Онлайн библиотека PLAM.RU


Глава 15

В предчувствии кризиса

Пока я был занят «Техношоком», в стране незаметно происходил эпохальный передел собственности – залоговые аукционы. По этой схеме банки – зачастую с помощью средств государства, хранящихся на их счетах, – получали в распоряжение огромные предприятия, созданные общенародным трудом в Советском Союзе. Идею предложил глава «Онэксимбанка» Владимир Потанин. Банку в итоге достался такой лакомый кусок, как «Норильский никель»; контрольный пакет обошёлся всего в 170 млн долларов. Борис Березовский и Роман Абрамович за 100 миллионов долларов получили контроль над «Сибнефтью». Михаил Ходорковский с партнёрами за 150 миллионов долларов забрал «Юкос». И так далее. Лучшие предприятия, которые десятилетиями создавали наши отцы, ушли к молодым финансистам – Абрамовичу тогда было 29 лет, а Ходорковскому – 32. Я, разумеется, не считал и НЕ СЧИТАЮ это справедливым.

В 1996 году опять началась политическая нестабильность. Перспектива прихода к власти коммунистов выглядела очень реалистично, учитывая крайне низкую популярность Бориса Ельцина. Но вся государственная машина стала работать на то, чтобы вновь избрать его президентом. Идея была простой: агитировали скорее не за Ельцина, а против Зюганова, которого ассоциировали с возвращением Советского Союза. Отсюда слоганы – «Голосуй сердцем!», «Голосуй или проиграешь!». Кремлю нужно было привлечь на избирательные участки молодёжь, которая не станет голосовать за коммунистов. И Кремль достиг цели. Молодые люди стали бояться победы коммунистов. Мэр Петербурга Анатолий Собчак перед выборами 1996 года говорил мне так: «Два локомотива несутся навстречу друг другу. Если они сойдутся, это будет трагедия для страны. Надо развести локомотивы, нельзя позволить коммунистам взять реванш. Все идите голосовать!»


Торговля техникой перестала приносить ощутимую прибыль, и я задумался о новых видах бизнеса


Правда, сам Собчак до выборов в должности мэра продержаться не сумел. 19 мая в первом туре он победил своего бывшего заместителя Владимира Яковлева (29 против 21,6 процента голосов), но перед вторым туром проигравшие кандидаты выступили против Собчака. В понедельник 3 июня я проснулся и по радио услышал, что на выборах с отрывом в 1,7 процента голосов победил Яковлев. Мне тут же представился раздавленный Собчак, этот вальяжный, аристократичный человек. В каком состоянии он должен был выйти из своего дома на Мойке, сесть в машину и ехать в Смольный? Раздавленный не потому, что придётся снять мигалку и пересесть с синей государственной «Вольво 740» на частную машину, а потому что проиграли его либеральные идеи.

Анатолий Александрович Собчак. Великий человек. Настоящий демократ. Настоящий патриот страны. Человек самых правильных убеждений. Я даже не понимаю, как он в Советском Союзе таким стал. Только вольнодумный Петербург мог в то время породить таких людей. В 1989 году, будучи студентом Горного института, я голосовал за него на выборах в Верховный Совет СССР, а 12 июня 1991 года – на выборах мэра.

С Анатолием Александровичем мы познакомились в 1996 году на концерте Аллы Пугачёвой, потом поехали в «Прибалтийскую» и сидели за одним столом. После этого ещё несколько раз встречались, проговорили в общей сложности, наверное, минут десять. Он даже на руки Дашу поднимал, а настоящий политик должен брать детей на руки – в этом случае ему два голоса уже обеспечены. От папы и мамы. И я хорошо знаю его дочку Ксению. Может, она на меня обидится, но всё хорошее, что в ней есть, всё, что я в ней люблю, досталось от папы. Я могу точно сказать, что он был одним из немногих, у кого медиапозиционирование полностью совпадало с реальной личностью. Как, допустим, у Ричарда Брэнсона или у меня.

Очень жаль, что проигравшего Собчака потом затравили. И его смерть в 2000 году стала логичным итогом этой травли, иначе он бы жил до сих пор и принёс бы стране много хорошего.

В 1996 году Собчак агитировал убедительно, и мы пошли голосовать за Ельцина. 16 июня в первом туре выборов Ельцин набрал 35,3 процента голосов, обогнав Зюганова на 3,3 процента. Третье место занял генерал Александр Лебедь (14,5 процента) и тут же за это получил пост секретаря Совета безопасности – чтобы его голоса во втором туре отошли к Ельцину. Так и получилось: 3 июля Зюганов набрал 40,3 процента, а Ельцин – 53,8 процента голосов. Позже говорили, что в июне Ельцин перенёс инфаркт, однако до окончания выборов этот факт удалось скрыть.

О российском гимне

В декабре 2000 года было принято решение о возврате советского гимна. Ельцин выступил против него, но Путин решил, что гимн должен быть на музыку Александрова. Михалков написал новые слова. Если раньше он восхвалял в тексте Ленина и Сталина, то теперь вспомнил про Бога. Как может один человек быть таким противоречивым – не знаю. Я считаю, что возврат советского гимна – это точка, после которой страна пошла назад, стала приближаться к Советскому Союзу, этой империи зла. В 1990-х при Ельцине были заложены основы свободного общества, а теперь эта свобода ушла. Тревожит меня и отношение общества к Сталину. Многие пытаются его обелить, хотя тут двух мнений быть не может – этот человек угробил кучу русских и достоин только проклятий, а не восхвалений. А Победу 1945 года русский народ одержал не благодаря, а вопреки Сталину.

Я, конечно, голосовал за Ельцина не только из-за слов Собчака, но и в силу своей ненависти к коммунистам и уважения к первому президенту России. Отношусь к нему сугубо положительно, потому что он дал нам хотя бы ПОПРОБОВАТЬ глотнуть свободы. Горбачёв начал, а Ельцин углубил.

Я помню эти ощущения 1993-1998 годов. Кто-то скажет: «Анархия и бардак», – но я считаю, что это была СВОБОДА. К Ельцину у меня другая претензия: он попал под влияние дочери, отсюда возникли перегибы с распределением госсобственности в пользу близких к семье людей.

Я же, ничего не приватизируя, пытался развивать своё дело. И в августе 1996 года впервые удостоился крупной публикации в рубрике «Мой бизнес» в газете «Деловой Петербург». Написал статью журналист Володя Малышев. Некоторые цитаты оттуда остаются актуальными и сегодня.

Вот, например, про структурирование бизнеса: «Невозможно долго и успешно работать без структуры – людей, которые сидят в офисах, оформляют бумаги, ведут переговоры, работают на складе, за прилавком. Поэтому мы строим структуру – нанимаем лучших специалистов, оснащаем их всем необходимым для работы, открываем новые магазины. Сейчас нас не все понимают, но посмотрим через 10 лет, где будут «два друга с радиотелефонами» и где будем мы. Они идут быстро, но непонятно куда».

Или про профессионализм: «Были бы люди, а деньги найдутся. К сожалению, реальных людей мало. Сейчас мы ищем только профессионалов. Нам нужны люди со здоровыми амбициями, желающие построить свою карьеру, а не просто зарабатывать 1000 долларов и больше в месяц. Когда удается найти таких, то буквально за год они вырастают… Зачастую приходится расставаться с друзьями, если они не профессионалы».

Или о цели бизнеса: «Наша философия бизнеса изначально была – работать на прибыль. Меня больше впечатляет не то, на какую сумму было продано товара, а то, сколько при этом заработала компания. Для меня показатель бизнеса – это чистая прибыль».

Публикация с фотографией, где я пытаюсь в прыжке дотянуться до вывески «Техношок», имела огромный резонанс. Володю даже подозревали в том, что он взял деньги за статью. При этом в статье говорилось не только хорошее – были и негативные факты, например о том, что наш магазин Bang & Olufsen терпел убытки. Этот случай как нельзя лучше показывает зашоренность нашей страны в то время. Володя пришёл ко мне, рассмотрев в начинающем маленьком предпринимателе интересного человека. Это говорит о его дальновидности и таланте. Хочу, чтобы люди знали своих героев Володя, привет! Хочу, чтобы люди знали своих героев. На моём пути потом встречались хорошие журналисты – честные, принципиальные. Не меньше попадалось и говножурналистов, идиотов, завистников, мелких душонок, вымогающих из меня деньги или пишущих про меня грязь. Их не хочу вспоминать, а хороших помню. Это Сергей Рыбак и Антон Сарайкин из «Ведомостей». Это, безусловно, Олег Анисимов из журнала «Финанс.», который подвигнул меня на создание блога, телепередачи и даже на написание этой книги. Есть ещё ряд талантливых, честных, качественных и очень светлых – вот ключевое слово – российских журналистов. Извините, если назвал не всех. Но «шлака» у нас тоже хватает.

Володя Малышев не зря написал про меня и «Техношок»: если в 1995 году наш оборот составлял 20 миллионов долларов, то в 1996-м – уже 40 миллионов. Но конкуренция обострялась. В Петербург пришла сеть «Эльдорадо» и стала сильно демпинговать, устанавливая абсолютно непонятные цены. Интересно, на что они жили? На обороте? На некоторые модели – «локомотивы» наценка упала до 5-7 процентов. Для розницы это почти ничто, ведь есть куча накладных расходов, в том числе зарплата и аренда.

«Эльдорадо» демпинговала не только в Питере, но и в Новосибирске, Кемерово и Омске, где тоже торговал «Техношок». Возможно, московские компании имели дешёвые финансовые ресурсы. Банки в Питере всё равно давали кредиты под более высокий процент и на меньший срок. Что ни говори, на тот момент Петербург был региональным городом. Розничная маржа сильно упала, и моя оптовая компания «Петросиб Норд Вест» (которая с 1994 года оптом торговала техникой от Красноярска до Краснодара и от Владивостока до Мурманска) даже стала более рентабельной, чем «Техношок».

В 1997 году я почувствовал спад и стал искать возможности для продажи сети. Оборот компании составлял уже 60 миллионов долларов в год, увеличивалось число сотрудников. В конце года я собрал корпоративную вечеринку в клубе «Олимпия» на Литейном проспекте и уже не знал половины людей – меня это даже напугало. Я почувствовал себя «большим». Но это страшное чувство. Сейчас у меня пятый бизнес, и я могу утверждать: если я вижу в офисе кучу людей, которых не знаю, не могу почувствовать, значит, наступает время для продажи бизнеса. Кроме того, я уже твёрдо решил уходить из торговли техникой и начать пельменный и ресторанный бизнесы, а для этого требовались деньги.

Я вёл переговоры с «Партией», но мы не договорились по цене с основателем компании Александром Минеевым. «Партия» тогда показывала оборот на порядок больше, чем мы – 600 миллионов долларов в год. Для сети, торгующей техникой, это неплохо даже по нынешним временам. Также не удались переговоры с московской сетью «Техносила» Вячеслава и Виктора Зайцевых, встречался я и с руководством «Эльдорадо».

Я договорился с Андреем Сурковым и передал ему весь пакет акций «Петросиба». Фактически мы провели так называемый management buy-out. То есть выкуп компании менеджментом. Андрей за деньги компании приобрёл мою долю, и я «ушёл в пельмени», увидев в том бизнесе рентабельность более чем в 100 процентов. Впервые я понял, что производство – это круто, хотя раньше не верил в него и постоянно критиковал. Считал, что Россия ещё не доросла до него. Но, побывав на заводе по производству водки у своего знакомого Александра Сабадаша и поняв, сколько он зарабатывает, я понял – пора!

После августовского кризиса появилась компания «Симтекс» Виктора Гордейчука и забрала «Петросиб» под своё крыло. Сложную сделку помог провести «Промстройбанк», кредитовавший нас. В целом я вышел из «Петросиба» с семью миллионами долларов и всё вложил в «Дарью». Если б не кризис, эта сумма оказалась бы гораздо большей.









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.