Онлайн библиотека PLAM.RU  




Предисловие ко второму изданию

Я пишу эти строки, когда со дня смерти Трейи прошло уже десять лет. Ее присутствие в моей жизни обернулось для меня и бесценным даром, и неизмеримой потерей. Бесценным даром были те годы, что я знал ее; неизмеримой потерей стал ее безвременный уход. Конечно, что-то подобное происходит чуть ли не с каждым событием в жизни: оно наполняет тебя и опустошает, причем делает и то и другое одновременно. Дело лишь в том, что люди, подобные Трейе, невероятно редки среди нас, оттого и счастье, и боль становятся сильнее во сто крат.

У каждого, кто знал ее, была своя Трейя. И та, о ком пойдет рассказ ниже, — это моя Трейя. Не утверждаю, что это единственная или даже самая лучшая Трейя. Но я верю, что мой рассказ будет полным, честным и беспристрастным. В частности, в нем свободно используются ее дневники, которые она с перерывами вела практически всю свою взрослую жизнь и почти каждый день в те годы, что мы были вместе.

Я собирался уничтожить эти дневники после того, как Трейя умрет, не читая их, потому что они были для нее очень личным делом. Она не показывала их никогда и никому, даже мне. Не потому, что держала втайне свои «подлинные чувства» и вынуждена была «прятать» их в своих дневниках. Как раз наоборот: одно из самых удивительных качеств Трейи — пожалуй, даже, можно сказать, самое поразительное ее качество — состояло в почти полном отсутствии противоречия между тем, какой она была для себя и для других. У нее не было никаких «потаенных» мыслей, которые ей было бы страшно или стыдно поведать миру. Если ее спрашивали, она отвечала именно то, что она думает и о том, кто спрашивает, и о ком-либо другом, но она делала это настолько прямо, откровенно и без всякой агрессии, что люди редко обижались. В этом была основа ее невероятной внутренней цельности; люди с самого начала проникались к ней доверием, потому что они понимали: она никогда не скажет неправду — и, насколько мне известно, она никогда не лгала.

Нет, я собирался уничтожить ее дневники по другой причине — просто потому, что, когда она вела их, это было особое время для нее — время, когда она могла побыть наедине с собой, и я считал, что никто, в том числе и я, не вправе вторгаться в это пространство. Но перед самой своей смертью она показала мне на дневники и сказала: «Они тебе пригодятся». Трейя попросила меня написать о тех тяжких испытаниях, через которые мы прошли, и знала, что дневники понадобятся мне, чтобы передать ее собственные мысли.

Работая над «Благодатью и стойкостью», я прочел целиком все ее дневники (примерно десять больших блокнотов и множество компьютерных файлов). Оказалось, что там можно найти выдержки, относящиеся буквально к каждой из тем, затронутых в книге, а значит, дать возможность Трейе говорить самой, своими словами, в своей манере. Читая дневники, я убедился, что все обстоит именно так, как я и предполагал: там не было секретов, не было такого, чем бы она не поделилась со мной или со своими родными и друзьями. Трейя просто не делала различия между своей личной и социальной жизнью. Я думаю, что это проистекало именно из ее внутренней цельности и, как мне кажется, было напрямую связано с ее качеством, которое можно охарактеризовать только как бесстрашие. В Трейе была сила, сила абсолютно бесстрашная, и мне нелегко говорить об этом. Трейя не боялась потому, что ей нечего было скрывать от меня, от Бога или от кого угодно.

Она была открыта для реальности, для Божественного, для мира, и поэтому ей нечего было бояться. Я видел ее в боли, я видел ее в мучениях, я видел ее в гневе. Я никогда не видел ее в страхе.

Нетрудно понять, почему люди так оживлялись в ее присутствии, взбадривались, пробуждались. Даже когда мы бывали в самых разных больницах и Трейя переходила от одной тяжелой ситуации к другой, люди (медсестры, посетители, другие пациенты и их посетители) подолгу застревали в ее палате просто для того, чтобы побыть рядом с ней, с ее жизнью, энергией, которую, казалось, она излучала. Я помню, что в больнице в Бонне люди выстраивались в очередь, чтобы попасть в ее палату.

Она могла быть упрямой — с сильными людьми такое часто случается. Но причина была в сердцевине ее живого присутствия и бодрости, и они были заразительными. Люди часто уходили от Трейи живее, чем прежде, становились более открытыми, более искренними. В ее присутствии ты становился другим, иногда чуть-чуть, иногда очень сильно, но ты менялся. Ее присутствие заставляло тебя существовать в настоящем, оно напоминало тебе: проснись!

И еще одно: Трейя была очень красива, но все-таки, как вы позже убедитесь сами, в ней не было ни капли тщеславия — и это было удивительно. Как и все остальные известные мне люди, в том числе некоторые очень просветленные наставники, Трейя была сама собой — просто так, не думая об этом. Она всегда присутствовала целиком, без остатка. Тот факт, что она не была эгоистична, делало ее присутствие «здесь и сейчас» еще более ощутимым. Мир вокруг Трейи становился ясным и непосредственным, чистым и притягательным, светлым и честным, открытым и живым.

«Благодать и стойкость» — история о ней и о нас. Многие спрашивали меня: если уж я так старательно включал в книгу то, что написала Трейя, ее собственный голос, почему же я не указал ее как соавтора этой книги. Об этом я думал с самого начала, но беседы с редакторами и издателями сделали для меня очевидным, что, если я так поступлю, это может только сбить с толку читателя. Как сказал один из редакторов: «Соавтор — это тот, кто активно работает над книгой совместно с другим человеком. Если же ты берешь написанное другим и вплетаешь в свою книгу — это другое». Я надеюсь, что читатели, которым покажется, будто я в недостаточной степени учел вклад Трейи, примут во внимание, что это отнюдь не было моим намерением и подлинный голос Трейи звучит почти на каждой странице, где она сама говорит за себя.

Как-то раз Трейя записала у себя в дневнике: «Обедали с Эмили Хилберн Селл, редактором в издательстве «Шамбала». Я очень ее люблю и доверяю ее мнению. Рассказала ей о книге, над которой я работаю — про рак, психотерапию и духовность, — и попросила ее стать моим редактором. С удовольствием, ответила она, и я почувствовала еще большую решимость довести свой проект до конца!» Трейя не успела закончить свою книгу — вот почему она попросила меня, чтобы я написал эту, но мне приятно сообщить, что Эмили стала редактором «Благодати и стойкости» и сделала великолепную работу.

Еще несколько маленьких замечаний. Большинство людей читает эту книгу ради истории Трейи, а не за тем, чтобы погрузиться в технические подробности моей собственной работы. Вот почему, как я указываю в обращении «К читателю», вы можете безбоязненно пропустить главу 11, которая в особенности носит узкоспециальный характер. (Кстати, если вы решите пропустить эту главу, просто прочтите несколько абзацев, которыми перемежается интервью, потому что там есть информация, важная для понимания истории, а все остальное пролистывайте. Читатели, интересующиеся более свежей информацией о моей работе, может быть, захотят прочесть книгу «Интегральная психология»[1]).

Все вставки из дневников Трейи в этой книге отмечены сплошной вертикальной чертой по левому полю[2]. Это отличает их, к примеру, от ее писем, рядом с которыми такой вертикальной черты нет. Ее письма, даже совершенно частные, и раньше были доступны другим людям (конкретно — тем, кому они были адресованы). В отличие от них все фрагменты, отмеченные вертикальной чертой, являются именно выдержками из дневников и, следовательно, приватным текстом, впервые предающимся огласке.

Реакция читателей на «Благодать и стойкость» была ошеломляющей, и реагировали читатели вовсе не на меня. На сегодняшний день я получил уже около тысячи писем от людей со всего мира — они писали, чтобы рассказать мне, чем стала для них история Трейи и как она изменила их жизнь. Некоторые прислали фотографии своих маленьких дочерей, которых они назвали в честь Трейи, и я, всего лишь сторонний наблюдатель, могу сказать, что это самые красивые девочки на свете. Авторы некоторых писем сами больны раком, и им было страшно приступать к чтению этой книги, но как только они начинали, их страх проходил, иногда весь, без остатка — и я искренне верю, что это подарок им от Трейи.

Дорогой Кен!

В августе прошлого года мне поставили диагноз — рак груди. Мне сделали сегментарную операцию — рассечение лимфатического узла, и я прошла трехнедельный курс лечения. Я нахожусь в тесных отношениях с раком — на всех уровнях. Несколько недель назад подруга рассказала мне об этой книге, и я поняла, что мне надо ее прочитать. Хотя в начале мне было страшно, ведь я знала, чем все закончилось.

«Впрочем, — подумала я, — у нее был какой-то другой тип рака, более серьезный». Как Вам нравится такое вот отрицание очевидного? Суть в том, что у меня именно та самая разновидность рака, что была и у Трейи. И вот вам правда: порой читать книгу было ужасно, но она давала полное чувство освобождения…

Освобождения — потому что Трейя чуть ли не шаг за шагом описывает путь, которым она шла от боли и страдания к духовной свободе, которая своим сиянием побеждает смерть и сопутствующий ей страх. Вот что говорится в одном из моих любимых писем (я привожу его целиком):

Уважаемый Кен Уилбер!

Мне четырнадцать лет. С самого детства я очень боялась смерти. Я прочитала историю Трейи и после этого смерти уже не боюсь. Мне хотелось рассказать вам об этом.

Или еще одно:

Дорогой Кен!

В прошлом году у меня обнаружили метастатический рак груди на поздней стадии. Мой друг посоветовал прочесть книгу «Благодать и стойкость», но когда я спросила, чем заканчивается эта книга, он ответил: «Она умерла». Довольно долго я боялась ее читать.

Но когда я ее закончила, мне захотелось поблагодарить и вас, и Трейю от всего сердца. Я знаю, что я тоже могу умереть, но, прочитав историю Трейи, почему-то перестала бояться. Впервые я почувствовала себя свободной от страха, впервые за все это время…

Большинство писем написано людьми, которые не болеют раком. Это оттого, что история Трейи — это история каждого человека. У нее, что называется, «все было» — ум, красота, обаяние, внутренняя цельность, счастливое замужество, прекрасная семья. Но Трейя, как и мы все, знала и неуверенность, и беспокойство, и глубокие, тревожные сомнения в собственной значимости, в своей цели в жизни… не говоря уже о страшной схватке со смертельной болезнью. Трейя отважно боролась со всеми этими тенями… и она победила во всех смыслах этого слова. История Трейи обращена ко всем нам, потому что она встретила эти кошмары лицом к лицу, с мужеством, достоинством и изяществом.

А еще она оставила нам свои дневники, в которых подробно рассказала о том, как она это делала. О том, как медитативная созерцательность помогла ей справиться с болью и превзойти ее. О том, как, вместо того чтобы отгородиться, стать раздражительной и злой, она приветствовала мир с радостью в сердце. О том, как она приняла рак со «страстной безмятежностью». О том, как она освободилась от жалости к себе и предпочла с радостью идти по жизни дальше. О том, что она не испытывала страха не потому, что страх был ей неведом, но потому, что она впускала его в себя и раскрывалась ему навстречу, даже когда стало очевидно, что она умирает: «Я впущу в свое сердце страх. Надо открыто встретить боль и страх, обнять их и не пугаться, позволить им войти: что есть — то есть, так устроен мир. Когда осознаешь это, жизнь становится удивительной. Это радует мое сердце и питает душу. Как мне радостно! Я не пытаюсь «одолеть» болезнь — я позволяю себе объединиться с ней, я прощаю ее. Я буду продолжать бороться, но не с яростью и раздражением, а с решимостью и радостью».

Она так и поступала, приветствуя и жизнь, и смерть с решимостью и радостью, опережавшими надоевшие страхи. А если смогла Трейя, то сможем и мы; в этом основной смысл книги «Благодать и стойкость», и именно об этом мне пишут люди. О том, что эта история напомнила им о самом важном в жизни. О том, как глубоко перекликается ее попытка уравновесить в себе мужское «делание» и женское «бытование» с их собственной глубинной озабоченностью этой проблемой в современном мире. О том, как ее замечательная стойкость вдохновляла их — и мужчин, и женщин — и дальше справляться со своими невыносимыми страданиями. О том, как ее пример помог им самим выстоять в часы омрачений и кошмаров. О том, как «страстная безмятежность» направляла их прямо к своему подлинному «Я». Поэтому, на самом глубинном уровне, эта книга с очень счастливым концом.

(Многие из писавших мне — это люди, которые поддерживают больных; они страдают вдвойне: им приходится видеть, как страдают их любимые, и у них нет права иметь собственные заботы. «Благодать и стойкость», как я надеюсь, обращена и к ним. Возможно, те, кого заинтересуют некоторые отклики на «Благодать и стойкость», захотят прочесть запись от 7 марта в книге «Один вкус»[3].)

Когда я пишу эти строки, семья Трейи — Рэд и Сью, Кати, Дэвид, Трэйси и Майкл — все живы и здоровы. Трейя часто говорила мне, что не может и мечтать о лучшей семье, и я с ней в этом полностью согласен.

Общество поддержки раковых больных, которое основали Трейя и Вики Уэллс, получило не одну награду и до сих пор прекрасно функционирует.

Мы прожили вместе с Трейей пять лет. Эти годы оставили неизгладимый след в моей душе. Искренне верю, что сдержал свое слово, и искренне верю, что мне помогла в этом ее благодать. А еще я верю, что каждый из нас может встретиться с Трейей снова, если мы будем честными, внутренне цельными и бесстрашными, — потому что именно в этом и была самая суть и душа Трейи.

Если смогла Трейя — то сможем и мы. В этом основной смысл книги «Благодать и стойкость».


Примечания:



1

Кен Уилбер. Интегральная психология. М.: Институт трансперсональной психологии и др., 2004. — Прим. ред.



2

От редактора Fb2 — в электронном формате вставки из дневников Трейи отмечены следующим образом:

Начало вставки:

Конец вставки:



3

Кен Уилбер. Один вкус: Дневники Кена Уилбера. М.: Институт трансперсональной психологии и др., 2004. — Прим. ред.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.