Онлайн библиотека PLAM.RU  




empty-line...

2

Мать-Ганга

В Бенгалии Я обрету приют у двух женщин: у Моей собственной матери и у матери-Ганги.

Обе они очень милостивы.

(Шри Чайтанья Махапрабху)

Почему каждый раз приходится прибывать в Дели именно в два часа ночи?! Сначала ждешь, чтобы пройти паспортный контроль, потом ждешь багаж — всё как во сне.

Наконец-то мы — Атмананда, Бхарата и я — покидаем аэропорт. С дружескими улыбками и цветочными гирляндами в руках нас встречают доктор Аурелиус и незнакомый индус, представившийся нашим водителем. Бала-Гопал и Лакшман тоже здесь. В аэропорту всю ночь напролет показывали безвкусные индийские фильмы, и им приходилось выслушивать весь этот вздор. Теперь наша группа в полном сборе. Еще час уходит на погрузку багажа, и вот наконец мы садимся в джип и мчимся по направлению к Хардвару.

Ночные поездки по Индии весьма напоминают лихорадочный сон, особенно если ты устал. Из темноты на тебя выплывают картины большого Дели: бесчисленные попрошайки на краю дороги, протягивающие к тебе трясущиеся руки; солдаты на КПП; буйвол в грузовике, водитель которого то и дело засыпает, и грузовик едет зигзагами, так что обогнать его не представляется возможным...

Наконец мы выезжаем из города, но кошмар продолжается: верблюды тащат в повозках своих спящих хозяев; чем-то напуганный слон внезапно перебегает дорогу, и мы еле успеваем затормозить; вконец обкуренный водитель грузовика пытается завести свою сломанную колымагу такими способами, что нормальному человеку и не снилось...

Под утро, совершенно изможденные, мы подъезжаем к одному из ашрамов на берегу Ганги и засыпаем в тишине, освобождая свою психику от Запада и индийской ночи.

Много часов спустя одеяло глубокого сна становится тоньше, и сквозь него начинают пробиваться первые звуки: тихое журчание Ганги, и на его фоне — индийский гобой, выводящий одну и ту же мелодию; его жалобные звуки напоминают одновременно священный гимн и мягкую джазовую импровизацию. Отдохнувший и веселый, радуясь, что всё позади, я отбрасываю сон и подхожу к окну. С высоты третьего этажа нашего ашрама, возведенного прямо на набережной, видна мать-Ганга, несущая отсюда свои умиротворяющие бесконечные волны через всю индийскую равнину.

Хардвар значит «ворота, ведущие в обитель Хари». Это последний большой город перед Гималаями. В прошлом многие люди, следуя традиции, совершали в Гималаи особое паломничество — «Путь без возврата». Они покидали свои родные края и бродили по Гималаям, пока не ослабевали и в конце концов не оставляли тело. Такой вид смерти, конечно, могли выбрать себе лишь духовно развитые люди. Для таких людей Гималаи всегда были излюбленным местом успокоения. В «Бхагавад-гите» Кришна объясняет, что из всех неподвижных предметов Он — Гималаи, последнее прибежище.

Однако в Гималаи ходят не только те, кому недолго осталось ждать смерти. Эти горы славятся своими природными богатствами. Йоги и отшельники могут найти себе жилище в одной из бесчисленных горных пещер, деревья и кустарники дают достаточно фруктов и ягод, утолить жажду можно из природных источников, а кроме того, здесь очень много лечебных трав и минералов. Даже самый бедный человек может жить в этих бескрайних горах.

О тех, кто ищет прибежище в Гималаях, очень точно сказано в «Шримад-Бхагаватам»:

Есть два вида мудрых людей: те, кто своим собственным умом понял призрачность и безнадежность материального образа жизни, и те, кто узнал об этом от других. В обоих случаях такие люди, достигнув просветления, покидают свой дом, во всем полагаясь на Верховного Господа, пребывающего в их сердцах.

Моя цель такая же, с той только разницей, что я, по крайней мере с географической точки зрения, без сомнения приду обратно. На этом пути мне нужно будет измениться, чтобы прояснить свой внутренний конфликт и найти выход. Итак, это будет прощание с конфликтом! Я снова и снова хочу отправиться в путь, я хочу и дальше идти по жизни — разумеется, в своем нынешнем теле, не отгораживаясь от своих обязанностей. И я знаю, как много сил мне для этого нужно.

Мне в голову приходит одна цитата, не помню, где я ее слышал: «Мы говорим, что это тяжело, и потому мы не делаем этого, но на самом деле, если мы не делаем этого, нам становится тяжело».

Мне следует поучиться у змеи, которая периодически ищет уединения, чтобы поменять свою кожу. Эту старую кожу, с которой мы должны расстаться, можно уподобить устаревшим оценкам и взглядам, принципам, источником которых является наш эгоизм, привычкам, не поддающимся излечению, а иногда даже надежде на своих попутчиков. Не расчистив участок, невозможно посадить семена Нового.

Я хочу также взять уроки у кенгуру, которые никогда не пятятся назад, а еще у дельфинов, которые всё совершают, как игру, где нет соперничества, нет победителя и побежденного.

С такими мыслями я отправляюсь к Ганге. Из комнат моих попутчиков, кроме редкого храпа, ничего не слышно. Вот я спускаюсь по ступенькам, пробираюсь через лабиринт переулков, то и дело спрашиваю: «Ганга-ма? Ганга-ма?»[4] — и наконец выхожу на набережную. Кроме меня, здесь никого нет. Прекрасно!

Я сажусь на лестнице на берегу и просто наблюдаю, позволяя впечатлениям завладеть мной. В спокойных потоках, несущихся вдаль, можно увидеть немало интересного. Вначале видишь только волны и их узоры, затем намечаешь какой-то кокосовый орех или кусок чьего-то сари.

Мои самые приятные воспоминания об Индии тесно связаны с матерью-Гангой. Это было, если не ошибаюсь, м 1975 году, я тогда в первый раз приехал в Шридхаму Майяпур[5]. Я до сих пор всё очень хорошо помню — как я бежал к Ганге, как обвязался полотенцем и вошел к ее прохладные воды. И вот я уже целиком окружен этими водами, с чувством, что обо мне заботится кто-то добрый и внимательный. Я немного поплавал и решил уже было возвратиться на берег, но, не дойдя до него несколько шагов, почувствовал неодолимое желание сделать Ганге какой-нибудь подарок. Говорится, что когда подносишь Ганге ее же собственную воду, то она принимает ее как знак нашей любви.

После подношения я вдруг ясно ощутил присутствие некоего божественного существа, что с незапамятных времен пытается пробудить во мне сознание Кришны. Я решил остаться в воде и повторять прямо там гаятри[6]. Никогда до этого я не повторял ее так сосредоточенно. Произнося в глубокой медитации последнюю строчку, я услышал в небольшом отдалении звуки храмового колокола, а потом над божественной рекой зазвучали святые имена. Немного погодя солнце стало заходить, облачив Гангу в сверкающие одеяния, так что Ганга превратилась в поток золота.

Протяженность Ганги от ее истока на этой планете в Ганготри до Индийского океана составляет 2522 км. На этом пути в нее из двадцати семи городов ежедневно сливают 920 млн литров отходов. Прибавьте сюда останки людей и животных и представьте, каково матери-Ганге.

Однако она остается чистой. Любой паломник, который хоть раз искупался в ней, расскажет вам, какой очистительной силой она обладает и как при этом сама ничуть не загрязняется. В соответствии с Ведами, это — отличительный признак трансцендентной личности. Всё, что ни соприкоснется с ней, тут же очищается. Когда сидишь вот так на берегу Ганги и просто вдыхаешь воздух с запахом трансцендентных вод, из ума уходят все материальные страхи и другие нечистоты.

Многие ученые, сделав анализ вод Ганги, подтверждают ее невероятную очистительную силу. Так, например, выяснено, что вода Ганги не портится даже при длительном хранении; более того, она даже становится чище. Хранить ее можно практически бесконечно — качество, которое не найти даже в дистиллированной воде. Ученые не понимают духовной силы вод Ганги и потому не в состоянии дать этому феномену хоть какое-то удовлетворительное объяснение. Здесь я привожу имена четырех ученых и результаты их опытов.

1. Английский физик С. Е. Нельсон сделал доклад, в котором указывается, что пробы вод Ганги из очень загрязненного устья Гугли в течение всего пути на корабле в Англию оставались свежими.

3. Французский ученый Герелль очень удивился, когда обнаружил, что в воде Ганги в том месте, где на берегу лежали трупы людей, умерших от дизентерии или холеры, не было никаких возбудителей болезней, которые должны были бы там находиться в миллионных количествах, по научным представлениям.

4. Совсем недавно один индийский специалист по защите окружающей среды Д.С. Бхаргабе исследовал уникальную способность вод Ганги самоочищаться. По результатам своих опытов он утверждает, что ее воды уменьшают биохимическую потребность в кислороде и разлагают нечистоты быстрее в 15-20 раз, чем воды других рек.

Особые качества вод Ганги ценили также и мусульманские правители, такие как Аурангзеб и Акбар. Они не только пили ее, но и готовили на ней пищу, независимо от того, где находились. Конечно, они поступали так из чисто практических соображений, никакого почтения у них к Ганге не было, однако они ценили ее воду за приятный вкус и свежесть, а также за то, что она никогда не портится, сколько бы ее ни хранили. Есть и другие свидетельства удивительных качеств вод Ганги. Вот один типичный пример из дневника Николаоса Витчингтона, путешествовавшего по Индии с 1612 по 1616 год:

Паломники несут с собой воду Ганги зачастую сотни и сотни миль. Они утверждают, что она никогда не пахнет, несмотря на длительное хранение, и в ней никогда не заводятся черви или паразиты.

У матери-Ганги есть различные измерения. На определенном уровне она — просто вода. На другом — одна из богинь, на третьем — жидкая любовь к Богу. Это можно объяснить на примере книги: на одном уровне восприятия книга представляет собой комбинацию различных букв, которые следуют одна за другой в разных вариантах. С другой точки зрения книга — это источник ценной информации, а на третьей ступени она — источник действия и вдохновения. Все зависит от нас, как мы на нее смотрим и используем. Для какого-нибудь туриста Ганга — всего лишь красивый фон для фотографии, подобно тому как для безграмотного торговца овощами книга может пригодиться лишь в качестве гири. Но тот, кто разумен, получит всю пользу от общения с матерью-Гангой и пробудит свое изначальное божественное сознание.

И вдруг река говорит с тобой. Она говорит о вечности, о нашем бессмертном «я» и о Боге, невидимом и ждущем нас. И вот ты уже слышишь мантры[7], подхватываешь религиозные песнопения, и чудится тебе, что ты участвуешь в ритуалах, с незапамятных времен проводимых на этих берегах. О, как ничтожен мой мирок, который я строил все эти сорок три года!

Вот уже целые тысячелетия мать-Ганга играет важную роль в духовной жизни людей, приходящих к ее берегам. Говорят так: кто понимает Гангу, понимает и ее преданных. Она сильная, непокорная, всепобеждающая и вместе с тем смиренная, миролюбивая и щедрая. Она всегда остается сама собой, несмотря на то что постоянно изменяется.

Гангадеви обладает сверхъестественной силой. Она обеспечивает всем необходимым миллионы людей, живущих на ее берегах, одаривает милостью благочестивых и очищает грешников. Она лечит болезни и гарантирует умершим освобождение из круговорота рождений и смертей. В священных писаниях есть истории о благословенных людях, которые всего лишь от трех капель вод Ганги освободились от всех кармических последствий своей деятельности. Более того, если душа, покинув тело, была вынуждена отправиться на адские планеты, ее можно вызволить оттуда, просто сбрызнув безжизненное тело водой Ганги.

Если кости умершего окунуть в воды Ганги, ушедший из этого тела вознесется на райские планеты. Даже самый закоренелый грешник попадет в царство Вишну, если склонит свою голову перед матерью-Гангой. Все грехи уйдут от того, до кого дотрагивается ветер с Ганги. Знайте, что Ганга может смыть все грехи и очистить любого смертного[8].

Любой человек, входящий в воды Ганги, тут же освобождается от вины за все свои проступки, и невообразимое счастье ожидает его. Этот священный поток несет благословение каждому, кто слушает рассказы о нем, кто ступает по его берегам, кто видит его, прикасается к нему, поклоняется ему или купается в нем. Также любой, кто крикнет, пусть даже на расстоянии многих сотен миль: «Ганга! Ганга!», очищается от всех грехов, которые он совершил в прежних трех жизнях[9].

Воды Ганги освящают и возвеличивают те места, по которым они протекают. Любое живое существо очищается, когда смотрит на Гангу, прикасается к ее воде или пьет ее[10].

В «Шримад-Бхагаватам» есть история о том, как Ганга спустилась на нашу Землю.

Давным-давно жил-был царь по имени Махараджа Бали. Он был таким могущественным, что сумел подчинить себе всю вселенную. Он победил полубогов, выгнал их из своих владений и объявил себя царем небес.

Поражение небожителей сильно опечалило их мать, Адити, и эта мудрая женщина взяла на себя обет: двенадцать дней она постилась, вознося молитвы Вишну.

Довольный молитвами Адити, Вишну согласился помочь полубогам возвратить их владения и явился в материальный мир в образе Вамана-девы[11], маленького брахмана-монаха.

Ваманадева отправился к Махарадже Бали, и, когда Махараджа Бали увидел Его, ему показалось, что в небе одновременно взошла тысяча солнц, — таким ослепительным было сияние Ваманадевы. Завороженный красотой маленького мальчика-брахмана, Махараджа Бали пообещал выполнить Его желание и дать Ему три шага земли, которые тот попросил как милостыню. Но Ваманадева тут же стал увеличиваться в размерах и принял такую гигантскую форму, что одним Своим шагом покрыл всю вселенную, включая бывшие владения полубогов. Своим вторым шагом Ваманадева проткнул оболочку вселенной, и из этого отверстия во вселенную хлынули воды духовного мира. Эти воды растеклись по высшим планетам и стали называться Гангой. А третьим Своим шагом Ваманадева поставил Свою лотосную стопу на голову Махараджи Бали, который отдался на Его милость и стал Его преданным[12].

Поскольку Ганга берет свое начало в духовном мире и ее коснулся палец ноги Ваманадевы, могущественного воплощения Вишну, ее считают священной рекой.

Вначале Ганга текла только на райских планетах. Так было до тех пор, пока царь древней Индии по имени Бхагиратха не захотел, чтобы Ганга очищала и земную планету. Он стал молиться Ганге и просить ее спуститься на Землю. Мать Гангадеви лично явилась перед царем, и, хотя она не была против, все же у нее оставались сомнения: «Если я просто упаду с небес на Землю и меня никто не подхватит, я своим весом сорву Землю с орбиты, пробью ее насквозь и окажусь в низших пределах вселенной. Кроме того, я стану нечистой из-за кармы многочисленных грешников, которые будут купаться в моих водах».

Царь успокоил Гангу, сказав, что, помимо грешников, в ней будет совершать омовение и множество святых людей — таких святых, что им не составит труда очистить любое место от кармической грязи, которая обычно остается от паломников.

А чтобы Гангадеви не сорвалась в низшие миры, царь Бхагиратха вознес молитвы Господу Шиве[13] и попросил могущественного полубога принять низвергающуюся Гангу на свою голову. Господь Шива согласился, и с тех пор воды Ганга ниспадают ему на голову и оттуда стекают на Землю. Поэтому всё, что приходит в соприкосновение с этими водами, тут же становится абсолютно чистым.

Когда Ганга стремительно обрушилась на голову Шивы, она разделилась на несколько частей. Основная ее часть попала в район Гомукхи и образовала там Бхагиратхи-Гангу. Из-за низкой температуры в тех местах река тут же замерзла. Таким образом, источником Ганги является ледник. Если подойти к этому леднику, можно услышать, как лед все время трещит, а порой даже ломается. Эта часть ледника формой напоминает голову коровы, и изо рта этой головы Ганга вырывается мощным потоком.

Я долго сидел в глубокой задумчивости, полностью погрузившись в жизнь Гангадеви. Теперь она течет не только в своем русле, но также и в моем сердце. Она растворяет ржавчину моих прошлых впечатлений и вымывает осколки воспоминаний, подобно тому как она уносит прочь кокосы и другой мусор. Солнце медленно спускается к горизонту, и я решаю искупаться в ее прохладных водах. Глубоко погружаюсь я в ее недра и запечатлеваю ее духовное бытие в своем сознании. Она холодная, но добрая, и, выбравшись на берег, я чувствую полнейшее облегчение.

Пока я купался, сюда пришел садху[14]. Сейчас он проводит пуджу, небольшую церемонию поклонения Ганге. Свои мантры он знает как свои пять пальцев, они хороводом слетают с его губ, и та небрежная ловкость, с которой он совершает омовение, говорит о том, что этот ритуал он проводит далеко не в первый раз. Сперва он стирает свои нехитрые одежды, развешивает их сушиться на заходящем солнце и уж затем входит в воду. Пока он купается, одежда успевает полностью высохнуть. Спустя несколько минут я вижу, как он отпирает небольшой храм и проводит там церемонию поклонения Божеству[15].

Что меня все время поражало, так это та целеустремленность, с которой духовно богатые люди в Индии делают любое свое дело. Видя их глубокую сосредоточенность, можно подумать, что они заняты только своим миром и не хотят ни с кем сближаться, даже на больших фестивалях, где на маленьком клочке земли может собраться несколько тысяч человек. Это можно объяснить тем, что они находятся в контакте с высшей реальностью и пребывают в духовной атмосфере. Потому-то и чувствуешь себя в святом месте совсем по-иному, чем, скажем, в переполненном трамвае, — все дело в сознании людей.

Бала-Гопал, который в Хардваре второй раз, оповестил нас о Ганга-пудже, которая начинается каждый день в семь вечера. На часах — полседьмого, и мы мчимся что есть сил, лавируя в узких переулках. Солнце уже зашло, но магазины по обеим сторонам улиц открыты. Чего там только не продается! Маленькие Шивы, средние Шивы, большие Шивы, очень большие Шивы, четки Рудры, принадлежности для поклонения, открытки, кастрюли, «Фанта»... Торговый хаос священного города вторгается в нашу жизнь. Магазинчики с ленивыми, сонными продавцами, которые мало двигаются, но много едят, напоминают переполненные кукольные домики. Наконец мы выбегаем на какой-то большой бульвар, где вовсю кипит вечерняя жизнь Хардвара: заклинатели змей заставляют своих кобр танцевать; некий человек тянет на веревке обезьянку, которая пляшет под бешеные удары барабана; кто-то, окруженный толпой слушателей, декламирует священные писания. Мы проносимся мимо йога, лежащего в колючем кустарнике; рядом с ним на земле валяется несколько монет. В следующее мгновение мы видим перед собой длинную вереницу попрошаек. Лакшман вспоминает, как во время своего путешествия по Индии, десять лет назад, именно здесь он впервые попрактиковался в отречении: на одном большом празднике он сначала раздал каждому нищему по несколько рупий, а потом накормил всех прасадом[16].

Вдруг ни с того ни с сего толпа резко расступается, подобно стае рыбешек, в которую вклинилась щука. Мы еле успеваем отпрыгнуть за какую-то колонну. Оказывается, чей-то бык взбесился и мчится сейчас по улице. С диким храпом он проносится мимо нас, и толпа вновь смыкается как ни в чем не бывало.

Мы резко сворачиваем направо, переходим через стремительный приток Ганги и выбираем себе место на этом полуострове. Куда ни кинешь взгляд — всюду люди. Несмотря на огромное количество людей, царит мирная, хотя и пронизанная нетерпением, атмосфера. На противоположном берегу начинается священный спектакль. Семь жрецов зажигают каждый по огромной, в метр высотой, лампе, состоящей из масляных светильников, расположенных один над другим в несколько этажей. Жрецы заходят по щиколотку в воду (в это время одновременно звонят колокола во всех храмах) и наклоняют свои огромные лампы к Ганге. Электрического света почти нет, да и тот, который есть, скоро гаснет, что, впрочем, для Индии в порядке вещей. Это, однако, делает атмосферу еще более загадочной. Несколько человек запевают гимны Ганге, а потом поют ом джайа джагадйша харе. Не так-то просто описать настроение, которое царит там. Представьте себе толпу в десять-двадцать тысяч человек. Все они с почтением прикасаются к воде Ганги, отпивают несколько капель и в блаженстве смотрят на реку. Поклоняясь Ганге, ты устанавливаешь духовную связь с ней и по-настоящему чувствуешь, как она отвечает на твое поклонение. Отблески масляных лампад образуют в волнах причудливые формы, похожие на руки, которые тянутся к людям, чтобы принять их дары. И кажется, будто мать-Ганга сама выходит из реки. В связи с этим есть замечательная история:

Дело было незадолго до прихода Шри Чайтаньи Махапрабху. Один брахман повторял мантры, стоя по пояс в Ганге. Бормоча вполголоса очередные строфы, он вдруг обратил внимание на необычное поведение реки. Вода то отступала, так что доходила лишь до колен, то в следующий момент приливала так, что брахман чуть не захлебывался. Так повторилось несколько раз, и наконец брахман увидел причину этого волнения: по берегу гулял маленький мальчик, и кожа у Него была золотого цвета[17]. Он то подбегал к Ганге, словно играл с ней, то отпрыгивал от нее. Река, казалось, хотела прикоснуться к стопам этого мальчика, но все никак не решалась. Она то приливала к берегу, то в почтении отступала. Пока брахман наблюдал всю эту сцену, из вод Ганги появилась божественной красоты женщина в белом сари. Она стояла в колеснице, запряженной дельфином, и ее сопровождали небесные певцы. Колесница остановилась, женщина вышла, склонилась перед мальчиком и произнесла следующее:

О мой Господь, в Своем предыдущем воплощении Ты купался только в водах моей сестры Ямуны. Но когда Ты придешь как Чайтанья Махапрабху, прошу Тебя, искупайся и в моих водах.

Маленький мальчик совсем не удивился, увидев перед Собой эту божественную женщину, и отвечал ей с улыбкой:

Это ты, Гангадеви! Я помню твои прошлые молитвы и вскоре по Своей воле явлюсь в святом городе Навадвипе. Чтобы исполнить твою просьбу, Я буду купаться в твоих водах каждый день.

Услышав это, Гангадеви взошла на свою колесницу и скрылась в водах реки. Присутствующий при этом разговоре брахман чуть не потерял сознание. Он выпрыгнул из Ганги, подбежал к мальчику и распростерся ниц, вознося Ему молитвы. Верховный Господь принял его молитвы, но затем строго-настрого наказал ему никому не рассказывать о том, что он увидел, и никому не открывать тайну предстоящего явления Господа.

Любой паломник может купить на берегу корзину с цветами и масляной лампадкой в середине. Эти корзинки предлагают Ганге и затем спускают на воду. Я купил огромную корзину с пятью лампадками. Зажечь эти лампадки индийскими спичками мне удалось лишь с третьей попытки, но вот наконец все лампадки зажжены, и я, вознося молитвы Гангадеви, предлагаю ей свой дар. Я молюсь: «О Гангадеви, ты течешь на райских планетах в своей тонкой форме, а на Земле в виде реки. На самом деле твой истинный облик — это облик прекрасной богини, сердце которой исполнено сострадания к падшим душам этого мира. Пожалуйста, будь довольна моим подношением. Мы сейчас здесь, чтобы идти по пути великих прощаний. Пожалуйста, пожелай нам счастливого пути и вложи в наши сердца духовную мудрость, которая поможет нам разорвать цепи иллюзии».

Не успел я поместить свою корзину в руки быстротекущей Ганги, как ко мне подбежал какой-то мальчишка и предложил всего за одну рупию «оптимизировать» мое подношение. Он прыгнул в воду и оттащил мою корзину на середину реки, чтобы ее не прибило к берегу. Я недолго ее видел — течение быстро унесло мой дар в темноту. Надеюсь, что Ганга примет мои молитвы и наше паломничество увенчается успехом.

Теперь у меня есть время, чтобы осмотреться вокруг. Меня ждет интересная встреча: я знакомлюсь с юристом из Мюнхена — он просто сидит здесь и набирается впечатлений. Пока мы разговариваем, вокруг нас собирается толпа любопытных индусов; они с нескрываемым интересом спрашивают меня, с какой целью я приехал в Хардвар. Я объясняю им, что Хардвар — это отправная точка нашего путешествия в Бадринатх. В изумлении они глядят на меня: «О, Бадринатх! Да, путь туда нелегкий», — и при мыслях о Боге почтительно складывают руки. Затем их интерес вновь переходит на мою персону, эдакого белого слона[18]. Они задают кучу вопросов, и я стараюсь как можно подробнее ответить на них. Им сложно понять, как мы, западные люди, можем отказаться от материальной жизни. Узнав, что мой отец был директором железных дорог Германии, а я ушел из дома и вступил на путь сознания Кришны, они еще больше изумляются: «Ачча! Ачча!» И на что же это я теперь живу?! (Прямо как в Германии спрашивают.) На их сомнения я отвечаю стихом на санскрите:

ананййш чинтайанто мам

йе джанах парйупасате

тешйм нитйабхийуктанам

йога-кшемам вахамй ахам

Тем, кто поклоняется Мне с непоколебимой преданностью, сосредоточив свой ум на Моем духовном образе, Я лично даю то, чего им не хватает, и сохраняю все, чем они владеют[19].

В качестве комментария рассказываю одну древнюю историю:

Давным-давно жил-был брахман. Этот брахман писал комментарии к «Бхагавад-гите». Дойдя до стиха, который я только что процитировал, он усомнился в том, что Кришна на самом деле лично заботится о каждом Своем преданном. У Него же столько дел! Брахман не мог себе этого представить и потому своим пером выцарапал слово «лично». Однако работа больше не клеилась, у него из головы не выходил этот стих. В конце концов он проголодался и велел жене что-нибудь приготовить, пока он сходит к реке совершить омовение.

Начав готовить, его жена обнаружила, что их кладовая пуста. В отчаянии она не знала, что и делать. Поблизости не было никакого жилья, и попросить было не у кого. Тут вдруг раздался стук в дверь, и на пороге появились два неземной красоты мальчика с огромными корзинами, полными провианта.

Мы слышали, что у вас кончились продукты. Пожалуйста, возьмите вот это, — сказал один из мальчиков.

Жена брахмана была одновременно обрадована и удивлена. Она спросила:

Откуда вы узнали, что у нас кончились продукты? Вы что, знакомы с моим мужем? — и она предложила Им остаться и разделить с ними трапезу.

Но один из мальчиков — Он был помладше, и кожа у Него была синеватого оттенка — ответил:

Мы хорошо знаем твоего мужа. Мы знаем, какой он жестокий. Поэтому, пока он не пришел и не стал опять измываться надо Мной, Мы лучше пойдем.

Мальчик повернулся, и она увидела на Его спине множество царапин. Не успела она и слова молвить, а мальчиков уже и след простыл.

Через час возвращается брахман с реки, и что же он видит? Его жена с пылающим от гнева лицом сидит и... ест. Брахман очень удивился, ведь жена никогда раньше не садилась за трапезу без него.

Позволь мне узнать, почему ты уже ешь? Потому что у меня больше нет уважения к тебе — ты оказался жестоким человеком. Жестоким? Да ведь ты знаешь, как строго я следую принципам ненасилия. Я за всю жизнь даже мухи не обидел. Будь добра, разъясни, что здесь происходит! Муху не обидел, а маленьких мальчиков избиваешь, — и жена рассказала ему, что произошло.

Он сразу все понял. Это были не простые дети, а Кришна и Баларама. Своим приходом Кришна хотел показать, что Он действительно заботится о Своих преданных — и заботится лично. Поскольку «Бхагавад-гита» неотлична от Его трансцендентного тела, брахман, расцарапав страницу «Гиты», тем самым расцарапал спину Господа.

Индусы слушали с явным удовольствием. Они любят истории про Кришну, но, когда их рассказывает европеец, это придает им особую прелесть.

Пока я рассказывал, мне на ум вновь пришел лозунг нашего путешествия: «Путь великих прощаний». Этот путь есть самоотречение, непривязанность, отказ от зависимости. Вспоминаю одно высказывание Шрилы Прабхупады на тему самоотречения:

Самоотречение означает, что человек отказывается зависеть от условий материальной природы и ставит себя в полную зависимость от милости Господа. Истинная независимость подразумевает полную веру в милость Господа, когда человек совершенно перестает зависеть от материальных условий («Шримад-Бхагаватам», 1.18.14, комм.).

Конечно, я не питаю иллюзий по поводу того, почему собравшихся здесь больше интересует моя персона, чем поклонение Ганге. Для них просто в диковинку видеть преданного Кришны с белым цветом кожи. Преданных — уроженцев Индии — никто особо не замечает, однако западный преданный сразу становится центром всеобщего внимания. В своих путешествиях по Индии мне доводилось бывать в отдаленных деревнях, где сотни людей собирались лишь для того, чтобы поглазеть на меня.

Я пользуюсь возможностью, чтобы познакомить аудиторию с предсказанием, сделанным Кришной в прошлую эпоху. Когда трансцендентные игры Кришны на Земле подходили к завершению, к Нему в Двараку, Его столицу, пришла встревоженная мать-Ганга и задала вопрос о судьбе нашей планеты.

Мать-Ганга сказала:

О защитник, о верховный наслаждающийся, что будет со мной в эпоху Кали, когда Ты удалишься в Свою высшую обитель?

Верховный Господь отвечал:

— За первые пять тысяч лет Кали-юги Земля переполнится грехом, и множество нечестивцев будут оставлять свои грехи в твоих водах. Однако их грехи будут сожжены взглядом и прикосновением тех, кто будет поклоняться Мне, повторяя Мою мантру. Эти преданные будут воспевать святые имена Хари и читать «Шримад-Бхагаватам». Когда ты достигнешь берегов, на которых будут жить такие преданные, прислушайся к их словам. Подобно тому как огонь сжигает сухую траву, общение с вайшнавами сжигает все грехи.

О Ганга, при жизни этих преданных вся планета, до того исполненная греха, станет местом паломничества. От пыли со стоп Моих преданных мать-Земля станет чистой. Очистятся и места паломничества, и все мироздание. Те разумные люди, которые почитают Мою мантру и Мой прасад, могут очистить всё на свете. Преданные, которые каждый день думают обо Мне, дороже Мне Моей собственной жизни. Даже их легкого прикосновения будет достаточно, чтобы очистить сам ветер и огонь.

Такие преданные будут населять эту планету в течение десяти тысяч лет Кали-юги. Затем, когда они покинут Землю, Кали превратит ее в пустыню[20].

Мы еще долго беседуем, и, после того как индусы получают ответы на все свои вопросы, я вновь ищу уединения на берегу Ганги. Я тихо молюсь: «Дорогой Кришна, дорогая Ганга, пожалуйста, дайте мне сил освободиться из сетей ложной зависимости. Для меня не секрет, что каждый мой шаг сдерживается кандалами множества привязанностей, которые я даже не осознаю. Я достиг середины своей жизни и сейчас вхожу во вторую ее половину. Я чувствую, что должен наконец вырваться из лабиринта хоженых-перехоженых путей повседневности. Мне нужны новый опыт и новые силы, потому я молю вас о помощи».

В Хардваре живет один мой друг, Бадри-Вишал прабху. Мы познакомились в 1979 году, во время поездки группы преданных по святой земле Вриндавана. Он отвечал тогда за полевую кухню, которую ему нужно было устанавливать каждый день на новом месте. Готовил он на дровах и коровьем навозе. Никогда не забуду, на какие жертвы он шел ради нас: помимо сорока преданных-паломников, ему приходилось кормить также наших слонов и двух огромных быков, тащивших повозку с алтарем.

Бадри-Вишал узнал, что я в Хардваре и собираюсь отправиться в Бадринатх, и тут же пришел и предложил помощь в выборе маршрута. Гималаи — его родина, и в молодости он частенько ходил летом в долину близ Бадринатха.

Сегодня он пригласил меня и моих друзей на роскошный пир.

Вечером Бадри-Вишал хочет показать мне какой-то необычный храм. Простившись с нашими товарищами, которые уже устали и хотят отдыхать, мы выходим на шумные улицы священного города. Бадри-Вишала здесь знают все. Он то и дело с кем-нибудь почтительно здоровается, и нам приходится останавливаться. Меня он всякий раз представляет — они говорят на хинди, однако я могу понять, что там звучат восхваления в мой адрес. Один святой сказал: «Тот, кто меня хвалит, — мой враг, потому что он кидает под ноги моему злейшему врагу, ложному эго, сладости, от которых тот становится толстым и упитанным».

Но вот наконец мы подходим к храму. Главная святыня здесь — маленькая сырая пещера с алтарем, на котором установлено божество Бхатрихари. Я удивляюсь проницательности Бадри-Вишала. И как это он догадался о цели моего путешествия — освобождении от внутренних оков? Ведь лучшего примера, чем этот аскет, бывший когда-то могущественным царем, не найти.

Бхатрихари, очевидно, был так сильно привязан к своему образу жизни, что один святой проникся к нему состраданием и решил вызволить царя из этого кошмара. Он пришел к царю и подарил ему замечательный драгоценный камень. А в те времена Бхатрихари, хоть у него и была красивая жена, постоянно заводил романы с другими женщинами. И вот царь дарит этот прекрасный камень своей не менее прекрасной любовнице. Проходит неделя, и вдруг он видит этот камень на шее у своей царицы. Ничего не понимая, царь спрашивает себя, как, ради всего святого, этот камень мог очутиться у его жены? И тут его осеняет страшная догадка: по дворцовым слухам, его подружка состоит в связи с генералом его армии. Наверняка она подарила ему этот камень. Теперь этот камень находится на шее у царицы, а раз так, значит...

Как только Бхатрихари все понял, им овладело сильное желание отречься от мирской жизни. Ему стала отвратительна дворцовая жизнь с ее ложью, разочарованием и страданиями. Он твердо решил отказаться от своего материального богатства и связанных с ним удобств и отправиться на поиски вечной и не приносящей разочарования реальности. Следуя примеру мудрецов прошлого, он пошел на север, ища прибежища в Гималаях. В Хардваре, у подножия Гималаев, он обрел свой новый дом. Бхатрихари поселился в той самой пещере, где мы сейчас сидим, и пребывал здесь в глубокой медитации, пока его дух и страсти не успокоились. У него был и духовный учитель, который периодически навещал его, пробираясь к этой пещере через длинный прямой тоннель, и давал ему здесь наставления. (К сожалению, этот подземный ход сейчас завален, а то бы он мне весьма пригодился.)

Еще когда я в первый раз услышал о Бхатрихари, у меня сразу же появилось желание узнать о нем побольше, и вот сейчас Бадри-Вишал, сам того не ведая, помог этой мечте осуществиться и привел меня к этой пещере. Готовясь к поездке в Индию, я каждый день читал знаменитые сто стихов Бхатрихари, его «Вайрагья-шатаку»[21], в которой он мастерски описывает радость отречения, и сегодня у меня с собой оказались выдержки оттуда. Мы с удовольствием читаем их вслух.

Затем мой друг рассказывает мне, что Бхатрихари является основателем города паломников Хардвара. У «Пути великих прощаний» многообещающее начало. Сразу становится легче, когда видишь перед собой пример человека, который сумел преодолеть те же самые трудности. Жизнь и учение святых заключают в себе особую силу, что помогает нам убрать со своего пути все шлагбаумы и баррикады. Словами и, в первую очередь, своим примером святые помогают нам преодолеть двойственность материального существования (хорошее — плохое, простое — сложное, приятное — неприятное и т.д.). Это знает любой, кому посчастливилось принять прибежище у истинного духовного учителя.

Эта маленькая пещера наполнена особой энергией, оставшейся от присутствия святого. Кажется, будто здесь все еще творят аскезу и углубляются в медитацию, дарующую мудрость, хотя внешне это место ничем не примечательно. К счастью, здесь пока еще никто ничего не перестраивал, и потому можно погрузиться в изначальную атмосферу этого святого места.

С благодарностью склоняемся мы перед божеством Бхатрихари и молим его о благословении — мече отречения, который поможет нам отвоевать духовную действительность, погребенную под толстым слоем материализма, самодовольства и неуверенности.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.