Онлайн библиотека PLAM.RU




«ОНИ СИЯЛИ ЯРОСТНО И ЯСНО»

Я знаю женщину, которой довелось однажды столкнуться лицом к лицу с красотою героической, той самой, что, согласно Блейку, и в старости, как в юности, царит, той самой, что зачахла в изящных наших искусствах, когда упадок, именуемый у нас прогрессом, предпочел ей красоту сластолюбивую. Она стояла у окна и глядела в сторону Нокнарей, где похоронена, как принято считать, королева Мэйв,[31] — и вдруг увидела, по ее словам, «самую красивую из женщин, какую только можно себе представить, как она сошла с холмов и прямо к ней направилась». На поясе у женщины этой висел меч, а в поднятой кверху руке она сжимала кинжал, одета она была во все белое, с обнаженными до плеч руками и босая. Выглядела она «очень сильной, но не злой», то бишь не свирепой и не жестокой. Старухе доводилось прежде видеть древнего ирландского великана, таким же точно образом, но тот, «хоть он и выглядел человеком достойным, по сравнению с этой женщиной был ровным счетом ноль, потому как он был мужиковатый такой и не смог бы выступать так благородно»; «она была похожа на миссис… (одна живущая неподалеку, с безукоризненной осанкой леди), только живота у ней большого не было, она была вся такая стройная, а в плечах широкая, вам такой красоты во всю вашу жизнь не увидать, на вид ей было лет тридцать». Старуха закрыла глаза руками, а когда она руки отняла, видение исчезло. Соседи, по ее словам, «чуть было ее не прибили» за то, что она закрыла не вовремя глаза — они были уверены, что ей явилась королева Мэйв, и нужно было дождаться от нее знака: местным лоцманам она показывается, говорят, не так уж и редко. Я спросил ту старуху, приходилось ли ей раньше видеть кого-нибудь похожего на королеву Мэйв, и она сказала: «У них у некоторых волосы распущены и вниз висят, но эти-то вот совсем другие, они как в книжке на картинках, как снулые. А у которых волосы все дыбом, вот они — как эта. На тех, на других, платья тоже белые, но длинные, до пят, а у которых волосы торчком, у тех платья короткие, чуть не под самое колено». После долгого и кропотливого допроса мне удалось выяснить, что на ногах у них надето обычно что-то вроде котурнов; потом она продолжила: «Они такие высокие и ходят быстро, вот вроде тех мужчин, которых видишь иногда, как они скачут верхом по двое, по трое по склонам гор и размахивают мечами».[32] И она повторила несколько раз: «Таких людей не бывает уже больше на свете, таких красивых, не родятся они теперь», — или что-то вроде того, а потом сказала еще: «Вот теперешняя королева,{9} она женщина достойная, приятная женщина, но только она совсем не такая. Мне потому теперешние женщины и не нравятся, что они совсем на этих не похожи», — в виду имея духов. «Я когда думаю, вот, к примеру, о ней и о нонешних леди, так они перед ней как дети, носются туда-суда и даже одеваться как следует не научились. Нешто это леди? По мне, так они и не женщины вовсе.» Едва ли не на следующий день один мой приятель[33] спросил у старушки в Голуэйском работном доме о королеве Мэйв и услыхал в ответ, что «королева Мэйв — она была красавица, а еще у нее был ореховый посох, и она через него одолевала всех своих врагов, потому что орех — дерево благословенное, и это лучшее оружие, какое только можно на свете найти. С таким посохом можно всю землю пройти скрозь», но только «под конец она стала дурная совсем — ну, очень дурная. Лучше об этом и не поминать. Кому надо, тот и так знает, и в книгах написано».[34] Мой приятель считает, что она имела в виду какой-то конфликт между Мэйв и Фергусом, сыном Ройга.[35]


Сам я повстречал как-то раз в Берренских холмах одного человека, совсем еще не старого, который помнил старика-поэта, певшего стихи свои по-ирландски; так вот, этот человек сказал мне, что когда поэт его был молод, он встретил женщину, и она назвала себя Мэйв. Женщина сказала ему, что она «среди них» королева, и спросила, чего бы он от нее хотел — денег или радости. Он выбрал радость, и она дарила ему сколько-то времени свою любовь, а потом исчезла, и он весь остаток жизни своей прожил в тоске и печали. Тот молодой человек часто слышал в его исполнении сложенный им по этому поводу плач, но помнил только, что звучали стихи «очень жалостно» и что поэт называл ее «красотой, которой больше нет».

1902


Примечания:



3

Запад, земли древнего королевства Коннахт, считаются в Ирландии традиционно связанными с понятиями мудрости, веры, ведовства и друидического знания.



31

Мэйв (в произношении У. Б. Йейтса), Медб (в принятой русской транскрипции), Мэб (у Шекспира и Шелли) и т. д. — один из центральных персонажей ирландского эпоса, по сути скорее мифологический, нежели исторический, королева Коннахта, главная противница Кухулина. Похоронена, по преданию, под каирном из белых камней на горе Нокнарей, возвышающейся над городом Слайго.



32

В ирландской мифологии и в фольклоре верхами, да еще по горам, ездят обычно обитатели сидов, в то время как персонажи героического склада предпочитают колесницы. Схожий с кельтским древний страх и удивление привыкших к колесницам индоевропейцев перед человеком, сидящим на лошади верхом, мог породить у греков и фигуру кентавра — также, кстати, с явным хтоническим оттенком. Ср. германского Вотана как предводителя «дикой охоты» мертвых воинов.



33

См. примечание 20.



34

В поздней пьесе Йейтса «Смерть Кухулина» (1939) о старой Мэйв говорится, что у нее теперь «один глаз посередине лба». В относительно ранней небольшой поэме «Старость королевы Мэйв» (1903) ничего подобного, однако, Йейтс за ней не замечал. Там она скорее воплощение той самой «героической красоты», о которой и идет здесь речь.



35

Фергус, сын Ройга, — также один из ключевых персонажей уладского цикла. Будучи королем Тары, а значит, и верховным королем всей Ирландии, добровольно удалился от дел и поселился в Уладе, во владениях короля Конхобара, будущего, так сказать, сюзерена Кухулина. Затем, после убийства людьми Конхобара Найси, любовника красавицы Дейрдре, и других сыновей Уислиу, гарантом безопасности которых выступал фактически сам Фергус, уходит вместе с тремя тысячами примкнувших к нему уладских воинов в Коннахт, откуда в течение шестнадцати лет совершает на Улад жестокие набеги. Был любовником королевы Мэйв, причем отчасти с ведома ее мужа, короля Айлиля, и во время войны за Донна Куальпге выступил вместе со своими уладами на ее стороне. См. также примеч. 92.






Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.