Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 22


Мирдад освобождает Цамору от его секрета. Он говорит о мужественности и женственности, о браке и о воздержании, и о человеке обновленном

МИРДАД: Наронда, моя память верная! Что шепчут эти лилии тебе?

Наронда: Ничего, что мог бы слышать я, о мой Мастер.

МИРДАД: Я слышу шепот их: «Наронду любим. И в знак того ему дарить готовы свой аромат». Наронда, мое сердце постоянное! О чем журчит вода в пруду?

Наронда: Ни о чем, что мог бы слышать я, о мой Мастер.

МИРДАД: Я слышу речь ее: «Люблю Наронду, и жажду утолить его готова и жажду лилий, милых его сердцу».

Наронда, мой взгляд открытый! Что говорит тебе сей день, и все, что в солнечных руках он нежно держит?

Наронда: Ничего, что мог бы слышать я, о мой Мастер.

МИРДАД: Я слышу его слова: «Наронду я люблю, и потому его в руках несу столь нежно, а также все, что дорого ему, с почтеньем и любовью обнимаю».

И коль так много всего, что можно было бы любить и что тебя готово любовью одарить, то жизнь Наронды ужели не полна, и разве нужно ему еще чего-нибудь желать, о чем-нибудь мечтать и мыслить?

Воистину, любимец у Вселенной человек. Всё радо услужить ему. Но мало есть людей, не избалованных такой заботой, и меньше тех, кто не кусает руку, что их с любовью пестует.

Неизбалованному и укус змеи любовным кажется прикосновеньем. Но для того, кто избалован, укусом ядовитым станет ласка. Цамора, ты со мной согласен?

Так говорил нам Мастер, мне и Цаморе, одним солнечным днем, в то время, кик мы поливали цветы в монастырском саду. Последнее время Цамора был заметно удручен и встревожен, и вопрос Мастера застал его врасплох.

Цамора: Мастер всегда говорит правду, значит, это тоже правда.

МИРДАД: А для души твоей не так ли? О Цамора, скажи мне, разве не был ты отравлен обилием любовных поцелуев? И разве и сейчас тебя не мучат воспоминания губительной любви?

Цамора {бросившись к ногам Мастера и разразившись слезами): О Мастер! Как глупо и тщетно с моей стороны, как и со стороны любого, скрывать что-то от глаз твоих даже в самой глубине сердца!

МИРДАД: (помогая Цаморе подняться): Глупо и тщетно скрывать это от лилий этих даже!

Цамора: Я знаю, что сердце мое не безупречно, потому что сны мои прошлой ночью были непристойны.

Сегодня я очищу сердце свое. Я обнажу его перед тобой, мой Мастер, перед Нарондой, перед лилиями и перед земляными червями, что ползают между их корней. Я облегчу душу, сбросив ношу тяжкой тайны. И пусть этот легкий бриз подхватит ее и развеет по всему свету.

В молодости я любил одну девушку, которая была нежней и светлей утренней зари. Имя ее было слаще меда для уст моих. Когда ты говорил нам о молитве и о красных кровяных тельцах, бегущих по венам, я был первым, полагаю, кто испил целительный эликсир твоих слов. Любовь Хоглы, как звали ту девушку, управляла моей кровью, и я знал, на что способен человек, если кровь его течет в едином направлении.

С любовью Хоглы Вечность была моей. Я носил Вечность, как обручальное кольцо. Я носил Смерть, как кольчугу. Я казался себе старше, чем Время, и моложе, чем самое раннее утро. Руками своими я поддерживал небо, ногами приводил в движение Землю, а в сердце моем сияли миллионы чистых звезд.

Но Хогла умерла, и Цамора, горящий феникс, стал пеплом. Только не смог он, подобно волшебной птице, возродиться из погасших углей. Цамора, бесстрашный лев, превратился в пугливого зайца. Цамора, атлант, держащий на своих плечах свод небес, превратился в руины, и те руины затонули в болоте скорби.

Стеная, собрал я прах, оставшийся от Цаморы, и отправился в Ковчег, надеясь похоронить себя среди воспоминаний о Потопе, среди его теней. Я прибыл к вратам Ковчега как раз тогда, когда один из братьев удалился в мир иной. Теперь я здесь.

Пятнадцать лет братья Ковчега видели и слышали Цамору, но никто ни разу не видел и не слышал его тайны. Возможно, древние стены и темные коридоры Ковчега догадываются о ней. Возможно, деревья, цветы и птицы в саду Ковчега о чем-то знают. Но струны моей арфы расскажут тебе больше, о Мастер, они расскажут о Хогле все, так, как я сам никогда не расскажу.

Как раз тогда, когда слова твои, о Мастер, стали ворошить мой пепел и раздувать погасшие угли, и близок я уже был к тому, чтоб восстать, как раз тогда Хогла пришла ко мне во сне, и вновь леденит мне жилы кровь моя, и вновь обрушиваются на меня угрюмые скалы нынешней реальности, и гаснет огонь жизни, не успев вспыхнуть.

Ах Хогла, Хогла!

Прости меня, о Мастер, я не могу сдержать слез. Может ли плоть стать чем-то иным, нежели плотью? Бедная моя плоть! Бедный Цамора!

МИРДАД: Жалость только жалости нужна. Но у Мирдада нет ее ни капли.

Любовью сердце Мирдада переполнено, ее для всех достанет — для плоти, и для Духа, что принимает форму плоти грубую лишь для того, чтоб растворить ее в своей бесформенности. И любовь Мирдада поможет Цаморе возродиться, восстать из пепла и Человеком Обновленным стать.

И для того, кто все преодолеет, для Победителя вещаю я — для человека единого, хозяина себе. Мужчина, порабощенный любовью к женщине, и женщина, порабощенная к нему любовью, — оба не достойны примерить золотой венец Свободы. Мужчина же и женщина, что стали одним благодаря Любви, что друг от друга неотделимы и неразличимые, воистину они имеют право корону золотую получить.

То не любовь, что заковать готова любовника в оковы.

То не любовь, что плоть и кровь разгорячит.

То не любовь, что привлекает женщину к мужчине лишь для того, чтоб размножаться и увековечить с плотью связь.

Но для того, кто все преодолеет, для Человека Обновленного вещаю я — для Феникса, свободного чрезмерно, чтоб быть мужчиною, и слишком величавого, чтоб женщиною быть.

Как в плотных сферах Жизни мужчина и женщина едины, точно так же едины они в тонких сферах Жизни. Меж ними расстояние — часть вечности, ведомая иллюзией Дуальности. Те, кто не видят дальше носа своего, считают эту часть самою Вечностью. Цепляясь за иллюзию, как будто она есть Жизнь, само ее ядро, не ведают они того, что Жизнь — это Союз, Единство, Единенье.

Дуальность — то во Времени лишь сцена. Она вас прочь уводит от Единства, она к нему любезно вас подводит. И чем скорее вы пройдете сцену, тем раньше вы свободу обретете.

И что такое женщина, мужчина, как не единый Человек, разбитый надвое, и вынужденный пить Дуальности сок горький, и грезить о нектаре, что называется Единством. О нем мечтая, искать его по собственной же воле, найдя, им обладать, осознавая его непревзойденную свободу.

Пусть жеребец зальется громким ржаньем, когда увидит в поле он кобылу, пусть самка зовет самца. Природа в них нуждается, она их воспевает, ведь они не знают судьбы другой, высокой, размноженье лишь участь их.

Пусть женщины, мужчины, что похожи на тех самцов и самок, обретают друг друга в темном заточеньи плоти. И пусть они в одну свалили кучу распутство спальни с вольностями брака. Пусть размножаются и радуются этим. Природа счастлива светильник им держать и повитухой быть у них. Постель из роз она для них готовит, не забывая о шипах.

Мужчины же и женщины, что ищут, должны осознавать свое единство. И даже пребывая в здешнем мире едины вы, но не единством плоти, а Волею к Свободе от мирского, от всех границ, что преграждают путь к Единству и Святому Пониманью.

Вы слышите, как люди говорят о человеческой природе, будто это суть твердый элемент, определенный, исследованный тщательно и строго границей обведенный, и границу зовут они между собой Влеченьем.

И удовлетворенье страсти дать естественно природе человека. Но обуздать ее поток свирепый и вспять направить, чтоб преодолеть влечение — намеренно идти против своей природы и страдать. Так говорят они. Но вы им не внимайте.

Человек широк и неопределима его природа. Велики таланты, неистощимы силы. Берегитесь тех, кто хочет ограничить их.

Плоть облагает Человека тяжкой данью. Но он ту дань лишь временно приносит. И кто захочет быть слугою вечно? Какой же раб о том лишь не мечтает, чтоб сбросить иго тяжкое, поборы чтобы не платить?

И Человек рожден не для того, чтоб быть слугой, пусть даже для своей природы. Человек, что жаждет свободы от любого вида рабства, в конце концов и обретет ее.

Что есть зов крови для того, кто хочет обрести свободу? Узел, который должен быть развязан силой воли.

И победитель ощутит родство со всеми. Поэтому ни с кем не связан он.

Пусть те, кому не нужно это, воспроизводят расу. У ищущих же есть другая раса, которую им нужно продолжать, то раса тех, кто все преодолеет и кто Свободу обретет.

Та раса зарождается не в чреве, а в чистом сердце, движимым желанием преодолеть, бесстрашной волею к свободе.

Я знаю, что вы приняли обет безбрачия, но все же далеки вы от избавления от страсти. И вчерашний сон Цаморы есть подтверждение тому.

Да, не избавлены от вожделенья те, кто облачен в монашескую рясу и окружен кирпичными стенами, тяжелыми железными вратами. И многие монахи похотливей, распутнее иных мирян порочных, хоть плоть их и дала когда-то клятву не знать другую плоть, и то желанье в них было искренне. Но непорочен тот, чье сердце и чей разум непорочны, будь он отшельником иль продавцом на рынке.

Боготворите Женщину, друзья, и низко преклоняйтесь перед нею. Не так, как прародительницу рода, не как супругу ее вы почитайте, и не как подругу, что ложе с вами делит, но как близнеца и как соратницу, как ту, с которой можно заботы разделить, страданья жизни, что надвое разделена. Ведь только с нею, рука в руке, пройти мужчина может сквозь Дуальность. В ней он найдет свое единство, она же в нем — свободу от раздвоенности, которая веками так мучает ее. И близнецы тогда объединятся и станут тем, кто все преодолеет, свободу обретет, тем, кто не будет ни женщиной и ни мужчиной, кто Человеком Обновленным станет.

Для Победителя вещаю я — для человека единого, хозяина себе. И каждый станет из братьев Победителем, и раньше, чем Мирдад покинет вас.

Цамора: Омрачается сердце мое, когда ты говоришь, что оставишь нас. В тот день и час, когда мы пойдем искать тебя и не найдем, Цамора лишится жизни.

МИРДАД: Ты можешь многого желать, Цамора, ты даже можешь всего желать. Но только одного ты захотеть не можешь, того, чтоб твоей воле конец пришел бы, воле к Жизни, то есть Воле Всеединой. Ведь Жизнь есть бытие, она не может себе желать небытия, и точно так же небытие не обладает волей. Никто не может положить конец Цаморе.

Придет тот час, когда искать меня пойдете и не найдете, ведь моя работа — не только на Земле. Но нет такого места, где я б свою не выполнил работу. Поэтому возрадуйтесь, Мирдад вас не покинет до тех пор, пока вы не станете хозяевами, истинно собой владеющими.

А научившись управлять собою, Единство обретя, вы обнаружите Мирдада в сердце вашем, он там тогда поселится навеки, и имя его вечно будет память повторять.

Так учил я Ноя.

Так учу я вас.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.