Онлайн библиотека PLAM.RU




Глава 33


О несравненная певица ночь

Как одинокий скиталец, изгнанный из родного дома, мечтает вновь вернуться под отчий кров, где провел он самые светлые часы своей жизни, так и наши сердца тосковали и стремились в «убежище». Но зимние ветра замели пещеру снегами, и долго, пока не стаяли сугробы, мы не могли в нее войти.

Но вот наступила весна. Однажды ночью, когда взор небес был кроток и светел, а дыханье ветра тепло и напоено тонким ароматом распустившихся листьев, Мастер отвел нас в «убежище».

С того самого дня, как Мирдада увели в Бетарскую тюрьму, никто не заходил сюда. Восемь плоских камней стояли полукругом, казалось, они тоже ждали и скучали по нам.

Каждый занял свое привычное место. Полная луна смотрела на нас с высоты, скользя по нашим лицам, по устам Мастера, готовая внимать каждому его бесценному слову. Мы все также обратились в слух, ожидая, что Мирдад заговорит. Но он молчал.

Горный водопад, с шумом обрушиваясь со скалы на скалу, пел в ночи свою громогласную песню. Время от времени до нас доносилось уханье совы и прерывистая трескотня сверчков.

Долго сидели мы, затаив дыхание, в тишине, прежде чем Мастер поднял голову, открыл глаза и обратился к нам.

МИРДАД: О, братья! Безмятежна эта ночь, прекрасна и светла. Мирдад хотел бы, чтоб песню дивную смогли услышать вы, что Ночь для вас поет. Внемлите ее голосу. Воистину, Ночь — бесподобная певица.

Из темных прошлого щелей, из светлых замков, что будущее строит, с облаков, из недр земли ее струится голос, бежит он непрерывною волной до самых дальних уголков Вселенной. Могуч он, словно горный водопад, и кружит вас в своем водовороте. Раскройте уши, чтоб слышать хорошо его могли вы.

То, что суета дневная беспечно разрушает, Ночь неспешная возводит вновь со знаньем дела. Волшебница она. Ведь разве луна и звезды не прячутся в дневном сиянии? И то, что топит День в болоте притворства и фантазий, то воспевает Ночь повсюду в сдержанном экстазе. Ночные сны растений поют в ее едином, стройном хоре.

Прислушайтесь к песням небесных светил,

Что кружатся в небе ночном.

Они колыбельную песню поют

Ребенку, уснувшему сном,

В кроватке, сплетенной из марева звезд,

Царю, что без трона томится,

И свету, лишенному искорки грез,

И Богу, в коротких штанишках.

Слышишь, заботами полнится наша Земля,

Накормить, напоить стараясь,

Дикий лес ее полон зверей,

Воя, лая, рыча и кусаясь.

Птицы волшебные песни поют,

И луга дивный стих нам читают,

И деревья, что птицам приют дают,

О свободе порой мечтают.

И событий поток, круговорот

Черпает жизнь из колодца смерти.

И долины, и вершины, И пустыни, и моря — Все томится ожиданьем, В Бога веря и моля. Чтобы снять с себя оковы, Чтобы время стало новым, Чтобы Бог хранил, любя.

Слышишь, матери мира плачут, Обливаясь слезами сполна, И отцы мира тоже плачут — Захватила их та же волна. Волна горя нахлынула в их дома, Когда дети в войну их играют, Когда бога хулят, проклиная судьбу, Жизни силы свои пропивают. Говорят о любви, ненавидя себя, Когда бога в себе не знают. Проливают кровь ближних своих, Призывая ярость Потопа.

Услышь, как животы их от голода сжались, Как распухшие веки болят, Как иссохшие пальцы на ощупь Остатки надежды найти хотят. И как сильно ранено сердце — На многие части распалось оно.

Слышишь, адский мотор грохочет Город надменный упасть готов Тленный оплот его мощи Скинет иго своих оков. И ценности прошлых дней Падают в лужи грязи и крови.

Слышите, молитвы о праведности Вместе с криками похоти громко звенят, И дети лепечут нам сплетни,

Что ужасом душу порой леденят. Юная дева, смутившись, Песнь проститутки поет. Старый разбойник, напившись, Храбрости оду в ночи воздает.

В каждой лачуге, в каждой избе Всех племен и народов Гимн человеку и его борьбе Ночь возвестит у порога.

Вот она — чародейка ночь,

Все песни в одну смешала,

Баллады о трудностях, гимны борьбе -

Песнь, что прохладой ночной дышала.

Величава она и бесконечна в охвате.

Так глубока и настолько сладка,

Что даже ангелов хор и их арфы -

То гомон невнятный,

Нелепое слов бормотанье

В сравнении с ней.

То Победителя песнь триумфальная.

Горы уснули в объятиях Ночи, Пустыни и дюны вздыхают во сне. С боку на бок глубины, ворочаясь, Колыбельную звездам поют в тишине Жители вымерших городов, Святая Триада и Всеединая Воля Приветствуют и прославляют все Человека, познавшего Бога. Счастливы те, кто слышат и понимают.

Счастливы те, кто в одиночестве Ночью

Ощущают себя тихими, глубокими

просторными, как сама Ночь,

Чьи лица не сгорают от стыда

из-за преступлений, совершенных во тьме,

Чьи веки не распухли от слез,

что их братья из-за них проливали,

Чьи руки не чешутся от алчности

и желанья что-то разрушить,

Чьи уши не заложены от едкого шипения

похоти и страсти,

Чьи мысли не противоречат сами себе,

Чье сердце не является ульем

разного рода тревог,

Что роятся в ночи без конца

в каждом уголке Времени,

Чьи страхи не прорыли ходы в их голове,

Кто смело Ночи скажет:

«Разоблачи меня до того, как настанет День»,

Кто смело скажет дню:

«Раскрой меня до Ночи».

Да, трижды счастлив тот,

кто, оставшись в Ночи один,

Чувствует себя с ней в единстве,

Таким же безмолвным,

таким же бесконечным, как она.

Лишь ему Ночь свои славные песни поет.

Дружите с Ночью. Тщательно омойте сердце кровью своей жизни и вручите его вы Ночи. Доверьте ей заветные мечты, к ногам ее амбиции сложите, все те Желания, что держат вас, отдайте ей. Неуязвимы станете для всех дневных метаний, и Ночь вам будет подтвержденьем перед людьми другими, что победили вы, что вы превозмогли.

И пусть вас лавина обманчивых дней

Уносит все дальше и дальше -

Доверившись Ночи, вы дружите с ней

И неуязвимы для фальши.

Во мраке ль идете по горной тропе,

Стремитесь к вершине высокой -

Доверившись Ночи, верны вы себе,

И с той не собьетесь дороги.

Мишенью ли стали для злостной молвы

И в двери стучится сомненье -

Доверившись Ночи, уверены вы

В высоком своем назначеньи.

И с верою той всемогущей

Вы День покорите грядущий.

Услышьте, как стучит Ночное сердце — то бьется сердце Человека Обновленного. Будь у меня слезы, я отдал бы их этой ночью всем звездам небосклона; я отдал бы их каждой песчинке во Вселенском океане, и ручейку, что весело журчит, кузнечику, что громко так стрекочет, фиалке, что, качаясь на ветру, свой аромат нам щедро изливает, порыву ветра, скалам и долинам, травинке каждой и всему тому, что внемлет Ночи и покоем дышит и излучает красоту. Я бы пролил слезы, прося прощение за людскую злобу, неблагодарность и невежество.

Ведь человек, служитель отвратительных богов Богатства, Власти, Разрушенья, так занят ими, что не достает ни времени, ни сил ему, чтоб уделить вниманья капельку желаниям другого, услышать хоть на миг другого голос. Лишь свои желанья он исполняет, и лишь голос свой умеет он услышать.

Ужасны планы человеческих богов. Они хотят мир сделать скотобойней, где человек — убийца сам и тот, кого должны забить. И так, от крови пьяные, что пролили в бою, своих же братьев люди убивают и верят, что палач достоин больше всех благ земных и всех богатств небесных, чем убиенный.

Несчастные обмана жертвы! Разве превратится волк в ягненка, коль станет на куски он рвать волков? Разве превратиться змей в голубку, поедая своих собратьев, все таких же змеев? Разве можно, убивая, радость унаследовать без примеси страданий? Разве может ухо, заткнув другое ухо, лучше слышать Гармонию? Разве может глаз, закрыв глаза другие, увидеть больше Красоты?

И разве есть на свете люди, которые могли бы исчерпать блаженство хотя бы часа одного, или вина и хлеба, света и покоя? Земля родит не больше, чем может прокормить. А небеса не клянчат и не крадут они материал для своего восстановления.

Лгут те, кто говорят, что если хочешь быть в достатке, убей и унаследуй имущество того, кого убил. Как может процветать он на слезах, на крови, на страданьях тех людей, которые в любви не преуспели, не насладились молоком Земли и медом и не познали прекрасную Небес заботу?

Лгут те, кто говорят, что каждый народ иль племя — за себя само лишь.

Могла бы многоножка хоть шаг шагнуть, будь каждая нога ее сама себе хозяйка, в противоположном от ног других стремилась направлении, или пыталась бы загородить движенье, или хотела бы сломать соседей? Ведь человечество — большая многоножка, а ноги ее — нации, народы и племена.

Лгут те, кто говорят, что управлять людьми — почетно, а подчиняться — стыдно. Это ложь. Разве осла погонщик не ведом хвостом ослиным? А надсмотрщик тюремный не прикован ли к самой тюрьме?

На самом деле, осел ведет погонщика, а заключенный тюремщика в темнице держит.

Лгут те, кто говорят, что быстрый жизни бег — лишь для способных бегать, а правы только сильные. Ведь жизнь отнюдь не есть соревнованье сильных и умелых. Увечные калеки чаще цели достигнут, чем здоровый их собрат, а воин может пасть от комариного укуса.

Лгут те, кто говорят, что справедливость лишь наказаньем можно защитить. Ведь «зло за зло» в добро не превратится. Оставьте зло в покое, со временем оно само себя разоблачит.

Но люди легковерны, слепо верят своим жрецам верховным, выполняют свято капризы Бога денег и его приспешников, тех скряг и скупердяев, что миром ныне правят.

В то время Ночь поет, освобожденье славит, и Бог Единый с нею заодно, но человек тому не верит и боится. А вас, друзья мои, они зовут лжецами, безумцами и ловкачами.

Но на неблагодарность человека не стоит обижаться, и насмешки, что жалят ваше сердце, не кляните. Трудитесь с радостью, любовью и терпеньем, ведя людей к спасению от них самих и от потопа крови и огня, который может обрушиться на Землю.

Настало время уж остановиться и перестать друг друга убивать.

Луна, и Солнце, Звезды устали ждать, когда же их увидят и услышат, когда же их поймут, и азбуку Земли узнают, дороги Космоса пройдут, запутанную нить Времен распутают, и аромат Вселенной впитывать начнут, когда темницу Боли разрушат навсегда, берлогу Смерти разорят, хлеб Понимания научатся вкушать, и Человек, что Бог в пеленках, их сбросит наконец и станет Богом.

Настало время уж остановиться и грабить перестать и воровать, пора ряды людские сомкнуть во имя новой, общей цели и новую задачу пора уж выполнять. Огромна та задача, непомерна, но путь во мраке озарен сияньем победы сладостной. В сравненьи с ней все тускло, ничтожно и банально.

Да! Настало время, уж пробил час. Но звук тот был услышан немногими. А остальным придется другого раза ждать, другой зари, когда им будет зов.






Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.