Онлайн библиотека PLAM.RU


Милиция против полтергейста

Как правило, описание полтергейста делается со слов случайных свидетелей, соседей или самих жертв феномена. В случае, о котором идет речь, представляется редкий случай ознакомиться с официальным документом. Это – рапорт, составленный подполковником милиции, начальником Отдела внутренних дел города Борисова (Белоруссия). Документ этот интересен не только как сам факт официального признания феномена, но и потому, что дает описание происходившего глазами людей, для которых наблюдательность, уметь подмечать детали – профессиональные качества.[1]

«Пятнадцатого июня сего года (1988 г . – А. Г.), – гласит рапорт, – в 21 час пять минут в дежурную часть Борисовского городского отдела внутренних дел поступило сообщение от гражданина Г. Е. Климашонка о том, что в доме, где он проживает со своей женой, происходят таинственные явления, связанные с самопроизвольным движением различных предметов, находящихся в квартире. По данному адресу был направлен наряд патрульно-постовой службы. Прибывшим старшему сержанту милиции С. Шуляку и сержанту В. Христолюбову хозяева заявили, что в течение последних дней в доме непонятным образом перемещаются предметы (обувь, кухонная посуда и т. д.), самопроизвольно вывинчиваются пробки из электросчетчика и по прямолинейной траектории с поворотом на 180 градусов[2] вылетают из дома во двор или на улицу; сбрасываются постельные принадлежности с кровати, переворачивается вверх ногами стол, падает, при этом не разбиваясь, трельяж; открываются окна, через которые на улицу вылетают подушки, одеяла, матрац и иные вещи.

В одной из комнат милиционеры обнаружили поваленный на пол зеркалом вниз трельяж, кровать со сброшенным на пол матрацем.

20 июня на место события прибыла заведующая Отделом пропаганды и агитации Минского областного комитета Коммунистической партии Белоруссии Л. И. Хохлова вместе с секретарем Борисовского городского комитета Коммунистической партии Белоруссии З. П. Маханек и начальником городского отдела внутренних дел. В течение получаса нахождения по указанному адресу ничего существенного не произошло.

Подполковник милиции А. ШИБАЛКО,

начальник Борисовского городского Отдела

внутренних дел»


В рапорте упоминается заместитель подполковника майор Ю. Карташов. Его рассказ дополняет сообщение официального отчета.

– Когда ехали на место происшествия, – говорит он, – завернули в магазин, приобрели пару пробок. Хозяева, отчаявшись бесполезно тратить деньги, уже не ставили новых. Привезли, ввернули, зажгли свет. В нашем присутствии никаких подозрительных явлений не наблюдалось. Вместе со старшим оперуполномоченным розыска капитаном И. Шило прибыли сюда назавтра. Все жильцы сидели на веранде. Поинтересовались, как дела. «Спасибо, – говорит Надежда Исааковна Климашонок, – ничего не летает». Решили заглянуть в помещение, где находится счетчик. Дверь была заперта на ключ. Открыли – трельяж зеркалом вниз. Подняли. Пробки на своем месте. В спальню заглянули – там все постельные принадлежности, как были застелены, только в обратном порядке, лежат на полу. Все вернули в прежнее положение и вышли на веранду. Разговорились. Я стою спиной к дверям из дома – держу в поле зрения прихожую. Беседовал как раз с Надеждой Исааковной, когда заметил, что из комнаты, где находится счетчик, вылетает пробка, поворачивается по касательной примерно на 90° и летит прямо мне в голову. Мне бы увернуться, но решил выждать. Пролетев дверь на веранду, пробка упала мне под ноги. Тотчас же схватил ее – думал, может, горячая, ведь должно же быть какое-то объяснение этим полетам. Нет, нормальная температура. Вместе с И. С. Шило бросились в помещение – правой пробки нет, вторая вывернута на три-четыре оборота… Надежда Исааковна махнула рукой, мол, не заворачивайте, скоро и эта вылетит.

Рапорт подполковника упоминает, что сообщение о феномене в | конце концов было передано в Минский университет и в Белорусскую Академию наук. Такая последовательность событий представляется более или менее постоянной: сначала милиция пытается разобраться в происходящем собственными силами, потом, убедившись в своем бессилии, криминалисты вынуждены бывают обратиться за помощью к науке.

Как подтверждение такой последовательности интересно сопоставить эти события с подобной же историей, случившейся в Киеве шестьдесят лет назад, зимой 1926/27 г. Там в происходившее также оказалась активно вовлечена милиция. Вот как рассказывалось об этом в статье, опубликованной в «Пролетарской правде» (Киев) 2 июня 1927 года.

«Было это вечером 20 ноября 1926 года. В небольшом доме № 24 в Саперной слободке начались чудесные явления. В комнату, где мирно разговаривали хозяйка дома Андрийченко, ее квартирантка Андриевская и гостья Кесесионова, начали летать из кухни, которая находилась рядом, различные предметы. Сначала упало с печи на порог комнаты полено, потом начали летать ступки, сковорода, солонки, бутылки из-под чернил.

Наиболее упрямой оказалась мыльница. Несколько раз ее клали на полку в кухне, а она снова „срывалась“ с места и падала под ноги женщинам. Еще раньше до этого случая в кухне не раз были слышны какие-то стуки. Хозяйка позвала из другой комнаты своего сына и его друзей. Они внимательно оглядели кухню, посмеялись и вскоре ушли.

А тем временем минут через 20 вещи снова стали делать в комнате „мертвые петли“, чем, понятно, навели панику на мирно разговаривающих женщин. Надо было что-то предпринимать. Хозяйка побежала к соседу, начальнику районной милиции т. Ловлинскому, который в это время как раз был дома. Выслушав Андрийченко, он взял наган и пошел к ней. Только он, успокоив женщин, вошел в кухню, как его обрызгало грязной водой. Потом перед его глазами полетела с полки на пол злосчастная мыльница. Начальник района вызвал по телефону милиционеров. Как только милиционеры вместе с т. Ловлинским вошли на кухню, мыльница снова у всех на глазах сорвалась с места. Начальник района выстрелил в стену. Милиция внимательно все осмотрела, сделала обыск во всей комнате, в подвале, на чердаке – и ничего подозрительного не обнаружила. А тем временем на глазах у всех милиционеров начали летать и другие вещи. Тогда вызвали по телефону инспектора уголовного розыска т. Нежданова. Осмотрев дом и решив, что здесь делается что-то непонятное, а виновата в этом Кесесионова, он забрал ее и повез в уголовный розыск, а оттуда отослал в ГПУ. ГПУ освободило Кесесионову, а дело передало старшему следователю Киевского окружного суда. Тот, проведя следствие, переслал его в Институт научно-судебной экспертизы.

Следует отметить, – продолжает газета, – что вскоре после этого случая в Саперной слободке, который явился причиной удивительных слухов среди людей, Андриевская выехала из Киева. Кесесионова перестала навещать Андрийченко, и вещи больше не летали. Когда же в середине марта этого года Андриевская снова начала заходить к ним, снова у них начались по ночам стуки, начали летать разные вещи, о чем они и уведомили институт. Считая, что институт уже сделал выводы из этой истории, мы обратились к директору института В. И. Фаворовскому и попросили его поделиться с нами своими выводами…»

Газетный отчет упоминает тогдашнего инспектора уголовного розыска Нежданова. Спустя сорок лет после событий исследователям феномена удалось разыскать инспектора. Рассказ его дополняет газетную версию.[3]

– Осенью 1926 года в субботний вечер (около 19 часов) в Управление милиции Киева поступило телефонное сообщение от начальника райотдела милиции, что в одном из домов, находящемся в Саперной слободке, происходит что-то непонятное, имеет место самопроизвольное передвижение предметов, и он просит срочного приезда представителей милиции.

Прибыв на место, мы увидели очень большое скопление народа вокруг двора деревянного дома (во двор милиция людей не пускала).

Войдя в дом, начальник райотдела милиции доложил, что в его присутствии имело место самопроизвольное передвижение предметов, как, например, чугунков и дров в русской печке, медного кувшина, стоявшего на мраморном умывальнике, и других.

Случай как для меня, так и для других работников милиции был настолько несуразным, что поверить было трудно. Стали тщательно осматривать кухню, комнаты – нет ли каких-нибудь тонких проволочек, которыми можно было бы незаметно передвинуть кастрюли и другие предметы, но ничего не обнаружили. В доме, кроме хозяйки квартиры (возраст около 50 лет), ее взрослого сына и квартирантки – жены инженера Андриевского (возраст 30-32 года), была еще хозяйка дома (возраст более 50 лет). Уже когда я сидел в столовой этой квартиры, – продолжал вспоминать инспектор уголовного розыска, – при мне слетела на пол медная (из снарядной гильзы) кружка с водой. Так как мы – представители власти – никак не могли объяснить народу и себе это «происшествие», но боялись, что среди собравшегося населения могут быть серьезные инциденты, поскольку одни считали, что это «чудо», а другие доказывали, что это шарлатанство, я был вынужден пригласить с собой в гормилицию знакомую хозяйки дома – соседку, которая, как тогда казалось, влияла на всю эту «историю». Тем более что она меня как бы с угрозой предупредила, чтобы я осторожно сидел за столом в столовой, иначе может упасть люстра. В ответ мною ей было заявлено, что люстра не упадет (и не упала).

За ее приглашение в гормилицию я в понедельник получил соответствующий нагоняй от прокурора г. Киева.

Но я был удовлетворен тем, что после моего отъезда с этой женщиной, в доме в Саперной слободке воцарилось спокойствие. Однако через какой-то промежуток времени при посещении указанной соседкой этого дома и встречи ее с Андриевской опять предметы стали «прыгать». Этим происшествием в г. Киеве, насколько я помню, занимался профессор Фаворовский…

Рассказ инспектора уголовного розыска интересен не только описанием феномена, но и тем, что против полтергейста применялись те же методы, посредством которых решались тогда в Советской России все проблемы: милиционеры оцепили дом, устроили в нем обыск; начальник (очевидно, чтобы поразить или напугать невидимого врага) принимается стрелять в стену; и в довершение всего присутствовавшая женщина, по сути первая попавшаяся, была арестована, а затем передана в ГПУ.

Безусловно, эта сторона дела характеризует скорее политические нравы эпохи, нежели сам предмет нашего разговора, но подчеркну главное – и тогда, шестьдесят лет назад, милиция, исчерпав все свои средства, сделала единственное, что ей оставалось, – передала непонятное это дело в ведение науки. В данном случае – Институту судебной экспертизы.

Что касается попыток самой милиции решить проблему своими средствами, то делается это в системе присущих ей реалий – т. е. ставится задача найти виновного и уличить его. Такой обвинительный уклон не должен удивлять, если принять во внимание саму направленность этой организации, а отсюда и неизбежные психологические стереотипы людей, работающих в ней.

Такой обвинительный уклон присутствует почти в каждом деле о полтергейсте, когда пострадавшие рискнули пригласить на помощь милицию. Не оказалась исключением и семья Рощиных, живущих в деревне Никитской под Клином, недалеко от Москвы.[4]

Все началось (зимой 1986-1987 гг.) с того, что нечто странное стало происходить с электричеством. По нескольку раз в день его стали отключать автоматические пробки-предохранители. Иногда это происходило так часто, что Рощины предпочитали обходиться без электричества и проводить вечера при свечах, как их предки. Так было спокойнее. Тем более что временами без всяких причин счетчик сам по себе начинал вдруг бешено вращаться, насчитывая совершенно необъяснимые, незаконные, но тем не менее обязательные к уплате рубли. По словам местного прокурора:

– За электроэнергию обычно семья Рощиных платит около полутора рублей в месяц. А за февраль, когда выбивало пробки и бешено крутился счетчик, они уплатили сорок три рубля.

Еще раньше, примерно за месяц до февраля, когда полтергейст особенно разбушевался, Рощиным пришлось заплатить за месяц еще больше – 96 рублей.

Но оказалось, все это было только прелюдией.

Как и в других подобных же ситуациях, в доме сами собой стали передвигаться предметы. С места на место перелетали сковородка, сахарница, электробритва. Потом внезапно начали падать тяжелые предметы: кувыркнулся стол, лег на бок холодильник со всем, что было в нем, сами по себе вдруг сползли и рухнули на пол верхние половины сервантов.

Чтобы уберечь телевизор, цветной, последней марки и купленный недавно, его завернули в одеяло, отнесли подальше от дома и положили на дороге, прямо на снег.

– Кошка ли прыгнет, стукнет где-то – мы уже пугаемся, опять что ли все началось? Пока у нас тихо, – рассказывал хозяин дома, семидесятилетний Михаил Рощин, в дни временного затишья.- Тех ужасов, которые мы пережили, больше нету. А тогда выбивало пробки. Не раз откручивался водопроводный кран и хлестала вода. Убытков мы не подсчитывали, никто их нам не возмещал. Новые стекла, конечно, вставили. Обои испорченные переклеивали. Были разбитые цветочные горшки, стекла в шкафу, который упал на кухне…

Решив, очевидно, что пространства дома для него недостаточно, полтергейст стал выбрасывать вещи за его пределы. Из комнаты вылетела сахарница и, перелетев через кухню, пробила окно и вылетела наружу. Через минуту тем же путем отправился молоток, склянка с синькой.

Когда отчаяние обитателей дома перешло наконец все пределы, жена хозяина Анна Петровна решилась позвонить в милицию. Что еще оставалось делать им, кого было звать на помощь? Дежурный, услышав ее жалобы, расхохотался. Он искренно полагал, что старушка, позвонившая ему, решила его разыграть.

– Вам смешно, – расплакалась она.- А мы вещи выносим!

Убедившись, что с ним не шутят, встревоженный дежурный тут же по тревоге поднял наряд милиции. При виде патрульной машины, которая,включив сирену, мчалась по проселочной дороге, кому из встречных могло бы прийти в голову, по какому странному вызову спешат эти облаченные в официальные мундиры, вооруженные люди. Прибыв на место, группа тут же приступила к делу. Но сколько бы необычно и непохоже на другие ни оказалось это дело, сила стереотипов, выработанных многолетней практикой, оказалась сильнее. Вот почему первое, что сделали они, едва войдя в дом, это тщательно и привычно обыскали его, от чердака и до подпола. Искали они, однако, не таинственную силу, производящую беспорядок в доме и увидеть которую все равно было бы невозможно. Объект их поисков был куда реальнее и прозаичней – самогонный аппарат. Окажись он в доме, и все происходившее в нем тут же получило бы в глазах милиции полное объяснение. Ясное дело, если есть самогон, значит, хозяева пьют без просыпу и им покажется, что холодильник не то что падает, а под балалайку пляшет! А если так, то оштрафовать их и все, чтобы впредь неповадно было!

Но на этот раз удача обманула милицию. Ни самогона, ни аппарата для его изготовления в доме не оказалось. Впрочем следователь А. Редькин, которому начальство не иначе как в наказание за что-то поручило это неблагодарное дело, не терял надежды. Нужно поговорить с людьми, односельчанами, соседями Рощиных. По опыту он знал, кто-нибудь да таит на них зло и обиду. Кто-нибудь да даст ему ниточку, которую он искал, и, потянув за которую, можно будет вытянуть все дело. Увы, в итоге всех этих разговоров скрепя сердце ему пришлось внести в протокол констатацию, что Рощины «не буянят и в пьяном виде по улицам не расхаживают».

Впрочем, у следователя оставалась еще одна карта, которая могла оказаться решающей, – двенадцатилетний внук хозяина Алеша. Не он ли устраивает исподтишка все эти дурацкие игры? Как и по предыдущей версии, никаких особых доказательств здесь и не требовалось. Признается мальчик – сразу все и объяснится, не останется никаких недоумений. Нужно было только облегчить ему признание, объяснить, что, если сознается, его не накажут, ничего ему не будет. За годы работы следователь знал, что лучше всего «признаются» в милиции. Сама обстановка, надо думать, располагает там к «искренности».

При всяком другом раскладе ситуация была беспроигрышна. Но здесь в дело, действительно, казалось, вмешалась нечистая сила. В поединке с полтергейстом следователю раз за разом не везло. Вместо того чтобы сразу же признаться, Алеша, даже доставленный в милицию и помещенный в детскую комнату, упорно не желал признавать своей вины.

– Ты ведь мальчик смышленый.- Так или примерно так убеждал его следователь.- В школе хорошо учишься. Ты пойми, что все эти безобразия в доме, кроме тебя, делать некому. Что же, если не ты, так, значит, отец твой устраивает это? Или, может, дед? А ведь именно так получается, если ты будешь отказываться. Дед твой заслуженный, уважаемый человек. Отец – тоже. Неужели ты хочешь, чтобы у отца на работе стало известно, что он посуду по дому бросает?

Мальчик плакал, но сознаваться по-прежнему не хотел.

Тогда-то, когда следствие по полтергейсту окончательно зашло в тупик, кому-то пришла спасительная мысль – препоручить все науке. Ученые – народ любопытный, пусть и занимаются этим делом. Милиция же ни пьянства, ни хулиганства не нашла, значит, это не ее дело. Почти месяц понадобилось милиции, чтобы найти ученых, которые могли бы заняться этим делом. Однако кот да из милиции стали звонить в Академию наук и объяснять в чем дело, на другом конце провода раздался такой же хохот, каким дежурный милиции ответил когда-то на звонок Анны Петровны. Администраторы из Академии наук не случайно оказались несведущи, кто из ученых занимается этой тематикой. Те, кто не один год изучают ее, не афишируют этого, чтобы не вызвать насмешек своих коллег и начальства. По словам доктора биологических наук, профессора Г. Гуртового, научное сознание оказалось совершенно не готово к феноменам подобного типа: «Срабатывает стереотип мышления, не принимающего иных объяснений, кроме привычных: либо жулик либо сумасшедший… И многие боятся к этому прикоснуться – как бы репутация не пострадала».

То, что милиция, занимаясь феноменом, все усилия прилагает к тому, чтобы обнаружить злоумышленника, объясняется не только профессиональной привычкой. Полтергейст сам как бы провоцирует это. Случайно или в этом есть некий скрытый смысл, но почти всякий раз в сфере феномена оказывается «носитель» эффекта. Обычно им бывает подросток. Большинство происшествий происходит в его присутствии, и стоит ему удалиться, как число их падает или они прекращаются вообще. Не удивительно, что связь эта, очевидная или кажущаяся, бросается в глаза профессиональным сыщикам. Еще менее удивительно, что они пытаются найти объяснение этой связи. Правда, делается это всякий раз сообразно уровню профессиональной квалификации. И приходится лишь сожалеть, когда квалификация эта оказывается прискорбно низка.

Конечно, противоборство с конкретным, видимым противником, Даже если примыслить его, куда легче, чем поединок с собственно полтергейстом, которого и увидеть-то нельзя. Такая удобная для следствия подмена и была сделана в случае с Алешей – вместо полтергейста объектом розыска оказался подросток. По той же схеме развивалось следствие по делу о полтергейсте и в городе Енакиеве (Украина) зимой 1986-1987 гг.[5]

На этот раз жертвой полтергейста оказалась семья, проживавшая в квартире большого многоквартирного дома. Все началось с появления в оконном стекле круглого отверстия с оплавленными краями размером с пятикопеечную монету. После этого в квартире начались обычные для феномена вещи – передвижение и полет предметов, падение мебели и т. д. Обстоятельством, которое отличало здешний полтергейст от большинства других, были пожары, которые вспыхивали спонтанно, но всякий раз в присутствии подростка Саши К. тринадцати лет. Внезапно и беспричинно на глазах у всех загорались книги, ковры, одежда, в том числе дорогие и любимые Сашины джинсы. Мать Саши, школьная учительница русского языка, рассказывает:

– Я окончательно перестала что-нибудь понимать, после того как, положив в стиральную машину белье, увидела, как оно начало воспламеняться. У нас в квартире все сгорело. – В глазах у женщины слезы.- Живем в непрестанном страхе: если засыпаю, то дежурит муж. Если чтит муж и Саша, то не сплю я. Боимся угореть, боимся сжечь весь многоквартирный дом.

Пожарные, вызванные по тревоге, приезжали в их квартиру девять раз. И несколько раз огонь вспыхивал в присутствии пожарных и милиции. Однажды пламя внезапно появилось в ванной. Минуту-полминуты все смотрели на поток огня шириной около 0,5 м , который с ревом вырывался прямо из стены. Когда огонь прекратился, внезапно, как и начался, край ванны оказался слегка теплым, но краска на стене даже не обгорела.

Чтобы уберечь вещи, бывшие в доме, их пришлось распихивать кое-как по ящикам и чемоданам и вынести сначала просто во двор. Потом решено было переехать на время к Сашиной бабушке.

– В тот день, – рассказывает бабушка, – я помыла пол и мокрую тряпку возле стенки расстелила на просушку. И вдруг вижу, моя розовая тряпка чернеет, от нее идет дым.

– И верить не хочется и не верить нельзя, – комментирует сосед по дому, – если бы я не знал тех, у кого это происходит, подумал бы, что ради получения крупной страховки «химичат». Так у них-то имущество не застраховано, и люди они честные. Мы тридцать лет в соседстве живем. Все говорят пацан виноват.

«Пацан виноват» – эту удобную версию безоговорочно приняла и местная милиция, заведя на людей, которые к ним же обратились за помощью, уголовное дело.

Вячеслав Чернов, подполковник милиции, начальник Отдела внутренних дел города высказался по этому поводу так:

– Ни в какую мистику наше ведомство, понятно, не верит. Нам нужны мотивы, факты, доказательства. Делом Саши К. у нас занимаются два опытных работника Городского отдела милиции, капитан Н. Курдов и старший лейтенант Л. Скурат. Зная, какой огромный интерес среди населения вызывает это дело, наши товарищи подошли к ему с внимательностью: опрошены многие свидетели, собраны различные вещественные доказательства. Есть многое, но нет, пожалуй, главного – признания человека, который по болезни, из желания или по каким-то иным причинам организовал пожары. Установить его личность – наша задача, и мы ее в ближайшее время решим. Сегодня есть только подозреваемый, а этого недостаточно.

Говоря о том, что главное, что ему нужно, это признание подозреваемого, милицейский начальник не оговорился. Он сказал то, что он думал и не имел, очевидно, причин скрывать это. Представление, будто признание подозреваемого – главное и достаточное доказательство его вины, легло, как известно, в основу всей практики сталинского террора. И хотя потом практика эта была многократно осуждена в СССР с самых высоких трибун и со страниц печати, в сознании аппарата она, как мы видим, продолжает жить. В данном случае – в сознании довольно большого чина милиции.

Доказательства, которого так хотел получить подполковник – «признания» подростка, он все-таки не получил.

– Я так и знала:, что вы все свалите на моего сына, – заявила мать Саши следователям. – Я не согласна с этим заключением. Мальчика своего я не разрешу допрашивать.

То, что мать-учительница знала законы и оказалась непреклонна, избавило мальчика от психологической травмы, которой не смог избежать Сашин сверстник Алеша Рощин из-под Клина.

Впрочем, при желании, а оно у милиции было, раздобыть «доказательство», как оказалось, не составляло труда. Вскоре подполковник демонстрировал его в своем кабинете. Положив в пепельницу кусок ткани, он сначала смачивал его каким-то реактивом, затем посыпал порошком, после чего лоскут ярко вспыхивал. При этом начальник Отдела внутренних дел оглядывал присутствующих с победным видом, с завидным простодушием, поясняя, что чудодейственный состав предоставил ему Донецкий институт физико-органической химии Академии наук. Впрочем, подполковнику, возможно, и не стоило обращаться тате высоко – в Академию наук: каждый, если он учился в школе, помнит этот опыт по начальным урокам химии.

Как бы то ни было, благодаря столь убедительному эксперименту, возведенному в ранг доказательства, двухтомное дело о поджогах в семье К., проживающей в городе Енакиеве, было благополучно завершено. «Объяснение» возгораний было найдено.

Конечно, незнание всегда несет некоторое преимущество. Знай милиционеры в Енакиеве, что случаи «огненного полтергейста» не так уж редки, неизвестно, как бы еще пришлось им «решать» это уголовное дело. И действительно, в том же году подобным феноменом занимались их коллеги на севере в городе Сыктывкаре и на самом юге в Самарканде. В последнем случае предметы вспыхивали в присутствии десятилетней девочки.

К счастью, милицейское объяснение событий в Енакиеве оказалось не единственным. Попытку истолковать происшедшее сделали и ученые. Что же сказали они?


Примечания:



1

Подробнее см.: «Советская Белоруссия» от 10 августа 1988 г ., с. 3.



2

Имеется в виду, что во время движения пробки дважды резко меняли направление полета, всякий раз – под прямым углом.



3

Рассказ А. С. Нежданова приведен из машинописного сборника: Московский полтергейст 1982 г . Редактор-составитель Ф. Ю. Зигель (на правах рукописи).



4

Подробнее см.: «Московские новости» от 29 марта 1987 г ., с. 9.



5

Подробнее см.: «Социалистическая индустрия» от 18 октября 1987 г ., с. 4.









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.