Онлайн библиотека PLAM.RU




ПИФАГОР И ПИФАГОРЕЙСКАЯ ШКОЛА В ИЗОБРАЖЕНИИ ЯМВЛИХА

Ямвлих, автор трактата "Жизнь Пифагора" (или "О пифагорейской жизни", встречается и тот и другой вариант заглавия), родился ок. 245 г. н. э. в Халкиде Сирийской. Образование он получил в Александрии, затем обосновался в пригороде Антиохии, столице Сирии, и основал там свою философскую школу. Философия Ямвлиха довольно эклектична, но в целом ее можно представить как смесь элементов неоплатонизма и неопифагореизма с элементами учения Аристотеля. Ямвлих заслужил признание как комментатор сочинений Платона и Аристотеля, а также имел репутацию теоретика магии и колдовства (сочинение "О египетских мистериях"). Кроме того, он охотно и много занимался пифагорейской философией числа, о чем свидетельствует составленный им "Свод пифагорейских учений".

Если не включать сюда "Теологумены арифметики", в принадлежности которых Ямвлиху сомневаются исследователи, то "Свод пифагорейских учений" состоит, вернее состоял (так как не все книги дошли), из девяти трактатов. Из них сохранились "Жизнь Пифагора", "Протрептик, или Увещание к философии",

"О науке общей математики" и "О Никомаховом „Введении в арифметику"" и не сохранились 5-й по счету трактат о физических числах, 6-й — этическое учение о числах, 7-й — о музыке, 8-й — о геометрии и 9-й — об астрономии. Почти все эти трактаты, за исключением "Жизни Пифагора" и "Протрептика", посвящены пифагорейскому учению о числе как об онтологическом корне всего существующего, будь то человеческая душа, которая, по пифагорейским представлениям, имеет музыкально-числовую основу, или космическое тело, или музыка, или даже этические ценности. Все это подчинено числу и имеет определенные числовые соразмерности.

Трактат "Жизнь Пифагора" на две трети посвящен проблемам воспитания и образа жизни вообще и пифагорейского в частности и на одну треть — изложению биографии Пифагора, истории пифагорейского союза и отдельным собственно философским проблемам, например, учению об истинно сущем (XXIX). Название трактата Peri tou puqagoreiou biou (буквально "О пифагорейской жизни"), исходя из его содержания, можно понимать двояко: и как "Жизнь Пифагора", и как "Образ жизни пифагорейцев", и, может быть, Ямвлих вовсе не случайно избрал такой обтекаемый вариант заглавия, так как в своем трактате он описывает и жизнь Пифагора, и образ жизни его учеников, причем жизнь и деятельность учеников рассматривается как продолжение личности Пифагора, философа и учителя жизни, гармонизирующего души учеников, других людей и жизнь греческих полисов в целом и в этом своем качестве оказывающегося посланцем Аполлона или даже им самим (XIX). И это не случайно. Пифагореизм является в сущности не столько философией, сколько религией бога света и нравственной чистоты Аполлона, который, будучи монадой, преодолевает, преобразует титаническую множественность и раздробленность, царящую в человеческих душах и умах, привнося в них гармонию и единство и упорядочивая то, что тяготеет к беспорядку и хаосу (тяготеет потому, что люди, по представлениям древних греков, произошли от титанов). Поэтому Пифагор предстает у Ямвлиха в общем-то Аполлоном, отсюда постоянное подчеркивание способности Пифагора творить чудеса, отсюда частое упоминание о наличии у него физического признака, подтверждающего его божественность (золотое бедро), отсюда частое употребление образов, акусм и символов, связанных с золотом, так что человеку, не знающему, какую роль играло золото в культе Аполлона, из-за частых упоминаний золота в тексте Ямвлиха может даже показаться, что Ямвлих был корыстолюбив и неравнодушен к этому металлу, как все обычные люди.

О том, что пифагореизм был аполлоновской философией, свидетельствует тот факт, что, по представлениям пифагорейцев, и человеческая душа, и весь мир в целом имеют музыкально-числовую основу, и А. Ф. Лосев не случайно назвал пифагорейское учение о гармонии восьми небесных сфер "подлинно аполлоновской философией" ("Античная мифология в ее историческом развитии", М., 1957, с. 343). Кроме того, у Аполлона основной функцией была очистительная, и греческие философы производили поэтому его имя от глагола apolouw ("отмываю", "очищаю"). Пифагорейская же практическая философия вся была нацелена на очищение, во-первых, тела, во-вторых, души и, в-третьих, ума. Очищение тела производилось у пифагорейцев посредством поста и правильной диеты, которой они придавали решающее значение, так как, по сообщению Ямвлиха, хирургические средства вмешательства в телесные процессы для их регулирования и даже внутренние лекарственные средства пифагорейцы отвергали и из лекарственных препаратов применяли лишь мази. Очищение же души производилось у пифагорейцев, во-первых, путем выработки определенных нравственных качеств, в первую очередь мужества - через пятилетнее молчание, телесные упражнения , различные виды воздержания для победы над низшей, вожделенной частью души. Ямвлих упоминает, а Плутарх подробно рассказывает об обычае пифагорейцев уставлять пиршественный стол яствами, растравливать в себе вожделение к ним, а затем отдавать все это рабам, одержав таким образом победу над собой, точнее над худшей частью своей души ("О демоне Сократа"). Во-вторых, лечение и очищение души осуществлялось посредством правильно подобранных ладов и мелодий, иногда сопровождаться приговариванием магических слов, с помощью которых пифагорейцы как бы заклинали душу и образумливали ее. И самым главным, последним и завершающим видом очищения было очищение ума: созерцая пространственно-геометрические числа и отношения между ними, пифагорейцы отвлекались от телесного мира и восходили к чистому, бестелесному миру. Ямвлих называет эту деятельность пифагорейцев "математическими обрядами". Но для того, чтобы правильно совершать эти обряды, предварительно надо было освободить душу от страстей.У души, согласно пифагорейским представлениям, есть часть монадическая, мужская, разумная и часть диадическая, женская, чувственная. Последняя часть человеческой души страстно придана к материальному миру, и эта страстная привязанность женской части человеческой души является источником страдательных состояний, в которые то и дело ввергается человек, если он оказывается неспособным противостоять своим страстям и вожделениям. Врачевателем человеческих душ, как известно, был опять же Аполлон, потому что Асклепий лечил тела. Поэтому все приемы очищения души, применяемые пифагорейцами, являются в сущности приемами Аполлона, и потому они не случайно воспринимали Пифагора как самого Аполлона или по крайней мере богочеловека.

Не подлежит сомнению, что Пифагор обладал некоторыми способностями, которые нам, обычным людям, могут показаться чудесными. Так, например, он явно обладал способностью улавливать простым ухом музыкальную волну, исходящую от звезд, и слышать их стремительный жужжащий полет, который Ямвлих называет словом 'roizhmata. И об этой способности Пифагора говорит не один Ямвлих. Скептицизм современных ученых по этому поводу не имеет оснований, потому что Пушкин, например, говоря о новых способностях, открывшихся у пророка, в частности, говорит от его лица: "И внял я неба содроганье", а Блок в одном из своих стихотворений, в котором он говорит о больших, правда опасных, потенциях человеческой души, пишет:

О тоска! Через тысячи лет Мы не сможем измерить души, Мы услышим полет всех планет, Громовые раскаты в тиши. А пока в неизвестном живем И не ведаем сил мы своих...

Так вот, современные ученые скептики всего лишь, если использовать выражение Блока, "живут в неизвестном", а по поводу того, что неизвестно, критических сентенций лучше бы не изрекать, и ясно, что Пифагор слышал "полет всех планет" и "неба содроганье", чего нам, как замечает Порфирий, упоминая об этой способности Пифагора, "не дано слышать по слабости нашей природы", по крайней мере пока не дано или далеко не всем дано. Ученые скептики также замечают, что звучание планет не может дать последовательный звукоряд в октаву, так как движение планетных сфер (если принять пифагорейскую картину мира, в основе которой лежит представление о небесных сферах) совершается синхронно, однако ясно, что Пифагор улавливал звуки, исходящие от отдельных светил, а не от всего космоса в целом (ведь не бог же он был, чтобы слышать звучание всего космоса!), а то, что звучание небесных сфер образует октаву, он установил уже умозрительным путем. И, наконец, ученый скептицизм часто ставит в смешное положение тех, кто его проявляет. Так, например, Л. Я. Жмудь в своей книге "Пифагор и его школа" (Л., 1990, с. 98), следуя И. Райстеду, утверждает, что опыт с молотками, в результате которого Пифагор открыл основные музыкальные интервалы (он описан у Ямвлиха в гл. XXVI трактата "Жизнь Пифагора"), невозможен с акустической точки зрения, и предполагает, что переписчик Никомаха (который является источником Ямвлиха, о чем, впрочем, Жмудь не знает) ошибся и вместо sjaira ("шар", "диск") написал sjura ("молоток"). Нашему исследователю следовало бы проявлять скептицизм и критицизм по отношению не к текстам Никомаха и Ямвлиха, а к тексту И. Райстеда: у Ямвлиха, который слово в слово повторяет Никомаха, во-первых, формы sjura нет вообще, а используется, причем лишь однажды, для обозначения формы пятки молотка, sjurvn, которое переписчик уж никак не мог перепутать со словом sjaira , а во-вторых, "молоток" в текстах Ямвлиха и Никомаха все время обозначается словом raisthr1, которое по написанию еще больше, чем sjurvn, не похоже на sjaira . Создается впечатление, что ни Райстед, ни тем более Жмудь не видели текстов Ямвлиха и Никомаха в глаза! К тому же опыты, которые, если верить Ямвлиху, Пифагор проделал в кузнице, были лишь предварительными и установочными, а окончательный опыт, следствием которого было открытие основных музыкальных интервалов, Пифагор провел уже на струнах, а потом на музыкальных инструментах. Поэтому у нас нет никаких оснований не доверять Ямвлиху и его красочному и живому описанию обстоятельств,предшествовавших этому открытию и сопровождавших его. В целом эта глава является одной из лучших в книге и хорошо показывает, как древние делали свои открытия, не сидя в лабораториях, а непосредственно участвуя в общем потоке жизни.

Кроме способности улавливать музыкальную волну, исходящую от звезд, Пифагор обладал также способностью воздействовать на глубинный, скрытый в душе любого живого существа неизреченный разум, который есть, и, может быть, в большей степени, чем у людей, у бессловесных животных: по представлениям древних, животные вначале обладали, как и люди, способностью говорить, но потом боги в наказание отняли у них эту способность. В главе XIII Ямвлих описывает, как Пифагор передавал животным те или иные мысли и представления и менял тем самым их настроение и поведение, делая их кроткими и послушными.

Однако, читая описания отдельных эпизодов из жизни Пифагора, предлагаемые Ямвлихом, все же нужно проявлять скептицизм. Так, например, Фаларид, тиран2 Акраганта, оказывается у Ямвлиха собеседником Пифагора, хотя Фаларид перестал быть тираном по крайней мере за 25 лет до приезда Пифагора в Италию, а если принять хронологию самого Ямвлиха, то еще позже. Столь же ошибочно и утверждение Ямвлиха, что локрийский законодатель Залевк был учеником Пифагора, так как Залевк жил на столетие раньше Пифагора. Но, может быть, сам Ямвлих испортил собственную хронологическую канву жизни Пифагора, некритически заимствовав из своего источника сообщение о том, что Пифагор прибыл в Италию в год, когда победителем в беге на Олимпийских играх был Эриксий, т. е. в 529 г. до н. э., отчего и в предлагаемой Ямвлихом хронологии началась путаница.

1 К этому описанию нами приложены две схемы, одна из которых принадлежит нам, а другая в общем-то тоже, потому что схема, найденная нами в издании Дойбнера, с которого выполнялся перевод, показалась нам во многих отношениях неудовлетворительной. Конечно, мы отдаем себе отчет в том, что музыкальный интервал лучше бы изображать не овальной линией, а прямой, однако на схеме Дойбнера, изобразившего соотношение интервалов прямой линией, нет соединения квинты и кварты на крайних струнах, да и других недостатков немало (так, например, промежуточный тон почему-то изображен овальной, а не прямой линией, как все остальные).

2 Слово "тиран" у греков обозначало единоличного правителя и не имело того одиозного смысла, который приобрело позднее. Чтобы различать тирана в современном смысле слова и античного единоличного правителя, слово, обозначающее последнего, пишут через два "н". — Прим. ред.

Кстати, об источниках Ямвлиха. По общему признанию, главным источником Ямвлиха является перипатетик Аристоксен, который был учеником пифагорейца Ксенофила из Халкиды и, кроме того, общался с сицилийским тираном Дионисием Младшим, который не только слышал о пифагорейцах, но знал некоторых из них. В древности Аристоксен считался главным авторитетом в теории музыки: Аристоксен был сыном музыканта и, кроме того, обучался музыке у того же пифагорейца Ксенофила. Сохранилось немало названий и небольших фрагментов сочинений Аристоксена по теории музыки, которые свидетельствуют о том, что Аристоксен знал этот предмет весьма основательно, так как в одном из своих сочинений он даже описывал технологию просверливания дырочек во флейтах. Поэтому Ямвлих, вероятно, заимствовал из Аристоксена (через Никомаха) не только описание заговора против пифагорейцев (глава XXXV) и историю дружбы Финтия и Дамона (глава XXX), где он прямо ссылается на Аристоксена, но и главу XXVI, где описан опыт Пифагора, в результате которого были изобретены основные музыкальные интервалы, и поэтому у нас вовсе должны отпасть сомненияв том, что описание Ямвлиха не придуманы им, ввиду того, что авторитет Аристоксена как музыкального теоретика был в древности очень высок. Считается, что из Аристоксена же заимствовал Ямвлих и свой каталог наиболее известных пифагорейцев. Каталог этот производит странное впечатление. Во-первых, в нем имена одних упоминавшихся ранее по ходу изложения пифагорейцев есть, а имен других упоминавшихся ранее пифагорейцев нет. Во-вторых, в нем нет имен некоторых пифагорейцев, которые хорошо известны из других источников нам, современным людям, и которые тем более были хорошо известны древним, например, имена Тимея Локрийского (Ямвлих не упоминает о нем ни по ходу изложения, ни в каталоге), Симмия, Кебета (широко известных учеников Филолая), Гикета, Аминия (учителя Парменида), а также Керкопса и Амикла. Другим основным источником Ямвлиха был неопифагореец Никомах из Герасы, "Введение в арифметику" которого комментировал и трактовал Ямвлих. И, наконец, третьим основным источником Ямвлиха был неопифагореец Аполлоний Тианский, всем известный по его жизнеописанию, составленному Флавием Филостратом. Кроме того, Ямвлих упоминает историка философии Гиппобота, часто цитируемого и Диогеном Лаэртским, а также историка Неанфа, который, помимо чисто исторических сочинений, писал и о пифагорейцах. Состояние исторической традиции о Пифагоре таково, что иногда жалеешь, что сам Пифагор ничего не писал: до такой степени был искажен его образ в эллинистическую эпоху, когда имела место так называемая массовая культура и появилось огромное количество подложных сочинений и даже под именами женщин-пифагореек, которые писали, разумеется, о соразмерности и пропорциональности форм женского тела (Периктиона), о женском благоразумии (Финтия), вероятно, связанном с умелым и осторожным использованием преимуществ, заключенных в пропорциональном и соразмерном женском теле, причем дело доходило до смешного. Под именем той же Периктионы появилось два сочинения:

уже упоминавшееся сочинение "О женской соразмерности" и сочинение, которое называлось "О мудрости". Первое из них было написано на ионийском диалекте, а второе — на дорийском (!). Разумеется, реальная Периктиона не могла написать сочинений на двух столько непохожих друг на друга диалектах, на одном из которых говорили в Малой Азии, а на другом — на севере Греции. Должно быть, какие-нибудь две античные ученые дамы, не имея имени и вместе с тем желая, чтобы с их околофилософской продукцией ознакомились другие, выпустили в свет, живя в разных концах Греции, под именем пифагорейки Периктионы, которое было у всех на слуху, свои сочинения, написанные на двух совершенно разных диалектах. Вся эта псевдопифагорейская литература собрана в издании Тезлеффа (The Pythagorean texts of the Hellenistic period, collected and edited by H. ThesleffAbo, 1965).

Следует вкратце рассказать о том, как выглядела, согласно описанию Ямвлиха, пифагорейская школа, которая произвела такое большое впечатление на потомков. Пифагорейская школа предполагала прежде всего тщательный и, как сказали бы сейчас, дифференцированный отбор, и такой же дифференцированный принцип соблюдался и при обучении. Пифагор интересовался прежде всего не умственными способностями, как современные педагоги, занимающиеся тестированием, а нравственными качествами будущих учеников, и долго и внимательно изучал характер будущих учеников, а затем предписывал им пятилетнее молчание, так как последнее считалось труднейшим видом воздержания. Ученик, выдержавший это и некоторые другие испытания, принимался в обучение и, отдав свое имущество в общее пользование, становился членом общины. Общим же имуществом распоряжались специально назначенные для этой цели экономы (гл. XVII, гл. XX). Оно становилось общим потому, что у пифагорейцев главным принципом был принцип "у друзей все общее", и Ямвлих в главе XXXIII подчеркивает особую роль дружбы в пифагорейской школе и системе воспитания, причем Пифагор понимал дружбу очень широко — как дружеское согласие всех частей мирового целого, начиная от первоэлементов, из которых слагается человеческое тело (и тело космоса тоже), продолжая дружеским согласием членов отдельных семей, затем дружеским согласием совокупности семейств и домохозяйств, из которых слагается полис, город-государство, и заканчивая дружеским согласием народов и государств между собою, и все это — в подражание дружескому согласию и хороводу небесных светил, который подобен хороводу Муз и которым руководит бог Пифагора Аполлон. Ученики Пифагора не представляли, однако, при всем их стремлении к общности, одну общую массу, так как соблюдалось строгое различение и разграничение: те, кто преуспели в занятиях, назывались "математики" ("познаватели"), а те, кто отстали от них, — "акусматики" ("слушатели"). Обучение велось с помощью символов и иносказаний, что делало его содержание недоступным для непосвященных и предохраняло учение от профанации и опошления. На первоначальной стадии обучения главной целью было очищение души, освобождение ее от страстей, о чем мы уже упоминали выше. Кроме исправления души музыкой и применения различных видов воздержания, сюда входило выполнение чисто этических требований, как то: уважение старших, почитание богов, принцип справедливости по отношению ко всем, включая неразумных животных, и в этой связи требование не причинять вреда ничему живому, а также соблюдение верности договорам. Немалая роль в пифагорейской школе отводилась тренировке памяти. О способах этой тренировки Ямвлих подробно рассказывает в главе XXIX . Особенно придирчивы были пифагорейцы в отношении пищи, так как, согласно Пифагору, "все, что употребляется в пищу, порождает какое-нибудь особенное состояние души" (XXXI). Они, прежде всего, отказывались от употребления в пищу одушевленных существ, так как это употребление, по их мнению, связано с причинением вреда этим живым существам и самим себе, потому что мясная пища, считали пифагорейцы, увеличивает беспорядок в душе (XXXI).

Проводят аналогии между пифагорейской школой и монашескими братствами или же масонскими ложами. Однако у пифагорейцев, в отличие от членов монашеских братств, слишком большую роль играла культура тела, которое, по пифагорейским представлениям, вовсе не является греховным, а скорее подлежащим преображению и гармонизации. Кроме того, они активно участвовали в политической жизни, в судебной и законодательной деятельности, а не уходили от мира в скиты и монастыри. Аналогия же с масонскими ложами несостоятельна потому, что пифагорейский союз был скорее похож на религиозный орден, так как охватывал почти всю Южную Италию и Сицилию, и к тому же деятельность пифагорейцев была совершенно открытой и лишенной ореола таинственности, которая в деятельности масонских лож преобладает над всем остальным, и часто ею все и исчерпывается. Аналогия же с религиозным орденом также нуждается в уточнении, так как пифагорейцы агрессивностью не отличались и принудительным распространением своего вероучения и образа жизни среди других народов не занимались — скорее, наоборот, считали подобную деятельность излишней ввиду неподготовленности людей к восприятию их учения. Вообще во всех явлениях античной религии и культуры ощущается бездна такта и уважения к чужой вере, которые в позднейшее время сменились христианской истерией индивидуального и коллективного душеспасения, сопровождавшейся, как правило, поруганием чужой веры. Это преимущество религии древних хорошо выразил "русский эллин" Тютчев, который однажды воскликнул: "Где вы, о древние народы? / Ваш мир был храмом всех богов", — а в следующих двух строчках обозначил преимущество и античной науки перед современной: "Вы книгу матери-природы / Читали ясно, без очков!"

Книга Ямвлиха будет полезна многим. Педагогам будет небезынтересно помимо описания правил, которые были обязательны в пифагорейской школе, узнать взгляды пифагорейцев на воспитание. В главе XXXI излагаются взгляды пифагорейцев на способы воспитания соответственно возрастным особенностям, где главное внимание отводится не детскому, а юношескому возрасту, так как он, по мнению пифагорейцев, играет решающую роль в судьбе человека, и оттого, что человек в этом возрасте более всего подвержен страстям, одни из которых он наследует из детства, а другие уже зарождаются в нем как в будущем зрелом человеке, юношеский возраст является наиболее опасным. В главе XXX излагается целая теория уместного и неуместного обращения с людьми в зависимости от их возраста, достоинства и т. д.

Специалистам высшей школы, в первую очередь историкам, будет полезно ознакомиться с политическими взглядами пифагорейцев на роль власти и опасность анархии (гл. ХХХ), с описанием их законодательной деятельности (гл. ХХХ, гл. XXVII), их влияния на жизнь полисов в целом, а также с историей возникновения и разгрома пифагорейского союза. Для специалистов философии наибольший интерес должно представлять пифагорейское определение цели и сущности философии, данное в гл. XII, учение об истинно сущем, изложенное в гл. XXIX, а также этическая часть пифагорейской философии и, в частности, теория справедливости (гл. XXX) и уже упоминавшаяся пифагорейская трактовка дружбы, дважды повторяемая Ямвлихом (гл. XVI, гл. XXXIII). Разумеется, эта книга будет полезна и для всех,кто интересуется специально неоплатонизмом и философией Ямвлиха.

Музыковедам будет интересно прочесть о том, как Пифагор открыл теорию музыкальных интервалов и подчинил стихию музыки числовой гармонии и пропорциям (гл. XXVI), а затем усовершенствовал тетрахорд. О музыкальном же воспитании и о том, как оно осуществлялось в пифагорейской школе, специально рассказывается в гл. XV и XXV.

Полностью на русский язык трактат переведен впервые. Некоторые его фрагменты переводились в кн.: А.О. Маковельский. Досократики. Ч. 3. Пифагорейцы. — Казань, 1919 и в кн.: Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. Изд. А. В. Лебедев. — М., 1989. Для настоящего издания нами исправлен перевод, в несколько раз увеличен комментарий, составлен тематический и именной указатель, в который не включены имена пифагорейцев, упоминаемые Ямвлихом лишь в каталоге и из других источников не известные. Так как имя Пифагора упоминается почти в каждом параграфе, мы включили в именной указатель против его имени упоминания лишь тех мест, которые относятся к его биографии. Перевод выполнен по изданию: Jamblichus. De vita pythagorica liber. — Edidit Ludovicus Deubner. — Stuttgardiae, 1975.

В издании Дойбнера перед трактатом приводится оглавление на древнегреческом языке, похожее скорее на план, чем на оглавление, хотя называется оно kejalaia. Так как оглавления есть и в двух других трактатах "Пифагорейского свода" Ямвлиха, вполне возможно, что оно принадлежит самому Ямвлиху, хотя древние философы к своим трактатам планов не писали, и, скорее всего, это оглавление — дело рук позднейших переписчиков. Как бы там ни было, мы на всякий случай даем перевод и этого оглавления, однако не помещаем его в основной текст ввиду спорности вопроса, принадлежит ли это оглавление самому Ямвлиху или же нет.

Глава I. Вступление по поводу изучения философии Пифагора, которое начинается с призывания в помощь бога и в котором подчеркивается полезность и трудность предприятия.

Глава II. О Пифагоре: о его роде, отечестве, воспитании, занятиях, путешествиях, возвращении домой, отъезде в Италию и о всей его жизни в целом в это время.

Глава III. О том, каким было его путешествие в Финикию, и .о его пребывании там, о том, как он переправился в Египет и как происходил этот переезд.

Глава IV. О его пребывании в Египте, о том, как он попал оттуда в Вавилон и как посещал в Вавилоне магов, и о том, как вернулся на Самос.

Глава V. О том, что произошло во время его последнего пребывания на Самосе, и о том, как он удивительным способом обучил своего соименника, о его поездке в Элладу и о его отшельнической жизни на Самосе.

Глава VI. О причинах его отъезда в Италию и об этом отъезде;общая характеристика его личности и его преподавания философии.

Глава VII. Общая характеристика его действий в Италии и его речей, которые он произносил перед народом.

Глава VIII. О том, как и когда он прибыл в Кротон, о том, что произошло в самом начале его прибытия в Кротон и какие речи он говорил юношам.

Глава IX. О том, какие речи он говорил в "совете тысячи", стоявшем во главе всего государства, по поводу лучшего рода слов и дел.

Глава X. О том, какие советы давал он детям кротонцев в храме Аполлона в первое время своего приезда.

Глава XI. О том, на какие темы говорил он с женами кротонцев в храме Геры в первые дни своего приезда.

Глава XII. О том, каким было у него обучение философии, и о том, что он был первым, назвавшим себя философом, и по какой причине он был таковым.

Глава XIII. О способности Пифагора вразумлять словом даже диких животных и существ, лишенных разума.

Глава XIV. О том, как он начинал обучение с припоминания предшествующих жизней, которые прожила душа, прежде чем вошла в данное тело.

Глава XV. О том, в чем заключалось у него первое приготовление к обучению, то есть об обучении через ощущения, и о том, как он исправлял души тех, которые приходили к нему в обучение, и как сам он в совершенстве освоил этот способ исправления.

Глава XVI. В чем состояло у него очищение души, которое он применял тоже; в чем состояло его более совершенное применение дружбы и как она усиливала расположение к философии.

Глава XVII. О том, как Пифагор подвергал испытанию учеников, когда они приходили к нему в первый раз, и каким образом он определял их нрав, прежде чем начать обучение философии.

Глава XVIII. На какие группы и по каким различающим признакам разделял слушателей Пифагор и по каким причинам он их так различал.

Глава XIX. О том, как открыл Пифагор множество способов успешного обучения людей; о том, при каких обстоятельствах состоялась, говорят, его встреча с Абаридом и как он привел его к высшей мудрости другими, чем обычно, путями обучения.

Глава XX. О том, какие были особые приемы в философии Пифагора и как он их применял на каждом новом поколении тех, кто обучался философии.

Глава XXI. Об образе жизни, который установил Пифагор и который он предписал тщательно соблюдать своим последователям в течение всего дня, и о некоторых предписаниях соответственно установленному распорядку.

Глава XXII. В чем состояло обучение посредством изречений Пифагора, которые касались жизни и человеческих мнений.

Глава XXIII. В чем состояло побуждение к философии посредством символов и тайных намеков, которые передавались Пифагором по обычаю египтян и более древних эллинских богословов тем, которые воспринимали учение.

Глава XXIV. От каких видов пищи полностью воздерживался Пифагор, от каких советовал своим ученикам воздерживаться и как установил он относительно этого различные предписания соответственно различным типам жизни каждого и по каким причинам.

Глава XXV. О том, как он воспитывал людей, применяя музыку и пение в нужное время, особенно когда людей омрачали страсти, и о том, как он очищал душу и тело от болезней с помощью музыки и как он проводил это очищение.

Глава XXVI. Как и с помощью каких опытов открыл Пифагор гармонию и гармонические отношения в музыке, и как он передал своим слушателям это знание.

Глава XXVII. Какие блага, полезные для государства и людского сообщества, передал людям Пифагор и его ученики посредством своих слов и действий, учреждая законодательства, вводя законы и совершая много других прекрасных дел.

Глава XXVIII. О том, сколько божественных и удивительных деяний он совершил, и о делах его благочестия, которыми он по милости богов принес великую пользу людям, и об установлениях, введенных в человеческом роде благодаря Пифагору.

Глава XXIX. О мудрости Пифагора: в чем она заключалась, и каковы были ее роды и виды, и как он от первых познавательных способностей вплоть до самых последних осуществлял правильность и точность и как прививал эти качества людям.

Пи^ ххх' 0 справедливости: CK0^ сильно помогал людям Пифагор проводить ее в жизнь и как он, исходя из первоначал

практиковал справедливость от высших ее родов вплоть до самых последних видов и обучал этому других.

Глава XXXI. О благоразумии: как развил его Пифагор и передал людям посредством своих слов, дел и всяческим другим устроением, сколько видов его и какие он установил среди людей.

Глава XXXII. О мужестве: сколько и каких наставлений по его поводу дал он людям, сколь сильно развил его и сколько благородных дел, связанных с ним, совершил он сам и побудил совершить своих учеников.

Глава XXXIII. О дружеском согласии: каково оно было ,и сколько его было в натуре самого Пифагора, и как он распространил его на всех и сколько видов его установил, и какие дела в согласии со своим образом жизни совершили пифагорейцы.

Глава XXXIV. Некоторые разрозненные сведения о том что говорил и делал сам Пифагор или те, кто переняли от него его философию, сообщаемые постольку, поскольку они не умещаются в рассказ о нем, построенный соответственно добродетелям.

Глава XXXV. О том, как произошло восстание против пифагорейцев, и где был в это время сам Пифагор, и по каким причинам люди тиранического и преступного склада напали на пифагорейцев.

Глава XXXVI. О преемниках Пифагора и его смерти; имена мужей и женщин, воспринявших от него философию .


                                                                                      В. Б. Черниговский







Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.