Онлайн библиотека PLAM.RU




Глава 10

ПОЧЕМУ СТАЛИН НЕ РАССТРЕЛЯЛ ГЕНЕРАЛА ГОЛИКОВА

Во главе Германии стоял человек, который обладал выдающейся, непревзойденной болтливостью. Он не умел хранить государственные и военные, тайны. Он не умел слушать других. Он не знал и не понимал складывающейся обстановки, не умел и не хотел ее оценивать.

(В. Суворов. «Самоубийство»)
1

Действительно, в мемуарах высокопоставленных военных, в воспоминаниях видных деятелей партии и правительства, появившихся после смерти Сталина, постоянно присутствуют упоминания о том, что Сталин до последнего момента не верил в возможность германского нападения, поэтому и не позволил привести войска в полную боевую готовность, что и послужило причиной сокрушительного разгрома Красной Армии. Правда, кремлевские историки утверждают, что Сталин не верил в то, что Гитлер нападет именно 22 июня 1941 года, а то, что он вообще может напасть, Сталин прекрасно осознавал. Но Владимир Богданович, как всегда, разоблачает измышления коммунистических фальсификаторов и доказывает, что Сталин считал, что Гитлер не может напасть на СССР никогда и ни за что. Доказывает достаточно убедительно, но и тут его очень легко поймать на противоречиях.

Обратимся к пятой книге Владимира Богдановича, «Самоубийство», которая почти целиком посвящена доказательству того, что Гитлер был бездарью и в окружении его работали только бездари. Сталин же, напротив, был гением, и в его окружении работали если не гении, то где-то рядом с тем. Наиболее ярко эти различия в уровне компетентности и умения мыслить проявились в области разведки. В. Суворов довольно подробно разобрал состояние разведывательного дела в Третьем рейхе, доказав, что немцы не знали об СССР вообще и о Красной Армии в частности ничего. Они даже не в состоянии были осмыслить то, что само лезло в глаза.

Сталинская же разведка достигла небывалых высот. Список кремлевских агентов возглавлял заместитель Гитлера по партии Мартиц Борман: «…после войны шеф западногерманской разведки генерал Гелен считал и открыто заявлял, что Мартин Борман работал на Сталина. У Гелена были основания выражать свое мнение в крайне категорической форме». («Самоубийство». Гл. 6.) Но Борманом список этот далеко не заканчивался: «Помимо этого, кто-то из самых высших руководителей Третьего рейха работал на ГРУ. О нем иногда вскользь вспоминают благодарные советские рыцари плаща и кинжала: «В Германии советской военной разведке удалось получить доступ к секретнейшей информации из самых верхних эшелонов власти». («Красная Звезда». 23 декабря 1989 г.) Подчеркну: тут речь не о Бормане, а о ком-то другом. О Бормане мы уже говорили, а тем, кто особо интересуется похождениями этого сталинского осведомителя, рекомендую книгу Hugo Beer «Moskaus As im Kampf der Geheimdienste». Miinchen: Hohe Warte, 1983». («Самоубийство». Гл. 15.)

Так что Сталин знал о Германии вообще и о вермахте в частности совершенно все.

Возможное недоумение некоторой части читателей, почему же в таком случае Сталин, обладая всей информацией о подготовке Германии к войне против СССР, не верил в нее, Владимир Богданович разбивает таким изящным пассажем:

«А теперь давайте посмотрим на ситуацию из-под кремлевских звезд, из сталинского кабинета.

Застегнитесь на все пуговицы, если у вас нет трубки, возьмите в рот карандаш и представьте себя Сталиным.

Вот в ваш кабинет входит товарищ Голиков. Филипп Иванович. Генерал-лейтенант. Начальник ГРУ. Он расстилает карты обстановки на зеленом сукне огромного стола, выкладывает шифровки и копии добытых документов: вот, мол, товарищ Сталин, они нападать собираются.

А товарищ Сталин, помолчав и подумав, тихо спрашивает: «Зачем?»

Хорошо товарищу Сталину такие вопросы задавать. А что отвечать Голикову? Действительно, ЗАЧЕМ ГИТЛЕРУ НАПАДАТЬ?» («Самоубийство». Гл. 15.)

Подразумевается, что Голиков не смог дать вразумительный ответ на вопрос Сталина, поэтому тот и не верил в возможность германского нападения. А если бы начальник ГРУ дал этот ответ?

Давайте еще раз проиграем эту сценку в кремлевском кабинете, но с некоторыми дополнениями. Вы будете изображать из себя Сталина, я представлю себя Голиковым.

Итак, я (в облике Голикова), выслушав сталинское «Зачем?», нахожу среди разложенных «на зеленом сукне огромного стола» бумаг шифровку, на которую Иосиф Виссарионович, очевидно, не обратил внимания, и докладываю: «Как сообщает наш агент Борман (агентурный псевдоним «Боря»), Гитлер считает, что мы готовим нападение на Германию, и собирается упредить нас».

2

Теперь подберите с пола выпавший изо рта карандаш-трубку (и рухнувшую вслед за ним челюсть), расстегните все пуговицы, и давайте, уже не как Сталин и Голиков, а просто как два разумных человека, подумаем, мог ли Сталин не поверить такому сообщению, даже если бы пришло оно не от Бормана, а от любовницы двоюродного брата помощника истопника Имперской канцелярии? Если бы Сталин готовил агрессию против Германии, мысль о том, что Гитлер эту агрессию собирается упредить, никак не могла показаться ему абсурдной. Так что Сталин должен был тут же принять какие-то меры.

Первым делом кого-нибудь расстрелять.

Вспомним, что хитрый сталинский план на протяжении более полувека был для всех тайной. Чтобы его вскрыть, понадобился гений В. Суворова, а до этого все были убеждены, что заявления Гитлера после начала войны и битых немецких генералов на Нюрнбергском процессе не более чем пропагандистский прием. На самом же деле СССР никакой подготовки к нападению на Германию не вел. Так каким же образом Гитлер, которого Владимир Богданович в «Самоубийстве» выставляет полным дебилом, смог все разузнать?

Вывод один: произошла утечка информации из высшего эшелона власти. Людей, которые были полностью посвящены в планы Сталина, наверняка было не много. Молотов, Ворошилов, Тимошенко, Жуков, ну и еще кто-то. Выявить, кто из них оказался предателем, имея аппарат НКВД, было не сложно. На худой конец, можно было перестрелять всех. Но мы-то знаем, что никто из высшего руководства в это время расстрелян не был.

Может, Голиков оставил вопрос Сталина без ответа? В таком случае Сталин должен был в июне 41-го расстрелять Голикова.

Вспомним, что после начала войны Гитлер обратился к нации и прямо сказал, что война против Советского Союза является превентивной. Вот тут-то Голикову и должен был наступить конец. «Ты что же, гад, байками о бараньих тулупах меня кормил, вместо того чтобы спросить Бормана, зачем Гитлер на нас идти собирается!» — должен был сказать Сталин, прежде чем отправить генерала в расстрел ьный подвал.

Однако Сталин Голикова не расстрелял. Получается, что тот докладывал не только о баранах и ружейной смазке, а и о превентивном характере немецких приготовлений. Но Сталин Голикову все же не поверил.

Это возможно только в одном случае: если никакой агрессии против Германии Сталин не готовил.

Вот смотрите: Сталину сообщают, что Гитлер собирается напасть на СССР, поскольку ему стали известны агрессивные планы СССР. Но Сталин знает, что никаких агрессивных планов у СССР нет, значит, ничего такого Гитлеру известно быть не может, поэтому и причины воевать с СССР у него нет. Вывод: кто-то запустил дезинформацию, цель которой заставить Сталина совершать какие-то судорожные движения, которые неизбежно насторожат Гитлера, и тот может напасть на Советский Союз. Кто же этот таинственный «кто-то»? Долго искать не приходится — Англия.

Сомневающихся я отсылаю к главе двадцать девятой «Ледокола», которая называется «Почему Сталин не верил Черчиллю». В ней Владимир Богданович пишет прямо: «Черчилль — самый заинтересованный в мире человек в том, чтобы Гитлер имел не один, а два фронта. Если Черчилль вам скажет секретно, что Гитлер готовится к войне на два фронта, как вы отнесетесь к его сообщению?» («Ледокол». Гл. 29.)

Теперь предположим, что о том же вам секретно говорит не Черчилль, а некий ваш агент в Имперской канцелярии. Прежде чем поверить этому сообщению, нужно как минимум проверить, а не является ли этот человек агентом-провокатором. Поскольку в разведке ситуация с работой агента на две или даже три стороны не редкость, нужно убедиться, не используют ли вашего агента англичане в своей игре. А пока идет проверка, к его сообщениям стоит относиться с некоторой долей недоверия.

3

Разберем еще такой вариант — Голиков Сталину о превентивном характере германского нападения не докладывал, потому как никому из наших агентов ничего об этом не было известно. Возможно ли это? Возможно, но только в одном случае: если Гитлер до начала войны никому не говорил, что она будет превентивной. Я, правда, не могу найти разумной причины, почему Гитлер утаил столь важную информацию от своего заместителя по партии, но, предположим, она была. В таком случае Борман ничего доложить не мог, значит, Голикова расстреливать не за что. Однако, приняв такую практически фантастическую версию, мы тут же утыкаемся в новое противоречие.

Перечитаем еще раз цитату:

«Вот в ваш кабинет входит товарищ Голиков. Филипп Иванович. Генерал-лейтенант. Начальник ГРУ. Он расстилает карты (выделено мной. — В.В.) обстановки на зеленом сукне огромного стола, выкладывает шифровки и копии добытых документов: вот, мол, товарищ Сталин, они нападать собираются». («Самоубийство». Гл. 15.)

Задумаемся, что изображено на расстилаемых картах? Если это сведенные воедино данные разведотделов военных округов, на картах обозначены районы сосредоточения немецких войск и примерный их состав. Если же это выкраденные нашими славными разведчиками приложения к плану «Барбаросса», там нарисованы стрелы предполагаемых ударов, в основании которых в кружках и овалах стоят цифры и буквы, обозначающие немецкие соединения, которые эти удары будут наносить. Ну ладно, в то, что состоятся данные удары, Сталин не верил, а в то, что эти войска действительно сосредотачиваются у наших границ, верил или нет?

Сам В. Суворов акцентирует внимание читателя на том, что Сталин не верил именно в возможность германского нападения, но ни разу не упоминает, что Сталин не верил в то, что Германия перебрасывает свои войска на Восток. Собственно, он вообще обходит стороной вопрос, как Сталин расценивал это придвижение вермахта к границам СССР. Но ведь как-то он должен был это расценивать.

Берем такую чисто гипотетическую ситуацию: страна «А» собирается совершить внезапное нападение на страну «Б». И вот, в ходе подготовки к этому нападению, главе государства «А» становится известно, что войска страны «Б» начали подтягиваться к границам. В то, что страна «Б» решила напасть на страну «А», он не верит, потому как это для нее чистое самоубийство. Какой же вывод должен сделать глава государства «А»? Да самый простой — руководство страны «Б» что-то заподозрило и готовится обороняться.

4

Причем в этом случае не надо искать предателя в своих рядах, выдавшего противнику планы нападения. Подготовка к войне — дело очень масштабное, переброску войск целиком скрыть невозможно, так что даже если глава страны «Б» и не верит в возможность нападения со стороны страны «А», он, узнав о выдвижении ее войск к границе, может двинуть свои войска к границе просто для страховки. А сам тем временем попытается прозондировать ситуацию по дипломатическим каналам.

Возвращаемся под кремлевские звезды. Если Сталин действительно готовился ударить по Германии и не ожидал самоубийственного удара со стороны Гитлера, он должен был рассуждать именно так. Однако вспомним, что В. Суворов постоянно привлекает наше внимание к тому, что удар готовился «в спину Германии». А тут получается, что Германия разворачивается к нам лицом. Можно ли при этом действовать по старым планам? Сомнительно. Если ты готовишься незаметно подкрасться к ничего не подозревающему противнику и всадить ему нож под лопатку, то, заметив, как он начал оборачиваться к тебе лицом, лучше всего спрятать нож за спину и сделать вид, что ты просто погулять вышел. Авось враг успокоится и снова повернется к тебе спиной. А учитывая, что у супостата есть еще один противник, стоять спиной к которому он долго не рискнет, рано или поздно он будет вынужден это сделать.

Так что же должен был делать Сталин, увидев, что «удара в спину Германии не получается?

Начнем, как всегда, с цитаты из нашего неисчерпаемого источника: «Гитлер, которого Сталин пактом Молотова — Риббентропа загнал в стратегический тупик, вдруг понял, что терять ему нечего, все равно у Германии не один фронт, а два, и начал воевать на двух фронтах. Этого не ожидал ни Голиков, ни Сталин. Это самоубийственное решение, но другого у Гитлера уже не было. Сталин просто не мог себе представить, что, попав в стратегический тупик, Гитлер пойдет на самоубийственный шаг». («Ледокол». Гл. 30.)

Вам ничего не кажется странным в этой цитате? Поясняю: с одной стороны «другого (решения. — В.В.) у Гитлера уже не было», а с другой стороны — «Сталин просто не мог представить… что Гитлер пойдет на самоубийственный шаг». Почему бы и не поверить, что Гитлер предпримет самоубийственный шаг, если другого решения для него не было? Да к тому же еще Сталину, который «пактом Молотова — Риббентропа загнал в стратегический тупик» этого самого Гитлера.

Проведите такой эксперимент: возьмите пробирку, посадите в нее какого-нибудь жучка, а потом постарайтесь не поверить, что этот жучок воспользуется единственным имеющимся выходом из пробирки. Предвижу, что не поверить вам не удастся, как не удалось мне при проведении такого эксперимента. Так что же, Сталин был глупее нас с вами, раз не верил в самоочевидную вещь? Не думаю.

У кремлевских историков есть простое объяснение этого факта. Согласно их теории, Сталин собирался выполнять пакт до последней буквы, ни о каком нападении на Германию и не помышлял, стало быть, ни в каком стратегическом тупике Гитлер не находился. Поэтому Сталин и не верил, что Гитлер решится на самоубийственный шаг, к которому ситуация его вовсе не принуждала. Кремлевским историкам мы, как всегда, верить не будем, но давайте поищем в трудах Владимира Богдановича ответ на простой вопрос: какой реакции мог ожидать Сталин со стороны Гитлера, заметившего какие-то военные приготовления у своих границ?






Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.