Онлайн библиотека PLAM.RU

Загрузка...



  • Глава III. БОЕВАЯ РАБОТА СОВЕТСКОЙ ШТУРМОВОЙ АВИАЦИИ
  • 1. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНОЙ БЫЛА БОЕВАЯ РАБОТА ШТУРМОВИКА ИЛ-2?
  • 2. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНЫМ УДАРНЫМ СРЕДСТВОМ БЫЛ ШТУРМОВИК ИЛ-2?
  • 3. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНОЙ БЫЛА ТАКТИКА ИЛ-2?
  • 4. УРОВЕНЬ ПОДГОТОВКИ ПИЛОТОВ ИЛ-2
  • 5. НАСКОЛЬКО ИНТЕНСИВНО ИСПОЛЬЗОВАЛИСЬ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ИЛ-2?
  • 6. ПОЧЕМУ «ЛЕТАЮЩИЕ ТАНКИ» ИЛ-2 НЕСЛИ КОЛОССАЛЬНЫЕ ПОТЕРИ?
  • 7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  • Примечания
  • Глава IV. БОЕВАЯ РАБОТА НЕМЕЦКОЙ ШТУРМОВОЙ АВИАЦИИ
  • 1. ВЕЛИКИ ЛИ БЫЛИ ПОТЕРИ «УСТАРЕВШИХ» Ju87?
  • 2. ЛЕГКО ЛИ БЫЛО БОРОТЬСЯ С «ЛАПТЕЖНИКАМИ»?
  • 3. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНЫМИ БЫЛИ ДЕЙСТВИЯ Ju87?
  • 4. ПОЧЕМУ УДАРЫ «ШТУК» БЫЛИ СТОЛЬ РЕЗУЛЬТАТИВНЫМИ?
  • 5. ПОЧЕМУ «ЛАПТЕЖНИКИ» ПОСТОЯННО ВИСЕЛИ НАД ПОЛЕМ БОЯ?
  • 6. О БОЕВОЙ РАБОТЕ ШТУРМОВИКОВ И ИСТРЕБИТЕЛЕЙ-БОМБАРДИРОВЩИКОВ FW190F и G
  • 7. О БОЕВОЙ РАБОТЕ ШТУРМОВИКОВ Hs129
  • 8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  • Примечания
  • Часть II. ШТУРМОВАЯ АВИАЦИЯ

    В этой части речь пойдет об «авиации поля боя», т.е. об авиачастях, предназначавшихся для непосредственной поддержки своих войск на поле боя. В СССР эти авиачасти входили в состав штурмовой авиации; в Германии – вначале в состав бомбардировочной (эскадры пикирующих бомбардировщиков – Sturzkampfgeschwadern – и скоростных бомбардировщиков – Schnellkampfgeschwadern) и истребительной (эскадры штурмовиков – Schlachtgeschwadern – и истребителей-бомбардировщиков – Zerstцrergeschwadern), а с сентября 1943 г. – в состав штурмовой авиации.

    Глава III. БОЕВАЯ РАБОТА СОВЕТСКОЙ ШТУРМОВОЙ АВИАЦИИ

    В первые недели войны бoльшая часть штурмовых авиаполков советских ВВС была вооружена истребителями И-15 бис и И-153, но еще до конца 1941 г. последние были вытеснены спроектированным в ОКБ С.В.Ильюшина и выпускавшимся с марта 41-го штурмовиком Ил-2 – который оставался единственным типом самолета советской штурмовой авиации практически до самого конца войны. Лишь в апреле 1945-го и лишь в трех штурмовых авиаполках (108-м и 118-м гвардейских и 571-м) начал применяться еще и запущенный в серийное производство осенью 1944 г. штурмовик Ил-10.

    Пожалуй, ни об одном советском самолете Великой Отечественной войны не писали в столь хвалебных тонах, как об Ил-2. Боевая работа его оценивалась как исключительно эффективная; в подтверждение обычно приводились впечатляющие цифры уничтоженных танков, автомашин, орудий, солдат и офицеров и т.п. – а также восторженные отзывы пехотинцев, в чьих интересах действовали «горбатые» (как дружески называли в Красной Армии Ил-2 из-за резко выступавшего над фюзеляжем фонаря кабины). В качестве особенностей, обусловивших успех ильюшинского штурмовика, назывались мощное стрелково-пушечное вооружение, надежное бронирование («летающий танк»!) и исключительная живучесть конструкции. В своих попытках проверить и уточнить эти оценки мы будем опираться прежде всего на монографии В.И.Перова и О.В.Растренина – первые в нашей литературе детальные исследования боевого применения конкретного типа самолета на советско-германском фронте.

    1. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНОЙ БЫЛА БОЕВАЯ РАБОТА ШТУРМОВИКА ИЛ-2?

    Сразу же отметим, что приводившиеся в отечественной литературе цифры потерь врага в живой силе и технике от ударов Ил-2 многократно завышены. Ведь почерпнуты они не из документов стороны, подвергавшейся этим ударам, а, как правило, из донесений и отчетов советских авиационных частей, соединений и объединений. А эти источники крайне недостоверны. Во-первых, в основе их лежат доклады экипажей Ил-2, вернувшихся с боевых заданий, – а экипажи по определению не могли привезти точные сведения об уроне, нанесенном ими противнику. За считаные секунды (пока осуществлялся заход на цель) они просто не успевали заметить и точно сосчитать все уничтоженное ими – да зачастую не могли ничего и рассмотреть. «На выходе из пикирования пытаюсь увидеть результаты работы группы, – описывает типичную ситуацию бывший летчик 103-го штурмового авиаполка К.Ф.Белоконь, – но это невозможно: там, где только что шли танки, дорога в сплошном дыму»1. Еще более красноречива запись в дневнике воздушного стрелка Г.Доброва из 198-го штурмового: «Выходим из пикирования. Вижу разрывы бомб, цель застилает дым и пыль. Что там творится? После войны разберемся, что к чему?»2 Как правило, экипажи преувеличивали свои успехи: сказывались как естественное желание причинить врагу как можно больше вреда (побуждавшее искренне верить в свой успех!), так и стремление представить свои действия в лучшем свете...

    Во-вторых, часть сведений о боевой работе Ил-2, содержащихся в донесениях и отчетах частей, соединений и объединений советских ВВС, просто выдумана (sic!) теми, кто составлял или утверждал эти документы. Командованию ведь тоже хотелось похвастаться своими успехами – и оно зачастую «подправляло» (естественно, в сторону увеличения) цифры потерь врага, указанные в докладах экипажей или нижестоящих штабов, а то и вовсе дописывало за них. Например, «в подавляющем числе донесений полков», участвовавших в нанесении авиаударов по войскам 2-й танковой группы вермахта на Брянщине 30 августа – 11 сентября 1941 г., не содержалось «точных данных об уничтоженных и поврежденных немецких танках, бронемашинах и т.д.» – указывалось лишь «отмеченное экипажами количество больших взрывов и пожаров или же (в редких случаях) число прямых попаданий [...] в танки, автомашины и т.д.». «Но в донесениях штабов соединений уже вовсю фигурировали сотни уничтоженных солдат и офицеров противника, десятки танков, бронемашин, орудий и другой боевой техники». В общем, истинные потери 2-й танковой группы от ударов с воздуха оказались завышены в 2—5 раз...3 А вот другой типичный пример. Нанеся 6 мая 1943 г. удар по аэродромам Орел-Центральный, Лаврово и Хмелевая, экипажи 58-го и 79-го гвардейских штурмовых авиаполков доложили об уничтожении и повреждении на земле до 10—11 немецких самолетов, штаб 2-й гвардейской штурмовой авиадивизии, отчитываясь перед штабом 16-й воздушной армии Центрального фронта, сообщил уже о 17 самолетах – да еще и оговорил, что, по докладам прикрывавших «илы» летчиков-истребителей, на аэродромах горело аж до 80—110 самолетов. («Интересно, – замечает О.В.Растренин, – что могли подтвердить истребители, если они, как это следует из докладов штурмовиков, да и самих истребителей, над аэродромами не были, а «болтались» в стороне»?..) Ну, а штаб армии доложил командующему ВВС Красной Армии об уничтожении и повреждении на трех аэродромах «до 54» самолетов...4

    Не могут считаться достоверными и показания военнопленных. Помимо стремлении пленного говорить то, что приятно было бы слышать тем, от кого зависела его участь (см. об этом в главе I настоящей работы), он редко мог быть достаточно информирован о понесенных его подразделением, частью и тем более соединением потерях. Почему-то никто из отечественных исследователей, ссылающихся на показания вроде тех, что дал об ударах Ил-2 по немецким колоннам на шоссе Могилев – Минск в конце июня 1944 г. ефрейтор А.Фридрих («[...] Потери при налетах часто равнялись 50—60%. Считаю, что в нашей колонне до 50% всего состава было потеряно от налетов русских самолетов...»5), не задается вопросом: а откуда ефрейтор рабочего железнодорожного батальона мог знать о величине потерь в колоннах других частей? В том кромешном аду, который представляли собой дороги минского «котла», эта информация наверняка не доходила и до командира части... Допускать, что, едва придя в себя после бомбежки, Фридрих (обуреваемый, видимо, заботами о нуждах будущих историков) первым делом бросался считать потери в растянувшихся на километры колоннах (самовольно покидая при этом расположение своей части!), по меньшей мере наивно... А кто докладывал другому такому «информатору» – ефрейтору 394-го мотопехотного полка 3-й танковой дивизии вермахта, – что в результате налета Ил-2 на его батальон 6 июля 1943 г. на южном фасе Курской дуги погибло 120 человек и сгорело 90 автомашин?6 Разве он был командиром батальона или полка? Или он тоже ради блага будущих историков в огне невероятно напряженной Курской битвы находил силы и время бегать по расположению части и считать убитых?

    Правда, с 1943 г. в распоряжении советского командования были и материалы объективного контроля – фото– или кинопленки. В группу Ил-2, вылетающую на боевое задание, все чаще стали включать штурмовик с фото– или кинокамерой; замыкая боевой порядок, он должен был фиксировать результаты удара. Однако и здесь не было гарантии, что все уничтоженное «горбатыми» попадет в объектив. Кроме того, добавляет воевавший в 198-м и 62-м штурмовых авиаполках А.Н.Ефимов, «фотография может не получиться. Момент съемки не всегда совпадал со взрывом. Зачастую и дым застилал результаты бомбежки»7. Да и такую фотографию привозили не из каждого вылета: оказавшись в гуще зенитного огня, летчики подчас забывали включить фотоаппарат или решали, что им «не до съемки», а самолеты-фотографы (вынужденные лететь с постоянной скоростью на одной и той же высоте) легко сбивались. На некоторые «илы» (например, в 566-м штурмовом авиаполку 277-й штурмовой авиадивизии 13-й воздушной армии Ленинградского фронта) в 1944—1945 гг. ставили фотокинопулеметы – но они фиксировали лишь то, куда легли пулеметные и пушечные трассы. Наконец, и командование наверняка не считалось с данными фотоконтроля, если они не обеспечивали нужных для донесения «наверх» цифр... Так или иначе, в донесениях авиаторов потери врага от ударов Ил-2 преувеличивались и после 1943-го. Это было выявлено наземными проверяющими – выездными комиссиями штабов авиадивизий, воздушных армий и НИИ ВВС по установлению реальной эффективности действий штурмовой авиации (в 1943—1945 гг. уже имелась возможность обследования районов, по которым работали Ил-2: это было время общего отступления противника). Так, комиссия штаба 230-й штурмовой авиадивизии 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта, выехав в места, где в начале Восточно-Прусской операции, 16—20 января 1945 г., действовали «илы» этой дивизии, установила к 31 января, что «количество уничтоженной техники, обнаруженной в процессе осмотра», составляет всего 30% от цифр, указанных в донесениях штадива. Например, в районе дорог Виленберг – Гросс-Вальде, Ортельсбург – Альт-Кайтуш и Пшасныш – Грабово – Кайтуш штурмовики уничтожили и повредили не 19 (как значилось в донесениях), а 9 танков; не 18, а 3 орудия; не 85, а 18 автомашин и автобусов; не 2, а 1 паровоз; не 25, а 6 железнодорожных вагонов. Соответствующими действительности оказались лишь сведения об уничтожении одной самоходки и о разрушении одной переправы8. Выяснить, действительно ли было уничтожено «510 солдат и офицеров», не смогла, естественно, и комиссия; понятно, что столь точную цифру не дала бы и никакая фото– или киносъемка...

    Огромная завышенность официальных советских данных о результатах действий Ил-2 обнаруживается и при обращении к немецким источникам. Так, из списков потерь германского ВМФ видно, что за всю войну враг не потерял в Балтийском море от ударов советской авиации ни одной подводной лодки – и что, следовательно, утверждения о потоплении «горбатыми» на Балтике только за полтора месяца 1944 года четырех субмарин не соответствуют действительности9. По данным немцев, в ходе Керченско-Эльтигенской операции, с 1 ноября по 8 декабря 1943 г., «илы» 11-й штурмовой авиадивизии ВВС Черноморского флота потопили только 14 и повредили 6 кораблей и судов – а не 43 и 58, как доложил штаб дивизии...10 Результаты ударов 1-го гвардейского и 2-го штурмовых авиакорпусов 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта по аэродромам Хуши и Роман под Яссами 29 мая 1944 г. советская сторона завысила и вовсе в 12 раз, а результаты налета «илов» 215-го штурмового авиаполка ВВС Западного фронта на аэродром Смоленск-Северный 15 сентября 1941 г. – в 15 раз. Согласно немецким источникам, в первом случае «илам» удалось сжечь или повредить только 5 самолетов (а не около 60, как значилось в советских донесениях), а во втором не удалось уничтожить ни одного из 15 занесенных тогда на счет полка немецких бомбардировщиков (лишь взорвать склад боеприпасов)...11

    А чего стоит цифра в 205 танков, уничтоженных якобы тем же 215-м полком с 28 августа по 10 октября 1941 г.?12 При подобной эффективности 11—12 полков Ил-2 всего за полтора месяца должны были бы истребить все 2326 танков, безвозвратно потерянных немцами (по их данным) за гораздо больший промежуток времени – с 22 июня по ноябрь 41-го13. И это при условии, что немецкие танки не будут жечь ни экипажи бомбардировщиков, ни танкисты, ни артиллеристы, ни пехотинцы... А ведь в сентябре – октябре 1941 г. на советско-германском фронте воевало не 11—12, а 21 полк Ил-214. Действуя с той же эффективностью, что и 215-й, за полтора месяца они должны были бы уничтожить около 4300 немецких танков, т.е. почти все, введенные к тому времени в бой против Красной Армии (около 4200, имевшихся на Востоке к 22 июня, плюс до 600, полученных в качестве пополнения до 10 ноября 1941 г.15). Однако столь быстрого и практически полного уничтожения германских танковых войск в 41-м, как известно, не произошло – хотя с танками, повторим, боролись не одни Ил-2, а вся Красная Армия... По сведениям из немецких источников, собранным генерал-лейтенантом вермахта Хуффманом, удары советских штурмовиков на северном и центральном участках советско-германского фронта (т.е. и в районе действий 215-го полка) в 1941-м вообще были «не очень эффективными»16. (Бывали, разумеется, и исключения; так, по немецким данным, авиаудар по аэродрому Сиверская под Ленинградом 6 ноября 1941 г. – главного успеха в котором добилась, по мнению советской стороны, шестерка Ил-2 из 174-го штурмового авиаполка – привел к уничтожению 7 бомбардировщиков «Юнкерс Ju88» и большей части запасов горючего17.)

    Об огромном завышении советскими экипажами и штабами данных о потерях врага от ударов Ил-2 свидетельствуют и результаты испытаний, проводившихся в годы войны на Научно-исследовательском полигоне авиационного вооружения (НИПАВ) с целью определить реальную боевую эффективность «горбатого». Они, в частности, показали, что в 1941 г. «илы» практически не могли уничтожать немецкие танки пушечным огнем. Бронебойно-зажигательные снаряды 20-мм пушек ШВАК способны были пробить лишь броню толщиной не более 15 мм, т.е. у легких танков PzKpfwII и PzKpfw38(t) и немногочисленных средних PzKpfwIV Ausf.A, B и С – кормовые и часть бортовых листов корпуса (а у PzKpfwII – и башни), крышу башни и моторного отделения; у среднего танка PzKpfwIII – только крышу башни и моторного отделения, а у средних PzKpfwIV Ausf.D, E и F1 – только крышу моторного отделения18. При этом угол встречи снаряда с броней должен был быть близок к 90°, а дистанция стрельбы не превышать 250—300 м. Однако в 1941-м Ил-2 атаковывали танки, только когда те шли в колоннах по дорогам – и только вдоль колонн (или под углом 15—20° к направлению их движения). Следовательно, пробитие бортовой брони танков исключалось. А так как штурмовки колонн «илами» в 41-м производились только с бреющего полета (т.е. с очень пологого планирования), исключалось и пробитие брони крыши башни и моторного отделения: попадая в эти горизонтальные листы под углом 5—10°, снаряды попросту рикошетировали. Оставались, следовательно, только кормовые листы корпуса (а у PzKpfwII и башни) легких и небольшого числа средних танков – но на практике из ШВАК не всегда пробивались и они: в 41-м летчики «илов» открывали огонь со слишком большой дистанции (500—600 м). На части Ил-2 вместо ШВАК стояли 23-мм пушки ВЯ, но их более мощные снаряды обладали здесь только тем преимуществом, что пробивали 15-мм броню не с 250—300, а с 300—400 м. Вероятность поражения легкого танка при обрисованной выше тактике это увеличивало лишь ненамного (да и машин с ВЯ тогда было очень мало).

    Надо учесть и то, что в 41-м советские летчики-штурмовики прицеливались не по какому-либо конкретному танку, а по «колонне вообще» – а это, как правило, приводило к сплошным промахам. Так, три пилота 245-го штурмового авиаполка, атаковав на полигоне общепринятым в 1941 г. способом мотомеханизированную колонну длиной 600 м, выпустили из ШВАК 300 снарядов, но не добились ни одного попадания в танк19. А ВЯ с их более низкой скорострельностью (600 выстрелов в минуту против 800 у ШВАК20) должны были давать еще меньший процент попаданий. К тому же в 41-м и ШВАК (у которых не была отлажена система перезарядки) и ВЯ часто отказывали.

    Кроме пушек, Ил-2 в 1941 г. располагали реактивными снарядами РС-82 и РС-132; это оружие позволяло уничтожить любой тогдашний немецкий танк – но только при прямом попадании. Разрыв РС-82 даже в 0,5—1 м от танка никаких повреждений последнему не наносил; не причинял в этом случае существенного вреда и РС-132. Вероятность же прямого попадания «эрэса» в танк (при пуске снаряда с пикирования под углом 30° и с дистанции 300 м) у хорошего летчика составляла 25%, если он производил залп всеми восемью РС, 8% – если только четырьмя, и доли процента – если он выпускал только один «эрэс»21. Слишком велико было рассеивание этих снарядов... Иными словами, при указанных условиях для гарантированного уничтожения одного танка «эрэсами» в одном заходе (а больше советские летчики в 41-м, как правило, и не делали) его должны были атаковать соответственно 4, 12—13 и свыше 100 Ил-2. И это на полигоне, где прицельному пуску РС не мешал зенитный огонь противника! На фронте же вероятность попадания «эрэса» в танк снижалась еще и тем, что строевые летчики стреляли со слишком больших дистанций (600—700 м) и с бреющего полета (что затрудняло прицеливание); залп производили менее чем четырьмя снарядами – да и вообще были подготовлены хуже, чем испытатели НИПАВ.

    Наконец, еще одно оружие Ил-2 – авиабомбы – могло вывести танк из строя как при прямом попадании, так и при близком разрыве. Осколки 50-кг фугаски ФАБ-50 пробивали броню танка (правда, только легкого) с расстояния до 0,5—1 м, а осколки и взрывная волна 100-кг ФАБ-100 с 1—5 м поражали и средний танк22. Однако точность бомбометания у Ил-2 в 1941 г. была крайне низкой. Пилоты «горбатых» бомбили тогда только с горизонтального полета – а имевшиеся у них бомбовые прицелы были для этого совершенно не приспособлены. Тем, что устанавливался летом 41-го – ПБП-1б – при общепринятом в то время бомбометании со сверхмалых (5—25 м) высот пользоваться было очень трудно. Ведь в столь опасной близости от земли внимание летчика поневоле сосредоточивалось на управлении самолетом – а прицеливание с помощью ПБП-1б требовало времени. На высотах же более 25 м ПБП-1б вообще оказывался бесполезным: длинный капот Ил-2 ограничивал там обзор вниз настолько, что цель просто нельзя было поймать в прицел! Поэтому летчики «горбатых» сбрасывали бомбы просто по выдержке времени – «что было равносильно почти неприцельному бомбометанию»... А с осени 41-го стали целиться при помощи специальных меток, нанесенных на козырек фонаря кабины и капот – но они также «не обеспечивали требуемой точности бомбометания»23.

    В итоге средняя вероятность поражения одним Ил-2 в одном вылете одного немецкого легкого танка (с учетом противодействия немецких зениток и истребителей) в 1941 г. равнялась всего около 5,5% (бронетранспортера – 7%)24. Иными словами, для гарантированного уничтожения одного PzRpfwII или PzKpfw38(t) нужно было высылать 18—19 штурмовиков. По-видимому, не меньше требовалось и для уничтожения при помощи ФАБ-100 одного среднего танка PzKpfwIII или PzKpfwIV. Осколки и взрывная волна поражали их с большего расстояния, чем легкий танк, но при практиковавшемся в первый год войны бомбометании с бреющего полета «сотки» часто давали рикошет и разрывались совсем уж далеко в стороне (ведь их взрыватели – во избежание поражения низколетящего штурмовика осколками собственных бомб – устанавливались с 22-секундным замедлением). Впрочем, чаще всего вероятность уничтожения «горбатым» немецкого среднего танка в 1941 г. вообще равнялась нулю! Ведь бомбы ФАБ-100 – единственно опасное для этих машин оружие – Ил-2 в начальный период войны использовали очень редко. Так, в штурмовых авиаполках, сражавшихся в августе 1941 г. – январе 1942 г. на Западном направлении, на «сотки» пришлось всего 4% всех сброшенных бомб25.

    Таким образом, в 1941 г. шансы уничтожить немецкий танк у Ил-2 были ничтожны. Однако в донесениях авиационных штабов результативность ударов «горбатых» по танкам чудесным образом повышалась на порядок, а то и на два! Например, 8 сентября 1941 г. звено «илов» 241-го штурмового авиаполка 1-й резервной авиагруппы, атаковав на Брянщине танковую колонну численностью около 50 машин, якобы уничтожило прямыми попаданиями «эрэсов» 5 танков26. Получается, что три штурмовика добились результата, который даже на полигоне и при более эффективных способах применения РС могли обеспечить лишь от 20 до 65 Ил-2! Еще более невероятным выглядит успех, достигнутый якобы 11 ноября 1941 г. звеном 312-го штурмового авиаполка ВВС Западного фронта при атаке мотомеханизированной колонны на волоколамском направлении: 18 уничтоженных танков27. Иными словами, это результат, которого даже в полигонных условиях могли добиться только от 72 до 234 Ил-2, если применялись «эрэсы» (и то без поправки на меньшую эффективность фронтового способа их пуска), и от 324 до 342, если использовались фугасные авиабомбы. А ведь колонна состояла не из одних только танков: согласно официальной версии, звено уничтожило еще и 50 автомашин! Объяснить столь невероятное повышение результативности тем, что летчики использовали все виды оружия одновременно, нельзя. Как показали полигонные испытания, одновременная стрельба из двух видов оружия Ил-2 (например, из пушек и «эрэсами»), наоборот, снижала эффективность одного из них примерно на 20—70%28... Налицо, следовательно, явные приписки.

    Подобных примеров можно привести множество. Так, В.И.Перов и О.В.Растренин отмечают, что сведения о потерях врага от ударов Ил-2, приводимые «в большинстве донесений штаба Брянского фронта и оперативной группы штаба ВВС КА [Красной Армии. – А.С.]» за 30 августа – 11 сентября 1941 г., «не согласуются ни с какими имеющимися в распоряжении авторов результатами полигонных испытаний по определению эффективности действия вооружения Ил-2 по немецкой боевой технике, а также с результатами работы специальных выездных комиссий [...] по оценке реальной боевой эффективности штурмовой авиации в период 1943—1945 г.»29.

    Что же касается автомобилей, то средняя вероятность уничтожения одним Ил-2 в одном вылете одной автомашины (с учетом противодействия немецких истребителей и зениток) в 1941 г. равнялась 14,5%30. Следовательно, для гарантированного уничтожения одного автомобиля требовалось 7 штурмовиков. Между тем, как мы видели по донесениям, 11 ноября 1941 г. три «ила» 312-го полка в ходе удара по мотомехколонне сожгли 50 автомашин (т.е. продемонстрировали эффективность, в 116—117 раз бoльшую)... Правда, В.И.Перов и О.В.Растренин указывают, что в 41-м «действенность бортового огня» Ил-2 по следовавшим в колоннах автомобилям, бронетранспортерам, орудиям и т.п. была «достаточно высокой» из-за огромной длины колонн (т.е. значительной величины цели). Однако в следующей же фразе эти авторы, противореча сами себе, отмечают, что «прицеливание по «колонне вообще» [а только так и целились летчики Ил-2 в 1941 г. – А.С.], как показали полигонные испытания, в большинстве случаев давало низкую точность стрельбы, и атака цели [...] приводила лишь к бесцельной трате боеприпасов практически без ущерба для противника»31.

    Вероятность уничтожения одним «илом» в одном заходе одной автомашины не возросла и после 1942 г. – когда штурмовики стали бить по автоколоннам из пушек не с бреющего полета, а с пикирования под углом 30°. Как показали полигонные испытания и боевой опыт (последний, не исключено, анализировался на основании завышенных цифр из донесений!), при типовой дистанции открытия огня 400 м даже у пилота с хорошей летной и стрелковой выучкой она не превышала 10—13%32.

    Сказанному выше не противоречит тот хорошо известный факт, что в конце июня 1944 г., во время Минской операции, удары штурмовиков 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта по многокилометровым мотомехколоннам 4-й армии немцев на дороге Могилев – Белыничи – Березино действительно причинили врагу – по оценке бывшего командующего пострадавшей армией К.фон Типпельскирха – «огромные потери»33. Громившие эти колонны пилоты Ил-2 действовали значительно грамотнее, чем их товарищи в 41-м – они не только атаковали с пикирования (а не на бреющем), не только прицеливались по конкретной машине из состава колонны (а не по «колонне вообще»), но и выполняли по нескольку прицельных ударов в одном заходе – каждый раз делая «горку» и пикируя на колонну заново. К тому же, после того как была разрушена единственная переправа через Березину у поселка Березино, на дороге возникли колоссальные пробки, превратившие колонны – и так двигавшиеся в несколько рядов – в подобие неподвижного скопления техники. Это, конечно, сильно облегчило штурмовикам поражение целей.

    Результаты полигонных испытаний подтверждают и завышение в донесениях числа вражеских самолетов, уничтоженных штурмовиками Ил-2 на аэродромах. В среднем, при условии выполнения 2—3 заходов на цель с ведением пушечного огня, один Ил-2 в 1942—1943 гг. мог уничтожить в ходе одного удара по аэродрому не более одного самолета размерами с двухмоторный бомбардировщик «Хейнкель Не111» (обычно для достижения такого результата требовалось высылать два штурмовика)34. А вот по донесениям авиаторов, для уничтожения 12 августа 1942 г. на донских аэродромах Обливское, Ольховское и Подольховское пушечным огнем 89 бомбардировщиков Ju88 и истребителей «Мессершмитт Bf109» оказалось достаточным всего 21 «ила» из 206, 226-й и 228-й штурмовых авиадивизий 8-й воздушной армии Юго-Восточного фронта35. Иными словами, в донесениях – основанных в данном случае не только на докладах экипажей, но и на таком, столь же ненадежном, источнике как сведения агентурной разведки – результативность действий «горбатых» возрастает сразу как минимум в 4 раза, что, конечно, крайне подозрительно...


    Помимо источников, прямо или косвенно доказывающих завышенность официальных советских цифр потерь врага от ударов «горбатых» – документов вермахта, документов советских комиссий по проверке эффективности действий штурмовой авиации, отчетов о полигонных испытаниях оружия Ил-2, – существуют и общие оценки боевой работы Ил-2, данные стороной, подвергавшейся их ударам – немецкой. Они также свидетельствуют о том, что действия Ил-2 были далеко не столь эффективными, как принято считать в нашей стране. Так, «положительных результатов» при ударах по танкам «непосредственно на поле боя» «илы», по оценке немецких офицеров-фронтовиков, даже в начале 1945 г. добивались лишь «время от времени»36. В ударах по прифронтовым аэродромам, «согласно донесениям немецких штабов», успехи Ил-2 еще в 1942—1943 гг. «были незначительны». Как явствует из текста обобщившего немецкие оценки генерала люфтваффе В.Швабедиссена, не слишком заметными были эти успехи и в 1944-м. И только весной 1945-го, указывает Швабедиссен, удары советских штурмовиков по аэродромам стали причинять немцам «значительные потери среди наземного персонала и техники» – такие, что «оперативные возможности немецкой авиации снизились»37.

    Правда, в целом действия советской штурмовой авиации после 1941 г. враждебная сторона оценивает высоко. Тот же Швабедиссен – обобщая мнения целого ряда офицеров и генералов вермахта – отмечает, что уже в 1942—1943 гг. Ил-2 добились «значительных успехов в поддержке наземных войск» (и прежде всего в ударах по опорным пунктам немецкой обороны), а в 1944—1945 гг. «постепенно операции штурмовой авиации достигли высокой степени эффективности и наносили существенный урон немецкой армии». «Своими непрерывными и успешными атаками в поддержку крупных наземных наступательных операций, – продолжает этот автор, – советские штурмовики сыграли важную роль в подавлении немецкого сопротивления»38. Однако в других местах своей работы Швабедиссен указывает, что в 1942-м эффективность действий советской штурмовой авиации была все же «незначительной», что даже в 1944—1945-м «в большинстве случаев достигнутый эффект имел скорее психологический, чем материальный характер», и что до конца 1944-го – из-за не ослабевшего еще противодействия немецких зениток и истребителей – достигнутые Ил-2 результаты «были невелики»...39

    Труд В.Швабедиссена вообще изобилует взаимоисключающими утверждениями – как в силу его недостаточной отредактированности, так и благодаря частой подмене анализа механическим сложением противоположных оценок. (Объявив, например, что в Сталинградской битве «русская штурмовая авиация в полном объеме продемонстрировала, каких вершин она могла достичь к этому времени», немецкий генерал тут же констатирует, что «неопытность и отсутствие должного количества обученных экипажей не позволили штурмовикам продемонстрировать весь свой потенциал, а их атаки и победы чаще всего носили локальный характер»...40) Однако в разбираемом нами сейчас случае противоречие у Швабедиссена, пожалуй, только кажущееся.

    Во-первых, «важную роль в подавлении немецкого сопротивления» удары советских штурмовиков должны были сыграть и в том случае, если вызванный ими эффект «имел скорее психологический, чем материальный характер». Моральное воздействие атак Ил-2 на военнослужащих вермахта было огромным уже в 1941 г. – когда «горбатые» действовали еще мелкими группами, изредка и в целом менее умело, чем впоследствии. Разбирая действия Ил-2 под Москвой в конце 41-го, советские эксперты из НИИ ВВС отмечали низкую стрелковую подготовку пилотов, несовершенство прицелов, материальной части пушек ВЯ и т.п.41 – однако немецкому ефрейтору Г.Мейнеке хватило и этого несовершенства. «Когда они являются со своими авиапушками, – писал он домой из-под Москвы 15 декабря 1941 г., – то все мы стараемся хорошо укрыться: тут уж не до шуток»42. «Бронированные штурмовики неприятно воспринимаются немецкими войсками», – сообщал в середине ноября 41-го Верховному командованию вермахта другой участник Московской битвы – командующий 2-й танковой армией немцев Г.Гудериан43. Насколько же должен был усилиться этот психологический эффект в 1944—1945 гг., когда удары Ил-2 по переднему краю немцев стали массированными и, по существу, непрекращающимися! Советская штурмовая авиация, подчеркивает, говоря об этом периоде, В.Швабедиссен, «практически непрерывно находилась в воздухе или последовательно волна за волной наносила удары по немецким позициям, стремясь «измотать»[выделено мной. – А.С.] немецкую оборону и заставить замолчать или отступить [выделено мной. – А.С.] пехоту противника»44. Если даже немецкие гренадеры оставались после этих ударов целы и невредимы, они действительно должны были оказаться измотанными – как физически, так и морально, – и, соответственно, стойкость их должна была понизиться.

    Под ударами Ил-2 начинали хуже работать и артиллеристы вермахта. «Нам очень важно, чтобы авиация уничтожала цели, – уточнял в 1946 г. бывший командующий 3-й армией 1-го Белорусского фронта А.В.Горбатов, – но также важно постоянное нахождение авиации над районом противника, над его огневыми позициями. Когда наша авиация находится над противником, то его ствольная артиллерия и минометы если не прекращают стрельбы, то стреляют значительно меньше. Это то, что нужно для наступающей пехоты»45. О том же свидетельствовали и командиры наземных частей 1-го Белорусского фронта, которые в апреле 1945-го, во время уличных боев в Берлине, просили авиаторов, боявшихся ударить в этой неразберихе по своим, не прекращать боевых вылетов. «Пусть летчики не бомбят и не стреляют, – говорили они, – а пройдут раз-другой на бреющем над фашистами. Услышав гул самолетов, гитлеровцы прячутся, перестают вести огонь. А нам только это и нужно: мы сразу же врываемся в опорный пункт»46. А вот сообщение ветерана 566-го штурмового авиаполка Ю.М.Хухрикова: «Я один раз был на рекогносцировке, ездили на машине на передний край. Так пехотный командир говорит: «Вы, ребята, не стреляйте. Прилетайте и хотя бы обозначьтесь. Достаточно»47. (Теперь становятся понятны и многочисленные восторженные отзывы советских пехотинцев о боевой работе Ил-2!)

    Во-вторых, у В.Швабедиссена нет противоречия и в оценке величины материального урона, нанесенного вермахту советскими штурмовиками. «Существенным» этот урон становился, как значится у немецкого автора, «постепенно» – и стал таковым лишь в конце 1944-го. Показательны, в частности, воспоминания немецких офицеров, воевавших в 1943—1944 гг. в составе группы армий «Север». Г.Бидерман из 437-го пехотного полка 132-й пехотной дивизии прямо или косвенно упоминает об Ил-2 четырежды. Сообщив, что 14 августа 1943 г., во время боев под Мгой, призванная восстановить положение на участке дивизии боевая группа «почти непрерывно подвергалась атакам неприятельских штурмовиков», он подытоживает: «К вечеру главная линия обороны все еще оставалась в наших руках». О каком-либо материальном ущербе от ударов «илов» мемуарист не говорит и при втором своем упоминании о них (относящемся к тем же боям) и даже при третьем (замечая, что в сентябре – октябре 1944 г., под Ригой, «зловещий вид русских штурмовиков стал постоянной чертой» действительности, он вспоминает лишь, как «они грохотали над черепичными крышами»). И только в ноябре 1944-го, в курляндском «котле», «нескончаемые расстрелы с воздуха» привели (да и то лишь вкупе с действиями советской артиллерии и осенней распутицей) к постоянным перебоям в снабжении войск на передовой...48 О.Кариус из 502-го тяжелого танкового батальона – отметивший, между прочим, высокую эффективность штурмовых действий советских истребителей, – рассказывая о мартовских и апрельских боях 1944-го под Нарвой, также ничего не сообщает об ущербе от дважды упоминаемых им атак Ил-2. А описывая удар советских штурмовиков 26 июня 1944 г. у деревни Зуево северо-восточнее Острова, отмечает, что «тиграм» «не принесли вреда ни многочисленные бомбы» (в то время «илы» уже располагали страшными и тяжелым танкам кумулятивными авиабомбами. – А.С.), ни реактивные снаряды49. Данное немцами Ил-2 прозвище «schwarze Tod» в адекватном (а не в принятом у нас буквальном) переводе означает не «черная смерть», а «чума», т.е. опять-таки указывает лишь на то, что действия «илов» носили «массовый характер, словно эпидемия чумы. Но при этом последняя была всего лишь болезнью, хотя и очень тяжелой, с которой можно было бороться и которую можно было победить»50.

    Заметим, однако, что советская штурмовая авиация предназначалась все-таки не для подавления морального духа противника, а для уничтожения его живой силы и техники. Учтем также, что во второй половине 1943—1945 гг. численность Ил-2 в действующей армии колебалась в пределах 2400—4200 самолетов51. Чтобы оценить эти цифры, вспомним, что пикировщиков «Юнкерс Ju87» – основных немецких «самолетов поля боя» – на советско-германском фронте в 1941—1944 гг. насчитывалось примерно от 200 до 50052, т.е. на порядок меньше, и что этого количества тем не менее хватало, чтобы причинять советской стороне, по единодушной оценке последней, «неисчислимые бедствия»53 вполне материального свойства (подробнее см. в главе IV настоящего издания)... В 1944—1945 гг., неоднократно подчеркивает В.Швабедиссен, «численное превосходство советской штурмовой авиации постепенно достигло таких размеров, что советские наземные атаки проходили при ее почти непрерывной поддержке»54. И все-таки вплоть до конца 1944 г. «горбатые» причиняли врагу чаще моральный, чем материальный ущерб!

    Сопоставив эти две величины – численность самолетного парка и величину нанесенного врагу материального урона, – боевую работу советской штурмовой авиации в Великой Отечественной войне нельзя признать высокоэффективной. Во всяком случае, к ней прямо относится вывод еще одного немецкого генерала-фронтовика, Ф.фон Меллентина о том, что «эффективность русской авиации не соответствовала ее численности»55. И уж, безусловно, действия Ил-2 не были так эффективны, как это изображалось в советской литературе (и все еще изображается зачастую в современной отечественной).


    Почему же эффективность советской штурмовой авиации не соответствовала ее численности? Уже из сказанного выше видно, что на результативности ударов Ил-2 сказывались:

    а) неприспособленность материальной части этого штурмовика для эффективного поражения наземных целей;

    б) недостаточно эффективная тактика советской штурмовой авиации;

    в) недостаточная подготовка советских летчиков-штурмовиков и

    г) противодействие немецких истребительной авиации и зенитной артиллерии.

    Рассмотрим теперь каждую из этих причин недостаточной эффективности действий советских штурмовиков (а равно и иные) подробнее.

    2. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНЫМ УДАРНЫМ СРЕДСТВОМ БЫЛ ШТУРМОВИК ИЛ-2?

    Сейчас, после выхода в свет исследований В.И.Перова и О.В.Растренина, можно уже с уверенностью утверждать, что знаменитый Ил-2 – считавшийся и считающийся у нас идеальным «самолетом поля боя» времен Второй мировой войны – был недостаточно приспособлен для эффективного поражения наземных целей. Утверждение это выглядит тем более парадоксальным, что Ил-2 восхвалялся не только отечественными авторами; «с точки зрения многих немецких командиров», он также «выполнял все требования, предъявляемые к самолету-штурмовику, и часто рассматривался ими как идеальное боевое средство для атак по малоразмерным наземным целям в прифронтовой полосе»56. Однако из контекста, в котором приводится это мнение, видно, что речь шла не столько о конкретной машине Ил-2, сколько о советской концепции самолета-штурмовика – относительно тихоходного, но хорошо забронированного... Кроме того, немецкие офицеры не воевали на Ил-2 и о многих его недостатках не могли знать по определению.

    Несовершенство штурмовика Ил-2 как ударного средства было обусловлено не только несовершенством его вооружения и оборудования (о чем уже говорилось выше и будет говориться в дальнейшем), но и недостатками конструкции собственно самолета – носителя оружия. Начать с того, что она была не приспособлена для выполнения атак с пикирования под углом более 30°. Вопреки распространенным еще недавно в литературе представлениям, пикировать и под углом 60° и даже отвесно Ил-2 мог57, но наносить в таком пике прицельный удар не позволял. На этом режиме он становился слишком сложен в пилотировании; кроме того, его планер не обладал достаточным запасом прочности, чтобы уверенно выдерживать напор воздуха на большой скорости, развиваемой в крутом пикировании. Уже при угле пикирования около 40° Ил-2 начинал «слегка дрожать», а при углах, близких к 90°, его просто «трясло»58. Поэтому, хотя, по крайней мере, в 312-м штурмовом авиаполку 233-й штурмовой авиадивизии и бомбили с пикирования под углом около 40°, а в 621-м штурмовом авиаполку 307-й штурмовой авиадивизии даже под углом 50 градусов59, большого распространения эта практика получить не могла.

    Конечно, в этом вряд ли можно винить С.В.Ильюшина. Ведь, проектируя Ил-2, он исходил из общепринятых перед войной в СССР представлений о тактике штурмовой авиации, в соответствии с которыми штурмовики должны были атаковывать с бреющего полета – т.е. с планирования под очень небольшим углом. Но, так или иначе, не способный бомбить с крутого пикирования Ил-2 оказался не в состоянии обеспечить высокую точность бомбометания (которой, в частности, отличался основной немецкий «самолет поля боя» – пикирующий бомбардировщик Ju87). Ведь чем больше угол пикирования самолета, тем в большей степени траектория сброшенной бомбы совпадает с линией прицеливания... Не случайно, характеризуя советскую штурмовую авиацию времен войны, немецкий генштабист Э.Миддельдорф прежде всего подчеркивал, что она делала ставку не на «подавление или уничтожение отдельных объектов прицельным огнем», а на стрельбу и бомбометание «по площадям»60. Уже поэтому для нанесения немецким войскам «существенного урона» требовалось применение очень большого количества Ил-2! «Немецкая авиация, наоборот, пикируя с больших высот, наносила удары по отдельным «точечным» целям»...61

    Из-за неспособности прицельно атаковать с крутого пикирования Ил-2 не только в 1941-м, но и в 1942 – первой половине 1943 г. (когда они стали наносить удары не только с бреющего полета, но и с пикирования) не могли успешно использовать против главной ударной силы вермахта – танков – и свое наиболее точное оружие – пушки. Из 20-мм ШВАК и 23-мм ВЯ с их предельной бронепробиваемостью 15 мм у большинства немецких танков 1942 – первой половины 1943 г. можно было пробить либо только крышу башни и моторного отделения (у PzKpfwIII), либо только крышу моторного отделения (у PzKpfwIV)62. Поражение же снарядом ШВАК или ВЯ ходовой части (в 42-м штурмовики стали заходить на танковые колонны уже не только спереди или сзади, но и сбоку) существенного вреда танку не причиняло. Даже при разрушении реактивным снарядом ленивца и одного опорного катка, отмечалось в отчетах НИПАВ, не только средние PzKpfwIII, но и легкие PzKpfwII «сохраняют возможность движения»63. Таким образом, для того чтобы уничтожить в 1942 – первой половине 1943 г. немецкий танк пушечным огнем, «горбатому» на него нужно было пикировать. Но пикировать – чтобы снаряды не рикошетировали от горизонтальных бронелистов – под углом не менее 40° – а не 25—30°, как приходилось пилотам Ил-2...(Правда, В.Швабедиссен указывает, что в 1942—1943 гг. «Илы» стреляли по танкам, как правило, с крутого пикирования64 – однако советские источники этого не подтверждают. По В.И.Перову и О.В.Растренину, типовым способом ведения пушечного огня (уже из более мощных НС-37) по танку в советской штурмовой авиации еще и в 1943-м оставалась стрельба с пикирования под углом 30 градусов65.)

    Как явствует из приведенных выше слов Э.Миддельдорфа, неприцельным, ведшимся скорее по площадям было, с точки зрения немцев, не только бомбометание, но и пулеметно-пушечный огонь Ил-2. Помимо слабой подготовки пилотов, тактических просчетов и несовершенства прицельных приспособлений (обо всем этом речь впереди), здесь сказался и такой конструктивный недостаток самолета Ил-2 как чрезмерно задняя центровка. Из-за нее «горбатый» отличался недостаточной продольной устойчивостью. А это увеличивало рассеивание пуль и снарядов при стрельбе, затрудняло прицеливание, введение в него боковых поправок, удерживание линии визирования цели во время стрельбы – словом, уменьшало прицельность (и, соответственно, эффективность) огня. Особенно неустойчивыми были двухместные «илы», выпускавшиеся в конце 1942 – начале 1944 г.: из-за установки кабины стрелка центровка их еще больше сдвинулась назад. Улучшить продольную устойчивость Ил-2 удалось только весной 1944-го, когда на фронт стали поступать самолеты с увеличенной стреловидностью передней кромки консолей крыла. Однако из 24 959 двухместных Ил-2, полученных ВВС Красной Армии в 1943—1945 гг., крыло «со стрелкой» имели только 11 06666, т.е. 44,3% (а если учесть только поступившие до 9 мая 1945 г., то этот процент окажется еще меньшим). Итог подводит ветеран 820-го штурмового авиаполка Н.И.Пургин: «Единственное точное оружие у штурмовика – это пушки, пулеметы, и то лучше по площадям стрелять»...67

    Из стрелково-пушечного вооружения Ил-2 (две 20-мм пушки ШВАК (или 23-мм ВЯ) и два 7,62-мм пулемета ШКАС) наиболее эффективными были, как показала война, пушки. Однако ведение из них прицельного огня затруднялось (помимо всех вышеперечисленных факторов) еще одним конструктивным недостатком Ил-2 – неудачным размещением оружия в крыле. Пушки были установлены в нем на большем расстоянии от оси самолета, чем пулеметы – а ведь чем дальше от этой оси, тем сильнее крыло вибрирует в полете и тем хуже, следовательно, оказывается кучность боя крыльевого оружия, тем бoльшим становится рассеивание пуль или снарядов. Кроме того, чем дальше оружие находится от оси самолета (т.е. от линии прицеливания), тем большей оказывается ошибка прицеливания. В общем, отказ С.В.Ильюшина от установки пушек на месте пулеметов (т.е. ближе к оси самолета), а пулеметов – на месте пушек снизил эффективность пушечного огня Ил-2 (более, повторяем, действенного, чем пулеметный!) примерно в полтора раза68. Правда, авиазавод № 381 самостоятельно исправил этот просчет ОКБ – но он построил лишь 270 из 36 154 Ил-2...69


    Переходя к оценке эффективности вооружения и оборудования Ил-2, подчеркнем прежде всего, что всю войну «горбатые» не имели более или менее удовлетворительных прицельных приспособлений! Как уже отмечалось, прицел ПБП-1б, устанавливавшийся на штурмовиках в 1941 г., при общепринятой тогда практике ударов с бреющего полета оказывался практически бесполезен – цель набегала и скрывалась из глаз слишком быстро, чтобы пилот успел воспользоваться этим достаточно сложным прибором. Поэтому во фронтовых частях ПБП-1б, как правило, снимали и до середины 1942 г. целились... на глазок – выпуская по цели пулеметную очередь и доворачивая самолет в зависимости от того, куда ложилась трасса (а бомбы сбрасывая по выдержке времени). Для бомбометания с горизонтального полета с высот более 50 м осенью 1941-го стали пользоваться прицельными метками, нанесенными на лобовое стекло фонаря кабины и капот самолета, – но они также «были неудобными в использовании», а главное, «не обеспечивали требуемой точности бомбометания»70. А с середины 1942-го – когда штурмовики стали практиковать удары с пологого пикирования и когда мог бы пригодиться ПБП-1б – все Ил-2 снабжались в качестве прицела примитивным механическим визиром ВВ-1 (состоявшим из мушки-штыря и перекрестья на лобовом стекле фонаря кабины – «подводишь перекрестье под штырь и бросаешь»71). Хотя Е.Черников и утверждает, что «требуемую точность стрельбы и бомбометания с пологого пикирования» ВВ-1 обеспечивал, испытания показали, что точность прицеливания с помощью этого визира была меньше, чем при использовании коллиматорного прицела ПБП-1б72. «Бомбы сбрасываем «на глазок», по своим ощущениям», «все на интуиции», – откровенно характеризуют бомбометание с Ил-2, оснащенного визиром ВВ-1, воевавшие в 1943—1945 гг. соответственно в 312-м штурмовом авиаполку 233-й штурмовой авиадивизии и 211-м (затем – 154-й гвардейский) штурмовом авиаполку 307-й штурмовой авиадивизии Н.И.Штангеев и Ю.С.Афанасьев. Даже такую «точечную» цель как паровоз, вторит им сражавшийся в 1944 г. в 566-м штурмовом авиаполку 224-й штурмовой авиадивизии Л.С.Дубровский, приходилось бомбить «на глазок»...73

    При бомбометании с горизонтального полета с высот более 50 м, по крайней мере, в 621-м штурмовом авиаполку 307-й штурмовой авиадивизии еще и в 1944—1945 гг. использовали в качестве прицела все те же прицельные метки на капоте (а равно сам капот – сбрасывая бомбы в тот момент, когда нос самолета закрывал цель, а выбранный заранее в стороне от цели ориентир оказывался в створе дугообразных меток)...

    О том, что бомбометание с Ил-2 продолжало мало чем отличаться от неприцельного, свидетельствует откровенное признание воевавшего в 1944—1945 г. в 15-м гвардейском штурмовом авиаполку 277-й штурмовой авиадивизии В.Г.Аверьянова: «Правда, настоящего бомбардировочного прицела у штурмовиков не было, но мне кажется, он им и не был нужен. Для чего он? Там некогда прицеливаться! То же относится и к РС – летели, пугали»74. Выходит, своими бомбами Ил-2 и в конце войны противника больше пугал?

    А приведенная выше оценка немецких офицеров-фронтовиков, согласно которой «положительных успехов» в борьбе с танками «непосредственно на поле боя» «горбатые» даже в начале 1945 г. добивались лишь «время от времени», – эта оценка станет понятнее, если мы учтем низкую в действительности эффективность такого устанавливавшегося на части Ил-2 (и всячески превозносимого в советской литературе) оружия как 37-мм пушка НС-37. Точнее, низкую эффективность системы «штурмовик Ил-2 – две пушки НС-37» (около тысячи таких «илов» было выпущено в апреле 1943 – январе 1944 г. специально для борьбы с немецкими танками).

    Сами по себе бронебойно-зажигательные снаряды пушки НС-37 с дистанции до 500 м могли пробить любые бронелисты распространенных тогда в вермахте самоходных артиллерийских орудий «Мардер II», «Мардер III» и «Веспе», а при стрельбе с планирования под углом 5—10° – и 30-мм бортовые и кормовые листы средних танков PzKpfwIII и PzKpfwIV и самоходок StuG40, StuGIV и JgdPzIV/70. Кроме того, они выводили из строя любой немецкий танк или самоходку попаданиями в ходовую часть – причиняя последней существенные разрушения75. Однако вероятность попадания в танк из НС-37 была очень мала. При стрельбе обычным фронтовым способом – с пикирования под углом 30° с дистанции 300—400 м – по PzKpfwIV она даже у хорошо подготовленного летчика не превышала 4—7%76 – так, что для гарантированного поражения одного танка требовалось высылать 15—25 Ил-2 (а при средне или слабо подготовленных летчиках – и еще больше)... Дело в том, что мощная НС-37 обладала очень большой силой отдачи («когда огонь открываешь, ощущение, что самолет останавливается», после стрельбы «весь самолет начинал дышать, разбалтывался»77). Из-за этого ведущий огонь штурмовик совершал «клевки» в вертикальной плоскости, а поскольку две подвешенные под крылом пушки стреляли несинхронно, сила отдачи каждой из них еще и попеременно разворачивала самолет то вправо, то влево. Наводка, естественно, сбивалась, и избежать необходимости прицеливаться в ходе атаки заново можно было, лишь стреляя короткими очередями – по 2—3 снаряда. Но это тоже уменьшало вероятность попадания, а рассеивание снарядов все равно оставалось слишком большим. (При стрельбе же из одной пушки самолет после первого же выстрела разворачивало в сторону этого орудия настолько, что пилот не успевал вновь прицелиться до самого выхода из атаки.) Добавим, что целиться на «иле» с НС-37 вообще было непросто: установка под крылом двух тяжелых, в массивных обтекателях орудий обусловила большой разнос масс по размаху крыла, а это сделало «противотанковый» «Ильюшин» весьма сложным в пилотировании. В общем, при слабой подготовке большинства советских летчиков-штурмовиков (о ней см. в четвертом разделе этой главы) Ил-2 с НС-37 как противотанковое средство оказался малоэффективен – почему постановлением Государственного Комитета Обороны от 12 ноября 1943 г. и был снят с производства.

    В борьбе с немецкими танками на поле боя не могли помочь и введенные в 1943 г. в арсенал Ил-2 132-мм реактивные осколочно-фугасные снаряды РОФС-132, прямым попаданием выводившие из строя любую бронетехнику вермахта (танки PzKpfwIII и часть самоходок – даже при разрыве в 3 м от машины!), а главное, обеспечивавшие бoльшую по сравнению с РС-132 кучность стрельбы78. Уже во второй половине 1943-го боевые порядки немецких танковых частей стали настолько рассредоточенными, что и при возросшей кучности эффективность применения «эрэсов» против танков осталась неудовлетворительной...79

    Несколько преувеличивалась в советской литературе эффективность и такого противотанкового оружия Ил-2 как появившиеся летом 1943 г. 1,5—2,5 кг кумулятивные противотанковые бомбы ПТАБ-2,5-1,5. Правда, советские конструкторы на этот раз оказались выше всяческих похвал. Одного попадания ПТАБ-2,5-1,5 было достаточно, чтобы вывести из строя (в большинстве случаев – безвозвратно) любой немецкий танк или самоходное орудие – а на борту штурмовика могло поместиться от 192 до 220 таких бомб. При сбрасывании их с горизонтального полета на скорости 340—360 км/ч с высоты 200 м в каждые 15 квадратных метров полосы длиной 190—210 м и шириной 15 м попадала одна ПТАБ80. А так как самые распространенные в 1943—1945 гг. в вермахте средние танки PzKpfwIV Ausf.G, H и J и тяжелые PzKpfwV «Пантера» занимали площадь соответственно около 17 и около 23 квадратных метров81, один Ил-2 в одном заходе гарантированно уничтожал ПТАБами все машины этих типов, оказавшиеся в пределах указанной полосы! И в первые дни Курской битвы – когда были впервые применены кумулятивные бомбы – эффективность ударов Ил-2 по танкам действительно значительно возросла. Так, 7 июля 1943 г. два удара 79 самолетов 1-го штурмового авиакорпуса 2-й воздушной армии Воронежского фронта по скоплению техники мотопехотной дивизии СС «Тотенкопф» в районе Сырцево – Яковлево (на южном фасе Курской дуги) привели – как показала в тот же день дешифровка фотоснимков поля боя – к поражению более 200 танков, самоходок и бронетранспортеров82. Эта цифра, по-видимому, является все-таки завышенной83, но о безусловном росте в те дни потерь немецких танков от ударов Ил-2 свидетельствует и признание Ф.фон Меллентина, возглавлявшего тогда штаб наступавшего на южном фасе Курской дуги 48-го танкового корпуса вермахта. 5 июля 1943 г., указывает он, в мотопехотной дивизии «Великая Германия» «многие танки стали жертвой советской авиации»84; по-видимому, это была работа 291-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии, чьи Ил-2 также использовали кумулятивные бомбы. Не случайно и то, что уже через несколько дней после начала Курской битвы немецкие танкисты перешли к значительно более рассредоточенным походным и предбоевым порядкам...

    Но вот эти-то новые боевые порядки немецких танковых войск и снизили – буквально в самом начале! – эффективность применения «горбатыми» ПТАБов сразу в 4—4,5 раза – так, что она стала лишь в 2—3 раза выше, чем при использовании против танков фугасных бомб85. А на стоянках немецкие танкисты стали располагать свои машины под деревьями, легкими сеточными навесами и устанавливать над крышей башни и корпуса легкие металлические сетки. Излишне чувствительный взрыватель ПТАБ срабатывал уже при соприкосновении с ветвями и сетками, кумулятивная струя ударяла в пустоту – и танк оставался невредим... Опыт войны (напомним, что в 1943—1945 гг. результаты ударов Ил-2 уже можно было определять более или менее точно – обследовав район их действий) показал, что и при использовании ПТАБов для гарантированного уничтожения одного немецкого танка после первых дней Курской битвы нужно было выделять уже от 18 до 30 штурмовиков86. А поскольку обычная численность вылетавших на боевое задание групп Ил-2 во второй половине 1943—1945 гг. не превышала 12—36 самолетов (и лишь иногда доходила до 50—60)87, то среднестатистический результат одного удара «горбатых» по немецким танкам и в конце войны не должен был превышать 1—2 уничтоженных бронеединиц.

    На эффективности ударов Ил-2 сказывалась и его незначительная бомбовая нагрузка – нормальная величина которой составляла лишь 400 кг. Она же, как правило, оказывалась и максимальной: теоретически эта последняя равнялась 600 кг, но оторвать машину с такой нагрузкой от земли могли лишь опытные летчики88, а их (как мы увидим ниже) в советской штурмовой авиации не хватало. Кроме того, многие – некачественно изготовленные или изношенные – самолеты 600 кг бомб поднять не могли в принципе. «Мы брали 400 кг бомб, – свидетельствует воевавший в 1944—1945 гг. в 15-м гвардейском штурмовом авиаполку 277-й штурмовой авиадивизии В.Г.Аверьянов, – редко 600 кг – не взлетал»...89 Кроме того, в отличие от самых распространенных немецких «самолетов поля боя» (Ju87 и FW190) не мог поднимать бомбы калибром свыше 250 кг.

    В общем, состав вооружения Ил-2 «не обеспечивал эффективного поражения типовых целей, главным образом, бронетехники»90.

    До 1943—1944 гг. эффективность действий Ил-2 снижала и такая, общая для всех советских ВВС, проблема как отсутствие надежного радиооборудования. До 1943 г. радиостанции устанавливались только на командирских машинах, так что, если «самолет ведущего сбивали или он получал повреждения, все звено оставалось без связи» с землей... Да и «пользоваться рациями было неудобно»91. «Самолетные радиостанции, – поясняет бывший летчик 504-го штурмового авиаполка И.И.Пстыго, – были скопированы с полевых армейских, которые для установления связи требовали довольно длительной настройки. Но ведь летчик не на земле, а в воздухе, ему надо пилотировать самолет. А заодно и пульт управления радиостанцией располагался с правой стороны кабины, и управлять самолетом надо было левой рукой»92. Кроме того, радиостанции давали при работе много помех (в основном из-за отсутствия эффективной металлизации на самолете), «а голоса абонента отчетливо не было слышно»...93 Все это не позволяло осуществлять своевременное и точное наведение штурмовиков на цель по командам с земли. В итоге атаки «илов» часто запаздывали; не получая с земли информации о начертании переднего края своих войск, летчики опасались наносить удары вблизи линии боевого соприкосновения, т.е. там, где их поддержка была особенно необходима! (Положение усугублялось тем, что советская пехота всю войну, как правило, крайне неохотно обозначала свой передний край ракетами, трассирующими пулями, белыми полотнищами или цветными дымами, так как боялась демаскировать себя с воздуха и подвергнуться налету немецкой авиации. Между тем последняя ориентировалась по переднему краю не советских, а своих войск – четко обозначавшемуся ракетами94.)

    Только с 1943—1944 гг. – когда постепенно улучшилось качество радиосвязи, а радиостанции появились на каждом штурмовике – стало возможным эффективно наводить «горбатых» на цель по командам офицера наведения, находившегося в расположении наземных войск. Благодаря этому (а также постепенному отлаживанию работы станций наведения) взаимодействие штурмовиков с пехотой и танками в 1944—1945 гг. значительно улучшилось.

    3. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНОЙ БЫЛА ТАКТИКА ИЛ-2?

    Мы переходим, таким образом, к анализу тактики Ил-2. В 1941—1943 гг. на эффективности действий «горбатых» сказывался, в частности, такой тактический просчет как нанесение ударов малыми силами. Если немецкие пикировщики Ju87 сплошь и рядом действовали группами по 20—40 машин, то Ил-2 чаще всего вылетали на боевые задания тройками (в 1941—1942 гг.), четверками, шестерками, восьмерками... Малое количество самолетов в группе не только увеличивало шансы атакующих ее немецких истребителей (которые в итоге могли вообще сорвать удар), но и существенно уменьшало вероятность поражения цели (не забудем о и без того невысокой точности огня Ил-2). Как показывают теоретические оценки, в 1941—1942 гг. группа из 6—8 «илов» «за один боевой вылет не могла гарантированно подавить даже одной типовой цели на поле боя»95. А, например, в 15-й воздушной армии Брянского фронта шестерками (и даже парами!) «горбатые» работали еще и в июле 1943 г., в начале Орловской операции. Правда, удары этих пар и шестерок командование пыталось массировать на узком участке фронта – но это приводило лишь к перемешиванию групп над целью и полной неразберихе...

    Только во второй половине 1943 г. стали практиковать нанесение ударов большими группами – по 12—36, а то и по 50—60 Ил-2. Правда, одновременно такое количество «горбатых» по цели работало редко. В частности, из документов 900-го истребительного авиаполка видно, что с 22 июня по 16 октября 1944 г. его «яки» сопроводили на боевые задания 249 групп Ил-2 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта общей численностью 1515 самолетов; в январе 1945-го – 103 группы (792 Ил-2), в феврале – 182 (плюс 12 групп Ил-2 на разведку; всего 978 самолетов), в марте – 108 групп (1008 Ил-2)96. Следовательно, среднее количество штурмовиков в группе составляло соответственно 6, 8, 4—6 и 8—10. Но эти четверки, шестерки и восьмерки вылетали теперь одна за другой, обеспечивая непрерывность воздействия на цель – и увеличивая, следовательно, вероятность ее поражения.

    В 1941—1942 гг. (а отчасти и позже) выделение для удара слишком небольших сил усугублялось малым временем воздействия на цель. В 1941-м летчики-штурмовики, как правило, совершали всего один заход на цель; два и больше выполнялось, только если отсутствовало (или было слишком слабым) противодействие зенитной артиллерии. В ноябре 41-го в смешанных ударных группах ВВС Западного фронта впервые стали выделять часть сил для подавления зениток; дезорганизация ПВО противника, осуществлявшаяся одной частью группы, позволяла другой сделать несколько заходов. Однако такая практика не могла прививаться больше года. «Атака целей проводится, как правило, с одного захода, – констатировал, например, 2 июня 1942 г., подводя итоги работы Ил-2 в майском сражении под Харьковом, командующий ВВС Юго-Западного фронта Ф.Я.Фалалеев, – боеприпасы сбрасываются залпом [...]»97. Летом 42-го в штурмовых авиаполках действовавшей на Сталинградском направлении 8-й воздушной армии тоже стали практиковать подавление частью сил немецких зениток – однако в августовских боях на ближних подступах к Сталинграду «илы» этой и 16-й воздушных армий по-прежнему выполняли всего один заход на цель! Так же действовали они и во время советского контрнаступления под Сталинградом в ноябре 1942 – феврале 1943 г.; так же действовали на летно-тактических учениях под Москвой 4 октября 1942 г. и пилоты 1-го штурмового авиакорпуса – это было общим явлением...98

    Помимо слишком малого времени воздействия на цель, атака в один заход означала еще и отказ от использования части оружия Ил-2. Применять одновременно и пушки, и пулеметы, и реактивные снаряды было невозможно в принципе – ведь при открытии огня на пикировании под углом 30° с дистанции, скажем, 1200 м точку прицеливания для пуска «эрэсов» надо было выносить вперед от цели на 10 м, для стрельбы из пушек ВЯ – на 13, для стрельбы из пулеметов ШКАС – на 35, а для стрельбы из пушек ШВАК – на 40 м99. Опытные летчики еще могли, быстро отстреляв из одного вида оружия, быстро же внести поправку в прицеливание и еще до выхода из атаки открыть огонь из второго – но эффективность применения этого второго снижалась (в зависимости от его вида) на 20—70%100. Вряд ли можно было избежать спешки с прицеливанием (и, значит, снижения эффективности бомбоштурмового удара) и при использовании в одном заходе какого-либо одного вида стрелково-артиллерийского вооружения и авиабомб.

    В 1943—1945 гг. этот порок был в значительной степени изжит. На цели, лишенные сильного зенитно-артиллерийского прикрытия, Ил-2 стали делать до 4—6 заходов, некоторые из ведущих групп организовывали и по семь, и по восемь. Группа старшего лейтенанта Н.И.Пургина из 820-го штурмового авиаполка 292-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта в октябре 1944 г., во время Карпатско-Дуклинской операции, сделала однажды даже 15 заходов, а штурмовавшее в том же месяце, в ходе Моонзундской операции, немецкие позиции на острове Даго (Хийумаа) звено старшего лейтенанта В.И.Мыхлика из 566-го штурмового авиаполка 277-й штурмовой авиадивизии 13-й воздушной армии Ленинградского фронта – 16 (!); 18 января 1945 г., в начале Восточно-Прусской операции, столько же выполнила и группа гвардии майора М.Т.Степанищева из 76-го гвардейского штурмового авиаполка 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта101. Впрочем, среднее количество заходов на цель у Ил-2 еще в 1943 г. не превышало трех. Так, в 277-й штурмовой авиадивизии 13-й воздушной армии Ленинградского фронта в январе этого года оно равнялось 2—3; в 5-й воздушной армии Северо-Кавказского фронта в марте 1943-го – 2—4; в 8-й воздушной армии Южного фронта в декабре – 1—4102. И даже 23 апреля 1945 г., во время Моравско-Остравской операции, отдельные группы 8-го штурмового авиакорпуса 8-й воздушной армии 4-го Украинского фронта ограничивались всего одним заходом103.

    Эффективность действий Ил-2 снижало также тактически неграмотное выполнение самих атак – особенно в 1941—1942 гг. Последнее оказывается вполне естественным, если учесть, что вплоть до конца 42-го штурмовая авиация не имела каких-либо инструкций по боевому применению Ил-2. «[...] У нас в полку [504-м штурмовом. – А.С.] и в дивизии [226-й штурмовой. – А.С.], – свидетельствует, в частности, И.И.Пстыго, – до середины 1942 года не было не только руководства по боевому применению самолета Ил-2, но даже инструкции по технике пилотирования. [...] Это была вина службы боевой подготовки ВВС. [...] Очень много частных вопросов и основательных проблем тактики нам пришлось решать самостоятельно. Во-первых, как строить боевые порядки звеньев, эскадрилий и полков? [...] Во-вторых, как и с каких высот можно наиболее успешно атаковать цель, в какой последовательности применять весь арсенал оружия, как маневрировать перед выходом на цель и при уходе от нее?»104

    В результате в 1941-м и в начале 1942 г. Ил-2 бомбили и обстреливали цели почти исключительно с бреющего полета, т.е. с планирования под углом 5—10° – а не с обеспечивающего бoльшую точность стрельбы и бомбометания пикирования под углом 25—30°. При атаке с бреющего – когда «илы» проносились над целью почти в горизонтальном полете на высоте всего 5—25 м – цель исчезала из поля зрения пилота слишком быстро, чтобы он успел как следует прицелиться. Тщательному прицеливанию здесь мешало и то, что на сверхмалой высоте внимание летчика (а особенно слабо подготовленного – каких было большинство в советских ВВС) сосредоточивалось в основном на управлении самолетом – иначе можно было врезаться в землю... А вероятность поражения с бреющего полета «точечного» объекта уменьшало еще и увеличенное по сравнению со стрельбой с пикирования рассеивание пуль и снарядов. Как показали полигонные испытания, при ведении огня из двух пушек ШВАК с пикирования под углом 30° эллипс рассеивания получался с осями 5, 2 и 4 м, а при стрельбе с планирования под углом 5° – с осями уже 14 и 8 м105. Наконец, сброшенные со сверхмалой высоты бомбы, как уже отмечалось, часто давали рикошет и разрывались в стороне от цели... Однако до войны «все разговоры о штурмовой авиации сводились к бреющему полету – полету на сверхмалой высоте»...106

    Первыми малопродуктивность таких ударов осознали, по-видимому, пилоты 66-го штурмового авиаполка ВВС Резервного фронта, которые уже в конце июля 1941 г. перешли к атакам с пикирования со средних высот. Тем не менее широкое распространение этот способ стал получать только с конца весны 42-го. И только в сентябре 1942 г. Наркомат обороны выпустил, наконец, «Инструкцию по боевому применению самолета Ил-2», узаконившую атаки с пикирования со средних высот; в октябре появился и проект «Руководства по боевым действиям штурмовой авиации», где также был учтен опыт войны.

    Однако стрелять и бомбить с бреющего полета во многих частях и соединениях штурмовой авиации продолжали и в 1943—1945 гг. Бывший начальник штаба 48-го танкового корпуса вермахта Ф.фон Меллентин, сражавшийся на советско-германском фронте в декабре 1942 – сентябре 1944 г., даже утверждает, что Ил-2 в этот период «главным образом» так и атаковали!107 В.Швабедиссен также указывает, что еще в 1943-м атаки целей на поле боя (а не колонн на марше и не скоплений войск, против которых был эффективен и бреющий. – А.С.) советскими штурмовиками «выполнялись с бреющего полета»...108

    Таким образом, даже в конце войны советская штурмовая авиация часто применяла тактику, делающую удары Ил-2 малоприцельными и, следовательно, малоэффективными (по сравнению с атаками с пикирования она понижала эффективность ударов Ил-2 примерно в 2—2,5 раза109).


    Вину за это тактически неграмотное применение самолетов Ил-2 следует в значительной степени – если не целиком – возложить на советское авиационное командование. Так, высшие командные и штабные инстанции советских ВВС, располагая с осени 1942 г. передовыми тактическими наставлениями для штурмовой авиации, явно недостаточно заботились о внедрении их в строевые части. В результате, например, в 233-й штурмовой авиадивизии 1-й воздушной армии Западного фронта каких-либо тактических инструкций не было даже весной 1943-го! Ведущие групп, свидетельствует ветеран этого соединения А.Н.Ефимов, по-прежнему руководствовались лишь собственным опытом, так что «эффектные способы боевой работы не всегда брались на вооружение всеми летчиками». Некоторые продолжали отстаивать преимущества ударов с бреющего110.

    А в 8-й воздушной армии еще 15 октября 1942 г. были введены в действие «Указания по боевому применению штурмовика Ил-2», предусматривавшие нанесение ударов с пикирования111. И тем не менее даже год спустя, в октябре 1943-го, в ходе Мелитопольской операции, шестерка гвардии лейтенанта Н.И.Семейко из 75-го гвардейского штурмового авиаполка 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии 8-й воздушной армии Южного фронта атаковала артиллерийские батареи с бреющего полета! «Расчет оказался правильным, – пишет автор апологетического очерка о Семейко. – Зенитчики не успели открыть огонь по низко летящим штурмовикам». Действительно, большое угловое перемещение низколетящей цели должно было осложнить действия ПВО, однако в то, что выпущенные с бреющего «пули и снаряды ложились точно в цель»112, поверить трудно. Целесообразнее было бы нейтрализовать зенитки иначе – выделить два штурмовика для их подавления, а силами остальных четырех атаковать батареи прицельно, пикируя на них со средних высот. Оптимальность такого способа действий шестерки Ил-2 при ударе по цели, прикрытой зенитным огнем, в 8-й воздушной была выявлена еще летом 1942-го! Тогда же – директивой от 22 августа 1942 г. – выделять часть сил группы для подавления зенитной артиллерии и наносить удары с пикирования потребовал и командующий ВВС Красной Армии... Однако многие не учитывали ни этот опыт, ни даже «Указания» не только осенью 43-го, но и весной 45-го... Еще 23 и 26 апреля 1945 г., во время Моравско-Остравской операции, командующий 4-м Украинским фронтом А.И.Еременко отмечал в своем дневнике, что многие пилоты 8-го штурмового авиакорпуса 8-й воздушной «по-прежнему бомбят и стреляют, не пикируя, и пускают эрэсы с горизонтального полета [...]»113.

    Не исключено, впрочем, что наставления до строевых частей все-таки доходили – но там, в частях, игнорировались. И что, следовательно, в тактически неграмотном применении Ил-2 были виноваты и низшие командные и штабные звенья, те, кто непосредственно планировал и руководил ударами «горбатых» – командиры и штабы полков и (или) ведущие групп. Предполагать так нам позволяет целый ряд фактов, свидетельствующих об откровенном непрофессионализме большинства командиров этих уровней. Так, именно в полках – и в немалом их числе! – весной – летом 1942-го «илы» выпускали на боевые задания без бомб или с неполной бомбовой нагрузкой! Понадобился сначала приказ наркома обороны № 0490 от 17 июня 1942 г., а затем и директива командующего ВВС Красной Армии от 22 августа, потребовавшая «немедленно покончить с вредной практикой недооценки самолетов Ил-2 как дневных бомбардировщиков и добиться того, чтобы ни один самолет Ил-2 не вылетал в бой без полной боевой нагрузки»114. Нельзя не вспомнить и о тех поистине поразительных непрофессионализме и халатности, которые еще в 1943-м демонстрировались командирами в звеньях от полка и ниже при планировании боевых вылетов.

    Плохое планирование и плохое же боевое обеспечение ударов следует выделить как еще один крупный тактический порок советской штурмовой авиации – присущий ей вплоть до конца 1943 г. Насколько неудовлетворительно обстояли здесь дела еще накануне Курской битвы, показывает, в частности, директива командующего ВВС Красной Армии А.А.Новикова от 7 июля 1943 г., в которой подводились итоги работы советской авиации в марте – июне 43-го. Прошло уже два года войны, а подавление зенитной артиллерии, прикрывающей объект удара, по-прежнему «проводится далеко не всегда и обычно носит случайный характер. В результате этого штурмовики [...] несут потери, а эффективность их действий снижается». «Воздушная разведка объектов перед ударом не проводится, штурмовики [...] обычно действуют по неразведанным целям, не зная месторасположения объекта, его характера и особенно средств ПВО. Отсюда частые случаи невыхода на цель или встречи с неожиданно сильным противодействием зенитных средств и истребительной авиации противника», т.е. опять-таки снижение эффективности ударов. (Согласно докладу заместителя Верховного Главнокомандующего Г.К.Жукова и начальника штаба ВВС Красной Армии С.А.Худякова И.В.Сталину от 12 августа 1943 г., «неудовлетворительную» организацию «разведки на себя непосредственно перед нанесением удара» штурмовые авиачасти 2-й воздушной армии Воронежского, 5-й – Степного и 17-й – Юго-Западного фронта демонстрировали еще и в ходе Курской битвы.) Вообще, принимая решение на вылет группы, командиры не желали учитывать обстановку на маршруте и в районе цели! В итоге, констатировала директива от 7 июля, «наша штурмовая авиация [...] используется в основном по шаблону. Систематически повторяются одни и те же способы атак, высоты, боевые порядки, маршруты, заходы и уход в одном направлении». «Такие действия легко предугадываются противником и приводят к частым срывам выполнения задачи»115. В самом деле, заранее зная, откуда появятся, где окажутся и что предпримут Ил-2, немецкие зенитчики быстрее обнаруживали их и быстрее брали на прицел; немецкие истребители быстрее принимали решение на атаку – и многие «илы» просто не успевали нанести удар по цели...

    А зачастую – по крайней мере, до весны 1943 г. – командиры штурмовой авиации вообще не считали нужным планировать (пусть даже по шаблону!) боевой вылет, детально прорабатывать с каждым экипажем его конкретные действия на маршруте, при атаке цели и возвращении! В 1941 г. отказ от проведения предполетной подготовки – в ходе которой летчики должны были в деталях уяснить маршрут со всеми его ориентирами, направление захода на цель и выхода из атаки, способ атаки цели, последовательность применения различных видов оружия, варианты действий при встрече с зенитным огнем и истребителями противника, порядок ухода от цели и т.п. – в штурмовых полках вообще был нормой. В результате летчики часто срывали выполнение боевого задания уже из-за одной только потери ориентировки... Еще во время Харьковского сражения в мае 1942 г. в штурмовых авиачастях ВВС Юго-Западного фронта задачи экипажам командиры ставили «нечетко, неконкретно»; предполетную подготовку опять не организовывали. Примерно так же – без детального изучения «поставленной задачи, маршрута следования, характера цели и тактической обстановки» – выпускали на боевые задания и экипажи «горбатых» 8-й воздушной армии Сталинградского фронта во время советского контрнаступления под Сталинградом в ноябре 1942-го – феврале 1943-го116. Судя по воспоминаниям А.Н.Ефимова, примерно так же еще в конце 1942-го – начале 1943-го обстояли дела и в 198-м штурмовом авиаполку 233-й штурмовой авиадивизии 1-й воздушной армии Западного фронта. Например, перед первым боевым вылетом Ефимова (30 ноября 1942 г.) ведущий четверки лейтенант А.Н.Васильев уточнил лишь маршрут, порядок взлета и построения группы; вопросы же распределения сил группы при ударе по цели, порядка применения различных видов оружия и выхода из атаки остались невыясненными... Когда же назначенный командиром звена Ефимов стал тщательно планировать перед вылетом действия своей группы над целью, это было воспринято в полку как нечто странное. «[...] Над нашим звеном, – вспоминает Ефимов, – посмеивались [...] стали называть академиками» – и только потом, «постепенно», «такую заблаговременную подготовку к вылетам ввели и в других звеньях и эскадрильях»...117

    Правда, В.Швабедиссен в разделе своей работы, посвященном 1942—1943 гг., приводит утверждения немецких экспертов-фронтовиков о том, что ударам Ил-2 предшествовала «хорошая разведка целей», что экипажи советских штурмовиков «получали хороший инструктаж», а удары наносились «в разное время, с разных высот и направлений и разными построениями групп самолетов»118. Но, по-видимому, эти оценки относятся только к концу 1943-го и мы в очередной раз сталкиваемся с плохой отредактированностью труда Швабедиссена. «Со временем, – читаем мы в разделе, посвященном 1944—1945 гг., – советская штурмовая авиация добилась прогресса в использовании различных факторов для умелого подхода к цели и ее обнаружения»119. Выходит, до 44-го Ил-2 все-таки действовали здесь не совсем умело?

    Только с середины 1943 г., подтверждает наше предположение О.В.Растренин, «начинается коренной перелом в сознании командного состава всех уровней», утверждение советских командиров в той мысли, «что воевать надо правильно, войсками нужно управлять и через это реально влиять на исход боя, что не только летчики должны хорошо стрелять и бомбить, но и штабы должны хорошо организовывать и обеспечивать их действия»120. Квалификацию штабистов стали повышать целенаправленно, настойчиво и с опорой на боевой опыт (изучение которого, в свою очередь, тоже резко усилили).

    Но если с планированием и боевым обеспечением ударов советской штурмовой авиации на поле боя дело постепенно наладилось, то о действиях Ил-2 против объектов, расположенных в немецком ближнем тылу – аэродромов, путей сообщения, резервов на марше и т.п., – это сказать трудно. Еще в 1944—1945 гг., отмечает В.Швабедиссен, «очевидные недостатки в планировании этих операций существенно снижали их результативность»...121


    Долгое время советское авиационное командование не умело и организовать эффективное взаимодействие «горбатых» с наземными войсками – для непосредственной авиационной поддержки которым, собственно, и предназначались штурмовики. Главным камнем преткновения здесь была организация связи между общевойсковыми и авиационными штабами – не позволявшая вовремя удовлетворять заявки общевойсковиков на поддержку с воздуха. А главными пороками этой организации долгое время оставались практически полное отсутствие радиосвязи (пренебрежение которой было давней болезнью Красной Армии) и отсутствие прямой связи между штабом, скажем, стрелковой дивизии и штабом (или командным пунктом) дивизии авиационной – из-за чего заявка на авиаудар направлялась по инстанции – сначала в штаб армии, оттуда в штаб фронта, затем в штаб ВВС фронта или (со второй половины 1942 г. – воздушной армии) и уже оттуда – в штаб или на КП авиадивизии. Прохождение заявки по инстанциям, например, в 1941 году составляло 8—12 часов, и «заявки выполнялись тогда, когда нужды в авиационном ударе уже не было»122. Точно так же было еще и в июле 1943-го, в начале Курской битвы...

    Только в середине 1943 г. в районах КП общевойсковых командиров стали развертывать авиационные пункты управления – имевшие прямую связь с общевойсковым штабом, в интересах которого работало штурмовое авиасоединение и с Ил-2 в воздухе, а на передовой – пункты (они же станции) наведения, помогавшие штурмовикам нанести точный удар и не задеть при этом свои войска. Еще, скажем, в Орловской операции (июль – август 1943 г.) такие пункты имелись не везде, где требовалось, а ведущие групп по привычке стремились работать самостоятельно, не поддерживая связь с авианаводчиками. Но в 1944—1945 гг. взаимодействие Ил-2 с наземными войсками было уже отлажено. «Подлетая к линии фронта, – вспоминает, например, воевавший тогда в 566-м штурмовом авиаполку 277-й штурмовой авиадивизии 13-й, а затем 1-й воздушной армии на Ленинградском и 3-м Белорусском фронтах Ю.М.Хухриков, – связывались с наводчиком, обычно представителем авиадивизии. Мы его уже знали по голосу. Он нас наводил буквально: «Ребята, еще немножко, правее. Ага. Можно». [...] Наводчик с пункта наведения все время корректирует наши заходы на цель, подсказывает, куда ударить, предупреждает о появлении истребителей»123. Авиаторы научились уже и оперативно откликаться на изменения наземной обстановки. Вот, например, вылет шестерки 565-го штурмового авиаполка 224-й штурмовой авиадивизии 8-й воздушной армии 4-го Украинского фронта в район Русского перевала 7 октября 1944 г., в ходе Восточно-Карпатской операции. «При подходе с севера к Цисне, – вспоминает возглавлявший эту группу М.Я.Романов, – где в то время находился авиационный пункт управления, я запросил разрешение нанести штурмовой удар по заданной цели. В ответ слышу по радио: «Мотор-3», наносить удар по этой цели запрещаю. Возьмите курс 212 градусов и летите в распоряжение «Пули-1». Я ответил, что понял и иду в распоряжение «Пули-1». Через несколько минут меня запросила «Пуля-1» и стала наводить на цель: «Идите прямо. Разворот влево на 90 градусов. Достаточно. Цель перед вами. Опушка леса на вершине горы. Оттуда сильно стреляют по нашей пехоте. Атакуйте!»124 По примеру люфтваффе стали выделять и передовые группы авианаведения, продвигавшиеся в боевых порядках наземных войск...


    Что же касается причин того низкого профессионализма, который столь долго и часто демонстрировался командирами советской штурмовой авиации и обусловил ее столь долго сохранявшуюся тактическую отсталость, то – как и в случае с истребительной авиацией – нельзя забывать о слишком низком уровне общего образования, отличавшем в предвоенные и военные годы большинство командиров Красной Армии. Ведь суть командирской работы на войне заключается в анализе постоянно изменяющейся боевой обстановки и принятии соответствующего обстановке решения – иначе говоря, в постоянном напряжении мысли. А именно систематическое общее образование (как уже отмечалось нами в первой части настоящего издания) и формирует у человека привычку к такому напряжению мысли, к умственной работе, приучает осмысливать непрерывно получаемую новую информацию, чтобы использовать ее в своих интересах... Низкий же уровень общего образования закономерно должен был породить неумение и нежелание напрягать свою мысль. Отсюда и отмечаемое В.И.Перовым и О.В.Растрениным «отсутствие у большинства» комсостава авиационных штабов в начальный период войны «навыков работы с информацией, умения классифицировать информацию и боевые задачи на важные и второстепенные, сообразуясь с текущей наземной и воздушной обстановкой»125, и стремление командиров советской штурмовой авиации планировать боевые вылеты по шаблону, и стремление вообще их не планировать, и тот обрисованный А.Н.Ефимовым откровенный антиинтеллектуализм, когда командир, занимающийся элементарной умственной работой (т.е. своими прямыми обязанностями!), вызывал удивление и насмешки... Понятно, что и освоение новой тактики – также требующее интеллектуальных усилий – в такой среде могло проходить только с очень большим трудом.

    4. УРОВЕНЬ ПОДГОТОВКИ ПИЛОТОВ ИЛ-2

    Эффективность ударов советских штурмовиков снижала, далее, слабая подготовка рядовых летчиков. Мы уже видели, как в 1941-м она лишала Ил-2 даже тех немногих шансов на успешную борьбу с немецкими танками, которые имелись тогда у этого самолета, – как летчики увеличивали число промахов, прицеливаясь не по конкретному танку в колонне, а по «колонне вообще», как они открывали огонь с чрезмерно больших дистанций – снижавших и без того незначительную вероятность попадания в танк «эрэсом» и исключавших поражение из пушек ШВАК и ВЯ даже единственно «доступных» их снарядам легких танков... В продолжение всей Сталинградской битвы (июль 1942 – февраль 1943 г.) летчики-штурмовики участвовавших в ней 8-й и 16-й воздушных армий открывали пулеметно-пушечный огонь, не производя дополнительный поиск целей, вообще «без детального просмотра цели», без выбора «наивыгоднейших точек прицеливания» – словом, бездумно. В результате, отмечал в своей директиве от 7 марта 1943 г. командарм 8-й воздушной Т.Т.Хрюкин, обстрелу иногда подвергались уже уничтоженные танки, бронемашины и т.п. – а также наносились удары по своим войскам126. Только слабой подготовкой пилотов можно объяснить и вопиющие случаи незнания главных свойств своего оружия – когда в ходе контрнаступления под Сталинградом штурмовики 8-й воздушной стреляли по танкам PzKpfwIII и самоходкам StuG40 не только из неэффективных против этих машин пушек ШВАК, но и из 7,62-мм пулеметов ШКАС!127 Немногим лучше обстояли тогда дела и в 1-м штурмовом авиакорпусе. В ходе проведенных в нем 4 октября 1942 г. летно-тактических учений выявилось «недостаточное умение летного состава применять по наземной цели стрелково-пушечное, ракетное и бомбовое вооружение, неправильный выбор направления захода при атаке цели», «увеличенные (до 600—800 м) дальности открытия огня из стрелково-пушечного вооружения»...128

    Слабая выучка пилотов оказалась и главной причиной неэффективности ударов Ил-2 с пушками НС-37 по немецким танкам во время Корсунь-Шевченковской операции в феврале 1944 г. Будучи вынужденными из-за низкой облачности атаковать с малых высот, советские летчики успевали до выхода из пике выпустить по танку лишь 2—3 снаряда, которых для поражения этой «точечной» цели оказывалось недостаточно129. Немецкие пилоты, летавшие на самолетах аналогичного назначения Ju87G – столь же сложных в пилотировании из-за подвески под крылом двух 37-мм пушек, – атаковывали советские танки с пологого (под углом 10—15°) планирования. Это позволяло вести огонь по «точечной» цели дольше: ведь вывести самолет в горизонтальный полет в этом случае можно было быстрее, чем при атаке с пикирования под углом 30°. Но для стрельбы по танкам с пологого планирования у советских пилотов не хватало выучки: ведь пологое планирование означало полет на сверхмалой высоте, в опасной близости от земли. В этой ситуации слабо подготовленный летчик – а тем более на сложном в пилотировании самолете – оказывается, как уже отмечалось, всецело поглощен управлением машиной и тщательно целиться уже не в состоянии...

    О большом значении выучки летчиков для эффективности действий Ил-2 свидетельствуют также результаты полигонных испытаний, проведенных в июле 1942 г. Если пилот с отличной летной и стрелковой выучкой при бомбометании с пикирования под углом 30° попадал бомбой ФАБ-50 в полосу длиной 100 м и шириной 20 м с вероятностью 12,4%, то трое других – с хорошей и посредственной подготовкой – смогли обеспечить здесь (разумеется, при прочих равных условиях) вероятность лишь 4,6%130, т.е. как минимум в 2,5 раза меньшую...

    Слабая выучка летного состава советской штурмовой авиации неудивительна: ведь подготовка пилотов в ней, как и в других родах авиации, всю войну осуществлялась наспех. Так, в 1941 г. средний налет пилота-штурмовика на Ил-2 перед началом его боевой работы на этой машине составлял всего 3—4 часа. Иными словами, за время обучения он успевал сделать на «иле» несколько полетов по кругу, два-три полета в зону (т.е. по определенному маршруту), два-три на групповую слетанность и два-три – на стрельбу и бомбометание131. Правда, в 41-м большинство осваивавших Ил-2 уже успело послужить строевыми летчиками, освоить, полетать, а то и повоевать на близких по назначению самолетах Су-2, Р-5, Р-Зет и других. Но не бoльшую (а то и меньшую) подготовку получали в годы войны и новички в авиации – курсанты летных школ! «В наш полк [47-й штурмовой 11-й штурмовой авиадивизии ВВС Черноморского флота. – А.С.], – вспоминает, например, И.Г.Борисов, – приходили совсем молодые летчики с очень маленьким налетом и опытом. Они кончали курс ускоренной подготовки за 6—8 месяцев и направлялись на фронт. [...] Летать в строю в училище не учили, бомбометание и стрельбу давали ограниченно»132. Летом 1942 г. в штурмовые авиаполки, действовавшие на сталинградском направлении, прибывала молодежь, имевшая всего от 3 до 20 (в среднем – 13) часов налета на Ил-2, а то и вовсе никогда не летавшая на нем, учившаяся на самолетах старых типов!133 Вновь сформированные 672-й и 951-й штурмовые авиаполки в 9-й смешанный авиакорпус весной 1943 г. прибыли со средним налетом пилота на Ил-2 не более 6—8 часов (и с 8 пилотами, которые вообще не умели летать на этом самолете; правда, корпус такие полки не принял)134. Н.И.Штангеев и двое его товарищей, выпущенные из училища в апреле 1943 г., в 312-й штурмовом авиаполку 233-й штурмовой авиадивизии 1-й воздушной армии Западного фронта оказались, налетав на Ил-2 по 3 часа 16 минут(правда, в летных книжках им проставили по 18 часов) и ни разу не летав не только в строю группы, но даже и в паре!135 Даже в 1944-м средний налет на Ил-2 молодого летчика-штурмовика, прибывавшего на фронт, составлял только 20—26 часов136.

    Поистине чудовищная картина преступного отношения к подготовке пополнения для фронта! Фактически вновь «подготовленные» пилоты Ил-2 не могли причинить врагу никакого реального ущерба – ибо не только не были научены эффективно применять свое оружие, но и не могли даже долететь в составе группы до цели! Ведь только для того, чтобы научиться держаться в строю группы (и не на Ил-2, а на тихоходном и устойчивом Р-5!), требовалось налетать не менее 50 часов («лететь в строю в постоянном напряжении, выдерживать интервал и дистанцию очень сложно»)137. Многие не успевали овладеть даже самыми элементарными навыками пилотирования; так, в 198-й штурмовой авиаполк еще в 1944 г. приходили молодые летчики, не умевшие не только летать в строю, но и, по существу, управлять самолетом – попросту не знавшие, как надо действовать рулями, чтобы выполнить тот или иной маневр...138 А ведь эффективно применять бортовое оружие, напоминает А.Н.Ефимов, может лишь тот, «кто прекрасно владеет техникой пилотирования. Это – аксиома»139.

    В самом деле, слабо владеющий машиной летчик основное внимание вынужден уделять слежению за показаниями приборов, удерживанию своего места в строю группы и т.п., а не ориентированию и поиску целей. И это при том, что последний и так был для него невероятно трудной задачей: вчерашний курсант видел внизу «множество разнообразных движущихся и неподвижных объектов различного размера и контрастности в отблесках от разрывов бомб, вспышек от стрельбы артиллерийских орудий и минометов. Столбы пыли и дыма заволакивали местность, затрудняя летчику ориентировку и поиск и без того хорошо замаскированных целей»...140 При 13—20 часах налета не могла выручить и простота Ил-2 в пилотировании – тем более что двухместный его вариант, выпускавшийся с конца 1942 г., стал в этом отношении сложнее. Возросшие инертность и продольная неустойчивость двухместного «ила» затрудняли неопытному летчику как удержание своего места в строю группы, так и выполнение координированного глубокого виража – а значит, и нанесение ударов из общепринятого в 1943—1945 гг. боевого порядка «круг самолетов». Последнее, впрочем, недоученному пилоту часто вообще было не по силам. Ведь Ил-2 летали чаще всего шестерками, а радиус «круга», образованного всего шестью самолетами, оказывался достаточно малым. Чтобы летать по такому кругу, пилот должен был придать машине большой угол крена – а значит, и испытывать большие перегрузки, выдержать которые можно было только при «хорошей натренированности»141.

    Заметим, что 13—26 часов налета – это результат прохождения не только курса летной школы, но и курса боевой подготовки в запасном авиаполку. Организацию тренировки летчиков-штурмовиков в запасных частях – какой она была еще летом 1942 г. – опять-таки нельзя назвать иначе как преступной. Из-за концентрации нескольких тренировавшихся полков на одном аэродроме каждый из них мог проводить полеты в течение лишь половины дня в неделю. Да и на эти полдня в распоряжении 20 пилотов оказывалось всего 2—3 Ил-2 или учебных Ил-2У! (Лишь в некоторых случаях тренировавшиеся полки располагали всей своей штатной матчастью.) «В результате молодежь штурмовых авиаполков, находясь на формировании в 1-й заб [запасной авиабригаде. – А.С.], обычно успевала отработать полностью только 1-й раздел программы боевой подготовки (отработка индивидуальной техники пилотирования), а 2-й раздел (отработка групповых полетов в составе звена и эскадрильи и боевое применение) – лишь частично»142. Более того, не успев получить даже эти недостаточные навыки, многие молодые летчики их тут же теряли, ибо на 2—4 месяца направлялись... на уборку урожая в колхозы Куйбышевской области! А ведь, как отмечал еще в 1937 г. тогдашний начальник ВВС РККА Я.И.Алкснис, после трехмесячного перерыва в полетах пилота надо снова посылать в летную школу...143 Поистине, подобная система подготовки летчиков-штурмовиков может быть охарактеризована приводившимися уже нами по схожему поводу словами И.В.Сталина: «Это работа на Гитлера!»

    Такое же положение сохранялось и в 1943-м. Из 22 штурмовых авиаполков и 193 одиночных экипажей (которыми можно было укомплектовать еще 6 полков), подготовленных в 1-й запасной авиабригаде в январе – апреле 1943 г., боевому применению обучались лишь 4 полка (и это при том, что около 77% летчиков остальных полков и экипажей не имели боевого опыта). В частности, 305-я штурмовая авиадивизия – фронтовой опыт в которой имели всего 11 пилотов – боевому применению Ил-2 в запасной бригаде не обучалась. А в мае эта бригада занималась откровенным вредительством: мало того, что из 134 выпущенных в том месяце пилотов весь курс боевой подготовки прошли лишь 27 (т.е. 20%), 53 не отработали даже технику пилотирования, а 48 (почти 40%!) прошли... лишь наземную подготовку к полетам!144 Больше того, «некоторые группы пилотов выпуска весны – лета 1943 г. в боевом отношении оказались подготовленными даже хуже, чем летный состав выпуска 1942 г.»145: многие опытные преподаватели и инструкторы ушли из запасной бригады на фронт.

    Конечно, во фронтовых полках принимали меры к доучиванию пополнения – однако доучивать (а точнее, учить заново) надо было слишком долго. Таким временем воюющие части, естественно, располагали не всегда. «В полку их [молодых пилотов. – А.С.] сначала обучали на полигоне, – вспоминает И.Г.Борисов. – Только после того, как они привыкали держаться в строю, бросать бомбы и стрелять, мы брали их с собой в боевой вылет». Но и тогда многие из молодых летчиков «не могли держаться в строю или отставали»146: фронтовой полк не мог за несколько дней или недель прочно привить навыки, которых совершенно не дали летная школа и запасная часть. В 9-м смешанном авиакорпусе к началу Курской битвы основная масса летчиков, даже пройдя дополнительную подготовку в своем полку (в ходе которой успела выполнить примерно по 4 полета в строю и по 2 – на бомбометание, на стрельбу по наземной цели, на воздушный бой и по маршруту и довести средний налет на Ил-2 до 25—41 часа), все равно «не приобрела устойчивых навыков боевого применения на самолете Ил-2, главным образом в части групповой слетанности, воздушного боя и т.д.»147.

    Иногда у фронтовой части вообще не оказывалось возможности доучивать молодых пилотов. «Мы [...] обращались к командованию с просьбой дать несколько дней для их обучения, – вспоминал, например, ветеран 210-го штурмового авиаполка Г.Ф.Сивков, – и очень переживали, когда эти молодые ребята погибали в одном из первых своих боевых вылетов»148. Как явствует из контекста, доучить пополнение – которое «почти не имело» даже «опыта пилотирования» – командование так и не разрешило, и полку пришлось сразу же бросить абсолютно не умевшую воевать молодежь в бой... Еще в 1943 г. возможности фронтовых частей по доучиванию молодого пополнения лимитировали наличие горючего и дефицит квалифицированных, способных организовать боевую подготовку штабных кадров. Наконец, кое-где с молодежью заниматься просто не желали. В 820-м штурмовом авиаполку 292-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта с молодым пополнением «особо не церемонились» не только в 1943-м, но даже и в 1944—1945 гг. – когда, по словам сообщающего об этом Н.И.Пургина, воевать «проще стало». «Я не помню, чтобы проверял технику пилотирования, – подчеркивает бывший заместитель командира эскадрильи Пургин. – Пришел, летная книжка есть – полетишь. Как полетишь – твое дело»149.

    В 1941—1943 г. низкий уровень подготовки большинства летчиков-штурмовиков определялся также порочной системой комплектования фронтовых авиачастей. Вместо того чтобы своевременно пополнять воюющие полки, командование дожидалось, пока они окажутся почти полностью выбитыми – и только тогда, отведя на переформирование в тыл, пополняло. В результате полк оказывался укомплектованным практически одной полунеобученной летной молодежью. Преимущественно последней комплектовали тогда и вновь формируемые части. На фронте, лишенная опеки опытных пилотов, молодежь быстро погибала – и обезлюдевшие полки снова отправлялись на переформирование в тыл. Там их снова укомплектовывали недоученными вчерашними курсантами – и все начиналось сначала... Из 356 штурмовых авиаполков, сформированных в 1941—1943 гг., 140 (39,3%) переформировывались так один раз; 103 (28,9%) – дважды; 61 (17,1%) – трижды; 31 (8,7%) – четырежды, а 21 (5,9%) – пять раз...150

    В результате, во-первых, бoльшая часть находившихся на фронте полков не могла нанести противнику сколько-нибудь значительного ущерба – ибо состояла в основном из слабо подготовленной молодежи. Так, даже в «наиболее благополучных» из штурмовых авиачастей, прибывавших летом 1942 г. на Сталинградское направление, вчерашние курсанты составляли 70% летного состава151. В 9-м смешанном авиакорпусе 17-й воздушной армии Юго-Западного фронта картина была не лучше и к началу Курской битвы: все его штурмовые авиаполки (за исключением 672-го полка 306-й штурмовой авиадивизии) «хотя и участвовали в боях в 1941—1942 гг., но из-за потерь и полной замены личного состава боевого опыта не имели». Например, в 237-м полку 305-й штурмовой авиадивизии все летчики, кроме четырех, в первый день Курской битвы, 5 июля 1943 г., делали свой первый боевой вылет (а один из четырех повоевавших – второй). Не отработав групповую слетанность, они умели действовать только в составе пары. Именно так – отдельными парами, которые наносили лишь «булавочные уколы» – они и штурмовали в тот день немецкий аэродром Основа под Харьковом. Так же разрозненно осуществляли они и выход из атаки – и потеряли в первый же день 10 пилотов и 13 Ил-2152, т.е. 30% летного состава и 40% самолетного парка... А вот доклад офицера Генерального штаба при штабе 17-й воздушной армии подполковника Асаулова о действиях 306-й дивизии: «Экипажи после первой атаки ведущего теряли из виду, над целью перемешивались самолеты разных групп. Над целью порядок строя не выдерживался, экипажи действовали в одиночку, кто во что горазд. От огня зенитной артиллерии экипажи разметались в разные стороны, не зная, где ведущие групп и свои самолеты, парный боевой порядок не сохранялся»...153

    Значительная часть самолетов в штурмовых авиаполках попросту простаивала – из-за отсутствия подготовленных боевых летчиков. Так, накануне Курской битвы во 2-й воздушной армии Воронежского и 17-й – Юго-Западного фронта на 488 исправных Ил-2 приходилось всего 359 боеготовых экипажей, а в 16-й воздушной армии Центрального фронта – и вовсе 109 на 267 исправных штурмовиков154. Иными словами, надеяться получить реальную пользу можно было только от 62% наличного числа исправных самолетов Ил-2 – и это на главном в тот момент стратегическом направлении! В 1-й воздушной армии Западного фронта к участию в начатой 12 июля 1943 г. Орловской операции не смогли привлечь 232-ю штурмовую авиадивизию: ее летный состав не прошел весь курс подготовки к боевому применению Ил-2. «Из-за неподготовленного летного состава» лишь ограниченное участие принял в этой операции и 571-й штурмовой авиаполк 224-й штурмовой авиадивизии той же армии...155

    Во-вторых, молодые пилоты при такой системе комплектования частей погибали, как правило, быстрее, чем успевали приобрести более или менее приличный опыт – и кадры опытных летчиков-штурмовиков накапливались медленнее, чем могли бы. В-третьих, опытные пилоты – то и дело отправляясь с остатками полка на переформирование в тыл – значительную часть времени поневоле проводили вне фронта – а значит, тоже наносили врагу меньше ущерба, чем могли бы.

    Только с середины 1943 г. штурмовые авиачасти стали пополнять непосредственно на фронте – пока в них еще сохранялся костяк опытных летчиков, – так, что недоученная молодежь вливалась в полк небольшими группами и не снижала боеспособность части так сильно, как раньше. Кроме того, теперь было кому ввести ее в строй, поделиться боевым опытом. И рост эффективности действий Ил-2 в 1944—1945 гг. можно, думается, связать и с этим увеличением во фронтовых полках доли опытных пилотов. (Оно стало возможным еще и благодаря снижению в это время уровня относительных потерь Ил-2. Штурмовиков гибло по-прежнему много, но на фронт их теперь прибывало гораздо больше, и у отдельного пилота – особенно у опытного – шансы уцелеть увеличились.) «Советские летчики, – отмечает, говоря об этом периоде, В.Швабедиссен, – проявляли завидную гибкость во время выполнения боевых заданий при поиске подходящих целей», «полнее использовали» для повышения эффективности удара «погодные условия, особенности местности»156. В конце войны Ил-2 кое-где могли уже применять усложненные, требовавшие хорошей групповой слетанности, но зато и более эффективные боевые порядки. Например, в 16-й воздушной армии 1-го Белорусского фронта во время Берлинской операции, в апреле 1945-го, штурмовики, атакуя цель, образовывали иногда уже не «круг самолетов», а «круг пар (четверок, шестерок)». Иными словами, по кругу, по очереди пикируя на цель, летали уже не одиночные «илы», а пары, четверки или шестерки – каждая в строю пеленга. Соответственно, и мощь удара возрастала в два, четыре или шесть раз... (Здесь, правда, должно было сказаться и то, что в 1944-м Ил-2 – благодаря установке крыла «со стрелкой» – стал устойчивее и, соответственно, проще в пилотировании.)

    Несколько повысилось в 1944—1945 гг. и качество тренировки выпускников летных школ в запасных частях. «Было введено строгое правило: без подготовки к боевому применению в составе групп (пара, звено, эскадрилья) [не говоря уже об одиночной подготовке. – А.С.] экипажи на фронт не отправлять»157. За месяц пребывания весной 1944 г. в учебно-тренировочном авиаполку, вспоминает ветеран 953-го штурмового авиаполка И.И.Коновалов, «мы натренировались очень хорошо бомбить и стрелять»158.

    Однако преувеличивать прогресс в выучке советских летчиков-штурмовиков, достигнутый в 1944—1945 гг., тоже не стоит. Увеличение общего налета и числа полетов на отработку боевого применения в запасных частях лишь компенсировало ухудшение качества работы летных школ, которые в 1944 г. давали пилоту Ил-2 даже меньше навыков, чем в 1943-м (когда выпускалось еще немало тех, кто начал учиться до войны и успел пройти более солидную теоретическую подготовку). Так, в школах в 44-м не обучали не только прокладке маршрута, но даже и чтению карты и обращению с компасом, не знакомили не только с инструкцией по бомбометанию, но даже и с самими способами бомбометания и прицельным оборудованием штурмовика... По мнению немцев, исходная «недостаточная подготовка молодых летчиков, прибывающих на фронт», продолжала снижать эффективность действий Ил-2 и в это время159. Иногда она могла сказаться на боеспособности части так же катастрофически, как и в предшествующие периоды войны. Так, в начале мая 1944 г. – накануне решающих дней Крымской операции! – 11-я штурмовая авиадивизия ВВС Черноморского флота начала «испытывать значительные затруднения с обученным личным составом»160. Возможности доучить молодое пополнение у дивизии тогда, по-видимому, не оказалось – а доучивание между тем все еще требовалось серьезное... Именно на недостаточную подготовку пилотов обращает в первую очередь внимание В.Швабедиссен, когда поясняет, почему советская штурмовая авиация образца 1944—1945 гг. «по возможностям и эффективности» уступала англо-американской161.

    5. НАСКОЛЬКО ИНТЕНСИВНО ИСПОЛЬЗОВАЛИСЬ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ИЛ-2?

    Поскольку одной из составляющих эффективности действий авиации является интенсивность использования самолетного парка, эффективность действий советских штурмовых авиачастей снижало также их недостаточное материально-техническое обеспечение. Традиционный порок советской военной системы – недостаточное внимание ко всем видам обеспечения боевых действий – проявился и здесь...

    Авиационный тыл не имел достаточного количества автотранспорта – и, например, в ходе битвы за Москву, в октябре – ноябре 1941 г., в штурмовых авиаполках ВВС Западного фронта то и дело возникали перебои с боеприпасами. В результате подготовка Ил-2 к очередному вылету затягивалась до полутора-двух часов; вылеты запаздывали, а иногда и вовсе срывались. История повторилась спустя год, во время советского контрнаступления под Сталинградом. Нехватка автомашин, подвозивших горючее и авиабомбы, сорвала в ноябре 1942 г. немало боевых вылетов Ил-2 16-й воздушной армии Донского фронта и 214-й штурмовой авиадивизии 8-й воздушной армии Сталинградского фронта. Или снизила результативность ударов: штурмовикам часто приходилось сбрасывать не те бомбы, которых требовал характер цели, а те, что еще оставались на аэродроме... А боевую работу 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта в конце мая 1944-го – как раз в тот момент, когда немцы и румыны сначала готовили, а затем начали наступление под Яссами! – ограничила нехватка горючего. Армейские грузовики не справлялись с подвозом бензина, а в единственном (!) транспортном авиаполку 5-й воздушной было слишком мало самолетов... В значительной степени поэтому в первые три дня немецко-румынского наступления, 30 мая – 1 июня 1944 г., армия сумела поднять в воздух всего 60% своих самолетов162 (в том числе, видимо, и Ил-2).

    В течение всей войны – в частности, и под Москвой осенью 41-го, и под Яссами весной 44-го – в штурмовых авиаполках ощущалась нехватка запасных частей. А в 41-м – 42-м проблему ремонта и технического обслуживания Ил-2 осложняла также низкая квалификация технического состава. Так, в конце 1941 г. 90% техников штурмовых авиачастей не имели специального образования, многие не знали самолета Ил-2 и мотора АМ-38, вооруженцы не умели обслуживать пушки и пулеметы – из-за чего те часто отказывали в бою163. Пренебрегая подготовкой пилотов, командование точно так же относилось и к подготовке техников... В значительной степени поэтому половина (48,6%) Ил-2, имевшихся в действующей армии к началу битвы за Москву – к 1 октября 1941 г. – была неисправной. К началу советского контрнаступления под Москвой (5 декабря 1941 г.) неисправными оставалась треть (31,4%) «горбатых»; в среднем же процент неисправных Ил-2 в штурмовых частях в 41-м составлял 32. В 42-м он снизился до 21,4 – однако доля неисправностей, обусловленных технической малограмотностью или халатностью летчиков и техников, оставалась весьма высокой. Так, в 8-й воздушной армии Сталинградского фронта в декабре 1942 г. этими причинами было вызвано 39% всех неисправностей Ил-2 – что «в значительной степени отразилось на интенсивности боевой работы»...164

    Только в 43-м техсостав стал поддерживать боеготовность парка Ил-2 на вполне удовлетворительном уровне. К началу Курской битвы в штурмовых авиачастях 2-й, 15-й, 16-й и 17-й воздушных армий (соответственно Воронежского, Брянского, Центрального и Юго-Западного фронтов) неисправными были только 9,7% самолетов – 115 из 1184165. Но вот подготовка самолета к вылету все равно занимала больше времени, чем в штурмовой авиации люфтваффе. Тут уже сказывалось недостаточное удобство самолета Ил-2 в обслуживании. «Доступность агрегатов, – подчеркивает бывший механик 109-го гвардейского штурмового авиаполка В.В.Усов, – была очень плохой. Например, навернуть одну хитрую гайку на компрессор двигателя во всем полку мог, пожалуй, только я, поскольку был худой и гибкий»166. Отчасти неудобство в обслуживании было платой за солидную бронезащиту: многие рядовые операции требовали трудоемкого снятия тяжелых бронелистов... Так или иначе, если в немецкой штурмовой авиации самолеты оказывались в состоянии выполнять по 5—10 боевых вылетов в день, в советской такой уровень обеспечить обычно не могли. В 810-м штурмовом авиаполку 225-й штурмовой авиадивизии 15-й воздушной армии, по воспоминаниям его бывшего летчика И.И.Андреева, «больше трех вылетов не делали – физически тяжело, да и подготовка самолета к новому вылету требует много времени»167. Н.И.Пургин – в чьем 820-м штурмовом авиаполку 292-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии интенсивность боевой работы была такой же – делает акцент именно на недостаточных возможностях наземных служб: «Больше мы не успевали. Хотя физически могли больше». В этом с ним солидарен и ветеран 953-го штурмового авиаполка 311-й штурмовой авиадивизии 1-й воздушной армии И.И.Коновалов: если в день выполнялось обычно 2—3 вылета, то «от нас это не зависело. Физически я мог выдержать и больше». «Тут только от скорости подвески оружия зависит», – подтверждает и воевавший в 15-м гвардейском штурмовом авиаполку 277-й штурмовой авиадивизии 13-й, а затем 1-й воздушной армии В.Г.Аверьянов168.

    Правда, добавим мы, при прочих равных условиях, интенсивность использования Ил-2 часто снижало еще и неумение командования вовремя развернуть сеть аэродромов, достаточно приближенных к линии фронта. Из-за этого (как, например, в ходе контрнаступления под Сталинградом) «горбатые» вынуждены были летать чуть ли не на предельную свою дальность – а значит, совершали за день меньше боевых вылетов, чем могли бы. А неумение организовать аэродромный маневр в ходе наступления подчас приводило к тому, что дальности Ил-2 вообще переставало хватать и штурмовики вынужденно бездействовали. Так, 103-й штурмовой авиаполк 230-й штурмовой авиадивизии 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта в ходе Белорусской стратегической операции из-за неготовности оперативных аэродромов не вылетал на боевые задания с 3 по 20 июля 1944 г. – как раз в те дни, когда войска фронта отражали сильные контрудары немцев под Гродно и Свислочью... Явно сложностями с перебазированием было вызвано и отмечавшееся Генеральным штабом Красной Армии «запаздывание вылетов авиации по вызову командиров подвижных соединений» при действиях последних в оперативной глубине в ходе летних операций 1944 года на 3-м, 2-м и 1-м Белорусских и 1-м Украинском фронтах169.

    Итогом невнимания к подготовке летного (который прежде, чем послать в бой, надо было еще долго доучивать) и технического состава и к материально-техническому обеспечению боевых действий стала невысокая по сравнению с немецкой интенсивность использования многочисленной советской штурмовой авиации. Например, 233-я штурмовая авиадивизия 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта, участвуя в Белорусской стратегической операции, с 23 июня по 1 августа 1944 г. совершила 2000 боевых вылетов на поддержку наступавших войск170. Даже если допустить (по аналогии с 230-й дивизией той же армии), что в течение 2,5 из этих 5,5 недели «горбатым» не позволяло работать слишком стремительное перемещение линии фронта на запад, то и тогда интенсивность боевой работы дивизии окажется вчетверо (!) ниже той, что чуть раньше, во время немецко-румынского наступления под Яссами, продемонстрировали примерно равные 233-й по общей численности самолетов (93 Ju87) I и III группы и 10-й (противотанковый) отряд 2-й штурмовой эскадры люфтваффе. Ведь за вдвое меньший срок – 1,5 недели (с 30 мая по 8 июня 1944 г.) – эти части и подразделения выполнили вдвое больше, чем советская дивизия, боевых вылетов – около 4000171. А во время наступления немцев на Курской дуге их 2-я и 77-я пикировочные эскадры – также сравнимые по численности с советскими авиадивизиями – совершили 2000 боевых вылетов каждая и вовсе за 5 дней: 5—9 июля 1943 г. их Ju87 вылетели на боевые задания 4010 раз172.

    Если у немцев как минимум (sic!) 140 летчиков-штурмовиков совершили за войну свыше 400 боевых вылетов (в том числе 45 – от 400 до 600, 38 – от 600 до 800, 34 – от 800 до 1000, 22 – от 1000 до 1400, а Х.-У.Рудель – около 2530), то в куда более многочисленной советской штурмовой авиации планку в 400 вылетов перешагнули лишь от 9 до 11 человек (в том числе от 3 до 8 выполнили более 400, от 2 до 5 – более 500 и 1 – более 700)173. И дело тут отнюдь не в том, что многие из немецких пилотов начали воевать еще в 1939—1940 гг. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить количество вылетов, совершенных советскими и немецкими летчиками за одинаковые отрезки времени. Возьмем, к примеру, дважды Героев Советского Союза, провоевавших в штурмовой авиации всю Великую Отечественную – М.З.Бондаренко, В.М.Голубева, А.Е.Мазуренко, Г.М.Мыльникова, М.П.Одинцова, Г.М.Паршина, Г.Ф.Сивкова, М.Т.Степанищева и Н.В.Челнокова. Они выполнили за это время от 216 до примерно 300 боевых вылетов – а К.Пленцат и Х.Шталь из 2-й штурмовой (до 18 октября 1943 г. – пикировочной) эскадры люфтваффе – около 1200 каждый; Г.Штюдеманн из 77-й штурмовой (до 18 октября 1943 г. – пикировочной) – около 990; З.Фишер из 1-й штурмовой (до 18 октября 1943 г. – пикировочной), с 8 июля 1941 г. по 17 апреля 1945 г. – 701...174

    Если дважды Герой Советского Союза И.А.Воробьев из 76-го гвардейского штурмового авиаполка действительно совершил около 400 боевых вылетов (по другим сведениям, только 324), то ему потребовалось для этого 33 месяца (с августа 1942 г. до конца войны), Герою Советского Союза В.Л.Ильченко из 75-го гвардейского штурмового – 36 (с мая 1942-го до конца войны), Герою Советского Союза С.А.Иванову из 74-го гвардейского штурмового (все три полка входили в 1-ю гвардейскую штурмовую авиадивизию) – около 40 (с декабря 1941-го до апреля 1945-го) – и только Герой Советского Союза Н.В.Иванов из 59-го гвардейского штурмового авиаполка 2-й гвардейской штурмовой авиадивизии около 400 вылетов смог выполнить за 26—27 месяцев (с октября 1942-го до начала 1945-го). Немцы же такое количество набирали и за 18—18,5 (Ф.Ланг из 2-й, а затем 1-й эскадры с 23 августа 1942-го по 7 марта 1944-го, Х.Шталь из 2-й эскадры с декабря 42-го по май 44-го), и за 12 (Т.Нордманн из 1-й эскадры с августа 41-го по август 42-го, К.Хенце из 77-й эскадры с июля 42-го по июль 43-го, А.Возница из того же соединения с марта 44-го по 8 апреля 1945 г.) и даже за 6,5 месяца (Х.У.Рудель из 2-й эскадры с 1 июня по 22 декабря 1944 г.). А за 33 месяца (с 22 июня 1941-го по 30 марта 1944-го) воевавший во 2-й эскадре А.Бёрст успел выполнить на советско-германском фронте не около 400, а 1003 боевых вылета...175

    Второе место среди советских летчиков-штурмовиков – дважды Героев Советского Союза – занимает Т.Я.Бегельдинов из 144-го гвардейского штурмового авиаполка 9-й гвардейской штурмовой авиадивизии; свои 306 боевых вылетов он совершил за 28 месяцев (с января 1943 г. до конца войны). Немецкие же пилоты добирались до цифры 300 и за 16 месяцев (Х.Бухнер из 1-й штурмовой эскадры (1-го формирования) с 26 апреля 1942 г. по 27 августа 1943 г.), и за 9 (Ф.Ланг из 2-й пикировочной эскадры с ноября 41-го по август 42-го), и за 6 (Й.Земски из 1-й пикировочной в феврале – августе 42-го). За 28 же месяцев Й.Хубер из 77-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры вылетал на боевые задания не 305, а 702 раза, а А.Король из 2-й (начавший и кончивший воевать одновременно с Т.Я.Бегельдиновым) – 715... Дважды Герои Советского Союза Е.М.Кунгурцев и В.А.Алексенко из 15-го гвардейского штурмового авиаполка 277-й штурмовой авиадивизии за 27 месяцев совершили соответственно 210 и 292 боевых вылета, а Г.Яуэрник и Х.Брук из 77-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры – более 550 и около 700; у дважды Героя Советского Союза И.Х.Михайличенко из 141-го гвардейского штурмового авиаполка 9-й гвардейской штурмовой авиадивизии за 22 месяца набралось 179 боевых вылетов, а у В.Энсле из 2-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры – 762...176

    Продолжать сравнения можно долго... Если дважды Герой Советского Союза А.Н.Ефимов, воевавший в 198-м, а затем в 62-м штурмовом авиаполку 233-й штурмовой авиадивизии, выполнил 222 боевых вылета за 31 месяц, а дважды Герой Советского Союза Г.М.Мыльников из 15-го гвардейского штурмового – 223 за 43, то Й.Хубер из 77-й пикировочной эскадры совершил 221 вылет всего за 14 месяцев (с июня 42-го по август 43-го). Около 240 боевых вылетов дважды Героя Советского Союза Н.Г.Степаняна из 47-го штурмового авиаполка 11-й штурмовой авиадивизии ВВС ВМФ растянулись на 37 месяцев – а Э.Купфер из 2-й пикировочной эскадры столько успел сделать всего лишь за 6,5—7 месяцев (с апреля по 30 октября 1942 г.); Р.Мрква из 2-й штурмовой (бывшей пикировочной) выполнил 236 вылетов за 10 месяцев (с июля 44-го по апрель 45-го), а В.Панзе из 1-й штурмовой (бывшей пикировочной) – и вовсе за 3 месяца (в мае – июле 44-го)177. Не случайно информация о 240 вылетах, совершенных Героем Советского Союза Г.Г.Черкашиным из 672-го штурмового авиаполка 306-й штурмовой авиадивизии, «даже у некоторых прославленных воздушных асов и сегодня [...] вызывает если не сомнение, то удивление. Это точно. 240 боевых вылетов за полтора года войны [с ноября 1943-го до конца. – А.С.], по их мнению, это чересчур»...178 Около 200 вылетов, которые у дважды Героя Советского Союза М.Г.Гареева из 76-го гвардейского штурмового авиаполка набрались за 22 месяца (с сентября 1942 г. до августа 1944-го), К.Лау из 2-й штурмовой эскадры совершил за 12 месяцев (с апреля 44-го по апрель 45-го), А.Куффнер из 3-й пикировочной и Р.-Г.фон Малаперт-Нёфвиль и Х.Франк из 1-й штурмовой эскадры (1-го формирования) – за 3 месяца (соответственно в январе – марте, январе – апреле и сентябре – ноябре 42-го), Х.У.Рудель из 2-й пикировочной – за два (с 12 августа по 9 октября 1943 г.), а Т.Нордманн из 1-й пикировочной – за полтора с небольшим (с 1 февраля примерно по 20 марта 1943-го)...179

    Как видим, даже в последние месяцы войны, когда в люфтваффе не хватало горючего, опытные немецкие летчики-штурмовики все равно поднимались в воздух чаще, чем опытные советские. Приведем еще один пример: А.Н.Ефимов с 26 июня 1944 г. по конец марта 1945-го вылетал на боевые задания 100 раз, Т.Я.Бегельдинов за июнь 1944-го – февраль 1945-го – 120, а А.Хюбш из 2-й штурмовой эскадры с августа 1944-го по апрель 1945-го (т.е. также за 9 месяцев) – 360 раз180. (А 100 вылетов А.Бёрст из 2-й и К.Штифтер из 77-й пикировочной эскадры совершили не за девять, а всего за один месяц – первый с 25 июля по 28 августа 1943 г., а второй – за июнь 1942-го. А знаменитый Х.У.Рудель одну из двадцати пяти сотен своих боевых вылетов выполнил, воюя в рядах 2-й пикировочной эскадры, за три недели – с 24 июля по 12 августа 1943 г.!181)

    Таким образом, низкая по сравнению с немецкой интенсивность использования самолетного парка снижала эффективность советской штурмовой авиации не только тем, что уменьшала число ударов, которые Ил-2 могли бы нанести по врагу, но и тем, что мешала советским летчикам-штурмовикам накопить боевой опыт, сравнимый с опытом немецких.

    6. ПОЧЕМУ «ЛЕТАЮЩИЕ ТАНКИ» ИЛ-2 НЕСЛИ КОЛОССАЛЬНЫЕ ПОТЕРИ?

    Как уже отмечалось нами в первой части, степень эффективности действий войск, помимо прочего, определяется еще и уровнем понесенных ими потерь. Уже поэтому нельзя не обратить внимания на то, что ни один род авиации в советских ВВС не нес таких громадных (в относительном выражении) потерь, как авиация штурмовая. Так, в период с 22 июня 1941-го по 1 июля 1942-го один самолет-истребитель безвозвратно терялся по боевым причинам в среднем после 28 боевых вылетов, бомбардировщик – после 14, а штурмовик – после 13. В августе 1942-го – мае 1943-го на одну безвозвратную боевую потерю приходилось соответственно 69, 48 и 26 боевых вылетов, на 1 ноября 1944 г. – 127, 125 и 85, а в январе – августе 1945-го—194, 133 и 90182.

    Если же отвлечься от средних цифр и посмотреть на безвозвратные боевые потери конкретных частей и соединений штурмовой авиации в конкретных операциях, то картина зачастую окажется гораздо худшей! Так, в июле – сентябре 1941 г. один Ил-2 терялся в среднем не в 13, а в 8—9 боевых вылетах, были и полки, где «горбатые» успевали слетать на боевые задания всего по 3—4 раза... В 874-м штурмовом авиаполку 267-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии Воронежского фронта в период с 27 июля по 18 сентября 1942 г. на одну боевую потерю Ил-2 приходилось не 26, а всего 9 боевых вылетов; в 945-м полку 206-й дивизии 8-й воздушной армии Сталинградского фронта с 13 октября по 22 декабря 1942-го – не 26, а 11; в 198-м полку 233-й дивизии 1-й воздушной армии Западного фронта в конце 1942-го летчик погибал в среднем уже после 8 боевых вылетов... В первые шесть дней Курской битвы (5—10 июля 1943 г.) во 2-й воздушной армии Воронежского фронта штурмовые авиачасти теряли один самолет в среднем опять-таки не в 26 (и тем более не в 85), а в 16—17 боевых вылетах, в 16-й воздушной армии Центрального фронта – в 13, 306-я штурмовая авиадивизия 17-й воздушной армии Юго-Западного фронта (5—7 июля) – всего в 2,8, а 305-я – в 2,2! В 3-й воздушной армии 1-го Прибалтийского фронта летом 1944-го, в Витебско-Оршанской, Полоцкой, Режицко-Двинской и Шяуляйской операциях, на одну безвозвратную боевую потерю Ил-2 также приходилось не 85 (или около того), а только 36 боевых вылетов183.

    Понять, насколько высок был уровень боевых потерь Ил-2, можно, сравнив его с уровнем боевых потерь основных немецких «самолетов поля боя» – пикирующих бомбардировщиков Ju87. Еще в середине 1943 г. этот последний был в несколько раз, временами на порядок меньше, чем у Ил-2! Если в штурмовых авиачастях 2-й воздушной армии в первую неделю Курской битвы один самолет терялся, как мы видели, в 16—17 боевых вылетах, то в сражавшихся на том же участке фронта 2-й и 77-й пикировочных эскадрах люфтваффе – только в 153!184 Разрыв в несколько раз сохранялся тут в середине 1944-го: если в штурмовых авиачастях 3-й воздушной армии во время Белорусской стратегической операции на один безвозвратно потерянный по боевым причинам самолет приходилось 36 боевых вылетов, то во 2-й штурмовой эскадре люфтваффе во время немецко-румынского наступления под Яссами 30 мая – 8 июня 1944 г. – как минимум (sic!) 160...185 И это при том, что интенсивность использования самолетов Ju87 была, как мы видели, не меньше, а больше, чем у Ил-2!

    Подобный уровень боевых потерь не только укрепляет нас во мнении о недостаточно высокой эффективности действий советских штурмовиков, но и заставляет (вслед за немецкими экспертами) выделить в качестве еще одного фактора, снижавшего эту эффективность, результативное противодействие немецких зенитной артиллерии и истребительной авиации.

    Заметим, что это противодействие не только выводило многие Ил-2 из игры еще до нанесения ими удара по цели. Под огнем немецких зениток менее эффективными становились и действия уцелевших штурмовиков. По свидетельству немецких экспертов-фронтовиков, в 1942—1945 гг. (особенно с конца 1943-го) огонь малокалиберной зенитной артиллерии «достаточно часто» вынуждал «илы» атаковать с бoльших, чем обычно, высот – а это снижало точность стрельбы и бомбометания186. Иногда же – несмотря на то, что «немецкие полевые командиры характеризуют личный состав советской штурмовой авиации как агрессивный, мужественный и упорный»187 – ПВО вермахта вообще срывала выполнение «горбатыми» боевых заданий. Так, в 1941-м, наткнувшись на плотный зенитный огонь, Ил-2 «часто просто сбрасывали бомбы и уходили назад»188. В.Швабедиссен упоминает также о захваченном в 1942 или 1943 г. приказе командующего 16-й воздушной армией, который предписывал истребителям сопровождения «в случае невыполнения штурмовиками боевого задания открывать по ним огонь и принуждать к повторным атакам по наземным целям»189. Вне всякого сомнения, это стремление пилотов Ил-2 поскорее покинуть поле боя вызывалось убийственным зенитным огнем... Впрочем, сорвать выполнение боевого задания (правда, по оценке воевавшего в конце 1942—1945 гг. на Восточном фронте в 52-й и 53-й истребительных эскадрах В.Липферта, «не очень часто»190) могли и немецкие истребители. Об одном таком случае сообщает и советский источник – рапорт ведущего группы «яков» 900-го истребительного авиаполка; согласно ему, 1 сентября 1944 г. в районе Шакяй (Литва), пятерка штурмовиков 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта, увидев, что истребители сопровождения атакованы большой группой FW190, отказалась от атаки цели и ушла на свою территорию...191 Из-за активности немецких истребителей в первые дни Курской битвы, 5—10 июля 1943 г., советскому командованию и самому пришлось применять Ил-2 «с небольшим напряжением». (И все равно к 11 июля 2-я воздушная армия Воронежского фронта лишилась – в основном от атак истребителей – 39% своих штурмовиков (107 машин из 276), а 16-я воздушная армия Центрального фронта уже к 10 июля потеряла 50% своих Ил-2 – 148 из 295192.)

    Наконец, огромные потери консервировали охарактеризованную выше малую опытность летного состава советской штурмовой авиации по сравнению с немецкой.


    Переходя к анализу причин непомерно высоких потерь Ил-2, зададимся прежде всего вопросом: как получилось, что столь низкую боевую живучесть продемонстрировал самолет, главным достоинством которого считалось и считается «надежное бронирование»? Напомним, что сам смысл создания Ил-2 С.В.Ильюшин видел именно в необходимости забронировать «все жизненные части» самолета-штурмовика193. Вся носовая и средняя часть фюзеляжа «ила» представляла собой единый бронекорпус, внутри которого размещались и мотор, и радиаторы, и бензо– и маслобаки, и летчик...

    Никакого парадокса здесь, однако, нет. Начнем с того, что для 1941—1945 гг. расхваленное бронирование Ил-2 – задуманного все-таки в 1938-м – было уже недостаточным, ибо надежно защищало только от пуль винтовочного калибра. Между тем на всех немецких истребителях, применявшихся на советско-германском фронте, стояли авиационные пушки: на «Мессершмитт Bf109Е» – две 20-мм MGFF, на Bf109F – одна 15-мм MG151/15 или 20-мм MG151/20, на Bf109G – либо одна MG151/20, либо три таких пушки, либо одна 30-мм МК108, на Bf109К – одна MG151/20 или МК108, на «Фокке-Вульф FW190А» – либо две MG151/20 и две MGFF, либо четыре MG151/20. Замыкавшая бронекорпус Ил-2 сзади 12-мм поперечная плита (сразу за которой находились бензобак и летчик) даже 15-мм бронебойными снарядами пробивалась уже с 400 м – если они попадали в нее под углом не менее 50°. Со 100 м – если угол встречи с броней был не менее 60° – эту бронеплиту проламывали и 15-мм фугасные снаряды. А «мессершмитты», атакуя Ил-2, подходили к ним и на 50, и на 40 метров... Сбоку же летчик, баки и радиаторы были прикрыты всего лишь 6-мм броней, снизу – 4-мм; мотор был защищен лишь 4-мм бронекапотом (верхний лист которого с весны 1942 г. стал 5-мм). Уже с 400 м 15-мм бронебойные снаряды пронизывали 6-мм листы, даже если попадали в них под углом всего 20°! 15-мм фугасные на дистанции 100 м пробивали бортовую броню Ил-2 даже при угле встречи 30 градусов194.

    А ведь на абсолютном большинстве «мессеров» – начиная с Bf109F-4, появившихся на советско-германском фронте уже в августе 41-го – и на всех «фоккерах» стояли не MG151/15, а гораздо более мощные MG151/20! 4-мм бронекапот «ила» уже с 600 м разворачивали, поражая мотор, даже их фугасные снаряды – да так, что диаметр пробоин доходил до 160 мм... В 6-мм верхней броне кабины летчика фугасные 20-мм снаряды делали пробоины диаметром 80—170 мм. А 4-мм пол кабины, по свидетельству немецкого аса Э.Хартманна, снаряды пушки MG151/20 при стрельбе в упор пронизывали, даже попадая в него под углом всего 10 градусов195.

    Все эти обстоятельства (за исключением последнего) были выявлены в ходе полигонных испытаний, а также в результате обследования советскими специалистами поврежденных в бою бронекорпусов Ил-2. О том же свидетельствуют и фронтовики; так, факт раскалывания бронебойным снарядом «мессера» 12-мм задней бронеплиты «ила» зафиксирован в дневниковой записи воздушного стрелка 198-го штурмового авиаполка 233-й штурмовой авиадивизии 1-й воздушной армии Западного фронта Г.Доброва за 13 июля 1943 г.196. Бывший летчик той же части А.Н.Ефимов описывает ряд эпизодов, когда снаряды «мессершмиттов» и «фокке-вульфов» пронизывали бронекапот штурмовика и выводили из строя двигатель197. Поэтому высокие оценки бронирования Ил-2 – даже те, которые давались немецкими участниками войны198, – должны быть признаны по меньшей мере преувеличенными.

    Но почему такие оценки все-таки давались? И как быть с указанием Р.Толивера и Т.Дж.Констебля на то, что немецкие летчики неоднократно наблюдали, как их снаряды отскакивают от бронекорпуса Ил-2?199 Последнее вполне объяснимо: по-видимому, речь идет о случаях, когда угол встречи с броней оказывался слишком малым и снаряды рикошетировали. А таких случаев должно было быть немало. Ведь еще в 1942 – первой половине 1943 гг. (а именно к этому периоду относятся свидетельства, приводимые Толивером и Констеблем) «мессершмитты», как правило, атаковали Ил-2 сзади и немного сбоку – пытаясь поразить при этом мотор и летчика. В результате – судя по пробоинам в бронекорпусах Ил-2, списанных зимой 42-го – весной 43-го – угол между направлениями полета «ила» и «мессера» почти всегда не превышал 20 градусов200 – так что от продольной брони Ил-2 снаряды действительно часто должны были отскакивать. Особенно от бронекапота с его плитами двойной кривизны; по-видимому, именно о таких случаях вспоминает ветеран 210-го штурмового авиаполка Г.Ф.Сивков: «Первое время при встречах с «илами» немцы били прямо по носовой части фюзеляжа. Некоторые расходовали весь боезапас, а штурмовик продолжал полет»201 (приобретая, добавим, у врага репутацию «бетонного бомбардировщика» (Zementbomber)202 и самого «трудносбиваемого» из советских самолетов). Скорее всего, именно после таких случаев в 54-й истребительной эскадре люфтваффе в 1941 г. и сложилось мнение о том, что Ил-2 «очень трудно сбить при атаке сзади из-за превосходного бронирования», а в 51-й (в ноябре 1941-го) – что 15-мм пушка MG151/15 малоэффективна против Ил-2203.

    Но стоило только немецкому истребителю атаковать штурмовик под бoльшим углом к направлению его полета, т.е. зайти покруче сбоку – и броня «цементбомбера» переставала казаться неуязвимой... В этом, в частности, наглядно убедился 8 ноября 1941 г. обер-фельдфебель Г.Кайзер из III группы 77-й истребительной эскадры, действовавшей тогда в Крыму. После того как 7-го он не сумел сбить Ил-2, продемонстрировать ему эффективные приемы уничтожения штурмовиков взялся сам генерал-инспектор истребительной авиации люфтваффе полковник В.Мёльдерс. «Стремительный вираж, – вспоминает Кайзер, – и под углом 30° [а не 20° или меньше! – А.С.] его очередь впивается в русский штурмовик в районе кабины. Неприятельский самолет тут же вспыхнул и упал. В следующий момент раздался его голос: «Видел, как я сделал это? Атакуй следующего!»

    Я выполнил его прием, и Ил-2 врезался в землю. «Повтори!» Почти как в учебном бою: тот же заход на цель, короткая очередь, и третий штурмовик падает горящим»204.

    То, что наилучшие результаты при атаках на Ил-2 дает заход сбоку со стрельбой по бортам кабины, выяснили в конце концов и пилоты 54-й истребительной эскадры205. Однако первоначальное разочарование, испытанное немецкими летчиками при ведении огня по Ил-2, было, по-видимому, слишком сильным. Только этим можно объяснить тот факт, что преувеличенные представления о неуязвимости «бетонного бомбардировщика» оказались весьма живучи и прочно закрепились в послевоенной зарубежной литературе.

    Что же касается немецких зенитчиков, то они тоже били по Ил-2 не из пулеметов, а из 20– и 37-мм автоматических пушек, а, кроме того, их снаряды попадали в штурмовик, как правило, почти строго сбоку. Как показало обследование советскими специалистами бронекорпусов, поврежденных немецкими зенитками, угол встречи зенитного снаряда с броней «ила» в большинстве случаев составлял не менее 65—70° в горизонтальной плоскости и не менее 75—80° – в вертикальной206. Несомненно, именно поэтому снаряды зениток пробивали броню «горбатых» почти вдвое чаще, чем снаряды немецких истребителей207 – атаковавших преимущественно сзади. (Сказывалось, конечно, и то, что немецкие зенитчики применяли, наряду с 20-мм, и 37-мм калибр.) Правда, воевавший в 504-м и 893-м штурмовых авиаполках И.И.Пстыго утверждает, что пронизать броню Ил-2 могли лишь бронебойные, но отнюдь не осколочные снаряды 20-мм зениток208. Однако В.И.Перов и О.В.Растренин, ссылаясь на результаты обследования поврежденных в бою бронекорпусов «илов», а также на результаты полигонных испытаний, указывают, что по своему поражающему действию снаряды 20-мм зенитных орудий практически ничем не отличались от снарядов 20-мм авиапушек209 – а у последних, как мы видели, броню штурмовика проламывали и осколочно-фугасные боеприпасы. Эти же авторы приводят и фотоснимок пробоин, проделанных в бортовой броне Ил-2 осколочно-фугасным снарядом 20-мм зенитки. Так что утверждение И.И.Пстыго (как и утверждение В.Швабедиссена о том, что броня Ил-2 «выдерживала попадание малокалиберных зенитных снарядов»210) может считаться верным только для тех случаев, когда угол встречи зенитного снаряда с броней оказывался слишком малым. Правда, случаи такие были отнюдь не единичны. Их наблюдал, например, прикрывавший весной 1945 г. Ил-2 над Данцигом летчик 12-го истребительного авиаполка ВВС ВМФ В.А.Тихомиров; по-видимому, именно такой случай наблюдал в октябре 1941 г., во время удара Ил-2 по аэродрому Молвотицы южнее Демянска, и немецкий военный врач Х.Киллиан: «Артиллеристы палят из пушек трассирующими снарядами малого калибра, снаряды попадают в цель, но отлетают в стороны. Это хорошо видно»211.

    В общем, бронирование Ил-2 могло выручить его лишь при попадании снаряда в бронеплиту под очень малым углом. Правда, бронекорпус – не разрушавшийся при вынужденной посадке «на брюхо» – спас жизнь многим летчикам сбитых штурмовиков, но это уже другой вопрос – о потерях летчиков. А.Н.Ефимов отмечает также «успокаивающее» психологическое воздействие бронирования на пилота: «[...] Чувствуешь себя отгороженным от всех опасностей. Впечатление надежности кабины и самолета не покидало и в полете. Весь лик машины вызывал боевой подъем, помогал подавлять чувство опасности под огнем противника»212. Последнее, несомненно, должно было повышать эффективность действий пилота при атаке цели. Однако и это не может заслонить тот факт, что броня Ил-2 не была надежной защитой от огня немецких истребителей и зенитных орудий.

    Впрочем, будь даже эта броня непробиваемой, ее все равно обесценивало бы то обстоятельство, что «летающий танк» был чуть ли не наполовину деревянным. Из-за нехватки алюминия вся хвостовая часть фюзеляжа Ил-2 с килем, а у машин выпуска 1942 – начала 1944 г. еще и обшивка (а иногда и силовой набор, за исключением лонжеронов) консолей крыла213 были выполнены из дерева – и отличались поэтому низкой стойкостью к попаданиям снарядов. «Если снаряд «Эрликона» [20-мм зенитки. – А.С.] попадал в Ил-2 с металлическим крылом, – свидетельствует Г.Ф.Сивков, – он делал пробоину диаметром до 200 мм с рваными краями. Самолет при этом продолжал спокойный полет. Если такой снаряд попадал в деревянное крыло, разрушалось до 30% обшивки и сразу возникал сильный крен. С трудом можно было удержать машину в горизонтальном полете»214. А деревянную хвостовую часть фюзеляжа «ила» 20-мм зенитные снаряды часто «буквально перепиливали» пополам215. Именно по деревянным частям штурмовика – стремясь «отбить хвост и плоскости» – били из пушек и многие немецкие летчики-истребители. Так, в 54-й истребительной эскадре люфтваффе пришли к выводу о том, что наилучшие результаты в борьбе с Ил-2 (наряду со стрельбой по бортам кабины) дает ведение огня сверху по крыльям. А в 1944-м ее FW190 старались бить по деревянному фюзеляжу «илов»216.

    В этой связи следует остановиться на значении такого – едва ли не чаще всего прославляемого в отечественной литературе – качества Ил-2, как высокая живучесть конструкции. Действительно, ильюшинский штурмовик мог, судя по всему, выдержать больше попаданий пуль и снарядов, нежели другой самолет таких же размеров и с такой же полудеревянной конструкцией. Именно этой хорошей для полудеревянного самолета общей живучестью конструкции (а не мифическим «сильным бронированием») надо, в частности, объяснить утверждение бывшего командира 9-й зенитно-артиллерийской дивизии вермахта В.Пикерта о нечувствительности Ил-2 к попаданиям бронебойных снарядов 20– и 37-мм зениток217. Но по сравнению с цельнометаллическими машинами живучесть «горбатого» следует признать все-таки недостаточной.


    Сами же громадные потери Ил-2 (живучесть конструкции которых, подчеркнем еще раз, в литературе сильно преувеличена) следует объяснить прежде всего спецификой боевого применения этих штурмовиков. В отличие от бомбардировщиков и истребителей, они работали исключительно с малых высот – а значит, чаще и дольше, чем другие самолеты, находились в сфере действительного огня малокалиберной зенитной артиллерии немцев – этого очень эффективного и многочисленного средства поражения. Именно зенитный огонь погубил бoльшую часть потерянных по боевым причинам Ил-2. Если учесть только те «илы», о которых точно известно, что их уничтожили зенитки или истребители, то в 1941 г. доля жертв зенитного огня составляла среди них 68,2% (101 самолет из 148), в 1942-м – 54,6% (203 из 372), в 1943-м – 57,4% (1468 из 2558), в 1944-м – 67,2% (1859 из 2741), а в январе – апреле 1945-го – 74% (1048 из 1417)218. (Заметим, что в 1943-м—1945-м – в период общего отступления противника – точно известными были причины гибели уже подавляющего большинства сбитых штурмовиков.)

    Чрезвычайная опасность, которую представляли для Ил-2 немецкие малокалиберные зенитки, была обусловлена, во-первых, совершенством материальной части этого оружия. Конструкция зенитных установок позволяла очень быстро маневрировать траекториями в вертикальной и горизонтальной плоскостях; каждое орудие было оснащено прибором управления артиллерийским зенитным огнем, который выдавал поправки на скорость и курс самолета; трассирующие снаряды облегчали корректировку огня. Наконец, немецкие зенитки обладали высокой скорострельностью; так, 37-мм установка Flak36 выпускала 188 снарядов в минуту, а 20-мм Flak38 – 480219. Во-вторых, насыщенность этими средствами войск и ПВО тыловых объектов у немцев была очень высокой. Количество стволов, прикрывавших объекты ударов Ил-2, непрерывно возрастало, и в начале 1945 г. по штурмовику, работающему в полосе немецкого укрепленного района, в секунду (!) могло выпускаться уже до 200—250 20– и 37-мм снарядов (а также до 8000—9000 13,1-мм пуль крупнокалиберных зенитных пулеметов)220. А ведь штурмовики находились над полем боя в среднем по 10—15—20 минут... В-третьих, сказывалась высокая стрелково-артиллерийская и тактическая выучка немецких зенитчиков. Первый прицельный выстрел малокалиберная зенитная батарея была готова дать уже через 20 секунд после обнаружения советских самолетов; поправки на изменение курса Ил-2, угла их пикирования, скорости, дальности до цели немцы вводили в течение 2—3 секунд221. Применявшаяся ими концентрация огня нескольких орудий по одной цели также увеличивала вероятность поражения штурмовика – особенно, если огонь сосредоточивался по точке, через которую, становясь в «круг», последовательно проходили все атакующие «илы»... Неудивительно, что, по свидетельству бывшего летчика 140-го гвардейского штурмового авиаполка 8-й гвардейской штурмовой авиадивизии Н.Т.Полукарова, его Ил-2 в среднем в каждом четвертом боевом вылете получал хотя бы одно прямое попадание малокалиберного зенитного снаряда. В 3-й воздушной армии 1-го Прибалтийского фронта в июне – июле 1944 г., в Витебско-Оршанской, Полоцкой, Режицко-Двинской и Шяуляйской операциях на один поврежденный зенитками штурмовик приходилось всего 2—3 боевых вылета. А в ходе ударов флотских Ил-2 по военно-морским базам или конвоям в море немецкие зенитчики сбивали примерно 20% атакующих штурмовиков и наносили повреждения еще 35—40 процентам!222

    В первой половине войны на величине потерь штурмовиков от зенитного огня сказывалась и применявшаяся ими тактика. Так, в 1941 г. они демонстрировали общее для всей тогдашней советской ударной авиации пренебрежение противозенитными маневрами – совершенно не пытаясь уклониться от трасс и разрывов снарядов. (Генерал-майор люфтваффе К.Уэбе объяснял это плохой маневренностью Ил-2223, но дело явно было в ином – в слабой подготовке советских летчиков и (или) отсутствии у них боевого опыта. Ведь впоследствии даже двухместные «илы» – чья маневренность была хуже, чем у одноместных выпуска 1941 г., – маневрировали в такой ситуации весьма активно.) Подобное поведение над целью, подчеркивали немцы, «приводило к исключительно большим потерям»224.

    Правда, в 1941—1942 гг. Ил-2 часто подходили к цели на сверхмалой высоте. Это должно было затруднить немецким зенитчикам как обнаружение «горбатых» – до последнего момента не видимых за стеной леса или складками местности, – так и их поражение (из-за слишком большого углового перемещения цели). Однако, отмечалось в директиве командующего ВВС Красной Армии А.А.Новикова от 22 августа 1942 г., противник все же сумел организовать «эффективное противодействие с земли нашим ударам с бреющего полета. На вероятных направлениях полета самолетов Ил-2 создаются мощные завесы зенитного огня, для чего используются все виды оружия, вплоть до минометов, огнеметов, фугасов, танковых и противотанковых пушек, в результате чего наши штурмовики несут значительные потери»225.

    С 1942 г., летая на средних или малых высотах, пилоты Ил-2 стали применять рысканье по курсу, скольжение (т.е. боковое смещение самолета) и другие виды противозенитного маневра – выполнявшиеся и всей группой, и каждым самолетом в отдельности. Однако при этом изменялись либо один, либо два параметра полета (например, только курс или курс и высота), тогда как для надежного уклонения от снарядов требовалось одновременно изменять три параметра – и курс, и высоту, и скорость (изменение, например, одного только курса немецкие зенитчики быстро учитывали и корректировали свои трассы). А это, в свою очередь, требовало хорошей выучки пилотов, хорошей групповой слетанности – того, что в советской штурмовой авиации встречалось нечасто. Кроме того, немцы могли парировать противозенитный маневр «горбатых» постановкой заградительного огня... Более надежным способом снизить потери Ил-2 от зенитного огня было подавлять зенитки – перед или одновременно со штурмовкой объекта. Но этим, как мы видели, еще в первой половине 1943 г. пренебрегали – и только потом стали практиковать и постоянное выделение для этой цели специально натренированных экипажей и нанесение удара по зениткам силами трети, половины, а то и всей группы. Даже если орудия и не удавалось при этом уничтожить, огонь их становился менее прицельным, а то и совсем прекращался. «Когда штурмовик пикировал на зенитную батарею, – свидетельствует И.И.Пстыго, – ни одна из них не выдерживала нервного напряжения и еще до открытия самолетом огня весь расчет разбегался в укрытия. [...] Не помню и не слышал, чтобы такой поединок хоть раз выиграли зенитчики»226. Эффективный огонь при такой тактике штурмовиков зенитки открывали только в момент ухода «горбатых» от цели...

    Тем не менее – как мы видели выше – потери Ил-2 от зенитного огня (в абсолютном исчислении) все возрастали: на фронте применялось все больше и больше этих самолетов, а значит, у немецких зенитчиков появлялось все больше и больше целей. Из-за этого и общая величина боевых потерь штурмовиков в 1943—1945 гг. оставалась примерно на одном уровне или даже возрастала: в 1943-м по боевым причинам ВВС Красной Армии потеряли 3515 этих машин, в 1944-м – 3344 (а по данным В.И.Алексеенко – 3722), в январе – апреле 1945-го – 1691227 (т.е. за весь год при той же напряженности боевых действий могло бы быть потеряно до 5000 Ил-2). И отмеченное выше увеличение числа боевых вылетов, приходящихся на одну боевую потерю Ил-2, достигалось только за счет значительного возрастания численности советской штурмовой авиации (а также, возможно, за счет некоторого увеличения интенсивности ее использования, т.е. увеличения количества боевых вылетов на один самолет)228.


    Большинство потерянных в годы войны по боевым причинам Ил-2 уничтожили зенитки, но в 1941—1942 гг. бoльшую часть безвозвратных боевых потерь (в среднем около 60%) «горбатым» наносили истребители229. В 1943-м жертвами истребителей стали уже лишь 42,6% тех Ил-2, о которых было точно известно, кто их уничтожил (1090 самолетов из 2558), в 1944-м – 32, 2% (882 из 2741), а в январе – апреле 1945-го – 26% (369 из 1417)230. Уменьшение потерь Ил-2 от истребителей после 1942 года у нас традиционно связывали прежде всего с осуществленной осенью 42-го переделкой «горбатого» из одноместного в двухместный. Конечно, установка кабины воздушного стрелка, прикрывавшего самолет сзади огнем 12,7-мм пулемета УБТ, увеличила шансы Ил-2 в схватках с «мессершмиттами» и «фокке-вульфами». Как показали теоретические расчеты и полигонные испытания, вероятность сбития одноместного Ил-2 в одной атаке сзади истребителем Bf109G-2 (с тремя огневыми точками) составляла 51%, а «пятиточечным» Bf109G-2/R6—75%. Для двухместного же штурмовика эта вероятность уменьшалась соответственно до 38% и 65% (во всех случаях принималось, что немецкий летчик обладает отличной летной и стрелковой подготовкой, а штурмовик не совершает никакого противоистребительного маневра – так что в реальном бою все указанные цифры должны были быть несколько меньшими)231. Однако из приведенных выше цифр видно, что снижение доли жертв истребителей в боевых безвозвратных потерях Ил-2 продолжалось и в 1944—1945 гг., когда оборонительное вооружение «горбатого» уже не усиливалось (снова подчеркнем, что в конце войны точно известными становились обстоятельства гибели уже абсолютного большинства потерянных штурмовиков). Значит, дело было не в появлении на Ил-2 воздушного стрелка (или, вернее, не только в этом).

    Последнее, впрочем, неудивительно. Нельзя забывать, что повышение оборонительных возможностей Ил-2 было в значительной степени нейтрализовано ростом огневой мощи немецких истребителей. Той же осенью 1942 г., одновременно с двухместными «илами», на советско-германском фронте появились «убийцы» FW190, имевшие целых шесть огневых точек (в том числе четыре – против одной, редко трех на Bf109 – пушки); в 1943-м на «фоккерах» летали уже около 40% противостоявших советским ВВС истребительных групп люфтваффе, а в 1944-м – около 25%232. Сбить двухместный Ил-2 в первой же атаке сзади применявшиеся в 1943 г. FW190А-4 и А-5 могли с вероятностью 63%, т.е. с большей, чем преобладавшие до этого у немцев «трехточечные» Bf109 – одноместный! А Bf109G-6, которые осенью 1943-го вытеснили машины модификации G-2 и на которых оба 7,92-мм пулемета были заменены на 13,1-мм – с вероятностью 54%233. В дальнейшем вооружение немецких истребителей усилилось еще больше: летом 1944 г. на Восточном фронте появились FW190А-8 с 13,1-мм пулеметами вместо 7,92-мм, а часть Bf109G-6 и новых Bf109G-14 вместо 20-мм пушки стала получать 30-мм.

    Кроме того, мощное оборонительное вооружение двухместного Ил-2 часто было нельзя эффективно использовать.

    Во-первых, сказывалась не слишком удачная конструкция задней стрелковой точки, которая была спроектирована наспех. Кабина стрелка «оказалась тесной и затрудняла его движения, что отрицательно сказывалось на эффективности ведения воздушного боя»234. А пулемету УБТ в спешке не смогли обеспечить достаточные углы обстрела. В частности, стрелок практически не мог оборонять нижнюю полусферу – что быстро учли немецкие летчики, перешедшие к атакам на «илы» снизу. Другие стали заходить сбоку (ведь углы обстрела УБТ в горизонтальной плоскости составляли всего 35° вправо от оси самолета и 28° – влево); третьи – сверху: угол возвышения УБТ на двухместном Ил-2 также был недостаточен...235

    Во-вторых, часто подводил и сам УБТ. По воспоминаниям бывшего воздушного стрелка 43-го гвардейского штурмового авиаполка Г.А.Литвина, его заклинивало почти в каждом боевом вылете, особенно при стрельбе длинными очередями; то, что «отказов у УБТ было много», подтверждает и летавший стрелком в 109-м гвардейском штурмовом В.В.Усов, а В.М.Местер из 92-го гвардейского штурмового свидетельствует, что самой ценной для стрелка Ил-2 вещью был гильзоизвлекатель236.

    Наконец, посредственной была подготовка воздушных стрелков. Их подготовку организовали с опозданием – уже после начала выпуска двухместных штурмовиков, – и в 1943 г. в стрелки Ил-2 направляли чуть ли не первых попавшихся красноармейцев. «Первое время, – вспоминает ветеран 210-го штурмового авиаполка В.С.Фролов, – в полки прибывали абсолютно не подготовленные ребята, которых сажали за пулемет и отправляли в боевой полет. Многие из них не выдерживали резких маневров штурмовика во время полета [заметим, что возникавшие при этом перегрузки в кабине стрелка ощущались сильнее, чем в кабине пилота. – А.С.]. Некоторые, ведя огонь по противнику, перебивали киль или стабилизатор своего самолета и погибали вместе с летчиком»237. Школы, которые должны были готовить стрелков, эту подготовку фактически саботировали. Так, в 1943-м выпускники этих школ плохо знали и теорию стрельбы и материальную часть пулемета УБТ (часто, напомним, дававшего отказы), в воздухе не только ни разу не стреляли, но ни разу и не были (37 «стрелков», прибывшие в марте 1943 г. из 2-й Ленинградской школы техников авиавооружения в 17-ю воздушную армию Юго-Западного фронта, «самолет Ил-2 увидели только по прибытии на фронт», а некоторые из присланных той же школой в июне в штурмовые авиачасти 15-й воздушной армии Брянского фронта, не знали, что такое острый, прямой и тупой углы и «не имели понятия о перпендикулярах)238. Отношение к подготовке этих членов экипажа штурмовика было поистине вредительским даже в конце войны! Еще в 1944 г. их «нигде не обучали» осмотрительности в воздухе239, а в Троицкой «школе» воздушных стрелков еще в конце 44-го не учили вообще! «В этой школе, – свидетельствует выпущенный оттуда в 92-й гвардейский штурмовой авиаполк в декабре 1944 г. В.М.Местер, – я пробыл меньше месяца, из которых десять дней мы были на сельхозработах в Казахстане, а десять – по картинке изучали пулемет ШКАС [у стрелка Ил-2, напомним, был УБТ. – А.С.]. Самих пулеметов не было, не говоря уже о стрельбах. Через 20 дней в звании «рядовой» мы своим ходом пошли на фронт»240. Из доклада заместителя командира 7-го гвардейского штурмового авиаполка гвардии майора Гудименко от 27 июня 1945 г. о боевой работе части в Великую Отечественную можно заключить, что и там до конца войны «стрелки авиавооружения не подбирались соответствующим образом, в результате в полк прибывали на пополнение люди из штрафных рот, других частей, откуда их отправляли как крайне недисциплинированных, и т.д.»241.

    А временами двухместные «илы» вынуждены были летать вообще без стрелков: этих последних выбывало из строя больше, чем летчиков, и, например, в 92-м гвардейском штурмовом авиаполку 4-й гвардейской штурмовой авиадивизии 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта даже в 1945 г. бывали дни, когда «на шестерку был только один стрелок»242.

    В итоге (как показывают «оценки, основанные на теории воздушной стрельбы и полигонных испытаний эффективности действия германского стрелково-пушечного вооружения по штурмовику Ил-2») в период с конца 1942 г. до осени 1943-го вероятность сбития стрелком Ил-2 немецкого истребителя была в среднем меньше вероятности сбития этим истребителем (Bf109G-2, Bf109G-2/R-6 или FW190A-4) самого «ила» в первой же атаке из задней полусферы: на дистанции 100 м – примерно в 1,6 раза, со 150 м – примерно в 3,4 раза, с 200 м – примерно в 4,3 раза, а с 250 м – примерно в 4 раза. А осенью 1943-го (когда основными истребителями люфтваффе на Восточном фронте стали Bf109G-6 и почти не отличавшиеся от машин модификации А-4 FW190A-5) этот разрыв между теоретическими шансами стрелка Ил-2 и немецкого летчика-истребителя увеличился в среднем соответственно примерно до 3,7; 3,9; 4,5 и 4,9 раза243. По-видимому, примерно в такой же степени различались шансы и в реальных боях. При расчетах принималось, что немец обладает отличной летной и стрелковой выучкой, а «ил» не совершает противоистребительного маневра – но ведь, с другой стороны, на фронте среди стрелков Ил-2 было много «абсолютно не подготовленных ребят», а их УБТ часто заклинивало...

    Что же тогда сыграло решающую роль в снижении потерь Ил-2 от истребителей? В.И.Перов и О.В.Растренин (а также В.Швабедиссен) указывают, в частности, на уменьшение численности немецкой истребительной авиации на советско-германском фронте244. Но изменение этой численности не всегда коррелируется с изменением удельного веса жертв истребителей в боевых безвозвратных потерях Ил-2. В 1941 г. среднемесячное количество действовавших на советско-германском фронте групп одномоторных истребителей люфтваффе равнялось примерно 18; в 1942-м – примерно 15,5; в 1943-м – примерно 12,4; в 1944-м – примерно 10,5245. При этом в 44-м у немцев увеличилось количество штурмовых групп, оснащенных самолетами FW190F, которые могли действовать и как истребители. Правда, поиск и уничтожение советских самолетов не являлись для них главной задачей, и лишь после нанесения бомбоштурмовых ударов они могли атаковать встретившиеся им Ил-2. Однако групп FW190F на советско-германском фронте уже к июню 1944 г. действовало целых восемь246, и, как представляется, две-три истребительные они заменяли вполне. А в январе – феврале 1945-го увеличилось и число истребительных групп, действовавших против советских ВВС247. Таким образом, реальное сокращение численности истребителей люфтваффе на Востоке имело место только в 1942—1943 гг. Однако в 42-м доля жертв истребителей в боевых безвозвратных потерях Ил-2 не уменьшилась! А в 1944—1945 гг., наоборот, непрерывно уменьшалась!

    По-видимому, уровень потерь Ил-2 от истребителей определялся прежде всего двумя другими факторами (также упоминаемыми В.И.Перовым и О.В.Растрениным248):

    а) степенью эффективности действий советских истребителей сопровождения и

    б) степенью эффективности оборонительной тактики штурмовиков (сильно зависевшей, в свою очередь, от уровня выучки летчиков).

    В самом деле, истребительным прикрытием Ил-2 в 1941—1942 гг. часто не обеспечивались – а если это прикрытие и было, то часто бросало своих подопечных, увлекаясь боем с «мессершмиттами» или спасаясь от зениток, прикрывавших объект штурмового удара249. Не лучше действовали истребители сопровождения и в первой половине 1943-го. Во-первых, как отмечалось в директиве командующего ВВС Красной Армии от 7 июля 1943 г., тогда еще было «недостаточно» отработано взаимодействие между ними и прикрываемыми ими ударными самолетами. Оно, указывалось в директиве, «организуется часто лишь на один вылет, а не на весь период боя или операции, вследствие чего взаимодействующие между собой части не всегда имеют возможность тщательно согласовать все необходимые вопросы и приобрести навыки в совместных действиях в течение длительного отрезка времени. Это приводит к разрозненным действиям авиации, к сужению их эффективности и излишним потерям»250. Иногда вылетевшие с разных аэродромов штурмовики и истребители сопровождения не могли найти друг друга; по свидетельствам А.Н.Ефимова, истребители сопровождения в 1943 г. часто теряли своих подопечных и на маршруте... Во-вторых, советские истребители сопровождения по-прежнему действовали тактически неграмотно. «При встречах с противником», констатировалось в директиве от 7 июля 1943 г., они «легко ввязываются с ними [так в тексте. – А.С.] в бой, отрываясь от прикрываемых групп и часто теряют их»251. Над целью они тоже часто бросали своих подопечных и уходили на высоту (где было безопаснее от зенитного огня) – а ведь штурмовик особенно нуждался в прикрытии именно в момент выхода из атаки (когда следующий за ним в строю был занят нанесением удара и хвост предыдущего прикрыть не мог)... Наконец, количество «ястребков», выделявшихся тогда для сопровождения Ил-2, также было недостаточным – во всяком случае, для того, чтобы успешно отражать атаки опытных немецких летчиков 43-го года.

    В итоге еще летом 1943-го не редкостью были случаи разгрома немецкими истребителями целых групп двухместных (!) Ил-2. Так, в первый день Курской битвы, 5 июля 1943 г. «мессершмиттам» удалось отколоть истребители сопровождения от трех шестерок 175-го штурмового авиаполка 17-й воздушной армии Юго-Западного фронта – после чего сбить 8 из 17 двухместных «илов». Увлекшись воздушным боем, оставили своих подопечных и Ла-5, сопровождавшие две восьмерки 237-го штурмового авиаполка 305-й штурмовой авиадивизии той же армии. Итогом стало уничтожение «мессерами» 9 (в том числе восьми двухместных) из 16 Ил-2. А в одном из воздушных боев 7 июля, из-за того что истребители сопровождения «не принимали надлежащих мер по отражению противника», FW190 сбили 5 из 7 штурмовиков 874-го полка 299-й дивизии 16-й воздушной армии Центрального фронта (в том числе как минимум три двухместных)...252

    А вот после Курской битвы истребительное прикрытие стало чаще эшелонировать свои силы – так, что в то время как одни вели активный воздушный бой с атакующими группу «мессерами» или «фоккерами», другие постоянно находились рядом с прикрываемыми штурмовиками. Прорваться к «горбатым» и обстрелять их врагу стало значительно сложнее... Именно так действовали, например, «яки» 900-го истребительного авиаполка, прикрывая летом – осенью 1944 г., во время Витебско-Оршанской, Минской, Вильнюсской, Каунасской и Гольдапской (Гумбиненской) операций, штурмовики 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта. Результатом их тактически грамотных действий стало практически полное отсутствие у сопровождавшихся ими Ил-2 потерь в многочисленных боях с Bf109 и FW190253 (следует, правда, отметить, что бoльшая часть последних принадлежала, видимо, к штурмовым группам, чьим летчикам было труднее вести борьбу с советскими самолетами, чем настоящим истребителям). Иногда – по крайней мере, в 5-й и 17-й воздушных армиях соответственно 2-го и 3-го Украинских фронтов – наряду с группами «свободного боя» и непосредственного прикрытия выделялась еще и высылавшаяся вперед группа расчистки воздушного пространства (подобная тем, что так эффективно работали у немцев во время операции «Цитадель»). «Взаимодействие истребителей и штурмовиков, – признает и В.Швабедиссен, – постоянно росло, поэтому примерно с конца 1944 г. действия штурмовиков стали намного эффективнее»254.

    В свою очередь, за промахи истребителей сопровождения Ил-2 даже в самом конце войны могли заплатить очень дорого. Так, еще 20 марта 1945 г., в начале Венской операции, начальник связи 3-го гвардейского истребительного авиакорпуса Ф.М.Смольников наблюдал, как, воспользовавшись ослаблением бдительности прикрытия, «налетевшие сзади» FW190 сбили сразу два «ила» из 5-го штурмового авиакорпуса 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта255. Не помогли, как видим, ни прикрывавшие Ил-2 сзади пулеметы УБТ, ни то, что атаковавшие «фоккеры» были не истребителями, а штурмовиками... Истребители, сопровождавшие в 1944—1945 гг. «илы» 953-го штурмового авиаполка 311-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта, «частенько» бросали штурмовики на обратном пути от цели – из-за чего те, даже переходя на бреющий полет, «несли потери от истребителей» противника256. Здесь, правда, сказывался, по-видимому, малый запас горючего советских «ястребков»...

    Что же касается оборонительной тактики Ил-2, то в 1941—1942 гг. ее отличали пассивность, нежелание принимать бой с атакующими истребителями, используя маневр и огонь крыльевого оружия (напомним, что задней стрелковой точки на «горбатых» тогда не было). Так, летчики 77-й пикировочной эскадры люфтваффе Г.Пабст и Э.Штолль-Берберих не раз наблюдали в 41-м, как атакованные «мессершмиттами» Ил-2 «упорно оставались на боевом курсе, не предпринимая никаких оборонительных маневров и не пытаясь уйти, иногда до полного уничтожения своей группы»257. Судя по всему, эти штурмовики летели к цели; будучи же (что случалось чаще) атакованы после нанесения удара, «горбатые» пытались уйти на повышенной скорости. При этом они, как правило, прижимались к самой земле (а в 41-м и к цели предпочитали идти на бреющем). Ведь заметить летящий на высоте всего 5—25 м и сливающийся поэтому с фоном местности темно-зеленый штурмовик летчику-истребителю было непросто; пикировать на него было опасно (после сближения на дистанцию эффективного огня и стрельбы могло не хватить запаса высоты для выхода из пике); нельзя было и зайти снизу...

    Однако в состязании с хорошо подготовленными немецкими летчиками бреющий полет, похоже, помогал слабо. «На наших глазах, – вспоминал о подобных случаях в начале войны на Южном фронте служивший тогда начальником разведки в 641-м артиллерийском полку РГК О.Д.Казачковский, – изящные, тонкие истребители [...] легко догоняют и сбивают летящие над нами самолеты. [...] Потом такое же повторяется, и не раз. [...] Это немецкие «мессершмитты» сбивают наших штурмовиков ИЛ-2»258. По свидетельству фронтового летчика А.Г.Наконечникова, во время летних боев 1942 года на Сталинградском направлении штурмовики, которые «бежали с поля боя на бреющей высоте», «несли колоссальные потери, нередко теряя целые группы»259. (Правда, на фоне южнорусской степи были хорошо видны и самолеты, летящие на бреющем, а плоский рельеф местности облегчал «мессерам» преследование «илов» на той же сверхмалой высоте. Но, с другой стороны, эти же однообразный ландшафт и плоский рельеф затрудняли немцам определение высоты – точно так же, как при полете над водной гладью, – и, следовательно, увеличивали риск врезаться при атаке в землю...)

    Вообще, попытка уйти от истребителей зачастую не только не улучшала положение «горбатых» (скорость Bf109 все равно была намного больше), но и ухудшала его. Ведь полеты на максимальной скорости ни в летных школах, ни в запасных полках не практиковались – и штурмовики, ведомые молодыми летчиками, неизбежно отставали от группы. А отставшие были обречены: враг набрасывался на них в первую очередь, а другие «илы» помощи им оказать уже не могли...

    Но для того, чтобы принять бой, пилотам одноместных штурмовиков опять-таки не хватало выучки. Поскольку по летным данным Ил-2 безнадежно уступали истребителям, добиться какого-либо успеха в бою с последними они могли, только взаимодействуя друг с другом. А для этого «горбатые» должны были лететь в более или менее плотном строю. Тогда – зная, что с других направлений он прикрыт соседними самолетами – тот или иной пилот мог довернуть на проносящийся рядом «мессершмитт» и обстрелять его из крыльевых пушек и пулеметов (срывая тем самым, может быть, атаку на соседа...). Но сохранение плотного боевого порядка требовало хорошей групповой слетанности! В 1941 г. в штурмовых авиаполках было сравнительно немало пилотов с более или менее приличным летным опытом – но и тогда попытки сражаться с «мессерами» (маневрируя в строю «фронт») оказывались безуспешными. А в 1942-м большинство летчиков-штурмовиков составляла, как мы видели, молодежь, которую не научили летать в строю ни в школе, ни в запасном полку. Многие не владели как следует даже индивидуальной техникой пилотирования! В результате боевой порядок («клин звена» или же «пеленг звеньев») растягивался, а после первого же захода на цель, после разворота на 180°, и вовсе исчезал: «я туда, а он сюда, и я его больше не видел»...260 От цели уходил уже не «пеленг звеньев», а растянутая «цепочка» отдельно летящих самолетов – не могущих поддерживать какое-либо огневое взаимодействие. Такие отдельные самолеты «мессершмитты» легко сбивали, вклиниваясь в промежутки между ними. Разрозненность группы штурмовиков затрудняла и прикрытие ее истребителями сопровождения (если таковые были).

    Правда, в конце 1942 г. для выполнения атак «горбатые» повсеместно стали использовать более простой боевой порядок – «круг самолетов». В нем каждому пилоту надо было сохранять свое место только относительно самолета, летящего впереди (тогда как при атаке из «пеленга звеньев» – еще и относительно летящих справа и слева). Вместо резкого разворота на 180° для нового захода на цель теперь выполнялся плавный разворот на 360°. Поэтому в ходе удара строй стало сохранять легче. Однако штурмовик, выходящий из атаки, по-прежнему оказывался беззащитным: летящий сзади в этот момент начинал атаковать цель и, соответственно, переставал прикрывать хвост идущей перед ним машины. Осталась и проблема сохранения строя при уходе от цели...

    Кроме того, до конца 1942 г. летчики-штурмовики не располагали и какими-либо наставлениями по тактике боя одноместных Ил-2 с Bf109. Только в сентябре 42-го командование ВВС Красной Армии рекомендовало здесь ряд приемов. Предлагалось, например, строить «оборонительный круг», где хвост каждого штурмовика прикрывался огнем пушек и пулеметов летящего следом. При этом, доворачивая по курсу, приподнимая или опуская нос самолета, пилоты «илов» могли отгонять огнем и истребители, приближающиеся к «кругу». При уходе от цели рекомендовали применять такой противоистребительный маневр как «змейка», т.е. уходить по волнообразной траектории, попеременно закладывая то правый, то левый вираж. Это затрудняло немецким летчикам прицеливание: ведь постоянно изменялись и курс и угловая скорость цели. Кроме того, уходя «змейкой», пилот штурмовика мог лучше, чем летя по прямой, просматривать заднюю полусферу (у одноместного Ил-2 был очень плохой обзор назад; его обеспечивали лишь два «окошечка», которые, по свидетельству Г.Ф.Сивкова, «всегда были чем-нибудь замазаны»261). Большим группам штурмовиков можно было применять «ножницы», т.е. уходить двумя «змейками», разнесенными по высоте на несколько десятков метров и не совпадающими друг с другом по фазам виражей – так, что самолеты из разных «змеек», словно концы ножниц, то сближались, то расходились... Если же атаке истребителя подвергался одиночный штурмовик, ему следовало уходить из-под нее скольжением – сбивая немцу прицел – или же заложив вираж. В последнем случае скоростной Bf109, который не мог развернуться так же круто, что и тихоходный Ил-2, неизбежно отрывался от штурмовика и мог даже потерять его из виду. Наконец, при атаке «мессера» сзади летчику одиночного Ил-2 можно было резко сбросить скорость – чтобы немец проскочил вперед и попал под огонь крыльевых пушек и пулеметов «горбатого».

    Нетрудно, однако, заметить, что все эти приемы опять-таки требовали хорошей индивидуальной техники пилотирования и хорошей групповой слетанности... То, что «не везде еще штурмовики обучены ведению оборонительного воздушного боя с широким применением «круга», «змейки» и «ножниц»», отмечалось даже девять месяцев спустя, в директиве командующего ВВС Красной Армии от 7 июля 1943 г.262

    Правда, в 1943-м, с вытеснением одноместных Ил-2 двухместными, появилась наконец возможность использовать в борьбе с истребителями тактику, давно и с успехом применявшуюся немецкими Ju87 – такими же одномоторными двухместными машинами с задней стрелковой точкой. Эта тактика заключалась как в сохранении группой штурмовиков плотного, компактного строя, так и во взаимном прикрытии друг друга огнем хвостовых пулеметов, т.е. в сосредоточении огня сколь возможно большего числа воздушных стрелков на наиболее опасных в данный момент из атакующих группу истребителей. Подобная концентрация огня могла отчасти компенсировать недостаточную выучку каждого отдельного воздушного стрелка; при поддержании огневого взаимодействия переставала иметь большое значение и отмечавшаяся выше ограниченность углов обстрела пулемета УБТ. Если стрелок штурмовика, атакованного под большим углом сбоку или сверху, не был в состоянии довернуть свой пулемет навстречу атакующему истребителю, то это легко могли сделать стрелки самолетов, летящих в строю перед ним. Компактность же боевого порядка группы как раз и обеспечивала поддержание такого огневого взаимодействия.

    Однако плачевное положение с подготовкой летчиков-штурмовиков, сложившееся в 1941—1942 гг., сохранялось, как мы видели, и в первой половине 1943-го – и летать в строю многие по-прежнему не умели... Это обстоятельство еще весной – летом 43-го по-прежнему приводило к тому, что боевой порядок «горбатых» – особенно при уходе от цели – сплошь и рядом растягивался263. А на судьбе отдельно летящих, «выпавших» из системы огневого взаимодействия самолетов немедленно начинали сказываться и неопытность стрелков, и недостатки конструкции задней стрелковой точки. Именно неумением сохранять плотный строй и объяснялись описанные выше случаи разгрома в первые дни Курской битвы целых групп двухместных Ил-2, оказавшихся без истребительного прикрытия – а также случаи 100-процентного истребления групп штурмовиков в ходе ударов по немецким аэродромам в орловском выступе и Донбассе 5—8 мая и 8—10 июня 1943 г. (так, 7 мая и 8 июня были целиком сбиты даже группы, состоящие из 12 Ил-2 каждая – первая из состава 58-го и 79-го гвардейских штурмовых авиаполков 2-й гвардейской штурмовой авиадивизии 16-й воздушной армии Центрального фронта, а вторая – из состава 614-го полка 225-й дивизии 15-й воздушной армии Брянского фронта264). Сказывалось и еще одно отмеченное в директиве от 7 июля 1943 г. (и тоже обусловленное недостаточной выучкой экипажей) явление – слабое наблюдение за воздухом. Неопытные пилоты явно сосредоточивали все свое внимание на управлении машиной – и, естественно, часто не замечали приближающиеся на большой скорости «мессеры» или «фоккеры». А стрелков, как отмечалось выше, еще и в 44-м не учили осмотрительности в воздухе...

    Недоученных пилотов тыл продолжал поставлять и в 1944—1945 гг., и случаи потерь Ил-2 из-за недостаточной групповой слетанности встречались и в конце войны. Так, в марте 1945-го, во время Восточно-Прусской операции, штурмовики 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта все еще иногда сбивались из-за «растягивания групп» в ходе боев с FW190265. Однако во фронтовых частях отработке групповой слетанности в 1944—1945 гг. стали уделять значительно больше внимания, чем раньше, а увеличение со второй половины 1943-го в полках прослойки опытных летчиков существенно облегчило достижение здесь хороших результатов. И они наконец были достигнуты! «Штурмовики, – констатирует, говоря о последнем периоде войны, В.Швабедиссен, – твердо держали строй»266. Кроме того, как уже отмечалось, в 1944—1945 гг. Ил-2 стали чаще действовать большими группами – по 12—36 и даже 54 самолета. Атаковать такие группы «мессерам» и «фоккерам» было несравненно сложнее: увеличившаяся плотность огня крупнокалиберных пулеметов резко повышала вероятность сбития атакующего. Усовершенствовались в последнем периоде войны и боевые порядки, применявшиеся «горбатыми» на маршруте к цели и обратно. Группы могли выстраиваться, например, «лесенкой звеньев», в которой каждое звено летело ниже предыдущего, защищая его тем самым от атак снизу – участившихся, как мы помним, после оснащения Ил-2 хвостовым пулеметом... При изменении обстановки группы изменяли и свои боевые порядки.

    В итоге, признают немцы, «единственной действительно эффективной тактикой для немецких истребителей» в борьбе с Ил-2 в 1944—1945 гг. «оставалась только внезапная атака»...267

    В.И.Перов и О.В.Растренин резонно указывают и еще на один фактор, повлиявший на уменьшение во второй половине войны потерь Ил-2 от атак истребителей – ухудшение, начиная с 1944 года, выучки немецких летчиков-истребителей268. Впрочем, значение этого фактора не стоит преувеличивать. За январь 1945 г., умело применяя внезапные атаки, действовавшие в небе Венгрии «мессершмитты» уничтожили от 14, 2 до 18% штурмовиков, имевшихся в 17-й воздушной армии 3-го Украинского фронта на 1 января (из 372 самолетов 53 стали жертвой «мессеров» точно, а 14 – причины гибели которых остались неизвестны – предположительно)269. «Истребителей наших в воздухе было много», вспоминает воевавший тогда в 672-м штурмовом авиаполку 306-й штурмовой авиадивизии Г.Г.Черкашин, но немцы «момент ловили, из облаков выскакивали, отрезали от групп крайних и сбивали»270. По свидетельству ветеранов, в 154-м гвардейском штурмовом авиаполку 307-й штурмовой авиадивизии 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта в конце войны потерь от истребителей было даже больше, чем от зениток271.

    7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Подводя общий итог, еще раз выделим главное: эффективность действий советской штурмовой авиации в 1941—1945 гг. была значительно ниже, чем изображалось в отечественной литературе, выходившей до конца 90-х годов. И вывод Ф. фон Меллентина о том, что «эффективность русской авиации не соответствовала ее численности», вполне справедлив и для советских штурмовиков. Оказать заметное влияние на ход боевых действий они смогли только благодаря тому, что применялись в огромных количествах. Да и влияние это заключалось не столько в уничтожении живой силы и техники врага, сколько в изматывании и деморализации подвергавшихся беспрерывным налетам штурмовиков немецких солдат и офицеров.

    Во-первых, несравненно более низкой, нежели принято считать у нас, была результативность бомбоштурмовых ударов Ил-2. Вольно или невольно отечественные историки и публицисты оказывались здесь жертвами недостоверных источников – докладов экипажей, донесений и отчетов советских авиационных командиров и штабов, показаний военнопленных... Эта невысокая результативность станет понятнее, если учесть, что еще одно общее место нашей литературы – тезис о несравненных якобы боевых качествах штурмовика Ил-2, об идеальной приспособленности этого самолета для непосредственной поддержки войск на поле боя – также является мифом. Неустойчивый, не имевший эффективных прицелов и лишенный возможности наносить удары с крутого пикирования, ильюшинский штурмовик оказался все-таки недостаточно приспособленным для эффективного поражения наземных целей. Преподносившееся как главное достоинство Ил-2 бронирование для 1941—1945 гг. также было уже недостаточным – и не спасало эти «летающие танки» от уничтожения в огромных количествах немецкими истребителями и зенитчиками. Отнюдь не идеальным «самолетом поля боя» делала Ил-2 и его полудеревянная конструкция – еще больше уменьшавшая боевую живучесть этой машины.

    Помимо недостаточно совершенной материальной части, результативность ударов советской штурмовой авиации снижали также многочисленные пороки ее тактики. Основными из них были:

    а) предпочтение ударам с пологого пикирования малоприцельных ударов с бреющего полета;

    б) плохое планирование и боевое обеспечение ударов (в 1941—1943 гг.);

    в) практика ударов малыми силами (в 1941—1943 гг.) и

    г) малое время воздействия на цель в ходе удара (в 1941—1942 гг.).

    В свою очередь, тактическая слабость советской штурмовой авиации определялась слабым уровнем подготовки ее командиров – еще в 1943-м откровенно пренебрегавших азами тактического искусства и самоустранявшихся от сколько-нибудь детального планирования ударов.

    Наконец, невысокую результативность ударов Ил-2 определяла слабая летная, стрелковая и тактическая выучка рядовых летчиков. Как и в других родах авиации, она была обусловлена прямо-таки преступным отношением советского командования к организации подготовки пилотов: в течение всей войны летчики-штурмовики прибывали на фронт недоученными, а то и вовсе практически необученными. В первом и втором периодах войны слабость подготовки основной массы пилотов определялась также существовавшей до середины 1943 г. порочной организацией комплектования фронтовых авиачастей, осложнявшей ввод молодого пополнения в строй и передачу ему боевого опыта.

    Во-вторых, эффективность действий советской штурмовой авиации снижала невысокая интенсивность использования ее многочисленного самолетного парка, обусловленная организационными просчетами советского командования. Недостаточное умение организовать аэродромный маневр, недостаточность материально-технического обеспечения, а в 1941—1942 гг. и невысокая квалификация технического состава штурмовых авиачастей – все это привело к тому, что самолеты Ил-2 использовались в несколько раз менее интенсивно, чем относительно немногочисленные машины немецкой штурмовой авиации – Ju87 и FW190F.

    В-третьих, эффективность действий Ил-2 нельзя назвать высокой из-за слишком высокого – гораздо более высокого, чем в немецкой штурмовой авиации, – уровня боевых потерь. Этот уровень отчасти определялся теми же факторами, что и недостаточная результативность ударов – тактической неграмотностью советского авиационного командования 1941—1943 гг., слабой летной, стрелковой и тактической выучкой пилотов и воздушных стрелков – мешавшей им успешно противостоять немецким истребителям и зениткам, – а также не такой уж совершенной конструкцией «бронированного штурмовика» Ил-2. Сказывался и высокий уровень подготовки немецких летчиков-истребителей и зенитчиков, а в 1941—1943 гг. и тактические просчеты советских истребителей, сопровождавших штурмовики.

    Следует отметить, что в ходе войны эффективность действий советской штурмовой авиации постоянно возрастала благодаря совершенствованию управления действиями штурмовой авиации и тактики штурмовиков и истребителей сопровождения, а также – после изменения в середине 1943 г. системы комплектования фронтовых авиачастей – улучшению подготовки летчиков-штурмовиков. В 1944—1945 гг. «эффективность решения штурмовиками задач непосредственной авиационной поддержки войск по сравнению с 1941—1942 гг. увеличилась примерно в 6—8 раз»272. Однако уровень 1941—1942 годов был настолько низок, что нашу итоговую оценку это обстоятельство не меняет.

    Заметим, что Ил-2 оказался самым массовым самолетом советских ВВС военных лет – за 1941—1945 гг. их было выпущено 36 154 экземпляра273. В этой связи возникает вопрос: почему в СССР продолжали во все возрастающих количествах производить недостаточно эффективный самолет Ил-2 и фактически взяли курс на частичную замену бомбардировочной авиации авиацией штурмовой? Ведь тот же пикирующий бомбардировщик Пе-2 позволял обеспечить гораздо бoльшую точность бомбометания... В общих чертах на это ответил еще командующий ВВС Красной Армии в 1942—1945 гг. А.А.Новиков. Во-первых, одномоторный и простой по конструкции штурмовик был проще и дешевле в производстве, чем двухмоторные цельнометаллические бомбардировщики. Во-вторых, Ил-2 оказались более всепогодными, чем бомбардировщики: они атаковали в основном с малых высот и, следовательно, могли действовать даже при низкой облачности274. Добавим к этому, что Ил-2 – в частности, по сравнению с тем же Пе-2 – был прост в пилотировании; в условиях, когда основная масса фронтовых летчиков была подготовлена весьма слабо, это имело огромное значение... В этих условиях, замечает один из современных авторов, еще большим плюсом становилась и дешевизна штурмовика: позволить слабо обученным пилотам гробить дорогие и сложные в производстве Пе-2 было бы слишком накладно275.

    Признания А.А.Новикова и наблюдения современных авторов высвечивают все те же слабые места Советского Союза, которые затрудняли ему ведение воздушной войны против Германии. Это, во-первых, относительная слабость советской авиапромышленности, оказавшейся не в состоянии обеспечить выпуск большого количества двух– и многомоторных ударных самолетов. Это, далее, «количественное мышление» советского руководства, фактически стремившегося бить врага не умением, а числом – не относительно ограниченным количеством высокоэффективных пикирующих бомбардировщиков с хорошо подготовленными экипажами, а огромными массами недостаточно эффективных, но простых и дешевых самолетов с наспех подготовленными летчиками. Вполне справедливым представляется поэтому замечание М.Павловского о том, что ни немцам, ни англичанам, ни американцам самолет типа Ил-2 (а значит, добавим, и штурмовая авиация в ее советском варианте) нужны, пожалуй, не были276. В отношении немцев этот тезис будет обоснован в главе IV, а что касается англосаксов, то в руках их прекрасно подготовленных пилотов даже неспециализированные самолеты, выполнявшие функции штурмовиков – истребители «Тайфун», «Темпест», «Мустанг» и «Тандерболт» – оказались эффективнее, чем специально спроектированный штурмовик Ил-2... В общем, советская штурмовая авиация 1941—1945 гг. – это плоть от плоти и кровь от крови советской социальной, политической и экономической системы, это Советский Союз военных лет в миниатюре.

    Примечания

    1 Белоконь К.Ф. Суровое небо. Записки летчика-штурмовика. Харьков, 1973. С. 25.

    2 Ефимов А.Н. Над полем боя. М., 2001. С. 163.

    3 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2 // Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра... 2001. № 5—6. С. 32.

    4 Растренин О.Расколотое небо. Май – июнь 1943 года. М., 2007. С. 125—127.

    5 Цит. по: Растренин О. Главная ударная сила // Я дрался на Ил-2. М., 2006. С. 403.

    6 Горбач В. Над Огненной Дугой. Советская авиация в Курской битве. М., 2007. С. 132—133.

    7 Ефимов А.Н. Указ. соч. С. 96.

    8 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 32.

    9 Черников Е. Бронированный штурмовик Ил-2. М.,1997. С. 36; Платонов А.В. К вопросу о победах на море в Великой Отечественной войне // Гангут. Вып.27. СПб., 2001. С. 86—89.

    10 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 93.

    11 Хазанов Д.Битва над Яссами. Провал последнего наступления Люфтваффе на Востоке // Авиамастер. 1999. № 4. С. 15; Черников Е. Указ. соч. С. 14—15; Швабедиссен В. Сталинские соколы. Анализ действий советской авиации в 1941—1945 гг. Мн., 2001. С. 100.

    12 Черников Е. Указ. соч. С. 15.

    13 Танковая война на Восточном фронте // Попель Н.К. В тяжкую пору. М.; СПб., 2001. С. 492.

    14 Подсчитано по: Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 14—16, 33.

    15 См.: Танковая война на Восточном фронте. С. 489—490; Бешанов В.В.Танковый погром 1941 года. (Куда исчезли 28 тысяч советских танков?) Минск, 2001. С. 480. Немецкие танки, находившиеся в 1941 г. в Финляндии, мы не учитываем, так как на этом театре Ил-2 тогда не воевали.

    16 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 96.

    17 Зефиров М.В. Дёгтев Д.М. «Лаптежник» против «черной смерти». Обзор развития и действий немецкой и советской штурмовой авиации в ходе Второй мировой войны. М., 2008. С. 78—79.

    18 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 20; Шмелев И.П. Бронетанковая техника Третьего рейха. М.,1996. С. 39, 40, 47, 55, 170; Барятинский М. Средний танк Panzer IV // Бронеколлекция. 1999. № 6. С. 18.

    19 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 18—21.

    20 Шавров В.Б.История конструкций самолетов в СССР. 1938—1950 гг. М.,1978. С. 430.

    21 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 19, 22.

    22 Там же. С. 23.

    23 Там же.

    24 Перов В.И., Растренин О.В. Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. Суровая школа. М., 2003. С. 46.

    25 Там же. С. 43.

    26 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 33.

    27 Черников Е. Указ. соч. С. 15.

    28 Там же; Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 22.

    29 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 32.

    30 Перов В.И., Растренин О.В. Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 46.

    31 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 18.

    32 Там же. С. 75.

    33 Типпельскирх К., фон. История Второй мировой войны. М., 2001. С. 602.

    34 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 74.

    35 Перов В.И., Растренин О.В. Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 121—122.

    36 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 300.

    37 Там же. С. 196, 301—302.

    38 Там же. С. 195, 201, 300, 341.

    39 Там же. С. 188, 293, 294.

    40 Там же. С. 186—187.

    41 Хазанов Д.Б. Неизвестная битва в небе Москвы. 1941—1942 гг. Оборонительный период. М.,1999. С. 102.

    42 Цит. по: Федоров А.Г. Летчики на защите Москвы. М.,1979. С. 137.

    43 Цит. по: Хазанов Д.Б. Неизвестная битва в небе Москвы. 1941—1942 гг. Оборонительный период. С. 98.

    44 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 296.

    45 Цит. по: Лавренов С.Я., Попов И.М.Крах Третьего рейха. М., 2000. С. 186.

    46 О применении авиации в Берлинской операции // Военно-исторический журнал. 1985. № 4. С. 25.

    47 Драбкин А.Я дрался на Ил-2. М., 2006. С. 11.

    48 Бидерман Г.В смертельном бою. Воспоминания командира противотанкового расчета. 1941—1945. М., 2005. С. 199, 208, 274, 290.

    49 Кариус О. «Тигры» в грязи. Воспоминания немецкого танкиста. М., 2004. С. 105, 153—154, 178.

    50 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М.Указ. соч. С. 6.

    51 Там же. С. 66.

    52 См.: Зефиров М.В.Штурмовая авиация Люфтваффе. М., 2001. С. 37.

    53 Яковлев А.С.Цель жизни. (Записки авиаконструктора). М.,1973. С. 160.

    54 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 300.

    55 Меллентин Ф. Бронированный кулак вермахта. Смоленск, 1999. С. 443.

    56 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 151.

    57 Драбкин А.Указ. соч. С. 48, 127, 160, 255. Ср.: Павловский М. Не оправдавший ожиданий // Авиамастер. 1997. № 2. С. 37.

    58 Драбкин А.Указ. соч. С. 160, 264; Белоконь К.Ф. Указ. соч. С. 109.

    59 Драбкин А.Указ. соч. С. 131, 150, 264.

    60 Миддельдорф Э.Русская кампания: тактика и вооружение. СПб.; М., 2000. С. 262—263.

    61 Там же. С. 263.

    62 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 20; Шмелев И.П. Указ. соч. С. 47, 55, 170; Барятинский М. Указ. соч. С. 18.

    63 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 20—21; Павловский М. Указ. соч. С. 37.

    64 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 193.

    65 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 85.

    66 Подсчитано по: Там же. С. 88, 101.

    67 Драбкин А. Указ. соч. С. 48.

    68 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 11.

    69 Там же. С. 39, 101.

    70 Там же. С. 23.

    71 Драбкин А. Указ. соч. С. 68.

    72 Черников Е. Указ. соч. С. 23; Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 39.

    73 Драбкин А. Указ. соч. С. 68, 172, 264.

    74 Там же. С. 199.

    75 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 71.

    76 Там же. С. 85.

    77 Драбкин А. Указ. соч. С. 99, 148.

    78 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 84—85; Шмелев И.П. Указ. соч. С. 170—174.

    79 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 85.

    80 Там же. С. 72.

    81 Подсчитано по: Шмелев И.П. Указ. соч. С. 170—171.

    82 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 84.

    83 На 30 июня 1943 г. в дивизии «Тотенкопф» имелось 174 танка и самоходных орудия, причем к 5 июля, когда началась операция «Цитадель», она должна была получить еще 9 танков. Бронетранспортеров в двух мотопехотных полках дивизии должно было насчитываться около 100 (См.: Замулин В.Н., Лопуховский Л.Н. Прохоровское сражение. Мифы и реальность // Военно-исторический архив. 2002. № 9. С.58; № 11. С.46). Судя по тому, что для пополнения наступающих войск всей группе армий «Юг» еще к 13 июля было выделено всего 15 танков (Там же. 2003. № 3. С.90), 5—6 июля дивизия танками и самоходками не пополнялась (или получила их штук пять, не больше). Следовательно, если верить советским донесениям, 7 июля Ил-2 одним ударом уничтожили (напомним, что потери от попадания ПТАБ оказывались обычно безвозвратными) примерно 70% всей бронетехники «Тотенкопфа»! Однако еще к 18 часам 11 июля в этой дивизии, по донесениям ее штаба, насчитывалось 122 боеспособных танка и самоходных орудия (Там же. 2003. № 1. С.105), т.е. не 30%, а 70% имевшихся к началу боев. При этом далеко не все выбывшие из строя были потеряны безвозвратно (такие потери обычно составляли лишь абсолютное меньшинство общих боевых потерь танков и самоходок...) Конечно, какую-то часть жертв авиаудара 7 июля, могли составлять автомобили, но, скорее всего, сказалось обычное в таких случаях низкое качество фотоснимков, оставлявшее широкий простор для произвольных оценок результата удара.

    84 Меллентин Ф. Указ. соч. С. 327.

    85 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 84.

    86 Подсчитано по: Там же.

    87 Там же. С. 95.

    88 Драбкин А. Указ. соч. С. 263.

    89 Там же. С. 199.

    90 Растренин О. Главная ударная сила. С. 382.

    91 Черников Е. Указ. соч. С. 34—35.

    92 Цит. по: Там же. С. 35.

    93 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 12; Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 249.

    94 Новиков А.А. В небе Ленинграда. Из записок командующего авиацией // Война, авиация, жизнь... К 100-летию Главного маршала авиации А.А.Новикова. М., 2000. С. 226—227; Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 210, 286, 294. Ср.: Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 108, 227.

    95 Перов В.И., Растренин О.В. Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 180.

    96 Игнатьев Г.В. Я прав. М., 2000. С. 178, 184, 192, 196.

    97 Цит. по: Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 41.

    98 Там же. С. 45, 46, 49, 67.

    99 Там же. С. 22.

    100 Там же.

    101 Драбкин А.Указ. соч. С. 45; Ковалев В. Сквозь свинцовую вьюгу // Люди бессмертного подвига. Очерки о дважды и трижды Героях Советского Союза. Кн.2. М.,1975. С. 60; Стасенко Н. Огненные строки // Там же. С. 438.

    102 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 86.

    103 Год 1945-й: «Я приказал наказать этих генералов». Из дневника Маршала Советского Союза А.И.Еременко // Военно-исторический журнал. 1994. № 8. С. 23.

    104 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 19.

    105 Медведь А., Марковский В. Подвижные пушки Можаровского и Веневидова в Великой Отечественной войне // Авиационное обозрение. Вып. 6. Харьков, 1997. С. 3.

    106 Цит. по: Черников Е. С. 11.

    107 Меллентин Ф. Указ. соч. С. 444.

    108 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 191.

    109 Растренин О.Главная ударная сила. С. 315.

    110 Ефимов А.Н. Указ. соч. С. 99, 104.

    111 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 48—49.

    112 Карпов А. Герои не умирают // Люди бессмертного подвига. Кн. 2. С. 344.

    113 Год 1945-й: «Я приказал наказать этих генералов». С. 23—24.

    114 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 21; см. также: Перов В., Растренин О.Указ. соч. С. 42.

    115 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). М.,1997. С. 44—45, 81.

    116 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 41, 67—68.

    117 Ефимов А.Н. Указ. соч. С. 73.

    118 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 192—193, 195.

    119 Там же. С. 298.

    120 Растренин О. Главная ударная сила. С. 383.

    121 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 293.

    122 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 16.

    123 Драбкин А. Указ. соч. С. 20.

    124Там же. С. 292.

    125 Перов В.И., Растренин О.В. Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 29.

    126 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 68.

    127 Там же.

    128 Там же. С. 49.

    129 Там же. С. 71—72; Ермолович Н.Н. Рыцари брони. Рассказы о знаменитом оружии. М.,1976. С. 110.

    130 Перов В.И., Растренин О.В.Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 104, 197.

    131 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 37.

    132 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 10.

    133 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 47.

    134 Растренин О. Главная ударная сила. С. 355.

    135 Драбкин А. Указ. соч. С. 254.

    136 Растренин О. Главная ударная сила. С. 387.

    137 Российский государственный военный архив (далее – РГВА). Ф. 9. Оп. 39. Д.26. Л.198; Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 283.

    138 Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 250.

    139 Там же. С. 120.

    140 Там же. С. 16.

    141 Там же. С. 206.

    142 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 47.

    143 РГВА. Ф. 4. Оп.18. Д. 54. Л. 363.

    144 Растренин О. Главная ударная сила. С. 354, 356; Горбач В. Указ. соч. С. 26.

    145 Растренин О. Главная ударная сила. С. 358.

    146 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 10.

    147 Растренин О. Главная ударная сила. С. 355, 356, 357.

    148 Цит. по: Черников Е. Указ. соч.

    149 Драбкин А. Указ. соч. С. 49—50.

    150 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 99.

    151 Там же. С. 47.

    152 Там же. С. 78.

    153 Цит. по: Растренин О. Главная ударная сила. С. 371.

    154 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 77.

    155 Цит. по: Горбач В. Указ. соч. С. 196.

    156 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 298—299.

    157 Растренин О.Главная ударная сила. С. 387.

    158 Драбкин А.Указ. соч. С. 235.

    159 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 294.

    160 Морозов М.Топи их всех?!. ВВС Черноморского флота в операции по освобождению Крыма // История Авиации. 2000. № 6. С. 17.

    161 См.: Швабедиссен В. Указ. соч. С. 294.

    162 Хазанов Д.Битва над Яссами. С. 27.

    163 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 35.

    164 Там же. С. 35, 68.

    165 Там же. С. 76.

    166 Драбкин А. Указ. соч. С. 96.

    167 Там же. С. 76.

    168Там же. С. 49, 210, 248.

    169 Цит. по: Василевский А.М.Дело всей жизни. Кн. 2. М.,1988. С. 168.

    170 Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 243.

    171 Подсчитано по: Хазанов Д. Битва над Яссами. С. 26, 30, 32.

    172 Подсчитано по: Горбач В. Указ. соч. С. 483.

    173 Подсчитано по: Зефиров М.В.Указ. соч. С. 62—120; Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. Указ. соч. С. 345—589. Неопределенность сведений обусловлена неполнотой данных о количестве боевых вылетов, совершенных некоторыми советскими летчиками. Так, пережившие войну В.В.Гамзин (выполнивший к середине июля 1944 г. 447 вылетов), Л.М.Рощин (к середине августа 1944-го совершивший 470 вылетов) и П.С.Редченков (у которого их к февралю 1945-го набралось 495) до 9 мая 1945 г. вполне могли перешагнуть рубеж в 500 вылетов, а Н.В.Иванов (к ноябрю 1944-го выполнивший 371 вылет) – в 400 вылетов. Эту последнюю планку мог успеть перешагнуть и погибший 6 июля 1944 г. Б.С.Окрестин (к январю того же года имевший за плечами 381 боевой вылет). А погибший 18 марта 1945 г. А.В.Покликушкин – еще к февралю 1944 г. совершивший 692 вылета – наверняка успел преодолеть рубеж в 700 вылетов.

    174 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. Указ. соч. С. 348—360; Великая Отечественная война 1941—1945. Энциклопедия. М.,1985. С. 108, 211, 427, 475, 507, 550, 651, 688, 779; Зефиров М.В. Указ. соч. С. 160—161, 311, 352, 452, 455.

    175 Великая Отечественная война 1941—1945. Энциклопедия. С. 176; Зефиров М.В., Дёгтев Д.М.Указ. соч. С. 349, 440, 441, 442; Зефиров М.В. Указ. соч. С. 120, 148, 152, 156, 266, 273, 305, 308, 352, 444.

    176 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. Указ. соч. С. 345, 347, 351, 353; Зефиров М.В.Указ. соч. С. 78, 88, 91, 130, 147, 148, 334, 344, 441, 443.

    177 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М.Указ. соч. С. 351, 353, 358, 360; Зефиров М.В.Указ. соч. С. 88, 102, 104, 207, 208.

    178 Курбатов Ю. «Война совсем не фейерверк...» // За Калужской заставой. № 16 (101). 29 апреля – 5 мая 1999. С. 6.

    179 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. Указ. соч. С. 349; Зефиров М.В. Указ. соч. С. 156, 246, 249, 310, 336, 383, 405.

    180 См.: Ефимов А.Н. Указ. соч. С. 232, 300; Советская военная энциклопедия. В 8 тт. 2-е изд. Т. 1. М.,1990. С. 342; Зефиров М.В. Указ. соч. С. 90.

    181 Зефиров М.В. Указ. соч. С. 115, 246, 30.

    182 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 101.

    183 Там же. С. 16, 68, 81, 96; Горбач В.Указ. соч. С. 97, 136; Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 70.

    184Cм. примечание 6 к главе IV.

    185 Подсчитано по: Хазанов Д.Битва над Яссами. С. 20, 30.

    186 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 191, 193, 299.

    187 Там же. С. 91.

    188 Там же. С. 94.

    189 Там же. С. 198.

    190 Липферт В. Дневник гауптмана люфтваффе. 52-я истребительная эскадра на Восточном фронте. 1942—1945. М., 2006. С. 84.

    191 Игнатьев Г.В. Указ. соч. С. 170.

    192 Подсчитано по: Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 76, 81; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 379.

    193 Цит. по: Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 1 (докладная записка авиаконструктора С.В.Ильюшина от 27 января 1938 г.).

    194 Черников Е.Указ. соч. Схема на С. 18; Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 17—18.

    195 Там же; Толивер Р.Ф., Констебль Т.Дж. Лучший ас Второй мировой. М.,1999. С. 140.

    196 Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 163—164.

    197 Там же. С. 58—59, 114.

    198 См.: Швабедиссен В.Указ. соч. С. 102, 199, 304.

    199 Толивер Р.Ф., Констебль Т.Дж. Указ. соч. С. 81, 138.

    200 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 17.

    201 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 14.

    202 Толивер Р.Ф., Констебль Т.Дж.Указ. соч. С. 141; Спик М. Асы люфтваффе. Смоленск, 1999. С. 133.

    203 Хазанов Д.Б. Неизвестная битва в небе Москвы. 1941—1942 гг. Оборонительный период. С. 97; Швабедиссен В. Указ. соч. С. 102.

    204 Цит. по: Хазанов Д. Вернер Мельдерс // Авиамастер. 1997. № 4—5. С. 33.

    205 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 102.

    206 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 96.

    207 Там же.

    208 Черников Е. Указ. соч. С. 20.

    209 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 96.

    210 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 199.

    211 Киллиан Х.В тени побед. Немецкий хирург на Восточном фронте. 1941—1943. М., 2005. С. 119.

    212 Ефимов А.Н. Указ. соч. С. 333.

    213 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 39, 88; Черников Е. Указ. соч. С. 12.

    214 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 26.

    215 Там же. С. 20; Шавров В.Б.Указ. соч. С. 243.

    216 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 102; Чертова дюжина асов Люфтваффе. Мн., 2000. С. 189—190.

    217 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 102.

    218 Подсчитано по: Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 37, 68, 95, 101.

    219 Там же. С. 96.

    220 Там же. С. 95—96.

    221 Там же. С. 96.

    222 Там же. С. 95—96.

    223 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 94.

    224 Там же.

    225 Цит. по: Перов В.И., Растренин О.В.Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 123.

    226 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 20.

    227 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 95, 101; Алексеенко В. Советские ВВС накануне и в годы Великой Отечественной войны // Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра... 2000. № 3. С. 8.

    228 Заметим, что увеличение числа боевых вылетов на одну безвозвратную боевую потерю Ил-2, имевшее место в третьем периоде войны, было, по-видимому, не столь значительным (с 26 до 85—90), как указывают В.И.Перов и О.В.Растренин. Так, можно с достаточной долей уверенности предположить, что в 1944 г. это число было все-таки меньше 85 (из каковой цифры исходят Перов и Растренин, выводя среднее значение показателя за всю войну (Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 99, 101)). Ведь цифра 85 характеризует ситуацию «на 01.11.1944 г.» (Там же. С. 101) – так что непонятно, к какому промежутку времени она относится (уж не к одному ли дню 1 ноября 1944 г.?). И.И.Пстыго указывает, что в 1944-м Ил-2 совершали до 70 боевых вылетов на одну боевую потерю (Черников Е.Указ. соч. С. 43)... За январь – начало мая 1945 г. этот показатель тоже должен был составить значительно меньше 90. Ведь эта последняя цифра выведена за период с января по 1 сентября 1945 г. – а уровень боевых потерь Ил-2 в ходе августовской кампании против Японии был порядка на два ниже, чем в ходе зимних и весенних боев на советско-германском фронте.

    229 Растренин О. Главная ударная сила. С. 324.

    230 Подсчитано по: Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 101.

    231 Там же. С. 44, 55.

    232 К лету 1943 г. на Bf109 на советско-германском фронте летали II и III группы 3-й истребительной эскадры, II и III группы 5-й, I, II и III группы 52-й и II группа 54-й, а на FW190 – I группа 26-й, I, III и IV группы и 6-й отряд II группы 51-й истребительной эскадры и I группа 54-й. Осенью 1943-го – зимой 1944-го на «мессершмиттах» там воевали II и III группы 5-й истребительной эскадры, IV группа 51-й и I, II и III группы 52-й, а на «фокке-вульфах» – I, III и 6-й отряд II группы 51-й истребительной эскадры и I, II и IV группы 54-й.

    С весны 1944 г. на истребителях FW190 на советско-германском фронте летали лишь I и II группы 54-й истребительной эскадры и штабной отряд 51-й (а в июле – начале сентября – еще и IV группа 54-й и, на короткое время, III группа 11-й). На Bf109 же дрались II (до мая), III (до ноября) и IV (в октябре) группы 5-й истребительной эскадры, I, II (с октября), III и IV группы 51-й, I, II и III группы 52-й, а с октября – и I группа 53-й.

    233 См.: Перов В.И., Растренин О.В.Штурмовик Ил-2. С. 82; Они же. Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 201 (нижняя диаграмма). Истребительные подмодификации самолета FW190A-5 ни по летным характеристикам, ни по вооружению не отличались от FW190A-4, чьи возможности в борьбе с Ил-2 характеризуют В.И.Перов и О.В.Растренин.

    234 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 54.

    235 Там же. С. 52, 54.

    236 Там же. С. 54; Драбкин А. С. 102, 188.

    237 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 23; см. также: Ефимов А.Н. Указ. соч. С. 159.

    238Цит. по: Растренин О.Главная ударная сила. С. 358; Горбач В. Указ. соч. С. 199.

    239 Ефимов А.Н.Указ. соч. С. 217.

    240 Драбкин А. Указ. соч. С. 181.

    241Цит. по: Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 47.

    242 Драбкин А. Указ. соч. С. 193.

    243 Подсчитано по: Перов В.И., Растренин О.В. Штурмовая авиация Красной Армии. Т. 1. С. 201, 202.

    244 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 95; Швабедиссен В. Указ. соч. С. 293.

    245 В течение всей кампании 1941 года на советско-германском фронте действовали четыре группы 51-й истребительной эскадры, три – 52-й, три – 54-й и 1 1/3 (III группа и 14-й отряд) – 77-й. Кроме того, до декабря там сражались три группы 3-й, три – 53-й и II группа 77-й истребительной эскадры; до ноября – 1-й отряд 77-й; до середины октября – штабной отряд и III группа 27-й; до середины сентября – 13-й отряд 77-й, а до начала июля – II группа 27-й.

    В течение всего 1942 года на советско-германском фронте действовали три группы 52-й истребительной эскадры и три – 54-й. Из состава 5-й истребительной эскадры в январе – феврале там воевала одна группа, в марте – одна-две, а в апреле – декабре – две; из состава 51-й в январе – июле и в сентябре на Востоке сражались четыре, в августе – три-четыре, в октябре – три, в ноябре – две-три и в декабре – 3 1/3 группы (I, III, IV и 6-й отряд II группы). Кроме них, в январе – феврале там действовала одна, в марте – одна-две, а в апреле – октябре – две группы 77-й истребительной эскадры; в мае – две-три, а в июне – декабре – три группы 3-й и, наконец, в июне – сентябре – одна группа 53-й.

    В течение всего 1943 года на советско-германском фронте действовали две группы 5-й истребительной эскадры, 3 1/3 группы 51-й и три – 52-й. Из состава 54-й истребительной эскадры в январе и в августе – декабре там воевали три, в феврале – марте – одна-две и в апреле – августе – две группы. Кроме них, в январе на советско-германском фронте сражались три, а в феврале – августе – две группы 3-й истребительной эскадры, а в феврале – мае – одна группа 26-й.

    В течение всего 1944 года на советско-германском фронте действовали три группы 52-й истребительной эскадры. Из состава 51-й в январе – сентябре там воевало 3 1/3, а в октябре – декабре – 4 1/3 группы; из состава 54-й в январе – июне и в сентябре – декабре сражались две, а в июле – августе – три группы. Кроме них, в январе – апреле и в октябре на советско-германском фронте действовали две, в мае – одна-две, а в июне – сентябре – одна группа 5-й истребительной эскадры, в октябре – декабре – одна группа 53-й, а в конце июня – июле – одна группа 11-й.

    246 Подсчитано по: Медведь А.Н. Фокке-Вульф FW190. М.,1993. С. 56.

    247 Асы люфтваффе. Пилоты FW190 на Восточном фронте. Ч. 2. Рига, 1997. С. 24.

    248 См.: Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 95.

    249 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 95, 101. Поскольку, согласно советским источникам, явления, отмечаемые Швабедиссеном для 1941 года, сохранялись и в 1943-м, логично предположить, что они существовали и в 1942-м.

    250 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 44.

    251 Там же. С. 45.

    252 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 77—78, 80—81.

    253 См.: Игнатьев Г.В. Указ. соч. С. 132—136, 161—177.

    254 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 293.

    255 Смольников Ф.М. Воюем! Дневник фронтовика. Письма с фронта. М., 2000. С. 261—262.

    256 Драбкин А. Указ. соч. С. 241.

    257 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 96.

    258 Казачковский О.Д.Физик на войне. М.,1999. С. 65.

    259 Цит. по: Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 44.

    260 Там же. С. 46, 18.

    261 Цит. по: Черников Е. Указ. соч. С. 14.

    262 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 45.

    263 Там же.

    264 Растренин О.Главная ударная сила. С. 363—364.

    265 Игнатьев Г.В. Указ. соч. С. 197.

    266 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 298.

    267 Там же. С. 298—299.

    268 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2. С. 95.

    269 Исаев А., Коломиец М.Последние контрудары Гитлера. Разгром Панцерваффе. М., 2010. С. 31, 167.

    270 Драбкин А.Указ. соч. С. 224.

    271 Там же. С. 70.

    272 Растренин О. Главная ударная сила. С. 401.

    273 Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 101.

    274 Новиков А.А. Указ. соч. С. 302.

    275 Трудный вопрос // Авиамастер. 1998. № 2—3. С. 56.

    276 Павловский М.Указ. соч. С. 37.

    Глава IV. БОЕВАЯ РАБОТА НЕМЕЦКОЙ ШТУРМОВОЙ АВИАЦИИ

    В люфтваффе основным «самолетом поля боя» вначале был пикирующий бомбардировщик «Юнкерс Ju87», который немцы именовали также «Штука» (сокращение от «штурцкампффлюгцойг» – «пикирующий бомбардировщик»), а с 1944 г. – штурмовой вариант истребителя «Фокке-Вульф FW190» – FW190F. Кроме того, в небольших количествах применялись штурмовики «Хеншель Hs123» и Hs129, истребители «Мессершмитт Bf109Е» и истребитель-бомбардировщик «FW190G»; фактически как «самолеты поля боя» использовались (в 1941—1943 гг.) и двухмоторные истребители «Мессершмитт Bf110».

    1. ВЕЛИКИ ЛИ БЫЛИ ПОТЕРИ «УСТАРЕВШИХ» Ju87?

    Пренебрежительная оценка пикировщика Ju87 была в нашей литературе столь же общим местом, что и восхваление штурмовика Ил-2. Постоянно подчеркивались устарелость «лаптежника» (как называли Ju87 в Красной Армии за характерную форму обтекателей неубирающегося шасси), его маленькая скорость, слабое оборонительное вооружение, недостаточное бронирование... Этот самолет, утверждали отечественные авторы, «был хорош лишь в местах, слабо защищенных зенитными средствами ПВО, и в условиях отсутствия истребителей, прикрывавших наземные войска. На советско-германском фронте Ju-87 несли большие потери [...]»1.

    Остановимся вначале на тезисе о «больших потерях» «лаптежников». В 1943—1944 гг., когда значительно усилилась ПВО советских наземных войск и резко возросла численность советской истребительной авиации, действительно появились случаи разгрома целых групп Ju87. Так, в июне 1943 г. краснозвездные истребители сумели, по немецким данным, сбить или тяжело повредить ровно половину из 36 «Штук» II группы 1-й пикировочной эскадры, совершавших налет на железнодорожную станцию Курск2. Однако нельзя не обратить внимания и на свидетельства противоположного характера. Так, вспоминая о вылетах на бомбежку моста через реку Тим (восточнее Курска) в апреле 1943-го, бывший командир III группы 1-й пикировочной эскадры Ф.Ланг подчеркивал, что Ju87 «почти каждый раз встречали сильный зенитный огонь и истребителей. У русских была отлично организована служба предварительного оповещения. Уже вскоре после старта мы слышали в наушниках сообщение на русском языке о нашем вылете. Однако, несмотря на все это, в ходе этих вылетов мы не понесли никаких потерь»3. Обычное преувеличение мемуариста? Но вот источник другого рода – отчеты службы генерал-квартирмейстера люфтваффе, содержащие наиболее полные данные о потерях 2-й и 77-й пикировочных эскадр в ходе операции «Цитадель» – наступления вермахта на Курской дуге в июле 1943 г. Данные этих отчетов начисто опрокидывают наши традиционные представления о масштабах потерь «лаптежников» на советско-германском фронте...

    В самом деле, ПВО Воронежского фронта, на войска которого обрушились обе эскадры, никак нельзя назвать слабой. На 1 июля фронт располагал 761 зенитным орудием, что позволяло прикрыть многослойным зенитно-артиллерийским огнем свыше 60% площади, занимаемой боевыми порядками войск – главными объектами ударов Ju874. Во 2-й воздушной армии Воронежского фронта к началу «Цитадели» насчитывалось 597 истребителей Як-1, Як-7Б и Ла-5. Правда, из-за нехватки боеготовых летчиков в бой можно было ввести лишь около 400 машин, но у врага на этом направлении истребителей имелось еще меньше – 153. В то же время к прикрытию войск Воронежского фронта привлекались и «ястребки» соседнего Юго-Западного, 17-я воздушная армия которого располагала 255 Як-1, Як-7Б и Ла-5 (в том числе примерно 180 боеготовыми)5. И тем не менее в первый день операции, 5 июля, 2-я и 77-я пикировочные эскадры, совершив 1071 боевой вылет, безвозвратно потеряли лишь 4 «Штуки»! (Для сравнения: штурмовые авиачасти 2-й воздушной армии всего в 220 боевых вылетах безвозвратно лишились в тот день, по советским данным, 27 Ил-2, т.е. один самолет в них терялся уже в 8 вылетах, тогда как в немецких эскадрах – в 268!) 7 июля обе эскадры выполнили 746 боевых вылетов – а списать пришлось всего один самолет! В другие дни «Цитадели» уровень безвозвратных потерь «Штук» был выше – на одну такую потерю приходилось уже не 746 и не 268 боевых вылетов, а 132 (6 июля, когда после 793 вылетов списали 6 машин), 116—117 (8 и 9 июля, когда на соответственно 701 и 699 вылетов пришлось по 6 списанных «Штук»), порядка 100 (10 июля, когда порядка 300 вылетов обошлись в 3 списанные машины) и даже 74—75 (11 июля 6 «Штук» были безвозвратно потеряны всего в 447 вылетах). Но 12 июля, выполнив 150 вылетов, пикировщики 2-й и 77-й эскадр вообще не потеряли ни одного самолета, и в целом за первую неделю Курской битвы (5—12 июля 1943 г.) один Ju87 в этих соединениях безвозвратно терялся лишь примерно в 153 боевых вылетах6 – тогда как один Ил-2 во 2-й воздушной армии 5—10 июля – всего в 16—17! Иными словами, уровень потерь Ил-2 во 2-й воздушной оказался выше на порядок. А в 9-м смешанном авиакорпусе 17-й воздушной – на два порядка! В его 305-й штурмовой авиадивизии набралось тогда лишь 2,2 вылета на одну безвозвратную боевую потерю: за три дня дивизия потеряла в 137 боевых вылетах две трети своих машин – 61 Ил-2, – и 8 июля была выведена в тыл на переформирование. Туда же отправили и 306-ю штурмовую с ее 3,2 вылета на безвозвратную боевую потерю (за три дня в 177 боевых вылетах она лишилась 56 Ил-2)7.

    Примечательно, что операция «Цитадель» оказалась для «лаптежников» даже более «безопасной», чем проходившие еще весной 43-го воздушные сражения на Кубани. Впрочем, и там, атакуя 17 апреля 1943 г. советский плацдарм у Мысхако под Новороссийском (знаменитую «Малую землю»), Ju87, несмотря на «плотный», по оценке летчиков, зенитный огонь, потеряли в 494 боевых вылетах только 7 самолетов8. На одну безвозвратную боевую потерю пришлось, таким образом, около 70 боевых вылетов – тогда как у Ил-2 в августе 1942-го – мае 1943-го набиралось в среднем всего 26...9

    Между тем Курская битва продолжалась; 12 июля Брянский и левое крыло Западного фронта – к которым 15 июля присоединился и Центральный фронт – начали Орловскую наступательную операцию. К ее началу в 1-й, 15-й и 16-й воздушных армиях этих фронтов насчитывался 1141 истребитель10, однако в противостоявшем им 6-м воздушном флоте люфтваффе 12—16 июля 1943 г. один Ju87 терялся лишь в 148—149 боевых вылетов, 19—23 июля – в 124—125, а 31 июля – 5 августа – в 216!11

    На удивление низким оказывается уровень потерь «лаптежников» и в последний год войны. Так, в ходе немецко-румынского наступления под Яссами 30 мая – 8 июня 1944 г. Ju87, по данным советских постов ВНОС, совершили 45% всех самолето-пролетов авиации противника (а их было отмечено 9544), т.е. выполнили не менее 4300 боевых вылетов (не менее – так как советские наблюдатели зафиксировали не все самолето-пролеты; одни только немцы сделали тогда 10 498 боевых вылетов)12. «Воздушные бои между отрядом пикировщиков и советской группой из 15—30 Р-39, Ла-5 или Як-9, – подчеркивал впоследствии Х.У.Рудель, сражавшийся под Яссами в составе III группы 2-й штурмовой эскадры «Иммельман» (18 октября 1943 г. пикировочные эскадры были переименованы в штурмовые), – были не редкостью, а обыденным явлением. В них русские пилоты демонстрировали исключительную агрессивность и показали значительно лучшие качества, чем раньше»13. Против 584 истребителей, имевшихся к 1 июня в действовавшей на ясском направлении 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта, немцы и румыны могли выставить только 19914. И тем не менее за восемь дней боев люфтваффе безвозвратно потеряли всего 7 «Штук» (из состава III группы и 10-го (противотанкового) отряда 2-й штурмовой эскадры)... Правда, еще не менее четырех только 30—31 мая лишилась 6-я группа пикировщиков румынских ВВС15. Но даже если допустить, что до 8 июня румыны потеряли двадцать Ju87, то и тогда на одну безвозвратно потерянную противником «Штуку» придется около 160 боевых вылетов. А если отказаться от усреднения и взять только немецкие части и подразделения, то это число окажется значительно большим! Заметим, что в советских ВВС на одну безвозвратную боевую потерю Ил-2 даже в 1945-м приходилось не более 90 боевых вылетов, а в 1944-м – порядка 70...16

    Другое дело, что незначительные (по советским меркам) потери, понесенные Ju87, например, в 1943 году, самими немцами рассматривались как недопустимо большие. Здесь нужно учесть, во-первых, что к началу той же операции «Цитадель» «Штук» на всем советско-германском фронте имелось лишь примерно 425—435. Да и люфтваффе в целом, по-видимому, никогда не располагало в боевых частях более чем 550 Ju8717. А во-вторых, немцы чрезвычайно высоко ценили свои летные кадры! Только с учетом этих двух обстоятельств и можно оценивать известное высказывание инспектора штурмовой авиации люфтваффе Э.Купфера, которое у нас приводят как доказательство непомерных потерь Ju8718. «Юнкерсы-87», – заявил в сентябре 1943 г. подполковник Купфер, – больше нельзя использовать ни на одном ТВД, даже на Востоке. Например, моя эскадра [2-я пикировочная. – А.С.] за восемь месяцев потеряла 89 экипажей. В пересчете на год это соответствует 100-процентному обновлению летного состава»19.

    Подобной логикой могло руководствоваться только немецкое командование! Если бы так же рассуждало советское, то оно неизбежно должно было бы прийти к выводу о невозможности использования штурмовика Ил-2! Ведь в среднем парк этих самолетов в действующей армии обновлялся на 100% каждые 7—8 месяцев войны20. А за год процент обновления еще и в 43-м, и в 44-м доходил до 150—200! На 1 января 1943 г. в действующей армии имелось порядка 1800—2000 Ил-2, а на 1 января 1944-го – 241321. Боевые же потери их в 1943-м составили около 3760 машин (3515 потеряли ВВС Красной Армии и примерно 240 – ВВС ВМФ), а в 1944-м – около 3660 (3344 армейских и примерно 320 флотских) или – если принять данные В.И.Алексеенко, по которым ВВС Красной Армии в 1944-м потеряли по боевым причинам 3722 Ил-2 – около 404022. Экипажей, правда, погибало меньше, чем самолетов (в среднем за войну – в 1,35 раза23), но о 100-процентном обновлении за год можно говорить и здесь.

    Но, как известно, с потерями советское командование не считалось – и вопрос о невозможности дальнейшего применения Ил-2 не поднимало... Купфер же полагал, что терять летные кадры такими же темпами, что и советские ВВС, абсолютно недопустимо – а поэтому и потребовал «немедленно» начать замену Ju87 на FW190. «С 5 июля 1943 года, – подчеркивал он, – я потерял двух командиров эскадр, шесть командиров эскадрилий и двух адъютантов групп, каждый из которых совершил более 600 боевых вылетов. Такой опыт уже не заменить... Мы не можем себе позволить терять тех немногих, кто остался»24.

    Тем не менее Ju87 продолжали активно применяться еще и в 1944-м...

    2. ЛЕГКО ЛИ БЫЛО БОРОТЬСЯ С «ЛАПТЕЖНИКАМИ»?

    Чем же объяснить сравнительно небольшие потери Ju87 на советско-германском фронте даже в 1943—1944 гг.? Они выглядят особенно удивительными, если придерживаться традиционного советского представления об «устарелости» и «низких летных данных» этого самолета. Однако нельзя забывать, что к 43-му «лаптежник» претерпел существенную модернизацию, серьезно улучшившую, в частности, его скоростные характеристики. Выпуск самолетов Ju87В – по чьей максимальной скорости в 340 км/ч у нас принято судить обо всех «восемьдесят седьмых» – был прекращен еще осенью 1941 г. С 1942-го на советско-германском фронте применялись уже Ju87D, на которых вместо двигателя Jumo211А стоял Jumo211J, взлетная мощность которого составляла 1410 л.с. против прежних 1010 л.с. Это (а также улучшение аэродинамики машины) довело максимальную скорость «Штуки» до 410 км/ч (заметим, что у серийных Ил-2 выпуска 1943—1944 гг. она не превышала 405 км/ч)25. Из 4881 выпущенных немцами «Штук» 3564 (т.е. 73%) относились к модификациям семейства D26; таким образом, абсолютное большинство самолетов Ju87, применявшихся в годы войны на советско-германском фронте, по максимальной скорости не уступали двухместному Ил-2 (который, заметим, никто не критикует за «низкие летные данные»).

    Конечно, уйти от истребителей не могли и Ju87D (как, впрочем, и все советские бомбардировщики и штурмовики периода 1942—1945 гг.). Однако к 1943-му возросли и оборонительные возможности «Штуки». Уже на модификации D-1 вместо одного пулемета MG15 стрелок получил спарку гораздо более скорострельных MG81 (она обозначалась как MG81Z). Хотя калибр пулеметов остался прежним, винтовочным (7,92 мм), обороноспособность «Штуки» на малых дистанциях существенно улучшилась (а на больших огонь советских истребителей был малоэффективным). На модификации D-5 (а к ней относилась почти четверть всех выпущенных Ju87 – 1178 машин27) вместо двух крыльевых 7,92-мм пулеметов MG17 установили две 20-мм пушки MG151/20 – так что спереди «лаптежник» был теперь защищен почти так же, как Ил-2 с 23-мм пушками ВЯ, и лучше, чем «ил» с 20-мм пушками ШВАК (уступавшими немецкому орудию по весу снаряда). Кроме того, на Ju87D забронировали кабину и отдельные агрегаты винтомоторной группы.

    Наконец, учтем, что цельнометаллическая конструкция «Штуки» обладала прекрасной живучестью. Это особенно подчеркивал, в частности, знаменитый Х.У.Рудель28 – пилот, совершивший на Ju87 больше боевых вылетов, чем кто-либо другой. Согласно его воспоминаниям, после одного из боев с «Аэрокобрами» 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта в районе Балты в марте 1944 г., при осмотре на аэродроме обнаружилось, что Ju87G Руделя выдержал попадания не только множества 12,7-мм пуль, но и восьми 37-мм снарядов! Это выглядит невероятным, однако о подобном факте сообщается и в отчете Руделя о бое, проведенном им против истребителей 5-й воздушной 31 мая 1944 г. в районе Ясс. После посадки, указывается там, «весь «юнкерс» был похож на решето, сделанное 20– и 37-мм снарядами»29.

    Но, как мы видели, штурмовики Ил-2 не спасали от больших потерь ни еще более мощное, чем у «Штуки», вооружение, ни значительно более мощное бронирование. А румынских Ju87 в одной и той же операции погибало (в пересчете на один боевой вылет) на порядок больше, чем германских. Поэтому на первое место среди причин относительно небольших потерь Ju87 на советско-германском фронте следует поставить «человеческий фактор» – и прежде всего высокое летное и тактическое мастерство немецких «штукапилотов». Огромную роль тут, в частности, играл колоссальный боевой опыт, накопленный значительной их частью. Так, из сведений, которые приводит в списке немецких летчиков-штурмовиков – кавалеров Рыцарского креста – М.В.Зефиров, явствует, что как минимум (sic!) 75 пилотов выполнили на Ju87 свыше 400 боевых вылетов (в том числе 15 – более 400, 18 – более 500, 13 – более 600, 12 – более 700, 10 – более 800, 3 – более 900, 2 – более 1000, М.Отте из 2-й пикировочной (затем – 2-я штурмовая) эскадры – 1179, а воевавший в том же соединении Х.У.Рудель – около 2500)30. Для сравнения: из куда более многочисленных пилотов Ил-2 планку в 400 вылетов перешагнули лишь от 9 до 11 человек (в том числе от 3 до 8 выполнили более 400, от 2 до 5 – более 500 и 1 – более 700)31. Большой боевой опыт позволял пилотам Ju87 «точно определять, когда советские истребители подходили на дистанцию действенного огня, и своевременно выполнять маневр уклонения»32. «Нас атакуют свыше 20 Ла-5, – вспоминал Х.У.Рудель о вылете «Штук» III группы 2-й штурмовой эскадры в район Ямполя 21 марта 1944 г., – но мы продолжаем лететь вперед. Когда сзади ко мне в хвост заходит очередной русский истребитель, я жду, а затем в последний момент резко ухожу вниз или в сторону»33. Такую же ситуацию описывает и И.Н.Кожедуб, рассказывая о бое Ла-5 240-го истребительного авиаполка 302-й истребительной авиадивизии 2-й воздушной армии Воронежского фронта с группой «лаптежников» над южным фасом Курской дуги 6 июля 1943 г.: «Пытаюсь атаковать «юнкерс», зайти к нему в хвост. Он маневрирует. Уходит из прицела. [...]

    Под огнем противника снова веду самолет в атаку. Захожу «юнкерсу» в хвост. Сближаюсь. Ловлю в прицел. По-моему, дистанция подходящая. Нажимаю на гашетки. Пушки заработали. А «юнкерс» не падает. Снова стреляю. Немецкий бомбардировщик начал маневрировать.

    Забываю обо всем, что творится вокруг. Вижу лишь «юнкерс» и продолжаю стрелять. [...]

    Почти вплотную сближаюсь с противником. «Юнкерс» по-прежнему маневрирует»34.

    В конце концов эту «Штуку» младший лейтенант Кожедуб, по его утверждению, сбил – но израсходовал в нескольких безрезультатных атаках почти весь боекомплект... Советские истребители не могли своевременно реагировать на внезапные резкие развороты «лаптежника» (радиус виража у скоростной машины всегда больше, чем у тихоходной) и проскакивали вперед, теряя противника из виду. (Повторялась та же картина, что и в боях Bf109 с Ил-2.)

    Заметим, что для выполнения крутого виража, при котором создавались очень большие перегрузки, от пилота также требовалась особая натренированность – обеспечивавшаяся лишь значительной летной практикой. Майор Х.У.Рудель в июне 1944-го сумел, закладывая резкие виражи, увернуться от снарядов Ла-5 даже на противотанковом варианте «лаптежника» – Ju87G. Маневренность этой машины была значительно хуже, чем у обычной «Штуки»: две подвешенные под крылом 37-мм пушки обусловили большой разнос масс по размаху крыла. Но у Руделя за плечами было уже 2000 боевых вылетов!

    Высокая квалификация пилотов Ju87 облегчала им также сохранение своего места в строю группы. А ведь, как отмечал тот же Рудель в отчете о действиях «Штук» под Яссами в мае – июне 1944-го, «потери оставались небольшими только при условии сохранения строя»; «пикировщики, которые откалывались от строя, немедленно сбивались»35. В самом деле, пока Ju87 летели в плотном строю, их стрелки (как и стрелки советских Ил-2) могли организовать огневое взаимодействие и взаимно прикрывать друг друга, концентрируя огонь нескольких самолетов на наиболее опасном в данный момент из атакующих группу истребителей. Кроме того, самолет, летящий в плотном строю, можно было атаковать только с ограниченного числа направлений: с других его закрывали соседние машины. В главе III мы уже отмечали, какие огромные потери несли Ил-2 из-за неумения слабо подготовленных советских летчиков сохранять строй при уходе от цели; то же происходило и с Ju87 румынских ВВС...36

    Вообще, избегать больших потерь в боях с истребителями «Штукам» помогала рациональность оборонительной тактики не только одиночных самолетов, но и групп. Так, ими часто применялся «оборонительный круг», где хвост каждого Ju87 был прикрыт не только огнем собственного стрелка, но и огнем крыльевых пулеметов или пушек самолета, летящего следом. Иногда (например, в боях на Правобережной Украине в начале 1944 г.) этот «круг» прижимался к самой земле, так что атаковать «Штуки» снизу было практически невозможно, а сверху – опасно: разогнавшийся на пикировании истребитель мог, выходя из атаки, врезаться в землю... Под Яссами в мае – июне 1944-го уходящие после сброса бомб Ju87 выстраивались «змейкой звеньев»: каждое звено летело выше или ниже идущего впереди и идущего сзади, а в самом звене самолеты становились друг другу в хвост. Эта «змееобразная компактная масса»37 могла (в отличие от «круга») свободно лететь в нужном ей направлении; плотность строя не позволяла истребителям зайти в хвост какому-либо из «лаптежников», кроме концевого, а разнесение соседних звеньев по высоте позволяло обезопасить хотя бы половину самолетов от атак снизу, против которых Ju87 были беззащитны. К цели Ju87 под Яссами приближались тоже «змейкой звеньев» (только каждое звено шло в строю «клин»), а иногда в строю пеленга звеньев или фронта. В двух последних случаях истребители, атакующие сзади, оказывались под перекрестным огнем сразу нескольких хвостовых стрелков. А под Нарвой в феврале 1944-го звенья «Штук» шли к цели, выстроившись ромбом. В результате, отмечал командовавший тогда 4-м гвардейским истребительным авиаполком 1-й гвардейской истребительной авиадивизии ВВС Балтийского флота В.Ф.Голубев, «огневая мощь их была так сильна, что преодолеть ее одиночными или разрозненными атаками было очень трудно»38.

    На величине боевых потерь Ju87 сказывалась, безусловно, и недостаточная подготовка большинства советских летчиков-истребителей. По оценке ряда бывших пилотов «Штук», в 1941 г. «советские истребители не представляли для них серьезной угрозы» именно из-за своих неумелых и не отличавшихся упорством действий. «Осуществив бомбовый удар, эскадрильям пикировщиков неизменно удавалось стряхнуть советские самолеты после пяти минут маневрирования в оборонительном кругу и уйти домой на малой высоте». Примерно так же обстояли дела и на протяжении почти всего 1942 года...39 Опробовав в конце 42-го под Сталинградом и успешно применив в 43-м в Курской битве очень опасный для Ju87 прием – атаку снизу со стрельбой по ничем не защищенному «брюху» «лаптежника», – советские летчики почему-то почти не прибегали к нему в дальнейшем (даже если «юнкерсы» шли на достаточной для этого высоте). Вместо этого они предпочитали пробиваться сквозь огонь пушек и пулеметов – или вообще отказывались от атаки. По мнению Х.У.Руделя, большинству советских летчиков-истребителей еще и в 1944-м недоставало агрессивности; «лишь немногие отборные подразделения были исключением из этого правила»40.

    В итоге, по свидетельству того же Руделя, его III группа 2-й штурмовой (до 18 октября 1943 г. пикировочная) эскадры – воевавшая в 41-м и в Белоруссии, и под Смоленском, и под Ленинградом, прошедшая через Московскую и Сталинградскую битвы, воздушные сражения на Кубани, Курскую битву, битву за Днепр, отражавшая «второй сталинский удар» на Правобережной Украине в начале 1944 г. – еще к лету 44-го «практически не имела» потерь от советских истребителей41. Примерно так же, по-видимому, обстояло дело и в других частях, летавших на Ju87. Так, III группа 1-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры еще в январе – марте 1944 г., сражаясь в районе Витебска, все свои потери несла от зенитного огня42; многочисленным истребителям 1-й и 3-й воздушных армий Западного и 1-го Прибалтийского фронтов так и не удалось тогда сбить ни одной «Штуки»...

    Что же касается зенитной артиллерии – главного врага Ju87 на советско-германском фронте, – то следует учесть, что поразить пикирующий, т.е. непрерывно и быстро изменяющий высоту полета, самолет зенитчикам очень и очень непросто. И, «по мнению экипажей люфтваффе», советские зенитчики «совершенно не умели вести борьбу с пикирующими самолетами»43.

    Но, может быть, сильное противодействие зенитной артиллерии и истребителей хотя бы срывало выполнение «Штуками» боевых заданий? Воспоминания советских летчиков-истребителей буквально пестрят эпизодами, в которых почуявшие опасность «лаптежники» беспорядочно сбрасывают бомбы куда попало и отказываются от попыток пробиться к цели... Конечно, бывало и так. Вот лишь один пример: как показал М.Э.Морозов, именно действия зенитчиков Балтийского флота и Ленинградской армии ПВО можно считать причиной низкой эффективности ударов Ju87 III группы 1-й пикировочной эскадры и I и II групп – 2-й пикировочной по кораблям Балтфлота на Неве в апреле 1942 г. Опасаясь входить в зону мощного зенитного огня, пикировщики тогда бомбили со слишком больших высот, неприцельно44 (возможно, впрочем, и иное объяснение: командование 1-го воздушного флота люфтваффе, которому остро не хватало самолетов для поддержки наземных войск в ожесточенных боях у Погостья, в любанском «котле» и под Старой Руссой и которое предприняло удары по кораблям только по настоянию Геринга, рекомендовало экипажам не рисковать в этих ненужных, по его мнению, вылетах45).

    Немало, однако, и обратных примеров. Так, 349 зенитных и универсальных орудий Кронштадтской военно-морской базы и стоявших в ней кораблей не смогли помешать Ju87 из 2-й пикировочной эскадры потопить 21—23 сентября 1941 г. линейный корабль «Марат», лидер «Минск», эсминец «Стерегущий», подводную лодку М-74, тральщик № 31, гидрографическое судно, транспорты «Мария», «Барта», «Леваневский», буксир КП-36, плавкран и несколько барж и повредить линейный корабль «Октябрьская революция», крейсер «Киров», эсминцы «Грозящий», «Сильный» и «Славный», канонерскую лодку «Пионер» и несколько вспомогательных судов46. «Оборона была просто убийственной, – подчеркивал впоследствии участник этих налетов Х.У.Рудель, – нигде потом в ходе войны я не видел ничего подобного»47. «Десятки, сотни сине-голубых разрывов испещрили небо», – подтверждает советский очевидец налета 23 сентября – тогдашний командующий Балтийским флотом В.Ф.Трибуц48. Вообще, сильное зенитно-артиллерийское прикрытие отнюдь не гарантировало советской стороне безопасность от ударов Ju87. Сказывалась зачастую недостаточная выучка зенитчиков и службы ВНОС. «Как всегда (почти всегда) на этот случай, наземные ПВО с опозданием до почти отхода противника от цели подняли страшенную пальбу по цели, – записал в дневнике после налета трех Ju87 на аэродром Ташлык (западнее Кировограда) в марте 1944 г. начальник связи 4-го истребительного авиакорпуса Ф.М.Смольников, – но противник, видимо, давно изучил ПВО, базирующиеся в 100 км от переднего края, и потому не спеша, методично отстрелявшись, ушел на ю/запад»49. Показательна также история противоборства люфтваффе и 1-го танкового корпуса 11-й гвардейской армии Западного фронта в ходе Орловской операции в июле 1943 г. Массированные налеты Ju87 и Ju88 на боевые порядки корпуса начались 14 июля, но в этот день эффективность их «все же была незначительна ввиду массовости зенитного огня, срывавшего возможность противнику бомбить прицельно». Тогда 16 июля «лаптежники» навалились на приданный корпусу зенитно-артиллерийский полк – и к вечеру оставили от него всего четыре орудия. После этого, 17 и 18 июля, Ju87 и штурмовики Hs129 бомбили и расстреливали советские танки из пушек уже «безнаказанно»...50

    Правда, в обоих приведенных нами примерах объекты ударов «Штук» были слишком слабо прикрыты истребительной авиацией. Но вот Воронежский фронт к первому дню операции «Цитадель» располагал, как уже отмечалось, не только мощными зенитными средствами, но и массой истребителей. И тем не менее боевые порядки его войск все-таки подверглись массированным ударам 2-й и 77-й пикировочных эскадр. Приведем лишь свидетельство Н.К.Попеля, лично наблюдавшего утром 5 июля 1943 г., как «лаптежники» обрабатывают позиции частей 6-й гвардейской армии и 538-го и 1008-го истребительно-противотанковых артполков 1-й танковой армии (членом Военного совета которой был тогда Попель). «Полк бьется менее часа, а треть орудий уже выведена из строя. Поредели расчеты. Потери не столько от танков, сколько от авиации.

    Небо в безраздельной власти немецких пикирующих бомбардировщиков. Они то летают друг за другом по замкнутому кольцу, то вытягиваются вереницей. Потом снова вертятся в хороводе, поочередно сбрасывая бомбы. Десятки таких хороводов кружат в небе. И снизу к ним вздымаются столбы дыма и пламени, летят куски лафетов, бревна...»51. Согласно и немецким и советским документам, именно удары «лаптежников» сломили в тот день сопротивление 52-й гвардейской стрелковой дивизии – одной из трех, на участках которых немцы прорвали первую полосу обороны войск Воронежского фронта52.

    А вот что происходило в полосе Воронежского фронта 10 июля 1943 г. – когда его 2-я воздушная армия уже была усилена целой дивизией истребителей. «Мы с восхищением следили за действиями пикирующих бомбардировщиков, непрерывно атаковывавших русские танки, – записано об этом дне в журнале боевых действий разведотряда мотопехотной дивизии «Гроссдойчланд», прогрызавшей оборону 1-й танковой армии на обоянском направлении. – Одна за другой появлялись эскадрильи пикирующих бомбардировщиков и сбрасывали свой смертоносный груз на русские машины. Ослепительная вспышка показывала, что еще один танк противника «готов». Это повторялось снова и снова»53. В тот же день «Штуки» 2-й и 77-й эскадр обеспечили успех мотопехотной дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» на прохоровском направлении... 12 июля они остановили наступление 29-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии, теснившего «Лейбштандарт» под Прохоровкой...54

    Прорвались к своим целям и Ju87, действовавшие на северном фасе Курской дуги, против войск Центрального фронта. «В первые дни наступления под Курском, – вспоминал командовавший тогда III группой 1-й пикировочной эскадры Ф.Ланг, – мы выполняли в среднем по 5—6 боевых вылетов ежедневно, атакуя различные цели [...]. Нередко нам приходилось вступать в бой с советскими истребителями»55. Только боеготовых «ястребков» в 16-й воздушной армии Центрального фронта имелось 386 (при том, что у противника на этом направлении и всего-то было 186 истребителей); зенитных средств на один километр участка немецкого прорыва было больше, чем у Воронежского фронта (только зенитных орудий Центральный фронт к 1 июля имел 1131)56. И все-таки, докладывал потом старший офицер Генштаба при Центральном фронте полковник В.Т.Фомин, 5 июля «бомбардировочная и штурмовая авиация противника [...] производила бомбардировку и обстрел наших боевых порядков на всю тактическую глубину [...]». Как видно из донесений командующего фронтом К.К.Рокоссовского И.В.Сталину, та же картина была и 6—9 июля57. Именно массированный удар «Штук» вынудил 5 июля к отходу 132-ю стрелковую дивизию 70-й армии, а 7 июля Ju87 и Ju88 заставили отойти на 2—4 км 17-й гвардейский стрелковый корпус 13-й армии...

    Здесь уже сказывалось бездарное использование многочисленных советских истребителей – охарактеризованное нами в главе II. «Служба наблюдения, оповещения по линии ВВС организована не была»58, а штабы соединений наземных войск не имели прямой связи ни со штабами истребительных авиадивизий, ни с командным пунктом штаба 2-й воздушной армии – и вызывать истребители могли только через штаб фронта! Пока запрос и ответный приказ проходили все промежуточные инстанции, «лаптежники» уже успевали улететь... То же и в начавшейся 17 июля 1943 г. Миусской операции Южного фронта. Вот, например, воспоминания бывшего полкового артиллериста из 87-й гвардейской стрелковой дивизии 2-й гвардейской армии И.Г.Кобылянского. «Один заход, другой, третий, и девятка пикировщиков выстраивается на обратный путь. А в это время уже приближается к нам, повторяет те же маневры и трехкратную бомбежку вторая девятка «юнкерсов», за ней без перерыва – третья, и этому аду нет конца. Зениток у нас нет, авиации не видно, а огонь из стрелкового оружия «музыкантам» [так прозвали Ju87 советские фронтовики из-за включавшихся им при пикировании сирен. – А.С.] не страшен»59.

    Как видим, вопреки распространенному у нас мнению, самолеты Ju87 могли успешно выполнять свои задачи и в середине 1943 г., когда советские ВВС уже располагали огромным количеством современных истребителей.

    Да и не только в 43-м. Еще 5 мая 1944 г. целых пять эскадрилий Ла-5 из 3-го и 4-го гвардейских истребительных авиаполков 1-й гвардейской истребительной авиадивизии ВВС Балтийского флота (т.е. около 50 истребителей!) так и не смогли остановить большую группу Ju87, прорывавшуюся (под прикрытием, правда, FW190) к советским кораблям в Нарвском заливе. «Не остановил его [врага. – А.С.] и массированный зенитный огонь с берега и кораблей», – признавал впоследствии бывший командир 4-го гвардейского В.Ф.Голубев. Правда, добавляет он, пробиться к цели и сбросить бомбы сумели только «мелкие группы» «лаптей» – но урон и они нанесли серьезный: потопили два тральщика и повредили канонерскую лодку60. По утверждению Х.У.Руделя, вражеские истребители только один раз за всю войну вынудили его сбросить бомбы, не долетев до цели – в июле 1944 г., в районе Ярослава в Галиции. Да и то это были «Мустанги» ВВС США... И до, и после того, подчеркивал знаменитый «штукапилот», «мы всегда наносили удар по намеченной цели даже в случае подавляющего превосходства вражеской авиации»61.

    Правда, В.Швабедиссен указывает и на снижение эффективности бомбовых ударов «Штук» в 1944—1945 гг. из-за сильного противодействия советских истребителей. Чтобы обойти заслоны последних, Ju87 вынуждены были идти к цели на очень большой высоте и, соответственно, с нее же и пикировать – а это ухудшало условия прицеливания62.

    3. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНЫМИ БЫЛИ ДЕЙСТВИЯ Ju87?

    Рассмотренные выше действия «Штук» 2-й и 77-й пикировочных эскадр в ходе операции «Цитадель» проливают свет и на следующий вопрос – о степени эффективности боевой работы Ju87 на советско-германском фронте. Как видим, еще в середине 1943 г. «лаптежники» являлись действенным тактическим оружием, способным решать исход боя наземных войск...

    Еще больше подобных примеров дают кампании 1941 и 1942 годов. К примеру, на Северо-Западном фронте 22 июня 1941 г. от массированных ударов «Штук» «потеряла боеспособность»5-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса63, – оборонявшая стратегически важные мосты через Неман в Алитусе; в августе «лаптежники» позволили отразить контрудар 34-й армии под Старой Руссой. На Западном фронте 25 июня 1941 г. Ju87 рассеяли сосредоточившуюся в исходном районе для наступления (под Маковлянами, юго-западнее Гродно) 6-ю кавалерийскую дивизию 6-го кавалерийского корпуса – исключив тем самым участие ее в контрударе конно-механизированной группы И.В.Болдина на Гродно (26 июня точно так же была рассеяна отходившая с реки Нарев в Супрасельскую пущу 13-я стрелковая дивизия 10-й армии). В значительной степени из-за ударов Ju87 захлебнулся и весь контрудар, наносившийся 24—25 июня южнее Гродно группой Болдина – а также и еще три контрудара войск Западного фронта: 29-й танковой дивизии 11-го механизированного корпуса 3-й армии западнее Гродно 22 июня, 30-й танковой дивизии 14-го механизированного корпуса 4-й армии под Пружанами 23 июня и 5-го и 7-го механизированных корпусов 20-й армии под Сенно и Лепелем 6—9 июля 1941 г. («Самые большие потери от авиации», – сообщал о действиях 5-го и 7-го мехкорпусов начальник управления боевой подготовки Главного автобронетанкового управления Красной Армии А.В.Борзиков64.) По признанию советской же стороны, «Штуки» 77-й пикировочной эскадры сыграли решающую роль и в быстром откате 28-го стрелкового корпуса 4-й армии на кобрин-брестском направлении 23—24 июня 1941 г. «От постоянной и жестокой бомбардировки пехота деморализована и упорства в обороне не проявляет», – констатировал 24-го в оперативной сводке штаб армии65. В ходе Ржевско-Сычевской операции в августе 1942 г. Ju87 не раз срывали атаки войск 30-й армии Калининского фронта севернее Ржева еще до их начала, когда атакующие еще только накапливались на исходных позициях. Как отмечал служивший тогда начальником пункта сбора донесений в 140-й стрелковой дивизии А.И.Щукин, работа «лаптежников» «если не полностью, то существенно парализовала действия наших войск»...66

    А в начале битвы за Москву, в октябре 1941 г., Ju87 оказались фактором уже не тактического, а оперативного значения. Непрерывно бомбя окруженные под Вязьмой войска 43-й армии Резервного фронта, «Штуки» 2-й пикировочной эскадры, по существу, лишили их шансов на прорыв из «котла». «Дивизии как боевые единицы не существуют, – доносил, например, в те дни штаб армии, – а есть небольшие, деморализованные авиацией противника, группы бойцов пехоты, спецподразделений и артиллерия... Дивизии понесли очень большие потери, особенно свирепствует авиация. Она делает систематические налеты группами по 20—25 самолетов. [...] В общем, наша армия не способна вести какой-либо бой, так как все оставшиеся стали какими-то очумелыми»67.

    Точно такой же вклад внесли Ju87 и в катастрофический для советских войск исход Харьковского сражения 1942 года. «Особенно убедительными, – отмечалось в докладе главнокомандования Юго-Западного направления И.В.Сталину об итогах сражения, – оказались действия авиации противника по нашим войскам, оказавшимся [22 мая 1942 г. – А.С.] в окружении. Непрерывные воздушные атаки противника крайне затрудняли перегруппировку войск для удара на восток, нарушали управление войсками и, расстраивая боевые порядки, срывали действия войск по выводу из окружения»68.

    В следующем месяце непрерывные удары Ju87 помогли врагу ликвидировать и еще один «котел» – между Любанью и Новгородом, где была окружена 2-я ударная армия Волховской группы войск Ленинградского фронта (преобразованной 8 июня 1942 г. в Волховский фронт). «Противник, – докладывал 5 июня командующий Ленинградским фронтом М.С.Хозин, – применяет против наших боевых порядков массу бомбардировочной авиации, которая по существу парализует действия наших наступающих войск» – как 2-й ударной, так и пробивающейся навстречу ей 59-й армии69. «Генерал-лейтенант Власов особенно подчеркивает уничтожающее действие немецкой авиации», – значится и в датированном 15 июля 1942 г. протоколе допроса плененного командарма 2-й ударной70. Конечно, пленные (как уже отмечалось нами в главе I) склонны льстить тем, в чьей власти они находятся, но о «больших потерях от авиации противника» А.А.Власов еще между 16 и 20 июня доносил и Военному совету Волховского фронта (а 15-го о том, что «от авиации и огня противника войска» 2-й ударной «несут огромные потери», докладывал наверх и начальник штаба фронта Г.Д.Стельмах)71. Согласно докладу работника Особого отдела НКВД Волховского фронта Колесникова (который лично наблюдал агонию 2-й ударной), прорыву основных сил армии из окружения помешали именно немецкие пикировщики. Выход окруженцев через коридор у деревни Мясной Бор, начавшийся в ночь на 25 июня 1942 г., уже утром был прекращен «в силу почти непрерывных налетов авиации противника»...72

    Влиять на ход операций «лаптежники» могли даже летом 1943-го – который у нас принято считать годом заката славы Ju87... Так, в Орловской операции их удары по подвижным группировкам наступавших в орловском выступе Западного, Брянского и Центрального фронтов не позволили достичь главной цели операции – окружения орловской группировки немцев. Сначала, 14—17 июля 1943 г., Ju87 (при поддержке Ju88) остановили 1-й гвардейский танковый корпус Брянского фронта – чей удар должен был рассечь орловскую группировку. «Авиация, – докладывал впоследствии командир этого соединения М.Ф.Панов, – была основным средством воздействия противника на наступающие соединения и части корпуса. Весьма часто потери от авиации противника превышали потери на поле боя»73. Затем, 16—17 июля «Штуки» вынудили остановиться и укрыться в лесах и подвижную группировку Западного фронта – 1-й и 25-й танковые корпуса 11-й гвардейской армии. А ведь они уже вырвались на оперативный простор и разведывательными подразделениями уже дошли до станции Хотынец на железной дороге Орел – Брянск, т.е. угрожали перерезать коммуникации 2-й танковой армии! Задержка этой половины советских «клещей» позволила немцам перебросить в район севернее Хотынца подкрепления. А после ударов, нанесенных авиасоединением подполковника Э.Купфера по 1-му и 25-му корпусам 19—21 июля, командующий оборонявшимися в орловском выступе 2-й танковой и 9-й армиями В.Модель – безусловно, патриот своих сухопутных войск – счел, что «впервые в истории войн наступающая танковая группировка была уничтожена только силами авиации, без какой-либо поддержки наземных войск»74. Между тем основу «боевого соединения Купфера» составляли все те же Ju87 из 1-й, 2-й и 3-й пикировочных эскадр... Наконец, 1—3 августа Ju87 и двухмоторные бомбардировщики задержали и вторую, южную половину «клещей», которые намечалось сомкнуть в тылу орловской группировки – 9-й танковый корпус Центрального фронта. Это позволило немецким войскам оторваться от преследования советских танкистов и зацепиться за рубеж по реке Крома. А 5 августа – хоть советские истребители и вынудили часть «лаптежников» преждевременно сбросить бомбы – Ju87 вместе с двухмоторными бомбовозами предельно затруднили советским танкистам форсирование Кромы. Помимо прочего, они вывели из строя весь штаб начальника артиллерии 9-го танкового корпуса, а 106-ю танковую бригаду 6-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии вообще вынудили вернуться на южный берег... На счет прежде всего Ju87 следует отнести и оценку представителя Ставки ВГК на Западном и Брянском фронтах Н.Н.Воронова, сделанную им 26 июля 1943 г.: «Опыт боев показывает, что никакие «тигры» и «фердинанды» наземным войскам не страшны, сильное моральное воздействие на наши войска оказывает авиация противника, очень часто она снижает темп нашего продвижения»75.

    Вслед за Орловской затянулась из-за противодействия Ju87 и начавшаяся 7 августа 1943 г. Смоленская операция. «Лаптежники» опять нанесли большие потери подвижной группировке советских войск – 5-му механизированному корпусу Западного фронта, – и она так и не смогла превратить тактический прорыв, осуществленный между Кировом и Спас-Деменском, в оперативный...

    Грозным тактическим оружием Ju87 делала прежде всего высокая результативность их бомбовых ударов. Подчеркнем, что оценивать ее можно только на основании сведений наземных наблюдателей. Доклады экипажей самолетов – как уже отмечалось нами в главе III – точностью не могут отличаться по определению. Не говоря уже о естественном желании преувеличить свой успех, авиаторы просто не в состоянии заметить и сосчитать с воздуха всех уничтоженных ими солдат, пушек и т.п.; не в состоянии все зафиксировать и бортовой фото– или киноаппарат (тем более что при крутом пикировании поймать атакуемые цели в объектив фотокамеры было практически невозможно)... Что же до наземных наблюдателей, то нам не известно, подтверждены ли приводимые в литературе немецкие цифры уничтоженных «Штуками» танков, дотов и т.п. наземными проверяющими вермахта. Да и проверка такая могла состояться лишь в том случае, если район, по которому работали Ju87, переходил затем под контроль немецких войск – а такое случалось далеко не всегда; с лета 1943-го – вообще крайне редко... Поэтому для оценки результативности ударов Ju87 мы будем пользоваться почти исключительно советскими источниками.

    Источники эти рисуют весьма впечатляющую картину. Вот лишь результаты работы «Штук» в первые шесть дней войны в полосе советского Западного фронта – засвидетельствованные по большей части теми, кто подвергся тогда их ударам (и чьи воспоминания собрал Д.Н.Егоров), а также донесениями и отчетами командиров и штабов советских частей и соединений.

    22 июня 1941 г. Ju87 полностью (и всего за 15 минут!) уничтожили на марше 171-й легкий артиллерийский полк 49-й стрелковой дивизии 4-й армии, вывели из строя всю матчасть 75-го гаубичного артполка 27-й стрелковой дивизии 3-й армии, нанесли «ощутимые потери» 164-му легкому артполку 2-й стрелковой дивизии и 7-му гаубичному артполку 7-й танковой дивизии 6-го механизированного корпуса 10-й армии – и полностью разгромили артиллерию оборонявшейся на Августовском канале 56-й стрелковой дивизии 3-й армии. Уже первый бомбовый удар вывел из строя больше половины орудий, много тягачей и автомашин и уничтожил много бойцов и командиров ее 247-го гаубичного артполка, а второй совершенно добил эту часть (из 1240 человек личного состава к Неману вскоре вышло всего 78). Немалый вклад был внесен «Штуками» и в уничтожение 113-го легкого артполка 56-й дивизии (в котором к 18.00 осталось всего два орудия). Большой урон нанесли они в тот день и 85-й стрелковой дивизии 3-й армии юго-западнее Гродно («очень серьезные потери в людях, матчасти и конском составе» понес, в частности, один из дивизионов ее 223-го гаубичного артполка) и 30-й танковой дивизии 14-го механизированного корпуса 4-й армии северо-восточнее Бреста. Бомбя боевые порядки 57-го танкового полка 29-й танковой дивизии 11-го механизированного корпуса 3-й армии западнее Гродно, Ju87 добились нескольких прямых попаданий в его Т-34 и Т-26; поскольку броню этих машин пронизывали и осколки 250-кг авиабомб, следует со вниманием отнестись к «солдатской молве», которая «на второй-третий день боев» под Гродно «поведала, что много советских танков было сожжено ударами с воздуха»76.

    23 июня юго-восточнее Гродно «лаптежники» уничтожили 1-й дивизион 444-го корпусного артполка 4-го стрелкового корпуса 3-й армии и тылы 85-й стрелковой дивизии (3-й автомобильный батальон и 87-й полевой автохлебозавод). Атакуя восточнее Белостока 7-ю танковую дивизию 6-го механизированного корпуса 10-й армии, они (как явствует из отчета комдива-7 С.В.Борзилова), вывели из строя 17% ее танков – 63 машины из 368, имевшихся на 22 июня – и совершенно разгромили тылы обоих танковых полков дивизии. Контратаковавшая под Пружанами 18-ю танковую дивизию вермахта 30-я танковая дивизия 14-го мехкорпуса 4-й армии от Ju87 понесла (по утверждению бывшего начальника штаба армии Л.М.Сандалова) «потерь не меньше, чем от танков и артиллерии». Перед боем 30-я располагала 120—130 исправными Т-26, а в бою, согласно утреннему донесению Военного совета 4-й армии от 23 июня, потеряла 60 танков; следовательно, «лаптежники» уничтожили 20—30 Т-26 – или от 16 до 25% боеспособных танков дивизии... А под Именином (севернее Кобрина) они сожгли порядка 27—30 из 67 уцелевших к тому времени танков 22-й танковой дивизии того же корпуса77.

    24 июня Ju87 (вместе со штурмовиками Hs123 и, возможно, истребителями Bf109) вновь нанесли большой урон в людях и технике 85-й стрелковой дивизии под Гродно. А наступавшая на Индуру (южнее Гродно) 4-я танковая дивизия 6-го механизированного корпуса от ударов «Штук» – снова добивавшихся прямых попаданий – потеряла, согласно докладу комдива-4 А.Г.Потатурчева, до 20—26% своих танков.

    25 июня в районе Маковлян (юго-западнее Гродно) «лаптежники» уничтожили всю артиллерию и огромное количество людей и лошадей 94-го кавалерийского полка 6-й кавалерийской дивизии 6-го кавалерийского корпуса конно-механизированной группы И.В.Болдина и нанесли большие потери 8-му танковому полку 36-й кавалерийской дивизии того же корпуса.

    26 июня в районе Большой Берестовицы (севернее Волковыска) «Штуки» рассеяли 144-й кавалерийский полк 36-й кавдивизии, а севернее Белостока нанесли значительный урон отходившему от Осовца на Супрасль 200-му стрелковому полку 2-й стрелковой дивизии 10-й армии.

    27 июня после налета Ju87 в двух оборонявшихся на реке Нарев в районе Белостока батареях 128-го отдельного противотанкового дивизиона 86-й стрелковой дивизии 10-й армии осталось лишь 3 орудия, а в районе Волковыска «лаптежники» уничтожили почти всю матчасть, остававшуюся еще в 35-м танковом полку 6-й кавдивизии78.

    На Северо-Западном фронте на долю «Штук» пришелся «значительный процент» тех примерно 90 БТ-7, Т-28 и Т-34, которые были потеряны 22 июня 5-й танковой дивизией в бою за Алитус; на Южном фронте Ju87 из 77-й пикировочной эскадры 8 июля нанесли «значительные потери» наступавшему в Северной Бессарабии (севернее города Бельцы) 2-му механизированному корпусу79.

    А вот результаты ударов Ju87 по танковым частям и соединениям в конце 1941—1943 гг. 8 июля 1943 г., в ходе оборонительного сражения Воронежского фронта на южном фасе Курской дуги, у села Сторожевое: «лаптежники» одним налетом вывели из строя четверть танков 15-го гвардейского тяжелого танкового полка прорыва 2-го танкового корпуса – две из 11 английских машин МК-4 («Черчилль») были подбиты, а две сгорели от прямых попаданий бомб. 12 июля Ju87 сожгли и подбили 20% танков, остававшихся еще в 5-м гвардейском танковом корпусе (4 Т-34 и 2 «Черчилля»; на долю пикировщиков в тот день пришлось 37,5% общих потерь корпуса в танках)80. Согласно донесению командующего оперативной группой Западного фронта И.В.Болдина, 4 октября 1941 г. в районе Холма-Жирковского Ju87 уничтожили до 30% матчасти его войск81 – т.е. в том числе и 126-й и 128-й танковых бригад. Учитывая, что по штату в танковой бригаде тогда должно было состоять 46 танков82 и что бригады вряд ли были укомплектованы на 100%, можно полагать, что группа Болдина потеряла до 25 танков. По немецким данным, «Штуки» вылетали в тот день в район Холма-Жирковского 152 раза83; таким образом, на один уничтоженный танк пришлось не более 6 самолето-вылетов (в действительности, видимо, меньше, так как пикировщики наверняка бомбили не только танковые части). С последним выводом согласуются и сведения о налетах Ju87 на 9-ю гвардейскую казачью кавалерийскую дивизию 4-го гвардейского казачьего кавалерийского корпуса 1-го Белорусского фронта в районе Пружан 12 июля 1944 г., сообщаемые бывшим командиром 181-го гвардейского артиллерийско-минометного полка этой дивизии Б.И.Стрельченко. В ходе первого налета 7 или 8 «лаптежников» – несмотря, между прочим, на заградительный огонь батареи 37-мм зениток – уничтожили бомбами три танка «Валентайн» 151-го гвардейского танкового полка84, т.е. на один танк оказалось затрачено 2—3 самолето-вылета... Впрочем, в середине марта 1943 г. западнее Белгорода от одного налета Ju87 в 3-м гвардейском танковом корпусе Воронежского фронта погибло сразу 26 танков85. Поскольку в Харьковском сражении 1943 года «лаптежники» действовали группами и по 10—15, и по 50 машин86, можно заключить, что для уничтожения одного танка им потребовалось всего от 0,5 до 2 самолето-вылетов. Столь же действенным оказался и удар группы из 18 Ju87 и 18 Ju88 по 1-му гвардейскому танковому корпусу Брянского фронта у деревни Грачевка (в районе Новосиля) 13 июля 1943 г. – от которого корпус потерял сгоревшими и поврежденными 23 танка и 45 автомашин87. Даже если допустить, что экипажи двухмоторных «юнкерсов» действовали с той же результативностью, что и натренированные в атаках малоразмерных целей «штукапилоты», то и тогда получится, что на один пораженный танк пришлось всего около 1 самолето-вылета Ju87...

    Сравним эти результаты с теми, что достигались штурмовиками Ил-2. Как мы видели, с лета 1943 г. «горбатые» стали применять против танков не только фугасные (как Ju87В и D), но и гораздо более действенные кумулятивные бомбы. Но и тогда – как показал боевой опыт – для гарантированного уничтожения одного танка на поле боя требовалось затратить от 18 до 30 самолето-вылетов Ил-2. А для того, чтобы гарантированно поразить один танк из 37-мм пушек НС-37 – как выявили полигонные испытания и, опять-таки, опыт боев, – необходимо было высылать как минимум 15 штурмовиков88. Как видим, и в 41-м, и в 43-м, и в 44-м Ju87 действовали против танков во много раз эффективнее... И это используя бомбы – а две 37-мм пушки, установленные на применявшемся с лета 1943-го Ju87G (чья боевая работа будет охарактеризована ниже), были, по оценке немецких пилотов, еще более действенным противотанковым оружием.

    О результативности бомбовых ударов Ju87 можно судить и по тому, что во втором из описанных Б.И.Стрельченко налетов 12 июля 1944 г. 3, а затем 7 «лаптежников» в течение двух часов вывели из строя примерно 12—15% личного состава и 20% лошадей 32-го гвардейского казачьего кавалерийского полка, практически всю его полковую батарею (т.е., видимо, три орудия из четырех) и два из четырех приданных ему орудий 181-го гвардейского артиллерийско-минометного полка89. Рискнем признать этот урон существенным, а действия семи «лаптежников» – высокоэффективными... Согласно отчету штаба Воронежского фронта об оборонительной операции на Курской дуге, в первый день этого сражения, 54 июля 1943 г., потери войск в живой силе от авиации (из-за наличия «широко развитой системы траншей и убежищ») были «незначительны». Однако в журнале боевых действий 52-й гвардейской стрелковой дивизии 6-й гвардейской армии значится, что ударами Ju87 в ней в тот день «было выведено из строя много артсредств, вооружения и живой силы»...90

    А вот результаты ударов Ju87 из I группы 5-й пикировочной эскадры по Мурманску. Во время налета 3 апреля 1942 г. на Мурманский порт всего 8 «Штук» сумели эффективно поразить семь целей: они потопили английские транспорты S-58 «Нью-Вестминстер Сити» и S-67 «Тобрук», советский траулер РТ-61 «Водник», повредили транспорт S-52 «Эмпайр Старлайт», советское гидрографическое судно «Ост» и траулер РТ-7 «Сёмга» и разрушили рыбозавод. 15 апреля, сбросив на порт и рейд 19 фугасных бомб, Ju87 потопили транспорт S-59 «Ланкастер Кастл», вновь повредили «Эмпайр Старлайт», уничтожили причал № 10, склад, железнодорожный кран и три железнодорожных пути. 23 апреля 10 «лаптежников» уничтожили в порту четыре цели: потопили 45-тонный плавучий кран, буксир «Строитель» и разрушили причал № 9 и склад. 1 июня 14 «Штук» сумели надежно поразить лишь два объекта (потопили советский пароход «Субботник» и добили «Эмпайр Старлайт»), но 5 июня точечными ударами полностью уничтожили укрытые в скалах основные продовольственные запасы Мурманска и не только разрушили головную станцию городского водопровода, но и в шести местах поразили «нитку» водовода (10 июня они перебили ее уже в 18 местах, а 12-го – в 30)91. А 28 февраля 1943 г. пара Ju87 точечным же ударом разрушила в Мурманске здание Управления НКВД...

    Результативность бомбовых ударов Ju87 по морским целям становится особенно впечатляющей при сравнении ее с таковой же советских пикирующих бомбардировщиков Пе-2 (сравнение Ju87 с Ил-2 здесь будет некорректным: ведь корабли и суда – это классические точечные объекты, бомбометание по которым в те годы лучше всего было осуществлять с крутого пикирования). Источники позволяют достаточно полно сравнить результаты ударов Ju87 и Пе-2 по кораблям класса эсминцев (в советском флоте тех лет он именовался «миноносцы» и включал два подкласса: «эскадренные миноносцы» и «эскадренные миноносцы-лидеры»).

    Чтобы потопить 21 сентября 1941 г. на Петергофском рейде эсминец «Стерегущий», «Штукам» 2-й пикировочной эскадры понадобилось (согласно советским донесениям) всего 12—16 самолето-вылетов и один налет92. Для уничтожения 6 октября 1943 г. в Черном море отряда в составе лидера «Харьков» и эсминцев «Способный» и «Беспощадный» «юнкерсы» III группы 3-й пикировочной эскадры затратили в ходе четырех налетов около 50 самолето-вылетов, т.е. по 16—17 на один корабль. (Если же учесть, что «Харьков» и «Беспощадный» затонули уже в результате третьего налета, то окажется, что для уничтожения этих миноносцев потребовалось только 27 самолето-вылетов, т.е. по 13—14 на один корабль93.) Потопление 20 июля 1941 г. в Полярном эсминца «Стремительный» обошлось в 9 самолето-вылетов Ju87 из IV (пикировочной) группы 1-й учебной эскадры и один налет94. Для потопления же 16 апреля 1945 г. в Данцигской бухте германского эсминца Z34 16 самолето-вылетов Пе-2 оказалось недостаточно. На корабле, по немецким данным, была лишь серьезно повреждена зенитная артиллерия – причем повреждения эти могли нанести как «пешки», так и участвовавшие в атаке истребители «Аэрокобра»95... Поврежден, но не потоплен оказался и румынский эсминец «Реджеле Фердинанд», по которому (точнее, по гавани, в которой он стоял в Констанце) 20 августа 1944 г. отбомбились от 12 до 30 Пе-2 из 29-го и 40-го авиаполков пикирующих бомбардировщиков 13-й авиадивизии пикирующих бомбардировщиков ВВС Черноморского флота96. Германский Z31 8 апреля 1945 г. атаковали в Данцигской бухте уже 27 «пешек» 12-го гвардейского авиаполка пикирующих бомбардировщиков 8-й минно-торпедной авиадивизии ВВС Балтийского флота – однако и им удалось лишь повредить вражеский корабль97.

    Вообще, на счету Пе-2 (как и Ил-2) нет ни одного потопленного вражеского эсминца – а ведь на Балтике в конце 1944 – начале 1945 г. германские корабли этого класса действовали весьма активно... «Штуки» же потопили 9 советских эсминцев и лидеров (включая затонувший 12 ноября 1941 г. в севастопольском доке «Совершенный») – «Минск», «Харьков», «Фрунзе» (21 сентября 1941 г. у Тендры), «Стерегущий», «Стремительный», «Совершенный», «Свободный» (10 июня 1942 г. в Севастополе), «Способный» и «Беспощадный»98. Еще трем (в том числе потопленному впоследствии «Беспощадному») они нанесли тяжелые повреждения, причем «Сильный» 21 сентября 1941 г. пострадал в Кронштадте всего от 9 «лаптежников», а «Безупречный», атакованный на следующий день таким же их количеством у Одессы, оказался полузатопленным99.

    Можно, конечно, указать и на примеры откровенно неудачных действий «Штук». Так, 1 декабря 1941 г. 15 Ju87, бомбивших в районе Кубинки огневые позиции 1-й батареи 196-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона Западного фронта, сумели вывести из строя всего одно орудие – да и то временно100. По-видимому, именно Ju87 были теми «пикирующими бомбардировщиками», которые в конце мая 1942-го, во время наступления 16-й армии Западного фронта на жиздринском направлении, практически безрезультатно бомбили из боевого порядка «круг самолетов» стоявшую на месте (!) танковую бригаду. «Были моменты, – вспоминал наблюдавший этот налет бывший командарм-16 К.К.Рокоссовский, – когда пламя, дым и пыль от разрывов авиабомб совершенно закрывали танки от наблюдения. Казалось, там останется лишь груда искореженного металла. На самом же деле за все время было повреждено лишь два танка». Дравшуюся на северном фасе Курской дуги 11-ю гвардейскую танковую бригаду Центрального фронта Ju87 и Ju88 бомбили весь день 7 июля 1943 г. – однако вывели из строя всего один танк...

    «Но не всегда так бывает, – прибавлял Рокоссовский, – и об этом знают танкисты»101. В начале июля 1942 г. «лаптежники» в течение нескольких дней практически уничтожили полностью укомплектованную 116-ю танковую бригаду Брянского фронта. «Потери были колоссальные, – вспоминает служивший в ней тогда П.И.Кириченко. – [...] К тому моменту, когда подошли пехота и танки противника, в нашей бригаде оставалось незначительное количество машин»...102 Гораздо больше в советских источниках свидетельств высокой результативности ударов Ju87; вот лишь несколько относящихся к тому же 1942 году. В марте 1942-го на «большие потери» от «сильнейших ударов» Ju87 жаловался полковник Д.С.Сорокин – командир сражавшейся у Спасской Полисти (севернее Новгорода) 372-й стрелковой дивизии 59-й армии Волховского фронта103. «Пикирующие бомбардировщики немцев, по пять-шесть раз в день, гуськом, со страшным воем, включив специальные сирены, пикируют на перекрестки, – вспоминал об апрельских боях в районе Погостья (юго-восточнее Ленинграда) бывший артиллерист из 311-й стрелковой дивизии 54-й армии Ленинградского фронта Н.Н.Никулин. – Бомбы разбрасывают бревна, грязь, машины, людей [...]»104. «Через полчаса ни моста, ни самого села не стало. Все, что могло гореть – горело. Из батальона мне удалось собрать всего 30 человек, не уцелело ни одной повозки», – так описывает последствия налета Ju87 на переправу через реку Берека у села Бунаково (южнее Харькова) 25 мая 1942 г. В.Ф.Ропотов, командовавший тогда 3-м батальоном 973-го стрелкового полка 270-й стрелковой дивизии в армейской группе генерал-майора Л.В.Бобкина105. А вот результаты налета «Штук» на отступавшую по лесной дороге под Белым (юго-западнее Ржева) колонну войск 39-й армии Калининского фронта 5 июля 1942 г. «За всю войну я не видел ничего более ужасного, – вспоминал служивший тогда офицером связи в 634-м стрелковом полку 119-й стрелковой дивизии Б.П.Поляков. – Крупные воронки уже до краев заполнились водой. Дорогу устилали разбитые повозки, автомашины, убитые лошади, трупы людей. Особенно плотное нагромождение исковерканного транспорта и орудий опоясывало [...] озерко. [...] Нам стоило больших усилий пробираться через непрерывные завалы из поваленных деревьев и груды техники»106.

    Здесь нужно упомянуть и о таком оружии «Штук», как их знаменитые сирены, издававшие при пикировании самолета «громкий вой, сначала низкого тона. Затем по мере приближения к земле и набора скорости – все выше и выше и все громче и громче. У земли это уже какой-то нестерпимый пронзительный визг»107. Авиаконструктор А.С.Яковлев в своей известной книге давал понять, что это могло устрашать только британских колониальных солдат108 (надо полагать, индийцев). Однако А.И.Щукин – летом 1942-го воевавший в 140-й стрелковой дивизии под Ржевом – свидетельствует, что «пронзительный, воющий звук» сирен «угнетающе действовал на психику» и советских бойцов. «Мне не раз, – пишет он, – приходилось видеть людей, которые полностью теряли самообладание, в панике метались, ища укрытия, и, как правило, становились жертвами таких «психических» бомбежек». О том же пишет и служившая в июне 1942 г. в медсанроте 59-й стрелковой бригады 2-й ударной армии Волховского фронта Е.Л.Балакина (Назарова): когда Ju87 «включали адскую сирену, от которой стыла в жилах кровь», раненые «начинали метаться в ужасе». «Я не знаю более сильного психологического воздействия на человека на войне, чем свист падающей бомбы под вой пикирующего бомбардировщика», – считает и ветеран 116-го корпусного пушечного артиллерийского полка В.А.Ходош (попавший под бомбежку «Штук» в начале 1944 г. на захваченном 2-й ударной армией Ленинградского фронта за рекой Наровой Нарвском плацдарме)109. По признанию Ф.Н.Сегеды, служившего в 1942 г. в 592-й батарее 9-го зенитно-артиллерийского полка Балтийского флота, сирены мешали и зенитчикам: «[...] Поймать «горбатого» (кличка Ю-87) труда не составляет, а вот удержать в прицеле значительно труднее – он быстро пикирует и сильно воет. Тут нужны и умение и выдержка»110. Об эффективности сирен «лаптежников» говорит и то, что летом 1943 г. НИИ ВВС, испытав трофейный Ju87D-3, рекомендовал выпустить опытную партию этих устройств.

    4. ПОЧЕМУ УДАРЫ «ШТУК» БЫЛИ СТОЛЬ РЕЗУЛЬТАТИВНЫМИ?

    Высокая результативность бомбовых ударов «Штук» объяснялась прежде всего высокой точностью бомбометания. Здесь сказывались, во-первых, применение наиболее точного его способа – с пикирования – и прекрасная приспособленность самолета Ju87 к нанесению прицельного пикирующего удара. Благодаря высокой прочности конструкции «лаптежник» мог атаковывать цели с крутого пикирования – под углом 60—90° (для Ил-2, как мы помним, пределом были 30°). В немецких источниках описано немало эпизодов, когда «Штуки» пикировали на цель совершенно отвесно – так, что «крылья самолета вибрировали, издавая высокие звуки, подобно призрачному металлическому барабану»111. А ведь чем ближе угол пикирования к 90°, тем в большей степени траектория сброшенной бомбы совпадает с линией прицеливания... Пикировал Ju87 устойчиво, не рыская и, что очень важно, обладал относительно небольшой установившейся скоростью пикирования – 450 км/ч при угле пикирования 70° (здесь, между прочим, помогали не только специальные тормозные решетки, но и пресловутое неубирающееся шасси «лаптежника» – создававшее значительное аэродинамическое сопротивление)112. Это давало пилоту Ju87 больше времени на прицеливание, чем летчику Пе-2, чья машина (из-за большего веса и большего же аэродинамического совершенства) разгонялась на пикировании до 680 км/ч113. Кроме того, медленнее пикирующий «лаптежник» обладал меньшей инерцией и, следовательно, выход из пике мог начинать на меньшей по сравнению с «пешкой» высоте. А значит, и бомбы он мог сбрасывать с меньшей, чем Пе-2, высоты – т.е. опять-таки более точно! Обычно Ju87 освобождались от бомб на высоте 1500—2000 м, но, по свидетельствам немцев, часто пикировали и «почти до самой земли»; во всяком случае, бомбометание они могли осуществлять и с высоты всего 300 м (обер-лейтенант Х.У.Рудель из III группы 2-й пикировочной эскадры, пикируя 23 сентября 1941 г. под углом 90° (!) на линкор «Марат», еще успел после этого вывести «Штуку» – в 3—4 метрах над поверхностью воды – в горизонтальный полет)114. «Пешки» же даже во 2-м гвардейском бомбардировочном авиакорпусе И.С.Полбина – лучше всех других соединений освоившем удар с пикирования – еще летом 1944-го сбрасывали свой бомбовый груз не менее чем с 1000-метровой высоты115. Наконец, пикировавший с относительно небольшой скоростью Ju87 лучше, чем Пе-2, слушался руля направления, так что его летчику легче было в случае необходимости довернуть самолет по курсу, добиваясь более точного прицеливания. Это последнее облегчалось и великолепным бомбовым прицелом «Штуки», и высокой посадкой летчика в кабине, обеспечивавшей прекрасный обзор...

    Высокую точность бомбометания обуславливали также высокий уровень подготовки летчиков «Штук» (не зря среди них было популярно изречение: «Если не тренироваться, ничего не получится»116) и все тот же огромный боевой опыт значительной их части. Помимо прочего, этот опыт позволял «штукапилотам» уверенно атаковать и тщательно прицеливаться даже под мощным зенитным огнем. «Многие неопытные летчики, – свидетельствует Х.У.Рудель, – начинали волноваться, но довольно быстро успокаивались, когда слышали по радио, что «старики» посмеиваются над их страхами и даже позволяют себе шутить и напевать. [...] Постепенно все летчики обретали такое же ледяное самообладание»117.

    Все это, правда, не исключало ударов по своим войскам; целый ряд таких случаев фиксирует, например, журнал боевых действий 58-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии 9-й армии вермахта, оборонявшегося в августе 1942-го у деревни Полунино севернее Ржева. Однако это происходило в условиях, когда советские войска непрерывно атаковали и боевые порядки противников сблизились до предела; по-видимому, подобные ошибки на войне вообще неизбежны. В том же журнале мы находим и сообщения об удачных бомбовых ударах, нанесенных «Штуками» на минимальном расстоянии от переднего края 58-го полка118. А рядовой одного из мотопехотных полков 16-й танковой дивизии 6-й армии вермахта А.Риммер 31 июля 1942 г., во время наступления на Сталинград, наблюдал, как прицельными ударами «Штуки» (вместе с тяжелыми орудиями) уничтожили 12 советских танков, находившихся всего в 50 метрах от немецких окопов119. Подчеркнем, что это свидетельство содержится в личном дневнике; оно было сделано под непосредственным впечатлением от увиденного и не предназначалось для обнародования – а потому заслуживает доверия...

    Достоверность подобных свидетельств подтверждают и советские источники – например, воспоминания бывшего офицера 233-й (затем – 46-я гвардейская) танковой бригады Д.Ф.Лозы. Как явствует из них, точность ударов «Штук» была такой, что в конце августа 1944 г., во время Ясско-Кишиневской операции, перед танкистами всего 5-го механизированного корпуса 6-й танковой армии 2-го Украинского фронта встал в качестве жизненно важного вопрос: как избежать прямого попадания бомбы Ju87 в танк М4А2 («Шерман»)? Реальность такой угрозы наглядно показывает описание Д.Ф.Лозой «противобомбового» маневра, изобретенного тогда старшим лейтенантом И.И.Якушкиным из 233-й бригады. «Командир танка видит, как от пикирующего на его машину «Ю-87» отрывается бомба. Она с каждой секундой все ближе, становится крупнее. И офицер с учетом траектории ее полета корректирует дальнейшее движение «Шермана»: рывок вперед – и бомба ложится за кормовой частью танка; сброс скорости или моментальная остановка – султан взрыва перед танком»120. Это работали «иммельманеры» – экипажи давшей большинство немецких асов-пикировщиков 2-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры «Иммельман»... А «Штуки» 77-й пикировочной, бомбя 23—24 июня 1941 г. позиции 6-й и 42-й стрелковых дивизий 4-й армии Западного фронта восточнее Бреста, согласно докладу командарма-4 А.А.Коробкова, «выводили из строя орудие за орудием»121. Работать столь точно могли, несомненно, только пилоты очень высокой квалификации...

    Особенно большое значение опытность летчиков имела для успешных действий штурмового варианта «Штуки» – Ju87G, оружием которого были не бомбы, а две 37-мм пушки ВК3,7, а назначением – борьба с советскими танками. Чтобы поражать последние как можно вернее, «Густавы» атаковывали их с пологого планирования – под углом 15—20° (или даже 10—12°)122: ведь чем меньше угол пикирования, тем быстрее самолет может выйти из пике и тем ближе, следовательно, он может подойти к цели. Однако такой способ атаки означал, что стрелять придется с бреющего (или почти с бреющего) полета. А на сверхмалой высоте среднему летчику очень сложно прицелиться: чтобы не врезаться в землю, ему приходится сосредоточивать внимание на управлении машиной. (Именно поэтому летчики Ил-2 с 37-мм пушками НС-37 атаковывали немецкие танки с пикирования под углом 30°. При этом они вынуждены были открывать огонь с дистанции не 30—100, как «штукапилоты», а 300—400 метров123 – но зато не опускались ниже 100—150 метров и могли более или менее спокойно целиться.) А Ju87G – из-за подвешенных под крылом длинных и тяжелых пушек – был к тому же весьма сложен в пилотировании... Но опытнейшие пилоты противотанковых отрядов, начиная полого пикировать с высоты около 800 м, умели подвести машину к танку на расстояние всего 15 метров – и успевали еще вырвать ее из пике!124 Они ухитрялись точно прицелиться, даже летя на бреющем – и не по «танку вообще», а точно в крышу моторного отделения, которая была прикрыта наиболее тонкой броней! (Теоретически, попадая в эти горизонтальные бронелисты под углом 10—20°, снаряды должны были рикошетировать. Но, по-видимому, немцам удавалось угодить в сетку или жалюзи над вентиляционными люками в броне.) Заметим, что ошибка прицеливания тут не могла быть скорректирована за счет рассеивания большого числа выпущенных снарядов: скорострельность пушек ВК3,7 была довольно низкой, да и боекомплект Ju87G состоял всего из 24 снарядов (против 100 у Ил-2 с пушками НС-37)125. Поэтому успехи, достигнутые штурмовиками Ju87G в борьбе с советскими танками, еще больше оттеняют высочайшую квалификацию летчиков этих самолетов.

    А высокую результативность действий Ju87G признавала и советская сторона. Уже после дебюта этой машины в Курской битве в июле – августе 1943 г. советское командование «было всерьез обеспокоено возросшими возможностями немецкой авиации по поражению нашей бронетехники»126. По оценке штаба 1-й танковой армии Воронежского фронта, эффективность Ju87G оказалась «неоспоримой»127. И впрямь, 12 августа 1943 г. у Высокополья (южнее Богодухова) от одного их налета в 200-й танковой бригаде этой армии вышло из строя 8 танков128; поскольку в районе Харькова у немцев имелось тогда – в составе 10-го (противотанкового) отряда 2-й пикировочной эскадры – не более 10 Ju87G, на поражение одного танка было затрачено не более 1 самолето-вылета. Советским же аналогам Ju87G – Ил-2 с пушками НС-37 – для этого (как показали полигонные испытания и опыт боев) требовалось не менее 15 самолето-вылетов...129 Вопрос о создании самоходного зенитного орудия, «которое могло бы следовать непосредственно в боевых порядках танков и самоходной артиллерии», командующий артиллерией Центрального фронта В.И.Казаков поставил только после появления у немцев Ju87G – и именно в связи с этим появлением...130

    Заслуживает внимания и излагаемое в воспоминаниях Х.У.Руделя содержание перехваченных немцами радиопереговоров советских офицеров наведения с летчиками-истребителями, которые должны были атаковать противотанковые «Штуки». Оно также свидетельствует о высокой результативности действий Ju87G. Так, в августе 1944 г., во время боев у Вилкавишкиса на границе Литвы и Восточной Пруссии (куда прорвался тогда 2-й гвардейский танковый корпус 3-го Белорусского фронта) офицер наведения подчеркивал, что приближающиеся Ju87 – «это наверняка группа подполковника Руделя, который всегда подбивает наши танки». «Одиночный «лаптежник» с двумя полосами намерен атаковать наши танки – я уверен, что это та фашистская сволочь, которая жжет наши танки [...]»; «Разве вы не видите, что один танк уже горит?!» – такие реплики немцы слышали в эфире в конце октября или начале ноября 1944-го, когда Рудель на Ju87G атаковал танковую колонну севернее Кечкемета в Венгрии (откуда тогда устремились на Будапешт 2-й и 4-й гвардейские механизированные корпуса 2-го Украинского фронта)131.

    В 1944-м (как свидетельствует, в частности, тот же Х.У.Рудель132) подготовка молодых пилотов Ju87 – как и вообще всего молодого пополнения люфтваффе – из-за нехватки бензина для тренировок ухудшилась – но это, заметим, по немецким меркам...

    Точность бомбовых ударов «Штук» дополнялась значительной для одномоторного самолета мощностью бомбового залпа. Нормальная бомбовая нагрузка Ju87В составляла всего 500 кг, но на практике «Берта» поднимала и 700, и 1000 кг133. А на «Доре» (Ju87D) максимальную величину бомбовой нагрузки довели уже до 1800 кг (а нормальную – до 700 кг). Таким образом, с 1942 г. «лаптежники» стали превосходить по этому показателю не только Ил-2 (400 кг бомб, а в перегрузку – 600), но и двухмоторный Пе-2 (соответственно 600 и 1000—1200 кг)134. На практике Ju87D обычно брали на борт 700 кг бомб (именно такой была, например, обычная загрузка самолетов III группы 1-й пикировочной эскадры весной 1943 г.) – однако на протяжении большей части войны не больше (600—750 кг) поднимали обычно и Пе-2...135

    Бoльшим, нежели у советских машин, был у Ju87 и максимальный калибр используемых бомб. В отличие от «Штук», Ил-2 не могли нести 500-кг бомбы и практически не использовали 250-кг (только в 100 и менее килограммов), а Пе-2 не могли нести 1000-кг – тогда как Ju87D способны были поднять и 1800-килограммовую. Это, в частности, существенно увеличивало результативность ударов «Штук» по танкам и кораблям. Поскольку прямое попадание в танк было все-таки маловероятным, эффект бомбежки напрямую зависел от величины расстояния, с которого танковую броню пробивали осколки бомб, разорвавшихся в стороне от машины. А здесь у 250– и 500-кг бомб Ju87 были, естественно, все преимущества перед 50– и 100-кг фугасками Ил-2... Точно так же и корабль мог получить тяжелые повреждения не только от прямого попадания, но и от близкого разрыва крупнокалиберной бомбы: это вызывало такой гидродинамический удар, что в борту образовывалась пробоина площадью в несколько десятков квадратных метров.

    5. ПОЧЕМУ «ЛАПТЕЖНИКИ» ПОСТОЯННО ВИСЕЛИ НАД ПОЛЕМ БОЯ?

    Высокая результативность бомбовых ударов Ju87 умножалась на высочайшую интенсивность использования этих самолетов. Сетования на постоянно висящие над головой немецкие пикировщики – общее место в воспоминаниях и дневниках советских участников войны. Вот лишь несколько таких свидетельств, относящихся к сентябрю 1942 г.; первое из них принадлежит И.И.Масленникову – штабисту из 618-го стрелкового полка 215-й стрелковой дивизии 30-й армии Западного фронта, наступавшей тогда на Ржев. Согласно его дневниковой (возможно, обработанной впоследствии) записи, 1 сентября 1942 г. в районе Ржева «авиация противника появилась с восходом солнца, и не было свободного неба до заката солнца. Ю-87 и Ю-88 все время висели над нашими боевыми порядками и вторыми эшелонами. Не успеет уйти один эшелон «юнкерсов», как на горизонте появляется второй и заходит от солнца [...]»136.

    12 сентября 1942 г. такую же картину описал в своем дневнике командир 861-го стрелкового полка 2-й ударной армии Волховского фронта, наступавшей на Синявино (у юго-западной оконечности Ладожского озера) и атакованной Ju87, Ju88 и Не111: «Вражеская авиация все время бомбит. Вся земля дрожит от разрывов бомб. Кажется, что немцы хотят все сровнять с землей. Их боевые машины идут непрерывным потоком и бомбят, бомбят»137 (цитата приведена в обратном переводе с немецкого).

    То же самое творилось в те дни и на другом конце огромного советско-германского фронта, под Сталинградом. Страницы мемуаров В.И.Чуйкова, командовавшего тогда 62-й армией Юго-Восточного фронта, просто переполнены упоминаниями о Ju87 и Ju88, «с рассвета до темноты» висевших в сентябре 1942 г. «над городом, над нашими боевыми порядками и над Волгой»138. А ответственный редактор «Красной звезды» Д.И.Ортенберг 12 сентября 1942 г. находился севернее Сталинграда, в расположении 173-й стрелковой дивизии 24-й армии Сталинградского фронта. «Немецкая авиация и здесь господствует, – писал он впоследствии. – Она непрерывно атакует нашу пехоту. В воздухе дикий вой. Это воют специальные приспособления на плоскостях [в действительности – на обтекателях стоек шасси. – А.С.] бомбардировщиков «Ю-87» [...]». Сопровождавший Ортенберга писатель К.М.Симонов насчитал в тот день 390 самолето-пролетов пикировщиков над частями 173-й дивизии...139

    22 сентября 1942 г. «Штуки» из 2-й пикировочной эскадры весь день бомбили в Сталинграде плавсредства, обеспечивавшие центральную переправу через Волгу. В тот же день Ju87 свирепствовали и юго-восточнее Ленинграда – там, где немцы начали операцию по окружению прорвавшейся к Синявину советской 2-й ударной армии. А 29 сентября они включились и в развернувшуюся южнее Старой Руссы операцию «Михаэль» – наступление с целью расширения знаменитого «рамушевского коридора», через который шли коммуникации немецкой группировки, занимавшей демянский выступ.

    И это при том, что в сентябре 1942 г. во всех боевых частях люфтваффе насчитывалось всего около трех с половиной сотен Ju87 (на 1 июля их было примерно 340, а на 1 октября – 365)!140 А на советско-германском фронте их тогда имелось и вовсе лишь порядка 275: три из двенадцати пикировочных групп люфтваффе сражались в Северной Африке.

    Еще более впечатляющие примеры интенсивности использования Ju87 являют боевые действия на северном крыле советско-германского фронта весной 1942 г. Так, в конце марта «Штуки» непрерывно бомбили и части 59-й армии Волховского фронта севернее Новгорода (где те пытались деблокировать окруженную в Любанском «котле» 2-ю ударную армию) и войска 11-й и 1-й ударной армий Северо-Западного фронта юго-восточнее Старой Руссы (где на соединение со своей группировкой, сидящей в Демянском «мешке», наступали уже немцы)... А ведь в марте 1942-го у немцев на всем северо-западном стратегическом направлении было (в составе 1-го воздушного флота) лишь две группы «Штук» (III группа 1-й и I группа 2-й пикировочной эскадры), т.е. всего около 60 Ju87, из которых боеготовыми были лишь порядка 30—35! А в апреле – три группы (добавилась II группа 2-й эскадры), т.е. около 90 «лаптежников», в том числе не более 50—60 боеготовых141. И при этом они помогали своим войскам и у Погостья (юго-восточнее Ленинграда), и у Старой Руссы, и у Холма – в полосе целых трех советских фронтов: Ленинградского, Северо-Западного и Калининского – да еще и бомбили советские корабли на Неве...

    Вообще, на советско-германском фронте у немцев никогда не было более 540—550 Ju87142 – но эти немногочисленные по сравнению с советскими Ил-2 машины не простаивали, работали с максимальной отдачей! В главе III нами уже было показано, насколько интенсивнее по сравнению с советскими летали пилоты немецкой штурмовой авиации; обратим сейчас внимание лишь на нагрузку, ложившуюся на «штукапилота» (и его самолет) в течение суток. Капитан А.Бёрст из I группы 2-й пикировочной эскадры, действуя с 25 июля по 28 августа 1943 г. против советских войск в орловском выступе, совершил 100 боевых вылетов, т.е. в течение целого месяца выполнял в среднем по три вылета в день. Обер-лейтенант Т.Нордманн из III группы 1-й пикировочной эскадры с 1 февраля по примерно 20 марта 1943 г. выполнил 200 боевых вылетов, т.е. в течение полутора месяцев поднимался в воздух в среднем по четыре раза в день. С такой же интенсивностью работали и экипажи 2-й эскадры в Белоруссии в июне 1941-го, а во время ожесточенных боев на Орловщине летом 1943-го воевавший в III группе «Иммельмана» капитан Х.У.Рудель в течение трех недель вылетал на боевые задания в среднем уже по пять раз в день: с 24 июля по 12 августа он совершил 100 боевых вылетов143. Не реже (даже, скорее всего, чаще) поднимались в воздух и противостоявшие трем советским фронтам «Штуки» 1-го воздушного флота в марте 1942-го (в этом месяце на каждый исправный бомбардировщик этого флота пришлось по 4 боевых вылета в сутки144, но Ju87 действовали значительно интенсивнее, чем двухмоторные бомбовозы Ju88 и Не111, которые базировались дальше от линии фронта).

    Если же аэродромы находились совсем близко от линии фронта, то «лаптежники» вылетали на боевые задания и еще чаще. Как мы уже видели, в первые дни Курской битвы пилоты III группы 1-й пикировочной эскадры совершали по 5—6 боевых вылетов в день. Для сравнения: действовавшая на том же участке штурмовая авиация 16-й воздушной армии Центрального фронта 5 июля 1943 г., имея 109 боеготовых экипажей и 267 исправных Ил-2, совершила всего 225 боевых вылетов – в среднем около 2 на один экипаж и 0,84 на один самолет. А во 2-й воздушной армии Воронежского и 17-й – Юго-Западного фронта интенсивность использования Ил-2 оказалась тогда и того меньше – 372 боевых вылета на 359 боеготовых экипажей и 488 исправных машин, т.е. всего около 1 вылета на экипаж и 0,76 – на самолет...145 30 мая 1944 г., в начале немецко-румынского наступления под Яссами, обер-лейтенант В.Шталер из III группы 2-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры выполнил 10 боевых вылетов, а 31 мая – 8. Под Сталинградом в декабре 1942-го пилоты I группы «Иммельмана» совершали по десятку вылетов в сутки, а обер-лейтенант Х.У.Рудель в один из дней поднимался в воздух 17 раз!146

    Обратим внимание и еще на одно обстоятельство. В сентябре 1942 г. на всем советско-германском фронте у немцев, как уже отмечалось, было не более 275 «Штук» – почти на порядок меньше, чем Ил-2 у советской стороны. И тем не менее Ju87, как мы видели, не давали советским войскам покоя практически везде, где вермахт решал тогда важнейшие стратегические задачи – под Синявином, где немцы стремились не допустить деблокирования Ленинграда; под Ржевом, где врагу надо было удержать нависавший над Москвой ржевско-вяземский выступ; под Сталинградом, где он пытался перерезать коммуникации, по которым поступала бакинская нефть...

    Таким образом, грозным оперативно-тактическим оружием самолеты Ju87 сделали не только конструктор Х.Польман и другие инженеры фирмы «Юнкерс», не только опытные летчики, но и немецкие авиационные командиры. Именно они, умело организуя аэродромный маневр и маневр радиусами (т.е. действия в разных направлениях – скажем, по району Синявина и по «рамушевскому коридору» – с одного аэродрома), обеспечивали своевременную концентрацию сравнительно немногочисленных «Штук» на важнейших в данный момент участках советско-германского фронта. Именно они – опять-таки компенсируя относительную малочисленность этих самолетов – обеспечили и высочайшую интенсивность их использования – добившись четкой работы тыловых служб, снабжавших аэродромы горючим и боеприпасами, и наладив надежную связь с наземными войсками. Офицеры связи от пикировочных групп постоянно находились в пехотных и танковых частях, своевременно вызывая на подмогу им по радио свои Ju87 и наводя их на цель147. Быстрота, с которой «лаптежники» приходили на выручку своим наземным войскам, постоянно отмечается в воспоминаниях советских фронтовиков...

    6. О БОЕВОЙ РАБОТЕ ШТУРМОВИКОВ И ИСТРЕБИТЕЛЕЙ-БОМБАРДИРОВЩИКОВ FW190F и G

    С 1944 г. основным самолетом немецкой штурмовой авиации стал «Фокке-Вульф FW190» в модификациях двух семейств – F (штурмовики с грузом бомб и наступательным пулеметно-пушечным вооружением) и G (истребители-бомбардировщики, у которых отсутствовали пулеметы; до апреля 1943 г. самолеты обоих семейств обозначались тем же буквенным индексом «А», что и истребительные модификации, но с добавлением через дробь индексов U1, U3 и U8). Немцы надеялись, что эти гораздо более скоростные и лучше забронированные самолеты будут нести меньшие, нежели Ju87, потери. Считалось, что, освободившись от бомб, FW190 превратится в полноценный истребитель и сможет уверенно постоять за себя в схватках с советскими «ястребками».

    Однако у FW190 не оказалось здесь каких-либо преимуществ перед «Штукой». Так, в те семь дней немецкого наступления на южном фасе Курской дуги, по которым опубликованы соответствующие данные (5, 7—9, 11, 12 и 14 июля 1943 г.), оснащенная «фокке-вульфами» 1-я штурмовая эскадра (1-го формирования), согласно отчетам службы генерал-квартирмейстера люфтваффе, безвозвратно потеряла 21 FW190A-5/U3 и F-3. За эти дни немецкие штурмовики совершили над южным фасом Курской дуги 1444 боевых вылета, в которых погибло еще и 9 «хеншелей» (2 Hs123 и 7 Hs129)148. Таким образом, на один безвозвратно потерянный штурмовик пришлось 48 боевых вылетов, и, даже если принять, что более живучие «фоккеры» погибали реже, чем «хеншели», количество боевых вылетов на одну безвозвратную потерю у них все равно не сможет оказаться больше, чем у «Штук» (у которых оно за эти семь дней – когда после 4324 вылетов списали 27 машин – составило 160149). За июль – август 1943 г. в 1-й штурмовой эскадре на один безвозвратно потерянный «фоккер» пришлось примерно 50 самолето-вылетов150; даже если учитывать только боевые потери, то и тогда эта цифра не дойдет и до 100...

    Точно таким же был и уровень потерь FW190F-8 в штурмовых авиачастях, действовавших летом – осенью 1944 г. над Северной Белоруссией и Прибалтикой. По тем же данным службы генерал-квартирмейстера люфтваффе, в III группе 3-й штурмовой эскадры за июль – август 44-го он составил около 40 самолето-вылетов на одну безвозвратную потерю, а в III группе 4-й штурмовой эскадры за период с 4 июля по 27 октября 1944 г. – 52 (после 2559 боевых вылетов было списано 49 машин)151. Между тем у Ju87 в боях конца мая и начале июня 44-го в районе Ясс это соотношение превышало, как мы видели, 160:1. В 1-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадре – применявшей тогда и «фоккеры» и «Штуки» – летом 1944 г. столь большого разрыва, по-видимому, не было, но все равно по количеству боевых вылетов на одну безвозвратную потерю первые «не превосходили» вторых152. Свидетельством того, что замена Ju87 на FW190 не принесла ожидавшегося эффекта, является и принятие в июне 1944 г. немцами решения не применять «фоккеры»-штурмовики в районах высокой концентрации советских истребителей153. (Впрочем, не меньше страдали новые самолеты и от зенитного огня; так, в III группе 3-й штурмовой эскадры в июле – августе 44-го от него терялось примерно столько же машин, сколько и от истребителей154.)

    Правда, в конце 1944-го потери FW190F и G, по-видимому, снизились155: эти самолеты стали применять новую тактику. К цели они теперь подходили на малых высотах, а сбросив бомбы, уходили на бреющем полете и на максимальной скорости. Это, во-первых, затрудняло обнаружение их советскими «ястребками»: летящий на сверхмалой высоте и покрытый серой матовой краской «фоккер» был трудно различим на фоне земной поверхности. Во-вторых, даже обнаруженные уходящие штурмовики стало практически невозможно перехватить. Ведь у земли применявшиеся тогда FW190F-8 развивали на форсаже 582 км/ч – тогда как немногочисленные и ненадежные Як-9У – только 575 км/ч, Як-3 – 567 км/ч, а прочие «яки», Ла-5, Ла-5ФН и «Аэрокобры» – еще меньше. В горизонтальном полете догнать уходящий «фоккер» могли только Ла-7 (развивавшие у земли на форсаже 612 км/ч), да и то больше теоретически: сближение на дистанцию прицельного огня происходило слишком медленно156. Конечно, набрать необходимую скорость истребители могли на пикировании, но атаковать таким способом самолет, летящий на бреющем, было очень опасно – могло не хватить высоты для выхода из пике... В-третьих, переход на малые и сверхмалые высоты помогал уменьшить потери от зенитного огня: прицельно обстрелять летящий на этих высотах самолет зенитчикам мешало большое угловое перемещение последнего. Да и обнаружить такие «фоккеры» удавалось слишком поздно – только когда те внезапно вырывались из-за леса или складок местности.

    Однако в начале 1945 г. (по крайней мере, в ходе февральских массированных ударов по прорвавшимся к Одеру войскам 1-го Белорусского фронта) FW190F и G (по неясным пока для нас причинам) опять стали идти к цели на высоте 2500—3000 м. В условиях, когда советская войсковая ПВО уже использовала радиолокаторы, это облегчало и перехват «фоккеров» истребителями и своевременное изготовление к стрельбе зенитчикам, а возросшая выучка последних и высокая плотность зенитных средств снижали и эффект от применявшегося немцами противозенитного маневра (хоть он и осуществлялся и по высоте, и по направлению, и по скорости). В итоге потери FW190F и G опять возросли.

    Причины более высокого по сравнению с «устаревшими» Ju87 уровня потерь FW190F и G видятся, во-первых, в том, что они (как и Ил-2) были не пикирующими бомбардировщиками, а штурмовиками. Попасть в атакующий с пологого пикирования или с горизонтального полета FW190 зенитчикам было проще, чем в непрерывно изменяющий высоту полета Ju87; кроме того, штурмовики вынуждены были дольше находиться в зоне наиболее плотного зенитного огня – там, где самолет могли поразить орудия не только среднего, но и малого калибра. Во-вторых, многие пилоты FW190F и G – только что пересевшие на эти машины с Ju87, Ju88 и Не111, т.е. совершенно других самолетов – уступали основной массе «штукапилотов» в уровне летной и тактической подготовки. Так, весной 1944 г. на переподготовку пилотов бомбардировщиков немцы отводили только 6—8 недель, и переучивавшиеся успевали сделать на FW190 всего 15—20 учебных вылетов157. Оказавшись сразу после этого в бою, некоторые по привычке пилотировали скоростной одномоторный «фоккер» так же, как тяжелый двухмоторный бомбовоз – и не могли уклониться от атакующего истребителя или зенитного огня искусным маневром. Так, когда 10 (или 17) августа 1944 г. гвардии капитан Ф.Ф.Архипенко из 129-го гвардейского истребительного авиаполка 205-й истребительной авиадивизии 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта над Сандомирским плацдармом зашел в хвост FW190F, «немецкий летчик вместо того, чтобы сделать маневр и уйти из-под огня, только перекладывал самолет с крыла на крыло»158. Естественно, этот «фоккер» был поражен огнем «Аэрокобры»...

    Впрочем, будучи выше, чем у Ju87, уровень потерь FW190F и G оказался все же ниже, чем у Ил-2. Летом 1943-го разрыв здесь был даже трехкратным (около 50 самолето-вылетов на одну безвозвратную потерю у FW190F против 16—17 у действовавших над тем же южным фасом Курской дуги Ил-2). Летом 1944-го один «ил» 3-й воздушной армии 1-го Прибалтийского фронта терялся, как мы видели, в 36 боевых вылетах, а один «фокке-вульф» действовавших в тех же Северной Белоруссии, Литве и Латвии III группы 3-й и III группы 4-й штурмовой эскадры – в 40—50; к ноябрю указанное соотношение у Ил-2 возросло до 70, но (как отмечалось выше), уменьшились, по-видимому, и относительные потери FW190F и G...


    Оценивая результативность бомбоштурмовых ударов FW190F и G, надо учитывать, что представители советских наземных войск – на свидетельства которых здесь только и можно опираться – сплошь и рядом не могли правильно идентифицировать эти самолеты. Их величали не только «мессершмиттами» (отличить быстро проносящийся над головой ударный вариант истребителя FW190 от такого же одномоторного истребителя «Мессершмитт Bf109» действительно очень сложно), но и «юнкерсами» – а бывший член Военного совета 1-й гвардейской танковой армии Н.К.Попель увиденные им в июле 1944-го в Польше «тупорылые, короткокрылые» самолеты назвал в мемуарах «хейнкелями»159. Определить, где речь идет о штурмовиках FW190, а где и впрямь о пикировщиках Ju87D, можно по описанию в источнике тактики авиаудара – а иногда и по месту действия (были районы, в которых действовали только FW190F и G или только Ju87D); «мессершмиттам» же в 1944—1945 гг. было уже не до ударов по наземным войскам. Но в том, что основную машину штурмовой авиации противника ухитрялись путать даже с «юнкерсами» и «хейнкелями», можно усмотреть и указание на то, что новый немецкий «самолет поля боя» не произвел особого впечатления на советские войска. Вне всякого сомнения, самолет, действовавший с той же эффективностью, что и пикировщик Ju87, в Красной Армии знали бы так же прекрасно, как и этот последний...

    Тем не менее введенные на сегодняшний день в научный оборот свидетельства советских источников подтверждают вывод, сделанный (хотя и не снабженный развернутой аргументацией) А.Н.Медведем и Д.Б.Хазановым: «Надо признать, что советские сухопутные войска понесли серьезные потери от действий «фокке-вульфов», в особенности от наиболее подготовленных и удачливых летчиков противника»160. Так, в воспоминаниях бывшего офицера 49-й механизированной бригады 6-го гвардейского механизированного корпуса 4-й танковой армии 1-го Украинского фронта Е.И.Бессонова не раз описаны удары самолетов, тактика которых выдает в них FW190F или G – и что же? Вот Проскуровско-Черновицкая операция: попав 15 марта 1944 г. у галицийского Скалата под бомбежку примерно 10—12 этих самолетов, танковый полк бригады «сразу понес потери в танках и личном составе», а 24 марта в районе Каменец-Подольского «фоккеры» «почти полностью уничтожили» мотострелковый батальон, в котором служил Бессонов: «Мы понесли большие потери в личном составе, а танковый полк – в танках. Другим досталось не меньше». Вот Львовско-Сандомирская операция, бросок на Львов в июле 1944-го: бомбоштурмовые удары с малых высот по посаженному на танки батальону Бессонова приносили «потери и в танках и в личном составе». «Не раз здорово попадало» бригаде (ставшей уже 35-й гвардейской механизированной) от FW190F и в Берлинской операции; так, 23 апреля 1945 г. они нанесли ей «значительные потери» «и в людях, и в технике» (несколько танков и более десятка грузовиков только сгоревшими)161. «Потери росли», – лаконично замечает ветеран 170-й танковой бригады В.П.Брюхов, вспоминая об ударах с воздуха по переправлявшемуся через Дунай близ югославского Сомбора 18-му танковому корпусу 3-го Украинского фронта в конце ноября – начале декабря 1944 г.162. Безусловно, «фокке-вульфы» имел в виду и командир отдельного мотоциклетного полка 1-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта майор В.Н.Мусатов – когда доносил 29 июля 1944 г., выйдя в ходе Львовско-Сандомирской операции к Висле в районе Баранува, что «истребители противника на бреющем полете сжигают все, что попадает в поле зрения»163.

    А вот немецкие контрудары с целью деблокады Будапешта: по данным советской стороны, только 3 января 1945 г. в районе Байны (северо-западнее венгерской столицы) «фоккеры» из 2-й или 10-й штурмовой эскадры сожгли 13 и подбили 3 танка и самоходно-артиллерийских установки 18-го танкового корпуса 3-го Украинского фронта (14 Т-34 и 2 ИСУ-122), а 4 января – еще 5 тяжелых самоходок ИСУ-122164. В Висло-Одерской операции (январь 1945 г.) люфтваффе из-за плохой погоды и ряда потерь передовых аэродромов особой активности не проявляло – и тем не менее 10,5% боевых потерь в танках и самоходно-артиллерийских установках, понесенных в этой операции 1-й гвардейской танковой армией 1-го Белорусского фронта, пришлись на долю авиации165, т.е. прежде всего (если не исключительно) на долю FW190F и G (ведь именно они составляли тогда основную массу ударных самолетов люфтваффе)! Между тем в июле 1943 г., в оборонительной операции на Курской дуге, потери той же армии (именовавшейся еще 1-й танковой и входившей в состав Воронежского фронта) в танках от авиации составили лишь 2% общих, а аналогичные потери 2-й танковой армии Центрального фронта – лишь 6,5%...166

    Сбрасывать свой бомбовый груз с такой же точностью, что и Ju87, FW190 не мог, так как не был приспособлен для бомбометания с крутого пикирования – да и вообще для бомбометания. Не имея воздушных тормозов и отличаясь очень хорошей аэродинамикой, он развивал на крутом пикировании такую большую скорость, что летчик просто не мог успеть тщательно прицелиться. Поэтому, если Ju87 сплошь и рядом обрушивались на цели в совершенно отвесном пике и сбрасывали бомбы и на 300-метровой отметке, то «фоккеры» пикировали лишь под углами 45—70° и лишь до высоты 1000 или 500 м...167 Кроме того, на FW190F и G не было специального бомбового прицела; пилоту приходилось пользоваться устаревшим стрелковым прицелом Revi. А при бомбометании со сверхмалых высот – к которому «фоккеры»-штурмовики прибегали довольно часто – не мог помочь и Revi. Здесь летчикам «фоккеров» – как и пилотам Ил-2 – приходилось прицеливаться «на глазок», сбрасывая бомбы в момент, когда цель (например, танк) полностью скрывалась под капотом двигателя (а уловить этот момент, проносясь над целью на скорости порядка 480 км/ч168, было непросто)... Но существовал и ряд факторов, которые делали результативность бомбовых ударов FW190F и G достаточно высокой – приближая ее к уровню не Ил-2, а Ju87.

    Во-первых, это большой калибр применявшихся бомб – допускавшийся, в свою очередь, очень солидной для одномоторной машины величиной бомбовой нагрузки. У выпускавшихся с начала 1942 до осени 1943-го модификаций F-1 (А-4/U3), F-2 (А-5/U3), F-3, G-1 (А-5/U8), G-2 и G-3 она составляла 500 кг, у изготавливавшейся осенью 1943 – весной 1944-го G-8 – 1000 кг, а у сменившей ее весной 1944-го F-8 – 700 кг169, т.е. больше, чем у Ил-2 и столько же, сколько у вдвое более тяжелого двухмоторного Пе-2. Обычно, правда, подвешивали лишь 200—500 кг170, т.е. в среднем не больше, чем под Ил-2, – но, в отличие от последнего, в загрузку «фоккера», как правило, входили мощные крупнокалиберные бомбы – 250– и 500-килограммовые («пятисоток», напомним, Ил-2 вообще поднимать не мог). Использование крупнокалиберных бомб с их мощнейшей ударной волной и большим разлетом сохраняющих достаточную пробивную способность осколков в значительной степени компенсировало неточность прицеливания при ударах, например, по танкам. Е.И.Бессонов описывает случай, когда 23 апреля 1945 г., во время налета FW190 на колонну 35-й гвардейской механизированной бригады 6-го гвардейского механизированного корпуса 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта южнее Берлина один из Т-34 от близкого разрыва бомбы был немного приподнят в воздух, «а танковое орудие чуть не вырвало из башни, поставив его в вертикальное положение [наверняка с поломкой подъемного механизма. – А.С.]»...171

    Во-вторых, результативность бомбовых ударов FW190F и G повышало широкое использование ими (опять-таки в отличие от Ил-2) кассет с мелкими осколочными бомбами – накрывавшими сразу большую площадь и компенсировавшими этим неточность прицеливания при ударах по живой силе. Разрывы этих бомб, свидетельствует наблюдавший их действие в 1941 и 1943 гг. И.А.Толконюк, образовывали «сплошную пелену огня, перемешанного с осколками. На участке, попавшем под эту пелену, гибло и сжигалось все живое»172. Так, 8 июля 1943 г., отражая контрудар войск Воронежского фронта на южном фасе Курской дуги, «фокке-вульфы» 1-й штурмовой эскадры (1-го формирования) лишили таким способом наступавшие танки 2-го и 5-го гвардейских танковых корпусов пехотной поддержки, заставив залечь шедшую за танками пехоту. По-видимому, эти же кассеты обеспечили 2 августа 1944 г. эффективность бомбовых ударов со сверхмалых высот по переправлявшимся через Вислу войскам 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта. Согласно донесению представителя Генштаба подполковника Драбкина и свидетельству бывшего командарма 8-й гвардейской В.И.Чуйкова, немецкие самолеты (а с бреющего в хорошую погоду в 44-м бомбили лишь FW190. – А.С.) вывели тогда из строя «большое количество» лодок и катеров и затормозили этим переброску войск и техники на Магнушевский плацдарм173.

    В-третьих, сказывалась, видимо, хорошая подготовка пилотов. Только ею можно объяснить весьма высокий процент прямых попаданий бомб, не имевших бомбового прицела, «фокке-вульфов» в такие точечные цели как малые корабли и суда и катера. Вот список прямых попаданий в эти цели, которых добились, действуя в марте 1943 – июне 1944 г. над Баренцевым морем, истребители-бомбардировщики и штурмовики FW190А-3/U3 и А-4/U3 (F-1) 14-го (истребительно-бомбардировочного) отряда 5-й истребительной эскадры «Айсмеер» (с февраля 1944 г. – 4-й отряд 5-й штурмовой эскадры): 11 мая 1943 г. – в катер-тральщик № 104, 12 мая – в сторожевой корабль СКР-31, 14 мая – в подводную лодку М-122, 26 мая – в дрифтер МБ-3, 21 июля – в малый охотник МО-123, 18 августа – в дрифтер ПМБ-61 и сторожевой катер № 42 (по три попадания), 19 августа – в сторожевой катер № 9 (два попадания), 12 сентября – в буксир М-37, 23 сентября – в дрифтер «Кильдин» и шхуну «Венера», 6 октября – в малый охотник МО-124, 9 мая 1944 г. – в тральщик Т-886 и сторожевые катера МО-435, МО-437, МО-439 и МО-443 (все пораженные катера, корабли и суда затонули)174. Эти 22 прямых попадания были достигнуты в ходе лишь примерно 90 самолето-вылетов, причем при ударе по МО-123 процент прямых попаданий составил 20 (одной из пяти сброшенных бомб), при ударе по МБ-3 – 25 (одной из четырех); при атаках на ПМБ-61 и катер № 42 положить бомбу прямо в цель удалось примерно трети атаковавших «фоккеров», при налете на катера 9 мая 1944 г. – 40%, при ударах по М-122 и Т-886—50% (одному из двух атаковавших), а при потоплении катера № 9, «Кильдина» и «Венеры» – 100% (каждому из двух атаковавших)175.

    Что же касается эффективности пулеметно-пушечного огня «фокке-вульфов»-штурмовиков, то по мощи наступательного стрелково-пушечного вооружения FW190F-1, F-2 и F-3 (две 20-мм пушки MG151/20 и два 7,92-мм пулемета MG17) превосходили Ил-2 с пушками ШВАК (поражающее действие более легких снарядов которых было заметно меньше) и не уступали «илу» с пушками ВЯ. А FW190F-8, на котором вместо пулеметов винтовочного калибра стояли 13,1-мм MG131, превосходил и этот последний. Сказывалась, безусловно, и все та же высокая квалификация немецких летчиков-штурмовиков – по крайней мере, тех, кто раньше летал на применявшихся в качестве штурмовика таких же одномоторных истребителях Bf109Е, и тех, у кого был большой опыт боевой работы на Ju87. Выше мы видели, каких поразительных успехов в стрельбе из пушек добивались – и притом очень быстро – опытные «штукапилоты», пересев с пикировщика Ju87D на штурмовик Ju87G; тем понятнее успехи пересевших на более устойчивый и лучше управляемый FW190... Участник Прибалтийской стратегической операции В.Т.Федин – воевавший тогда в 183-й танковой бригаде 10-го танкового корпуса 3-го Прибалтийского фронта – вспоминает, как 24 сентября 1944 г. под Валмиерой в Латвии FW190 «закатал пулеметную очередь» «точненько» в открытый люк заряжающего танка Т-34-85 – люк, на бортике которого только что сидел он, Федин176. А за день до этого, 23 сентября, В.П.Брюхов, служивший тогда в 170-й танковой бригаде 18-го танкового корпуса 2-го Украинского фронта, стал свидетелем, как у Баттоньи на румынско-венгерской границе тройка «фоккеров» (ошибочно принятых мемуаристом за «мессершмитты») всадила снаряд в трансмиссионное отделение первого же из атакованных ею на бреющем Т-34-85. Для поражения пушечным огнем одного танка пилотам FW190F потребовалось, таким образом, лишь 3 самолето-вылета – в советских же ВВС для гарантированного поражения из пушек одного танка в одном заходе требовалось, как мы видели выше, высылать 15—25 штурмовиков! Это сообщение советского мемуариста заставляет нас отнестись с доверием и к немецкому источнику, согласно которому, оборонявшиеся на Курляндском плацдарме немецкие пехотинцы засвидетельствовали, что 25 декабря 1944 г. три FW190F-8 из III группы 3-й штурмовой эскадры, ведомые капитаном Э.Йенертом, уничтожили пушечным огнем 7 прорвавшихся через немецкие позиции советских танков177. Если считать, что тройка Йенерта выполнила три захода, то три «фоккера» оказались столь же эффективными, что и 45—75 Ил-2 с пушками НС-37. Но ведь Йенерт начал службу в штурмовой авиации еще до войны и к концу 44-го имел за плечами уже около 550 боевых вылетов на Ju87 и FW190F178 (напомним, что почти никому из советских летчиков-штурмовиков за всю войну не удалось преодолеть рубеж в 400 боевых вылетов). То, что в искусстве стрельбы по наземным целям решающее значение имеет достаточная боевая практика, подтверждает и А.И.Покрышкин...179

    Высокая результативность бомбоштурмовых ударов FW190F позволяет утверждать, что в целом боевая эффективность этого самолета оказалась выше, чем у Ил-2 – о полном превосходстве которого над «фоккером» как штурмовика так часто говорилось в отечественной литературе (характерно, что последняя из работ, затрагивавших этот вопрос и появившихся до выхода в конце 2005 г. первого издания нашей книги, это превосходство уже не провозглашала180, а в 2008-м М.В.Зефиров и Д.М.Дёгтев сочли даже возможным – излишне, пожалуй, смело – заявить, что уже FW190F-3 «по своим характеристикам на голову превосходил Ил-2 образца 1943 г.» и что благодаря переходу на «фокке-вульфы» «немецкая штурмовая авиация на последнем этапе войны получила значительное качественное преимущество над советской»181).

    Не забудем также, что самолеты FW190F и G, как и Ju87, использовались рациональнее, чем Ил-2, – будучи несравненно малочисленнее, они летали значительно интенсивнее. Еще на 31 мая 1944 г. немцы располагали на советско-германском фронте только 278 FW190F и G (что было на порядок меньше количества Ил-2 у советской стороны); на 1 ноября 1944 г. в боевых частях штурмовой авиации люфтваффе на всех фронтах имелось 874 «фокке-вульфа», а на 1 января 1945 г. – 1077, т.е. почти вчетверо меньше, чем было тогда Ил-2 на одном лишь советско-германском фронте (4171 на 1 января 1945 г.)182. Штурмовые авиачасти врага, кроме того, уже испытывали перебои с бензином... И тем не менее, по крайней мере, опытные немецкие летчики-штурмовики по-прежнему поднимались в воздух чаще, чем опытные советские. Например, К.Кеннель, воевавший сначала во II группе 1-й штурмовой (1-го формирования) эскадры, а затем во II группе 2-й штурмовой (бывшей пикировочной), за 11 или 12 месяцев пребывания на фронте (примерно с сентября до середины ноября 1943-го и с августа 1944-го до конца войны) совершил на FW190 557 боевых вылетов – из более чем десяти тысяч воевавших советских летчиков-штурмовиков столько даже за всю войну смогли выполнить лишь от трех до пяти человек. К.Пленцат из I группы 2-й штурмовой эскадры за 14 или 15 месяцев (с конца осени 43-го до конца войны) вылетал на FW190 на боевые задания не менее 500 раз; Х.Пёльц, служивший сначала в III группе 3-й штурмовой эскадры, а затем в I группе 151-й, за 11 месяцев (с июня 44-го до конца войны) сделал это 351 раз. Между тем И.А.Воробьев (ниже мы упоминаем только дважды Героев Советского Союза) из 76-го гвардейского штурмового авиаполка свои 324 боевых вылета сумел совершить только за 33 месяца (с августа 42-го до конца войны), а Т.Я.Бегельдинов из 144-го гвардейского штурмового свои 306 вылетов выполнил за 28 месяцев (с января 43-го)183. Около 240 боевых вылетов пилот FW190F Р.Мрква из 2-й штурмовой эскадры совершил за 10 месяцев (с июля 44-го до конца войны), тогда как Н.Г.Степанян из 47-го штурмового авиаполка ВВС ВМФ – сделал столько же за без малого 42 месяца (с начала войны по 14 декабря 1944 г.), а 234 вылета М.Т.Степанищева из 76-го гвардейского штурмового растянулись на все 46,5 месяца Великой Отечественной. Если у М.Г.Гареева из 76-го гвардейского штурмового около 200 боевых вылетов набралось за 29 месяцев (с сентября 42-го до марта 45-го), то у летавшего на FW190F Т.Нордманна из II группы 3-й штурмовой эскадры – всего за 8 с небольшим (с мая 44-го по 19 января 1945 г.), а у упомянутого выше Х.Пёльца – и вовсе за 4 месяца ( с 24 июля по 22 ноября 1944 г.)...184 Летчики III группы 3-й штурмовой эскадры, атакуя летом 1944 г. в Северной Белоруссии и Прибалтике наступавшие советские танковые соединения, совершали иногда до 7—8 боевых вылетов в день185.

    7. О БОЕВОЙ РАБОТЕ ШТУРМОВИКОВ Hs129

    Кое-какие новые выводы можно сделать и относительно боевой работы двухмоторного штурмовика «Хеншель Hs129». На советско-германском фронте никогда не действовало более 60—70 этих машин186, но в советской литературе Hs129 упоминался постоянно – для иллюстрации тезиса об абсолютном превосходстве советских штурмовых самолетов над немецкими...

    Конечно, Hs129 обладал серьезными недостатками. На этой одноместной машине не было воздушного стрелка, прикрывающего заднюю полусферу – а между тем ее максимальная скорость (355—440 км/ч187) не позволяла ей уйти от истребителей. Трудно было и уклоняться от атак: пилот «хеншеля» практически не имел обзора назад. В общем, Hs129 был очень уязвим в воздушном бою. Не случайно по боевой живучести он в несколько раз уступал самолету Ju87 (тут, впрочем, наверняка сказалось и то, что, в отличие от пикировщика, штурмовик вынужден был гораздо дольше находиться на малых высотах, т.е. в гуще огня скорострельных малокалиберных зениток). Так, в 1-й штурмовой эскадре (1-го формирования) во время сражения на Керченском полуострове в мае 1942 г. на один потерянный по боевым причинам Hs129 пришлось всего 20 боевых вылетов (в 180 вылетах погибло 9 машин)188. Таким образом, удельные потери Hs129 оказались такими же, что несли в тот же примерно период (август 1942 – май 1943 г.) советские Ил-2 (26 боевых вылетов на одну боевую потерю189) – и должны быть признаны очень высокими.

    Тем не менее и в этом отношении «хеншель» был, как видим, не хуже, по крайней мере, одноместного Ил-2. Заметим, что советские авиаспециалисты высоко оценивали живучесть фюзеляжа и крыла Hs129190; кабина летчика на нем, как и на Ил-2, была полностью забронирована (что, правда, не спасало ни тот, ни другой самолет), а отсутствие броневой защиты двигателей компенсировалось тем, что это были «звезды» воздушного охлаждения – значительно более стойкие к попаданиям пуль и осколков, чем советский мотор водяного охлаждения АМ-38...

    Преждевременным представляется и вывод о том, что «эффективность применения Hs-129 была невысокой»191. Здесь надо учесть, что задач перед этим «хеншелем» ставилось гораздо меньше, чем перед Ил-2; это был специализированный противотанковый штурмовик. И в этом качестве Hs129 – хоть и погибали так же часто, как и Ил-2, – успевали нанести советским войскам гораздо больший урон, чем Ил-2 – немецким. Так, в начале октября 1941 г., в начале битвы за Москву, шесть Hs129В-1 из II (штурмовой) группы 2-й учебной эскадры, ведомые майором О.Вайсом, восточнее Вязьмы уничтожили в трех заходах огнем 20-мм пушек 15 советских танков. Этот результат был подтвержден пехотинцами вермахта – благо танки прорвались в глубь расположения немецкой части192. Снова напомним, что в ВВС Красной Армии для гарантированного достижения такого результата в одном заходе даже в 1943 г. требовалось выделять 15—25 штурмовиков; следовательно, эффективность действий одного Hs129В-1 оказалась такой же, что и у 12—21 Ил-2 с пушками НС-37! А вот и свидетельство советской стороны: согласно документам 2-го танкового корпуса, во время контрудара войск Воронежского фронта на южном фасе Курской дуги 8 июля 1943 г. «противотанковая» (основную массу которой составляли Hs129 из соединения капитана Б.Мейера. – А.С.) и бомбардировочная авиация немцев нанесла частям корпуса «весьма значительные потери»193. Согласно докладу старшего офицера Генштаба при Западном фронте полковника А.И.Харитонова, 17—18 июля 1943 г., в ходе Орловской операции, расстреливая северо-восточнее Карачева Т-34 и Т-70 1-го танкового корпуса 11-й гвардейской армии Западного фронта, немецкие штурмовики делали в них по 8—10 пробоин194. Речь, безусловно, идет о входивших в «боевое соединение» подполковника Э.Купфера Hs129В-2 с 30– и 20-мм пушками, а не о Ju87G: ведь 37-мм пушки последнего обладали слишком низкой скорострельностью, чтобы летчик успел поразить цель таким количеством снарядов. К тому же, если хоть один снаряд попадал в танк, «штукапилоты» сразу же переходили к атаке следующей машины...

    Причины столь высокой результативности атак многократно осмеянного Hs129 просты. Во-первых, эта машина обладала весьма эффективным наступательным вооружением. По реальной его эффективности уже Hs129В-1 (две 20-мм пушки MG151/20 и два 7,92-мм пулемета MG17) превосходил Ил-2 с пушками ШВАК, а появившийся в 1942 г. Hs129В-2, на котором стояла еще и 30-мм пушка МК101, превзошел абсолютно все Ил-2 – и со ШВАК, и с ВЯ, и с НС-37... Ведь пушки «хеншеля» находились значительно ближе к оси самолета, чем установленные в консолях (или подвешенные под ними) орудия Ил-2: MG151/20 – в зализах крыла, т.е. у самого фюзеляжа, а МК101 – под фюзеляжем. Это уменьшало ошибку прицеливания (за счет приближения оси ствола к линии прицеливания, каковой и являлась ось самолета) и обеспечивало гораздо бoльшую кучность боя (благо исключалось или сводилось к минимуму влияние вибрации крыла в полете). Таким образом, Hs129 оказывался значительно лучше, чем Ил-2, приспособленным к поражению точечных целей (т.е. тех же танков).

    Это его преимущество было особенно заметным как раз в сравнении с противотанковой модификацией «ила» – вооруженной пушками НС-37. Ведь у этих последних рассеивание снарядов увеличивала еще и значительно бoльшая, нежели у меньших по калибру немецких пушек, сила отдачи. А меньшая по сравнению с MG151/20 скорострельность НС-37 еще сильнее снижала вероятность попадания в танк. Превосходство же советского штурмовика в калибре оружия значения не имело: с 1942 г. 20-мм пушки Hs129 снабжались подкалиберными снарядами с вольфрамовым сердечником, которые легко прошивали даже броню средних танков Т-34.

    Во-вторых, в очередной раз проявился высокий уровень подготовки немецких летчиков-штурмовиков. Чтобы поразить танк с расстояния всего в несколько десятков метров, т.е. наверняка (и еще успеть после этого перейти в горизонтальный полет), пилоты Hs129 – как и пилоты Ju87G – атаковывали с пологого планирования, т.е. достаточно долго летели на малой или сверхмалой высоте. Так, авиаторы О.Вайса в 1941-м начинали атаку с высоты всего 80 метров, огонь открывали с еще меньшей (а не со 150—200-метровой, как летчики противотанковых Ил-2 в 1943-м), а прекращали его и вовсе на 20-метровой; «почти на бреющем полете» стреляли и пилоты Э.Купфера в 1943-м195. На столь малом расстоянии от земли внимание летчика обычно бывало поглощено пилотированием самолета – однако летавшим на «хеншелях» удавалось еще и точно прицелиться... Пилоты О.Вайса успевали даже поймать в прицел не просто танк, а крышу моторного отделения (в которой имелись прикрытые лишь сеткой вентиляционные люки) – а ведь они еще и заходили на цель через заградительный зенитный огонь!

    8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    В целом действия немецкой штурмовой авиации следует признать гораздо более эффективными, чем действия советской. Имея (кроме как в 1941 г.) в несколько раз меньше самолетов, чем советская, и при меньшем, чем у советской, уровне потерь она тем не менее оказывала существенное влияние на ход боевых действий – как в тактическом, так не раз и в оперативном масштабе. Это достигалось:

    а) умелыми действиями немецкого авиационного командования, своевременно концентрировавшего силы штурмовой авиации на важнейших в данный момент участках фронта;

    б) высокой интенсивностью использования самолетного парка, которая обеспечивалась четкой организацией снабжения боевых авиачастей горючим и боеприпасами;

    в) высокой летной выучкой большинства немецких летчиков-штурмовиков и применявшейся последними эффективной оборонительной тактикой – накладывавшимися на посредственную подготовку большинства советских летчиков-истребителей и объективную сложность поражения пикирующего бомбардировщика (являвшегося на протяжении большей части войны основным немецким «самолетом поля боя») зенитным огнем и

    г) высокой результативностью бомбовых, бомбоштурмовых и штурмовых ударов, которая достигалась как благодаря мощному бомбовому залпу пикирующих бомбардировщиков Ju87, эффективности авиабомб, использовавшихся штурмовиками и истребителями-бомбардировщиками FW190F и G и эффективному стрелково-пушечному вооружению FW190F и штурмовиков Hs129, так и благодаря высокой точности бомбометания Ju87 и пулеметно-пушечного огня FW190F и Hs129. В свою очередь, эта высокая точность обеспечивалась высоким уровнем подготовки немецких летчиков, большим боевым опытом значительной их части, а также едва ли не идеальной приспособленностью самолета Ju87 к нанесению высокоточных бомбовых ударов.

    Вообще, в нашей литературе традиционно недооценивалась материальная часть немецкой «авиации поля боя». А между тем даже приспособленный к штурмовым действиям истребитель FW190 по своей боевой эффективности превзошел советский штурмовик специальной постройки Ил-2. В этой связи совершенно законным выглядит вопрос, поставленный М.Павловским: а нужен ли был немцам штурмовик типа Ил-2 (отсутствие которого в люфтваффе наши авторы рассматривали как огромный недостаток немецкой авиации)? Резонным представляется и ответ, который дает М.Павловский: нет, не был нужен196. И действительно, по мощи бомбового залпа если не все, то три четверти Ju87 и почти все FW190F превосходили Ил-2, по эффективности наступательного стрелково-пушечного вооружения свыше четверти Ju87 не уступали, а все FW190F и Hs129 опять-таки превосходили «горбатый»; Ju87 обеспечивал несравненно бoльшую точность бомбометания, а FW190F – не худшую... Более же мощное бронирование и лучшее (в двухместном варианте) оборонительное вооружение Ил-2 отнюдь не спасало эти самолеты от гораздо более высоких, нежели у Ju87, и несколько более высоких, чем у FW190F и G, удельных потерь – и не давало тут какого-либо преимущества перед Hs129.

    Примечания

    1 Самолетостроение в СССР. 1917—1945 гг. Кн. II. М.,1994. С. 138.

    2 Зефиров М.В. Штурмовая авиация Люфтваффе. М., 2001. С. 149.

    3 Цит. по: Там же. С. 148.

    4 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). М.,1997. С. 396; Великая Отечественная война. Военно-исторические очерки. Кн. 2. Перелом. М.,1998. С. 258.

    5 Перов В., Растренин О. Штурмовик Ил-2 // Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра... 2001. № 5—6. С. 76; Горбач В. Над Огненной Дугой. Советская авиация в Курской битве. М., 2007. С. 474.

    6 Подсчитано по: Горбач В. Указ. соч. С. 128, 138, 143, 152, 156, 163, 165, 171, 483; Перов В., Растренин О.Штурмовик Ил-2. С. 81. Приблизительность цифры боевых вылетов, приходящихся на одну безвозвратную потерю Ju87 2-й и 77-й эскадр за период 5—12 июля, обусловлена отсутствием сведений о количестве боевых вылетов, совершенных этими эскадрами 10 июля. В этот день 8-й авиакорпус люфтваффе (в который входили обе эскадры) совершил в 2,37 раза меньше вылетов, чем в предыдущий; если считать, что в той же пропорции уменьшилось и количество вылетов Ju87, то получится, что 10-го они вылетали на боевые задания 295 раз (9-го число их вылетов составило 699).

    7 Перов В., Растренин О.Указ. соч. С. 81; Горбач В. Указ. соч. С. 136.

    8 Корнюхин Г.Ф. Советские истребители в Великой Отечественной войне // Спик М. Асы союзников. Смоленск, 2000. С. 322.

    9 Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 101.

    10 Горбач В. Указ. соч. С. 486.

    11 Подсчитано по: Там же. С. 207, 216, 241, 247, 267, 287, 491.

    12 Хазанов Д. Битва над Яссами. Провал последнего наступления Люфтваффе на Востоке // Авиамастер. 1999. № 4. С. 26, 30.

    13 Цит. по: Там же. С. 22.

    14 Там же. С. 28.

    15 Там же. С. 20, 30.

    16 Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 101; Черников Е. Бронированный штурмовик Ил-2. М.,1997. С. 43. См. также примечание 228 к главе III.

    17 К началу «Цитадели» на советско-германском фронте действовало 11 групп Ju87 – по три из 1-й, 2-й и 77-й пикировочных эскадр и по одной из 3-й и 5-й пикировочных. В десяти из них – сосредоточенных в районе Курской дуги – к 5 июля 1943 г. насчитывалось 396 машин (Горбач В. Указ. соч. С. 474); в одиннадцатой – I группе 5-й штурмовой эскадры в Заполярье – могло иметься еще 30—40 (штатное количество самолетов в группе составляло 40). О количестве Ju87 в боевых частях штурмовой авиации люфтваффе в целом см.: Зефиров М.В. Указ. соч. С. 37.

    18 См., напр.: Акапьев В.Л.Крах люфтваффе в Курской битве // Военно-исторический журнал. 1999. № 2. С. 15.

    19 Цит. по: Там же.

    20 Растренин О.В. Главная ударная сила // Драбкин А. Я дрался на Ил-2. М., 2006. С. 409.

    21 Подсчитано по: Зефиров М.В., Дёгтев Д.М.«Лаптежник» против «черной смерти». Обзор развития и действий немецкой и советской штурмовой авиации в ходе Второй мировой войны. М., 2008. С. 66. Сведения на 1 января 1943 г. авторы не приводят, но указывают, что на 19 ноября 1942 г. действующая армия располагала 1644 Ил-2, а на 1 июля 1943 г. – 2815.

    22 Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 101; Алексеенко В. Советские ВВС накануне и в годы Великой Отечественной войны // Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра... 2000. № 3. С. 8.

    23 Подсчитано по: Перов В., Растренин О.Указ. соч. С. 99.

    24 Цит. по: Акапьев В.Л. Указ. соч. С. 18.

    25 Зефиров М.В.Указ. соч. С. 37; Перов В., Растренин О.Указ. соч. С. 69.

    26 Зефиров М.В.Указ. соч. С. 36.

    27 Там же.

    28 См.: Рудель Х.У. Пилот пикировщика // Бомбы сброшены! М., 2002. С. 42.

    29 Там же. С. 185—186; Хазанов Д. Битва над Яссами. С. 19.

    30 Подсчитано по: Зефиров М.В. Указ. соч. С. 62—120.

    31 Подсчитано по: Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. Указ. соч. С. 345—589. См. также примечание 173 к главе III.

    32 Хазанов Д.Битва над Яссами. С. 31.

    33 Цит. по: Зефиров М.В.Указ. соч. С. 254.

    34 Кожедуб И.Н.В воздушных боях. М.,1971. С. 14—15.

    35 Цит. по: Хазанов Д. Битва над Яссами. С. 20.

    36 См.: Рудель Х.У. Указ. соч. С. 204.

    37 Цит. по: Хазанов Д. Битва над Яссами. С. 18.

    38 Голубев В.Ф.Во имя Ленинграда. М., 2000. С. 410.

    39 Швабедиссен В. Сталинские соколы. Анализ действий советской авиации в 1941—1945 гг. Мн., 2001. С. 77, 172.

    40 Рудель Х.У. Указ. соч. С. 158, 196.

    41 Там же. С. 194.

    42 Зефиров М.В. Указ. соч. С. 150.

    43 Хазанов Д.Б.Битва за небо. 1941. От Днепра до Финского залива. М., 2007. С. 363.

    44 Морозов М. Несостоявшийся Пёрл-Харбор или Почему потерпела крах операция «Айсштосс» // Авиамастер. 2001. № 3. С. 28.

    45 Ср.: Там же. С. 14, 16.

    46 Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. М.,1993. С. 375—382; Мартиролог кораблей // Гангут. Вып.4. СПб.,1992. С. 95—96 (тральщик № 31 до 7 сентября 1941 г. имел номер 32 Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР. 1928—1945. Справочник. М.,1988. С. 483)); Трибуц В.Ф. Балтийцы сражаются. М.,1985. С. 106, 108; Хазанов Д.Б. Битва за небо. 1941. От Днепра до Финского залива. С. 356, 361, 411. По другим сведениям (см., напр.: Платонов А.В. Энциклопедия советских надводных кораблей. 1941—1945. М., 2002. С. 60), в повреждении «Октябрьской революции» участвовали и бомбардировщики Ju88, но это следствие ошибки советских моряков в определении типа атакующих самолетов (среди последних тогда «обнаружили» и Bf110 – которые в налетах на Кронштадт вообще не участвовали). Ju88 в ходе налетов на Кронштадт бомбили с горизонтального полета, а удары по «Октябрине» выполнялись с пикирования – т.е. «Штуками». Д.Б.Хазанов склонен относить на счет Ju88 и повреждение «Сильного» (см.: Хазанов Д.Б. Битва за небо. 1941. От Днепра до Финского залива. С. 362—363). Однако даже если этот эсминец был атакован не 21-го (как указывают другие авторы), а 22 сентября, то все равно еще до того, как в 15.00 над гаванями Кронштадта появились Ju88 – в 13.15 (см.: Балакин С.А.«Сообразительный» и другие. Эскадренные миноносцы проекта 7У // Морская коллекция. 1997. № 6. С. 20—22).

    47 Цит. по: Зефиров М.В.Указ. соч. С. 227.

    48 Трибуц В.Ф. Указ. соч. С. 107.

    49 Смольников Ф.М. Воюем! Дневник фронтовика. Письма с фронта. М., 2001. С. 303—304.

    50Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 369—370.

    51 Попель Н.К.Танки повернули на запад. М.; СПб., 2001. С. 131—132.

    52 Лопуховский Л. Прохоровка без грифа секретности. М., 2005. С. 88; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 251.

    53 Цит. по: Меллентин Ф. Бронированный кулак вермахта. Смоленск, 1999. С. 332.

    54 Замулин В. Неизвестная битва великой войны // Танкомастер. 1999. № 5. С. 7, 16.

    55 Цит. по: Зефиров М.В.Указ. соч. С. 149.

    56 Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 76; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 396, 398.

    57 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 372, 158, 161, 162, 164.

    58 Цит. по: Замулин В.Н., Лопуховский Л.Н. Прохоровское сражение. Мифы и реальность // Военно-исторический архив. 2002. № 12. С. 86.

    59 Кобылянский И.Г. Прямой наводкой по врагу. М., 2005. С. 113—114.

    60 Голубев В.Ф.Указ. соч. С. 445.

    61 Рудель Х.У. Указ. соч. С. 206—207.

    62 Швабедиссен В. Указ. соч. С. 275—276.

    63 Хазанов Д.Б.1941. Война в воздухе. Горькие уроки. М., 2006. С. 81.

    64 Цит. по: Крикунов В.П.Куда делись танки? (Материалы и документы) // Военно-исторический журнал. 1988. № 11. С. 31.

    65 Цит. по: Бешанов В.В. Танковый погром 1941 года. (Куда исчезли 28 тысяч советских танков?). Мн.; М., 2001. С. 265.

    66 Щукин А.И.Мы выстояли // Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме. Кн.2. Ржев, 2000. С. 124.

    67 Цит. по: Хазанов Д.Б. Неизвестная битва в небе Москвы. 1941—1942 гг. Оборонительный период. М.,1999. С. 56.

    68 Вот где правда, Никита Сергеевич! // Военно-исторический журнал. 1990. № 2. С. 42.

    69Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. М.; СПб., 2004. С. 490.

    70 Катусев А.Ф., Оппоков В.Г. Движение, которого не было, или История власовского предательства // Военно-исторический журнал. 1991. № 4. С. 23.

    71 Цит. по: Коняев Н.М. Два лица генерала Власова. Жизнь, судьба, легенды. М., 2001. С. 87; Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 498.

    72 Там же. С. 327.

    73 Цит. по: Горбач В. Указ. соч. С. 230.

    74 Цит. по: Акапьев В.Л. Указ. соч. С. 21.

    75 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 66.

    76 Егоров Д.Н. Июнь 41-го. Разгром Западного фронта. М., 2008. С. 166, 193—194, 203, 214, 220, 221, 361—362, 371; Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою. История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940—1941 годах. М., 2005. С. 381.

    77 Егоров Д.Н. Указ. соч. С. 226, 361—362; Крикунов В.П.Указ. соч. С. 33—34; Сандалов Л.М.Стояли насмерть // Военно-исторический журнал. 1989. № 6. С. 9, 10; Первые дни войны в документах // Военно-исторический журнал. 1989. № 7. С. 25; Дриг Е. Указ. соч. С. 384—385.

    78 Егоров Д.Н. Указ. соч. С. 424, 436, 487, 490, 528, 536, 576—577, 627; Дриг Е. Указ. соч. С. 231.

    79 Дриг Е. Указ. соч. С. 112, 142.

    80 Замулин В.Н.Прохоровка – неизвестное сражение великой войны. М., 2006. С. 500—501; Лопуховский Л. Указ. соч. С. 129.

    81 Хазанов Д.Б. Неизвестная битва в небе Москвы. 1941—1942 гг. Оборонительный период. С. 44.

    82 Строительство и боевое применение советских танковых войск в годы Великой Отечественной войны. М.,1979. С. 47.

    83 Зефиров М.В. Указ. соч. С. 293.

    84 Стрельченко Б.И. Кубанские казаки в Беловежской пуще // Военно-исторический журнал. 1995. № 2. С. 11.

    85 Великая Отечественная война. 1941—1945. Военно-исторические очерки. Кн. 2. С. 189.

    86 См.: Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—3). М.,1997. С. 107, 114; Смольников Ф.М. Указ. соч. С. 170.

    87 Горбач В. Указ. соч. С. 211.

    88 Подсчитано по: Перов В., Растренин О.Указ. соч. С. 84, 85.

    89 Стрельченко Б.И. Указ. соч. С. 12.

    90 Цит. по: Замулин В.Н.Прохоровка – неизвестное сражение великой войны. С. 142, 145.

    91 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М., Баженов Н.Н. Тени над Заполярьем. Действия Люфтваффе против советского Северного флота и союзных конвоев. М., 2009. С. 96, 100—101, 114, 118—119.

    92 Балакин С.А. «Гремящий» и другие. Эскадренные миноносцы проекта 7 // Морская коллекция. 1996. № 2. С. 20—21.

    93 Платонов А.В. 6 октября 1943 года: «черный» день Черноморского флота // Гангут. Вып.10. СПб.,1996. С. 89—93.

    94 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М., Баженов Н.Н. Тени над Заполярьем. С. 50—51.

    95 Уитли М.Германские эсминцы на Балтике. 1944—1945 годы // Гангут. Вып.15. СПб.,1998. С. 132 (комментарии Е.Ю.Кобчикова).

    96 Подсчитано по: Морозов М. Бомбы на Констанцу // Авиамастер. 2002. № 2. С. 9—11, 15.

    97 Уитли М. Указ. соч. С. 130, 132 (комментарии Е.Ю.Кобчикова).

    98 Качур П.И. Лидеры типа «Ленинград» // Морская коллекция. 1998. № 6. С. 15, 24—25; Балакин С.А. «Сообразительный» и другие. Эскадренные миноносцы проекта 7У // Морская коллекция. 1997. № 6. С. 20—22; Он же. «Гремящий» и другие. С. 20—21, 27; Зефиров М.В.Указ. соч. С. 441—442.

    99 Балакин С.А. «Сообразительный» и другие. С. 25; Он же. «Гремящий» и другие. С. 26, 27.

    100 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—1). М.,1997. С. 201.

    101 Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М.,1988. С. 121—122; Горбач В. Указ. соч. С. 75.

    102 Драбкин А.Я дрался на Т-34. М., 2005. С. 169.

    103 Мерецков К.А. На службе народу. М.,1983. С. 260.

    104 Никулин Н.Н.Станция Погостье. Холодная зима 1942 года. Об одной забытой операции // Новый Часовой. № 10. СПб., 2000. С. 215.

    105 Цит. по: Габов С.А., Доманк А.С., Португальский Р.М. Весной сорок второго под Харьковом // Военно-исторический архив. 2002. № 9. С. 21.

    106 Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме. Кн.1. Ржев, 1998. С. 64—65.

    107 Казачковский О.Д.Физик на войне. М.,1999. С. 66.

    108 См.: Яковлев А.С. Цель жизни. (Записки авиаконструктора). М.,1973. С. 406.

    109 Щукин А.И.Указ. соч. С. 124; Балакина (Назарова) Е.Л. [Воспоминания] // Через «Долину Смерти». Подвиг и трагедия воинов Волховского фронта. Январь – июнь 1942 г. Т. 1. Воспоминания и материалы. М., 2002. С. 57; Ходош В.А.Воспоминания участника и свидетеля многих важных событий ХХ века в России // Военно-исторический архив. 2005. № 6. С. 65.

    110 Цит. по: Морозов М. Несостоявшийся Пёрл-Харбор... С. 20.

    111 Цит. по: Зефиров М.В. Указ. соч. С. 177.

    112 Там же. С. 52; Рудель Х.У. Указ. соч. С. 261.

    113 Морозов М. Топи их всех?!.. ВВС Черноморского флота в операции по освобождению Крыма // История Авиации. 2000. № 6. С. 30.

    114 Хазанов Д.Б. Битва за небо. 1941. От Днепра до Финского залива. С. 365; Карелл П. «Барбаросса»: от Бреста до Москвы. Смоленск, 2002. С. 345; Рудель Х.У. Указ. соч. С. 32, 55—56, 113.

    115 Баевский Г.А.С авиацией через ХХ век. М., 2001. С. 145.

    116 Рудель Х.У. Указ. соч. С. 252.

    117 Там же. С. 113.

    118 Белов Н.И., Михайлова Т.М.Ржев-42. Битва за высоту 200. Военно-исторический очерк. Тверь, 2000. С. 20—22, 28—29.

    119 Сталинградская эпопея. Материалы НКВД СССР и военной цензуры из Центрального архива ФСБ РФ. М., 2000. С. 108.

    120 Лоза Д.Ф. Сказ о танках «Шерман». СПб., 2001. С. 16—17.

    121 Цит. по: Зенькович Н.А. Маршалы и генсеки. Смоленск, 1998. С. 484.

    122 Зефиров М.В.Указ. соч. С. 56; Соболев Д.А., Хазанов Д.Б. Немецкий след в истории отечественной авиации. М., 2000. С. 196.

    123 Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 85.

    124 Карель П. Восточный фронт. Кн.2. Выжженная земля. 1943—1944. М., 2003. С. 45.

    125 Соболев Д.А., Хазанов Д.Б. Указ. соч. С. 196; Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 72.

    126 Акапьев В.Л. Указ. соч. С. 22.

    127 Цит. по: Горбач В. Указ. соч. С. 390.

    128 Там же.

    129 Перов В., Растренин О. Указ. соч.. С. 85.

    130 Цит. по: Акапьев В.Л. Указ. соч. С. 22.

    131 Рудель Х.У. Указ. соч. С. 209, 238 (переводчик именует Вилкавишкис Волковыском, но речь идет именно о литовском Вилкавишкисе, а не о находящемся почти в 200 км от него белорусском Волковыске).

    132 Там же. С. 159.

    133 Зефиров М.В.Указ. соч. С. 37; Рудель Х.У. Указ. соч. С. 39, 53—55.

    134 Зефиров М.В. Указ. соч. С. 37; Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 102—103; Марковский В., Медведь А. Оружие «пешки» // Авиамастер. 1997. № 2. С. 24; Котельников В., Лейко О. Пикирующий бомбардировщик Пе-2. М.,1993. С. 9.

    135 Зефиров М.В. Указ. соч. С. 148; Марковский В., Медведь А. Указ. соч. С. 27; Федоров А.Г. Судьбою стало небо. М.,1973. С. 143.

    136 Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме. Кн. 2. С. 40.

    137 Цит. по: Польман Х. Волхов. 900 дней боев за Ленинград. 1941—1944. М., 2000. С. 66.

    138 Чуйков В.И. От Сталинграда до Берлина. М.,1985. С. 131—192.

    139 Ортенберг Д.И. Год 1942. Рассказ-хроника. М.,1988. С. 343—344.

    140 Зефиров М.В. Указ. соч. С. 37.

    141 Морозов М. Несостоявшийся Пёрл-Харбор... С. 13, 17.

    142 См.: Зефиров М.В.Указ. соч. С. 37.

    143 Там же. С. 156, 306, 246; Рудель Х.У.Указ. соч. С. 30.

    144 Морозов М. Несостоявшийся Пёрл-Харбор... С. 14.

    145 Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 77, 79, 80; Зефиров М.В.Указ. соч. С. 149.

    146 Хазанов Д. Битва над Яссами. С. 16; Зефиров М.В. Указ. соч. С. 241; Рудель Х.У. Указ. соч. С. 98.

    147 Гудериан Г. Танки – вперед! Нижний Новгород, 1996. С. 256—257.

    148 Подсчитано по: Горбач В. Указ. соч. С. 128, 152, 159, 166, 171, 175, 483; Медведь А.Н., Хазанов Д.Б. «Фокке-Вульф» FW 190. Многоцелевой истребитель Люфтваффе. М., 2007. С. 114.

    149 Подсчитано по: Горбач В. Указ. соч. С. 128, 143, 152, 166, 171, 175, 483.

    150 Медведь А.Н., Хазанов Д.Б. «Фокке-Вульф» FW 190. С. 115.

    151 Там же. С. 119, 120.

    152 Там же. С. 127.

    153 Хазанов Д. Битва над Яссами. С. 31.

    154 Медведь А.Н., Хазанов Д.Б.«Фокке-Вульф» FW 190. С. 119.

    155 Ср.: Соболев Д.А., Хазанов Д.Б. Указ. соч. С. 207.

    156 Там же. С. 208.

    157 Асы люфтваффе. Пилоты FW190 на Восточном фронте. Ч. 2. Рига, 1997. С. 8.

    158 Архипенко Ф.Ф.Записки летчика-истребителя. М.,1999. С. 111.

    159 Попель Н.К. Впереди – Берлин! М.; СПб., 2001. С. 24.

    160 Медведь А.Н., Хазанов Д.Б. «Фокке-Вульф» FW 190. С. 127.

    161 Бессонов Е. На Берлин! 3800 километров на броне танков. М., 2005. С. 54, 71, 118—119, 224, 244.

    162 Брюхов В.П. «Бронебойным, огонь!» Воспоминания танкового аса. М., 2009. С. 156.

    163Цит. по: Попель Н.К.Впереди – Берлин! С. 23.

    164 Исаев А., Коломиец М. Последние контрудары Гитлера. Разгром Панцерваффе. М., 2010. С. 38, 42.

    165 Постников М.Развитие бронезащиты и живучести советских танков (1941—1945 гг.). Средние танки Т-34. М., 2005. Диаграмма 1 на 3-й странице обложки.

    166 Лопуховский Л. Указ. соч. С. 373.

    167 Медведь А.Н., Хазанов Д.Б. «Фокке-Вульф» FW 190. С. 121.

    168 Медведь А.Н. Фокке-Вульф FW190. М.,1993. С. 41.

    169Там же. С. 38—40; Русецкий А.Истребитель Focke-Wulf 190. История, конструкция, вооружение, боевое применение. М.; Мн., 2001. С. 28, 29.

    170 Кудишин И. Истребитель Фокке-Вульф FW190 // Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра... 2000. № 5—6. С. 48.

    171 Бессонов Е. Указ. соч. С. 244.

    172 Толконюк И.А. Раны заживают медленно. Записки штабного офицера. М., 2004. С. 154.

    173 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 14 (3—1). М.,1994. С. 212; Чуйков В.И. Указ. соч. С. 498.

    174 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М., Баженов Н.Н.Тени над Заполярьем. С. 318—376.

    175 Подсчитано по: Там же. С. 325—326, 328, 332, 339, 357, 364—365, 366, 368, 369, 371, 373—374.

    176 Федин В.Т. Публицистика 1987—2003 годов. О войне, о себе, о книгах о войне, о танках, самолетах и людях. М., 2003. С. 29.

    177 Зефиров М.В. Указ. соч. С. 328 (автор неправильно транслитерирует фамилию Jдhnert как «Яхнерт»).

    178 Подсчитано по: Зефиров М.В. Указ. соч. С. 328.

    179 См.: Тимофеев А.В. Покрышкин. М., 2003. С. 123.

    180 См.: Кузнецов С. Бронированный штурмовик Ил-2. М., 2003. С. 32—34.

    181 Зефиров М.В., Дёгтев Д.М.Указ. соч. С. 57.

    182 Медведь А.Н., Хазанов Д.Б. «Фокке-Вульф» FW 190. С. 129; Зефиров М.В.Указ. соч. С. 37; Зефиров М.В., Дёгтев Д.М.Указ. соч. С. 66.

    183 Подсчитано по: Зефиров М.В. Указ. соч. С. 311, 340, 381—382; Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. Указ. соч. С.345—589. Кроме А.В.Покликушкина и А.О.Молева (совершивших до своей гибели соответственно более 692 и 529 боевых вылетов), рубеж в 557 вылетов наверняка успел перешагнуть И.И.Лысенко (у которого еще к сентябрю 1944-го набралось 512 вылетов); могли перешагнуть его и В.В.Гамзин (447 вылетов к середине июля 1944 г.) и Л.М.Рощин (470 вылетов к середине августа 1944 г.).

    184 Подсчитано по: Зефиров М.В.Указ. соч. С. 63, 102, 156—157, 381—382; Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. Указ. соч. С. 347—348, 358, 360.

    185 Медведь А.Н., Хазанов Д.Б.«Фокке-Вульф» FW 190. С. 119.

    186 См.: Зефиров М.В.Указ. соч. С. 37.

    187 Там же; Самолетостроение в СССР. 1917—1945 гг. Кн. II. С. 137.

    188 Зефиров М.В.Указ. соч. С. 399—400.

    189 Перов В., Растренин О. Указ. соч. С. 101.

    190 Соболев Д.А., Хазанов Д.Б. Указ. соч. С. 188.

    191 Самолетостроение в СССР. 1917—1945 гг. Кн. II. С. 138.

    192 Зефиров М.В.Указ. соч. С. 399.

    193 Цит. по: Горбач В. С. 150.

    194 Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 370.

    195 Зефиров М.В.Указ. соч. С. 399; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4—4). С. 370.

    196 Павловский М. Не оправдавший ожиданий // Авиамастер. 1997. № 2. С. 37.









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.