Онлайн библиотека PLAM.RU




Глава 11

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ «ТИРПИЦА»

Пока «Тирпиц» был на плаву, его всегда можно было отремонтировать, и он по-прежнему оставался угрозой для флотов союзников. Однако командование флота Великобритании начало склоняться к мысли, что потопить его можно будет только бомбами, которые сумеют пробить 8-дюймовую броневую палубу.

Примерно через три недели после налета морской авиации еще одну попытку уничтожить немецкий линкор предприняли самолеты Королевских ВВС, вооруженные тяжелыми бомбами.

Создание таких бомб и самолетов, способных их нести, началось лет за пять до этого. Прежде чем запустить их в производство, шли длительные испытания в лабораторных и полевых условиях. В течение этого периода приходилось мириться с тем, что бомбардировщики не могли нанести по-настоящему массированные удары.

Потопление «Тирпица» является кульминацией нашего повествования, однако не следует забывать, что это было одно из героических дел, совершенных 617-й эскадрильей Королевских ВВС, известной под названием «Дам бастерз» («Разрушители дамб»), которая уничтожила «Тирпиц» совместно с 9-й эскадрильей.

Цепь событий, завершившаяся погружением перевернувшегося линкора на дно фьорда, расположенного недалеко от Тромсе, началась в первые месяцы войны. В компании «Виккерс» работал авиаконструктором мистер Варне Уоллис. Он разрабатывал проект бомбардировщика «веллингтон». На досуге он размышлял о создании огромных бомб, весом 10 тонн. С 1939 г. самые крупные бомбы, применявшиеся в Королевских ВВС, весили 500 фунтов. В то время почти все специалисты считали, что лучше сбросить на врага большое количество легких бомб, чем несколько тяжелых. Кроме того, самолетов, которые могли бы нести тяжелые бомбы, не существовало.

Уоллис не был согласен с этим и создал не только такую бомбу, которую задумал, но и 50-тонный бомбардировщик, способный ее поднять.

Три с половиной года он убеждал специалистов в своей правоте и составлял планы работ. И наконец, на свет появились бомбы весом шесть тонн и «ланкастеры», для которых они предназначались.

В мае 1943 г. соединение этих самолетов, под названием эскадрилья 617, которой командовал Гай Гибсон, совершила большой налет на дамбу Моне. «Разрушители дамб» взорвали свою первую плотину, потеряв девять самолетов из девятнадцати.

После этого эскадрилья наносила удары по всей Европе: она бомбила электростанции в Италии, укрытия для подводных лодок и заводы по производству секретного оружия во Франции, каналы, промышленные предприятия и транспортные узлы на территории Германии – за эти подвиги летчики эскадрильи не получили орденов, и будет обидно, если о них забудут, как забылись репортажи о них.

К сентябрю 1944 г. была закончена техническая и политическая подготовка налета на «Тирпиц» в Норвегии. Первый налет «ланкастеров» на него был совершен между их атакой на Брест и канал Дортмунд – Эмс, а два последующих – между рейдами на рейнскую дамбу в Кембе и укрытия подводных лодок в Имуйдене.

Бомбы «толбойз», использовавшиеся во время этих налетов, были сделаны из стали и имели заостренные носы, которые пробивали бетон толщиной 16 футов или около того и которые, по мнению их создателей, должны были пробить 8-дюймовую стальную палубу «Тирпица».

Эскадрилья 617 входила в состав 5-й бомбардировочной группы под командованием вице-маршала авиации сэра Ральфа Кокрана, позже ставшего главным маршалом авиации, кавалером ордена Британской империи I степени, кавалером ордена Бани I степени и креста Военно-воздушных сил и вице-начальником штаба авиации. Эскадрильей командовал Дж. Б. Тейт, который к концу войны имел четыре ордена «За боевые заслуги» и два ордена «За летные боевые заслуги». Он сменил на этом посту Гая Гибсона, кавалера орденов крест Виктории, «За боевые заслуги», «За летные боевые заслуги», и полковника авиации Леонарда Чешира, кавалера орденов крест Виктории, «За боевые заслуги» и «За летные боевые заслуги».

Кокран и Тейт устроили совещание. По мнению Кокрана, опыт налетов морской авиации свидетельствовал о том, что в Альтен-фьорде главным препятствием для успешного бомбометания может стать дым от нефтепровода, проложенного на берегу, и от многочисленных устройств для задымления. Совместными усилиями они закроют дымом весь фьорд за 8 минут.

Но до этого надо было решить еще одну проблему – как добраться до Альтен-фьорда.

«Ланкастеры», базирующиеся на аэродромах Соединенного Королевства, долететь до него не могли.

Через два дня была достигнута договоренность о том, что 617-я и 9-я эскадрильи перелетят в Советский Союз и будут взлетать с аэродрома, расположенного в 20 милях от Архангельска на реке Северная Двина, и совершат налет на «Тирпиц» оттуда. Перелет из Лоссимаута в Ягодный начался 10 сентября, самолеты шли перегруженными на целую тонну. Они везли бомбы и бензин. В России их встретил густой туман и дождь; самолеты потеряли друг друга из виду, и тринадцать из них не смогли найти Ягодного. Однако никто из экипажа не погиб, и семь из заблудившихся машин были найдены русскими и доставлены на аэродром.

Русские летчики сумели отыскать эти самолеты в суровых условиях лесотундры и сбросили на парашютах проводников и врачей для их экипажей. Эффективные действия русских явились сюрпризом для английских летчиков.

Несколько дней погода оставалась плохой; наконец, утром 15 сентября, на рассвете все «ланкастеры» были готовы к полету. Они ждали с работающими моторами, когда вернется «москито», отправленный ночью, чтобы узнать, какая погода в Альтен-фьорде.

Наконец, серый «москито» приземлился, и летчик доложил, что над целью небо чистое.

От Ягодного до Альтен-фьорда было четыре часа лету. «Ланкастеры» выстроились широким прямоугольником – черные самолеты четко выделялись на фоне синего неба над ними и белого снега внизу. Но над поверхностью фьорда черными полосами уже стелилась дымовая завеса, с которой смешивался дым от разрывов снарядов корабельных зениток. «Ланкастеры» опоздали на две минуты; к тому времени, когда они были над «Тирпицем», летчики могли видеть только верхушки мачт, торчавшие из густого черного тумана. Бомбы были сброшены, но все равно ничего не было видно, за исключением нескольких столбов черного дыма, которые могли быть результатом попаданий. Кто-то даже заявил, что видел, как бомба с самолета пилота Тейта попала в «Тирпиц». Один «ланкастер» не вернулся на базу.

Эскадрильи вернулись в Соединенное Королевство. После этого 617-я совершила налет на канал Дортмунд – Эмс; бомбы разрушили его каменные ограждения, и канал до конца войны вышел из строя.

Через несколько дней после налета на «Тирпиц» в Альтен-фьорд вылетел самолет-разведчик, который не обнаружил там линкора. «Тирпиц» вышел в море – впервые после рейда на Шпицберген за год до этого.

Некоторое время никто не знал, где он; предполагали, что он отправился в новый рейд на «смертельные гонки», как называл такие походы Дёниц.

Но он вышел в море совсем по другому поводу, хотя и тут смерть подстерегала его. Вскоре после сообщения о том, что линкор покинул Альтен-фьорд, от норвежского патриота Линдберга, передатчик которого располагался в комнате над моргом в городе Тромсе, поступил сигнал: «Сегодня днем «Тирпиц» прибыл в Тромсе. В передней палубе большая пробоина».

Значит, бомба, сброшенная Тейтом, все-таки попала в линкор, и он, очевидно, перебрался к югу, чтобы заделать пробоину.

Бомба, сброшенная капитаном авиации У.А. Дэниэльсом, пробила нависающий над водой нос немецкого корабля и взорвалась от удара о воду. Сила взрыва и вызванная им огромная волна сорвали палубу и завернули ее назад, как крышку консервной банки с сардинами. Но гораздо серьезнее оказался тот факт, что взрывом повредило носовые шпангоуты, уже деформированные минами, поставленными мини-подлодками, из-за чего линкор мог развивать скорость не более шести узлов. Это означало, что до конца войны выходить в море он уже не сможет, ибо добраться до германских доков в нынешнем своем состоянии было для него совершенно немыслимо.

Во время взрыва погиб всего один моряк. Он сидел в камере в носу корабля, ожидая казни за дезертирство, так как покинул линкор без разрешения и был арестован полицией, которой заявил, что сыт по горло жизнью на «Тирпице», который, по его мнению, превратился из боевого корабля в тюремный барак. Он добавил, что хотел пробраться в Швецию, а оттуда в Англию, чтобы поступить на службу в британский флот. Капитан Вебер, командовавший теперь «Тирпицем», и корабельный капеллан упрашивали его взять назад свое признание, утверждая, что против него нет никаких улик, за исключением того, что он самовольно покинул корабль, но он отказался и был приговорен к смерти.

«Тирпиц» перешел в Тромсе из-за опасений, что русско-немецкий фронт в Северной Норвегии, восточнее Альтен-фьорда, может быть прорван в любую минуту, и в данных обстоятельствах самое лучшее, по мнению командования германского флота, было поставить «Тирпиц» на мелководье в каком-нибудь стратегическом пункте и использовать его качестве артиллерийской батареи.

После долгих поисков более или менее подходящее место было найдено в 3 милях от Тромсе, рядом с небольшим островком Хакоя. Здесь линкор встал на якорь, и землечерпалки тут же начали намывать прямо под его килем искусственную банку, а около 500 человек личного состава из машинного отделения были списаны на берег, как не нужные кораблю. Для защиты линкора рядом стали два крейсера ПВО, но немцы опасались, что толку от них будет столько же, сколько от десяти эсминцев, охранявших его от воздушных налетов в Альтен-фьорде.

С точки зрения англичан самым важным было то, что «Тирпиц» оказался теперь на двести миль ближе в Соединенному Королевству, чем когда он был в Альтен-фьорде. Это означало, что от берегов Великобритании до места стоянки линкора и обратно самолетам надо было пролететь 400 миль. «Ланкастеры», взлетевшие с аэродромов Северной Шотландии, могли теперь достичь «Тирпица», при условии внесения некоторых изменений в конструкцию самолетов. Необходимо было установить на них новые, более мощные моторы и дополнительные баки для топлива. Кроме того, самолеты следовало облегчить, оставив на них только то, без чего нельзя обойтись.

Итак, на «ланкастерах» были установлены моторы «Мерлин-24»; их собирали по всем бомбардировочным полкам, снимая с других самолетов. На все это ушло трое суток непрерывной работы. Затем с «ланкастеров» сняли верхнюю фюзеляжную турель и броневую защиту, и, наконец, были найдены длинные узкие баки для дополнительного топлива, первоначально предназначавшиеся для «веллингтонов». Эти баки пылились на складах в разных частях Соединенного Королевства; их установили внутри фюзеляжа, сделав необходимые отверстия. Когда все было готово, 36 «ланкастеров» 617-й и 9-й эскадрилий с полной бомбовой загрузкой и дополнительным топливом превышали свой вес на две тонны.

Сроки поджимали. В это время года в течение месяца выпадает не больше трех дней, когда небо над Тромсе на несколько часов освобождается от облаков. Более того, после 26 ноября наступала полярная ночь; после этой даты будет еще несколько относительно светлых дней, когда в полдень еще можно будет сбросить бомбы на цель, а потом все полеты прекратятся до весны.

Однако две эскадрильи нельзя было постоянно держать в Лоссимауте – ближайшем к Тромсе аэродроме, пригодном для взлета сверхтяжелых бомбардировщиков, – они нужны были и в других местах. «Ланкастеры» могли дожидаться сообщения самолетов-разведчиков погоды о том, что небо над Тромсе прояснилось, находясь на аэродромах на юге Англии, на случай, если понадобится совершить налет на объекты в Германии. Как только погода улучшится, они могли перелететь в Лоссимаут.

По прогнозу метеорологов, 28 октября над Тромсе небо должно было расчиститься, и обе эскадрильи прибыли в Шотландию. «Москито», совершавший разведывательный полет над Тромсе, сообщил, что в полночь подул западный ветер. Это означало, что небо над целью будет свободно от облаков.

Через час после этого сообщения «Ланкастеры» взяли курс на Норвегию. Они подошли к Тромсе, заметили корабль и стали снижаться. И тут летчики увидели, как с моря на порт наползают огромные высокие массы облаков – ветер переменился, и «ланкастеры» летели теперь наперегонки с тучами – кто быстрее достигнет места стоянки «Тирпица». В прошлый раз, когда они летели из Ягодного, дым опередил их на две минуты. На этот раз им не хватило 30 секунд.

Пробивать облака и сбрасывать бомбы ниже их кромки было бессмысленно – падая с такой высоты, они не наберут достаточной силы, чтобы пробить бронированную палубу. Поэтому «ланкастеры» сбросили свой груз в облака, которые вскоре осветились разрывами; Тейт и некоторые другие спустились вниз, чтобы посмотреть на результаты своей работы.

Вокруг «Тирпица» рвались бомбы, но попаданий видно не было.

Один из «ланкастеров» был подбит и совершил вынужденную посадку в Швеции.

По возвращении в Лоссимаут эскадрильи были переброшены на юг. 4 ноября они вновь прилетели в Шотландию, а 5 ноября опять вернулись на юг. Погода была ужасной, синоптики предсказывали штормовой ветер и мороз.

Интеллидженс сервис сообщила о том, что от двадцати до тридцати немецких истребителей переброшены на аэродром Бардуфосс, ближайший к Тромсе оборудованный аэродром. Это было плохо. «Ланкастеры» могли бомбить только днем, а их пулеметы не могли противостоять пушкам истребителей. Во время следующего полета они могли быть сбиты немцами все до единого.

Даже после тех выдающихся налетов, которые совершили «ланкастеры», и необыкновенных успехов, которых они добились, когда все, казалось, было против них, трудно было решиться вновь послать их в Тромсе, даже если бы там и не было немецких истребителей.

И все-таки такое решение было принято, и, когда был получен благоприятный прогноз погоды, Тейта вызвали прямо с футбольного матча и велели снова перебросить обе эскадрильи в Лоссимаут. Метеорологи сообщили, что фьорды затянуты туманом, а на полпути к Норвегии – облачность. Небо над Тромсе днем могло прочиститься, могло и нет, кроме того, из-за мороза самолеты могли обледенеть в воздухе. Каждый «ланкастер» весил 32 тонны, из них 6 тонн приходилось на бомбы и 7 – на топливо.

12 ноября 1944 г. в 3 часа утра эскадрильи отправились в полет. Но не успели они взлететь с аэродрома, как самолеты стали покрываться льдом, отчего скорость их снизилась.

«Ланкастеры» в экономичном режиме пролетели над Северным морем, пересекли побережье Норвегии и, развернувшись, подошли к «Тирпицу» со стороны суши, откуда их меньше всего ждали. Они летели под прикрытием гор и горных долин, чтобы не попасть на экраны радаров, но, когда позади оказался последний горный хребет, «ланкастеры» появились на фоне чистого голубого неба. Теперь они были хорошо видны на радарах; их заметили зенитчики и истребители. Английские пилоты увидели «Тирпиц», окруженный противоторпедными сетями; дыма на этот раз не было. Немцы перевезли устройства для создания дымовой завесы из Альтен-фьорда в Тромсе, но не успели еще установить большую часть из них.

Оставались истребители. В Бардуфоссе поняли, что «ланкастеры» летят бомбить «Тирпиц», в ту же самую минуту, когда бомбардировщики были обнаружены. Командир линкора требовал, чтобы самолеты немедленно поднялись в воздух.

На фоне снега и льда, покрывавших горы и фьорд и сверкавших в лучах солнца, даже «Тирпиц» показался маленьким, а «ланкастеры» напоминали черточки в небе.

На корабле и по берегам фьорда заработали зенитки, и в небе появились яркие вспышки и клубы черного дыма. Хвостовые стрелки в «ланкастерах» наблюдали за горной цепью, откуда могли появиться истребители противника, помня, что если враг налетит, то от их мастерства будет зависеть судьба экипажа, поскольку верхние фюзеляжные турели остались дома.

«Ланкастеры» бомбили с высоты 14 000 футов; перед тем как бомбы достигли цели, прошло некоторое время. Затем на полубаке «Тирпица» появилась желтая вспышка. Другая бомба попала в берег, еще две поразили корабль – одна попала в мостик, другая – позади трубы, после чего все заволокло дымом. Летчики видели, что другие бомбы разорвались в сетях и что корабль горел. Потом появилась еще вспышка, и на высоту пятисот футов поднялся столб дыма – это взорвался артиллерийский погреб.

Через три минуты начали бомбежку самолеты 9-й эскадрильи и довершили начатое. Но корабль уже был обречен. Когда дым развеялся и «ланкастеры» повернули домой, пилот последнего самолета, оборудованного кинокамерой, увидел, что «Тирпиц» медленно переворачивается. Истребители так и не появились – они вылетели, но опоздали к месту битвы.

Бомбардировщики вернулись в Шотландию, и через несколько часов пришло подтверждение гибели линкора. Разведывательный самолет видел, что «Тирпиц» лежит во фьорде кверху килем; вскоре в эфир вышел Линдберг, норвежский борец Сопротивления, и доложил, что корабль затонул, а немцы сносят в морг, расположенный этажом ниже, трупы погибших моряков.

Вместе с «Тирпицем» погибло около 1200 человек. Семидесяти шести удалось выбраться из его корпуса, прорезав отверстие в днище.

А утром ничто не предвещало такого разгрома. Начинался тихий, прекрасный воскресный день. Рыбаков, живших в небольших, выкрашенных в разные цвета домиках по берегам фьорда, разбудил огонь его 15-дюймовых орудий. Это был заградительный огонь против самолетов, которых еще не было видно. Рыбаки распахнули ставни и выглянули на улицу.

Над «Тирпицем» развевался флаг с тремя полосками: желтой, голубой и снова желтой, которого здесь еще никто не видел, – это был сигнал, предупреждавший о воздушном налете. После первого залпа 15-дюймовых орудий, который был слышен за много миль, было сделано еще два. Из орудий вырывались длинные красно-желтые вспышки, за которыми поднимался коричневый дым. Снаряды рвались в воздухе, оставляя грушевидные облачка, медленно дрейфовавшие по небу.

Заработало несколько дымовых устройств. Но их было слишком мало, и «Тирпиц» выделялся на гладкой поверхности фьорда, словно на картинке. Со стороны солнца показались четырехмоторные самолеты, и воздух наполнился ревом.

Теперь снаряды главного калибра не могли причинить им вреда, и в бой вступила артиллерия среднего калибра и зенитки. Самолеты, казалось, плыли среди разрывов и вскоре были уже над целью.

Две бомбы упали рядом с кораблем, подняв огромные столбы воды. Затем люди на берегу увидели, как огромная третья бомба оторвалась от самолета над «Тирпицем» и ударила рядом с трубой.

Когда развеялся дым, все увидели, что «Тирпиц» резко накренился на левый борт, и его пушки уже не могли стрелять.

Но это была только первая волна «ланкастеров»; за ней шли другие, сбрасывая бомбы, падение которых можно было наблюдать невооруженным взглядом. Одна попала в кормовую башню, которая взлетела в воздух, окруженная клубами дыма, и упала в море рядом с кораблем.

Позже в ста восьмидесяти метрах от фьорда, в горах, норвежцы нашли части механизмов, на которых вращалась эта башня, такие тяжелые, что человек не мог их поднять. Они были выброшены на берег взрывом.

Бомбы продолжали падать, но корабль заволокло дымом, освещавшимся время от времени вспышкой нового взрыва. Когда дым рассеялся, «Тирпиц» кренился уже под углом 45°, и крен продолжал увеличиваться. Наконец, корабль перевернулся почти строго вверх днищем, но тут его надстройки уперлись в дно, и он остался лежать в таком положении. Над поверхностью воды виднелось только его красное днище. На воде горела разлившаяся нефть, повсюду виднелись головы уцелевших моряков, пытавшихся спастись от огня. Не всем, однако, это удалось. Кое-кто смог доплыть до берега, другие уцепились за буйки сетей или залезли на корпус «Тирпица», убедившись, что он больше не погружается.

Были и такие, кому удалось даже не замочить ног. Когда палуба накренилась, они перешли на борт, вставший почти горизонтально, а оттуда – на днище, откуда их и сняли потом спасательные лодки.

С момента падения первой бомбы до гибели корабля прошло всего восемь минут; восемь минут непрерывного грохота и смертельной опасности, среди разрывов бомб и грохота орудий, воплей раненых и криков людей, пробиравшихся наверх из внутренних помещений корабля.

Но в самых нижних помещениях корабля, по крайней мере в одном месте, конец наступил в полной тишине. Под бронированной палубой находился отсек, переборки которого были проложены резиной. В нем находились стальные ящики, содержавшие 20 000 предохранителей электрических сетей, питавших систему управления огнем.

В этом отсеке находились моряки, которые наблюдали за блоками предохранителей. На них были противогазы с телефонными наушниками внутри. Когда начиналась стрельба, водонепроницаемые двери задраивались и открывались дверцы ящиков. Предохранитель представлял собой стеклянный контейнер с металлической проволокой и крошечным красным пузырьком. Когда проволока, которая и была собственно предохранителем, разрывалась, красная черточка исчезала.

Моряки, служившие в этом отсеке, могли переговариваться между собой только по телефону, поэтому все происходящее здесь напоминало старый немой фильм. В отсеке царила тишина. Но когда начали падать бомбы, раздался ужасающий грохот, и корабль тряхнуло.

Матрос по имени Герлах, в чьи обязанности входило наблюдение за одной группой предохранителей, вдруг увидел, что фотокарточка его невесты медленно поехала по столу, и понял, что корабль накренился.

И тут по всему кораблю начали перегорать предохранители; Герлах заменил те, за которые отвечал, но они тут же перегорели снова. Большая часть телефонных линий корабля тоже вышла из строя. Фотокарточка невесты упала на пол, и ее стеклянная рамка разбилась. Потом прекратилась всякая связь, даже с соседним отсеком. Герлах и работавший с ним рядом моряк поняли, что оказались одни в недрах тонущего корабля.

Герлах соединился по телефону со своим соседом по отсеку. Они не имели права покидать отсек, но обоим было ясно, что корабль гибнет. Быстро переговорив по телефону, моряки решили спасаться и направились к трапу, ведущему на палубу. За их спиной раздался треск – это ящики с предохранителями сорвались с креплений. Дизели, вращавшие генераторы, продолжали работать, так что свет еще горел.

Наклон корабля составлял теперь около 60 градусов. Вертикальный трап, ведущий на палубу, принял горизонтальное положение.

Они поднимались с одной палубы на другую; часто путь им преграждали закрытые двери, но они все же ухитрялись пробраться через лабиринт крошечных помещений, теперь совершенно пустых. Герлах добрался до кубрика корабельного оркестра. Он остался один – спутник отстал. Все в кубрике было перевернуто, столы и скамьи опрокинуты, рундуки открыты, повсюду валялись одежда, личные вещи, музыкальные инструменты и оружие.

Он услыхал крики, и в дверь, задыхаясь, ввалилось четверо моряков.

Быстро обсудив ситуацию, все бросились туда, где, как им казалось, лежал путь к спасению. Но главный люк был задраен. Метнувшись к нему, Герлах поскользнулся и упал. И тут только все поняли, что под ногами у них находится потолок, а пол – над головой. В эту минуту они услышали журчание – в отсек просачивалась вода. Корабль перевернулся, и они оказались заперты внутри. Однако моряки вспомнили, что «Тирпиц» стоял на мелководье, значит, часть его корпуса должна остаться на поверхности. У них была теперь одна надежда – вернуться туда, откуда они ушли, – в отсеки, расположенные у днища. Они бросились назад; вода поступала уже отовсюду, журча и бурля.

Неожиданно погас свет, а в отсек, который они проходили, ворвался поток воды. Герлах ухватился за какой-то предмет – иначе бы его смыло. Где-то, очевидно, рухнула переборка. Один из моряков вскрикнул и упал в воду. Теперь их осталось четверо.

Они пытались идти дальше в ледяной воде, но через несколько минут поняли, что заблудились. Вода медленно поднималась – она уже достигла бедер, текла, стараясь захватить их.

Моряки стояли, ожидая конца.

Вода все прибывала, бурля и пузырясь, и вскоре дошла до пояса. В густом и тяжелом воздухе было трудно дышать. Они хорошо представляли себе, сколько им осталось жить. Кто-то стучал зубами. У одного из моряков, старшины, был с собой револьвер, и они заговорили о том, что надо застрелиться, но не могли решить, кто будет стрелять.

Герлах был самый низкий из всех, и вода дошла ему до груди – казалось, что в нее воткнули нож.

Кто-то сказал:

– Как хочется курить!

– У меня есть сигареты, но они промокли. Водонепроницаемых сигарет еще не изобрели.

Герлах вспомнил, что в кармане его спасательного жилета тоже есть пачка. Он ощупал карман, но пальцы дрожали так сильно, что он не сразу определил, что за твердый предмет лежит там у него. Наконец понял, что это фонарик. Герлах ничего не сказал товарищам, боясь, что фонарик отсырел и не работает. Он медленно нащупал пальцами выключатель, не осмеливаясь испытывать судьбу. Наконец нажал на кнопку. Вспыхнул свет, выхватив из темноты мертвенно-бледные лица моряков, глаза которых были обведены коричневыми кругами.

При свете они сумели сориентироваться и поплыли к следующей водонепроницаемой двери. Герлах держал фонарик над головой.

Они налегли на ручку, запиравшую ее, и с трудом открыли дверь. Затем им пришлось одолеть еще три двери. Все поддавались только после значительных усилий. Наконец, они увидели трап, который вел наверх, на палубу, которая должна была находиться внизу. Герлах и еще один моряк поднялись по нему. Вода больше не доставала до них.

Герлах обнаружил, что двое их спутников отстали; его товарищ смертельно устал, и Герлах один пошел назад, чтобы найти отставших товарищей и привести в этот отсек, где они, по крайней мере на несколько минут, могли почувствовать себя в безопасности. Уровень воды был теперь гораздо выше, но он ухитрялся все время держать фонарь сухим.

Герлах отыскал товарищей, они начали подниматься выше, к самому днищу. Вскоре они оказались перед дверью в носовой рефрижераторный отсек. Из щелей в двери на них падали мелкие снежинки, но открыть ее никак не удавалось. Тут они услышали голоса над головой, полезли вверх и оказались в носовой мастерской, ярко освещенной лампой, питавшейся от аккумулятора. Здесь они увидели двенадцать моряков, которые, от усталости и страха, не проявили никакой радости при их появлении.

Над ними находилось двойное дно – пространство между внешним и внутренним корпусами, где хранилась нефть. Кто-то предложил открыть клапан, чтобы посмотреть, не осталось ли там горючего; вытекло всего несколько капель, и моряки поняли, что цистерна пуста. В нее вел люк, но болты, закреплявшие дверцу, не хотели поворачиваться, а большой гаечный ключ находился в соседнем отсеке. В конце концов морякам удалось приоткрыть люк, но дальше он не шел – мешал упавший токарный станок.

Неожиданно моряки услышали шум у себя над головой – кто-то ходил по днищу. Они принялись стучать по корпусу, в надежде, что их услышат. Стук теперь раздавался отовсюду, и прошло несколько мучительных минут, в течение которых они пытались услышать ответный сигнал. Наконец, они убедились, что их услышали, и один из моряков начал выстукивать морзянкой: «Шестнадцать человек под нефтяной цистерной носовой мастерской».

Ответ был таков: «Мы режем корпус, вытащим вас».

Вскоре раздался ужасный грохот. Моряки, оказавшиеся в заточении, подумали, что британцы вновь бомбят корабль. Позже они узнали, что это упал кусок днища, вырезанный газовым резаком. Когда грохот стих, раздались звуки шагов – это спасатели спустились в цистерну и готовились резать ее корпус. Теперь между ними и моряками оставалась одна стальная плита.

Вскоре на потолке своей тюрьмы они увидели красное пламя газорезки. Пламя стало белым, с желтым оттенком, и на пол начали падать куски расплавленного металла. Неожиданно пламя погасло – скопившийся под большим давлением воздух в мастерской начал со свистом выходить наружу и загасил его. Но вот появился еще один язычок пламени, за ним другой. Давление воздуха в мастерской падало очень быстро – морякам казалось, что у них лопнут барабанные перепонки, а один из них даже потерял сознание. Резка корпуса прекратилась, через четверть часа возобновилась, а потом снова прекратилась. Моряки в отчаянии ждали. Вдруг открылся люк и оттуда появился человек, перепачканный нефтью, от которой капли пота на его лице стали похожи на жемчужины. Он пробрался с кормы, где начался пожар, по трубе, в которой был заключен толстый кабель. Вместе с ним по этому темному, узкому проходу пришло несколько десятков крыс, которые были так напуганы, что не стали нападать на него.

Позже моряки узнали, что пламя погасло потому, что, надышавшись газов, выходивших из корпуса корабля, газорезчик потерял сознание. То же самое произошло и с его сменщиком, поэтому работу прервали и возобновили только тогда, когда были принесены противогазы. А в мастерской давление продолжало падать, и, как следствие этого, вода поднялась и доставала теперь до ног моряков.

Наконец, снова заработала газорезка, и на них упал кусок палубы. Моряки увидели над головой синее небо и лица спасателей, протягивавших им руки.

Эти и другие извлеченные из корабля моряки были обязаны спасением Зоммеру, главному инженеру «Тирпица», который во время налета был на берегу. Увидев, что корабль затонул, он принялся собирать по всему городу газовые резаки. Он досконально знал конструкцию корабля и указал, где надо резать корпус, так что спасательные работы начались очень быстро, несмотря на постоянные помехи и поломки. Налет произошел в 8.45 утра, а к пяти часам была освобождена первая группа моряков, среди которых оказался и Герлах. Работы продолжались всю ночь, и в восемь утра, через сутки после гибели корабля, из его недр был извлечен последний живой моряк.

Но не все попытки освободить людей, заточенных в корпусе, увенчались успехом. В одном месте сообщили, что в отсеке находятся двадцать человек. Здесь начали резать корпус. Изнутри передавали, что отсек быстро заполняется водой. Она дошла им до пояса, затем до груди, потом им пришлось плавать. Но прорезать отверстие все никак не удавалось, и те, кто работал снаружи, услышали прощальные крики обреченных товарищей и первые строчки песни «Германия превыше всего». Затем наступила тишина.

Выживших отвезли на берег и заперли на небольшом островке, запретив на какое-то время общаться с внешним миром. Герлаху дали отпуск, но потом почти сразу же отправили на фронт, в действующую армию.

В официальном немецком коммюнике было объявлено, что «Тирпиц» больше непригоден для военных действий. Конечно, он был непригоден, но это случилось гораздо раньше, четырнадцать месяцев назад, когда он подвергся атаке мини-подлодок.

С «Тирпицем» было покончено навсегда; теперь корабли, сторожившие его, могли отправиться на Дальний Восток или принять участие в финальных сражениях битвы за Атлантику. Освободившиеся самолеты тоже включились в эту битву или наносили удары по Германии.

С гибелью корабля связаны две тайны, которые не нашли еще объяснения, – почему не была поставлена дымовая завеса и почему немецкие истребители не перехватили «ланкастеры»?

Когда я обсуждал этот вопрос с командиром авиационной группы Тейтом, я спросил, что он думает по этому поводу. Тейт ответил, что, по его мнению, источники дыма были доставлены в Тромсе, но еще не установлены, что же касается истребителей, то он и сам не понимает, в чем тут дело.

Когда Норвегия была освобождена, Королевский военно-морской флот послал в Тромсе группу водолазов, которые должны были попытаться раскрыть тайны затонувшего корабля. Это была кошмарная работа – под водой, в темноте – видимость составляла всего 60–90 сантиметров, среди многочисленных трупов. Кроме того, она была и очень опасной, поскольку многие помещения были заполнены нефтью; везде лежали боеприпасы, из-за чего в отсеках, расположенных ниже ватерлинии, нельзя было пользоваться резаками. Вместе с водолазами обследовал корабль и Тейт.

Позже четыре участника норвежского Сопротивления начали поднимать с затонувшего «Тирпица» различные вещи. Сначала работа велась в очень скромных масштабах. Норвежцы довольствовались тем, что проникали в корпус и снимали небольшие куски ценных металлов, а также вспомогательные устройства дизелей, электрогенераторы, медные трубопроводы.

Вполне справедливо, что разборкой линкора должны заниматься норвежцы, ибо движение Сопротивления этой страны внесло неоценимый вклад в борьбу с ним. Размышляя об этом движении, начинаешь понимать: все, что нам о нем известно, похоже на айсберг, семь восьмых которого находится под водой. Одну восьмую, или известную нам часть, составляют люди вроде Линдберга, радиста из Тромсе, который умер в 1952 г., Ларсена, шкипера «Артура» и всех тех моряков, которые совершали плавания на «шетландском автобусе», а также Торстейна Рааби, еще одного радиста, который использовал антенну немецкого офицера для своих передач, а прославился позже, став членом команды «Кон-Тики».

Ни в одной стране движение Сопротивления не имело, да и не может иметь такого историка, которого заслуживает, но все-таки достойно сожаления, что в Норвегии не осталось никаких документов, рассказывающих о подвигах участников норвежского Сопротивления. В других странах такие документы сохранились.

Итак, «Тирпиц» потихоньку разрезали на куски там, где он лежал, перевернувшись вверх дном, выглядывая из воды, словно гладкая, круглая скала. Гибель «Тирпица» ознаменовала конец немецкого надводного флота за пределами Балтики. Два карманных линкора, служившие в Балтийском море, были потоплены Королевскими ВВС в последний месяц войны.









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.