Онлайн библиотека PLAM.RU


Глава 7

У РУЛЯ ВСТАЕТ ДЁНИЦ

Как раз в конце сражения 31 декабря связь между морским штабом в Северной Норвегии и Берлином прервалась, так что Гитлер и Редер не имели о нем никаких сведений, за исключением того, что можно было узнать из передач Би-би-си.

Итак, Гитлер с негодованием ждал; Гитлер, который не позволял ни одному большому кораблю выйти в море без своего разрешения; Гитлер, который не мог заснуть, если в море находился хоть один большой корабль его флота; Гитлер, который говорил Редеру: «На суше – я герой, на море – трус».

А Геринг тем временем добавлял: «Я вас предупреждал» и жаловался, что ему приходится расходовать свои драгоценные самолеты на защиту больших кораблей, от которых все равно нет никакого толку.

Наконец пришло сообщение о сражении 31 декабря, и Редер понял, что тянуть дальше некуда. Он поехал в Восточную Пруссию в штаб Гитлера и 6 января встретился с ним. Суть разговора выражена двумя предложениями из отчета Редера: «Фюрер полтора часа говорил о роли прусского и германского флотов со времени их создания», а «у главнокомандующего ВМФ почти не было возможности вставить слово…».

К середине речи Гитлера Редер понял, куда клонит фюрер. Германский флот не оправдал тех ресурсов, которые были в него вложены как в Первую, так и во Вторую мировую войну. Тяжелые корабли устарели и требовали слишком больших людских и материальных ресурсов, кроме того, для их прикрытия нужно очень много самолетов, которые могли бы принести большую пользу в другом месте.

«Не следует рассматривать отказ фюрера от крупных кораблей как деградацию флота. Аналогичным решением для армии был бы отказ от кавалерийских дивизий», – так, по словам Редера, говорил Гитлер.

Редер уехал в конце совещания и впоследствии отмечал в своих записях, что Гитлера еще можно было убедить не отказываться от больших кораблей.

Но этого Редер как раз сделать не мог. Последним его шагом перед отставкой было составление длинного меморандума, в котором он вновь обосновывал необходимость создания сбалансированного флота, в котором ведущую роль сыграли бы большие корабли и морская авиация.

Редер вышел в отставку 30 января 1943 г., прокомандовав немецким флотом с октября 1928 г. Уходя, он предложил предоставить ему какой-нибудь почетный пост, чтобы не пострадал боевой дух нации, как это случилось в декабре 1941 г., когда Гитлер отправил в отставку своих генералов.

В результате Редера назначили главным инспектором флота, но ему было нечего делать. После выхода в отставку он заявил, что Кумметц, командовавший морским сражением под Новый год, вел себя слишком осторожно, потому что выполнял приказ свыше. Затем он порекомендовал назначить новым главнокомандующим либо Карльса, либо Дёница.

Карльс по складу характера был похож на Редера, в свое время он служил на обычном надводном корабле. Дёниц же в Первую мировую войну командовал субмариной и, когда его лодка была потоплена в Средиземном море, попал в плен к англичанам. В Англии он некоторое время провел в психиатрической лечебнице Манчестера, вероятно симулируя сумасшествие, чтобы добиться отправки на родину.

Было бы интересно узнать, почему этот человек, ничем особым себя как офицер-подводник не проявивший, был после возрождения немецкого флота в 1935 г. назначен его командующим. Однако это назначение оказалось, несомненно, очень удачным. Когда Редер ушел, а Дёниц занял его место, нескольким отличным офицерам тоже пришлось уйти в отставку, но к тому времени подводная война являлась единственно возможным путем продолжения борьбы на море. А для этого был нужен опытный адмирал-подводник.

Дёниц превратил подводный флот в почти полностью независимое подразделение, независимое до такой степени, что когда «Шарнхорст» и «Гнейзенау» вели боевые действия в Атлантике, то поддерживать связь с подлодками, находящимися в непосредственной близости, приходилось через Берлин, поскольку надводные корабли и субмарины использовали различные коды.

Выбор Гитлера между Дёницем и Карльсом был, фактически, выбором между двумя концепциями военно-морской политики – надводной и подводной. Кого предпочтет Гитлер, сомнений почти не было, поскольку в середине войны было бы невозможно создать ни новый надводный флот, ни морскую авиацию. Это можно было сделать только до начала войны. Германия же вступила в войну с наполовину построенным флотом и без морской авиации.

Должно быть, Редер жалел, что не ушел в отставку еще в 1939 г., когда понял, что задумал Гитлер, и когда он собирался это сделать.

И должно быть, Редеру было горько осознавать тот факт, что в начале войны армия подарила Германии множество великолепных портов на побережье Франции и Норвегии, с выходом в Атлантику, хорошо защищенных от блокады, но почти бесполезных для надводного флота из-за нехватки кораблей. В 1914–1918 гг. у Германии были корабли, но не было баз, зато в 1940–1944 гг. у нее были базы, но не было кораблей.

После назначения главнокомандующим флотом Дёниц продолжал оставаться на своем прежнем посту командующего подводными силами. Он уже давно проявил себя как преданный национал-социалист, что было большой редкостью среди военных моряков, которые интересовались политикой еще меньше, чем армейские чины.

В то время многие задавали себе вопрос – может быть, Дёниц просто-напросто оппортунист, но те, кто видел его на скамье подсудимых в Нюрнберге, поняли, почему Гитлер назначил его своим преемником. Он был прирожденным нацистом и поэтому имел прекрасные отношения с Гитлером. Дёниц виделся с ним гораздо чаще, чем Редер, и консультировал его по более широкому кругу вопросов.

Дёница в Нюрнберге обвинили в преступлениях против мира и во многих военных преступлениях; его приговорили к четырем годам тюрьмы, из всех обвиняемых он получил самый маленький срок. Учитывая время, проведенное в заключении до суда, он должен был выйти на свободу в мае 1955 г., то есть стать первым узником Шпандау, который получит свободу.

В приговоре указывалось что он отдал приказ топить суда нейтральных стран, а также, уже будучи в чине главнокомандующего, оставил в силе приказ о расстреле некоторых военнопленных.

Его субмарины превратили море в ад. Международные соглашения о войне на море были попраны, а это означало, что судьбу людей с потопленных кораблей решали теперь не юристы в заставленных книжными шкафами залах, а воля случая да крепость плотов, на которые забирались наглотавшиеся воды люди вдали от берегов в погоду, не дающую надежд на выживание.

И все же по крайней мере некоторые из тех моряков, которые прошли через опасности войны и потеряли боевых товарищей и друзей в ужасной подводной войне, сожалели о том, что Редер и Дёниц были осуждены.

Несмотря на то что Дёниц был подводником, он, став главнокомандующим флотом, прежде всего сделал попытку убедить Гитлера не отказываться от больших надводных кораблей. И ему это удалось, хотя было принято решение прекратить модернизацию «Гнейзенау».

8 февраля у Дёница состоялось первое совещание с Гитлером в качестве главнокомандующего, на котором присутствовал министр снабжения и производства Шпеер. Обсуждались в основном проблемы снабжения. Это было естественно ввиду нехватки рабочей силы, материалов и горючего, которая с каждым днем становилась все острее. И тем не менее, Гитлер полностью согласился с Дёницем, что для того, чтобы переломить ход войны, необходимо увеличить производство подводных лодок.

Прежде чем совещание закончилось, Дёниц поднял вопрос о фиаско 31 декабря, и, с одобрения Гитлера, было решено, что отныне приказ о выходе тяжелых кораблей в море будет отдавать главнокомандующий в случае наличия стоящей этого цели и шансов на успех.

Эта резолюция далее гласила: «В случае выхода в море командир корабля должен действовать в бою по собственной инициативе в соответствии с тактической обстановкой, не ожидая специальных указаний от высшей инстанции. Только при этих условиях допускаются потери».

Таким образом, впервые за всю войну германские командиры кораблей получили право действовать в море по своему усмотрению в том случае, если вся операция была одобрена начальством на берегу.

Дёниц предпринял еще один важный шаг: он объединил должности командующего флотом и командующего военно-морской группой «Север» в лице адмирала Шнивинда, который до этого занимал только первый пост, в то время как Карльс, сменивший Лютьенса, командовал группой «Север».

Германская командная система была чрезвычайно сложной. Главнокомандующему подчинялись два крупных соединения: военно-морская группа «Север» и военно-морская группа «Запад». Группа «Север» отвечала за Балтику, Северное море и Северную Атлантику, а также за арктические и норвежские воды. Группа «Запад» со штабом в Париже отвечала за центральную и южную часть Атлантики, Ла-Манш и Бискайский залив. Руководителям этих групп подчинялись адмиралы, отвечавшие за боевые действия в Норвегии и Франции. Кроме того, в прямом подчинении командующего находились командующий ВМС в Северной Норвегии адмирал Шмундт, чья ставка располагалась на борту яхты «Грилле» в Нарвике, и адмирал Кумметц, командующий боевой группой, составленной из уцелевших германских тяжелых кораблей. Эти два командира действовали независимо друг от друга, но, как правило, приказы флаг-офицеру боевой группы поступали через командующего ВМС в Арктике.

Ранее, когда в немецком флоте было еще много кораблей, в подчинении командующего флотом находились командующий всеми линкорами и командующий всеми крейсерами.

Кроме того, структуру усложняло, во-первых, существование независимого командования подводным флотом и, во-вторых, то, что для того, чтобы получить приказ о взаимодействии даже с одной авиационной эскадрильей, необходимо было обращаться лично к Герингу.

В результате всех вышеперечисленных сложностей во время существования боеспособного германского надводного флота его командующий пользовался ограниченной властью в море, и это отчетливо выявляло разницу мнений в верховном командовании германских ВМС, которая существовала, пока тяжелые корабли были еще боеспособной силой.

Короче говоря, Редер и штабные чины СКЛвыступали в основном за наступательные действия всякий раз, когда существовали реальные шансы на успех, а оперативные командующие в море, которые должны были выполнять планы штаба, проявляли большую осторожность.

В войне 1914–1918 гг. ситуация была совершенно иной, поскольку командование германским флотом приказывало проявлять осторожность, а «Шеер» и «Хиппер», оперативные командующие, придерживались более смелой тактики. Результатом осторожной политики явились мятежи в 1918 г. и крах Второго рейха. Редер, как офицер штаба «Хиппера», хорошо знал, к чему приводит чрезмерная осторожность, оперативный же опыт командиров немецких кораблей, полученный ими в ходе Второй мировой войны, требовал от них большой осторожности.

Это расхождение мнений существовало до тех пор, пока существовали «Тирпиц» и «Шарнхорст». Как мы увидим, «Шарнхорст» погиб потому, что командующий ударным соединением решил рискнуть и перехватить один из северных русских конвоев, против чего возражала большая часть руководства, ибо это противоречило старой теории «воюющего флота». В терминах 1943 г. это означало, что, пока существуют «Тирпиц» и «Шарнхорст», английский флот будет прикован к норвежским водам. Даже если немецкие корабли вообще не выйдут в море, все британские корабли все равно будут связаны. Если же они все-таки выйдут в море, существовал риск, что они уже не вернутся и британский флот освободится от тяжелой ноши.

В конце концов «Шарнхорст» вышел в открытое море, а «Тирпиц» нет, а в результате удалось потопить оба корабля, но за счет огромного напряжения и гигантских материальных затрат, которые могли бы найти лучшее применение.

Единственным решением Гитлера, которое ни в коем случае нельзя считать правильным для Германии, было его решение «пустить на слом все большие корабли», и Дёниц, понимая всю его пагубность, постарался оттянуть осуществление этого распоряжения. 26 февраля он сказал Гитлеру, что, по его мнению, северные русские конвои представляют собой прекрасную цель для больших кораблей и что он считает своим долгом, ввиду тяжелых боев на Восточном фронте, максимально использовать их возможности. Поэтому он посчитал целесообразным послать «Шарнхорст» в Северную Норвегию для усиления находящихся там 17 кораблей. «Тирпиц» и «Шарнхорст» совместно с «Лютцовом» и шестью эсминцами образовали бы довольно мощное ударное соединение.

Гитлер возразил, заявив, что он против любых боевых действий надводного флота, поскольку начиная с «Графа Шпее» одно поражение следовало за другим. «Большие корабли принадлежат прошлому. Я предпочел бы, чтобы они перевозили сталь и никель, чем участвовали в сражениях», – сказал он.

Дёниц указал на то, что оперативные командующие были связаны по рукам и ногам приказами свыше, и поэтому их нельзя винить за поражения. Гитлер отверг это утверждение и сразу же сменил тему разговора. Теперь речь пошла о боевых действиях на Восточном фронте. Но он дал Дёницу возможность вернуться к прежней теме, сказав следующее: «Невыносимо наблюдать, как непрерывно возрастает мощь русских войск, и все это благодаря конвоям! В последнем конвое 25 судов достигли портов назначения».

Этого-то Дёниц и ждал. Он тут же заявил, что, вместо вывода из операций двух тяжелых кораблей, посчитал бы своим долгом послать их в бой при обнаружении подходящих целей.

Далее в протоколе совещания говорится: «В конце концов фюрер согласился, чтобы «Шарнхорст» присоединился к ударному соединению, как рекомендовал главнокомандующий ВМФ. Он спросил, как долго придется ждать подходящей цели. Главнокомандующий полагал, что она появится в ближайшие три месяца. Фюрер сказал: «Пусть даже через шесть месяцев. Потом вы все равно вернетесь и вынуждены будете признать, что я был прав».

Итак, в следующем месяце «Шарнхорст» отправился в Норвегию, как раз тогда, когда зима заканчивалась и отправка арктических конвоев была приостановлена, поскольку дни удлинялись и риск стал слишком велик.

В связи с временным перерывом в отправке конвоев в норвежских и арктических водах наступило затишье. Итоги зимней кампании 1942/43 г. оказались для немцев весьма плачевными: германский флот понес большие потери, был отстранен от должности его создатель и самый компетентный руководитель; флот не сумел сорвать поставки грузов, которые помогли русским одержать победу в великой Сталинградской битве.

Все это произошло уже после подвига капитана Шербрука, о котором французский обозреватель капитан Вюлье написал следующее: «Несомненно, было бы большим преувеличением считать, что несколько эсминцев, проявив в бою исключительное мужество, одержали победу над целым флотом, но при этом несправедливо было бы отрицать, что их действия оказались решающим фактором этой победы».

Германский военно-морской штаб утешался мыслью, что главная задача соединения, действовавшего в северных водах, заключалась не в том, чтобы потопить как можно больше кораблей и судов противника, а в том, чтобы остановить поток грузов, предназначавшихся для Восточного фронта. На какое-то время он был остановлен, но это мало украшало общую картину. Дёниц допускал, что кампания 1943 г. «окажется твердым орешком», зато, по его мнению, в 1944, 1945, 1946 и 1947 годах должно было стать полегче.

Приблизительно в это время СКЛ, похоже, пришло к выводу, что Германия вряд ли сумеет успешно завершить войну одними только военными средствами.

Это было время, когда на суше начались постоянные сбои, да и на море подводная война явно теряла обороты. Германские морские офицеры, которые верили в надводные корабли, морщась, читали официальную версию о том, что одной из причин неудач подводного флота было отсутствие надводных кораблей для уничтожения конвоев. Надводные корабли могли бы оттеснить противолодочный эскорт, оставив, таким образом, торговые суда на милость подводных лодок.

Летнее затишье в Арктике длилось до сентября, и «Тирпиц» без движения стоял в Альтен-фьорде.

Германский адмирал Кумметц, командовавший немецкими кораблями во время сражения в сочельник прошлого года, понимал, что с наступлением полярной ночи отправка конвоев конечно же возобновится, но до этого он планировал нанести удар, который при всей своей кажущейся незначительности должен был затруднить движение союзнических конвоев.

Уже с 1940 г. англичане и норвежцы с одной стороны и немцы с другой вели друг против друга войну в отдаленных частях Арктики. В этой войне участвовали небольшие группы людей. Для отправления и проводки конвоев огромное значение имели данные метеостанций, установленных до войны норвежцами на Шпицбергене и острове Ян-Майен. Еще важнее были эти сведения для немцев – на их основе они составляли общий прогноз погоды. Союзники получали сообщения с кораблей и самолетов, совершавших рейсы в высоких широтах, где формируются области пониженного давления, которые определяют погоду всей Северо-Западной Европы, а также информацию о движении льда. У немцев же, кроме самолетов-разведчиков погоды и подводных лодок, не было здесь ничего, и они несколько раз пытались высадить небольшие группы метеорологов в Гренландии, на Ян-Майене и Шпицбергене.

Когда в апреле 1940 г. немцы оккупировали Норвегию, на Ян-Майене работало четверо норвежцев, сотрудников норвежской правительственной службы погоды, которая имела сеть станций, раскинувшуюся от Ян-Майена до Шпицбергена и Лапландии. Эта четверка провела там все лето, передавая данные в Лондон, но к началу зимы была эвакуирована.

Вскоре после этого немцы послали на остров небольшую группу метеорологов, которую должно было доставить патрульное судно. Оно было перехвачено британским крейсером «Наяд» и выбросилось на берег. Все немецкие специалисты, находившиеся на борту, попали в плен. Весной 1941 г. норвежцы вернулись на Ян-Майен, и работа метеостанции возобновилась. Время от времени над ними пролетали немецкие самолеты-разведчики погоды.

На Шпицбергене, в отличие от Ян-Майена, обычно необитаемого, в мирное время проживало 3000 человек. Две тысячи из них были русскими, населявшими район Баренцбурга, остальные – норвежцами, которые работали в Лонгийре и на угольных шахтах, выдававших от 700 000 до 800 000 тонн угля ежегодно. Этот уголь шел в основном в Норвегию.

Поставки угля продолжались в 1940-м и 1941 гг., несмотря на оккупацию Норвегии немцами, и прекратились только в августе 1941 г. Они прекратились без предупреждения, одновременно с этим перестали поступать сообщения и с метеостанции. Немцы послали эсминец, чтобы выяснить, что произошло, и обнаружили пустой, как корабль «Мария Челеста», остров, взорванную радиостанцию, брошенные шахты и два покинутых поселка.

С большим трудом немцам удалось отыскать одного из 3000 жителей. Этого мужчину, строго говоря, следовало бы внести в учебники истории, как весьма своеобразную личность. Это был норвежец-отшельник, живший вдали от поселений охотой и рыбалкой. Он сказал, что, когда прибыли британские войска, он спрятался из страха, что его, как и всех остальных жителей острова, заберут с собой и вернут к цивилизации. По этой же причине он пытался спрятаться и от немцев. В этом мире, охваченном войной, покой был для него дороже всего. К сожалению, история умалчивает, оставили ли его в покое немцы. На вопросы о том, что произошло, он ответил, что 24 августа население острова было эвакуировано: русские отправились в Мурманск, а норвежцы – в Соединенное Королевство.

Изучив местность, немцы решили создать здесь новую метеостанцию, но восстановить угольные шахты оказалось невозможно – так сильно они были разрушены.

Это произошло в сентябре 1942 г., а в мае того же года патрульный самолет люфтваффе обнаружил в море два небольших корабля, шедшие к Шпицбергену. Когда они приблизились к берегу, их атаковала эскадрилья «фокке-вульфов», причем один корабль был потоплен, а другой – подожжен. Норвежцы покинули корабли и под пулеметным огнем бросились бежать по открытому льду. Пятнадцать из них были убиты, восемь тяжело ранены, почти все снаряжение потеряно. Норвежцы остались на голом острове без запасов провизии и без крыши над головой один на один с врагом.

Они перенесли раненых в покинутый жителями Баренцбург, где нашли немного консервов и одеял, оставшихся со времен эвакуации. Раскопав снег, они обнаружили прекрасно сохранившиеся туши свиней, которых, как кто-то вспомнил, как раз перед уходом забили русские. Норвежские моряки починили радиопередатчик и вызвали помощь.

Прилетевшие «каталины» сбросили припасы, а к концу июня лед растаял, и летающие лодки смогли сесть на воду и забрать раненых. Теперь немецкому метеопосту, казалось, ничто не угрожало, но несколько дней спустя метеорологи этого поста передали, что на сушу высадилось и обосновалось от 50 до 100 человек.

Эта угроза заставила немцев шевелиться, а тем временем британские летающие лодки, а позже и корабли подвозили высадившимся норвежцам все необходимое. Вскоре они обнаружили немецкий метеопост и вынудили немцев покинуть радиостанцию, которая работала одновременно с норвежской. В конце концов немецкое командование поняло, что дело проиграно, и выслало подлодку, чтобы забрать своих метеорологов.

Норвежская метеостанция на Шпицбергене продолжала работать, и «Тирпицу», «Шарнхорсту» и десяти эсминцам был дан приказ выйти в море, чтобы покончить с ней. Это был последний выход германской эскадры в море, и, перефразируя известную поговорку, можно сказать, что немцы послали 12 мужчин, чтобы выполнить работу, с которой легко мог справиться и мальчишка.

Впервые после долгого перерыва на больших кораблях были разведены пары, и соединение вышло в море. «Шарнхорст» не покидал норвежских прибрежных вод со дня своего прибытия на север в марте прошлого года, а последний поход «Тирпица» состоялся во время его попытки атаковать конвой PQ-17 в июне прошлого года, то есть 14 месяцев назад.

И вот восемь 15-дюймовых орудий «Тирпица» и девять 10-дюймовых орудий «Шарнхорста» были готовы открыть огонь по норвежской береговой батарее, имевшей всего два 3-дюймовых орудия. Это был единственный раз, когда «Тирпиц» открыл огонь из орудий главного калибра при низком склонении. Один залп «Шарнхорста» вывел норвежскую батарею из строя, и на берег высадились десантные группы.

В Баренцбурге было две 40-мм зенитки, которые сделали по немецким эсминцам 150 залпов. После этого их расчеты вместе с остатками крошечного гарнизона отступили под прикрытие ярко горящего угольного отвала, подожженного взрывами немецких снарядов.

Немцы принялись систематически обстреливать все, что попадалось им в поле зрения, и прекратили огонь только в 11 часов утра. Десантная группа привела десяток пленных, остатки же гарнизона остались в руинах, чтобы похоронить шестерых погибших товарищей и исправить передатчик. «Они были уверены, – как выразился один французский комментатор, – в том, что английский флот ни за что не бросит их». И вправду, корабли флота метрополии, в сопровождении линкора «Ансон», к началу зимы доставили им все необходимое.

Немецкие корабли на следующий день после высадки на Шпицбергене вернулись в Альтен-фьорд, где произошел на первый взгляд совершенно смехотворный инцидент, имевший, однако, вполне серьезное основание. Между экипажами «Шарнхорста» и «Тирпица» разгорелся жестокий спор по поводу распределения Железных крестов 2-го класса. Команда «Шарнхорста», имевшая опыт рейдов в Атлантике, участия в норвежской кампании и операции «Цербер», была возмущена, что Железные кресты за такую мелочь, как рейд на Шпицберген, раздавались командам обоих кораблей на общих основаниях. Моряки «Шарнхорста» не без основания считали себя высшей кастой германского надводного флота. Их корабль был так же знаменит в немецком флоте, как и корабль его величества «Худ» в Великобритании. В общем, он всегда был очень удачливым, в то время как «Тирпиц», по словам уцелевших после его гибели моряков и по данным других источников, удачливым никогда не был. Бывали случаи, когда офицеры «Шарнхорста» угрожали нарушителям дисциплины перевести их на «Тирпиц», а этого никто не хотел.


Утром 10 сентября «Тирпиц» вернулся в Каа-фьорд, служивший ответвлением Альтен-фьорда. Об этом сообщило соединение аэрофотосъемки Королевских ВВС, специально направленное в Северную Россию для наблюдения за «Тирпицем». Это соединение было оснащено самолетами «москито» для предварительной разведки; для срочных вылетов имелись «спитфайры» и «вэнги»; в состав его входили также «Каталины» для доставки новейших фотографий из Северной России в Соединенное Королевство.

Эти воздушные средства и кое-что еще сделали возможной следующую попытку покончить с «Тирпицем».









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.