Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 23

Заговор Наби-хана

Бежав из страны, Аманулла-хан был гостеприимно принят в Италии, где между ним и королем Виктором-Эммануилом III сложились хорошие отношения. Правительство Б. Муссолини назначило бывшему афганскому монарху денежную субсидию, хотя он и его близкие в ней не нуждались. На вывезенные из Кабула миллионы Аманулла-хан приобрел крупную недвижимость в Риме и мог безбедно жить в этой одной из самых прекрасных стран Европы. Однако экс-эмир предпочел начать энергичную борьбу за возвращение утраченного престола. Видимо, он понимал, что использовал не все возможности, чтобы удержаться у власти в Афганистане, и хотел наверстать упущенное. Положение нового афганского правителя Надир– шаха было настолько сложным и непрочным, что устранение этого, как считали амануллисты, узурпатора и английского ставленника было реально осуществить в ближайшее время.

Такой же точки зрения придерживались и члены могущественного клана Чархи, которые при Аманулле-хане контролировали внутреннюю и внешнюю политику Афганистана. Наби-хан Чархи, бежавший из Мазари-Шарифа после отвода отряда В. Примакова, и его брат Сиддик-хан стали главными организаторами заговоров амануллистов с целью реставрации власти свергнутого короля. Братья Чархи не хотели отдавать без боя власть надиритам. В связи с этим Сиддик-хан вскоре стал правой рукой экс-эмира и проявлял порой большую активность во всех дипломатических комбинациях против «узурпатора», чем сам Аманулла.

Летом 1930 г. братья Чархи встретились в Стамбуле. Видимо, именно тогда они окончательно приняли решение организовать заговор с целью свержения Надир-шаха, чтобы вернуть афганский престол Аманулле-хану. Сложная внутриполитическая обстановка в Афганистане, общее недовольство приграничных пуштунских племен так называемым проанглийским курсом нового короля, а также соперничество великих держав в Афганистане позволяли им надеяться на успех их рискованного замысла.

Обстановка в Афганистане была крайне благоприятной для реализации этого плана. В разных районах страны вспыхивали народные волнения и восстания близ Джелалабада, Кандагара, Газни и Кунаре{1}. Эти мятежи были либо организованы, либо использовались амануллистами против Надир-шаха. Из перечисления районов видно, что главные вооруженные выступления против афганского правительства происходили в зоне пуштунских племен, с которыми у Надира резко ухудшились отношения почти сразу же после его провозглашения королем. В одном из донесений британского военного атташе в Кабуле майора Фарвела приводился ряд причин, делавших приграничные племена враждебными новой династии. Прежде всего Надир не выплатил им вознаграждения за взятие Кабула и, более того, потребовал вернуть от пуштунов захваченное в гражданской войне вооружение{2}. Кроме этого, многие в Афганистане, особенно население районов по индо-афганской границе, помнили, что Надир-шах призывал их к походу на Кабул для защиты власти законного монарха Амануллы-хана от мятежника Бачаи Сакао, а затем сам захватил престол.

Приграничные пуштунские племена стали еще более враждебно относиться к династии Яхья-хель, когда в 1930 г. в Северо-Западной Пограничной провинции Индии вспыхнули вооруженные антибританские восстания, а афганское правительство заняло проанглийскую позицию: выполняя свое секретное соглашение с англичанами, Надир– шах отказал горцам «независимой» полосы Британской Индии в помощи. В разгар карательных операций колониальных войск против пуштунов в афганскую столицу прибывало британское оружие и деньги. Так, Англия подарила Надир-шаху 175 тыс. фунтов стерлингов, 10 тыс. винтовок и 500 тыс. патронов к ним{3}.

Все это вызвало гнев афганского населения и патанов «независимой» полосы СЗПП. Племена Вазиристана поклялись повторить свой поход на Кабул и свергнуть Надира. В такой взрывоопасной обстановке амануллисты успешно вели пропаганду за возвращение Амануллы-хана в Афганистан. В результате популярность свергнутого короля в этой стране стала быстро возрастать.

В одном из докладов советского военного атташе в Кабуле Васильева в Москву указывалось на рост активности антиправительственной деятельности амануллистов в Афганистане в 1932 г.: «Амануллисты сеть своей нестройной организации довели почти до всех провинций, где (ими. – Ю. Т.) организованы небольшие ячейки. Свою работу проводили периодами, в зависимости от правительственных репрессий [...]. Работа Амануллистов выражалась в выпуске антиправительственных листовок и устной агитации среди наиболее настроенных против правительства племен. За пределы устной и письменной пропаганды они не шли. Поднять широкое восстание в стране считали выше своих сил без приезда на один из участков границы Афганистана Амануллы или Гулям-Наби (так в документе. – Ю. Т.)»{4}.

Сам Надир-шах высоко оценивал шансы Амануллы-хана в борьбе за власть в Афганистане. Опасность со стороны приграничных племен, среди которых Аманулла вновь стал популярен, вынуждала Надира координировать с английскими властями свои действия в зоне пуштунских племен. 1 сентября 1930 г. в беседе с британским посланником Ричардом Маконаки король обсуждал проблему приграничных племен и попыток Амануллы вновь стать правителем Афганистана. В связи с этим Надир-шах заявил английскому дипломату: «Единственный шанс для Амануллы в смысле его возвращения на трон, шанс, который он расценивает не особенно высоко, это выступление его (Амануллы. – Ю. Т.) в качестве вождя в священной войне против Индии. Если бы Аманулла выступил в подобного рода роли, то вряд ли бы встретил сопротивление даже со стороны самого Надир-шаха. [...] В этом случае какой бы путь он (Надир. – Ю. Т.) себе не избрал, в результате, по всей вероятности, последует его падение, что в лучшем случае приведет к ослаблению Афганистана как буфера, а в худшем – выступлению Амануллы в качестве орудия России»{5}.

Под впечатлением откровений Надир-шаха британский посланник рекомендовал своему правительству принять предупредительные меры для ослабления приграничных племен и усиления контроля над «независимой» полосой, чтобы уменьшить возможность Амануллы использовать силы пуштунов как против Великобритании, так и против ее союзника в Кабуле. Р. Маконаки предлагал осуществить очередную карательную экспедицию против горцев СЗПП с целью «аннексии Хайбара» и «оккупации Тираха».

К 1932 г. ситуация в Афганистане была бы еще хуже, если бы Надир-шах и его братья Хашим-хан и Махмуд-хан умело не использовали все хитрости восточной дипломатии при налаживании отношений с пуштунской знатью: широко использовалось посредничество мусульманского духовенства; игра на старой вражде между племенами; различные знаки внимания, которым на Востоке придают важное значение, и т. д. Отсутствие у Кабула средств для бакшишей нужным людям компенсировалось различными налоговыми льготами. Благодаря такой умелой внутренней политике новый режим, несмотря на все опасности, не только устоял, но и обрел определенную стабильность в Афганистане. Одним словом, Надиру временно удавалось удерживать от конфронтации с центральным правительством наиболее могущественные приграничные племена.

Важным элементом стабильности надировского режима была достаточно эффективная деятельность афганской разведки. В 30-х гг. ХХ в. в Афганистане действовали четыре спецслужбы. Четкого разграничения сфер деятельности между этими ведомствами не существовало. Премьер-министр Хашим-хан имел собственную секретную службу, которая подчинялась только ему. Секретный отдел в канцелярии главы афганского правительства осуществлял наиболее важные спецоперации. Самой главной его задачей была ликвидация организаций амануллистов в Афганистане и за рубежом. Под бдительным оком личной разведки Хашим-хана находились также все посольства в Кабуле.

Министерство внутренних дел, в свою очередь, располагало широкой сетью осведомителей и главным образом осуществляло политический сыск.

В военном министерстве функционировало разведывательное отделение «Дахели». Оно подчинялось непосредственно военному министру Шах Махмуд-хану. Военная разведка в первую очередь собирала сведения о ситуации в приграничных районах соседних государств. Для этого в каждой дивизии имелись разведотделы (РО) и действовали разведпункты афганских пограничников. «Независимая» полоса Британской Индии была одним из важнейших «объектов» наблюдения этой спецслужбы.

Министерство иностранных дел также занималось сбором развединформации. Условно афганскую дипломатическую спецслужбу можно разделить на две части:

а) внешнюю разведку, в структуру которой входили резидентуры, действовавшие под крышей посольств и консульств;

б) контрразведку, функции которой выполняли канцелярии уполномоченных министерства иностранных дел при губернаторах приграничных провинций. Возглавлявшие их чиновники первыми брали под свой контроль всех лиц, приехавших в Афганистан из-за рубежа. Ко всем афганским погранкомиссарам были прикреплены секретари, которые выполняли задания уполномоченных МИДа по сбору информации.

Афганское правительство расходовало на содержание данных спецслужб крупные суммы. В 1932 г. Надир-шах тратил на политический сыск пять миллионов афгани ежегодно{6}. Будучи тяжелым бременем для афганской казны, эти расходы окупались экономией от предотвращенных мятежей и несостоявшихся заговоров сторонников Амануллы-хана.

В конце 1932 г. амануллистами был организован крупный заговор против Надир-шаха. В историю эта первая попытка реставрации власти Амануллы-хана вошла как заговор Гуляма Наби-хана.

Этот представитель клана Чархи имел настолько влиятельные связи среди пуштунских племен Южного Афганистана, что стал ключевой фигурой заговора с целью реставрации власти Амануллы. Его приезда требовали приграничные племена и подпольные организации амануллистов, чтобы перейти к решительным действиям. Одно известие о том, что Наби-хан вскоре приедет в Афганистан, вдохновило их: в зоне пуштунских племен началась подготовка к восстанию против династии Яхья-хель, основателем которой был Надир-шах.

Еще до приезда Наби-хана в Кабул в октябре 1932 г. амануллистам удалось договориться с некоторыми приграничными пуштунскими племенами о вооруженном выступлении против кабульского правительства. Следует отметить, что главный центр сторонников экс-короля находился в британской части Вазиристана в горном селении Мачи. Вазиры «независимой полосы» Британской Индии заключили соглашение с врагами Надира о подготовке наступления на Кабул, за взятие которого им было обещано выплатить 800 тыс. афгани и отдать на разграбление столичное казначейство{7}.

Племена Южной провинции Афганистана под влиянием пропаганды амануллистских эмиссаров (вероятнее всего, это были люди Наби-хана), один из которых выдавал себя за брата Амануллы-хана Инаятуллу, а другой – за его сына, также были склонны выступить вместе со своими сородичами в Вазиристане{8}. Есть свидетельства, что и в афганской столице готовилось вооруженное восстание против Яхья-хель.

Видя, что ситуация в Южной провинции становится угрожающей, Надир-шах перебросил в этот район более 15 тыс. войск и подкупил знать местных приграничных племен. Однако эти меры не подействовали на простых пуштунов, которые готовились в ближайшее время взяться за оружие даже против воли своих вождей. В этой ситуации афганское правительство приняло решение о постепенном разоружении жителей Южной провинции. Дальнейшие события показали, что в Кабуле допустили грубую ошибку, восстановив против властей даже нейтральные пуштунские племена.

Накануне грозных событий, которые должны были потрясти весь Афганистан, в столицу этой страны, притворно примирившись с Надиром, 13 октября 1932 г. прибыл Гулям Наби-хан, который должен был руководить готовившимся заговором. Однако беда амануллистов и Наби-хана заключалась в том, что Надир-шах прекрасно понимал, кто вернулся в Афганистан и что должно за этим последовать. В связи с этим король принял все меры, чтобы держать своего врага под колпаком. Достаточно сказать, что Наби-хана до Кабула лично сопровождал Шах Вали-хан...

Англичане, в свою очередь, приняли чрезвычайные меры предосторожности после проезда Наби-хана через территорию СЗПП. Им также было известно, что составной частью плана государственного переворота в Афганистане является всеобщее восстание приграничных племен против Надира. Видимо, британские власти опасались, что глава клана Чархи захочет приступить к реализации это плана сразу же, как только достигнет «независимой» полосы пуштунских племен. В связи с этим, по данным советского военного атташе в Кабуле, «части Пешаварского округа были приведены в боевую готовность»{9}. Некоторые из них английское командование перебросило к индо-афганской границе, где они находились 4 дня, пока обстановка в зоне пуштунских племен не прояснилась.

У Надира и его союзников-англичан были все основания для тревоги. По сведениям советской разведки, прибытие в Афганистан Наби-хана должно было стать сигналом для мятежа племени хугияни под предводительством вождя Кайса-хана, которого должны были поддержать другие пуштунские племена Южной и Восточной провинций. Таким образом, амануллисты без промедления хотели начать крупное вооруженное восстание пуштунов против центрального кабульского правительства, но благодаря принятым Надиром и англичанами контрмерам этот план стал рушиться с самого начала и Наби-хан вынужден был прибыть в Кабул.

Многие дипломаты в афганской столице были удивлены столь рискованным шагом амануллиста. Советский посол Л. Старк при первой же встрече с Наби-ханом на официальном приеме в королевском дворце осторожно спросил своего собеседника о его планах. В ответ Наби-хан ответил, что он приехал «для дела» и что «правительство ничего не посмеет с ним сделать, так как побоится племен»{10}.

Наби-хан, скорее всего, лучше других понимал, что оказался в западне, и шел напролом, так как мог спастись, лишь опередив своего противника. Действуя с энергией обреченного на смерть человека, Чархи делал все возможное, чтобы поднять антиправительственное восстание в Южном Афганистане. В своих донесениях Л. Старк информировал советское руководство о крайне рискованной деятельности Наби-хана: «В провинцию он начал рассылать людей с письмами, в которых предлагал готовиться к выступлению против Надира. Делалось все это крайне неосторожно, значительная часть людей была агентами надировской разведки, так что вся работа Гуляма Наби была достаточно хорошо известна афганскому правительству»{11}.

Видимо, значительную лепту в раскрытие планов амануллистов против стратегического союзника Англии внесли и британские спецслужбы и их агентура в Афганистане.

Располагая всей необходимой информацией о растущей угрозе со стороны амануллистов, Надир-шах решил нанести удар заговорщикам раньше, чем они будут готовы к выступлению. С целью пресечь пропаганду агентов Наби-хана среди племен в Южною провинцию был срочно направлен брат короля Махмуд-хан, действия которого ускорили еще не подготовленное и разрозненное антиправительственное выступление пуштунов близ г. Матун. Прекрасно зная о недостатке боеприпасов у племен Южной провинции, где антинадировские настроения были особенно сильны, он послал в Хост караван, который якобы вез патроны для правительственных войск. На самом деле в ящиках были камни{12}. Сторонники Амануллы среди местных племен напали на караван, чем выдали себя и ускорили ликвидацию заговора против Надир-шаха.

Последние часы жизни Наби-хана подробно описаны в донесениях советского военного атташе в Кабуле Васильева, которые он обобщил в итоговом докладе за второе полугодие 1932 г. В этом документе сообщалось в Москву, что около 12 часов дня к Наби-хану приехал королевский адъютант и пригласил его якобы на прогулку с королем. К этому времени во дворце Надир-шаха все было готово для расправы над лидером амануллистов: 2 взвода гвардейцев короля ждали только приказа, чтобы убить заговорщика. Наби-хан встретил свою смерть мужественно. Он не стал молить о пощаде, когда Надир-шах с балкона дворца обрушил на него поток брани и обвинений. Его ответ ускорил развязку: «Ты сам старая собака. Я не Надир-шах, чтобы при живом короле захватывать престол»{13}. Взбешенный король приказал солдатам забить Наби-хана прикладами винтовок. Один из советских агентов сообщил, что под градом ударов Чархи успел крикнуть Надиру: «Пусть я умру, но царство ты потеряешь».

В ночь с 8 на 9 ноября в Кабуле происходили повальные аресты амануллистов. Вслед за расправой над Наби– ханом последовал арест 327 противников Яхья-хель{14}. В результате принятых афганским правительством мер главные силы оппозиции в столице были уничтожены. Вероятно, в ходе следствия были выявлены новые лица, причастные к заговору, поэтому было еще две волны массовых арестов в Кабуле. В связи с этим разветвленная и активная организация амануллистов в афганской столице была окончательно разгромлена. Однако Надир не мог столь же легко расправиться с воинственными пуштунскими племенами, которые упорно готовились к вооруженной борьбе с ним.

В ноябре 1932 г. у одного из родов могущественного племени джадран местные власти потребовали выдать посланников Наби-хана. Род дари-хель отказался выполнить этот приказ, что привело к началу боевых действий между правительственными войсками и лашкаром дари-хель. Вазиры к столь раннему выступлению были не готовы, и джадранам пришлось в одиночку сражаться против надировских войск.

Шах Махмуд-хан, видя враждебность местных племен, приказал своим офицерам и солдатам не удаляться от Гардеза на большое расстояние. Несмотря на значительные суммы, использованные братом короля для подкупа вождей (более 5 млн афгани), «положение было очень тревожное», так как выяснилось, что «все племена в сговоре, и в случае получения оружия и патронов они направят их против правительства»{15}. Однако известие о казни Наби– хана оказало, со слов советского агента, на вождей Южной провинции такое же действие, «как если бы на огонь плеснули воду». Почти все они заявили о лояльности к правительству Надир-шаха.

Однако род дари-хель при помощи племен Южной провинции беспрепятственно ушел в Северный Вазиристан, хотя Махмуд-хан отдал приказ пуштунским племенам, верным Надиру, перехватить мятежников.

Взрывоопасная ситуация в зоне пуштунских племен не позволила афганскому правительству провести аресты участников заговора Наби-хана среди племенной знати. Весьма показателен в связи с этим эпизод с попыткой Надир-шаха привлечь к ответу Кайса-хана. Получив приказ прибыть в Кабул, этот вождь племени хугияни заявил афганскому правительству, что «он не Гулям Наби-хан» и в афганскую столицу не поедет. Чтобы гарантировать свою безопасность, Кайс-хан собрал в Восточной провинции ополчение хугияни, окружил свою крепость дополнительным кольцом укреплений, где разместил пулеметы и орудия, захваченные в период гражданской войны в Афганистане. По донесениям советского посла Старка, в 1933 г. Кайс-хан спокойно жил в своем доме в селении Мирки– хель{16}. Правительство не рискнуло начинать карательную операцию против хугияни, ополчение которых насчитывало 25 тыс. хорошо вооруженных воинов.

Несмотря на подобные осечки при ликвидации заговора Наби-хана Чархи, следует признать, что в ноябре-декабре 1932 г. заговор амануллистов и их сторонников среди приграничных племен был быстро и сравнительно легко ликвидирован. Однако все очевидцы событий 1932 г. в Афганистане предсказывали, что следующей весной в зоне пуштунских племен начнется мощное восстание против Надир-шаха, которому предстояло выдержать удар своих недавних союзников.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.