Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 24

Последняя победа Надир-шаха

Ликвидация заговора Наби-хана и оперативное предотвращение общего восстания племен Южной провинции позволили афганскому правительству лишь отстрочить мощное восстание в зоне пуштунских племен против Надир-шаха, который своей централизаторской политикой, урезавшей права пуштунской знати, и сближением с Англией навлек на себя гнев свободолюбивых приграничных племен по обе стороны «линии Дюранда».

Положение афганского короля усугублялось также и тем, что в Кабуле ему удалось расправиться с лидерами заговорщиков, а в Южной провинции так называемая «амануллистская пятерка» во главе с легендарным Факиром Леванаем смогла уйти в Северный Вазиристан. Там они успешно продолжили подготовку к вооруженному восстанию против афганского правительства{1}. Вскоре вазиры и масуды заявили, что они поддержали Надира во время гражданской войны в Афганистане «лишь с целью реставрации власти законного короля – Амануллы-хана»{2}. Одним словом, племена Вазиристана объявили Надира узурпатором и стали собирать лашкары для вторжения в Афганистан.

Абдул Гаффар-хан и его сторонники также развернули проамануллистскую пропаганду среди приграничных племен Хайбара. Гаффар-хан всегда относился с большой симпатией к Аманулле. После его свержения он писал: «Аманулла работал для блага и процветания пуштунов. Однако они, неспособные отличить врага от друга, подняли мятеж и изгнали его из страны. Это явная неблагодарность, которая в глазах Бога является большим преступлением»{3}. Надо также учесть, что лидер пуштунских националистов СЗПП вряд ли забыл, как был обманут Надиром в 1929 г. В итоге краснорубашечники осуществляли активную амануллистскую пропаганду среди момандов. Значительных успехов в этом деле достиг также и Факир Леванай, который вел оживленную переписку с момандами и многими приграничными племенами. Таким образом, в «независимой полосе» Британской Индии под лозунгом реставрации власти Амануллы в Афганистане в начале 1933 г. продолжалась активная подготовка к всеобщему восстанию пуштунских племен против Надир-шаха.

В этой ситуации афганский монарх, чтобы уберечь свой трон, пошел на еще более тесное сотрудничество с Англией против приграничных племен. Советский полпред Л. Старк еще в декабре 1932 г. сообщил в НКИД: «Мы имеем возможность утверждать на основании документальных(так в документе. – Ю. Т.) данных, что между англичанами и надировским правительством за последние два месяца в связи с делом Гулям Наби и положением в Южной и Восточной провинциях и «независимой» полосе установился особенно тесный контакт. Этот контакт вылился к настоящему моменту в форму соглашения (может быть, и не зафиксированного на бумаге) о совместных действиях против племен по обе стороны границы, причем англичане должны вести операции в Северном Вазиристане против вазиров с целью ликвидировать находящийся там амануллистский центр. В операциях против племен афганские и британские власти должны соблюдать полный контакт, который должен осуществляться как путем непосредственной связи, так и через британскую миссию в Кабуле»{4}.

Прежде всего Надир-шаху и Великобритании необходимо было ликвидировать деятельность «амануллистской пятерки» в Вазиристане. Советской разведке, пристально следившей за укреплением англо-афганских отношений, удалось перехватить переписку между комендантом крепости Матун и британским политическим агентом в Северном Вазиристане. Из нее становится очевидным, что по просьбе афганского правительства англичане приложили максимум усилий для ареста Факира Леваная и его соратников в Вазиристане. Так, в письме от 10 января 1933 г. политический агент официально уведомил полковника Гуль Мир-хана, что английские хасадары попытались в одну из ночей захватить населенный пункт Мача, чтобы арестовать «подстрекателей». Однако были отбиты объединенными силами вазиров из рода мада-хель и пуштунского племени тини из Южной провинции{5}. Попытка англичан подкупить вождей вазиров также закончилась провалом: несмотря на все угрозы и щедрые обещания, горцы Вазиристана не выдали «пятерку» британским властям{6}.

Решимость приграничных племен с оружием в руках выступить против Надира не позволила Англии и афганскому правительству предотвратить восстание в Южной провинции в начале 1933 г. В первых числах февраля 1933 г. в Кабул пришло сообщение о скором вторжении вазиров и масудов в Южную провинцию. Разведке Надир-шаха удалось установить, что они имеют предварительную договоренность о совместных действиях против правительственных войск с некоторыми племенами не только Южной провинции, но и момандами, шинвари и хугияни.

Афганский король немедленно отдал приказ о переброске в район Хоста подкреплений. Англия, в свою очередь, направила дополнительные силы в Размак и Миран-Шах. Однако вазиры «потребовали от англичан объяснений и немедленного увода войск»{7}. Это требование было выполнено, так как британское командование знало, что главные силы вазиров и масудов все еще находятся в Вазиристане. Дальнейшая концентрация войск в «независимой» полосе могла спровоцировать новое вооруженное восстание патанов против Великобритании, а не против Надира. Англичане предпочли, чтобы тысячи вооруженных горцев ушли в Афганистан...

9 февраля первые лашкары вазиров и масудов перешли афганскую границу. К 21 февраля в Южную провинцию из Вазиристана перешло 11 тыс. воинов{8}. На следующий день эти крупные силы начали наступление на Матун и нанесли ряд поражений правительственным войскам.

Бои в Хосте стали сигналом для многих афганских племен: в Южной провинции вспыхнуло восстание. К вазирам и масудам присоединились многие ранее нейтральные племена этой провинции, что увеличило силы восставших еще на 10 тыс. воинов. Объединенные силы приграничных племен к началу марта заняли ряд укрепленных пунктов близ г. Ургуна и продолжали наступление на г. Газни. Недовольство жестоким правлением Надира привело к тому, что ряд армейских подразделений перешел на сторону повстанцев{9}. Афганское правительство было вынуждено срочно перебросить в район Хоста почти всю регулярную армию, включая часть личной гвардии Надира. Благодаря этим мерам к 26 февраля первый натиск объединенных сил племен Южной провинции и Вазиристана был отбит афганской армией.

В начале марта 1933 г., когда к Факиру Леванаю подошли новые подкрепления из «независимой» полосы, восставшие 8—9 марта предприняли новое успешное наступление на Матун. Успех мятежных племен серьезно встревожил британские власти в Индии. Англичане решили, что настал момент для активных действий против повстанцев в Хосте. 8 марта при поддержке с воздуха английские войска приступили к операциям против вазиров и масудов{10}. В Северном Вазиристане вдоль индо-афганской границы был создан заградительный кордон из регулярных британских войск и хассадаров{11}. Эти части активно поддерживали британские ВВС. В результате этих мер восставшие в Южной провинции лишились возможности получать подкрепления и боеприпасы из «независимой» полосы.

9 марта губернатор СЗПП Джордж Каннингхем под прикрытием 16 боевых самолетов посетил г. Вану, где заявил на джирге вазиров, что их воины должны в течение 4 дней вернуться домой. В случае неповиновения губернатор пригрозил принять «меры, признанные целесообразными»{12}. То же самое он сказал и вождям масудов. По своему опыту приграничные племена хорошо знали, к каким «мерам» обычно прибегают британские власти против непокорных племен.

Ради спасения своих селений от бомбежек, 260 (!) представителей масудов и вазиров вынуждены были отправиться в Хост с целью вернуть соплеменников домой. Чтобы старейшины масудов и вазиров в кратчайшие сроки попали в Южную провинцию, к афганской границе их доставляли на грузовиках английской армии.

Столь необычный способ доставки представителей «провинившихся» племен в район боевых действий был применен британскими властями, чтобы сорвать решающую атаку повстанцев на Матун. 11 марта лашкары приграничных племен под руководством Факира Леваная начали штурм этой крепости, которая была на грани падения. Первый приступ горцев была отбит гарнизоном. Вероятнее всего, они бы пошли на новый штурм, но в этот момент прибыли малики и старейшины из Вазиристана, чтобы сообщить им об угрозе Каннингхема начать карательную операцию против их селений{13}. Сам факт того, что их родным селениям угрожали англичане, значительно понизил боеспособность лашкаров вазиров и масудов. Многие из них устремились домой, и численность отрядов Леваная резко упала.

Воспользовавшись этим, правительственные войска перешли в наступление и вынудили их отступить в «независимую» полосу Британской Индии, где их разгром был завершен британскими войсками. Во второй половине марта 1933 г. согласованными действиями английских сил и афганской армии удалось нанести поражение восставшим приграничным племенам. В конце этого месяца вазиры и масуды ушли из Хоста. Факир Леванай со своим отрядом (450 воинов) прорвался через цепь британских постов в Северный Вазиристан{14}.

Для восстановления дружественных отношений с вазирами и масудами в Вазиристан был сразу же послан личный адъютант афганского короля Алла Наваз-хан, которому удалось уговорить эти племена послать своих лидеров в г. Гардез для участия в джирге.

1 апреля 1933 г. военный министр Махмуд-хан открыл это совещание представителей приграничных племен. Горцы «независимой» полосы постарались продемонстрировать представителям афганского правительства свою лояльность, выдав им двух самозванцев, ранее объявивших себя родственниками Амануллы-хана. Видимо, один из них выдавал себя за Инаятуллу-хана, так как слухи о пребывании этого брата экс-эмира давно уже тревожили окружение Надир-шаха. Другой вазир был более «скромен», утверждая, что является одним из сыновей Амануллы. По данным советской разведки, джирга даже обещала Надиру не допустить любой ценой новых вооруженных выступлений против Кабула. Однако Факира Леваная племена Вазиристана выдать отказались, дипломатично заявив, что «примут меры к его поимке»{15}. Дальнейшие события показали, что на джирге в г. Гардезе собралась лишь часть представителей вазиров и масудов. Они не могли, несмотря на все свои заверения в верности, гарантировать Кабулу примирения с племенами Вазиристана.

Вазиры и масуды, не дожидаясь возвращения их сородичей из г. Гардеза, уже в первых числах апреля 1933 г. начали небольшими отрядами проникать в район Хоста. Силы их быстро увеличивались, так как их вновь поддержали мангалы и ряд других пуштунских племен. В середине апреля в Южной провинции между ними и афганскими правительственными войсками возобновились боевые действия. 17 апреля в Хост прибыл Леванай, который объединил силы восставших и начал энергичное наступление на крепость Матун. В очередной раз эта цитадель оказалась на грани сдачи.

В этой критической для ее гарнизона ситуации один из афганских офицеров устроил доверчивым повстанцам ловушку: над Матуном был поднят белый флаг, но, когда горцы в полный рост подошли к крепостным стенам, по ним был открыт шквальный огонь из всех видов оружия. Понеся большие потери, они стали в панике отступать в направлении Вазиристана.

На индо-афганской границе их перехватывали британские пограничные части. Благодаря активным действиям англичан у пуштунов изъяли до 4,5 тыс. винтовок, а многие горцы были арестованы{16}. Факиру Леванаю вновь удалось спастись, и он укрылся у момандов. Активная деятельность этого «буревестника» зоны пуштунских племен закончилась. Видимо, приграничные племена не простили ему нескольких поражений подряд и перестали считать его своим лидером. Несмотря на это, горцы не выдали его Надир-шаху или англичанам.

Вместо одного племенного лидера, призывавшего к борьбе против «узурпатора» Надир-шаха, в «независимой» полосе вскоре появился новый «родственник» Амануллы некий Амин Джан, продолживший дело Факира Леваная.

В мае 1933 г. Амин Джан прибыл в небольшое горное селение Коткай в Баджауре. Заявив о своих претензиях на афганский престол, он встретил поддержку у местных момандов, которые предоставили ему небольшой отряд своих воинов. Появление «коткайского претендента» у момандов сильно встревожило Надир-шаха и его братьев, которым стоило больших трудов и денег весной 1933 г. предотвратить антиправительственный мятеж в Восточной провинции и не допустить присоединения момандов «независимой» полосы к силам восставших, действовавших в Южной провинции. Летом 1933 г. эта опасность возникла вновь. Чтобы ликвидировать деятельность Амин Джана, Надир-шах обратился за помощью к вице-королю Британской Индии. По «совету» (!) афганского короля английское правительство начало карательную операцию в Баджауре{17}.

30 июля 1933 г. британское командование заявило племенам Баджаура, что через 40 часов начнется воздушная бомбардировка Коткая, Хара и нескольких других населенных пунктов. 1 августа в результате авиаударов Коткай был разрушен. Эта акция устрашения обошлась без больших человеческих жертв, так как население успело укрыться в пещерах. Не пострадал и Амин Джан, переехавший заранее в соседнее селение Хашим, где его гостеприимно принял влиятельный Дилавар-хан{18}.

С 1 по 10 августа 1933 г. британская авиация осуществляла операции против момандов. Одновременно в район пребывания «коткайского претендента» пробивались Пешаварская и Ноушерская бригады британских войск. Вскоре Амин Джан был захвачен в плен{19}. С его арестом была ликвидирована угроза восстания момандов против афганского правительства. В очередной раз Надир-шах с английской помощью смог одержать верх в борьбе против приграничных племен и амануллистов, действовавших среди них.

Победа над восставшими не устранила причин недовольства пуштунов политикой Надира, а приграничные племена сохранили свою боеспособность. В связи с этим афганское правительство постаралось закрепить военный успех политическими мерами. Летом 1933 г. оно заключило соглашение с племенами Южной провинции. Согласно этому документу пуштунские вожди от имени своих соплеменников обязались хранить верность режиму Надир– шаха и пресекать любую антиправительственную деятельность.

Но племена категорически отказались посылать своих воинов на службу в армию и разоружиться. Вожди заявили военному министру Махмуд-хану: «Все племена Южной провинции находятся в распоряжении правительства и по первому требованию выступят на защиту его. Помимо того, от племен Юга в армии есть офицеры и ученики в военных школах, плюс пограничная охрана, которая полностью взята из племен. На большее мы не согласны»{20}.

Вопрос о разоружении племен был настолько единодушно отвергнут вождями племен, что военный министр не рискнул больше выносить его на обсуждение. Следует отметить, что эту проблему Махмуд-хан обсудил до начала джирги лишь с лояльными центральной власти пуштунскими вождями. Однако даже они резко выступили против сдачи оружия правительству. Их ответ брату короля гласил: «Если перед джиргой поставить вопрос разоружения племен, она не даст на это своего согласия. Если джирга под сильным давлением и согласится, этому решению не подчинится само население. Население Южной провинции не даст своего оружия, так как оно ему нужно для самозащиты. Правительство в первую очередь должно устранить существующие разногласия между племенами Юга. Устранив эти разногласия, можно будет пытаться ставить вопрос о разоружении племен, и то частичном»{21}.

Благодаря дипломатическим способностям военного министра Махмуд-хана был все же достигнут компромисс между правительством и приграничными племенами. Кабул временно отказался от призыва солдат из пуштунских племен и планов разоружения населения Южного Афганистана. А племена Южной провинции, в свою очередь, прекратили борьбу против правящей династии Яхья-хель. На несколько лет положение в южных районах Афганистана стабилизировалось. Но неуклонная политика афганского правительства на укрепление центральной власти в стране и его открытое сотрудничество с Великобританией против приграничных племен впоследствии привели к новым восстаниям в районе индо-афганской границы. Следует также отметить, что подавление восстания приграничных племен в 1933 г. стало последней победой Надир-шаха, так как вскоре он был убит амануллистом.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.