Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 27

Авантюра Шами Пира: первая операция спецслужб III рейха в зоне пуштунских племен

Взрывоопасной ситуацией в полосе «независимых» племен не могли не воспользоваться враги Великобритании: в 1938 г. Германия и Италия предприняли первую попытку спровоцировать в своих интересах еще более мощное восстание в Вазиристане и Южном Афганистане. Обе фашистские державы стремились с помощью повстанческого движения пуштунов ослабить оборонный потенциал Британской империи перед началом Второй мировой войны. Поэтому Рим в 1938 г. стал снабжать Факира из Ипи оружием, а германская разведка в качестве пробного шага организовала крупномасштабную провокацию на индо– афганской границе. Эта операция, как и многие другие мероприятия абвера на Среднем Востоке, была многоплановой, но главной ее целью был зондаж обстановки в зоне пуштунских племен.

В 1938 г. в Берлине вновь заинтересовались бывшим афганским королем Амануллой-ханом, который охотно был готов сотрудничать со странами Оси. Поэтому Гитлеру и его окружению нужно было убедиться в популярности экс-эмира среди приграничных племен и проверить, насколько эффективно можно использовать их как против Британской Индии, так и против правящей в Афганистане династии Яхья-хель.

Автором первой крупной операции германской разведки в Вазиристане накануне Второй мировой войной был начальник Ближневосточного отдела германского Министерства иностранных дел В. Хентиг, который долгие годы ждал, когда же он вновь сможет активно начать антибританские интриги среди приграничных пуштунских племен. Даже после окончания Первой мировой войны, будучи уже на дипломатической службе в Китае, он смог в 1920 г. подтолкнуть часть племен Вазиристана к вооруженному выступлению против Англии{1}. Поэтому, когда в Вазиристане вспыхнуло крупное восстание под руководством Факира из Ипи, В. Хентиг решил, что наступил и его «звездный час», и связался с одним из своих агентов в Сирии.

Этим человеком был глава сирийской ветви суфийского братства аль-Кадирийя Мухаммед Саади аль-Гейлани, более известный среди пуштунских племен как Шами Пир. Этот «святой человек» был членом влиятельного в мусульманском мире клана Гейлани, главой которого являлся сам Великий муфтий Иерусалима аль-Хуссейн, также сотрудничавший с державами оси. Кроме этого, Мухаммед Саади приходился дальним родственником Аманулле-хану, который для племен Вазиристана, прежде всего, был их заступником от англичан{2}. Следует также учесть, что аль-Кадирийя было самым влиятельным суфийским братством в Афганистане: даже многие министры афганского правительства были его членами. Всего же в мире более 50 млн (!) мусульман считали себя членами аль-Кадирийя... Одним словом, кандидатура Шами Пира была наиболее подходящей для организации крупной провокации на индо-афганской границе.

План операции в Вазиристане, разработанный в Германии, был прост: Шами Пир должен был попытаться призвать приграничные пуштунские племена к походу на Кабул, чтобы восстановить на престоле Амануллу-хана. Фашистскому руководству было хорошо известно, что ранее пуштуны уже пытались свергнут короля Надир-шаха, так как афганский монарх отказался предоставить им помощь в борьбе против Англии. Поэтому в Берлине не сомневались, что призыв родственника Амануллы к вооруженному выступлению против проанглийского правительства в Кабуле будет поддержан населением полосы «независимых» пуштунских племен Британской Индии.

На свержение Захир-шаха в результате спровоцированного Шами Пиром восстания на индо-афганской границе в германском МИДе вряд ли кто рассчитывал, но при любом развитии событий в Вазиристане Германия оставалась бы в выигрыше, так как очередное восстание горцев на индо-афганской границе сковало бы дополнительное число британских войск в Индии.

Можно смело утверждать, что В. Хентиг не надеялся на успех наступления вазиров и масудов на Кабул и реставрацию Амануллы, поэтому немецкое посольство в Афганистане даже не уведомили о запланированной подрывной операции среди приграничных племен. Вероятнее всего, это было сделано специально, чтобы английская и афганская разведки не смогли доказать причастность Германии к событиям в Вазиристане.

В. Хентиг из своего опыта, приобретенного в 1915– 1916 гг. в Афганистане, знал, что без денег любая антибританская деятельность среди приграничных пуштунских племен обречена на провал. Поэтому для подкупа пуштунских вождей необходимо было снабдить Шами Пира крупной суммой денег в афганской и индийской валюте (желательно золотыми и серебряными монетами, которые горцы брали охотнее банкнот). Провезти в Индию через английскую таможню такое количество монет германский агент не мог. Поэтому в Берлине приняли решение, что Шами Пир получит необходимую для подкупа племен сумму у индийских ростовщиков, из которых Хентиг выбрал крупнейшего и самого богатого феодала Вазиристана наваба Танка{3}. Этот ростовщик, вероятнее всего, под кабальные проценты и какие-то надежные гарантии согласился предоставить Пиру необходимую сумму.

В начале 1938 г., когда в долине Шакту силы Факира из Ипи отражали атаки английских карательных войск и бои были в самом разгаре, Шами Пир прибыл в Южный Вазиристан. Его приезд стал большим событием для вазиров и масудов, которые традиционно считали суфийские братства Ближнего Востока своими духовными наставниками. При посредничестве аль-Гейлани племена Южного Вазиристана надеялись мирно решить многочисленные споры между собой. В связи с этим на короткое время Шами Пир стал самым влиятельным лицом среди вазиров и масудов.

Момент для появления Шами Пира был выбран очень удачно. К восстанию вазиров под руководством Факира из Ипи были готовы примкнуть многие другие пуштунские племена. Кроме этого, в Афганистане второй год продолжалось восстание племени сулейман-хель, которое насчитывало около 300 тыс. человек{4}. Главной причиной вооруженного выступления сулейман-хель было введение Кабулом пошлин на ввозимые этим племенем в Афганистан из Индии товары.

С середины 30-х гг. ХХ в. афганское правительство, возглавляемое премьер-министром Хашим-ханом, приступило к строительству укрепленных таможенных пунктов на индо-афганской границе. Таможенные поборы вызвали резкое недовольство среди пуштунских племен, так как многие из них имели средства к существованию только благодаря этой торговле. Племя сулейман-хель, которое было самым богатым среди приграничных пуштунских племен, больше других пострадало от введения пошлин. Поэтому оно было готово восстать против афганского правительства в любой момент.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения сулейман-хель, стало решение Кабула, несмотря на все требования пуштунов Южного Афганистана, в конце 1936 г. не оказывать помощи восставшим против Англии племенам Вазиристана. Нарушив запрет афганского правительства, часть этого племени приняла решение оказать помощь Факиру из Ипи. Тогда афганские власти попытались разоружить всех сулейман-хель и ускоренными темпами начали строить военные укрепления на границе с Вазиристаном, чтобы не дать им возможности объединиться с вазирами. Однако сулейман-хель первыми 22 июня 1937 г. начали боевые действия против афганских правительственных войск. Им удалось разгромить полк афганской армии, захватив все его вооружение.

Афганское правительство, напуганное восстанием сулейман-хель и угрозой всеобщего восстания пуштунских племен Южного Афганистана и полосы «независимых» племен Британской Индии, бросило против мятежного племени 15 тыс. своих наиболее боеспособных войск, включая части королевской гвардии. Чтобы удержать от участия в восстании еще лояльные к Кабулу роды сулейман-хель, Хашим-хан сразу же выплатил им субсидию в 500 тыс. афгани. Благодаря этим мерам афганскому правительству удалось изолировать восставших в Афганистане. Однако на проведение крупной карательной операции против сулейман-хель Кабул так и не решился, хотя правительственные войска имели численное и техническое превосходство. Осторожность Хашим-хана была оправданной, так как в тот момент любая, даже небольшая победа сулейман-хель над афганской армией могла стать сигналом к всеобщему выступлению приграничных племен против Кабула.

Преследуемые афганской армией мятежные роды сулейман-хель ушли в Вазиристан, что еще более накалило обстановку на индо-афганской границе. Если бы они присоединились к восстанию вазиров, это бы могло привести к антибританскому выступлению всех пуштунов полосы «независимых» племен. Англичане, опасаясь такого развития событий, разоружили пробившихся из Афганистана пуштунов и взяли их вождей в заложники. Сулейман-хель без сопротивления сдали часть своих винтовок, так как британские власти гарантировали им, что в будущем году вернут изъятое оружие.

Лишившись большей части винтовок, сулейман-хель не смогли примкнуть к восстанию в Вазиристане, но развернули активную подготовку к возобновлению вооруженной борьбы против афганского правительства. С этой целью к самым крупным приграничным пуштунским племенам они направили свои делегации, чтобы договориться о совместном восстании против Кабула в 1938 г. Многие племена были готовы поддержать сулейман-хель и выступить против Захир-шаха. Так, вазиры и масуды, недовольные проанглийской политикой афганского правительства, сразу же согласились на предложение сулейман-хель. Моманды, шинвари, мангалы и племя джадран хотя и колебались, но тоже были готовы присоединиться к восстанию{5}.

Помешать сулейман-хель проводить агитацию против афганского правительства британские власти не могли, да и, возможно, не хотели, так как рассчитывали, что Хашим-хан, чтобы предотвратить антиправительственный мятеж пуштунских племен, будет вынужден пойти на уступки Англии и заключить с ней новое соглашение о сотрудничестве против приграничных пуштунских племен. Кроме этого, британское правительство было недовольно усилившимся проникновением Италии и Германии в Афганистан и стремилось оказать давление на Хашим-хана, чтобы заставить его ограничить сотрудничество Кабула с державами оси{6}. Одним словом, в данном случае британские власти в Индии решили использовать проверенный способ: оставить Кабул один на один с его мятежными подданными и постараться извлечь из сложившейся ситуации определенную выгоду.

По этим причинам в начале лета 1938 г. англичане вернули сулейман-хель их оружие. Однако на этот раз Англия допустила ошибку, так как британские власти своими действиями невольно помогли Шами Пиру выполнить полученное от Хентига задание и организовать крупную провокацию на индо-афганской границе.

Очередное вооруженное выступление сулейман-хель против афганского правительства едва не переросло во всеобщее восстание приграничных племен против короля Захир-шаха. Когда Шами Пир прибыл в Вазиристан, его сразу же посетила делегация вождей сулейман-хель, которые пожаловались ему на «деспотические методы» правления афганского правительства{7}. Вероятно, от членов этой делегации германскому агенту стало известно, что сулейман-хель со дня на день вновь поднимут восстание против правительства Хашим-хана. Поэтому аль-Гейлани сразу же 15 июня 1938 г. созвал джиргу пуштунских племен близ Канигурама, на которой призвал к походу на Кабул для свержения «узурпатора» Захир-шаха и восстановления власти Амануллы-хана{8}. Не надеясь только на свое красноречие, Пир использовал для подкупа пуштунов огромную сумму денег в афганской серебряной монете (общим весом около 1,5 т), полученную им от наваба Танка.

Масуды и вазиры с воодушевлением откликнулись на призыв Шами Пира свергнуть Захир-шаха и восстановить на престоле Амануллу. Поэтому они быстро сформировали 5-тысячный лашкар, который возглавил Шами Пир, и двинулись к афганской границе.

Казалось, что план Германии спровоцировать вооруженное выступление приграничных пуштунских племен по обе стороны индо-афганской границы близок к успеху. Однако этого не произошло, так как дальновидный и осторожный Факир из Ипи не поддержал Шами Пира. Вероятно, лидер вазиров понял, что за спиной аль-Гейлани стоит какая-то враждебная англичанам держава, которая хочет в своих целях использовать освободительную борьбу пуштунов против Великобритании. Хотя Факир и сам получал оружие от Италии, но никогда не был пешкой в чужой игре и не хотел жертвовать жизнями пуштунов ради чьих-то интересов.

Племя сулейман-хель также решило действовать самостоятельно, и их лашкары, насчитывающие 25 тыс. вооруженных бойцов, также не присоединились к аль-Гейлани. Аналогичную позицию заняли племена момандов и шинвари. Объединенного «похода на Кабул» приграничных племен не получилось.

В июне 1938 г. в результате разрозненных восстаний племен момандов, шинвари и сулейман-хель, а затем и вазиров на юге Афганистана для кабульского правительства сложилась угрожающая обстановка. Численность лашкаров этих племен не уступала численности афганских правительственных войск в Южном Афганистане, хотя Хашим-хан, зная о предстоящем антиправительственном выступлении сулейман-хель, сосредоточил в приграничных с Индией районах 60 тыс. войск{9}. Только несогласованные действия восставших и техническое превосходство афганской армии позволили Кабулу сдержать первое наступление мятежных приграничных пуштунских племен в глубь страны.

Однако ситуация для правящей в Афганистане династии Яхья-хель сложилась критическая. Лашкары сулейман-хель не только прорвались в Афганистан, но и 20—21 июня 1938 г. попытались штурмом взять г. Газни. Правительственным войскам при помощи авиации удалось отбить это нападение. Бомбардировкам с воздуха также подверглись населенные пункты, где проживали сулейман– хель. Шинвари в эти же дни подступили к г. Джелалабаду, и афганскому правительству срочно пришлось перебросить дополнительные силы для защиты этого города.

Если бы сулейман-хель и шинвари поддержали еще и вазиры с масудами и момандами, бои на юге Афганистана приняли бы особенно ожесточенный характер и их исход было бы трудно предугадать. Поэтому афганское правительство сделало все от него зависящее, чтобы лашкары вазиров и момандов не приняли участия в боях на юге Афганистана. Хашим-хан, желая уговорить вождей вазиров не участвовать в восстании против афганского правительства, срочно вызвал из Берлина посла Афганистана в Германии Алла Наваз-хана, который пользовался большим авторитетом у племен Вазиристана. Чтобы помешать Наваз– хану быстро прибыть в Афганистан, немцы под предлогом поломки самолета германской авиакомпании «Люфтганза», которым летел афганский посол, продержали его 7 дней в Багдаде.

К вазирам и другим приграничным пуштунским племенам пришлось выехать самым влиятельным в Афганистане лицам, снабженным для подкупа племен крупными суммами денег. Так, по просьбе короля Захир-шаха к момандам выехали уважаемые этим племенем богослов Шур Базар и министр внутренних дел Мухаммад Гуль-хан.

Однако полной уверенности, что переговоры с племенами закончатся успешно, у афганского правительства не было. Поэтому оно, чтобы заставить британские власти в Индии принять немедленные меры против вазиров и лашкара Шами Пира, пошло на крайние меры: Кабул предупредил британские власти в Индии, что, если они не «успокоят» вазиров, Афганистан разорвет дипломатические отношения с Великобританией и поднимет антианглийское восстание в полосе «независимых» пуштунских племен Индии.

Угроза Афганистана заставила Англию срочно принять меры против Шами Пира, 5-тысячный лашкар которого к 24 июня уже подошел к индо-афганской границе. Германский агент явно не спешил вступить в бой с частями афганской армии, поэтому его отряду и понадобилось 9 дней, чтобы пройти путь, который можно было преодолеть за 2—3 дня. Расчет у Шами Пира был верный: выждать, пока сулейман-хель и шинвари нанесут первые удары по афганским войскам, понесут потери и будут крайне нуждаться в подкреплениях. В этот момент он со своим отрядом мог бы захватить руководство восстанием в свои руки.

Однако англичане, которые не были заинтересованы в разрыве дипломатических отношений с Кабулом, блокировали войсками движение 5-тысячного лашкара Шами Пира. 24 июня 1938 г. британские самолеты произвели обстрел для устрашения вазиров и масудов, трое из которых были убиты. На бомбардировку пуштунов англичане не решились, боясь еще больше ухудшить ситуацию в зоне пуштунских племен. По этой же причине они проявили и большую щедрость в отношении аль-Гейлани, хотя его положение было безвыходным. Ему была предложена взятка в размере 25 тыс. фунтов стерлингов. Кроме этого, «святому человеку» из Сирии также было гарантировано: специальный английский самолет доставит его в Багдад. Шами Пир согласился на эти условия и 30 июня сдался в плен британскому политическому агенту Южного Вазиристана майору Бернсу{10}. Деморализованные его бегством пуштуны разошлись по домам. Надо отметить, что английские власти в Индии выполнили свои обязательства перед германским агентом, который вскоре уже был в Дамаске.

Англия пощадила этого немецкого агента по ряду причин.

1. Английская разведка не смогла своевременно выявить его контакты с В. Хентигом. Спецслужбы Великобритании не имели в тот момент доказательств, свидетельствующих о сотрудничестве Шами Пира с фашистской Германией. В связи с этим у английских властей в Индии не было единой точки зрения на события в Вазиристане: высокопоставленный чиновник в британской колониальной администрации Индии О. Кароэ справедливо считал, что за «святым человеком» стояла Германия. С ним не соглашался губернатор Северо-Западной Пограничной провинции Д. Каннингхем, который обвинял в провокации на индо-афганской границе Италию{11}. Чтобы выяснить, кто же заслал аль-Гейлани в Вазиристан, англичанам необходимо было проследить все его связи в Сирии.

2. Англия боялась репрессивными мерами против уважаемого восточными пуштунами «святого человека» из братства аль-Кадирийя вызвать гнев племен Вазиристана и еще более обострить обстановку на индо-афганской границе.

3. В Палестине в 1938 г. сложилась крайне опасная для Великобритании обстановка – арабы под руководством муфтия Иерусалимского были готовы восстать в любой момент (что и произошло в 1939 г.). В этой ситуации английское правительство не хотело арестом Шами Пира еще больше ухудшить свои отношения с его дядей аль-Хуссейном.

Снисходительность британских властей в Индии к Шами Пиру укрепила в Кабуле подозрение, что за событиями на индо-афганской границе стоит Англия. Афганское правительство долгое время считало этого «святого человека» главным виновником восстания пуштунских племен. Когда же перед своим отлетом из Индии Шами Пир был принят вице-королем Британской Индии, у афганского руководства не осталось сомнений в том, что выступление приграничных пуштунских племен организовала Великобритания.

10 июля 1938 г. министр иностранных дел Афганистана Али Мухаммед-хан сообщил советскому послу К. Михайлову о причастности Англии к деятельности Шами Пира и о том, что «афганское правительство очень недовольно английским подстрекательством племен и обратилось с нотой к англичанам, в которой заявило, что готово поднять племена „независимой“ полосы против англичан... если последние не прекратят подстрекательства племен против афганского правительства»{12}. В конце беседы Али Мухаммед-хан заявил К. Михайлову: «Афганские войска стоят у границ Вазиристана и в случае чего готовы перейти эти границы (так в документе. – Ю. Т.)».

На следующий день наиболее влиятельная в Афганистане газета «Ислах» опубликовала статью, в которой говорилось о решимости афганского правительства организовать антибританское восстание горцев полосы «независимых» пуштунских племен Индии. Кроме этого, премьер-министр Хашим-хан возобновил выплату субсидий племенам Вазиристана и отказался посредничать между англичанами и Факиром из Ипи, хотя ранее глава афганского правительства обещал английскому правительству свое содействие в «замирении» мятежных вазиров.

Летом 1938 г., когда Кабул стремился оказать нажим на Англию, чтобы британское правительство помешало восточным пуштунам примкнуть к восстанию пуштунов в Южном Афганистане, на индо-афганской границе продолжались боевые действия между правительственными войсками и мятежными племенами. Несмотря на первые поражения, сулейман-хель и их союзники не собирались складывать оружие. Избегая крупных сражений, они готовились к решающей битве. 30 июня 1938 г. советский посол сообщил в Москву: «По имеющимся у нас сведениям, в ближайшие дни предстоит крупное сражение между повстанцами и правительственными войсками, которое может определить исход восстания...»{13}

Эта битва так и не состоялась, так как к сентябрю Англии и афганскому правительству удалось подкупами и различными уступками пуштунским племенам отколоть от сулейман-хель всех союзников и блокировать район восстания войсками. Поэтому некоторые роды сулейман-хель заключили перемирие с Кабулом, а наиболее воинственные кланы вынуждены были откочевать в Индию, где они вновь стали готовиться к возобновлению вооруженной борьбы против афганского правительства.

Повторения событий 1938 г. на индо-афганской границе Англия допустить не могла, так как существовал риск, что вазиры и сулейман-хель все же смогут объединиться, да еще под руководством эмиссара Германии или Италии. В этом случае Факир из Ипи мог бы с новыми силами, прибывшими из Афганистана, начать боевые действия против британских войск в Вазиристане. Так, в августе 1938 г. лашкары пуштунских племен из Южного Афганистана пробились в Вазиристан, и только бомбардировками с воздуха англичане смогли заставить их вернуться назад.

Без сотрудничества с Кабулом эффективно бороться с приграничными пуштунскими племенами Великобритания не могла, поэтому британские власти в Индии пошли на экстренные меры: в Кабул со специальной миссией был направлен секретарь по иностранным делам правительства Индии О. Меткаф. Если учесть, что после завоевания Афганистаном независимости правительство Индии снисходило до переговоров в афганской столице только один раз в 1921 г., когда после третьей англо-афганской войны был подписан мирный договор, можно себе представить, какое большое значение придавали в Лондоне и Симле событиям в Вазиристане.

6 октября 1938 г. О. Меткаф прибыл в Кабул, где в течение нескольких дней вел переговоры с Захир-шахом, премьер-министром Хашим-ханом и другими представителями афганского правительства. Во время этих переговоров британский дипломат стремился убедить афганцев, что Англия не имеет никакого отношения к авантюре Шами Пира.

В Кабуле ему не верили. В связи с этим афганское правительство согласилось быть посредником между англичанами и Факиром из Ипи, но за это требовало, чтобы Великобритания дала твердые гарантии не использовать приграничные пуштунские племена против афганского правительства. Более того, от Лондона афганская сторона хотела получить обещания, что у Англии нет «агрессивных намерений» в отношении пуштунов «независимой» полосы Британской Индии{14}. Дать таких гарантий англичане не могли, поэтому переговоры зашли в тупик.

В столь критической ситуации О. Меткаф проявил большую дипломатическую ловкость. Британский дипломат убедил Хашим-хана в необходимости заключения «джентльменского» соглашения о совместной политике по поддержанию стабильности в зоне пуштунских племен. Меткаф предложил афганскому правительству условия.

1. Великобритания брала на себя обязательства не использовать племена против Кабула.

2. Афганистан, в свою очередь, должен был отказаться «от выражения какого бы то ни было сочувствия» пуштунским племенам Британской Индии.

3. Англия оказывала афганскому правительству помощь вооружением и деньгами для укрепления афгано-индийской границы.

Британский дипломат все правильно рассчитал. Правящий в Афганистане клан Яхья-хель боялся приграничных пуштунских племен не меньше англичан, поэтому, когда англичане предложили афганцам укрепить свою границу самим, Хашим-хан согласился. Великобритания обязалась предоставить Афганистану 10 тыс. одиннадцатизарядных винтовок, 1 тыс. пулеметов и 5 млн патронов к ним{15}. Правда, потом вместо пулеметов Англия по своей инициативе поставила афганской армии 20 боевых самолетов, так как авиация была самым эффективным оружием против кочевых племен.

На содержание и реорганизацию афганских пограничных войск англичане выделили ежегодную субсидию в размере 170 тыс. фунтов стерлингов. По-видимому, кроме выдачи столь щедрых даров Меткаф еще сумел подкупить премьер-министра Хашим-хана, на счет которого в Имперский банк Индии Англия с этого времени тайно ежегодно переводила 5 млн рупий{16}.

«Соглашение Меткафа» позволило нормализовать англо-афганские отношения, но лишь ценой односторонних уступок с английской стороны. Афганское же правительство в будущем не раз нарушало его, оказывая помощь приграничным пуштунским племенам. Тем не менее именно соглашение 1938 г. заложило основу сотрудничества между Афганистаном и Великобританией против деятельности фашистской агентуры в полосе «независимых» пуштунских племен в годы Второй мировой войны.

Однако даже в июле 1941 г. британский посланник в Кабуле В. Фрэзер-Тайтлер на одной из встреч с советским послом К. Михайловым с горечью констатировал: «...Англичане допустили большую ошибку, что разрешили известному Шами Пиру приехать... в полосу племен. Шами Пир занялся „организацией революции“ в Афганистане, в связи с чем англо-афганские отношения резко обострились. Потребовалось много труда, прежде чем удалось их улучшить»{17}.

Следует сказать несколько слов о дальнейшей судьбе Шами Пира, доставившего англичанам столько хлопот. За Шами Пиром британской разведкой после его возвращения в Дамаск была установлена слежка, которая вскоре позволила выяснить, на кого работал «святой человек»: весной 1939 г. англичане засекли его контакты в Египте с Хентигом. Для Англии сразу стало ясно, кто организовал провокацию в Вазиристане. Поэтому британское правительство стало требовать от Хашим-хана, чтобы Кабул свернул свои отношения с Германией. Однако Хашим-хан резко отверг эти требования, так как сотрудничество с III рейхом было очень выгодно Афганистану. Английское правительство вынуждено было временно отступить.

С началом Второй мировой войны интерес к Шами Пиру у британского и афганского руководства резко возрос. В сентябре 1939 г. Хашим-хан смог добиться от французского правительства ареста «святого человека». О чем премьер-министр сразу же известил англичан{18}. 12 сентября 1939 г. Пир вместе с женой были арестованы французскими властями в Сирии.

Под арестом Шами Пир находился недолго. Видимо, французские власти, так же как и англичане, не рискнули пойти на конфликт с могущественным кланом Гейлани. Уже 22 сентября 1939 г. английское правительство направило своему консулу в Дамаске приказ «помешать восстановлению контактов Шами Пира с немцами и итальянцами или с его агентами в районе северо-западной границы Индии» ради сохранения стабильности в Афганистане и «независимой» полосе племен СЗПП{19}.

Таким образом, авантюра Шами Пира была первой успешной операцией абвера в полосе «независимых» племен Британской Индии. С ее помощью Германия смогла достигнуть таких результатов, на которые вряд ли рассчитывала. «Разведка боем» Пира в Вазиристане не только подтвердила популярность Амануллы-хана среди пуштунских племен, но нанесла Великобритании значительный ущерб.

1. Произошло ухудшение англо-афганских отношений, и Германия могла не опасаться, что восстание в Вазиристане при посредничестве Кабула будет прекращено.

2. Чтобы нормализовать отношения с Афганистаном, Лондон был вынужден пойти на большие финансовые издержки: взятка афганскому премьеру (5 млн рупий), ежегодная субсидия 170 000 фунтов стерлингов и т. д.

3. Великобритании пришлось продать Афганистану 20 современных боевых самолетов, которые уже не могли принять участие в боевых действиях в Европе.

4. Авантюра Шами Пира принесла солидные дивиденды Германии и доказала еще раз фашистскому руководству, сколь легко можно использовать пограничные пуштунские племена как против Кабула, так и против Англии. Первый успех немецкой разведки в Вазиристане перед самым началом Второй мировой войны породил у некоторых деятелей фашистского руководства Германии надежду, что с помощью амануллистов и своей агентуры в зоне пуштунских племен они смогут спровоцировать всеобщее антибританское восстание пуштунов. Чтобы подавить вооруженное выступление приграничных племен, Англии потребовались бы крупные силы войск, которые она уже не смогла бы перебросить в Северную Африку. Поэтому страны Оси сделали ставку на поддержку Амануллы-хана и использование вооруженной борьбы пуштунских племен для ослабления Великобритании.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.