Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 28

Операции «Аманулла» и «Тибет»

Развязав Вторую мировую войну, фашистская Германия пыталась всеми способами победить Великобританию. Фашистское руководство понимало, что главным английским колониальным владением и основой всей великой Британской империи является Индия. Для Гитлера, как пишет крупный западногерманский историк Хилльгрубер, «было аксиомой: Индия является ядром Британской империи», поэтому он надеялся, что «завоевание Индии заставит Англию пойти на уступки»{1}. Но до завоевания «жемчужины британской короны» было еще далеко. Чтобы лишить Великобританию огромных людских и материальных ресурсов Индии, Германия попыталась организовать всеобщее восстание пуштунских племен Британской Индии.

У Германии уже был богатый опыт, приобретенный в этом регионе в период Первой мировой войны. В Берлине с этого времени утвердилось мнение, что немецкой дипломатии и разведке не удалось использовать все благоприятные возможности в Афганистане и полосе «независимых» пуштунских племен Индии для ослабления Великобритании. Пример миссии Нидермайера – Хентига и авантюры Шами Пира доказывал, что при наличии крупных денежных средств и устойчивой связи с Афганистаном можно поднять вооруженное восстание пуштунских племен и тем самым нейтрализовать британскую армию в Индии.

Кроме объективных причин, значительную роль в преемственности планов Германии в отношении Афганистана сыграл и субъективный фактор. Так, О. Нидермайер к началу Второй мировой войны в звании полковника стал офицером для особых поручений при начальнике штаба Верховного командования вооруженными силами (ОКВ) генерале (с 1940 г. – генерал-фельдмаршале) В. Кейтеле и справедливо считался одним из лучших экспертов по Среднему Востоку. Не менее успешную карьеру сделал и другой руководитель миссии 1915—1916 гг. в Афганистане – В. Хентиг, который стал начальником Ближневосточного отдела в Министерстве иностранных дел и курировал все вопросы, связанные с арабскими странами, Турцией, Ираном и Афганистаном.

Первое время после прихода к власти фашистам было не до Афганистана и Индии, но уже в 1935 г. в Берлине вернулись к политике активного проникновения в Афганистан. Учитывая проанглийскую позицию короля Захир-шаха и Хашим-хана, который держал в своих руках все рычаги управления страной, в Берлине и Риме сделали ставку на Амануллу-хана и остались верны ей до конца Второй мировой войны. Главной причиной этой «верности», по словам американского историка Ч. Миллера, было желание Гитлера «с помощью Амануллы поднять антибританское восстание племен (пуштунов. – Ю. Т.) вдоль индо-афганской границы, для подавления которого потребовалась бы... вся индийская армия»{2}.

Один из самых умных и осведомленных среди европейских дипломатов в Кабуле итальянский посланник Пьетро Кварони после капитуляции Италии в беседе с советским поверенным в делах Самыловским 21 декабря 1943 г., оценивая политическую ситуацию в Афганистане в годы войны, говорил следующее: «В Афганистане имеются сторонники Амануллы, особенно среди племен, но они не представляют какой-либо оформленной партии. Это определенное, хотя и не оформленное течение, и к нему можно отнести ту часть прогрессивно настроенных сардаров{3} и новой афганской интеллигенции, которые желали бы иметь конституционную монархию. Они недовольны диктатурой премьер-министра Хашим-хана, и для них Аманулла является олицетворением прогрессивного короля, боровшегося за независимость Афганистана и добившегося ее в войне с англичанами. Дело не в Аманулле, а в том, что в Афганистане нет другой крупной фигуры, которая могла бы олицетворять указанные настроения»{4}.

С началом Второй мировой войны в Берлине еще более активно приступили к разработке и осуществлению планов по дестабилизации ситуации на северо-западной границе Индии. С этой целью, по точному выражению британского историка М. Хаунера, «главные эксперты по Афганистану Xентиг, Нидермайер и Гробба лихорадочно работали над возобновлением старых планов»{5}. Еще не была взята Варшава, а германский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп пригласил в свой спецпоезд В. Xентига и предложил ему стать посланником в Кабуле, чтобы на месте организовать мятеж приграничных пуштунских племен. В. Xентиг согласился, но при условии, что ему в Афганистане будет подчинена вся разведсеть и все немецкие организации. Время прибытия в Кабул он тоже должен был определить сам. Его условия были приняты. И. Риббентроп спешил начать подрывные акции в Индии, так как он знал, что скоро в Северной Африке начнутся боевые действия. В связи с этим III рейху было необходимо сковать английские силы в Индии.

Германская правящая верхушка после заключения пакта о ненападении с СССР надеялась, что она сможет привлечь к осуществлению своих планов в Афганистане советское правительство. Уже упомянутый Фриц Гробба, арестованный советской контрразведкой после поражения III рейха, на одном из допросов свидетельствовал: «После начала войны Риббентроп собрал у себя различных знатоков Дальнего и Ближнего Востока и обсудил с ними возможность организации диверсионных актов (в восточных странах. – Ю. Т.). [...] В частности, была обсуждена возможность организации диверсий в Британской Индии. Все присутствующие высказали мнение, что вследствие отсутствия прямого сообщения между Германией и Индией подобного рода действия могут быть предприняты только совместно или с согласия Советской России»{6}.

В 1946 г. Гробба более детально высказался о позиции в отношение риббентроповского плана «похода на Индию», составной частью которого было превращение Афганистана в плацдарм для боевых действий против Британской империи: «Лично я и Хентиг заявляли, что восстановление (Амануллы. – Ю. Т.) на афганском троне могло быть осуществлено Германией только с помощью России»{7}. Таким образом, все германские планы спровоцировать антибританский мятеж в зоне пуштунских племен в 1939– 1940 гг. строились с расчетом помощи со стороны Советского Союза в свержении правящей в Афганистане династии Яхья-хель.

Первым свой план действий против Индии представил Нидермайер, который 3 ноября 1939 г. в своей докладной записке «Политика и ведение войны на Ближнем Востоке» предложил атаковать Британскую империю совместно с СССР через Кавказ{8}. Чтобы сковать английские войска в Индии, он традиционно предложил поднять восстание пуштунских племен. Его план был одобрен германским Генштабом, и 6 января 1940 г. начальник оперативного отдела ОКВ генерал Альфред Йодль в своем докладе подчеркнул, что в Афганистане необходимо все усилия направить на разжигание мятежа пуштунских племен с целью создания угрозы Индии и тем самым недопущения переброски войск в Англию{9}.

Для реализации этой же задачи спецслужбы и Министерство иностранных дел III рейха предприняли попытку скоординировать свои действия в Афганистане. Они предложили два плана деятельности фашистской агентуры в полосе «независимых» племен. СС разработало план, по которому для подрывной деятельности среди горных племен использовалась бы территория не только Афганистана, но и Тибета. Осуществление операции «Тибет», по замыслу его автора гауптштурмфюрера Эрнста Шеффера, должно было «подорвать британское господство в Тибете и Гималаях». С этой целью планировалось организовать крупное восстание «разбойничьих племен» и осуществить диверсионные акты против стратегически важных объектов (железнодорожные мосты, линии телеграфа) и частей британской армии. Предусматривалось, что операция «Тибет» будет осуществляться в три этапа.

1. Первый этап был уже реализован, и к осени 1939 г. в Тибет были заброшены три агента с крупной суммой денег.

2. В дальнейшем в Тибет через Афганистан планировалось послать отряд из 10—30 человек, каждый из которых имел бы пулемет и автомат. Но главным их оружием были бы деньги, поэтому им предполагалось выдать до 3 млн рейхсмарок для проведения антибританской акций.

3. На следующем этапе в 1941 г. при содействии СССР Э. Шеффер надеялся организовать «научную» экспедицию из 200 офицеров и унтер-офицеров СС, прошедших спецподготовку. Он был уверен, что Советское правительство разрешит создать в одной из Среднеазиатских республик базу для войск СС. Его экспедиция, стартовав с этой базы, должна была доставить для племен Тибета и северных районов «независимой» полосы Британской Индии караваном из 3 тыс. вьючных животных крупную партию оружия, включая минометы{10}.

Министерство иностранных дел Германии выдвинуло план реставрации на афганском престоле Амануллы-хана. Главным автором операции «Аманулла» был В. Хентиг, который надеялся, что сотрудничество с СССР позволит не только развернуть подрывные операции против Британской Индии, но и, возможно, отсрочить военную конфронтацию между Германией и Советским Союзом. Главной же целью операции «Аманулла», как говорилось в одном из документов МИДа Германии, было «приобретение базы для операций любого рода против Индии, сковывание английских вооруженных сил, поддержка повстанческого движения в Вазиристане».

По замыслу В. Хентига, для свержения короля Захир– шаха необходимо было из воинов гильзайских племен, некоторые из которых откочевали из Афганистана в советский Туркестан, сформировать отряд около 2 тыс. человек под руководством Сиддик-хана, вооруженных немецким оружием, и захватить важный административный центр Северного Афганистана г. Мазари-Шариф. В. Хентиг также предполагал, что амануллистам удастся поднять восстание приграничных пуштунских племен, прежде всего афридиев, момандов и шинвари, чтобы организовать совместный поход на Кабул{11}. В случае мощного восстания пуштунских племен Захир-шах был бы обречен.

Для полной гарантии успеха В. Хентиг планировал задействовать в операции «Аманулла» и одну горную дивизию вермахта, которая бы поддержала наступление отряда Сиддик-хана с территории советского Туркестана на Кабул. Помощь СССР должна была свестись к «перевозке войск, строительству необходимых пунктов снабжения и переброске войск вдоль афгано-советской границы»{12}.

План В. Хентига при советской помощи можно было осуществить уже весной 1940 г., и он имел больше шансов на успех, чем тибетская операция. Поэтому И. Риббентроп, который выступал арбитром между СС и абвером, поддержал план реставрации Амануллы. Но СС, имевшая прочные позиции в Тибете, продолжала настаивать на своем варианте. В связи с этим было принято решение попытаться осуществить обе операции параллельно.

Так как их осуществление было невозможно без содействия СССР, германский посол в Москве В. Шуленбург 13 сентября 1939 г. получил указание от И. Риббентропа осторожно прозондировать позицию Советского правительства в отношении реставрации Амануллы-хана. По-видимому, В. Шуленбург был против этой авантюры, поэтому не спешил объясниться с В. Молотовым по данной проблеме.

В октябре 1939 г. стало окончательно ясно, что Германия приступила к реализации плана «Аманулла». 17 октября И. Риббентроп вновь приказал германскому послу выяснить точку зрения правительства СССР о возможности осуществления операции «Аманулла». В этот же день Сиддик-хана пригласил в свой служебный кабинет В. Хентиг, который предложил афганцу «взять на себя инициативу по подготовке восстания в Афганистане для свержения правящей господствующей там династии Надир-шаха и возвращения в Кабул бывшего короля Амануллы-хана [...]»{13}.

17 октября Сиддик-хан посетил советское посольство. Как доложил в Москву резидент НКВД в Берлине советник посольства А. Кобулов, представитель Амануллы хотел получить визу для поездки в советскую столицу, так как «правительство Афганистана он считает находящимся целиком под английским влиянием и хотел бы поговорить в Москве об изменении правопорядка в Афганистане при помощи Советского Союза»{14}. Сиддик-хан в конце беседы сообщил о предстоящей поездке к Аманулле в Италию, где он пробудет 3—4 дня, и попросил предоставить ответ на свою просьбу ко времени его возвращения в Берлин.

Не дожидаясь приезда Сиддик-хана, Аманулла-хан выехал со своим сыном Хидаятуллой в Швейцарию, откуда позвонил ему в Берлин. Во время телефонного разговора афганские политики обсудили вопрос о получении германской помощи для реставрации власти Амануллы в Афганистане{15}.

В том же месяце состоялась решающая встреча Амануллы с Сиддик-ханом в одном из отелей итальянского г. Больцано. На ней было условленно, что после получения согласия Москвы Аманулла-хан «переедет в Ташкент, а по занятии Мазари-Шарифа обратится как король Афганистана с призывом к населению о всеобщем восстании и вслед за войсками двинется на Кабул»{16}. Следует отметить, что Аманулла-хан доверял своему соратнику и предоставил ему полную свободу в переговорах с немцами. Благодаря активности Сиддик-хана многие детали плана «Аманулла» были уточнены.

К реализации замыслов В. Хентига и Сиддик-хана можно было приступать только после согласия Кремля оказать помощь Аманулле. А В. Шуленбург продолжал медлить. Лишь 2 ноября 1939 г. перед отъездом в Берлин немецкий посол ночью встретился с наркомом иностранных дел В. Молотовым.

Повод для встречи с ним В. Шуленбург выбрал самый незначительный: он хотел получить от советского правительства разрешение для Риббентропа поохотиться в карпатских лесах. В конце встречи посол Германии вдруг неожиданно сообщил Молотову, что перед отъездом в Берлин «он немного занимался сегодня афганским вопросом и ему пришла мысль спросить Молотова, какого он мнения о Надир-шахе»{17}. И тут же Шуленбург добавил: «Кажется, Аманулла начинает что-то предпринимать». Наверное, такой резкий переход от охоты к обсуждению личностей двух бывших королей Афганистана очень удивил Молотова, и он ограничился репликой, что «Аманулла, кажется, сошел со сцены». На этом беседа и закончилась.

Только после своего возвращения из Берлина В. Шуленбург, получив точные инструкции, начал переговоры с В. Молотовым о готовящейся операции в Афганистане. 13 ноября посол встретился с главой советского внешнеполитического ведомства и заявил, что германское правительство с целью быстрого окончания войны хочет «сделать сильный нажим на Англию»{18}. Поэтому оно просит правительство СССР «послать в Афганистан Амануллу и его людей для нажима на англичан, но идеалом была бы военная демонстрация (советских войск. – Ю. Т.) на границах Афганистана и Кавказа без агрессивных намерений. Если это окажется невозможным, то желательно, чтобы советское правительство не отвергало подобных слухов»{19}. В. Молотов пообещал рассмотреть просьбу германского правительства.

17 ноября В. Молотов пригласил к себе В. Шуленбурга и сообщил ему, что в отношении распространения слухов об усилении сил Красной Армии на Кавказе и советско– афганской границе «Советское правительство... не возражает»{20}. Видя нежелание В. Молотова первым начинать разговор о планах реставрации Амануллы и военной экспедиции в Тибет, В. Шуленбург сам спросил советского наркома иностранных дел о «возможности проезда в Афганистан Амануллы и его людей, а также о содействии проезду Шеффера в Тибет».

Тогда В. Молотов попытался выяснить у германского посла, «в чем должно выразиться содействие советских властей Аманулле и Шефферу». Но В. Шуленбург сам не знал всех деталей этих операций, поэтому лишь выразил «удовлетворение тем, что т. Молотов не отклонил возможность обсуждения этих вопросов».

12 декабря 1939 г. И. Риббентроп назначил для переговоров с В. Молотовым специалиста по Восточной Европе П. Клейста, который мало знал об операциях «Тибет» и «Аманулла», но был компромиссной фигурой, устраивающей как СС, так и абвер{21}. П. Клейст был выдвиженцем И. Риббентропа и в первую очередь представлял на переговорах в Москве интересы германского Министерства иностранных дел и абвера, но как офицер СС он был подчинен Гиммлеру и не мог игнорировать пожелания рейхсфюрера. Как это ни удивительно, кандидатура немецкого представителя для переговоров в Москве устраивала и Советское правительство, так как П. Клейст был информатором советской разведки, которой передавал наисекретнейшие сведения{22}.

Отправить в Москву Сиддик-хана, знавшего все детали операции «Аманулла», германская сторона не решилась. В Берлине опасались прямых переговоров посланца Амануллы-хана с советским правительством, так как, вероятно, не исключали возможности двойной игры как со стороны СССР, так и со стороны Сиддик-хана, который был лично знаком с И. Сталиным.

17 декабря 1939 г. В. Шуленбург встретился с В. Молотовым и сообщил ему о прибытии П. Клейста. Реакция советского министра на это известие была очень холодной. Но все же в середине декабря в советской столице в течение нескольких дней представитель И. Риббентропа вел переговоры с В. Молотовым. Российские документы, относящиеся к визиту Клейста в Москву, еще недоступны исследователям, но из уже опубликованных немецких источников известно, что «русские в принципе согласились с действиями Германии, но воздержались от окончательного одобрения»{23}.

Именно этими словами подвел итог своей поездки П. Клейст на совещании 9 января 1940 г., на котором он отчитывался о результатах проведенных им переговоров. Шеф абвера адмирал В. Канарис, присутствовавший на этом совещании, был крайне недоволен таким расплывчатым ответом советской стороны, так как считал, что «без активного сотрудничества с русскими план („Аманулла“. – Ю.Т.) не имел шансов на успех»{24}. Поэтому в Берлине было решено продолжить переговоры в Москве.

Но против осуществления плана «Аманулла» выступил глава внешнеполитического отдела НСДАП Альфред Розенберг, который опасался, что попытка Амануллы вернуть себе власть приведет к гражданской войне в Афганистане и заставит Захир-шаха искать союза с Великобританией. В день отъезда П. Клейста в Москву А. Розенберг подготовил для Гитлера докладную записку под названием «Операции против Индии», в которой указал на опасность потери «результатов многолетнего проникновения в Афганистан», если Аманулла попытается свергнуть существующее в Кабуле правительство. 18 декабря 1939 г. внешнеполитический отдел нацистской партии составил еще одну записку, в которой резко критиковалась операция «Аманулла». В ней указывалось, что афганское правительство располагает сильной армией и сможет легко подавить восстание пуштунских племен, и тогда «Афганистан будет потерян как база для удара Германии по Британской Индии»{25}.

А. Розенберг считал возможным «убедить афганское правительство поддержать приграничные племена в их борьбе против Британии и оказать им неофициальную систематическую помощь»{26}. Гитлер согласился с точкой зрения Розенберга и отклонил план реставрации Амануллы.

Но абвер и германский МИД решили продолжить на свой страх и риск переговоры в Москве. И в феврале 1940 г. П. Клейст второй раз приехал в СССР. На этот раз ему не удалось встретиться с В. Молотовым, но он, по германским источникам, провел переговоры с представителями советской разведки{27}. Еще в свой первый визит П. Клейст предложил, чтобы тибетскую экспедицию сопровождали офицеры НКВД{28}. Теперь советская сторона согласилась участвовать в операции «Тибет». А план «Аманулла» Советское правительств отвергло.

Переговоры с П. Клейстом использовались советской разведкой для получения необходимой информации о планах фашистской Германии в отношении Афганистана и Индии. Операция «Тибет» была выбрана для сотрудничества с немцами лишь для отвода глаз. Она не имела больших шансов на успех, даже если бы ее поддержал Советский Союз.

Провал второго визита П. Клейста в Москву показал, что Советское правительство не намерено помогать немцам в осуществлении их планов в Афганистане. Поэтому 5 марта 1940 г. В. Шуленбург встретился с В. Молотовым, которому заявил: «План касательно Тибета и Афганистана, с которым приезжал в Москву г-н Клейст и который ему самому... казался фантастическим, не исходил от фюрера и фон Риббентропа. Поэтому вопрос об Афганистане... снимается совсем»{29}.

Однако в Берлине и Риме, как показали дальнейшие события, не отказались от идеи осуществления в Кабуле государственного переворота с целью свержения «проанглийского» режима Захир-шаха. План «Аманулла» был лишь отложен до более благоприятного момента.

Визит риббентроповского эмиссара заставил В. Молотова принять меры для того, чтобы советско-афганские отношения не пострадали от вероятной утечки информации о мнимой причастности СССР к операции «Аманулла». 9 февраля 1940 г. советский посол в Афганистане К. Михайлов получил из НКИД указание сделать афганскому министру иностранных дел заявление от имени Советского правительства о том, что «Советский Союз хочет сохранить и укрепить мир с Афганистаном»{30}. Директива главы НКИД была выполнена. Дальнейшие события показали, что бдительность В. Молотова была оправданной.

Индийская политическая разведка (ИПР) бдительно следила за бывшим афганским монархом и его окружением. Ей удалось получить информацию о переговорах Сиддик-хана с Амануллой-ханом, во время которых обсуждалась возможность с помощью Германии и СССР попытаться весной 1940 г. поднять восстание в Афганистане и свергнуть короля Захир-шаха. В качестве платы за помощь предполагалось отдать Советскому Союзу афганский Туркестан, но при условии, что Москва гарантировала бы возвращение Афганистану северо-западных районов Британской Индии{31}. ИПР также получила разведданные о переписке между В. Молотовым и И. Риббентропом{32}.

Информация о предстоящей поездке Сиддик-хана в Москву окончательно убедила Лондон, что Германия добилась разрешения на проход своих войск и провоз вооружения через территорию СССР с целью реставрации Амануллы. В это же время английское разведывательное бюро в Пешаваре получило ложные сведения о том, что Гулям Сиддик-хан приехал в советскую Среднюю Азию из Европы с 20 немецкими офицерами и осматривал границу по Амударье{33}.

Эта непроверенная развединформация была срочно передана афганскому правительству, которое предприняло ответные меры. 21 марта 1940 г. в Кабуле послу К. Михайлову был вручен меморандум о враждебной династии Яхья-хель деятельности Сиддик-хана. А 23 марта афганский посол в Москве Ахмед-хан встретился с В. Молотовым и поднял вопрос о причастности Советского правительства к деятельности Сиддик-хана. В ответ на это В. Молотов заявил: «Советское правительство не интересуется Гулям Сайдыком (так в документе. – Ю. Т.) и не имеет с ним никаких отношений»{34}.

Еще более жестко и решительно правительство Хашим– хана потребовало объяснений от германского посланника Ганса Пильгера. Этому дипломату пришлось долго опровергать причастность Германии к плану реставрации Амануллы-хана. При этом он постарался свалить всю вину на СССР. Так, в докладе советского посольства за 1940 г. отмечалось: «Немецкий посланник Пильгер заявил афганцам, что немцы ничего не знают о попытках Амануллы, что касается помощи со стороны СССР Аманулле, то это-де не исключено»{35}.

В Берлине так и не заподозрили двойной игры советского руководства, и вплоть до начала 1941 г. немцы пытались реализовать полученное от Москвы разрешение на проведение операции «Тибет». 31 мая 1940 г. П. Клейст посетил советское посольство в Берлине и просил предоставить ему многократную визу, так как «скоро собирается в Москву»{36}. Судя по рассекреченным документам, виза предоставлена не была, что было крайне редким случаем в практике советско-германских отношений в тот период...

Несмотря на трудности, П. Клейст все же надеялся осуществить экспедицию в Тибет. После поражения Франции на приеме в советском посольстве он заявил резиденту советской разведки советнику посольства А. Кобулову: «Победа над Английскими островами вовсе не означает развала Британской империи и не приведет к сдаче ее колониальных владений Германии. Для этого необходимы будут толчки на местах в самих колониях. Подобную роль преследует, например, посылка при содействии СССР германской „научной экспедиции“ в Тибет. Германия пока еще не воспользовалась соглашением СССР на данное мероприятие, так как это дело ближайшего будущего»{37}.

В Кабуле со все возрастающим беспокойством и страхом наблюдали за развитием советско-германских отношений. Афганское правительство боялось, что СССР и Германия попытаются реставрировать Амануллу-хана. Эти страхи подогревала Англия, снабжая Хашим-хана развединформацией об активизации амануллистов в Европе. Британской разведке удалось раскрыть замысел и детали плана «Аманулла», поэтому в Индии с тревогой ожидали развития событий в Афганистане. По всем базарам уже Среднего Востока распространились слухи о скором возвращении Амануллы, и население доверяло им больше, чем правительственным сообщениям и газетам, вместе взятым.

Знай правительства Великобритании и Афганистана о настоящей реакции Кремля на предложения И. Риббентропа, они бы не тревожились по поводу советской помощи III рейху в свержении династии Яхья-хель. Судя по архивным документам, НКИД и руководство советской разведки приказало своим сотрудникам прервать все контакты с амануллистами. Поэтому, когда 20 октября 1939 г. в советское посольство пришел бывший секретарь афганской миссии в Берлине некто Хаким и «предложил свои услуги в части смены проанглийского, по его мнению, правительства Афганистана на правительство, которое было бы угодно СССР»{38}, посол А. Шкварцев в ответ на это предложение в резкой форме заявил, что «не намерен заниматься обсуждением подобных предложений». А 28 декабря 1939 г. А. Кобулов получил приказ руководства советской разведки прекратить все контакты с Сиддик-ханом.

Подводя итоги советско-германских переговоров по вопросу о совместных действиях в Афганистане, необходимо отметить, что Москва пошла на них лишь с целью раскрыть планы фашистского руководства в отношении Афганистана и Индии. Все попытки немцев получить помощь от СССР в осуществлении операций абвера и СД против Британской Индии закончились провалом.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.