Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 29

Кризисдоверия 1940—1941 гг. в Центральной Азии

Анализ международных отношений 1939—1941 гг. в Центральной Азии позволяет утверждать, что фашистская Германия все же смогла извлечь выгоду из своего неудавшегося «афганского проекта» даже после отказа Советского Союза участвовать в этой авантюре. Атмосфера взаимной подозрительности между правительствами СССР, Англии и Афганистана, обостренная попытками III рейха осуществить операцию «Аманулла», создала благоприятные условия для интриг стран Оси в Центральной Азии.

Следует отметить, что советско-германское сближение в начале Второй мировой войны вызвало страх у многих государств, в особенности граничивших с СССР. Афганистан не был исключением – участь Прибалтийских республик и Финляндии вызвала серьезные опасения у афганского руководства. Германская дипломатия оперативно воспользовалась этим.

В начале 1940 г. итальянская радиостанция «Гималаи» сообщила о скором советском наступлении на Афганистан и Индию. Вероятнее всего, германская сторона специально сделала так, чтобы преувеличенные сведения о скоплении советских войск и авиации близ афганской границы для их большей достоверности весь мир узнал не из Берлина. Страны Оси добились ожидаемого результата.

Этому в значительной степени способствовала концентрация частей советских ВВС близ Кушки. На этот шаг Советское правительство вынуждено было пойти, защищая нефтепромыслы Баку от вероятного удара авиации Англии и Франции. Весной 1940 г. британское и французское командование утвердило план бомбардировок Баку, Батуми и Грозного. Для этой задачи предусматривалось задействовать 90—100 самолетов. Французский генерал М. Вейган, командовавший войсками Франции в Сирии, докладывал своему руководству, что к началу июля 1940 г. подготовка к авиаудару против СССР будет закончена{1}. Зная из донесений советской разведки о потенциальной угрозе, нависшей над южными районами СССР, И. Сталин своевременно принял решение о создании ударной группировки ВВС Красной Армии на границе с Ираном и Афганистаном.

В июле—августе 1940 г. в Туркестане прошла «оперативная военная игра», в ходе которой отрабатывались боевые действия «северных» (советских войск) с «южными» (британскими войсками). Для поддержки 4-й армейской группы САВО было сосредоточено 120 бомбардировщиков «СБ», 63 истребителя и 15 самолетов-разведчиков{2}.

По всем количественным и качественным характеристикам эта авиагруппировка значительно превосходила мощь ВВС Британской Индии и Афганистана, вместе взятых. Для примера, скорость «СБ» была выше скорости британских устаревших истребителей «Бристоль-Бульдог»... Советские бомбардировщики летали на большей высоте, чем истребители «южных». Таким образом, теоретически ВВС Красной Армии могли безнаказанно нанести бомбовые удары по Индии. Но только в том случае, если бы Великобритания первой нанесла удар по объектам на территории СССР!

Англия на такой шаг не решилась, а вскоре ей самой потребовались все силы, чтобы отразить нападение фашисткой Германии. В итоге летом 1940 г. британскому командованию было уже не до авиударов по нефтепромыслам СССР. В связи с этим части Красной Армии в Туркестане вскоре были переброшены на запад. Несмотря на это, «кризис доверия» в Центральной Азии продолжался вплоть до 22 июня 1941 г.

Упорные слухи о крупной группировке советских войск, сосредоточенной якобы для вторжения в Афганистан и Индию, вынудили британское командование в Индии сконцентрировать 600 тыс. войск вдоль индо-афганской границы. Из-за страха, что советская авиация будет бомбить административный центр СЗПП г. Пешавар, в конце 1940 г. британские власти даже начали эвакуацию из этого города части населения и некоторых правительственных учреждений{3}.

Следует отметить, что Генеральные штабы как СССР, так и Великобритании в 30-х гг. ХХ в. имели планы боевых действий на афганской территории. Советский сценарий возможных боевых действий предусматривал, что вооруженные силы Афганистана и Ирана будут действовать против войск Среднеазиатского военного округа (САВО) совместно с британскими войсками из Индии. Английские части при поддержке авиации, по предположениям советского командования, могли в течение двух недель сосредоточиться у границ Среднеазиатских республик. При этом в штабе САВО считали, что лишь в районе Мазари-Шарифа Англия сосредоточит около 40 боевых самолетов для поддержки афганских войск{4}.

В планах командования Красной Армии особо учитывалось ополчение пуштунских племен, численность которого доходила до 50 тыс. бойцов, вооруженных винтовками. С привлечением лашкаров из «независимой» полосы Британской Индии силы пуштунов могли возрасти до 200 тыс. воинов. Однако дисциплина и боеспособность этих иррегулярных частей была невысокой, поэтому, по советским оценкам, лишь около 20 тыс. ополченцев могли принять участие в боевых действиях в Средней Азии{5}.

Красная Армия должна была отразить наступление объединенных англо-афганских сил. При этом частям Туркестанского военного округа категорически запрещалось продолжать контрнаступление южнее Герата и Мазари-Шарифа, так как у британских войск – гипотетической «армии прикрытия» в Афганистане, по мнению советских стратегов, было бы на этом направлении превосходство в авиации и бронетехнике.

Английские планы боевых действий в Афганистане против Красной Армии, вторгнувшейся в эту страну, претерпели к 1939 г. большую эволюцию, становясь все более и более оборонительными. Так, план, разработанный во второй половине 20-х гг. ХХ в. имперским Генштабом Великобритании, предусматривал мощное контрнаступление англо-индийской армии против советских войск. При этом предполагалось занять Кабул и разместить вокруг него войска и авиацию. Британское командование надеялось, что афганское правительство окажет посильную помощь английским частям в отражении вражеского вторжения с севера.

Руководство британскими вооруженными силами в Индии более реалистично оценивало свои возможности и силы вероятного противника. Кроме этого, английские офицеры всех рангов в Индии понимали опасность ввода иностранных войск в Афганистан, так как это неизбежно привело бы к началу джихада не только в этой стране, но и в северо-западных районах Британской Индии. В связи с этим англо-индийские войска согласно плану 1931 г. должны были ограничиться лишь захватом Кандагара и Джелалабада. «Временный план» 1938 г. был чисто оборонительным и предусматривал оборону горных перевалов вдоль индо-афганской границы. В обоих случаях англичане полагали, что пуштунские племена не упустят благоприятного момента и поднимут вооруженное восстание на Правобережье Инда, а афганское правительство перейдет на советскую сторону{6}.

Анализ советских и британских штабных планов свидетельствует, что оба соперника не хотели вторгаться в центральные районы Афганистана. Командование Красной Армии и англо-индийских войск стремилось, сохранив буферную зону в центральной части этой страны, свести боевые действия к минимуму. Однако сложившиеся имперские стереотипы заставляли правящие круги в Лондоне и Москве приписывать своему давнему сопернику широкомасштабные агрессивные намерения, даже если их не было в реальности. Таким образом, в 1940 г. в условиях, когда две империи готовились, как минимум, обменяться авиаударами, афганское правительство могло ожидать самого наихудшего...

Афганское правительство во главе с Хашим-ханом и молодой король Захир-шах после заключения в августе 1939 г. советско-германского пакта опасались, что из-за каких-нибудь очередных договоренностей между Гитлером и Сталиным их страна может разделить судьбу Польши. Поэтому в начале 1940 г. Хашим-хан смог добиться от Англии гарантии того, что, если советская армия перейдет границы Афганистана для вторжения в Индию, англо-индийские войска численностью 100 тыс. человек вступят в Южный Афганистан. Для обсуждения вопроса о вводе английских подразделений Захир-шах созвал совещание ведущих афганских политиков, которые приняли решение просить у Великобритании поставок вооружения, а от помощи войсками отказаться, так как «реальной угрозы со стороны СССР сейчас нет»{7}.

Однако, по донесениям советской разведки из Кабула, слухи о походе Красной Армии на Индию в апреле 1940 г. все же заставили Захир-шаха выехать в Северный Афганистан, а затем в течение двух недель каждый вечер «обсуждать план защиты Севера»{8}. Заверениям Москвы, что советской угрозы Афганистану не существует, афганское правительство не верило. Визит В. Молотова в ноябре 1940 г. в Германию вызвал настоящую панику в Кабуле. Советский посол К. Михайлов сообщал в Москву: «Поездку т. Молотова в Берлин афганское правительство переживало с огромной тревогой. Афганцам казалось, что в Берлине при участии т. Молотова происходит передел мира и что после возвращения т. Молотова в Москву Красная Армия немедленно начнет военный поход через Афганистан на Индию»{9}.

Афганское руководство трезво оценивало возможности правительственных войск, которые не смогли бы отразить вероятное наступление Красной Армии на Индию. В связи с этим в Кабуле было принято решение в случае советской агрессии объявить джихад в стране. Партизанская война афганцев неизбежно должна была замедлить, а затем и парализовать продвижение любой армии, вторгнувшейся в Афганистан и Индию.

По сведениям советского военного атташе Я. Карпова, афганские власти приняли меры, чтобы организовать разрозненные отряды среднеазиатских эмигрантов на случай военного столкновения с СССР. В первой половине 1940 г. министр внутренних дел Мухаммад Гуль-хан объехал Северный Афганистан и провел переговоры с лидерами басмачества. Всем им были вручены крупные денежные суммы и предоставлены новые земли для заселения в районе Баглана. Страх перед советским вторжением в Афганистан и щедрость династии Яхья-хель реанимировали некоторые басмаческие отряды в Ташкургане, Мазаре-Шарифе, Ханабаде и Кундузе{10}. Однако эти формирования были плохо вооружены и недостаточно многочисленны, чтобы на длительное время задержать вероятное наступление Красной Армии в глубь Афганистана. Только объединенные силы афганской армии и пуштунских племен могли нанести возможному агрессору серьезные удары и парализовать его продвижение к Индии.

Британским властям в Индии на собственном горьком опыте была хорошо известна эффективность «священной войны» афганцев, поэтому в Симле приняли решение привлечь силы племен для защиты северо-западной границы Британской Индии и Афганистана от гипотетической угрозы с севера{11}. Пуштунские лашкары должны были стать сильным резервом афганской армии и обеспечить оборону индо-афганской границы. Губернатор СЗПП Д. Каннингхем писал 24 апреля 1940 г. статс-секретарю по иностранным делам Британской Индии О. Кароэ, что пуштуны смогут «захлопнуть дверь» перед советскими войсками{12}.

С помощью огромных взяток вождям приграничных племен англичанам удалось привлечь к сотрудничеству многие пуштунские племена. Так, подкупленный англичанами вождь момандов Бадшах Гуль открыто заявил, что в случае агрессии России против Афганистана его племя окажет этой стране поддержку «всеми своими ресурсами и людскими силами»{13}.

Особенную щедрость британские власти проявили при подкупе афридиев Хайбара. Важное стратегическое значение Хайбарского прохода заставляло англичан стремиться любой ценой привлечь афридиев на свою сторону. Весь 1940 г. британские власти СЗПП целенаправленно, не жалея золотых монет, вели переговоры с лидерами афридиев, которые за баснословную сумму 1,5 млн кальдаров{14} согласились предоставить свои лашкары в распоряжение английского командования.

В марте 1941 г. посольство СССР в Лондоне направило в Москву доклад о ситуации на северо-западной границе Британской Индии. Об афридиях в нем говорилось: «В конце марта вожди семи племен африди послали официальную бумагу губернатору Северо-Западной провинции (так в документе. – Ю. Т.), заверяя в готовности 100 тыс. африди воевать с Советским Союзом, в случае нападения (СССР. – Ю. Т.) на какое-либо «восточное государство»{15}. В какой степени вожди пуштунов были искренни, трудно сказать, но британские власти могли надеяться, что хотя бы часть приграничных племен не станет поднимать мятеж против них.

В начале Второй мировой войны колониальные власти Индии попытались в очередной раз с помощью Кабула добиться «примирения» приграничных пуштунских племен. Афганский премьер-министр Хашим-хан активно помогал Великобритании усмирять патанов, так как в случае крупномасштабной войны на Среднем Востоке вооруженное противостояние между патанами и британской армией одновременно лишало Афганистан двух единственных (!) союзников против СССР.

С целью координации совместных действий в зоне пуштунских племен в апреле 1940 г. была создана англо-афганская комиссия, штаб-квартира которой находилась в Чамане (Британская Индия). В докладе советского посла в Кабуле К. Михайлова в НКИД сообщалось, что она была создана «для обсуждения особо важных проблем, связанных с племенами, живущими по обе стороны индо-афганской границы»{16}.

Для укрепления позиций Яхья-хель среди приграничных племен в марте 1940 г. г. Джелалабад посетила королева Омейра, которая подарила женам влиятельных вождей значительные денежные суммы{17}.

Весной 1940 г. двоюродный брат Захир-шаха командующий Центральным корпусом афганской армии М. Дауд-хан провел переговоры с момандами. По официальной версии, Дауд ездил освобождать четверых пограничников, захваченных воинами этого племени, но для разрешения такого типичного для индо-афганской границы инцидента афганское правительство не стало бы направлять командира королевской гвардии. Вероятнее всего, Дауд-хан тайно обсудил с момандами важные вопросы, связанные с формированием племенного ополчения.

Отношения между Кабулом и «афганскими» пуштунскими племенами всегда требовали от представителей государства большой осторожности и такта. Еще более сложными были связи между династией Яхья-хель и племенами «независимой» полосы Британской Индии: восточные пуштуны формально являлись английскими подданными. Поэтому без содействия британских властей афганское правительство не могло получить от «британских» приграничных племен помощь в случае агрессии СССР. В апреле 1940 г. англичане дали свое согласие Хашим-хану на привлечение сил патанов для обороны Афганистана. С этого момента началось создание «племенной армии» из пуштунов, проживавших по обе стороны индо-афганской границы.

В апреле-мае 1940 г. афганский военный министр Шах Махмуд, пользовавшийся большой популярностью среди приграничных племен, совершил продолжительную поездку по южным районам Афганистана. В одном из донесений советского посла К. Михайлова в НКИД сообщалось, что целью Шах Махмуда было «уговорить представителей вазиров... отказаться от попыток использовать благоприятную обстановку для усиления войны против англичан...»{18}. На подкуп вождей приграничных племен Великобритания выделила афганскому министру 2 млн рупий (8 млн афгани){19}. Истратив 1,6 млн афгани, Шах Махмуд убедил вождей пуштунских племен по «линии Дюранда» оказать помощь афганскому правительству в случае войны Афганистана с СССР. Оставшиеся миллионы афгани военный министр присвоил. Вожди племен Южной провинции Афганистана обещали предоставить Кабулу в случае опасности 50 тыс. воинов{20}. Махмуд Шах заставил вождей этой мятежной провинции дать клятву на Коране, что они сохранят верность афганскому правительству.

Только с вазирами афганский эмиссар так и не смог договориться. Их представители потребовали от Шах Махмуда помощи вооружением и деньгами. Когда же военный министр попытался уговорить вазиров прекратить восстание против Англии, они, как указывалось в докладе советского посольства в Москву, стали угрожать «военмину поднять против афганского правительства священную войну»{21}. Шах Махмуд с трудом добился от них согласия до зимы прекратить боевые действия против британских войск, а также прислать своих представителей для продолжения переговоров в Кабул.

Король Захир-шах и Хашим-хан остались крайне недовольны столь скромными результатами переговоров Шах Махмуда с вазирами. Афганскому правительству не удалось примирить племена Вазиристана с Великобританией. К тому же, когда стало ясно, что Кабул пытается помочь англичанам, в полосе «независимых» племен Британской Индии еще больше выросло недовольство патанов проанглийской политикой Хашим-хана, что могло привести к новым восстаниям приграничных племен против Кабула.

Ненадежность пуштунов заставила вице-короля Индии лорда Линлитгоу в июне 1940 г. запретить использование сил, сформированных при английском участии, лашкаров племен СЗПП в Афганистане. Вице-король боялся, что вместо помощи Захир-шаху патаны свергнут проанглийский режим в Кабуле и возведут на афганский престол Амануллу-хана. Поэтому их ополчения разрешалось задействовать только в том случае, если советские войска перешли бы северо-западную границу Британской Индии{22}. Однако от этого решения вскоре пришлось отказаться, так как правительство Хашим-хана настояло на том, чтобы патаны все же приняли активное участие в защите Афганистана в случае советской агрессии.

Чтобы наладить отношения Кабула с вазирами, из Берлина вновь был срочно вызван афганский посол Алла Наваз-хан, который пользовался большим авторитетом среди племен Вазиристана. Благодаря его посредничеству отношения между афганским правительством и патанами нормализовались{23}.

После этого Шах Махмуд 12 июля 1940 г. прибыл в г. Хост, где провел переговоры с представителями племен «независимой» полосы Британской Индии. На этот раз они согласились предоставить в распоряжение Кабула 70 тыс. воинов, если СССР нападет на Афганистан{24}.

Окончательно вопрос об участии лашкаров восточных пуштунов в защите Афганистана от предполагаемого вторжения Красной Армии был решен в августе 1940 г., когда в Кабул по приглашению Хашим-хана для празднования Независимости Афганистана прибыло 56 вождей племен «независимой» полосы Британской Индии. Среди них были наиболее авторитетные лидеры антибританского повстанческого движения. Даже Факир из Ипи приехал для переговоров с Хашим-ханом{25}.

Афганскому премьер-министру благодаря значительным денежным «подаркам» удалось добиться от вождей «независимой» полосы согласия на прекращение на 5 месяцев боевых действий против британских войск. Англичане, в свою очередь, обещали не предпринимать активных карательных акций против мятежных горцев{26}. Следует отметить, что данная договоренность была прежде всего выгодна патанам и Кабулу: скоро должна была наступить зима, и рейды пуштунов против британских объектов в СЗПП должны были прекратиться сами собой по причине тяжелых погодных условий. Однако английская авиация в это время могла бы продолжить бомбежки пуштунских селений. Теперь же горные кишлаки «независимой» полосы были в относительной безопасности. Выгода афганского правительства заключалась в том, что как британские части, так и ополчения «независимых» племен могли бы в минуту опасности оказать поддержку Афганистану.

Выработка условий помощи патанов династии Яхья– хель потребовала длительного времени и значительных финансовых жертв со стороны афганского правительства. В августе 1940 г. вожди «независимой» полосы Британской Индии пообещали Хашим-хану выставить 50 тыс. воинов, а не 70 тыс. как было договорено раньше. Вероятнее всего, цифра была определена, исходя из финансовых и продовольственных возможностей Афганистана.

Вожди патанов добились от Хашим-хана, чтобы в мирное время каждому рядовому воину выплачивалось 20 афгани в месяц, за казенный счет выдавались мука и топливо, а в случае войны – 50 афгани и необходимое количество боеприпасов. За каждого раненого афганское правительство выплачивало 500 афгани, а за убитого пуштуна его семья получала компенсацию в размере 1 тыс. афгани. Особо оговаривалось, что лашкары приграничных племен будут подчиняться афганскому командованию или «воздействию английских офицеров»{27}.

Умиротворить на длительный период, а затем еще и поставить под британский контроль (!) силы «независимых» пуштунских племен было невыполнимой задачей даже для такого хитрого восточного политика, как Хашим-хан. К примеру, он не смог договориться с Факиром из Ипи, несмотря на лояльность вождя восставших вазиров к Кабулу, прекратить вооруженную борьбу вазиров против Англии. В августе 1940 г. во время своего пребывания в Кабуле вместе с другими лидерами патанов Хаджи Мирза Али-хан, вероятнее всего, был вынужден дать афганскому правительству какие-то обещания приостановить вооруженные нападения вазиров на британские форты и армейские колонны. В зоне пуштунских племен хорошо было известно, что несговорчивых вождей династия Яхья-хель либо лишала власти, либо устраняла физически. В связи с этим Факир из Ипи ответил коварством на коварство: он смог вырваться из Кабула, после чего немедленно возобновил свою борьбу против Англии.

Тогда Хашим-хан и англичане попытались при посредничестве представителей исламского духовенства склонить Факира на свою сторону. Так, афганское правительство направило в январе 1941 г. к Факиру делегацию мулл, бежавших из Туркестана в годы гражданской войны. Они должны были уговорить Факира временно отказаться от борьбы против Англии, так как Афганистану и Индии якобы угрожало советское вторжение{28}.

Факир из Ипи встретился с посланниками Хашим-хана в Кохате, но их визит не дал результатов. Также закончилась провалом попытка англичан подкупить Факира при посредничестве лидеров партии «Джамаат-ул-улама»{29}. Коварный вождь восставших вазиров обманул британских агентов, пообещав им за крупную сумму прекратить мятеж в Вазиристане. Получив деньги, он продолжал совершать рейды против английских войск.

К лету 1941 г. вера вождей пуштунских племен в реальность советской угрозы Афганистану значительно уменьшилась, если совсем не сошла на нет. Никаких агрессивных акций против этой страны Красная Армия не предпринимала, а проанглийская политика Хашим-хана заставила многих маликов почувствовать себя обманутыми. Так, многие лидеры пуштунов, призванные в Кабул якобы для решения военных вопросов, оказались заложниками афганского правительства. Обстановка на юге Афганистана вновь обострилась. В 1941 г. вместо усиления гарнизонов Северного Афганистана Хашим-хан стал перебрасывать правительственные войска в зону пуштунских племен{30}.

Хашим-хан хотел избежать всеобщего восстания пуштунских племен на индо-афганской границе, так как прекрасно знал, как непопулярна среди восточных пуштунов династия Яхья-хель. Поэтому официальный Кабул стремился любой ценой, но по возможности без применения вооруженной силы с помощью английских денег обеспечить мир на границе с Британской Индией. Так, когда в апреле 1941 г. восстало племя момандов, афганское правительство успешно с помощью подкупов добилось согласия пуштунов этого племени на прекращение мятежа{31}. Весной 1941 г. в афганской столице Хашим-хан провел переговоры с представителями момандов и других племен «независимой» полосы Британской Индии. Турецкий посол Эсендаль, который был в курсе всех событий в Кабуле, 28 апреля 1941 г. в одной из бесед с послом Михайловым сообщил ему, что Хашим-хан «почти ежедневно принимает представителей различных племен, одаривает их подарками и успешно добивается (их. – Ю. Т.) умиротворения...»{32}.

Даже мать короля Захир-шаха вела переговоры с делегациями пуштунов. В начале мая 1941 г. она приняла свыше 20 представителей момандов и шинвари, которые «настойчиво требовали начать войну с англичанами за воссоединение полосы „независимых“ племен с Афганистаном»{33}. Одарив посланцев племен подарками, Хашим-хан, присутствовавший на встрече матери короля с момандами и шинвари, все же отказался удовлетворить их просьбу. Англия все еще была сильна и щедра к своим восточным союзникам, и Хашим-хан хотел поддерживать с ней хорошие отношения.

Одним словом, подготовка к «джихаду» против Красной Армии, якобы готовившейся вторгнуться в Афганистан, в 1941 г. превратилась в «антиджихад»: ценой огромных усилий англичанам удалось при содействии Кабула сохранить относительный мир на северо-западной границе Индии. Подготовка Афганистана и Великобритании к отражению мнимого советского вторжения привела к еще большому сближению правительства Хашим-хана с Англией.

Несмотря на это, Германия смогла получить значительные выгоды от кризиса, возникшего при ее активном содействии в Центральной Азии в 1940—1941 гг.: крупная группировка британских войск так и осталась в Индии для отражения мифической агрессии СССР и поддержания мира в зоне пуштунских племен.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.