Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 32

Британская Индия в прицеле агентуры стран Оси

Развязав Вторую мировую войну, страны фашистского блока попытались спровоцировать мятеж 5 млн восточных пуштунов Британской Индии, чтобы сковать английскую армию в этой колонии и не допустить переброску британских войск в Средиземноморье. Постоянные восстания пуштунских племен на индо-афганской границе вселяли в фашистское руководство Германии и Италии надежду, что их агентура, действуя с территории Афганистана, сможет подтолкнуть пуштунов по обе стороны «линии Дюранда» к всеобщему восстанию против Великобритании.

С самого начала войны самым активным сторонником использования антибританской борьбы приграничных пуштунских племен против Англии был итальянский посланник в Кабуле Пьетро Кварони. Он уже в 1936 г. стал создавать в зоне пуштунских племен итальянскую разведсеть. Итальянский посланник даже лично участвовал в сборе информации о пуштунских племенах, посещая их стоянки близ Кабула{1}. Не менее активно действовал и советник итальянского посольства Энрике Анцилотти, который был переведен в Кабул из Индии, где проработал 3 года. Итальянцам удалось с помощью амануллистов установить надежные каналы связи с зоной племен и собрать обширную информацию о ситуации в ней. Материалы, собранные за 4 года, убедили П. Кварони, что в северо-западной Индии можно спровоцировать крупный мятеж пуштунских племен. Еще до начала Второй мировой войны, в июне 1939 г., он заявил: «Мы не можем победить Великобританию в этом районе, но серьезно навредить ей у нас... есть все возможности»{2}. Таким образом, итальянская сторона была готова к началу антибританских акций в зоне пуштунских племен, но германский посланник Г. Пильгер не спешил действовать в этом же направлении. Он ждал четких инструкций из Берлина, не проявляя никакой личной инициативы.

Чтобы склонить руководство III рейха к совместной подрывной деятельности против Британской Индии, П. Кварони пришлось действовать, минуя Г. Пильгера. В июле 1939 г. итальянец смог передать в Берлин необходимую информацию через Георга Рипкена, возглавлявшего немецкую торговую делегацию. П. Кварони настойчиво предлагал немцам использовать в общих интересах стран оси Амануллу-хана и пуштунские племена с целью «поддержания нестабильности» на северо-западной границе Индии{3}. Итальянец почти уговаривал Г. Рипкена, так как прекрасно понимал, что после одобрения Берлина итальянское правительство скорее решится осуществить его авантюрный план.

Восстание хайбарских афридиев доказало П. Кварони, что в одиночку итальянцы ничего не смогут сделать в зоне пуштунских племен. Хотя с самого начала вооруженного выступления афридиев Э. Анцилотти и секретарь итальянской миссии в Кабуле Марио Унгаро смогли установить контакт с восставшими. Из-за отсутствия необходимых денежных средств, не говоря уже об оружии, итальянцы так и не смогли оказать никакой помощи пуштунам Хайбара{4}. Потребовался год, чтобы Италия и Германия согласовали свои позиции и стали тесно координировать свои действия в Афганистане и полосе «независимых» племен Британской Индии.

В 1940 г. абвер и СД активно создавали обширную агентурную сеть. Если до этого времени среди немцев в Кабуле преобладали просто специалисты, то теперь строительная «Организация Тодта» превратилась в филиал германской разведки. В течение года в Афганистане было заменено 35 специалистов из 113. Новые «специалисты» обладали крайне низкой квалификацией, в связи с чем афганское правительство вынуждено было предупредить их, что оно понимает, какие политические цели преследует Германия в Афганистане, но за качество строящихся объектов специалисты «Организации Тодта» отвечают своей зарплатой{5}. Все остальные члены германской колонии должны были, как «солдаты фюрера», содействовать кадровым разведчикам в их деятельности.

Абвер и СД уже не ограничивались сбором разведданных об Афганистане, Индии и СССР. С июня 1940 г. началось вооружение всей фашистской агентуры в Афганистане. Только в одной заявке германского посольства в Кабуле от 12 июня содержалась просьба прислать 30 автоматов с боекомплектом 1 тыс. патронов к каждому, 400 ручных гранат, 60 штыков, 2 небольших огнемета, ракетницу и ранцевую радиостанцию{6}. Большое количество запрошенных штыков указывает, что в распоряжении немецкой миссии имелось значительное количество карабинов, ввезенных ранее.

Оружие поступало через СССР дипломатической почтой. Так, в апреле представитель фирмы «Рейнметалл» в Афганистане капитан Оскар Морлок провез в 30 ящиках партию оружия общим весом свыше 2 тонн. Из этих 2 тонн только 470 кг приходилось на 20-мм автоматическую зенитную пушку для афганской армии{7}. Какое оружие (1,5 т) было ввезено еще, можно лишь догадываться. Часть оружия, предназначенного для передачи пуштунам «независимой» полосы Британской Индии, переправлялась в Афганистан с промышленным оборудованием из Германии. Особенно активно ввозом вооружения занималась немецкая транспортная фирма «Шенкер», которая была фактически филиалом абвера.

Главным оплотом германской агентуры в Афганистане было Министерство общественных работ, под контролем которого работала большая часть немцев. Глава «Организации Тодта» в Афганистане Ф. Венгер являлся главным советником этого министерства. Он внес в план строительных работ в Афганистане прежде всего стратегически важные объекты, в сооружении которых Германия была заинтересована. К их числу относились: дорога Кабул – Газни, мосты и дороги в приграничных с Индией районах и аэродромы.

Афганское правительство прекрасно понимало, что немцы стремятся создать сеть современных дорог для будущего наступления на Индию, но до поры не препятствовало этому, так как само было заинтересовано в укреплении своих позиций в районах проживания пуштунских племен. Англия, которая до июня 1941 г. планировала осуществить ввод своих войск в Афганистан в случае советского вторжения, не противодействовала дорожному строительству на юге Афганистана. Правда, меры предосторожности англичане приняли и наложили запрет на экспорт строительного железа, необходимого для возведения мостов. Но эта мера была несколько запоздалой, так как немцы успели построить большой железобетонный мост через р. Гильменд у Герата{8}. В результате деятельности германских инженеров афганские дороги, ведущие к индийской границе, были реконструированы и находились в отличном состоянии. Дорогу от Кандагара до Чамана немцы превратили в бетонированное шоссе, что было редчайшим явлением для Афганистана с его жутким бездорожьем{9}.

С большой активностью «Организация Тодта» создавала в Афганистане сеть аэродромов. Правительство Хашим-хана расширяло базу афганских ВВС, чтобы иметь, в первую очередь, возможность быстро подавлять восстания мятежных пуштунских племен. У Германии, в свою очередь, были собственные планы на аэродромы в Афганистане.

К середине 1941 г. «Организация Тодта» реконструировала и построила несколько аэродромов, из которых самыми крупными были аэродромы в Кабуле и Герате. Они имели мощные радиостанции, радиус действия которых охватывал и северные районы Индии. Кабульский аэродром располагал 8 действующими и еще 4 готовыми к сдаче в эксплуатацию ангарами. Кроме этого, рядом с ним при немецком содействии сооружался новый аэродром, где были заложены фундаменты для 14 ангаров (каждый для укрытия 2 самолетов) и привезены емкости для хранения горючего{10}. К моменту нападения фашистской Германии на СССР значительная доля строительных работ на новом кабульском аэродроме не была завершена.

Только в Герате могли совершать посадку тяжелые самолеты. Этот город веками считался воротами Индии, и Германия уделяла ему первостепенное значение. Чтобы подобрать ключи к этим воротам, немцы в 1941 г. завершили там постройку аэродрома с бетонной взлетно-посадочной полосой.

В успешном процессе превращения Афганистана в плацдарм для вторжения в Индию случались и крайне досадные для Германии сбои. Так, весной 1941 г. Ф. Венгер стал настаивать на сооружении хорошей дороги Мешхед (Иран) – Герат – Кабул{11}. И тут афганское правительство впервые ответило отказом на германскую просьбу, так как строительство этой дороги создавало благоприятные условия для вторжения извне в Афганистан. Этот случай еще раз доказал, что активность любой иностранной державы в этой стране находилась под бдительным контролем афганцев, которые не хотели быть пешками в чужой игре.

Все дороги и мосты, которые строили немецкие специалисты в Афганистане, предназначались для быстрого продвижения германских войск к горным проходам, ведущим в Индию, а аэродромы – для высадки крупных десантов. Строительство крупного аэродрома в Герате указывает, что германское командование планировало повторить в зоне пуштунских племен десантную операцию, проведенную ранее немцами в Норвегии.

Февраль 1941 г. стал поворотным пунктом в деятельности фашистской дипломатии и разведки в Афганистане. Спланировав блицкриг против СССР, германское руководство намеревалось осенью 1941 г. осуществить вторжение в Индию. К началу наступления вермахта на Индию абвер и итальянская разведка должны были спровоцировать крупное антибританское восстание пуштунских племен.

Без содействия афганского правительства фашистская агентура не могла успешно действовать в полосе «независимых» племен Британской Индии, поэтому в Берлине начались переговоры с афганским министром экономики Абдул Меджидом, который в феврале 1941 г. прибыл на лечение в Германию. Хотя он действительно был серьезно болен, главной его целью было не лечение, а переговоры с целью добиться согласия Германии на присоединение всей зоны пуштунских племен к Афганистану. Он должен был также координировать деятельность афганских дипломатов в Европе и США. Кроме этого, Хашим-хан поручил ему еще одно особое задание: любой ценой вывезти из Германии капиталы афганской королевской семьи. Все это делало Абдул Меджида более влиятельным лицом в афганском правительстве, чем министр иностранных дел{12}. До его приезда в Берлине уклонялись от обсуждения территориальных претензий Афганистана. Но теперь, когда страны Оси собирались поднять мятеж на северо-западной границе Индии, немцы решили удовлетворить эту просьбу и согласиться на будущую афганскую границу по р. Инд. 12 марта 1941 г. И. Риббентроп дал согласие на все просьбы Абдул Меджида по этому вопросу{13}.

Взамен Германия попыталась заручиться поддержкой Кабула в проведении подрывных акций стран Оси в полосе пуштунских племен Британской Индии. Статс-секретарь Министерства иностранных дел Эрнст Вайцзеккер предложил Абдул Меджиду, чтобы формально остающийся нейтральным Афганистан разрешил свободный провоз германского вооружения в полосу «независимых» племен Британской Индии. Афганское правительство также должно было содействовать переброске туда коротковолнового передатчика и разрешить немцам секретно использовать кабульскую радиостанцию. Афганский министр уклонился от обсуждения этих вопросов, заявив, что «дела с племенами требуют большого опыта, иначе оружие может попасть не в те руки»{14}.

13 мая 1941 г. проблема сотрудничества Германии и Италии в Вазиристане обсуждалась на встрече Б. Муссолини с И. Риббентропом. Дуче прямо заявил германскому министру иностранных дел: «Италия установила связь с Факиром из Ипи и пытается с помощью крупных сумм денег использовать (его. – Ю. Т.) активность в интересах стран Оси. Даже если эти акции будут не очень активными, они тем не менее создадут большие нежелательные затруднения для Англии»{15}. После этой встречи Италия выделила для поддержки Факира 6 млн лир, а Германия – 1 млн рейхсмарок «для проведения специальных операций в Афганистане и районе индо-афганской границы»{16}. Все эти деньги предназначались для проведения операции «Пожиратель огня», которая предусматривала заброску в Вазиристан к Факиру из Ипи двух агентов абвера для подготовки восстания пуштунских племен.

Скорее всего, с этой же целью в марте 1941 г. все трофейное английское оружие, захваченное вермахтом в Европе, было поставлено на особый учет, так как оно «было зарезервировано для одной страны»{17}. Когда встал вопрос о поставках вооружения антибританским силам в Ираке и Палестине, начальник штаба Верховного командования вермахта (ОКВ) Вильгельм Кейтель отдал приказ отправить на Ближний Восток польское и французское трофейное вооружение, но английские винтовки, крупнокалиберные пулеметы, противотанковые ружья, минометы и полевые орудия остались неприкосновенным запасом...

В начале 1941 г. абвер и итальянская разведка активизировали свою подрывную деятельность против Британской Индии. Особенно активно и успешно действовали итальянцы. Им удалось в феврале 1941 г. вместе с немцами передать Факиру из Ипи 300 тыс. афгани. В марте 1941 г. еще 2 итальянца посетили Горвехт и вручили Факиру 300 тыс. индийских рупий и 2 ручных пулемета с большим количеством патронов{18}. Как установили позднее англичане, итальянский разведчик Ашири и его коллега проникли в Вазиристан с территории Ирана, куда они после переговоров с лидером восставших вазиров вновь ушли{19}. Возможно, что уже тогда они выяснили условия, на которых Факир был согласен сотрудничать со странами оси.

Прежде всего Факир из Ипи нуждался в деньгах и оружии. Деньги были крайне необходимы вождю вазиров, так как он не мог без них возобновить борьбу против англичан. Турецкий посол Эсендаль 4 июня 1941 г. сообщил советскому послу Михайлову, что недавно посылал своего человека в Вазиристан и выяснил: «Факир из Ипи сидит в своей пещере и не проявляет большой активности в деле объединения вокруг себя племен. Организовать племена он не может по той простой причине, что у него нет на это средств»{20}. Вскоре ситуация изменилась: денег у Факира благодаря помощи итальянцев и немцев стало предостаточно, и он начал подготовку к новому восстанию против Англии.

В марте 1941 г. Факир из Ипи подготовил свой лагерь в Горвехте для размещения новых отрядов горцев. Затем он обратился с письмом к масудам, которых он призвал к новому восстанию против Англии. Одновременно его отряды численностью около 250 человек возобновили партизанскую войну в районе г. Банну. 24—27 марта 1941 г. они разоружили пост племенной милиции, сожгли 2 британских военных пикета, обстреляли отряд английской пограничной полиции{21}. Одним словом, страны Оси смогли убедиться, что их субсидии Факиру из Ипи принесли весомые дивиденды в кратчайшее время. В связи с этим спецслужбы Германии и Италии еще более активизировали свою антибританскую деятельность в Афганистане.

Запланированный блицкриг против СССР заставили абвер ускорить переброску в Афганистан опытных разведчиков, которые должны были возглавить работу шпионской сети в зоне пуштунских племен. В мае 1941 г. окончательно сформировалась структура германской разведки в Афганистане, где действовало независимо друг от друга 5 разведгрупп{22}. Все они были нацелены на проведение подрывной деятельности в зоне пуштунских племен. Самая главная из них состояла из сотрудников германского посольства. Возглавлял ее резидент германской внешнеполитической разведки торговый атташе Карл Расмус (агентурный псевдоним Карлмай), прибывший 29 мая в Кабул. До этого он 17 лет проработал в Индии и прекрасно знал, что «без внедрения в зону племен невозможно развивать здесь (в Индии. – Ю. Т.) cколько-нибудь серьезную работу в пользу III рейха»{23}. Для финансирования подрывных акций германской агентуры в приграничных районах Индии К. Расмус привез крупную сумму в английской валюте: 400 тыс. фунтов стерлингов банкнотами и 200 тыс. золотом{24}. В состав его группы входили:

1. Курьер посольства старший лейтенант абвера Дитрих Витцель, который в мае 1941 г. был назначен в Кабул военным атташе, но афганское правительство не утвердило его назначение, и он остался «курьером» при посольстве. Д. Витцель (агентурный псевдоним Патан), являясь офицером полка «Бранденбург», был обучен проведению диверсионных акций и, что особенно заслуживает внимания, организации мятежей среди мирного населения. Он хорошо владел фарси, но не знал пушту, а именно этим языком необходимо было владеть для работы с племенами «независимой» полосы{25}.

2. Радист посольства Вильгельм Дох, прибывший вместе с К. Расмусом и Д. Витцелем, приехал в Кабул с необходимой радиоаппаратурой и большим запасом радиодеталей к ней. Должен был обеспечивать устойчивую связь с Берлином.

3. Шифровальщик германской миссии Адольф Цугенбюллер, также прибыл в Афганистан в мае 1941 г. Кроме своих прямых обязанностей, он занимался восстановлением с помощью специальных химикатов текстов документов, добытых немецкими агентами из иностранных миссий в Кабуле{26}.

4. Секретарь посланника Г. Пильгера и машинистка посольства Ирен Галиен, являвшаяся сотрудником абвера.

5. Особое место в этой группе и в германской колонии занимал врач немецкого дипломатического представительства Георг Фишер, который находился в Афганистане уже несколько лет. На германскую разведку он работал еще с Первой мировой войны, после ее окончания издал мемуары{27}. В Кабуле он своей аптечкой держал в страхе всех немцем, так как по городу ходили упорные слухи, что он с ее помощью обеспечивал ликвидацию неугодных нацистам лиц.

Другая разведгруппа действовала под прикрытием «Технического бюро Сименса» в Кабуле. Его возглавлял один из руководителей германской агентуры в Афганистане Эрих Томас, который занимался только разведкой, а всю работу за него выполняли два служащих фирмы Вольфганг Вальтин и Отто Прайс{28}. Фактически Э. Томас контролировал деятельность всех германских специалистов в Афганистане. Ему одному из немцев афганцы разрешали свободно совершать поездки по всей стране.

Весной 1941 г. состав сотрудников «Технического бюро Сименса» пополнился еще одним опытным разведчиком – Ван Мейдереном, который был тестем Г. Пильгера. В поле зрения английской разведки он попал в 1939 г., когда с немецкой миссией прибыл в Египет{29}. Интересно, что сроки поездки Хентига в Египет для контакта с Шами Пиром совпадают по времени с пребыванием в этой стране Мейдерена. Поэтому можно предположить, что и он был связан со «святым человеком» из Сирии.

Не менее важной для абвера была группа, возглавляемая главным германским военным советником в афганской армии майором Вальтером Шенком. В его подчинении находились майор Симон-Эберхард, капитан Морлок и все немецкие техники на афганской службе. В. Шенк лично руководил «Высшими офицерскими курсами» для командного состава афганской армии. Благодаря работе этой разведгруппы в Берлин поступала обширная информация о вооруженных силах Афганистана и мерах англичан по укреплению северо-западной границы Индии.

Еще одна разведгруппа была создана агентом СД Куртом Брикманном, прибывшим в Афганистан в конце 1940 г. Официально он находился в Афганистане как врач-стоматолог. Его зубоврачебный кабинет был единственным в Кабуле, он был личным врачом премьер-министра Хашим– хана. Миссия этого агента была строго секретной (даже Ф. Венгер не знал, с какой целью он прибыл в Афганистан). Главной задачей К. Брикманна было установить связь с Факиром из Ипи и поднять мятеж пуштунских племен. Деятельность этого ярого фашиста закончилась провалом, так как он, не зная коварного и хитрого нрава пуштунов, быстро истратил все деньги на псевдоэмиссаров от Факира из Ипи, во множестве приезжавших в Кабул{30}.

Пятую группу германской агентуры возглавлял, вероятнее всего, Якуб-хан, который был резидентом абвера с 1936 г. Под его руководством велась работа среди амануллистов и пуштунских племен.

В зоне племен абвер полностью зависел от итальянцев, которые имели обширную агентуру среди пограничного населения, но испытывали острую нужду в деньгах, так как Рим задерживал перевод в Кабул отпущенных для работы с Факиром из Ипи 6 млн лир.

Эти деньги были остро необходимы П. Кварони для финансирования обширной разведсети, якобы созданной в зоне племен Бхагат Рамом (агентурный псевдоним в «Кирти», а затем в абвере – Рахмат-хан). Еще находясь в Афганистане, С.Ч. Бос передал на связь итальянской разведке своего проводника, которому поручил, в свою очередь, передать бывшему бенгальскому террористу с псевдонимом Бакши Бабу, что молодых индийцев, прибывших в Кабул, итальянцы согласились обучать технике проведения диверсий {31}. Бхагат Рам в точности выполнил все указания С.Ч. Боса.

19 апреля 1941 г. Бхагат Рам прибыл в Кабул из Индии. Вместе с ним в афганскую столицу приехали индийцы Гангули (псевдоним Шер Заман) и один из руководителей «Кирти» Хаминдар Сингх Соди (псевдоним Мохаммад– хан). Первый должен был пройти обучение подрывному делу у итальянцев, чтобы потом организовать в Индии подпольную школу диверсантов. Хаминдар Сингх Соди хотел через Афганистан уехать в СССР, так как являлся одним из активных агентов Коминтерна в Пенджабе. Ему необходимо было доложить коминтерновскому руководству о ситуации в Индии и получить четкие инструкции из Москвы.

Случай с Соди в очередной раз продемонстрировал, какой разброд в международное коммунистическое движение внес «Пакт Риббентропа – Молотова». До 22 июня 1941 г. группа «Кирти» фактически была частью фашисткой агентуры в Афганистане и Индии. Так, индийский патриот и коммунист Соди (псевдоним в Коминтерне Шерван Бен) вышел на связь с П. Кварони.

25 мая 1941 г. в Пагмане состоялась встреча индийского и итальянского посланников. Во время этой встречи Соди и Гангули в течение часа получали от М. Унгаро инструкции, каким образом «использовать динамитные шашки с бикфордовым шнуром для взрывов мостов, железных дорог и зданий»{32}. В качестве примера объяснялась возможная схема подрыва моста г. Аттока в Индии.

После этого «урока» Гангули отбыл в Индию создавать нелегальную школу подрывников, Соди по настоянию итальянцев остался в Кабуле. П. Кварони хотел поручить ему «работу среди приграничных племен», но тот отказался, сославшись на незнание языка пушту.

В результате единственным итальянским, а затем и германским резидентом в зоне пуштунских племен остался Бхагат Рам, который весной 1941 г. с помощью индийских националистов создал сеть опорных пунктов между Кабулом и Пешаваром. Главной базой созданной им подпольной организации стала деревня Кудахель в зоне племен{33}. Вероятнее всего, члены этой организации и не подозревали, что они являются пешками в крупной игре разведок.

Осторожный П. Кварони не передал Бхагат Раму итальянскую агентуру в полосе «независимых» племен, а предоставил ему возможность навербовать новые кадры для итальянской разведки. Британская разведка, несмотря на свой богатый опыт и широкие возможности, в то время не смогла поставить под контроль подрывную деятельность итальянцев в зоне пуштунских племен. Большую роль в неудаче британской разведки сыграла и недоверчивость Факира из Ипи. Таким образом, к 1941 г. П. Кварони удалось уберечь результаты своего пятилетнего труда и, как казалось миссиям стран Оси в Кабуле, достичь новых крупных успехов.

В конце 1940 г. к сбору развединформации о британских укреплениях на индо-афганской границе подключилась и японская разведка. Так как Япония еще не вступила в войну против Англии, в Индии действовали японские консульства, где работали опытные разведчики. Собранная ими информация была обширной и достоверной. Поэтому, вероятнее всего, сам К. Расмус попросил руководство абвера, чтобы оно договорилось с японской разведкой об обмене разведданными по Индии. Токио удовлетворило эту просьбу, и германское посольство стало получать столь необходимую ему информацию о силах британской армии и укреплениях англичан в Северной Индии.

Вероятнее всего, по просьбе немцев поверенный в делах Ивасаки в марте 1941 г. совершил поездку из Кабула в г. Кветту. Главной его целью было оценить силу британских укреплений в Боланском проходе. Мощные укрепления, построенные для обороны этого прохода, произвели на японца огромное впечатление. Поэтому, вернувшись в Кабул, он открыто заявил всем иностранным дипломатам в афганской столице, что британские форты в Боланском проходе неприступны. Так, 16 июня 1941 г. Ивасаки сообщил советнику посольства СССР В. Козлову: «Весь этот район можно считать недоступным для неприятельских войск. Однако сравнительно легко войска могут пройти в Белуджистане»{34}. Разумеется, Расмус получил от Ивасаки самое детальное описание английских укреплений в Белуджистане. Координация деятельности разведслужб стран оси позволила абверу иметь довольно точную информацию о ситуации на индо-афганской границе.

В мае 1941 г. в Берлине было решено осуществить заброску агентов абвера к Факиру из Ипи (операция «Пожиратель огня») с целью подготовить антибританский мятеж пуштунских племен к сентябрю 1941 г. (операция «Тигр»), когда после победы над СССР германское командование планировало начать наступление на Индию. Для разработки этих операций еще в марте 1941 г. в Берлин был вызван Ф. Венгер, а в начале мая вслед за ним уехал Э. Томас. Их отъезд встревожил советское посольство, так как свидетельствовал о подготовке Германией какой-то крупной акции в Афганистане. Второй секретарь посольства СССР в Кабуле М. Вавилов, сотрудник советской разведки, отвечающий за сбор информации о зоне пуштунских племен, сообщал в Москву: «Его (Томаса. – Ю. Т.) поездку в Берлин можно рассматривать, по моему мнению, как вызов для личного доклада и получения инструкций. Несомненно, его, как хорошо знающего обстановку в Афганистане, следует снова ожидать здесь и в Иране»{35}. Руководители германской агентуры в Афганистане действительно в июне вернутся назад. Но еще раньше их в Кабул прибыли два агента германской разведки из полка «Бранденбург»: старший лейтенант абвера профессор медицины Манфред Обердорффер и энтомолог Фред Брандт{36}. Именно их предстояло переправить к Факиру в Вазиристан. Чтобы ускорить заброску своих людей в Афганистан, немцы использовали Абдул Меджида, который из Берлина распорядился в обход установленных правил немедленно выдать въездные визы М. Обердорфферу и Ф. Брандту.

Без помощи итальянцев абвер не мог переправить своих агентов в зону племен, поэтому К. Расмус обратился за помощью к П. Кварони. Итальянец устроил германскому резиденту встречу с Бхагат Рамом в афганском городке Пагмане. На ней обсуждался план заброски через г. Банну и Кохат немецких разведчиков к Факиру из Ипи{37}. Кроме Бхагат Рама, П. Кварони передал абверу еще одного своего агента, Шер Афзал-хана, который, по словам Бхагат Рама, был осведомителем афганской разведки{38}.

На переговоры с Факиром П. Кварони, не доверяя никому, послал тайно от всех советника итальянского посольства Э. Анцилотти, который 12 июня 1941 г., переодетым в пуштунскую одежду, скрылся из Кабула. Афганские власти сразу же начали его розыск и объявили награду за его поимку в 150 тыс. афгани. Но Э. Анцилотти удалось благополучно прибыть в Горвехт, где находилась штаб– квартира Факира из Ипи. В ходе его переговоров с лидером вазиров было достигнуто соглашение о сотрудничестве со странами Оси. Факир согласился за ежемесячную субсидию в 12,5 тыс. фунтов стерлингов действовать в интересах Германии и Италии. Если в полосе «независимых» племен вспыхнуло бы всеобщее восстание, эта сумма увеличивалась бы до 75 тыс. фунтов{39}. Кроме денег, Факир попросил срочно прислать ему оружие, но не сбрасывать его с самолетов, так как это вызвало бы английские бомбардировки Горвехта и окружающих селений. Он согласился принять у себя фашистских агентов, в особенности радиста с рацией. Э. Анцилотти, по всей видимости, удалось завербовать нескольких агентов в окружении Факира. С собой итальянец привез для передачи Факиру крупную сумму денег, небольшую партию оружия, включая легкий пулемет, и фашистские листовки{40}.

Еще до возвращения Э. Анцилотти в Кабул англичанам удалось арестовать переводчика итальянского посольства Мухаммада Аслама, когда он неосторожно приехал в родное селение близ г. Кветты. От него британской разведке стало известно о контактах итальянцев с Факиром из Ипи и о визите советника итальянского посольства в Вазиристан, но англичанам не удалось схватить итальянского разведчика.

Незадолго до нападения Германии на Советский Союз в Афганистан прибыло оружие, предназначенное для Факира из Ипи. На этот раз германская разведка не рискнула переправлять такой груз диппочтой через территорию СССР. Чтобы доставить вооружение в Афганистан, немцы организовали автопробег через Турцию и Иран, якобы для испытания «Фольксвагенов» новой модели. Непосредственное руководство переброской оружия взял на себя Ф. Венгер, которому благополучно удалось провезти через три границы около тонны контрабандного груза{41}. После его возвращения операция «Пожиратель огня» вступила в завершающую стадию.

На первом этапе Второй мировой войны фашистская Германия и ее союзники постарались совместными усилиями создать в полосе «независимых» пуштунских племен Британской Индии свою обширную агентуру. Италия благодаря умелой и осторожной деятельности П. Кварони смогла добиться серьезных успехов в этой работе. Главным результатом разведок Италии и Германии было заключение соглашения с Факиром из Ипи о сотрудничестве против англичан. В связи с тем, что Гитлер планировал к сентябрю 1941 г. в ходе блицкрига разгромить Советский Союз, вся фашистская агентура в Афганистане в 1939– 1941 гг. действовала главным образом против Британской Индии.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.