Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 33

Крах операции «Пожиратель огня»

После начала агрессии Германии против СССР и первых крупных побед вермахта на восточном фронте руководство абвера приняло решение форсировать подготовку антианглийского восстания пуштунских племен. Уже 24 июня 1941 г. глава абвера II (диверсии) полковник Эрвин фон Лахузен-Вивремонт направил немецкой миссии в Кабуле приказ приступить к осуществлению операции «Пожиратель огня»{1}. Согласно плану этой операции, агентам абвера М. Обердорфферу и Ф. Брандту было приказано доставить Факиру из Ипи первую партию оружия и крупную сумму денег в афганской и индийской валюте. После прибытия в Вазиристан германские разведчики с помощью Факира должны были приступить к осуществлению операции «Тигр», согласно которой в сентябре 1941 г. перед началом наступления немецких войск на Индию планировалось спровоцировать всеобщее восстание приграничных пуштунских племен в тылу британской армии. Э. Лахузен-Вивремонт поставил перед своими агентами задачу: в первую очередь, поднять антибританский мятеж среди вазиров, момандов и афридиев{2}.

В конце июня П. Кварони, вероятно, получив от Э. Анцилотти сообщение о согласии лидера вазиров принять немецких разведчиков, попытался вывезти их из Кабула на своей машине с дипломатическими номерами, но был задержан в Гардезе афганской полицией и вынужден был вернуться назад{3}.

До возвращения Э. Анцилотти, который должен был сообщить, где и когда люди Факира из Ипи ждут агентов абвера, начинать операцию «Пожиратель огня» не имело смысла. Поэтому итальянское и немецкое посольства с нетерпением ждали возвращения своего агента из Горвехта.

В начале июля 1941 г. из Вазиристана в Кабул пришла долгожданная для стран Оси весть: Факир из Ипи поднял новое восстание против англичан{4}. В одном из нападений вазиров на британские форты в Вазиристане участвовал и Э. Анцилотти, после чего он сразу же вернулся в Афганистан. Чтобы ускорить его возвращение в Кабул, П. Кварони пошел на риск и отправил за ним свою жену на машине итальянского посольства. Ей удалось благополучно доставить итальянского разведчика в посольство Италии{5}.

Переговоры Анцилотти с Факиром из Ипи крайне встревожили англичан, которым было известно, что абвер и итальянская разведка незадолго до нападения фашистской Германии на СССР заключили соглашение с Амануллой, согласно которому бывший король Афганистана обязался помочь странам Оси спровоцировать всеобщее восстание восточных пуштунов. Английские дипломаты и разведчики в Афганистане понимали, что без помощи Советского Союза Великобритания не сможет удержать ситуацию в этой стране под своим контролем. Чтобы предотвратить мятеж приграничных пуштунских племен, Англии было необходимо нейтрализовать прогерманскую группировку в афганском правительстве и ликвидировать фашистскую «пятую колонну» на юге Афганистана.

Английское посольство в Кабуле еще до начала войны между СССР и Германией попыталось наладить контакты с советской миссией в Кабуле. Уже 14 июля 1941 г. (на второй день после исчезновения Э. Анцилотти из Кабула) резидент английской разведки в Афганистане военный атташе подполковник А. Ланкастер встретился со вторым секретарем советского посольства М. Вавиловым. Во время этой встречи англичанин, желая подтолкнуть Вавилова к разговору о проблеме приграничных пуштунских племен, стал рассказывать о маршрутах их летних кочевок в Афганистане. Наш дипломат, опасаясь очередной английской провокации, на которые британская разведка в Афганистане была крайне изобретательна, уклонился от обсуждения ситуации на индо-афганской границе. Трудно было ожидать от М. Вавилова другой реакции на неожиданную откровенность английского резидента, хорошо известного своими связями с басмачами. Видимо, поняв это, А. Ланкастер, как бы оправдываясь, вдруг сказал своему собеседнику, что «он никогда не был на севере Афганистана у ваших границ»{6}. Затем беседа сразу же прекратилась, и англичанин ушел.

После встречи А. Ланкастера с М. Вавиловым больше ни один член британского посольства не попытался вступить в контакт с советскими дипломатами в Кабуле, хотя англичане в июне 1941 г. с каждым днем все больше убеждались в необходимости совместных с СССР действий против фашистской агентуры в Афганистане.

Когда фашистская Германия напала на Советский Союз и Черчилль произнес свою знаменитую речь, в которой он обещал оказать нашей стране помощь в войне с фашизмом, английский посланник В. Фрэзер-Тайтлер, не дожидаясь указаний из Лондона, сразу же предпринял активные шаги для сближения с советской миссией в Кабуле. Хорошо осведомленный о приготовлениях фашистов, он опасался, что Англия в одиночку не сможет удержать афганское правительство от сближения с Германией. Без содействия с советской стороны англичане не могли даже надеяться на высылку немцев и итальянцев из Афганистана.

В связи с этим уже 23 июня 1941 г. дипломатическое представительство СССР в Кабуле посетил первый секретарь британского посольства Флетчер и от имени В. Фрэзер-Тайтлера предложил объединить усилия «по выдворению немцев из Афганистана»{7}. Советский посол К. Михайлов в это время был в поездке по северным районам Афганистана, где тоже была отмечена активность немцев. В советском посольстве его на время отъезда замещал советник В. Козлов, который немедленно сообщил о предложении англичан в Москву. И 28 июня, получив инструкции из НКИД, он посетил британскую миссию и сообщил В. Фрэзер-Тайтлеру, что «его предложения об организации совместных действий английской миссии и нашего посольства по выдворению немцев из Афганистана... принимаются»{8}. Когда 1 июля посол К. Михайлов вернулся в Кабул, английский посланник сразу же посетил советское посольство. Это был первый визит представителя Англии в Афганистане в советское посольство. За долгие годы противостояния и вражды между СССР и Великобританией в этой стране сформировался устойчивый «образ врага», поэтому на этой встрече оба дипломата вели себя сдержанно{9}.

Лишь 4 июля между ними (по инициативе англичан!) начался обмен информацией о деятельности немцев в Афганистане в предвоенные годы. В этот день британский посланник сообщил советскому послу ранее совершенно секретную информацию об авантюре Шами Пира. Таким образом, преодолевая взаимное недоверие, дипломаты СССР и Англии начали налаживать сотрудничество против фашисткой «пятой колонны» в Афганистане. Британская сторона не скрывала, что крайне заинтересована в этом...

4 июля английской разведке стало известно о планируемой немцами заброске М. Обердорффера и Ф. Брандта в Вазиристан. В резиденцию вице-королей Индии в Симле срочно из Кабула была отправлена разведсводка №27, в которой сообщалось о целях и задачах операции «Пожиратель огня»{10}. После случая с Э. Анцилотти, поездка которого ускорила начало нового восстания вазиров, англичане понимали, что им необходимо любой ценой перехватить агентов абвера.

В свою очередь, Германия стремилась сделать все возможное, чтобы подготовить восстание в зоне пуштунских племен на индо-афганской границе. 29 июня 1941 г. Риббентроп подписал приказ о назначении новым немецким посланником в Кабул В. Хентига, который должен был возглавить фашистскую агентуру в Афганистане. Риббентроп и шеф абвера адмирал Канарис рассчитывали, что он, имея богатый опыт по созданию шпионских организаций и проведению подрывных акций в Афганистане и арабских странах, сможет успешно провести запланированные немецкой разведкой операции в Афганистане и Северной Индии.

Назначение начальника Ближневосточного департамента германского МИДа на пост посланника в Кабуле свидетельствовало о том, что в Афганистане и полосе «независимых» племен скоро должны произойти крупные события. Когда же летом 1941 г. Канарис предложил заменить германского посла в Турции Франца фон Папена на О. Нидермайера, англичанам окончательно стало ясно: немцы хотят нанести им удар в Индии и готовят надежный «коридор» для своих агентов через Турцию, Иран и Афганистан{11}.

В секретном докладе «Барон фон Хентиг. Интриги стран Оси в Афганистане», подготовленном в июле 1941 г. для английского правительства британской разведкой МИ-2, говорилось: «В последние три месяца итальянцы и немцы – немцы, по всей видимости, стали играть решающую роль – активно заняты созданием некой грандиозной организации в Афганистане, целью которой является поднять здесь и на северо-западной границе Индии восстание (пуштунов. – Ю. Т.). Руководить этой организацией должен лидер левого крыла Индийского национального конгресса Субхас Чандра Бос из Рима через своих агентов в Кабуле. Им были даны инструкции войти в контакт с Факиром из Ипи и другими вождями племен с целью поднять мятеж на северо-западной границе Индии и в Пенджабе»{12}. Далее в докладе приводились сведения о связях В. Хентига с Амануллой, Сиддик-ханом и Шами Пиром и подчеркивалось, что все попытки немцев и итальянцев «поднять крупномасштабное восстание приграничных (пуштунских. – Ю. Т.) племен были неудачны, главным образом, благодаря позиции афганского правительства, которое не потворствовало... странам Оси».

В заключение, подводя итог анализа ситуации на индо-афганской границе, МИ-2 указывала, что, по последним данным разведки, наибольшую угрозу для англичан представляет Факир из Ипи. Британская разведка считала необходимым использовать все средства, чтобы воспрепятствовать приезду в Афганистан В. Хентига, деятельность которого, как указывалось в докладе, «явилась причиной беспорядков в 1916 и 1920 годах на северо-западной границе Индии и в Афганистане».

Реакцию британских властей в Индии на возможность прибытия в Афганистан В. Хентига лучше всего передают слова одного английского офицера разведки в зоне пуштунских племен: «Если это тот самый Хентиг, то нас впереди ждут черные дни»{13}.

Когда афганское правительство под впечатлением побед вермахта на Восточном фронте в начале июля 1941 г. тайно дало согласие на назначение В. Хентига германским посланником в Афганистане, английское правительство немедленно дало В. Фрэзер-Тайтлеру указание заставить премьера Хашим-хана дать гарантии Великобритании, что этот немецкий дипломат никогда не станет главой германской миссии в Кабуле. 9 июля английский посланник сделал свое первое представление в министерство иностранных дел Афганистана, в котором резко высказался против приезда В. Хентига в Кабул{14}. На следующий день В. Фрэзер-Тайтлер встретился с афганским министром иностранных дел Али Мухаммедом, который от имени своего правительства отказался удовлетворить требование Лондона{15}. Если даже подкупленный англичанами Хашим-хан начинал заигрывать с фашистами, британским властям в Индии нужно было готовиться к самому худшему.

Активность фашистской агентуры в странах Среднего Востока вскоре заставила СССР и Англию обсудить этот вопрос на самом высоком уровне. 8 июля 1941 г. Сталин впервые встретился с английским послом Ричардом Криппсом. Перед этой встречей он детально изучил все донесения советских дипломатов в Афганистане и сделал вывод, что англичане готовы на самое тесное сотрудничество с СССР, лишь бы обезопасить границы Индии от фашистской угрозы. Скорее всего, Сталин ознакомился и с данными советской разведки о деятельности «пятой колонны» стран Оси в Иране и Афганистане. Среди этих материалов были документы о попытках Германии и Италии спровоцировать мятеж пуштунов на северо-западной границе Британской Индии. Сталин сразу понял, что, пообещав Великобритании помощь в ликвидации фашистской агентуры на Среднем Востоке, Советское правительство сможет ускорить заключение соглашения между Советским Союзом и Англией о совместных действиях в войне против Германии.

В связи с этим на встрече с Р. Криппсом советский руководитель после упреков в адрес английского правительства, уклоняющегося от подписания соглашения с СССР, «поставил вопрос о большом скоплении немцев как в Иране, так и Афганистане, которые будут вредить и Англии, и СССР»{16}. Поняв из уклончивого ответа Р. Криппса, что он не имеет четких инструкций из Лондона, Сталин сослался на донесение советского посла в Кабуле, в котором приводились слова английского посланника о том, что «необходимо выбросить немцев из Афганистана». В ответ английский посол пообещал запросить Лондон «о принятии мер в Иране, и если имеется опасность, то и в Афганистане». Как показали ближайшие события в Афганистане, предложение Сталина о совместных действиях против фашистской агентуры было своевременным. Это прекрасно понимал и английский министр иностранных дел Энтони Иден, который считал необходимым сотрудничать с СССР, чтобы сохранить британские позиции в странах Среднего Востока{17}.

Пока в Лондоне раздумывали над предложением Сталина, немцы и итальянцы спешно готовились переправить М. Обердорффера и Ф. Брандта в Вазиристан. Э. Анцилотти, вернувшись от Факира из Ипи, сообщил П. Кварони и К. Расмусу время и место, где люди Факира будут ждать агентов абвера.

Самое активное участие в подготовке операции «Пожиратель огня» приняли врач немецкой миссии Г. Фишер и К. Брикманн. Этот факт свидетельствует о тесном взаимодействии абвера (Фишер) и СД (Брикманн) в заброске М. Обердорффера и Ф. Брандта{18}. Именно Г. Фишер предложил, чтобы их к Факиру из Ипи сопровождал брат одного из резидентов абвера в Афганистане полковник афганской армии Мир Саиб-хан, который, в свою очередь, рекомендовал немцам для предстоящей поездки в Вазиристан еще 9 пуштунов из полосы «независимых» племен Британской Индии.

К. Брикманн, вероятнее всего, помогал обеспечить надежную связь между германской миссией и приграничными племенами. Часть его писем к ним была перехвачена советской разведкой, и, возможно, в Москве знали о предстоящей заброске агентов абвера к Факиру из Ипи{19}.

В любом случае операция «Пожиратель огня» была обречена на провал с самого начала, так как немцы неосторожно задействовали для ее проведения слишком большой круг людей, многие из которых оказались агентами британской и афганской разведок.

Переданный итальянцами своим германским коллегам агент Шер Афзал-хан оказался сотрудником афганской полиции, которая получила от него информацию о предстоящей операции абвера и срочно взяла его под колпак{20}. Хашим-хан не хотел портить отношения с Англией и обоснованно опасался, что в случае восстания патанов в Индии в Афганистане также начнется мятеж пуштунов. Поэтому он отдал приказ своей разведке и кабульской полиции схватить агентов абвера с поличным.

Большую помощь в задержании М. Обердорффера и Ф. Брандта афганцам оказала британская разведка. Как докладывал позднее в Берлин Ф. Брандт, все люди, которых предоставил в распоряжение немцев Саиб-хан, оказались сотрудниками кабульской полиции. Сам же Саиб-хан являлся агентом британской разведки, которая дала ему задание заманить абверовцев в засаду.

Не предполагая, что планы германской разведки в Афганистане раскрыты, К. Расмус попытался с помощью итальянцев переправить Факиру партию современного вооружения. 14 июля 1941 г. в Берлин была направлена шифровка за подписью Г. Пильгера, в которой приводился перечень необходимого вазирам вооружения: английские винтовки, ручные гранаты, противотанковые ружья и станковые пулеметы с зенитными прицелами{21}.

Это оружие планировалось доставить итальянскими самолетами с о. Родос. Оно должно было быть доставлено Факиру из Ипи после того, как агенты абвера прибыли бы к нему в Горвехт. Если бы так и произошло, в Вазиристане несомненно вспыхнул бы крупный антибританский мятеж, так как к Факиру присоединилась бы большая часть пуштунских племен северо-западной границы Британской Индии. Но итальянцы отклонили это предложение, сославшись на настоятельную просьбу Факира не сбрасывать ему оружия с самолетов{22}. К. Расмусу и Д. Витцелю оставалось только одно – попытаться с помощью тех же итальянцев переправить небольшую партию оружия вместе с М. Обердорффером и Ф. Брандтом.

Немцы и итальянцы при содействии командующего Центрального корпуса афганской армии принца Мохаммада Дауд-хана предприняли попытку прорваться в Вазиристан. 19 июля 1941 г. с эскортом из 12 вазиров М. Обердорффер и Ф. Брандт на легковом автомобиле по той же дороге, по которой их пытался провезти еще в июне П. Кварони, прибыли на условленное место встречи с проводниками – вазирами. Там они и попали в засаду, организованную афганскими пограничниками.

Место для засады было выбрано очень удачно – узкий мост Пули-Алам. Когда машина с агентами абвера въехала на него, афганцы дали сигнал остановиться, но М. Обердорффер, видимо, не раз попадавший в такие ситуации во время своих прошлых разведывательных экспедиций в Африке, сразу же открыл огонь и попытался прорваться. Риск был оправдан, так как немец уже видел вышедших ему навстречу вазиров. Но афганские пограничники убили его первыми же выстрелами, а его коллегу ранили. Встречавшие и сопровождавшие немцев вазиры быстро скрылись. Афганцы захватили весь груз, предназначавшийся Факиру из Ипи: 7 легких пулеметов, пистолеты, боеприпасы к ним, 300 тыс. афгани и свыше 10 тыс. рупий, а также крупномасштабные карты приграничных районов Афганистана и Индии{23}. Вышеописанные события вошли в историю как «логарский инцидент».

В Кабуле провал фашистских агентов произвел эффект разорвавшейся бомбы. Хашим-хан, узнав об аресте германских агентов, воскликнул: «Я жалею о том, что Анцилотти не был убит, как Обердорффер»{24}. Схваченный Сахиб-хан признался под пытками, что работал на британскую разведку и собирался передать немецких разведчиков в руки англичан сразу же после перехода индо-афганской границы{25}. Вероятнее всего, во время допросов он назвал лиц, связанных с немцами и итальянцами, так как афганская полиция произвела в Кабуле аресты 48 человек, многие из которых были вазирами{26}. Аресты продолжались до августа 1941 г. и затронули даже командный состав афганской армии. Однако М. Дауд-хан вышел сухим из воды, сохранив свой пост и свободу.

В ходе этих арестов афганская полиция изъяла большое количество оружия, тайно ввезенного в Афганистан немцами. В связи с этим афганские власти установили надзор за Ф. Венгером, который должен был 2 раза в неделю отмечаться в полицейском управлении{27}. Было усилено наблюдение за миссиями стран Оси и сокращена норма выдачи им бензина для посольских машин.

В этой ситуации дипломатические представительства стран Оси в Кабуле решили показать афганскому правительству свое единство. 20 июля 1941 г. на похороны М. Обердорффера демонстративно явились не только представители германского посольства, но итальянские и японские дипломаты. Особенно удивило и вызвало тревогу у афганских властей присутствие японцев. Это свидетельствовало о том, что японская миссия знала о засылке германских агентов к Факиру из Ипи, а возможно, и принимала какое-то участие в этой операции. Не могли не обеспокоить афганцев и угрозы, прозвучавшие в речах немцев, произнесенных над могилой убитого абверовца.

Чтобы не углублять конфликт с Германией и ее союзниками, раненого Ф. Брандта афганские власти поместили под арест в один из санаториев близ Кабула. По афганским законам его надо было судить, но Хашим-хан не хотел портить отношений с немцами, войска которых, по мнению многих афганских политиков, в скором времени должны были разгромить СССР и выйти к афганской границе.

Несмотря на это, Г. Пильгеру потребовалось приложить много усилий, чтобы афганцы разрешили ему и К. Расмусу посетить раненого разведчика. Немецкого резидента интересовали подробности «логарского инцидента». Ф. Брандт, видимо с испугу, сказал ему, что его и М. Обердорффера перехватили не афганские пограничники, а английские командос{28}. Эта информация немедленно была сообщена в Берлин, и руководство абвера поверило ей{29}. В провале своих разведчиков немцы больше всего винили П. Кварони и Э. Анцилотти, так как именно они отвечали за связь с Факиром из Ипи.

Афганская разведка, вероятнее всего, в тесном сотрудничестве с англичанами способствовала ухудшению отношений между итальянской и немецкой миссиями. Так, Ф. Брандту во время его пребывания под арестом капитан полиции Абдул Кадир-хан сообщил: «Анцилотти никогда не был у Факира. Афганская полиция смеется над рассказами Анцилотти о его пребывании у Факира (из Ипи. – Ю. Т.)»{30}. Чтобы немцы поверили этому, сам премьер-министр Хашим-хан встретился с Ф. Венгером и рассказал ему, что «из достоверных источников ему стало известно, что советник... Анцилотти не был у Факира из Ипи»{31}. Версия о коварстве итальянцев, которые подстроили абверовцам ловушку в Логарской долине, устраивала К. Расмуса, Д. Витцеля и Г. Пильгера, так как снимала с них ответственность за крах операции «Пожиратель огня», поэтому они с доверием отнеслись к полученной от афганцев информации.

До 1942 г. К. Расмус и Д. Витцель настойчиво пытались уличить П. Кварони в краже денежных средств, предназначенных для Факира из Ипи. И напрасно: в мае 1942 г. присланный в Кабул связной из Горвехта подтвердил факт поездки Э. Анцилотти к лидеру вазиров{32}. Но это уже не могло улучшить отношения между германским и итальянским посольствами.

Хашим-хан поручил афганскому послу в Берлине Алла Наваз-хану заявить протест правительству III рейха в связи с «логарским инцидентом». 23 июля 1941 г. Алла Наваз-хан посетил германское Министерство иностранных дел, где был принят В. Хентигом, которому в конце встречи заявил: «В Афганистане вы можете делать все, но только с согласия и при содействии афганского правительства»{33}. Тем самым афганский дипломат еще раз предостерег немцев от новых авантюр в Афганистане. Правда, дальнейшие события показали, что германское руководство отреагировало должным образом на это предупреждение.

Крах операции «Пожиратель огня» стал первым серьезным поражением германской разведки в Афганистане и зоне пуштунских племен. Абверу не удалось забросить своих агентов в Вазиристан и переправить туда оружие. Английская разведка еще раз продемонстрировала большие возможности своей обширной разведсети в Афганистане. События июня – июля 1941 г. в Афганистане также еще раз доказали Великобритании необходимость тесного сотрудничества с СССР на Среднем Востоке. Логикой истории бывшим соперникам в «Большой игре» в Азии предстояло стать союзниками.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.