Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 34

Агреман В. Хентига

События на индо-афганской границе заставили Лондон активно добиваться от Москвы совместного демарша в Афганистане с целью выдворения немцев и итальянцев. Англичан крайне насторожил тот факт, что, несмотря на демарш в Берлине, Хашим-хан не отказался принять В. Хентига как посланника в Афганистане. Этот дипломат-разведчик с большим опытом деятельности в странах Востока мог даже с минимальными средствами и небольшим количеством агентов создать большие проблемы для Англии в зоне пуштунских племен.

В свою очередь, в Берлине понимали, что давление Великобритании на Хашим-хана после логарских событий резко возрастет. Если требования англичан поддержит СССР, афганское правительство неизбежно откажет В. Хентигу в агремане. Новому посланнику III рейха надо было очень спешить, чтобы поставить британских дипломатов перед свершившимся фактом. Поэтому летом 1941 г., по сведениям советской разведки, он уже был в Тегеране, откуда готовился отбыть в афганскую столицу. Его приезд мог в значительной степени компенсировать для немцев печальные результаты «логарского инцидента» как в политическим плане, так и при развертывании подрывных акций против Британской Индии. В связи с этим летом 1941 г. вокруг личности В. Хентига разгорелся ожесточенный дипломатический спор.

Уже 20 июля 1941 г. С. Криппс по поручению Идена добился приема у В. Молотова и вручил ему памятную записку, в которой указывалось: «Правительство Его Величества полностью представляет себе ту опасность, о которой идет речь, и время от времени самостоятельно делает усилия – пока безуспешные – с целью убедить афганское и иранское правительства уменьшить количество немцев, проживающих в этих странах. Поскольку вопрос касается Афганистана, правительство Его Величества относится с особым беспокойством к недавнему назначению в Кабул г-на фон Хентига в качестве немецкого посланника, который возглавлял немецкую миссию в Кабуле в период войны 1914—1918 гг. и который в последнее время занимался интригами с Шами Пиром на северо-западной границе Индии. Правительство Его Величества считает это явным признаком, свидетельствующим о подчиненности афганского правительства Германии»{1}.

Далее в английской памятной записке излагался план «экономического давления» на Афганистан, чтобы заставить Кабул пересмотреть его намерения дать агреман В. Хентигу. Великобритания предлагала СССР одновременно свернуть торговлю с Афганистаном и ввести эмбарго на поставку нефтепродуктов в эту страну. В качестве крайних мер в памятной записке С. Криппса предлагалась полная «экономическая блокада» и «радиокампания критики» против правительства Хашим-хана{2}.

Далее в этом документе британское правительство, явно не доверяя своему новому советскому союзнику, предложило проект будущей ноты протеста СССР в Кабуле против пребывания «чрезмерно большой немецкой колонии в Афганистане» и выразило пожелание тесного сотрудничества между Лондоном и Москвой в подготовке общего дипломатического демарша в Афганистане{3}.

В. Молотов заявил, что Советское правительство изучит вопрос об Афганистане и даст ответ. Кремль, видимо, не устраивало, что Англия главной целью совместного демарша ставит вопрос о В. Хентиге и только потом соглашается предпринять шаги для выдворения подданных Германии и Италии из Афганистана. Англичан можно было понять: В. Хентиг слишком много им навредил в зоне пуштунских племен в годы Первой мировой войны, но для советской стороны было важнее ликвидировать фашистскую агентуру в Северном Афганистане, где в 1915—1916 гг. этот германский разведчик с дипломатическим паспортом активно себя не проявил. Поэтому решение согласиться удовлетворить просьбу британского правительства было принято не сразу, хотя Криппс неоднократно напоминал В. Молотову о своей записке от 20 июля 1941 г.

Совместная борьба против фашистской Германии и ее союзников требовала тесной координации союзников во всех сферах, включая разведку. Потенциальная фашистская угроза Индии, крайне болезненно воспринимавшаяся англичанами, значительно ускорила начало сотрудничества между спецслужбами СССР и Великобритании. В конце июля 1941 г. посол Великобритании обсудил со Сталиным проблему сотрудничества разведок двух стран против фашистской Германии и получил его принципиальное согласие на приезд в Москву представителя британской разведки, который должен был заключить с НКВД соглашение о сотрудничестве{4}.

Английский посланник в Афганистане В. Фрэзер-Тайтлер, как и его коллега в Москве, также получил из Лондона указание предпринять все возможное, чтобы приезд В. Хентига в Кабул не состоялся. Британский дипломат, не медля, 21 июля посетил советское посольство и проинформировал посла К. Михайлова, что при аресте М. Обердорффера и Ф. Брандта у них было обнаружено 7 пулеметов, пистолеты и патроны к ним{5}. После этого он сообщил К. Михайлову о поручении своего правительства С. Криппсу добиться от правительства СССР совместного нажима на Хашим-хана с целью заставить его отказать В. Хентигу в агремане. Далее англичанин пересказал в общих чертах компромат, собранный на Хентига британской разведкой. При этом Фрэзер-Тайтлер особо подчеркнул тесную связь немца с Шами Пиром и амануллистами{6}.

До получения указаний из Кремля К. Михайлов не имел права предпринять какие-либо шаги в поддержку английских требований к афганскому правительству. Поэтому британский посланник вынужден был действовать в одиночку. 26 июля 1941 г. он добился аудиенции у Хашим-хана, который принял его в присутствии начальника политического отдела афганского министерства иностранных дел Наджибуллы-хана и своего заместителя Наим-хана. Их приглашение не сулило В. Фрэзер-Тайтлеру ничего хорошего, так как эти члены афганского правительства были сторонниками воссоединения полосы «независимых» пуштунских племен Британской Индии с Афганистаном. По этой причине они придерживались прогерманской ориентации.

Английский дипломат, сделав в начале беседы заявление от имени своего правительства о враждебной Великобритании деятельности немцев в Афганистане и сославшись на инцидент в Логарской долине, все же постарался убедить Хашим-хана отказать В. Хентигу в агремане. Два часа Фрэзер-Тайтлер пытался добиться своего, но потерпел неудачу.

Через день после этой встречи англичанин с горечью рассказал К. Михайлову, что «он... дружески просил премьера взять обратно выданный афганцами агреман новому немецкому посланнику Хентигу. Приведя компрометирующий материал на Хентига... подчеркнул, что Хентиг, безусловно, разовьет здесь (в Кабуле. – Ю. Т.) враждебную СССР, Англии и Афганистану деятельность. Премьер решительно отказался взять обратно выданный Хентигу агреман, заявив, что афганское правительство не может действовать под диктовку правительств других стран, поскольку-де Афганистан независимая страна»{7}. Потом Хашим-хан заявил: «Афганская полиция убила одного немца и ранила другого, афганское правительство показало, что оно строго придерживается нейтралитета»{8}. В итоге В. Фрэзер-Тайтлер был вынужден пригрозить премьеру экономической блокадой Афганистана, после чего их беседа сразу же закончилась.

Хотя посольство СССР не поддержало демарш британского посланника, советские дипломаты в Кабуле не были сторонними наблюдателями назревавшего англо-афганского конфликта. 28 июля 1941 г. К. Михайлов отправил министру иностранных дел СССР В. Молотову секретный доклад о деятельности фашистской агентуры в Афганистане. Этот документ был составлен на основе данных советской разведки, точнее, на материалах «особого» архива военного атташе советского посольства полковника Я.В. Карпова. В докладе советского посла говорилось, что афганское правительство радо нападению фашистской Германии на Советский Союз, так как в связи с этим, по мнению афганского руководства, отпала угроза нападения СССР на Афганистан. Кроме этого, в Кабуле были уверены, что Германия в скором времени разгромит Советский Союз, который перестанет существовать как единое государство, что позволило бы Афганистану захватить значительную часть территории Средней Азии{9}.

Уверенность афганской королевской династии в победе Германии была настолько велика, что король Захир-шах и афганский премьер Хашим-хан уже в первые дни войны осуществили ряд антисоветских акций, о которых говорилось в докладе К. Михайлова. Так, Захир-шах после 22 июня 1941 г. из своих средств отпустил 12 тыс. афгани на служение благодарственных молебнов в кабульских мечетях в связи с началом войны между СССР и Германией...

По сведениям советской разведки, Хашим-хан 25 июня 1941 г. заявил: «Это хорошо, что СССР вступил в войну против Германии. СССР как единое государство в результате войны распадется и ослабнет. В Афганистане имеется большое количество эмигрантов из СССР. Они захотят вернуться на родину. Надо будет помочь им в этом. (Эти слова из доклада К. Михайлова дважды подчеркнуты В. Деканозовым. – Ю. Т.) Надо готовить афганцев к войне. Надо широко популяризовать известный исламский тезис о том, что за убийство неверного правоверный мусульманин попадает в рай»{10}. Опираясь на данные разведки, К. Михайлов привел множество примеров подготовки афганского правительства к возможной войне с СССР, подрывной деятельности фашистской агентуры в Афганистане, а также указал на возможность «оживления басмаческого движения».

Особенно настораживал Кремль тот факт, что афганское правительство 23 и 30 июня сделало советскому послу заявления о продолжении дружественной в отношение СССР политики, но под различными предлогами затягивало официальное провозглашение нейтралитета Афганистана во Второй мировой войне{11}. Одним словом, у советских дипломатов складывалось впечатление, что Афганистан был готов начать войну против Советского Союза.

Разумеется, в тяжелые для СССР дни лета 1941 г. главное внимание советской разведки в Афганистане было приковано к событиям, происходившим в Кабуле и в Северном Афганистане. Однако и подрывная деятельность разведок стран Оси в полосе «независимых» пуштунских племен Британской Индии оставалась одним из важнейших направлений работы советской разведки в Афганистане. Несмотря на сложную ситуацию в Кабуле, советский военный атташе В. Карпов 29—30 июля 1941 г. все же совершил поездку в Кандагар, чтобы уточнить обстоятельства «логарского инцидента»{12}.

Тревожная обстановка в Афганистане заставила советское руководство в середине лета 1941 г. послать в Кабул разведчиков, имевших опыт работы в Афганистане. 9 августа 1941 г., вероятнее всего, по прямому указанию Сталина в Кабул прибыл новый резидент советской внешней разведки майор Михаил Аллахвердов (агентурный псевдоним Заман), который в годы Гражданской войны налаживал разведку на Памире, а в 1934—1936 гг. успешно работал под «дипломатическим прикрытием» в Афганистане{13}. М. Аллахвердов приехал в Кабул, имея в кармане дипломатический паспорт на имя первого секретаря советского посольства М. Алмазова. Под этой фамилией Заман был известен афганским властям и иностранным дипломатам в Кабуле еще во время своего прошлого пребывания Афганистане... В это же время новым представителем «Востокинторга» в Афганистане был назначен советский разведчик Безруков, которому было поручено осуществлять контроль за фашистскими интригами среди басмачества в Северном Афганистане.

Частые встречи между советскими и английскими дипломатами убедили Хашим-хана в том, что СССР и Великобритания готовят совместный демарш с целью заставить пресечь деятельность фашистской агентуры в Афганистане. Поэтому 31 июля 1941 г. он встретился с Г. Пильгером и настоятельно попросил, чтобы происшествия, подобные инциденту в Логарской долине, больше не повторялись, так как «при незнании местности и людей и огромной английской шпионской сети они обречены на провал»{14}. Далее глава афганского правительства заявил германскому дипломату, что при сложившейся ситуации приезд В. Хентига в Кабул невозможен. Чтобы смягчить последствия этого отказа в Берлине, премьер-министр пообещал посланнику поднять приграничные пуштунские племена против Англии и стать союзником Германии, когда... вермахт подойдет к афганской границе{15}.

Таким образом, афганское правительство фактически повторяло дипломатическую игру эмира Хабибуллы в период Первой мировой войны: выжидало исхода войны, тайно интригуя с немцами. Если учесть тот факт, что в 1941 г. Абдул Меджид в Германии пытался вывезти капиталы королевской семьи через Швейцарию в США, то тактика, избранная Хашим-ханом, была единственно возможной...

1 августа 1941 г. афганцы сообщили В. Фрэзер-Тайтлеру о своем решении не соглашаться на назначение В. Хентига немецким посланником в Кабул{16}.

Еще не зная о решении афганского руководства, но располагая информацией о деятельности фашистской агентуры в Афганистане, советское правительство решило удовлетворить просьбу Лондона о совместном демарше в Кабуле. 1 августа 1941 г. В. Молотов принял С. Криппса и сообщил ему о принципиальном согласии Кремля поддержать Великобританию в вопросе об агремане В. Хентигу{17}.

На этой же встрече английский посол заявил В. Молотову, что «он пригласил в Москву одного из старших офицеров разведки (Великобритании. – Ю. Т.), который прибудет 3 или 4 августа»{18}. Далее он изложил перечень вопросов, которые представитель британской разведки должен был обсудить со своими советскими коллегами: проведение диверсионных операций против Германии «во всех частях света», oбмен информацией между разведками и «установление мест сотрудничества». С. Криппс пояснил: «Стороны не будут обязаны открывать друг другу структуру своих организаций». В целях сохранения секретности было условленно, что при телефонных переговорах между британским посольством и НКИД представитель английской разведки будет именоваться «специальным другом посла».

Понимая, что события на индо-афганской границе ускорили прибытие в Москву «специального друга», В. Молотов 5 августа 1941 г. передал С. Криппсу перехваченные советской разведкой письма К. Брикманна, касающиеся деятельности фашистской агентуры в полосе «независимых» племен Британской Индии. На этой же встрече британский посол сообщил советскому министру иностранных дел о том, что афганское правительство отказало В. Хентигу в агремане, в связи с этим уже не было необходимости в совместном демарше СССР и Англии в Кабуле.

После «логарского инцидента» и отказа афганского правительства принять в качестве германского посланника В. Хентига, в Берлине приняли решение действовать в Афганистане более осторожно, чтобы сохранить до лучших времен свою агентуру в этой стране. Поэтому 9 августа 1941 г. И. Риббентроп направил в немецкую миссию в Кабуле телеграмму: «В настоящее время Англия и Советская Россия оказывают на афганское правительство сильный нажим, побуждая его предпринять действия против подданных рейха в Афганистане. В этой ситуации я прошу вас... воздержаться в дальнейшем (от любых действий. – Ю. Т.), чтобы через какой-либо инцидент не содействовать английским и русским устремлениям»{19}.

Активная деятельность фашистской агентуры в Афганистане создала серьезную угрозу для позиций Великобритании в зоне пуштунских племен, поэтому англичане спешно предприняли шаги для установления сотрудничества с Советским Союзом с целью не допустить прибытия В. Хентига в Кабул. Английская сторона первой предложила наладить тесный контакт между советской и британской разведками в странах Среднего Востока, так как в Лондоне понимали невозможность устранить фашистскую «пятую колонну» в Афганистане без содействия СССР. Сам факт установления тесных контактов между британской и советской миссией в Кабуле напугал афганское правительство и заставил его отменить свой агреман на приезд В. Хентига посланником Германии в Афганистан. В результате этого германская агентура в Индии и Афганистане лишилась руководителя, который обладал большим опытом проведения подрывных операций в странах Востока.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.