Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 38

Кабул-42: игра на два фронта

Успех подрывных операций абвера в полосе «независимых» пуштунских племен Британской Индии во многом зависел от благожелательного отношения правительства Хашим-хана к деятельности фашистской «пятой колонны» в Афганистане. Группа «молодых» политиков из окружения короля Захир-шаха считала, что победу во Второй мировой войне одержат Германия и ее союзники, поэтому они готовы были сотрудничать с этими странами. Начало войны на Тихом океане и японский блицкриг в Азии еще раз упрочили среди части афганцев уверенность, что СССР и Англия потерпят поражение.

Подобные настроения были настолько ярко выражены в 1942 г. в Кабуле, что многим «друзьям» Германии потом пришлось «каяться» перед советскими дипломатами. Так, 2 декабря 1942 г. министр общественных работ Рахимулла-хан вынужден был признаться послу К. Михайлову: «[Афганцы и он сам] были уверены, что Советский Союз в ходе войны с Германией не только не сможет противостоять германскому оружию и оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление немецким войскам, но и быстро и неминуемо подвергнется политическому разложению и распадется. Афганцы ожидали, что каждая советская республика и даже автономная национальная область будут тянуть в свою сторону и постараются выйти из состава СССР. На деле, однако, этого не случилось. Что явилось большой неожиданностью для афганцев»{1}. «Неожиданностью», которая не позволила Афганистану захватить Хиву и Бухару...

Еще большие надежды группировка «молодых» политиков во главе с принцем Дауд-ханом возлагала на Японию, войска которой в начале 1942 г. непреодолимо приближались к Индии. В Кабуле считали, что поражение Англии «может создать условия для присоединения к Афганистану „независимой полосы“ и Белуджистана»{2}. Таким образом, решение «пуштунской проблемы» оставалось одной из главнейших задач внешней политики Афганистана. С этим в афганском правительстве соглашались все, но только «молодые» шли на союз с Германией и ее союзниками, а «старики» все еще выжидали.

В этой ситуации страны Оси решили оказать дипломатический нажим на Захир-шаха и Хашим-хана. В феврале 1942 г. их посольства обратились в министерство иностранных дел Афганистана с заявлением: «Дальнейшее нахождение Афганистана в положении нейтрального государства не устраивает их, и они желали бы, чтобы афганское правительство заняло позицию, которая определила бы более ясно отношение афганцев к странам Оси»{3}. Япония в очередной раз подтвердила обещания своих европейских союзников, что за Афганистаном, если он вступит в войну против Англии, останется вся территория Британской Индии, которую он сможет завоевать{4}. Речь вновь шла о пуштунских землях и выходе к морю, которые в 1941 г. Афганистану обещали фашистские государства в случае их победы во Второй мировой войне.

Колебания в правительственных кругах Афганистана были восприняты Германией как добрый знак. В связи с этим в Берлине решили усилить давление на Хашим-хана, чтобы подтолкнуть его к войне с Великобританией. 23 февраля 1942 г. Г. Пильгер направил в МИД Афганистана антибританскую ноту, в которой утверждалось, что Британская империя потерпит поражение в войне и потеряет Индию. Тем самым немецкий посланник в очередной раз давал понять афганской стороне, что «наступило время, когда нужно пересмотреть свою внешнюю политику, отбросить английскую ориентацию, отказаться от нейтралитета и сотрудничать со странами фашистского блока»{5}.

В начале 1942 г. германский посланник Г. Пильгер вновь заявил афганскому министру иностранных дел Али Мухаммед-хану, что «если бы афганское правительство перешло на сторону стран Оси и начало активную антианглийскую деятельность в полосе патанских племен (так в документе. – Ю. Т.), Германия могла бы в благодарность за это содействовать Афганистану в деле воссоединения с Афганистаном полосы патанских племен и приобретения порта Карачи, дающего выход в море»{6}. Такое предложение даже осторожный Хашим-хан не мог сразу отвергнуть, и афганское правительство попросило полтора месяца на обдумывание. Несмотря на великий соблазн, Кабул все же ответил странам оси вежливым отказом.

Немцы прямо указали, какого дружественного шага они ждут от афганского правительства: германская миссия обратилась к нему с просьбой «не чинить препятствий работе специального характера, проводимой в Афганистане (германской агентурой. – Ю. Т.)»{7}. По словам П. Кварони, правительство Хашим-хана задолго до этой «просьбы» сообщило миссиям стран Оси в Кабуле, что оно «не будет возражать против действий немцев и итальянцев в Афганистане», но... при условии сохранения правящей династии. Получив заверения афганского правительства, что оно не намерено мешать немецкой миссии, К. Расмус развернул активный сбор информации о ситуации в Индии для подготовки широкомасштабной операции в зоне пуштунских племен.

Когда немецкие войска в 1942 г. начали наступление на Сталинград и Кавказ, в афганском правительстве усилилась группировка Дауд-хана. Советский посол К. Михайлов в одном из своих донесений в Москву писал, что англичане ненавидят Дауда, так как он «является ярым сторонником расширения территории Афганистана, в первую очередь за счет... воссоединения полосы патанских племен с Афганистаном»{8}. Ради достижения этой цели «молодые» были готовы вовлечь Афганистан в войну против Англии.

Понимая, что англичане больше боятся всеобщего восстания приграничных пуштунских племен, чем регулярной афганской армии, Дауд-хан и его окружение стали готовить вооруженный мятеж на индо-афганской границе. Так, в мае 1942 г. близкий к Дауду министр общественных работ Рахимулла-хан заключил с Г. Пильгером соглашение, по которому обещал немцам поднять восстание гильзаев против англичан. Сигналом к началу вооруженного выступления этого племени должно было стать вторжение вермахта в Иран. Германия взяла на себя обязательства поставить восставшим гильзаям необходимое вооружение и боеприпасы. Рахимулла-хан особенно настаивал, чтобы немцы предупредили его заранее о своем наступлении на Индию, так как из-за ограниченных запасов продовольствия гильзаи не могли вести боевые действия более 25 дней{9}.

Благодаря помощи прогерманской группировки немецкое посольство летом 1942 г. стало получать столь нужные абверу разведданные об Индии. Заместитель афганского премьера Наим-хан в июле 1942 г. сообщил Г. Пильгеру и П. Кварони, что афганское правительство готово снабжать страны Оси развединформацией по Индии и Советскому Союзу.

После капитуляции Германии, давая показания в Бутырской тюрьме, Г. Пильгер заявил следователю, что до поражения под Сталинградом афганское правительство снабжало германское посольство информацией о ситуации в Британской Индии. О своих связях в 1942 г. с Наим– ханом немецкий дипломат сообщил: «Однажды при встрече с Наим-ханом он мне заявил, что английская разведка в Афганистане ведет усиленную работу против миссий стран Оси, и предложил мне и остальным сотрудникам немецкой миссии быть осторожными. Тогда же Наим-хан дал согласие систематически информировать меня о всех интересующих вопросах как в отношении англичан, так и в отношении Советского Союза»{10}.

В Берлине и Риме с осторожностью отнеслись к предложению афганского правительства, но японцы с энтузиазмом восприняли известие о готовности Афганистана сотрудничать со странами Оси в области разведки. В Токио считали, что Кабул может поддержать антибританское движение в Индии и помочь Японии наладить авиасвязь с Германией{11}.

Однако афганское правительство соглашалось тайно (!) сотрудничать с Германией, Италией и Японией только в обмене развединформацией. Так, Рахимулла-хан, выполняя просьбу германского посольства, отправил «для обучения строительному делу» в Британскую Индию афганцев-переводчиков, которые раньше работали с германскими специалистами и были завербованы немецкой разведкой{12}. В то же время афганское правительство отправило в Индию начальника промышленного отдела Афганского национального банка Атык-хана, который, по мнению англичан, занимался шпионажем в пользу Германии{13}.

Даже начальник военной разведки Афганистана Мухаммед Анвар-хан регулярно начал встречаться с К. Расмусом у него дома{14}. Во время этих встреч резидент германской разведки получил информацию о ситуации в Северо-Западной Индии. Так, в одном из документов германской разведки указывалось, что афганское правительство передало ей материалы о борьбе «Мусульманской лиги» во главе с Мухаммадом Али Джинной за создание Пакистана и ситуации в СЗПП{15}.

Особенно ценным для Италии и Германии было сотрудничество с их разведками афганского министра почт и телеграфа Абдул Гусейн-хана, который первый предложил свои услуги странам Оси. Большей удачи для себя спецслужбы фашистских государств не могли даже представить, так как с помощью этого министра можно было наладить бесперебойную связь с Кабулом. Однако в Берлине заподозрили афганского министра в двойной игре. Чтобы избежать возможной ловушки, германское Министерство иностранных дел и абвер устроили проверку Гусейн-хана.

Окончательно сомнения немцев рассеял Г. Сиддик-хан Чархи, который 4 августа 1942 г. был приглашен В. Мельхерсом в МИД Германии. Там Сиддик-хан заявил немецкому дипломату, что Гусейн-хан ранее поддерживал с ним связь и является надежным афганским националистом, хотя и не амануллист. После такой рекомендации Сиддик-хана в Берлине приняли решение пойти на вербовку министра связи, о чем немедленно было сообщено в германские посольства в Риме и Кабуле.

С помощью Гусейн-хана дипломатические миссии Италии и Германии в Афганистане наладили надежную связь с Римом и Берлином. К примеру, когда у итальянского посольства не оказалось средств на оплату телеграмм, П. Кварони было разрешено пользоваться услугами афганского телеграфа в долг.

Таким образом, в 1942 г. успехи вермахта на Кавказе и под Сталинградом привели к сильному крену в проанглийской политике Хашим-хана. В Кабуле росло число политиков, готовых примкнуть к странам Оси.

В августе 1942 г. ситуация в афганской столице накалилась до предела: по городу ходили упорные слухи о предстоящем государственном перевороте, который якобы готовил Дауд-хан. Лето и осень 1942 г. британское и советское посольства пребывали в тревожном ожидании этого события, которое могло произойти в любой момент.

После отстранения Муссолини от власти и объявления Италией войны Германии британское и советское посольства в Кабуле получили в свое распоряжение ценнейший источник информации о деятельности стран Оси в Афганистане: посланник П. Кварони, подчиняясь приказу правительства Бадольо, раскрыл представителям антигитлеровской коалиции в Кабуле много ранее секретных сведений. Так, итальянец подтвердил тот факт, что в 1942 г. в Афганистане назревал военный заговор против правительства Хашим-хана. П. Кварони рассказал следующее: «Он (представитель Дауда. – Ю. Т.) предложил войти с немецкой и итальянской миссиями в такой контакт... что если немцы займут Кавказ и окажутся в Иране, у границ Афганистана, то можно будет сделать правительственный переворот. Предлагалось убрать Хашим-хана и других проанглийски настроенных лиц, создать новое правительство, которое будет содействовать немцам и итальянцам в их движении на Индию. Дауд-хан соглашался при условии, если будет дана гарантия о сохранении в Афганистане существующей династии»{16}. Берлин и Рим отказались брать на себя подобные обязательства, в результате чего заговорщики больше не обсуждали с П. Кварони и Г. Пильгером своих планов.

Германия и Италия отказались гарантировать Дауд-хану сохранность в Афганистане династии Яхья-хель, так как хотели вернуть афганский престол Аманулле-хану, с помощью которого, как полагали в Берлине и Риме, им было бы легче организовать антибританский мятеж пуштунских племен на индо-афганской границе. Фашистские правительства прекрасно понимали: после захвата вермахтом Кавказа уже мало что могло помешать германским войскам вторгнуться в Афганистан и достичь границ Индии, поэтому они не хотели связывать себя какими-либо обязательствами перед династией Яхья-хель. Возможно, продолжая делать ставку на Амануллу и отказавшись пойти навстречу требованиям Дауд-хана, Германия и ее союзники совершили крупную ошибку.

В августе—октябре 1942 г. Дауд-хан и его сторонники не сидели сложа руки. Так, в августе 1942 г. он, как командующий Центрального корпуса, личным приказом повысил в чине 100 офицеров{17}. Действуя таким образом, Дауд-хан понимал, что Хашим-хан не рискнет отменить его решение, чтобы не вызвать недовольство командного состава гарнизона Кабула. Так оно и получилось: афганский премьер-министр утвердил все приказы командующего Центрального корпуса.

Увеличив число своих сторонников в столичном гарнизоне, прогерманская группировка «молодых» политиков приступила к подготовке вооруженного выступления приграничных пуштунских племен против Англии.

Обстановка на юге Афганистана и в полосе «независимых» пуштунских племен Британской Индии стала еще более взрывоопасной после поездки в октябре 1942 г. к приграничным племенам Дауд-хана. Официально было объявлено, что целью его переговоров с представителями приграничных племен является урегулирование инцидента в Хосте и выдача пострадавшим компенсации от афганского правительства{18}. Но Дауд-хан явно не подходил на роль миротворца. Вероятнее всего, он во время своих переговоров с вождями пуштунских племен призвал их к подготовке всеобщего восстания против Великобритании по сигналу из Кабула.

Почувствовав поддержку афганского правительства и зная об успехах японцев в войне с Англией, приграничные пуштунские племена подняли ряд восстаний против англичан. В сентябре-октябре 1942 г. резидент советской разведки М. Аллахвердов в своих донесениях в Москву сообщил, что пуштуны племен «независимой» полосы совместно с пуштунами из Афганистана атаковали г. Пешавар и несколько дней блокировали Хайбарский проход{19}. Вазиры успешно осуществили несколько нападений на британские войска.

Вазиров поддержали баннучи, которые в октябре попытались вновь поднять восстание против Англии. Но британские власти в Индии решительными действиями подавили этот мятеж в самом начале. Чтобы окончательно усмирить баннучей, англичане взяли в заложники 120 старейшин этого племени{20}.

Английское и афганское правительства считали, что все восстания на северо-западной границе Британской Индии, начавшиеся летом 1942 г., – результат подрывной деятельности разведок стран оси. Англичане и Хашим-хан обвиняли итальянцев в том, что они являются главными виновниками этих событий в зоне пуштунских племен. В действительности же без содействия группировки Дауд-хана Германии и ее союзникам многих вооруженных выступлений могло и не быть, но об этом Хашим-хан предпочитал умалчивать.

Английский посланник Ф. Уайли разгадал двойную игру афганского премьера, о чем был вынужден сообщить советскому послу. 24 августа 1942 г. британский дипломат приехал в посольство СССР, чтобы заявить своему коллеге, что «Хашим-хан вместе с афганским правительством, будучи уверенными, что союзники потерпят поражение, могут, спасая свою шкуру, поддаться на немецкую провокацию»{21}. В связи с этой угрозой Ф. Уайли известил советского посла о своем предстоящем визите к главе афганского правительства, чтобы напомнить Хашим-хану о взятых им летом 1941 г. обязательствах. Тогда афганский премьер клятвенно обещал В. Фрэзер-Тайтлеру: «Английское правительство может быть спокойно: до тех пор пока жив Мухаммед Хашим, он не допустит, чтобы немцы проводили какую-либо враждебную деятельность в Афганистане, направленную против англичан»{22}. Ф. Уайли считал необходимым, чтобы Хашим-хан вновь подтвердил свое обещание.

Как показали дальнейшие события, британский посланник в Кабуле излишне драматизировал ситуацию в афганских правительственных кругах. Да, в 1942 г. Хашим-хан оказался перед реальной опасностью отстранения от власти прогерманской группировкой во главе с Дауд-ханом. Старый опытный политик был вынужден вести сложную игру как у себя в стране, так и на дипломатическом фронте. Однако он ясно осознавал, что для сохранения у власти династии Яхья-хель необходима стабильность в зоне пуштунских племен.

Помогая англичанам сохранить мир в «независимой» полосе, Хашим-хан действовал так, прежде всего, в своих интересах. Он прекрасно знал, что пуштуны считают его английским ставленником и при первом же удобном случае попытаются свергнуть его правительство. Однако, чтобы противодействовать росту влияния прогерманской группировки во главе с Дауд-ханом на приграничные пуштунские племена, он все же был вынужден вновь оказать помощь Факиру из Ипи, который в тот момент выступал за объединение «независимой» полосы с Афганистаном.

Как только в распоряжении миссии Великобритании в Кабуле оказались сведения об этом, британский посланник 26 сентября 1942 г. встретился с афганским премьер-министром один на один. Ф. Уайли попытался добиться от него обещания, что Афганистан при любых обстоятельствах будет проводить дружественную по отношению к Великобритании политику. Но Хашим-хан не стал вновь брать на себя такие обязательства, чем еще более напугал английского дипломата{23}.

Хашим-хан осенью 1942 г. считал, что настал удобный момент, чтобы добиться от Англии согласия на возвращение Афганистану «независимой» полосы пуштунских племен. Поэтому во время миссии С. Криппса в Индию афганское правительство впервые за годы Второй мировой войны письменно потребовало от Лондона возвращения Афганистану ранее отторгнутых территорий. Английское правительство, стремясь сохранить хорошие отношения с Хашим-ханом и обеспечить мир на индо-афганской границе, было вынуждено ответить, что претензии Кабула «на территорию патанов серьезно рассматриваются»{24}. Эти обещания англичан не удовлетворили афганских политиков, которые по данному вопросу выступали единым фронтом.

В Кабуле ради решения «патанской проблемы» попытались даже сыграть на противоречиях среди участников антигитлеровской коалиции. Действительно, в долгосрочной перспективе США, а тем более СССР, не были заинтересованы в сохранении могущественной Британской империи. После окончания войны это обстоятельство неизбежно должно было привести к возникновению разногласий между бывшими союзниками. На нем и решило сыграть афганское правительство.

30 сентября 1942 г. состоялась встреча Хашим-хана с американским посланником в Кабуле Корнелиусом ван Энгертом и корреспондентом «Чикаго дейли ньюс» Стилом. «Интервью» афганского премьера было настолько резким и неожиданным, что американская сторона лишь «в строго секретном порядке» сообщила К. Михайлову о высказываниях главы афганского правительства, который заявил, что «в военную силу англичан в Индии... не верит»{25}. В связи с этим Хашим-хан попросил США поставить в Афганистан вооружение по ленд-лизу. К. Энгерт благожелательно воспринял просьбу премьера, но выдвинул условие – афганское правительство должно согласиться на «переброску союзных вооружений в СССР» по маршруту Чаман – Кандагар – Герат – Кушка. США планировали доставлять через Афганистан в СССР по 2,5—7,5 тыс. т грузов в месяц.

Смело можно предположить, что американские представители сообщили советской стороне не всю информацию о переговорах с афганцами. Кроме этого, трудно представить, чтобы Хашим-хан осенью 1942 г. не попытался выторговать от США каких-либо уступок по «патанской проблеме».

Хашим-хан попытался заручиться поддержкой и Советского Союза, чтобы обеспечит выгодное Афганистану решение территориального спора с Великобританией. 19 октября 1942 г. доверенное лицо Хашим-хана начальник политического отдела МИДа М. Наджибулла заявил послу К.М. Михайлову: «[Афганское правительство] считает настоящий момент благоприятным для оказания давления на англичан с целью пересмотра действующих афгано-английских договоров, согласно которым определяется нынешняя индо-афганская граница с тем, чтобы перенести эту границу подальше в Индию и воссоединить с Афганистаном территорию Кашмира, Северо-Западной провинции и Белуджистана, населенную патанами и отторгнутую в свое время англичанами от Афганистана. Одновременно афганское правительство считает, что Англия должна в связи с этим предоставить Афганистану выход к морю»{26}.

Все афганские аргументы, особенно те, в которых звучала замаскированная угроза Англии, сводились к следующему: «Коль скоро англичане собираются отдать индийцам Индию, они должны отдать Афганистану то, что ему принадлежит по праву. Если в Индии будет создано независимое государство, то этому государству не к чему владеть чужой афганской территорией»{27}. В ходе беседы М. Наджибулла сообщил, что к Афганистану должны отойти не только СЗПП, Белуджистан и Кашмир, но и территории Свата, Дира, Баджаура. По афганским данным, там проживало до 7 млн патанов.

В своей докладной записке В.М. Молотову К.М. Михайлов охарактеризовал требования Афганистана как прогрессивные, но рекомендовал Москве в сложной военной и международной обстановке соблюдать в этом вопросе крайнюю осторожность. Советский дипломат также предсказал, что Великобритания не уступит Афганистану северо-западных районов Индии. Одним словом, К. Михайлов логично рекомендовал своему руководству не вмешиваться до окончания Второй мировой войны в англо-афганский территориальный спор.

Американцы также пришли к выводу, что не нужно из-за Афганистана осложнять отношения с Великобританией. В октябре 1942 г. главнокомандующий английскими вооруженными силами в Индии Арчибальд Уэйвелл (с 1943 г. – вице-король Индии) категорически отклонил американский план доставки грузов по ленд-лизу в СССР через Афганистан. Военному атташе США в Кабуле майору Г. Эндерсу «объяснили», что не только ввод 5 американских дивизий в Афганистан, но «даже... ввоз большого количества вооружения может привести к восстанию афганских племен и вызовет необходимость концентрации значительного количества войск на индо-афганской границе, что является... для англичан нежелательным»{28}. Несмотря на то что американские военные в Вашингтоне продолжали настаивать на своем плане, он так и не был реализован. Кроме Великобритании, его отверг и СССР, чтобы невольно не дестабилизировать обстановку в Афганистане.

Американские доводы о том, что после прорыва вермахта в Иран «настроенные враждебно к Кабулу афганцы-патаны, живущие в Индии, могут произвести большие беспорядки в Афганистане», в Лондоне и Москве приняты не были{29}. Таким образом, осенью 1942 г. пуштуны второй раз предотвратили повторение в Афганистане «иранского варианта», хотя большое количество войск США было уже сосредоточено в г. Пешаваре...

Попытки Хашим-хана дипломатическим путем добиться от Великобритании согласия на присоединение северо– западных районов Британской Индии обеспокоили только английские власти в Индии. В Лондоне же их расценили как добрый знак того, что Хашим-хан продолжал придерживаться проанглийского курса.

Страны Оси своей ставкой на реставрацию власти Амануллы-хана постоянно доказывали династии Яхья-хель, кто ее враги, а кто союзники. Уже весной 1942 г. германское посольство оказалось замешанным в заговоре против Захир-шаха. Но афганские власти с помощью англичан арестовали немецкого агента Хабиб-джана, который готовил покушение на афганского короля{30}. Заговор провалился.

Однако этот инцидент был предвестником более грозных событий в Афганистане. В конце августа в Кабуле начались массовые аресты амануллистов, которые с разной интенсивностью продолжались несколько месяцев. Видимо, афганская тайная полиция раскрыла очередной заговор против правящей династии. Только в сентябре около 100 амануллистов были брошены в афганские тюрьмы, где их сразу же подвергли пыткам. На допросах наиболее высокопоставленных заговорщиков присутствовал лично король Захир-шах. Часть амануллистов была выслана в Индию, что свидетельствовало об их связи с миссиями стран Оси в Кабуле.

Сторонники экс-эмира традиционно поддерживали тесные контакты с германским и итальянским посольствами, которые, кроме этого, активно подстрекали приграничные пуштунские племена к мятежу. Британские власти в Индии, к которым потоком шла информация о фашистских интригах в Афганистане и «независимой» полосе, решили воспользоваться удобным моментом, чтобы добиться от афганского правительства закрытия дипломатических миссий стран Оси.

В ноябре 1942 г. Ф. Уайли, выполняя указания секретаря по иностранным делам Индии Олафа Кэроу, дважды ставил этот вопрос перед афганцами, но каждый раз получал категорический отказ. Британский посланник в Кабуле с сожалением был вынужден констатировать, что «следовало бы ликвидировать дипломатические миссии стран Оси в октябре прошлого года, когда из Афганистана выдворялись неофициальные фашистские разведчики (так в документе. – Ю. Т.)»{31}. Теперь же, по его мнению, данный шаг мог «привести к обострению политической обстановки в Афганистане и падению правительства Мухаммеда Хашим-хана»{32}. На такой риск Великобритания пойти не могла, и посольства Германии и ее союзников остались в Кабуле, хотя против этих дипломатических представительств разведками Англии и СССР был собран обширный компромат.

Разумная осторожность стран антигитлеровской коалиции в Афганистане в 1942 г. и негибкая политика Германии, не желавшей даже для вида отказаться от планов свержения династии Яхья-хель и делавшей ставку на Амануллу, позволили Хашим-хану удержать группировку Дауд-хана от запланированного военного переворота и открытых антибританских акций. После Сталинграда всем афганским политикам стало ясно, старый и больной премьер оказался прав: количество «друзей» Германии резко сократилось. Внутриполитическая обстановка в Афганистане стабилизировалась.

В 1942—1943 гг. поражения стран Оси на всех театрах боевых действий укрепили позиции Великобритании в переговорах с Афганистаном о судьбе пуштунских земель Британской Индии. Англии необходимо было окончательно прояснить этот вопрос, чтобы правительство Хашим-хана, особенно группировка Дауд-хана, не питали никаких иллюзий. В связи с этим 6 апреля 1943 г. Кабул в качестве частного лица посетил секретарь по иностранным делам правительства Индии О. Кэроу, он сообщил Хашим-хану об отказе Лондона удовлетворить афганские территориальные претензии. Наджибулла после визита английского дипломата сообщил К.М. Михайлову, что в данное время «решение этого вопроса исключено»{33}.

Попытки Афганистана вынудить Великобританию передать ему районы правобережья Инда закончились безрезультатно. Однако странам Оси тревожный 1942 г. позволил, спекулируя на «патанской проблеме», добиться наивысшего влияния в Афганистане за весь период Второй мировой войны.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.