Онлайн библиотека PLAM.RU  




Глава 8

«Лев Ислама» – советский агент в Кабуле

Летом 1920 г. накануне закрытия «афганского коридора» положение Я. Сурица в Кабуле становилось все более и более незавидным. С одной стороны, он так и не смог освоиться (возможно, сознательно не захотел) с правилами восточной дипломатии, что негативно сказывалось на результатах его деятельности; с другой – полпред, не имея четких директив из Москвы, зачастую действовал на свой страх и риск. Гнетущая атмосфера неопределенности и обоюдного обмана тяготила Я. Сурица, который настойчиво просил отозвать его из Кабула.

Понимая, что Я. Сурица срочно надо каким угодно образом поддержать, советское правительство в июле 1920 г. направило в Афганистан видного турецкого военного и политического деятеля Ахмеда Джемаль-пашу, который в 1920—1921 гг. ради реализации своих авантюристических планов в Центральной Азии пошел на сотрудничество с Советским правительством.

Этот человек был широко известен во всех мусульманских странах как непримиримый враг англичан и опытный полководец. В годы Первой мировой войны А. Джемаль-паша был военно-морским министром Османской империи и командующим 4-й турецкой армией в Сирии. За руководство боевыми действия против британских войск в мусульманских странах он получил прозвище «Лев Ислама». В 1915 г. он являлся одним из организаторов геноцида армян в Османской империи. В 1918 г. после капитуляции Турции бежал в Германию. В 1919 г. командованием английских оккупационных войск в Турции был заочно приговорен к смертной казни.

Опасаясь, что Великобритания потребует от побежденной Германии выдачи ее бывших турецких союзников, начальник немецкого Генерального штаба фон Сект тайно отправил бывшего военного министра Турции Энвер-пашу и Джемаля в Советскую Россию. Этой акцией фон Сект одновременно достигал трех целей: спасал своих прошлых союзников; передавал в руки большевиков панисламитских лидеров со всеми германскими планами похода на Индию, чтобы в очередной раз попытаться уже чужими руками ослабить позиции Англии в Азии; делал первый шаг к установлению секретного советско-германского сотрудничества в Афганистане. В планах фон Секта главная роль отводилась Энверу, но судьба распорядилась так, что именно Джемаль сыграл значительную роль в укреплении советско-афганских отношений и в подготовке антибританского восстания пуштунских племен.

Готовность Джемаля тесно сотрудничать с большевиками, его профессионализм, дипломатичность и ненависть к англичанам сразу же были по достоинству оценены советским руководством, которое в тот момент видело в панисламистском движении сильного, хотя и временного, союзника против Британской империи. 4 июля 1920 г. Л. Карахан отправил Я. Сурицу срочную радиотелеграмму: «На днях отправляем в Афганистан известного турецкого деятеля – бывшего морского министра, затем командовавшего Сирийской армией против англичан, Джемаль-пашу. Его сопровождает 10 отборных турецких офицеров. [...] Предполагаем комбинированные действия с турецким правительством Кемаль-паши. Из всего этого афганправительство (так в документе. – Ю.Т.) должно убедиться в нашей реальной помощи мусульманскому миру против англичан, чему нисколько не препятствуют переговоры Красина в Лондоне. Английская печать рассматривает персидские события как преддверие к пожару в Белуджистане, Индии. Соответственная диверсия афганцев могла бы дать толчок серьезному восстанию в Индии. Крайне важно выяснить, как смотрит на все эти события афганправительство»{1}. В Кабуле подобный сценарий развития событий был принят благосклонно.

Ослабление позиций Британской империи в странах Востока автоматически уменьшало давление этого грозного соседа на молодое независимое государство и тем самым повышало безопасность Афганистана. Кроме этого, вековая ненависть афганцев к англичанам, часто вопреки меркантильным интересам, всегда толкала их на различные враждебные комбинации против своих «кровников». В связи с этим Аманулла-хан согласился на приезд Джемаль-паши, который с его опытом и энергией мог значительно ускорить процесс модернизации не только афганской армии, но и всей государственной системы.

Готовность Джемаля сотрудничать с Москвой была продиктована стремлением с советской помощью поднять на вооруженную борьбу против Англии мусульман Туркестана, Афганистана и Индии. Будучи убежденным пантюркистом и панисламистом, он надеялся создать при содействии большевиков «свою армию туркестанских тюрок– повстанцев»{2}. Однако, прибыв 28 июля 1920 г. в Ташкент, он вынужден был признать нереальность реализации своих планов.

При первой же попытке привлечь ферганское басмачество к «походу на Индию» турецкий политик оказался между двух огней: туркестанские повстанцы отказались участвовать в предлагаемой авантюре, а советские власти Туркестана с большим подозрением отнеслись к контактам посланцев Джемаля с лидерами басмачей. Единственной реальной силой, на которую турецкий политик в тот момент мог рассчитывать в борьбе против Англии, оставался Афганистан и приграничные пуштунские племена Британской Индии.

В 1920 г. интересы Советской России и турецких националистов в Кабуле временно совпали: все были заинтересованы в ослаблении Великобритании и превращении Афганистана в плацдарм для боевых действий против Индии. Ради этой цели Джемаль-паша был готов идти на самые решительные меры, считаясь лишь с реальной военной обстановкой в Туркестане, а не с идеологическими установками панисламизма. Так, турок прямо заявил командующему Туркфронтом М. Фрунзе: «С Бухарой или надо кончить решительным ударом, или уступить ей по всей линии, но так или иначе необходимо в полной мере обеспечить ее за собой»{3}. Джемаль прекрасно понимал, какой вариант выберут большевики, но готов был пожертвовать эмиратом, чтобы обеспечить свободный проход караванов с оружием в Афганистан и дальнейшую доставку пуштунским племенам. Он в качестве запасного варианта планировал возможность поставлять вооружение и через Восточную Бухару в Индию все тем же горцам на индо-афганской границе. В Центральной Азии начался новый этап «Большой игры», в которой Джемаль-паше было суждено стать одной из ключевых фигур в традиционном противоборстве России и Англии в Центральной Азии.

В октябре 1920 г. Джемаль-паша в сопровождении турецких офицеров прибыл в Кабул, где его вышло встречать все население столицы. В его честь был устроен военный парад кабульского гарнизона и произведен артиллерийский салют. Вместе с афганской знатью «Льва Ислама» радостно приветствовало высшее мусульманское духовенство{4}. Согласно директивам из Москвы сотрудники советского посольства также были среди встречающих турецкого гостя, а затем стали частью его свиты. Всем было ясно, что появление в Афганистане столь почитаемого афганцами заклятого врага Британской империи не сулило ничего хорошего для колониальных властей в Индии.

Английская пресса уделяла большое внимание приезду турецкого лидера в Кабул. Едва его караван пересек границу Афганистана, как газета «Пионер» напечатала по этому поводу статью, в которой указывалось: «Его (Джемаля. – Ю.Т.) путешествие в Афганистан, очевидно, было намечено большевиками, чтобы добавить в Афганистане последний штрих к блестящим победам Советов на всех внешних и внутренних фронтах. Ожидается, что ко времени прибытия Джемаль-паши в Кабул Красная Армия закончит покорение Польши, разгромит Врангеля и, установив контакт с Германией на Западе... соединится с силами Мустафы Кемаль-паши через Кавказ, займет Север Персии и, изолировав Бухару, сможет оказать необходимое давление на Афганистан. В таких условиях приезд в Кабул широко известного министра Оттоманской (Османской. – Ю.Т.) империи мог бы оказаться последним толчком и заставить афганское правительство присоединиться к грандиозной антибританской кампании»{5}.

Прибытие известного в исламском мире политического и военного деятеля было с радостью встречено эмиром Амануллой-ханом, который сразу же назначил его своим советником. В ноябре 1920 г. Джемаль-паша ознакомил афганского монарха со своим планом борьбы против Англии. В течение нескольких дней в Кабуле в условиях строгой секретности Амануллой и турецким политиком обсуждались мероприятия на случай новой войны с Великобританией. Первое сообщение о результатах этих переговоров посол Суриц отправил в НКИД под грифом «Абсолютно секретно. Вне всякой очереди. Расшифровать под личным наблюдением адресата». В этой шифровке содержалась долгожданная для Кремля информация Джемаль-паши о «возможности осуществить все планы, намеченные в Москве»{6}. Турецкому политику удалось получить согласие афганской стороны на его руководство обороной афгано-индийской границы. Ему также предоставлялось право поддерживать с приграничными пуштунскими племенами, боровшимися в тот момент против британских войск, прямые контакты. Для организации военной работы среди этих племен Аманулла-хан согласился с предложением Джемаль-паши создать в Афганистане «особую конспиративную комиссию», в которую под видом турецкого офицера эмир даже разрешил включить и советского представителя{7}. Все это свидетельствовало, что к военному министру бывшей Османской империи в Кабуле относились с большим доверием.

Одним из таких знаков доверия Амануллы-хана к Джемалю стало разрешение турку создать в афганской столице «ударную» бригаду. Имея достаточно большой штаб из турецких офицеров, знакомых с местными языками, и деньги, московский эмиссар смог сразу же начать обучение трех батальонов пехоты и одного эскадрона. В эти части охотно принимались воины приграничных племен. К февралю 1921 г. численность «ударных» частей Джемаля достигла 3 тыс. человек. Офицерский состав большей частью состоял из турок, жалованье которым выплачивалось из личного фонда турецкого лидера. На содержание новых воинских подразделений ежемесячно расходовалось 20 тыс. рупий советских средств{8}. Я. Суриц считал эти траты вполне оправданными, так как, по его словам, «образцовые посты полков» служили «мостом, который значительно облегчит наше проникновение и в остальные части афганской армии»{9}.

Джемаль не скрывал, что готовил свои части к затяжной войне с Англией. Он резонно считал, что Англия не потерпит превращения Афганистана в плацдарм для осуществления «индийской революции». Турецкий лидер, обращаясь к советским представителям, настаивал на том, чтобы «Афганистан был поставлен на такую высоту, чтобы он мог быть нам полезен в период решительной борьбы»{10}. Иными словами, Джемаль-паша требовал быстрейшей ратификации заключенного Я. Сурицем советско-афганского договора и максимально возможной военной помощи Афганистану.

Одновременно Джемаль-паша эффективно блокировал акции Великобритании, стремившейся сорвать ратификацию советско-афганского договора, а при благоприятной возможности даже добиться разрыва дипломатических отношений между Советской Россией и Афганистаном. Благодаря его информации полпред Я. Суриц был в курсе самых опасных английских интриг в Кабуле и успевал их нейтрализовать. К примеру, в конце января 1921 г. британская миссия в Кабуле передала афганской стороне фальсифицированную телеграмму Я. Сурица, в которой говорилось, что советский дипломат полагал, что благодаря договору с эмиром... «устанавливается протекторат над Афганистаном»{11}. Аманулла и его окружение было в ярости от этой ловкой подделки.

С помощью Джемаля советскому полпреду удалось ознакомиться с «агентурным подлинником» шифровки, перехваченной и сознательно искаженной английской разведкой. Этим документом оказалась шифровка Сурица коменданту крепости Кушка от 20 октября 1920 г. В настоящую телеграмму советского дипломата англичанами была намеренно вставлена фраза о протекторате... Опровергнуть столь ловкую фальсификацию, основой которой служит подлинный секретный документ, чаще всего удается лишь через длительный срок. А в тот период время в Кабуле было на вес золота: британская и советская дипломатия спешили опередить друг друга и склонить Афганистан на свою сторону.

При содействии Джемаль-паши советскому посольству удалось с честью ликвидировать кризис доверия между Москвой и Кабулом, спровоцированный британскими спецслужбами. Судя по архивным документам, сведения Джемаля о «депеше Сурица» в дальнейшем помогли советской разведке разоблачить хорошо законспирированное звено вражеской агентуры в Туркестане и прекратить утечку секретной дипломатической информации. Первым шагом в этом направлении была немедленная замена шифра «Крепость», который использовался полпредством РСФСР для связи с НКИД.

Огромное влияние турецкого политика на Амануллу– хана и его активная антибританская деятельность в пользу РСФСР в Афганистане сделали его врагом № 1 для англичан. Их попытки подкупить Джемаля провалились. Поэтому британская агентура всех уровней стала распространять в Кабуле слухи о скором пробольшевистском перевороте в Кабуле, главной силой которого якобы должен стать «образцовый» полк Джемаль-паши. Авторитет «Льва Ислама» среди афганского руководства был настолько велик, что данной дезинформации никто не поверил. Не смог погубить бывшего министра Османской империи даже британский агент Абдул Хак, лично передавший эмиру, что в Ташкенте он якобы видел документы, из «которых ясно, что к весне предполагается переворот в Афганистане и подготовка его возложена на Джемаля»{12}. Вскоре Абдул Хак был разоблачен как английский шпион, и положение Джемаль-паши при дворе эмира еще больше упрочилось. Одним словом, устранить опасного противника «афганскими руками» британской разведке не удалось.

Главной своей задачей бывший султанский министр, а с 1920 г. советский агент в Кабуле и одновременно военный советник афганского эмира считал организацию «индийской революции». В связи с этим в начале марта 1921 г. он вместе с военным министром М. Надиром, который был его единомышленником в использовании пуштунских племен против Англии, выехал для осмотра границы с Британской Индией. Приезд «Льва Ислама» был с воодушевлением встречен приграничными пуштунскими племенами, которые надеялись получить при его посредничестве вооружение и деньги от Советской России. Джемаль-паша срочно послал своих эмиссаров к вождям племен Южного Афганистана, Белуджистана и «независимой» полосы СЗПП Британской Индии. Его представители успешно развернули агитацию в пользу джихада против Великобритании.

На сотрудничество с Джемалем охотно шли вожди племен и религиозные лидеры пуштунов. Причем даже те из них, кто вряд ли решился бы установить прямые контакты с «неверными большевиками»! Посредничество турок снимало эту проблему. Полученное из их рук оружие и деньги могли предназначаться лишь на правое дело – защиту правоверных от неверных «инглизи». К примеру, духовный лидер племен Вазиристана Абдул Разак, под руководством которого 12 тыс. вазиров и масудов стойко сражались против английский войск, дал согласие содействовать осуществлению плана Джемаль-паши. Находясь в тяжелом положении, Абдул Разак срочно просил прислать ему для раздачи своим воинам 800 тыс. кабульских рупий и оружие. В одном из своих писем к турецкому политику он писал: «Необходимо немедленно доставить боевые припасы: патроны, винтовки и (другое. – Ю. Т.) оружие. Через Баджаур я имею полную возможность все провести к границам Афганистана, Белуджистана и Индии – [...] всякое оружие Русской Республики, которое она доставит к границам Памира»{13}. Таким образом, успех задуманного Джемаль-пашой всеобщего восстания мусульман Британской Индии зависел от наличия у него крупных денежных сумм и крупных партий вооружения. В связи с этим Джемаль-паша настойчиво добивался от Москвы доставки в Кабул очередных крупных сумм золотом и больших партий оружия, но советская сторона не могла решиться на такие огромные расходы.

Чтобы ускорить решение этой проблемы, 3 марта 1921 г. Джемаль-паша направил Г. Чичерину телеграмму, в которой выразил свое удивление молчанием Москвы. Паша указывал, что за последние 2 месяца он создал ударные части и развернул работу среди приграничных племен. В связи с этим он требовал от Советского правительства значительных денежных сумм и «минимум 2 тыс. винтовок»{14}. Впервые Джемаль-паша пригрозил советской стороне покинуть Кабул, если в течение 15 дней он не получит из Кремля одобрения его планов.

После подписания 16 марта 1921 г. советско-английского торгового соглашения началась стабилизация отношений между Москвой и Лондоном. Продолжение прежней деятельности Я. Сурица и Джемаль-паши в Афганистане, в частности среди приграничных пуштунских племен, стало невозможным. В связи с этим Я. Суриц в 1921 г. направил в НКИД просьбу о своем отзыве из Афганистана. Вместе с ним в Москву стал собираться и Джемаль-паша, который хотел лично встретиться с В. Лениным, чтобы добиться его согласия на реализацию своих проектов в отношении Британской Индии.

Из заявок «Льва Ислама», направленных в Москву весной 1921 г., видно, что турецкий деятель любой ценой стремился начать в зоне пуштунских племен подрывные акции против Великобритании. Так, в апреле 1921 г. он сделал запрос о доставке ему в Кабул 10 тыс. английских ручных гранат; 1 тыс. наборов с динамитными патронами; партии пироксилиновых шашек; необходимого количества капсюлей и электровзрывателей. Джемаль-паша настаивал, чтобы с первой партией гранат и взрывчатки в Кабул в его распоряжение был прислан советский специалист-подрывник, имеющий опыт работы с гранатами всех систем и взрывчатыми веществами. Кроме этого, этот специалист должен был уметь взрывать железные и шоссейные дороги, мосты и т. д.

Гранаты, взрывчатка и военспец были срочно необходимы Джемалю для подготовки диверсий в Британской Индии, о чем свидетельствует следующая фраза из его запроса в Москву: «Тысячу гранат следует немедленно же выслать для удовлетворения наших насущных нужд. Я настаиваю на английском образце гранат предпочтительно перед другими, чтобы не выдать при употреблении гранат их происхождения». Этот запрос, как и многие другие, советское руководство оставило без ответа, поэтому летом 1921 г. Джемаль-паша отбыл в Советскую Россию.

Следует отметить, что Суриц был против отъезда турецкого политика из Кабула, так как считал, что только турецкие националисты способны наиболее эффективно противодействовать британским интригам при дворе афганского монарха. Советский дипломат резонно полагал, что дальнейшее пребывание Джемаль-паши в Афганистане «несомненно укрепит наши отношения с Кабульским двором»{15}. При этом полпред особо подчеркивал важность продолжения работы турецкого политика среди пуштунских племен: «Такой великолепный военспец, как Джемаль, несомненно, внесет в дело начала европейской организации, постарается придать известную планомерность разведке, упорядочить связь с племенами, расширить уже существующие отношения с Индией – одним словом – заставить более деятельно заработать весь боевой афганский аппарат на северо-западной границе. Одновременно к нему будут стекаться сведения о дислокации английских войск, настроении и составе племен, их социальном и правовом укладе. Рано или поздно нам самим пришлось бы проделать ту же самую работу, и все, что сейчас делается в этом направлении турками, значительно облегчит и ускорит ее»{16}. Однако в своей докладной записке в НКИД Я. Суриц все же не рекомендовал Советскому правительству идти на большие материальные жертвы для реализации планов «Льва Ислама»{17}. Насколько они были масштабны, показали переговоры турецкого лидера с Советским правительством в Москве в 1921 г.

Приезд Джемаля в российскую столицу был полной неожиданностью для наркома по иностранным делам Г. Чичерина, но он, несмотря на это, взялся помочь одному «из виднейших представителей мусульманского мира». 14 октября глава советского внешнеполитического ведомства написал В. Ленину письмо, в котором просил его «любезно» принять турецкого политика, но получил отказ{18}.

Первая неудача в российской столице заставила Джемаль-пашу действовать еще более активно. 18 октября 1921 г. он направляет Г. Чичерину обширный меморандум, в котором убедительно доказывал необходимость дальнейшей советской поддержки его начинаний в Афганистане по подготовке революции в Индии. Важное место в этом документе уделялось вопросу использования повстанческого движения пуштунов против Великобритании. Джемаль-паша считал, что помощь племенам на индо-афганской границе была бы самым ценным средством для организации «вооруженного революционного движения» в Индии. Он писал: «Мы [должны] серьезным образом заняться этими приграничными племенами, которые могут в случае необходимости предоставить нам вооруженные революционные силы от 150 до 200 тысяч человек – [это] является нашей особой задачей. Я дал послу Сурицу копии разных писем, которые я получил от Хаджи Абдул Разака, и он должен, естественно, передать [их] в Комиссаритат иностранных дел. Из этих писем, а также писем, полученных от вождей племен африди и момандов, можно легко понять, что в день, когда я подам условный сигнал, они выступят [против Великобритании], при условии подготовки и поставки необходимых средств. Эти средства, которые мы должны им выделить, заключаются не в чем другом, как в деньгах, в патронах для английских ружей, в нескольких турецких офицерах. В приложении к этому меморандуму я упомянул сумму средств и количество патронов, которые им необходимы. Если [учесть], насколько малозначительными являются эти требования, можно понять, что отказ от этой небольшой жертвы может послужить причиной глубоких сожалений в будущем»{19}.

В приложении «А» к своему меморандуму Джемаль-паша просил Советское правительство выделить Абдул Разаку 2 млн рупий (около 700 тыс. рублей золотом), 5 тыс. гранат британского производства и 20 млн патронов к английским винтовкам. Для других пуштунских племен и индийских националистов-турок он дополнительно хотел получить 5 тыс. английских револьверов и 500 тыс. патронов к ним. Кроме этого, полагал необходимым, чтобы Советская Россия ежемесячно выделяла на его работу среди племен не менее 10 тыс. рублей золотом. Джемаль-паша настаивал на том, чтобы вооружение и деньги были доставлены в Афганистан лично ему для их последующего распределения «по договоренности с [советским] послом»{20}.

20 октября 1920 г. Г. Чичерин отослал копии меморандума Джемаль-паши В. Ленину и Л. Троцкому. Вскоре с этим документом ознакомились члены большевистского руководства. Видимо, Л. Троцкому и другим сторонникам организации «восточного фронта» мировой революции доводы турецкого политика показались убедительными. Сторонником реализации планов Джемаль-паши в Афганистане и Индии был и И. Сталин, который, правда, предлагал сократить вдвое запрос турецкого политика, а «требования (пуштунских. – Ю.Т.) повстанцев – процентов на 80»{21}.

В своем письме И. Сталин писал Л. Троцкому: «Для меня ясно, что в лице мусульманских племен, составляющих большинство в долине Инда и в районе Пенджаба, среди которых ДЖЕМАЛЬ (так в документе. – Ю. Т.) пользуется большим влиянием, мы имеем некую базу, откуда можно нанести серьезный ущерб Англии, если последняя ударит весной или летом 1922 года»{22}. И. Сталин полагал возможным предоставить в распоряжение турецкого политика 100 тыс. рублей золотом для передачи «вождям повстанцев». Кроме этого, он соглашался на отправку в Афганистан 6 тыс. винтовок, нескольких миллионов патронов к ним, 12 пулеметов «максим», 8 или 12 орудий, а также типографии.

Большая часть этого вооружения предназначалась для образцовой дивизии (бригады), которую в 1920 г. Джемаль– паша начал создавать в афганской армии. Среди личного состава этой части было много воинов из приграничных пуштунских племен. Таким образом, эта дивизия и ее структуры под руководством турецких и советских инструкторов могли стать центром боевой подготовки повстанцев из Британской Индии, а также базой, снабжающей их вооружением.

3 ноября 1921 г. состоялось заседание Политбюро РКП(б), на котором было принято решение дополнительно выделить Джемаль-паше 200 тыс. рублей золотом и откомандировать в его распоряжение «двух вполне надежных товарищей, владеющих иностранными языками, и до пяти помощников»{23}. Как видим, Джемаль-паше все же удалось добиться от большевиков финансирования своей деятельности в Афганистане, хотя полученная сумма была в несколько раз меньше запрашиваемой им ранее, а запрос о поставках оружия просто не был удовлетворен. И все же отпущенных турецкому деятелю средств должно было хватить на первое время для финансирования борьбы приграничных пуштунских племен и ведения разведки в Индии.

Однако воспользоваться этим золотом он не успел, так как 21 июля 1922 г. был убит армянским мстителем в Тбилиси. Американский историк Д. Спейн предполагает, что Джемаль-паша был ликвидирован советскими спецслужбами, так как больше не представлял никакой ценности для большевиков{24}. Советские архивные документы опровергают данное предположение. Москва была очень заинтересована в продолжении деятельности «Льва Ислама» в Афганистане. Зачем ГПУ было устранять столь ценного агента в Кабуле, которому Политбюро к тому же выделило значительные материальные ресурсы для дальнейшей работы против Британской Индии? Джемаль был нужен большевикам, которым он служил верой и правдой, и его смерть нанесла большой вред деятельности советской разведки в Азии.

Тот факт, что турецкого лидера убили вскоре после того, как он получил от Кремля золото и оружие для реализации своих антибританских планов в Афганистане, скорее наводит на мысль, что британские спецслужбы, а не ГПУ могли организовать ликвидацию этого опасного врага Англии. В любом случае, Джемаль был обречен на гибель либо от рук британских агентов, либо от рук армянских мстителей. Он совершил жестокие преступления против народов Османской империи в годы Первой мировой войны и представлял большую угрозу для Великобритании. Вполне вероятно, что его враги могли объединить усилия в охоте на «Льва Ислама».

Подводя итоги сотрудничества Советского правительства с Джемаль-пашой, следует признать: этот человек сделал очень много для укрепления позиций Советской России в Афганистане, а также для формирования советской разведсети в этой стране и Индии. Его попытка использовать приграничные пуштунские племена против Англии имела определенные шансы на успех. Но реализация всех его планов в Центральной Азии была все же нереальна, так как в то время Советская Россия не могла позволить себе огромные траты даже ради индийской революции.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.