Онлайн библиотека PLAM.RU




Заключительное слово Йодля

Во время заседания во второй половине дня 31 августа обвиняемым разрешают дать некоторые объяснения.

С впечатлившей всех четкостью в начале своего заключительного слова рейхсмаршал Герман Геринг говорит то, что каждому, даже простым наблюдателям, которые там присутствовали, должно было броситься в глаза:

«В своей заключительной речи обвинение говорило о защите и их доказательствах как о чем-то, не имеющем никакой ценности. Данные обвиняемыми под присягой показания, которые могли служить поддержкой для обвинения, оно считает абсолютно правдивыми, но в то же время те слова подсудимых, которые противоречат обвинению, объявляет лжесвидетельствами. Это очень примитивно и не является убедительным основанием для доказательств».

Генерал-полковник Йодль пятнадцатый в списке обвиняемых. Он говорит:

«Господин президент, господа судьи! Я верю, что позже история придет к объективному и справедливому мнению о военных руководителях и их помощниках. Так как они и вместе с ними весь немецкий вермахт стояли перед неразрешимой проблемой, как вести войну, которую они не желали и не начинали по собственной воле, при Верховном главнокомандующем, который им не доверял и которому они сами не полностью доверяли. При Верховном главнокомандующем, использовавшем при этом методы, которые часто противоречили их принципам управления и личным представлениям, с войсками и полицейскими силами, которые не подчинялись их полной командной власти, и с разведкой, которая частично работала на противника. И при этом четко сознавая, что именно эта война решит, быть или не быть дорогой Отчизне.

Они не служили ни князю тьмы и ни преступнику, они служили своему народу и Родине.

Что касается меня, я верю, что ни один человек не может действовать лучше, чем в тех случаях, когда он из целей, которые ему кажутся достижимыми, добивается самой главной. Это и ничто другое всегда было для меня главным руководством в моих поступках. И поэтому, какой бы приговор вы, мои судьи, мне ни вынесли, я покину этот зал с высоко поднятой головой, то есть так же, как я вошел сюда много месяцев назад. Но того, кто назовет меня предателем почетных традиций немецкой армии или кто станет утверждать, что я оставался на своем посту из эгоистических, личных соображений, того я назову предателем истины.

В такой войне, как эта, в которой лавинами бомб или под обстрелом штурмовиков были убиты сотни тысяч женщин и детей, в которой партизаны применяли все методы, казавшиеся им целесообразными, любые проводимые мероприятия, даже когда они кажутся сомнительными с точки зрения международного права, не признавались преступлениями против морали и совести. Я верю и признаю: долг перед народом и Родиной стоит превыше всего. Исполнять его было для меня величайшей честью и законом.

Пусть в счастливом будущем этот долг будет заменен другим, еще более высоким: долгом перед человечеством!» (Т. 22. С. 454–455.)






Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.