Онлайн библиотека PLAM.RU




В прифронтовой полосе

Гитлеровское военное командование, руководившее боевыми операциями на советско-германском фронте, было крайне заинтересовано в организации широко поставленной агентурной разведки как на линии фронта, так и в ближайших тылах Советской Армии. В соответствии с этим германские разведывательные органы ежедневно забрасывали большое количество агентов в расположение частей действующей Советской Армии и на прифронтовые коммуникации.

Перед агентурой, действовавшей в прифронтовой полосе, органы разведки противника ставили сравнительно узкие задачи, требуя быстрейшего их выполнения. Как правило, агент после выполнения задания возвращался в разведывательный орган через линию фронта для личного доклада о результатах произведенной им разведки. Только немногие агенты снабжались радиостанциями, радиус действия которых к тому же в большинстве случаев был весьма ограничен.

В непосредственной близости от линии фронта советская военная контрразведка организовала заградительную службу, которая вела работу по пресечению деятельности агентов германской разведки на фронтовых коммуникациях. На шоссейных дорогах и железнодорожном транспорте, связывавших фронт с ближайшим тылом, и в других наиболее вероятных местах появления вражеских агентов действовали опознавательные группы, в состав которых включали захваченных советской контр разведкой германских агентов. В штабах, соединениях и частях действующей Красной Армии проводились контрразведывательные мероприятия с целью ограждения их от проникновения вражеских шпионов.

Одним из средств в борьбе с германским шпионажем в прифронтовой полосе являлись и радиоигры, проводившиеся советской контрразведкой с использованием захваченных вражеских агентов. С помощью радиоигр органы советской контрразведки поддерживали в противнике уверенность в том, что заброшенные им в прифронтовую полосу шпионские группы активно действуют. Это вносило в ряды неприятельской разведки определенную самоуспокоенность и удерживало ее от дальнейших действий.

Показательной в этом отношении является радиоигра, начатая в мае 1943 года на Центральном фронте под условным названием «Опыт». Передачи велись от имени трех агентов германской разведки, заброшенных в расположение штабов и оборонительных сооружений в тылах фронта, а также в расположение частей Советской Армии с заданием выяснить в районах Щигры, Касторное, Курск, Львов (вероятно, Льгов — В.К.) и прилегавших к ним пунктах места сосредоточения советских войск и техники, фамилии командиров, состояние транспортных путей и мостов, добыть сведения о передвижений воинских частей. Агенты имели портативную коротковолновую радиостанцию, 120 тысяч рублей, топографические карты районов действия и фиктивные документы офицеров Красной Армии. Район действия агентов представлял для советской стороны исключительно важное значение, так как по указанию Генерального штаба ранее по десяти радиоточкам, работавшим под контролем советской разведки в близлежащих пунктах, немецкой разведке была передана дезинформация, имевшая целью скрыть готовившееся наступление советских войск на Курской дуге.

Задача радиоигры «Опыт» поэтому была очень ответственной. Она заключалась в том, чтобы агенты, выброшенные непосредственно в район Курской дуги, подтвердили правильность переданных по другим рациям дезинформационных данных. С этой целью в разведывательный орган противника через каждые два — три дня по указанию Генерального штаба Красной Армии пере давались радиограммы, содержащие выгодную для нашей армии информацию. В них указывалось, что в сторону фронта проходят эшелоны со строительными материалами, бронеколпаками, колючей проволокой и другими грузами, необходимыми для обороны, а в тылу местные жители и саперы роют окопы, противотанковые рвы, строят блиндажи и доты. О сосредоточении войск и военной техники передаваемые материалы были очень незначительными.

Активная работа радиостанции продолжалась 20 дней. За это время противнику передали все, что Генштаб считал целесообразным передать, и основная задача радиоигры была выполнена. Возник вопрос, в каком направлении продолжать игру. Решили под каким-либо благовидным предлогом снизить активность работы радиостанции, выждать определенное время и проверить, как противник отнесется к полученной им «информации». Задача значительно упростилась после получения от противника следующей радиограммы:

«Желательны сведения об артиллерийских позициях западнее Новосиля, в районе слияния рек Неруч и Зуша».

Учитывая, что радиостанция находилась в 150 км от Новосиля, орган советской контрразведки радировал:

«В нашем районе Новосиля нет. На разведку вышли напарники. Я остался на месте. До их возвращения буду сообщать только метеосводки».

В дальнейшем, ссылаясь на то, что агенты не вернулись, радист попросил прислать продукты и деньги.

Противник 4 августа передал:

«Помощь пришлем, точный срок укажем. Почему не сообщаете о передвижении войск и о важных военных событиях в вашем районе? Ждем срочных сведений».

Ему ответили:

«Наши люди до сих пор не вернулись, ходил их разыскивать, но безрезультатно. Работать одному очень трудно. Денег нет. Живу плохо. Жду от вас совета и помощи».

7 августа противник радировал:

«Срочно готовым курьера, придет по последнему адресу, а пока давайте военные сводки. Надеемся на активизацию работы».

Через два дня на явочной квартире работники советской контрразведки арестовали агента-связника Подкопытова, окончившего борисовскую разведывательную школу (после окончания школы Подкопытов три месяца находился в тылу Красной Армии, где выполнял шпионские задания). Подкопытов должен был установить связь с радистом, передать ему 96 тысяч рублей, фиктивные документы, батареи для радиостанции, продовольствие и остаться в его распоряжении для ведения разведки. Прибытие связника свидетельствовало о том, что противник заинтересован в дальнейшей работе радиостанции «Опыт».

На фронте в это время происходили активные наступательные действия нашей армии, в районы боев направлялись новые людские пополнения, перебрасывалось много боевой техники. Не передавать совсем военных сведений было нельзя, так как это ставило радиостанцию под угрозу провала. Поэтому решили под различными предлогами тормозить ее работу и лишь изредка передавать незначительную дезинформацию, чтобы не потерять связь с радиоцентром.

В соответствии с этим сообщили, что радист не встретил курьера и продолжает испытывать затруднения. В результате дальнейшего радиообмена от противника была получена телеграмма следующего содержания:

«Курьер завтра будет у вас, у хозяйки. Пароль — привет от доктора. Курьер будет с вами работать с успехом».

Нужно было выработать план по встречи с курьером и подготовить все необходимое для его успешного осуществления. Тот факт, что радист уже длительное время не сообщал никакой разведывательной информации, мог вызвать подозрение об его вынужденной работе под диктовку советской контрразведки.

С учетом этого обстоятельства было очень важно организовать встречу курьера с самим радистом, с тем, чтобы в откровенной беседе выяснить у курьера, не получил ли он каких-либо особых указаний, имеющих целью выяснить действительное положение радиоточки. Идеальным вариантом было бы разрешить встретиться с курьером лично радисту. Однако этот вариант, несмотря на безупречное поведение радиста, был категорически отвергнут руководством управления «Смерш» фронта. Не склонно было поддерживать его и руководство Главного управления «Смерш» из-за ранее имевшего место случая с Орловым.

В конце концов, было решено, что роль радиста будет выполнять начальник отделения — капитан, ведший радиоигру.

— А если курьером окажется агент, лично знающий радиста, что тогда? — возмущался Барышников, говоря по «ВЧ» с начальником управления «Смерш» фронта.

— Не беспокойтесь, Владимир Яковлевич, оперработник не растеряется, найдет выход, в крайнем случае, скажет, что он завербован радистом.

Ладно, пусть действует, но на всякий случай прикройте его надежно.

— Это сделаем обязательно, Владимир Яковлевич, все будет в порядке.

Операция и в самом деле закончилась успешно. В село Березовские Выселки, где был подставной адрес для курьеров, выехала оперативная группа в количестве шести человек — два оперработника и четыре рядовых бойца отдельного батальона управления контрразведки «Смерш» фронта. Отвечавший за операцию начальник отделения облачился в форму радиста, а один из бойцов, одетый в форму сержанта, должен был прикрывать его под видом напарника. Остальные участники оперативной группы взяли под контроль дом хозяйки и подходы к нему.

В 11.25 24 августа 1943 года капитану доложили, что в направлении дома Кудрявцевой идет неизвестный в форме старшего сержанта.

Капитан вышел из дома и, изображая занятость, стал наблюдать. Поравнявшись с ним, неизвестный спросил: «Это дом колхозницы Кудрявцевой?».

— Да, — ответил капитан, добавив, — а вы не от Доктора?

Неизвестный, расплывшись в улыбке, произнес: «Привет от Доктора».

Капитан пригласил гостя в дом, поставил угощение и, разыгрывая роль обрадованного радиста, получил ответы на все интересовавшие нас вопросы.

Курьер назвался Матвеевым, сообщил, что выброшен в ночь на 23 августа вместе с напарником, который ждет на окраине села. Пакета с грузом, к сожалению, не нашли. Узнав, что напарник Матвеева остался на окраине села, капитан спросил:

— А почему напарник не пришел?

— Это для страховки. Так советовал капитан Фурман. Предупреждал, чтобы мы были осторожными. Один должен был идти по указанному адресу, а другой наблюдать, все ли в порядке.

— Выходит, Фурман не верит нам?

— Нет, этого он не говорил. Сказал только, что обстановка в вашем районе сложная, и надо вести себя очень осторожно.

— Это правильно, осторожность везде нужна. Ну, а что вы должны делать после выполнения этого задания?

— Мне приказано остаться с вами, помогать в сборе сведений. А напарник должен сразу же вернуться обратно.

— Это очень хорошо, что вы останетесь и будете помогать. Ну а теперь пошли за напарником, незачем ему там прятаться, да и деньги и документы нужны. Они у него?

— Да, он отвечает за это.

Придя в обусловленное место в окрестностях села, Матвеев, сложив около рта руки, издал пронзительный свист, на который вскоре из-за кустов вышел среднего роста, крепко сложенный военный в форме сержанта с вещевым мешком и автоматом «ППШ».

— Выходи, выходи смелей, Серега, все в порядке, — подбодрил его Матвеев.

Возвратившись с агентами снова в дом, капитан продолжал разыгрывать роль человека, соскучившегося по товарищам. Он выяснил у курьеров все интересовавшие его вопросы, после чего под предлогом устройства на ночлег их направили на разные квартиры, где они и были арестованы. у них было изъято 75 тысяч рублей, чистые бланки командировочных предписаний с печатью «АХО штаба 13 армии», 20 штук чистых бланков продовольственных аттестатов с печатью «АХО штаба 13 армии», 15 штук чистых бланков продовольственных аттестатов с печатью «Оперативная группа минометных частей Западного фронта Ставки Верховного Главного Командования», 20 штук командировочных предписаний с печатью этой же оперативной группы, 20 штук удостоверений, отпечатанных на машинке с печатью и штампом «123 отдельного батальона связи». Пакет с грузом, в котором находились батареи к рации, обмундирование и продукты найти не удалось.

В связи с этим 25 и 27 августа 1943 года немцам было сообщено:

«Два курьера прибыли. Груз, сброшенный с самолета без парашюта, потеряли. Втроем идем на поиски».

«Посылки нет. За помощь в деньгах, документах товарищей благодарим. Как быть с питанием к рации. Жду срочно ответ».

29 августа последовало указание:

«Второй курьер должен немедленно вернуться и поехать с новым пакетом. Сообщите, куда и когда выехал».

Продолжая работу, в ответ на этот приказ мы сообщили, что Баринов (т. е. Сергей) ушел обратно, будет переходить линию фронта в районе стыка 70-й и 13-й армии, как ему рекомендовали немцы, а радист и Матвеев, изменив место жительства, приступили к активной работе. В порядке отчета об этом передали несколько радиограмм с военной дезинформацией, рекомендованной Генеральным штабом.

А спустя некоторое время начали легендировать политическую неустойчивость напарника Матвеева.

«Последние события на фронте отражаются на настроении напарника. Поговаривает бросить работу, систематически пьянствует, болтает среди окружающих лишнее, что грозит нашему провалу. Прошу указаний направить его к вам. Срочно шлите ответ». Противник ответил двумя радиограммами: «Военные события на фронте мы предвидели. Стратегическому отступлению будет предел и на исход войны и нашу победу не повлияет. Не падайте духом, новая Россия ваш труд оценит.

(Привет. Капитан».)

29 октября 1943 года от имени радиста в радиоцентр противника ушла следующая депеша:

«Напарник вашему распоряжению не подчинился. Уговоры не помогли. Пришлось пристрелить. Обошлось без шума. Выезжаю в район Брянска. С нового места сообщу данные». Спустя несколько дней немцам были сообщены новый адрес радиста и место для сброски груза.

19 ноября противник радировал:

«Вы награждены за храбрость. Поздравляем и желаем дальнейшего успеха в совместной борьбе. Сколько времени вам нужно добраться до указанного места сброски. Мы все приготовили».

Сброска груза из-за нелетной погоды затянулась до февраля 1944 года. В течение этого времени противник дважды посылал самолет в обусловленный район, но, как отмечалось в его радиограммах, «машина из-за тумана не могла найти вашего места нахождения. Оставайтесь там дальше, думаем, погода улучшится».

Наконец, 27 февраля 1944 года, улучив удобный момент, самолет появился над указанным нами местом и, заметив сигнальные костры, сбросил на парашюте баллон с грузом. В нем были сто тысяч рублей, пачка фиктивных документов с печатями и штампами различных воинских частей (справки, командировочные предписания, продовольственные аттестаты), батареи к рации, комплект офицерского обмундирования, продукты питания.

Благодаря тщательно готовившимся мероприятиям радиоигра «Опыт» успешно действовала почти до конца 1944 года.

Весной 1943 года при отступлении немецко-фашистских захватчиков из Краснодарского края орган германской военно-морской разведки «Нахрихтен Беобахтер» (НБО) оставил в станице Славянской агентов Мухаммедова и Яковлева с радиостанцией. Оба агента в прошлом служили в Черноморском военно-морском флоте, но, попав в плен, были завербованы германской разведкой и прошли специальную подготовку. Агенты имели задание: после отступления фашистских войск из станицы Славянской легализоваться по фиктивным документам и приступить к сбору шпионских сведений о наших наземных Задержанные агенты дали откровенные показания, которые подтверждались имевшимися у советской контрразведки данными о НБО, и поэтому изъятую у агентов радиостанцию включили в игру, дав ей условное наименование «Салават». В интересах командования Красной Армии радиостанцию перевели в другое место, а германскому разведывательному органу причины перемены места расположения объяснили следующим образом:

«В Славянской оставаться было опасно, потому что начались поголовные проверки, В районе станицы Нововеличковской нашли подходящее место. Чувствуем себя хорошо».

Вместе с этими данными передали дезинформационные сведения, якобы собранные агентами в пути.

В дальнейшем связь с фашистским радиоцентром поддерживалась регулярно, и противник систематически получал дезинформацию.

НБО в первую очередь интересовали сведения военно-морского характера, и 31 мая 1943 года он передал в адрес агентов радиограмму:

«Спасибо за сведения. Постарайтесь добыть данные о восстановлении Азовской флотилии в Ейске и Приморско-Ахтарске, а также о десантных подготовках и минных заграждениях этих портов».

В ответ «Салават» радировал, что для выполнения этого задания необходимы денежные средства. Вопрос о присылке людей не ставился умышленно, чтобы не вызывать подозрений.

В ночь на 17 июля 1943 года вражеский самолет сбросил в условленном месте в районе станицы Нововеличковской посылку, в которой были 100 тысяч рублей, три комплекта батарей для радиостанции и аппарат для подслушивания телефонных переговоров. После этого «Салават» информировал о получении посылки и подготовке к переезду на Азовское побережье для сбора интересующих НБО сведений. Однако противник предложил Мухаммедову и Яковлеву оставаться на месте и ожидать дальнейших указаний. Вскоре они последовали:

«Слушайте нас каждый день. Приготовьтесь к принятию парашютистов на старом месте и с теми лее условными знаками, как в последний раз. Точное время сообщим».

Через несколько дней немцы специальной радиограммой предупредили агентов о выброске в ближайшую ночь парашютистов. Действительно, 27 августа 1943 года в районе станицы Новсвеличковской были сброшены три агента. Задержанные парашютисты Саркисян, Парсадакян и Симонян признались в своей принадлежности к германской разведке и заявили, что они имели задание с помощью пароля установить связь с Мухаммедовым и Яковлевым.

В сентябре 1943 года в связи с поспешным отступлением гитлеровской армии из Крыма и с юга Украины радиоигру «Салават» пришлось прекратить, так как используемая в игре рация не была достаточно мощной, чтобы с ее помощью можно было поддерживать связь с радиоцентром противника на большом расстоянии.

Все же в непосредственной близости от линии фронта таких радиоигр, как «Опыт» и «Салават», проводилось мало. Здесь велись преимущественно так называемые скоротечные радиоигры, основное назначение которых сводилось в передаче врагу по указанию Генерального штаба военной дезинформации. Приведу примеры.

В феврале 1943 года на участке обороны 8-й Гвардейской дивизии, входившей в состав Калининского фронта, гитлеровская разведка перебросила через линию фронта на советскую сторону трех агентов с коротковолновой приемно-передающей радиостанцией, которые сразу же явились с повинной в орган советской контрразведки. На допросе они заявили, что получили задание пробраться в город Торопец и собрать там сведения о военном гарнизоне и его вооружении, установить характер грузов, прибывающих на станцию Торопец, и выяснить, производится ли переброска воинских частей по дорогам, ведущим к городам Холм и Великие Луки. Через 15 дней после переброски в расположение советских войск агенты должны были закопать рацию и вернуться обратно.

Учитывая добровольную явку агентов и их откровенные показания на следствии, органы советской контрразведки решили включить изъятую радиостанцию в игру, дав ей условное наименование «Пешеходы». Радиоигра велась Особым отделом Калининского фронта с 9 по 20 февраля 1943 года. За это время по радиостанции «Пешеходы» передали 6 радиограмм, содержащих дезинформационные сведения о продвижении через станцию Торопец частей Красной Армии и воинских грузов, а затем закончили игру, сообщив врагу, что в соответствии с инструкцией агенты возвращаются обратно.

В мае 1944 года в район станции Низовской Ленинградской железной дороги были заброшены на парашютах агенты Шатров и Малахов. Они были захвачены воинскими группами контрразведки. Шатров и Малахов — в прошлом военнослужащие Красной Армии, попавшие в плен к гитлеровцам, впоследствии были завербованы и направлены на обучение в разведывательную школу в город Валка (Латвийская ССР). Агенты имели задание пробраться в район Гатчины и установить, какие там формируются части, а также вести наблюдения за передвижением воинских эшелонов по железным дорогам на линиях Красногвардейск-Псков, Красногвардейск-Волосов. Собранные шпионские сведения должны передавать по радио.

В это же время в районе города Невеля органы советской контрразведки проводили радиоигру, в ходе которой, передавались ложные сведения о передислокации 11-й Гвардейской армии. Чтобы закрепить дезинформацию, решили включить в игру радиостанцию, изъятую у агентов Шатрова и Малахова. Для этого передали несколько радиограмм, подтверждающих ложные данные о перемещении 11-й Гвардейской армии. Противник поверил дезинформации, и задача, поставленная перед игрой, была выполнена.

Отдельные радиостанции, превращались в «блуждающие» или «кочующие», то есть следовали за наступающими войсками и передавали противнику военную дезинформацию.

В практике работы по радиоиграм, проводившимся в тыловых районах фронтов, иногда возникали случаи, когда передача дезинформации по соображениям Генерального штаба в данный момент была нецелесообразной. Поэтому, начав радиоигру, приходилось до подходящего момента вести передачи, которые могли бы оправдать невозможность добычи агентами нужной информации.

Примером такой игры является радиоточка «Двина», задействованная 8 июня 1944 года в тылу 3-го Прибалтийского фронта.

Радиоигра велась от имени агента-радиста Биганова и его напарника Иванова, выброшенных немцами с самолета в ночь на 17 мая 1944 года в районе деревни Воротасво Поддорского района Ленинградской области. На другой день они установили связь с радиоцентром, сообщив о благополучном приземлении, и добровольно с повинной явились в органы НКГБ.

Они имели задание: осесть в районе г. Новоржева, установить дислокацию штаба 10-й Гвардейской армии, части, входящие в состав этой армии, их названия и номера, звания и фамилии командиров этих частей.

Для выполнения задания агенты были снабжены портативной коротковолновой радиостанцией, фиктивными документами военного образца: удостоверениями личности офицерского состава, командировочными предписаниями по созданию отрядов по проверке мостов и шоссейных дорог, вещевыми книжками, бланками отпускных билетов и продовольственными аттестатами. Все документы были выданы от имени штаба 1-й Ударной армии. Кроме того, они были снабжены удостоверениями на право проверки документов от имени 314 стрелковой дивизии, деньгами в сумме 24 тысяч рублей и личным оружием.

После допроса радист Биганов был привлечен к работе на рации. 8 июня состоялся первый сеанс связи. С целью оправдания долгого невыхода в эфир и выяснения возможностей проведения контрразведывательных мероприятий, была передана следующая радиограмма:

«22 мая по дороге Холм-Подберезье остановил патруль. Наши документы оказались недействительными, хотели отвести в часть. Патруля застрелили, труп оттащили в сторону. Скрываемся в лесу на севере Подберезье. Срочно сбросьте продукты и новые документы».

Этой легендой объяснялась и невозможность выполнить задание. В полученной 15 июня ответной радиограмме противник сообщил:

«Направляйтесь в район Порхов-Дно, установите, какая армия действует в этом районе. Сообщите, где будет ваше новое местонахождение, тогда вам поможем».

После получения этой радиограммы было легендировано передвижение агентов в район Порхов и с санкции Генштаба передано несколько малозначительных сообщений о наличии и передвижении войск в этом районе. Одновременно была затребована помощь, на что противник ответил согласием и предложил агентам подобрать площадку для сброски груза или посадки самолета.

В связи с перспективой возможного захвата самолета противника возникла идея усилить заинтересованность немцев к деятельности агентов, которые якобы в лесу наткнулись на экипаж самолета, сбитого над расположением советских войск. В состав экипажа входили: обер-лейтенант Зигер — командир авиаэскадрильи дальней разведки 1-го воздушного флота, награжденный железными крестами 1 и 2 степени, золотым бокалом чести, золотым рыцарским крестом, золотым и серебряным знаками; летчик-наблюдатель Магер и стрелок-радист Блюм, также имевшие по несколько наград. Осуществление легенды началось передачей 6 августа 1944 года следующей радиограммы:

«В лесу, находящемся западнее деревни Заклинье, случайно натолкнулись на трех немецких летчиков со сбитого самолета. Летчики оборваны и сильно истощены. По-русски совсем не говорят. Для безопасности обезоружили их и держим около себя. Один из них обер-лейтенант Зигер, ранен в ногу. Объясниться с ним не можем, потому что не говорим по-немецки. Сообщите, что с ними делать?».

Германская разведка заинтересовалась этим сообщением, но отнеслась к нему с недоверием и поэтому приступила к активной проверке. Пользуясь тем, что для передачи радиопрограмм: по радиостанции «Двина» использовались латинские буквы, вражеский разведывательный орган начал посылать радиограммы на немецком языке, адресуя их лично Зигеру:

«Обер-лейтенанту Зигеру. Двое русских являются германскими агентами-парашютистами с рацией. Сообщите о себе данные, не имеющиеся в солдатской книжке или бортовом журнале. Напишите эти данные латинскими буквами, чтобы радист мог шифровать. Он имеет указание передавать текст нам».

В ответ на немецком языке была отправлена радиограмма:

«Рад вашему желанию помочь нам. Наведите справки по адресу (сообщался адрес) Галлы Мюллер об обер-лейтенанте, сбитом 16 мая 1944 года в 8.00 на восточном фронте. Братьев моих зовут Гюнтер и Эгон, сестру — Лизелотта. Им 17, 16 и 14 лет. Сведения передаю через ваших агентов. Могу ли я им довериться?

(Ганс Зигер».)

Однако такой ответ не удовлетворил противника, и 12 августа 1944 года он радировал;

«Нам нужны сведения о школьном периоде вашей жизни. Когда вы познакомились с Галлой Мюллер? Эти данные передайте на своем родном наречии».

Эта радиограмма поставила нас в затруднительное положение, так как Зигер к игре не привлекался, а переводчики не знали наречия той местности, где он родился. Однако выход вскоре был найден. Был устроен ужин, на который пригласили Зигера и членов экипажа самолета. За ужином был затронут вопрос о литературе, искусстве, национальных особенностях немецкого народа, наречиях и диалектах немецкого языка. Якобы заинтересовавшись наречием, на котором говорил Зигер, попросил его написать автобиографию, чтобы увидеть отличие этого наречия от литературного немецкого языка. Зигер охотно согласился. Написанная им автобиография затем использовалась советскими контрразведчиками при составлении ответной радиограммы:

«Господин полковник, к сожалению, я не могу ответить на моем наречии, так как почти забыл его. В 1932 году мой отец разбился насмерть в результате авиационной катастрофы. После этого мы переехали в Киль, где я поступил в гимназию, которую посещал 8 лет. Со своей невестой я познакомился в 1938 году в Берлине. После того, как она переехала в Киль, мы по-настоящему полюбили друг друга. Я был с ней помолвлен, в июне хотел жениться. Благодарю вас за участие и помощь.

(Ганс Зигер, обер-лейтенант».)

Предполагая, что противник и в дальнейшем будет задавать Зигеру вопросы, на которые может ответить только он сам, было решено привлечь его к участию в радиоигре. Предположение подтвердилось, 4 сентября 1944 года противник прислал радиограмму следующего содержания:

«Рад, что у вас все в порядке. Все держат большой палец и Папст тоже. Надеемся, что это имя вам знакомо. Горридо зашееного слон».

Зигер расшифровал этот текст следующим образом:

«Папст — папа римский. В эскадрильи, где он последнее время служил, прозвищем Папст («Папа Римский») в шутку называли казначея эскадрильи. Фраза «держать большой палец» выражает пожелание успеха. Выражение «горридо зашееного слон» на жаргоне германских летчиков означает восторженное приветствие.».

В ответ передали радиограмму, составленную самим Зигером.

«Очень прошу передать привет нашим друзьям, особенно командиру эскадрильи и Папсту. Пусть Папст сбережет наши деньги. Я желаю «зашее ного слон», чтобы меня не забыли в ближайший вечер в казино. Пусть водка придется им по вкусу и в животах их плещется веселой волной. В качестве старого автомобильного шофера приветствую всех мощным «бе фау араль».

(Ваш Зигер, обер-лейтенант».)

Такой ответ окончательно развеял сомнения немецких разведчиков, и 11 сентября 1944 года пришла радиограмма:

«Ваш привет я передал. Вы не можете себе представить, какую бурную радость вызвала ваша уверенная радиограмма. Все сердечно вас приветствуют, особенно Папст и командир Эскадрильи, и радуются предстоящей встрече. С «бе фау араль».

Вскоре после этого противник сбросил для агентов и летчиков обмундирование, продовольствие, оружие, деньги, документы, топографические карты, указания о маршруте и легенду перехода всей группы на сторону немцев.

Вариант перехода линии фронта не отвечал основной задаче советской контрразведки, поэтому, чтобы вынудить его на посадку самолета была легендирована болезнь летчика Зигера и невозможность в этой связи передвижения пешком.

После этого от противника поступило указание подготовить посадочную площадку. Однако прежде чем согласиться на посылку самолета, немецкая разведка передала еще несколько запросов, желая удостовериться, что радиограммы действительно составляются обер-лейтенантом. Лишь после того, как проверка была выдержана, противник стал с доверием относиться к радиоигре и пообещал в ближайшие дни прислать самолет.

После сообщения координат посадочной площадки были получены следующие радиограммы на немецком и русском языках.

Немецкий текст:

«Дорогой господин Зигер. Наконец вся подготовка настолько созрела, что мы в ближайшие дни сможем стартовать. Я все время находился в пути, чтобы обо всем договориться с воздушным флотом. Биганову все будет передано, чтобы он нам еще сообщил об условиях надпочвенных туманов. В ближайшие дни рассчитывайте на наш прилет и постоянно давайте крайне необходимые сводки нам о погоде».

Русский текст:

«Мы вместе с летчиками все проверили и место нашли удобным. По мнению летчиков, только роса может затруднить, т. к. по карте окружность места посадки очень болотистая. Заметили ли вы во время ночи росу. Как можно скорее сообщите мне об этом».

После получения нашей ответной радиограммы о том, что роса очень незначительная, противник в течение трех последующих сеансов связи старался подбодрить участников группы, обещая со дня на день прислать самолет, а 6 октября 1944 года совершенно неожиданно радировал:

«Дорогой господин Зигер! Через одного совершенно надежного агента с хорошими связями в НКВД, разведотдел 3 «Смерш» планирует большую облаву в районе Лауры. Мы советуем немедленно продвигаться по направлению к фронту на юго-запад. Три дня не направлять нам радиограмм, изменить время передач. Биганов все знает».

Анализируя эту радиограмму, мы пришли к выводу, что противник либо действительно что-то узнал о готовившейся нами операции по захвату самолета, что мало вероятно (круг посвященных в дело был очень ограниченным), либо, не располагая возможностью послать самолет, придумал данную версию для оправдания своей беспомощности перед участниками группы, а заодно и узнать их реакцию, чтобы проверить, не работает ли радиоточка под диктовку советской контрразведки. Второе предположение казалось более вероятным, поскольку приближался конец войны. Немцы находились в очень трудном положении, и им было не до спасения каких-то трех летчиков. Тем не менее, радиоигра продолжалась.

Легендировав в соответствии с полученным указанием передислокацию группы в другой район, мы затребовали немедленную помощь, на что противник 20 ноября сообщил, что, поскольку посылка самолета при данных условиях невозможна, для группы теперь остается «единственная возможность пробиваться к нашим линиям в направлении Тукмуса».

В ходе дальнейшей радиоигры немцы обещали прислать курьера, но обещания не выполнили, а предложили участникам группы напасть на автомашину с целью добыть средства для перехода через линию фронта.

Чтобы окончательно определить отношение к радиоточке, было решено легендировать гибель основного объекта Зигера, считая, что этот вариант будет совершенно неожиданным и исключит всякие подозрения. С этой целью 4 января 1945 года было сообщено:

«Господин шеф, у нас большое несчастье, при нападении на грузовики 29 декабря «Иванов», Зигер и еще один летчик погибли. Второй летчик ранен в правую руку. Мы остались без ничего. Если вы нам не поможете немедленно, мы погибли. Находимся в лесу в районе хутора Семин».

Противник легенде поверил, предложил подобрать место для сброса помощи с самолета, но в связи со стремительным отступлением германской армии в Восточной Пруссии ему было уже не до этого.

Начиная с 10 января радиосвязь ухудшилась, а затем прекратилась совсем.









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.