Онлайн библиотека PLAM.RU




Посланцы «Сатурна»

Генерал-полковник в отставке Г.Ф. Григоренко, который в годы войны был старшим оперативным уполномоченным, вел радиоигру, условно названную «Борисов», на одном из участков грезившегося шефу Абвера операции «Стального кольца» вокруг Москвы.

— Эта радиоигра, — вспоминал Г.Ф. Григоренко, — была начата 9 февраля 1943 года от имени агентов германской разведки Антонова и Нилова, выброшенных с самолета на парашютах в Егорьевском районе Московской области с заданием обосноваться в Люберцах и обеспечить наблюдение за продвижением воинских эшелонов по Московско-Рязанской железной дороге.

В результате оперативно-розыскных действий по сигналу службы ПВО, заметившей маневры вражеского самолета в момент выброски парашютистов, а также проверки заявлений ряда граждан о появлении на железнодорожной станции двух подозрительных лиц, у одного из которых милиционер заметил на коробке папирос «Казбек» штамп ресторана «Белорусь» в г. Минске, агенты вскоре были задержаны советской контрразведкой.

На допросах Антонов и Нилов вели себя откровенно, рассказали, что окончили борисовскую разведывательную школу, подготовлены и направлены в СССР для шпионской работы абверкомандой-103, приданной армейской группе немецких армий «Центр». Связь должны поддерживать с радиоцентром «Сатурн». С учетом полученных далее от агентов подробных показаний, а также реально возникшей перспективы для советской контрразведки взять под контроль данный канал связи вражеской разведки, было принято решение привлечь к работе на рации агента-радиста Нилова. Он первое время содержался во внутренней тюрьме НКВД СССР на облегченном режиме, а затем был поселен на частной квартире, но об этом позже. Для проведения сеансов радиосвязи выезжали за город.

При разработке плана радиоигры исходили из того, что Антонов и Нилов пользовались у гитлеровской разведки определенным доверием, так как являлись жителями оккупированной территории, и их вербовке предшествовала проведенная немцами соответствующая проверка. Поэтому было признано целесообразным наряду с имитацией ведения ими визуального наблюдения за переброской по железной дороге войск и военной техники легендировать наличие у шпионов способности устанавливать близкие контакты с представлявшими для разведки интерес советскими людьми и осуществлять мероприятия по приобретению агентурных источников информации.

С момента включения станции в радиоигру постоянно проводилась линия на создание у противника видимости проявления со стороны Антонова и Нилова дисциплинированности и старания в выполнении заданий. Во время регулярных сеансов радиосвязи в немецкий разведцентр передавалась дезинформация, по указаниям Генерального штаба Советской Армии.

В целях повышения интереса вражеской разведки к легендированной деятельности Антонова и Нилова в одной из радиограмм было сообщено в радиоцентр, что Нилов близко познакомился с диспетчером подмосковной железнодорожной станции, которого агенты намереваются использовать для добычи разведывательной информации о военных перевозках по Московско-Рязанской железной дороге.

Вместе с тем, по истечении некоторого времени для выяснения отношения к проводимым по радиоигре мероприятиям от имени агентов была направлена немцам просьба прислать батареи для радиостанции и дополнительную сумму денег, необходимых для расширения и поддержания разведывательных связей.

Полученный ответ свидетельствовал о полном доверии гитлеровцев к работе агентов и к переданным ими сведениям.

В радиограмме сообщалось:

«Вы оба награждены медалями «За храбрость». Известите, где вы живете, чтобы послать вам все, что нужно».

В очередной сеанс радиосвязи одновременно с благодарностью агентов за награду был сообщен явочный адрес в пос. Томилино по ул. Советской.

Одобрив деятельность агентов, германский разведывательный орган предупредил их о необходимости соблюдения осторожности в выборе людей. По этому поводу он радировал:

«Для вас все подготовлено. Пошлем с верным человеком по указанному адресу. Последние сведения о передвижении транспорта ценные, но вы должны быть осторожны в сношениях с железнодорожниками. Отбирайте только проверенных людей».

Спустя несколько дней, радиоцентр сообщил:

«Курьер уже в пути. Он привезет все, что вы хотели иметь. Из 300 тысяч рублей 100 тысяч вы должны употребить на вербовку новых лиц из числа железнодорожников. Вы сами знаете, какую это приносит пользу. Курьер — надежный человек».

На другой день после получения этой радиограммы на квартире, где якобы проживали Антонов и Нилов, был арестован агент-связник германской разведки Семенов, окончивший ту же разведывательную школу в г. Борисове.

Семенов был сброшен на территории Тульской области с заданием доставить Антонову и Нилову посылку и возвратиться в разведорган. Однако он принес только личные документы и 43 тысячи рублей. На вопрос, где посылка, Семенов объяснил, что она была сброшена на отдельном парашюте, и он ее не нашел. Впоследствии посылка была найдена, в ней оказались комплект батарей для радиостанции, более 300 тысяч рублей, новое военное обмундирование и продукты.

Решив использовать неудачную выброску Семенова и посылки как предлог для вызова другого курьера, противнику передали следующую радиограмму:

«Сегодня утром пришел человек, назвался Семеновым. Посылку не принес, потому что не нашел на месте приземления. Беспокоимся, не найдут ли ее жители. Срочно сообщите, как быть».

Германский разведывательный орган ответил:

«Семенов — надежный человек. Очень жаль, что он не нашел посылку. В посылке ничего компрометирующего вас не было, так что за себя не беспокойтесь. Пусть Семенов отдаст вам бланки (с ними вы сможете оставаться на месте), а также 40 тысяч рублей, которые он имеет при себе. Все остальное, в том числе и деньги, пришлем в следующий раз. Семенов должен сейчас уйти, чтобы перейти линию фронта в районе расположения 33-й армии. Наши солдаты предупреждены».

Тщательно взвесив все обстоятельства сложившейся ситуации, было принято решение показать гибель Семенова при переходе им линии фронта. С этой целью, сообщив противнику, что Семенов ушел обратно, в мае 1943 года от имени штаба 33 армии Западного фронта командирам частей передней линии обороны была передана открытым текстом следующая радиограмма: «На участке Васильева при задержании оказал вооруженное сопротивление и скрылся в направлении линии фронта неизвестный. Приметы его: среднего роста, лет 28–30, шатен, худощавый, одет в форму военнослужащего Красной Армии, погоны старшего лейтенанта, вооружен наганом. Примите меры к задержанию. Немедленно донесите».

Спустя некоторое время в адрес командования 33 армии радиограммой было сообщено о том, что при попытке перейти линию фронта убит неизвестный, у которого обнаружены документы на имя Семенова: приметы убитого сходятся с приметами, сообщенными в радиограмме штаба 33 армии.

Передачи этих радиограмм о розыске, а затем и об убийстве Семенова были осуществлены в расчете на их перехват исходя из того, что германское командование в то время вело активное наблюдение за работой советских войсковых раций в прифронтовой полосе.

Между тем в ходе последующей радиоигры наряду с передачей военной дезинформации, укрепившей положение Антонова и Нилова у немцев как преданных и успешно работающих агентов, была высказана озабоченность задержкой помощи, отсутствие которой сказывается на эффективности их разведывательной деятельности и может привести к потере радиосвязи с центром. Эта тактика оказалась правильной. В ответных радиограммах противник, стремясь поддержать настроение агентов, в течение двух недель неоднократно заверял их, что помощь готовится, а 22 июня 1943 года сообщил, что курьер находится в пути.

Им оказался Меншиков, который вместе с Антоновым и Ниловым проходил обучение в Борисовской разведшколе, а затем был оставлен там в качестве преподавателя.

Меншиков был сброшен на парашюте в Калужской области. Приземлился он в лесистой местности, где в то время находилась прибывшая с фронта на переформирование одна из воинских частей 11 армии. Это обстоятельство создало ситуацию, повлекшую за собой непредвиденные осложнения для Меншикова и ошибочные действия некоторых должностных лиц. Перед Меншиковым встала непростая задача, как в данной обстановке осуществить свои намерения об явке с повинной в органы советской контрразведки, избежав при этом широкой огласки среди военнослужащих. К счастью, это ему удалось, хотя и пришлось выслушать нелицеприятные высказывания в свой адрес со стороны отдельных офицеров, которые, находясь под свежим впечатлением фронтовой обстановки, воспринимали Меншикова как человека, перешедшего на сторону врага, не принимая во внимание его явку с повинной и не утруждая себя выяснением обстоятельств, при которых он стал агентом германской разведки.

Недавнее пребывание во фронтовой обстановке оказало влияние и на принятие скоропалительного решения руководством отдела контрразведки «Смерш» 11 армии. Вместо того, чтобы о явке с повинной Меншикова и полученных от него показаниях доложить в Москву, руководители отдела контрразведки, взяв группу автоматчиков, немедленно выехали в Томилино с целью арестовать Антонова и Нилова, к которым шел на связь Меншиков. Хорошо еще, что во время проезда через Люберцы им пришла в голову мысль заехать в горотдел НКГБ, где в связи с ожиданием курьера дежурили оперативные работники Центра. Не трудно себе представить, чем могло бы закончиться их самодеятельное появление на явочной квартире, где находилась засада. Но на этот раз все окончилось благополучно, если не считать того, что руководству отдела «Смерш» 11 армии пришлось, как говорят, стоя на ковре в кабинете начальника Главного управления контрразведки «Смерш», краснеть за свои опрометчивые действия.

В доставленной Меншиковым для Антонова и Нилова посылке оказалось 300 тысяч рублей, батареи для радиостанции, фиктивные документы и два комплекта обмундирования.

На допросе Меншиков вел себя откровенно, сообщил известные ему данные о деятельности германской разведки и назвал многих ее агентов. Показания Меншикова подтверждались показаниями других арестованных агентов.

Добровольная явка Меншикова в органы советской контрразведки и искреннее поведение на следствии послужили основанием предложить ему важное задание Родины — возвратиться обратно под видом агента, выполнившего задание, с целью внедрения в германский разведывательный орган, а также закрепления доверия немцев к радиоточке «Борисов».

Меншиков это предложение принял. Ему возвратили все изъятые у него при задержании документы, деньги, обмундирование и другие вещи и поселили в гостинице, оформив прописку по фиктивным документам, которые были выданы германской разведкой.

Вернули ему и посылку, предназначенную для Антонова и Нилова и поручили передать ее по назначению. Меншикову не сообщили, что радист Нилов используется в радиоигре, а поэтому дали задание при передаче радисту посылки выяснить ряд интересующих советскую контрразведку сведений о шпионской деятельности Антонова и Нилова. Ему было сказано, что во избежание его провала Антонов и Нилов не будут пока подвергнуты аресту, а только взяты под контроль.

Перед направлением Меншикова на явочную квартиру там был поселен и радист Нилов, в задачу которого входило принять курьера, выяснить, какое задание он получил и что намерен делать дальше.

Комбинация прошла удачно. Как Меншиков, так и Нилов были убеждены, что каждый из них встретился с агентом, действительно работающим на германскую разведку.

Меншикову предложили составить подробный письменный отчет о своем пребывании в советском тылу и выполнении задания так, как он сделал бы это по возвращении в немецкий разведывательный орган.

После внесения соответствующих поправок отчет был одобрен. Меншиков получил подробные инструкции о том, как он должен себя вести в германском разведывательном органе, и в сопровождении оперативного работника был направлен к линии фронта по маршруту, рекомендованному противником. В пути оперативный работник подстраховал Меншикова, чтобы никто его не задержал, а также помогал ему лучше усвоить составленную легенду. Что касается таких вопросов, как приобретение железнодорожных билетов, организация отдыха и т. д., то решать их должен был сам Меншиков.

Переброска Меншикова через линию фронта к противнику прошла успешно благодаря хорошо продуманной, тщательно разработанной легенде. Меншиков был подготовлен таким образом, что ему не нужно было ничего выдумывать или заучивать, а достаточно было рассказать то, что имело место в действительности, опуская лишь факт задержания и перевербовки органами советской контрразведки.

По возвращении к немцам Меншиков обстоятельно доложил о выполнении задания. Его действия получили высокую оценку руководства германского разведоргана, он был назначен старшим преподавателем разведывательной школы. Пользуясь привилегированным положением (в разведоргане), Меншиков в течение длительного времени успешно выполнял задания советской контрразведки.

Таким образом, проведенная операция с возвращением Меншикова в разведывательный орган повысила в глазах противника авторитет радиостанции «Борисов», что дало советской контрразведке возможность и далее с успехом осуществлять контрразведывательные мероприятия и продвигать гитлеровскому командованию военную информацию.

Операция по приему курьера Меншикова и другие проведенные по делу острые мероприятия требовали непосредственного участия в них по крайней мере одного из двух агентов, от имени которых осуществлялась игра с гитлеровской разведкой. Контроль за поведением Нилова, который привлекался к этим мероприятиям, показал, что он всегда действовал в соответствии с дававшимися ему инструкциями и более того проявлял инициативу в улучшении работы. Это обстоятельство и постоянное общение с Ниловым на протяжении длительного времени дали основание проникнуться к нему доверием.

В связи с этим перед руководством Главного управления контрразведки «Смерш» был поставлен вопрос об освобождении Нилова из-под стражи. Однако начальник Главка отклонил это предложение. При повторном обращении напомнил о случае с Орловым: «Хорошо, пусть будет по-вашему, но учтите, если что-либо подобное, как с Орловым, случится, то все ваши игроки будут сидеть».

Получив, наконец, санкцию на освобождение Нилова из-под стражи, его поселили в городе по документам военнослужащего, полученным от германского разведоргана.

В августе 1943 года в очередной радиограмме было сообщено немцам о том, что Нилов близко познакомился с девушкой, работающей на сортировочной станции Москва-Киевская, от которой уже удалось получить некоторые изложенные в радиограмме сведения.

Данное сообщение было основано на реальном знакомстве Нилова с девушкой после его освобождения из-под стражи. С этим знакомством связано следующее событие, заставившее нас изрядно поволноваться.

В один из дней Нилов не явился в назначенное место для проведения очередного сеанса связи с радиоцентром. Не оказалось его и на квартире. Более того выяснилось, что Нилов накануне дома не ночевал. Из беседы со знакомой Нилова стало известно, что не пришел он и на обусловленную с ней встречу.

Не дали положительных результатов проверки по военным комендатурам, органам милиции и моргам. Среди задержанных и потерпевших от несчастных случаев Нилов не значился.

Начальник отдела, докладывавший руководителю Главка об исчезновении Нилова, возвратился в крайне подавленном состоянии. Тревога охватила всех работников отделения. Рабочий день начинался с вопроса начальника отдела: «Ну как, нашли?», а у него с телефонного звонка начальника Главного управления, разговор с которым еще больше взвинчивал нервы. После недели бесплодных поисков, было решено объявить Нилова во всесоюзный розыск. Хорошо помню, что в воскресный день у начальника отдела собрались все заинтересованные сотрудники для окончательного решения этого вопроса, а я, продолжая рыскать по местам, указанным в плане действий по розыску, продолжал в поте лица поиски исчезнувшего подопечного.

И счастье, наконец, улыбнулось. Оказалось, что Нилов, идя на вечернее свидание со своей знакомой, на одном из перекрестков был сбит автомашиной. А так как происшествие случилось во время пересменки дежурных по отделению милиции, то в журнал оно не было занесено.

Коль скоро Нилов имел документы военнослужащего, то его сразу отправили в военный госпиталь. Адреса в его записной книжке не было, телефон работника контрразведки был зашифрован, так что администрация госпиталя поставить в известность о случившемся нас не смогла. Сам Нилов позвонить был не в состоянии. Излишне говорить, что я, обрадованный «находке», тут же из госпиталя немедленно позвонил начальнику отдела. Звонок оказался ко времени: во всесоюзный розыск Нилов объявлен еще не был. Травма, к счастью, вскоре позволила продолжить работу.

На сообщение о появившихся у Нилова возможностях для получения разведывательных сведений через свою новую знакомую противник реагировал незамедлительно.

24 августа 1943 года от него последовал следующий ответ;

«Поддерживайте знакомство с девушкой, работающей на сортировочной станции. Сообщение было бы очень ценным, если бы пришло вовремя».

Проявленный здесь германской разведкой интерес объясняется тем, что через сортировочную станцию Москва-Киевская осуществлялись военные перевозки в юго-западном направлении, где в то время развертывалось успешное наступление нашей Армии. На гитлеровцев один за другим обрушивались все более сильные удары, и германские войска вынуждены были отступать. Несколько позже, когда их отступление по существу превратилось в бегство, разведывательный орган радировал:

В дальнейшем, преследуя цель вызвать нового агента-курьера, было решено легендировать перед германской разведкой тяжелую болезнь, а затем смерть Нилова. Одновременно сообщили о намерении Антонова осуществить вербовку сменщика диспетчера подмосковной железнодорожной станции и просили предусмотреть присылку необходимых для этого денег.

В ответ в разное время были получены две радиограммы:

«Начальник нашего штаба фронта посмертно наградил Нилова золотой медалью «За храбрость». Мы вполне согласны с вашим предложением использовать для получения сведений сменщика диспетчера. Сообщите, сколько денег вам понадобится, чтобы с ним договориться».

К тому времени появились более веские причины для вызова нового курьера, связанные с изменениями в оформлении личных документов военнослужащих Красной Армии, о чем гитлеровцы не могли не знать.

Поэтому не стали настаивать на высылке денег и на последнюю радиограмму дали неопределенный ответ: «Сколько потребуется денег, чтобы договориться со сменщиком диспетчера, сказать затрудняюсь. По его поведению видно, что деньги он любит, но конкретно разговора с ним я еще не вел, продолжаю изучать».

Используя введение изменений в оформлении личных документов военнослужащих, в германский разведорган было послано следующее сообщение:

«Срочная. Господину доктору. Случайно узнал, что введены какие-то изменения в документах военнослужащих. На гражданский вариант перейти не могу из-за непригодности документов. Намерен проживать нелегально у знакомой Нилова. Прошу немедленно изготовить новые документы с учетом введенных изменений».

В ответ противник радировал:

«Предлагаем вам следующее. На старом месте сбросим документы, необходимые для перехода линии фронта под Ковелем. Спрячьте рацию у ваших знакомых. Приедете, отдохнете и с новым напарником отправитесь на работу. Отвечайте немедленно, принимаете ли вы наше предложение».

«Не падайте духом, не страшитесь мимолетных неудач. Наши операции идут по плану, если даже мы и отдаем территорию. Привет».

Полученное сообщение было использовано как предлог для того, чтобы продемонстрировать преданность Антонова и Нилова немцам. В ответ была послана радиограмма:

«Господин доктор! Ваша последняя радиограмма нас обидела. Неужели вы думаете, что после 15-месячной работы с вами на нас могли повлиять теперешние успехи Красной Армии? Нам отступать поздно. Что бы ни случилось, работать будем до конца».

В подтверждение заверения радиостанция регулярно выходила в эфир, в германский разведорган постоянно передавалась дезинформация, в том числе целевая, в обеспечение осуществлявшихся советскими войсками на фронте крупных операций. На некоторые из этих сообщений противник делал свои замечания:

«Ваши сведения хорошие, но в них недостает номеров воинских частей».

«Старайтесь узнавать, с какой целью и в какие пункты следуют эшелоны с войсками».

«Благодарим за сведения». С диспетчером встречайтесь чаще, чтобы данные не запаздывали».

До февраля 1944 года продолжался обмен радиограммами с радиоцентром. Затем инсценировали ухудшение слышимости в связи с разрежением батарей и запросили от противника необходимую помощь. Вскоре из разведоргана был получен ответ:

«Помощь готовится. Сбросим с самолета. Подыщите подходящее место, но не ближе чем в 100 км от Москвы». Такое место нашли. В ночь на 10 марта 1944 года были в указанном районе сброшены два металлических баллона с батареями для радиостанции, 230 тысяч рублей, фиктивные документы гражданского и военного образца, гражданское платье и военное обмундирование.

В дальнейшем, преследуя цель вызвать нового агента-курьера, было решено легендировать перед германской разведкой тяжелую болезнь, а затем смерть Нилова. Одновременно сообщили о намерении Антонова осуществить вербовку сменщика диспетчера подмосковной железнодорожной станции и просили предусмотреть присылку необходимых для этого денег.

В ответ в разное время были получены две радиограммы:

«Начальник нашего штаба фронта посмертно наградил Нилова золотой медалью «За храбрость». Мы вполне согласны с вашим предложением использовать для получения сведений сменщика диспетчера. Сообщите, сколько денег вам понадобится, чтобы с ним договориться».

К тому времени появились более веские причины для вызова нового курьера, связанные с изменениями в оформлении личных документов военнослужащих Красной Армии, о чем гитлеровцы не могли не знать.

Поэтому не стали настаивать на высылке денег и на последнюю радиограмму дали неопределенный ответ: «Сколько потребуется денег, чтобы договориться со сменщиком диспетчера, сказать затрудняюсь. По его поведению видно, что деньги он любит, но конкретно разговора с ним я еще не вел, продолжаю изучать».

Используя введение изменений в оформлении личных документов военнослужащих, в германский разведорган было послано следующее сообщение:

«Срочная. Господину доктору. Случайно узнал, что введены какие-то изменения в документах военнослужащих. На гражданский вариант перейти не могу из-за непригодности документов. Намерен проживать нелегально у знакомой Нилова. Прошу немедленно изготовить новые документы с учетом введенных изменений».

В ответ противник радировал:

«Предлагаем вам следующее. На старом месте сбросим документы, необходимые для перехода линии фронта под Ковелем. Спрячьте рацию у ваших знакомых. Приедете, отдохнете и с новым напарником отправитесь на работу. Отвечайте немедленно, принимаете ли вы наше предложение».

Надо сказать, Антонов до легендированной смерти Нилова в проводившихся по радиоигре мероприятиях непосредственно участия не принимал, и вопрос о его возвращении в германский разведорган не рассматривался. Посему на предложение противника ответили:

«Господин доктор! Очень благодарен вам за внимание ко мне, но ради отдыха бросать дело и рисковать при переходе линии фронта не стоит. Будет лучше, если напарник, о котором вы сообщаете, приедет ко мне, привезет документы и останется для помощи. С воздуха на старом месте принимать опасно — там остались баллоны. Искать новое место трудно: идут полевые работы, везде много народу».

Согласившись с разумностью этих доводов, разведорган сообщил, что им готовится особо доверенный курьер, который доставит нужные документы, и просил указать место встречи или адрес.

Таким образом, возник вопрос о необходимости задействования Антонова во встрече курьера. Это вызывалось ухищрениями противника, который для определения, не работают ли радисты под диктовку органов советской контрразведки, стал практиковать передачу им через курьеров различных условностей или направлять не одного, а двух курьеров.

В последнем случае один курьер шел на встречу с радистом, а второй — контролировал обстановку.

С учетом этого Антонов был соответствующим образом экипирован и переведен из тюрьмы на явочную квартиру, в которой поместили также группу оперработников для осуществления задержания курьера. Планом операции предусматривалось также участие в ней хозяйки квартиры и наблюдение в районе дома.

Разумеется, все участники операции и особенно Антонов были тщательно проинструктированы.

Для того, чтобы проверить, насколько правильно будет действовать Антонов, на явочную квартиру под видом прибывшего курьера был послан оперативный работник. Антонов вел себя в соответствии с данными ему указаниями, но заметно волновался. Объяснив Антонову, что это была репетиция, дали ему дополнительный инструктаж. 28 августа 1944 года пришла радиограмма: «Друг» выехал. Желаем вам обоим успеха».

2 сентября 1944 года в 8 часов вечера к калитке дома подошел неизвестный, одет в форму военнослужащего Красной Армии и имел при себе вещевой мешок, чемодан и автомат ППШ. Неизвестный некоторое время постоял, затем нерешительно открыл калитку и направился к дому. На звонок вышла хозяйка квартиры и по его просьбе привела в комнату Антонова.

В неизвестном Антонов сразу же узнал обучавшегося вместе с ним в разведывательной школе Матвеева, который отличался рабской преданностью гитлеровцам и был известен как провокатор. Вначале Матвеев держался настороженно, от положенного им на стол автомата не отходил. Позже, когда Матвеев успокоился, по предложению Антонова автомат, посылка и вещи курьера были убраны в шкаф.

Во время полуторачасовой беседы Антонов выяснил у Матвеева все интересовавшие советских контрразведчиков вопросы. Сведения, сообщенные курьером, оказались исключительно важными с точки зрения предохранения игры от провала. В частности, было выяснено, что для зашифровки последующих радиограмм противник дал новую ключевую фразу: «Работа — не волк, в лес не убежит», а в конце каждой радиограммы Антонов должен был обязательно ставить группу из пяти букв, двух произвольных и трех, являющихся позывными рации. Отсутствие этой условности свидетельствовало бы о том, что работа Антоновым ведется под принуждением. Закончив выяснение вопросов, Антонов предложил Матвееву перекусить, предварительно умывшись в соседней комнате. Находившимися там в засаде оперработниками Матвеев был задержан.

На допросе Матвеев показал, что в октябре 1941 года он попал в плен к гитлеровцам, служил полицейским в лагерях для военнопленных, добровольно вступил в так называемую «Русскую освободительную армию» (РОА), затем был завербован германской разведкой. При обыске у Матвеева были изъяты фиктивные документы, письмо и 50 тысяч рублей, предназначенные для вручения Антонову. В письме сотрудник германской разведки капитан Фурман, давая Антонову указания о том, как пользоваться фиктивными документами, писал:

«О ваших наградах и повышениях командир передаст вам по радио. Если вы не решаетесь ехать в отпуск, то я вышлю хорошего напарника для совместной работы. С приветом от всех».

О прибытии Матвеева сообщили в разведцентр и от его имени просили разрешения на обратном пути при возвращении в разведорган заехать к семье. Согласие было получено. Таким образом, Матвеева удалось вывести из игры.

Спустя некоторое время, германский разведорган предложил Антонову перебазироваться в Вильно, чтобы вести наблюдение за движением воинских эшелонов на Запад. 25 сентября 1944 года установили радиосвязь из Вильно и сообщили о благополучном прибытии Матвеева в назначенное место, одновременно передав дезинформационные данные, якобы собранные агентом в пути. Чтобы вынудить немецкую разведку поторопиться с выброской напарника, через несколько дней в разведцентр была передана следующая радиограмма:

«Господин доктор! Ходить часто для связи с вами в город будет подозрительно. Знакомства завести пока не удается, русских здесь очень мало, а с литовцами трудно объясняться из-за незнания языка. Наблюдать за дорогой могу только несколько часов, работать одному тяжело. Прошу срочно прислать помощника, желательно литовца, а также деньги, продовольствие и питание для рации.

(Привет».)

Вызовом напарника, по национальности литовца, советской контрразведкой преследовалась цель направить радиоигру на выявление националистического подполья, оставленного немцами в городе Вильно при отступлении.

В ответ последовало указание:

«Мы не хотим, чтобы вы подвергались опасности. Поэтому для наблюдения за железной дорогой Вильно — Гродно уходите в лес, 90 км юго-западнее Вильно. У нас имеется человек, который знает эту местность. Ищите место, скоро пришлем напарника и необходимый груз».

В свете этого указания легендировали, что Антонов переместился в один из районов Гродненской области, откуда 14 октября 1944 года по радиостанции сообщили противнику координаты места сброски напарника и груза. В ночь на 25 октября над площадкой, где были зажжены сигнальные костры, появился самолет, от которого отделился парашютист. При приземлении он был сразу арестован. Им оказался агент германской разведки Климович.

Он был одет в форму офицера Красной Армии, вооружен автоматом ППШ, имел при себе 50 тысяч рублей денег, письмо, фиктивные документы для себя и для Антонова. На отдельном парашюте немцы сбросили батареи для радиостанции, два комплекта зимнего обмундирования, запас продуктов на 15 дней и другие предметы первой необходимости. С Климовичем разведорган прислал Антонову письмо, в котором сообщалось:

«Надеемся, что посылаемый помощник окажет вам хорошую поддержку в работе. Это очень надежный человек, доказавший преданность нашему общему делу… Местность, где вы находитесь, ему хорошо знакома, в некоторых местах ему даже нельзя появляться. При встрече он вам все расскажет. С приветом.

(Ваш лейтенант».)

На допросе Климович показал, что с первых дней оккупации Гродненской области состоял на службе у гитлеровцев, выполнял различные задания германских спецслужб.

Вскоре после прибытия Климовича возникла обстановка, требовавшая воздержаний от передачи противнику дезинформации о воинских перевозках на участке железной дороги Вильно — Гродно. В связи с этим перед противником легендировали болезнь Антонова и сократили количество радиопередач.

Отсутствие систематической «информации» от Антонова вынудило противника направить к нему помощника для организации регулярной связи. Германский разведывательный орган сообщил:

«Для налаживания бесперебойной работы послали вам в помощь радиста. Он находится в лесу в двух с половиной — трех километрах южнее деревни Берестовицы и столько же западнее реки Котры. Связи с ним нет, по-видимому, испортилась рация. Пошлите к нему вашего друга. Наш радист одет в форму военнослужащего Красной Армии с погонами лейтенанта связи. С его помощью обеспечьте ежедневные донесения».

Радиста разыскать не удалось, о чем противнику послали следующую радиограмму:

«Друг вернулся с поисков. Искал 4 дня, все напрасно, никаких следов. Почему сбросили без предупреждения? Я чувствую себя по-прежнему плохо, нельзя выходить на улицу, боюсь скова свалиться. Все сообщения передавайте вслепую, я попробую слушать в квартире.

(Привет».)

После этого по радиостанции в эфир не выходили, а только принимали радиограммы разведцентра. Противник, продолжая вызывать Антонова вплоть до капитуляции Германии, работу прекратил.

В ходе радиоигры «Борисов» удалось создать у германской разведки видимость обеспечения успешной работы ее агентуры на стратегически важном направлении, вызвать и арестовать несколько агентов-курьеров, длительное время питать противника военной дезинформацией, внедриться, что очень важно, в германский разведорган и взять под контроль его деятельность…

Не менее успешно прошла и другая радиоигра, условно названная «Находка». Радиостанция, с помощью которой проводилась эта игра, вначале находилась в районе Волоколамска, а затем в пригороде Москвы.

Радиопередачи велись от имени агентов германской разведки, заброшенных в наш тыл на самолете. Группа имела задание временно остановиться на жительство у родителей агента Костылева, проживавших в Волоколамском районе Московской области, а затем обосноваться в городе Волоколамске и собирать шпионские сведения военного характера:

— о дислокации воинских частей в районе Волоколамска, их наименовании и численности, вооружении и политико-моральном состоянии личного состава;

— о характере и масштабе воинских перевозок по железной дороге и шоссе;

— о всех новых приказах и распоряжениях секретного характера.

Агентам также вменялось в обязанность во времени каждого сеанса связи передавать в зашифрованном виде метеосводки с помощью имевшейся у них специальной таблицы. Агенты были экипированы в форму командиров Красной Армии, снабжены фиктивными документами военного образца, револьверами системы «Наган», портативной радиостанцией и имели 110 тысяч рублей.

Радиосвязь была установлена на третий день после выброски агентов. Сообщалось, что приземление прошло удачно. Чтобы не вводить в игру родителей Костылева, в двух других радиограммах сообщили, что агенты не смогли у них остановиться (причины не указывались), а обосновались в Волоколамске. После этого стала регулярно передаваться утвержденная Генеральным штабом Красной Армии дезинформация о воинских перевозках по железной дороге Москва — Ржев. Через месяц была получена следующая радиограмма:

«Вы награждены медалями «За храбрость». Надеемся, что в дальнейшем вы проявите еще большую храбрость и верность нашему общему делу».

С целью проверки, действительно ли радиоточка пользуется у противника доверием, решили вызвать агента-связника. В немецкий радиоцентр направили радиограмму с просьбой прислать новые документы. Вскоре был получен ответ:

«Готовим для вас новые документы. Если вы согласны, сбросим все, что нужно, с самолета в указанном вами месте. Если для вас лучше, можем прислать курьера. Сообщите, когда и куда он должен прибыть».

Чтобы не вызвать у противника подозрений категорическим отказом от более безопасного способа доставки документов (сброска с самолета), ему сначала сообщили, что способ доставки будет указан после осмотра окружающей местности, а спустя неделю, радировали:

«Подходящую площадку не нашли. В лесу ведутся лесозаготовки. Согласны на присылку курьера, только, чтобы он не провалил нас. Наш адрес… Ждем».

Противник ответил:

«Все готово. С завтрашнего дня слушайте нас в послеобеденное время, чтобы мы могли сообщить вам, когда ожидать курьера. Тогда же передадим распоряжение о курьере».

Встречу курьера поручили радисту Махову, которого после соответствующей подготовки и инструктажа поселили на явочной квартире. 15 мая 1943 года противник сообщил, что курьер уже в пути, В радиограмме указывалось, что, вручив посылку, курьер сразу же должен вернуться обратно. В тот же день утром на явочную квартиру пришел неизвестный в форме офицера Красной Армии, Убедившись, что перед ним действительно Махов, пришедший заявил, что по поручению германской разведки он привез Махову посылку в двух вещевых мешках, которые находятся у его напарника, остановившегося в одном из домов около железнодорожной станции. Прежде чем пойти за посылкой, Махов предложил курьеру написать текст радиограммы:

«Добрался благополучно. Посылку передал. Все в порядке. Привет доктору.

(Антонов».)

После этого агент-связник и радист Махов направились в пристанционный поселок, где в одном из домов встретились с вторым агентом-связником. На обратном пути все трое были задержаны оперативными работниками, выдавшими себя за комендантский патруль. При обыске у агентов-связников изъяли предназначенные для передачи группе «Находка» бланки фиктивных документов военного образца, батареи для радиостанции и 150 тысяч рублей. Агенты-связники оказались бывшими военнослужащими Красной Армии, попавшими в плен к гитлеровцам и завербованными германской разведкой.

Во время проведения очередного сеанса связи противнику передали радиограмму о благополучном прибытии курьеров, составленную Антоновым перед его задержанием, а от имени агентов-радистов сообщили о получении посылки и отъезде курьеров из Волоколамска.

Таким образом, результат комбинации по вызову агентов-связников показал, что противник радиостанции верит.

Так как оба курьера являлись ярыми врагами Советской власти, о привлечении их к работе и переброске обратно не могло быть и речи. Необходимо было вывести их из игры. С этой целью 28 апреля немецкому разведывательному органу от имени радиста передали радиограмму следующего содержания:

«Вернулся Антонов, просит передать: в указанном месте переходить линию фронта не решился, на дорогах и в деревнях усиленные патрули. Где, каким образом удобнее пройти? Ждем указаний».

Легенда преследовала цель оттянуть время до истечения срока действия документов, полученных агентами-связниками специально для возвращения через линию фронта по намеченному маршруту, В ответной радиограмме был повторен ранее данный курьерам маршрут перехода через линию фронта и приказ немедленно возвращаться, так как срок выданных им документов уже истекал.

После этого противнику сообщили, что курьеры вновь отправились в путь, и будут следовать по указанному маршруту, несмотря ни на какие трудности. Таким образом, предполагалась ответственность за провал курьеров переложить на германский разведывательный орган. Это соображение оправдалось. Вскоре противник, оберегая радиостанцию от провала, дал указание агентам переменить место работы.

В течение некоторого времени был передан ряд радиограмм с дезинформацией о прохождении грузов по железной дороге из Москвы в сторону Волоколамска и обратно, а 20 июня 1943 года агенты затребовали новые документы и деньги.

В ответ им радировали:

«Курьера прислать не можем. Там, где высаживался Антонов, срочно найдите удобное место для сброски приготовленного багажа. Ждем точных указаний.

(Привет».)

Так как получение посылки советскую контрразведку не удовлетворяло, было решено заставить немцев, изменить намерение и послать курьера. Сделано, это было так. Противнику сообщили, что площадка подобрана, и агенты ждут прибытия самолета. Договорившись с агентами о сигналах, обозначающих место сброски груза, германский разведывательный орган 4 июля 1943 года послал в назначенный район самолет, который прошел недалеко от указанного места. Сброска груза не состоялась, так как костры умышленно зажжены не были. На следующий день противник радировал:

«Самолет у вас был. Почему не было сигналов? Слушайте ежедневно в 17 часов, пока не получите посылку».

В ответ орган советской контрразведки сообщил, что самолет действительно был слышен, но прошел где-то в стороне от назначенного места, и, видимо, сигналов не заметил. Одновременно, ссылаясь на то, что костры ежедневно жечь опасно, потребовали указать точную дату сброски. Когда в ночь на 11 июля 1943 года самолет вторично появился над условленным местом, костры также разложены не были. Каких-либо объяснений по этому поводу не давалось, так как самолет прибыл на место без предупреждений. 16 июля неприятель послал самолет в третий раз, но из-за отсутствия костров сброска опять не состоялась. На следующий день пришла радиограмма:

«Ночью летали. Почему нет сигналов? Так мы никогда не договоримся. Сбросим пакет, когда позволит погода. Слушайте ежедневно, когда дадим КГТ, то в эту же ночь сброска от 24 часов до часа ночи. Без больших костров найти нельзя».

В четвертый раз немецкий самолет появился в условленном месте 26 июля, но сброска по те же причинам не состоялась и на этот раз. Чтобы оправдать отсутствие костров во время полетов самолета, сообщили, что рядом с местом предполагаемой сброски груза пасся табун лошадей.

Проверив таким образом отношение к радиостанции и убедившись в стремлении немцев оказать агентам помощь, решили добиться вызова курьера. С этой целью 2 августа 1943 года была дана радиограмма, в которой говорилось, что агенты поссорились с радистом и ушли в деревню к родителям, а радист перебрался в Красногорск к знакомой. В ответной радиограмме противник советовал радисту не падать духом и обещал в ближайшее время прислать надежного человека со всем необходимым.

Вскоре советской контрразведке удалось арестовать явившегося на подставленную квартиру в Красногорске агента-связника, доставившего радисту питание для рации, 100 тысяч рублей и различные фиктивные документы.

Радиоигра продолжалась до декабря 1944 года, систематически передавалась военная дезинформация, а на последнем этапе легендировались трудности в связи с заменой в Красной Армии воинских документов. Противник продолжал доверять агентам, о чем свидетельствовала полученная в ноябре 1943 года радиограмма о вторичном награждении их медалями «За храбрость» и присылка в декабре 1944 года нового курьера с документами и деньгами.









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.