Онлайн библиотека PLAM.RU

Загрузка...



  • Казаки и Февральская революция
  • Высшая казачья власть
  • «С кем вы, казаки?» (Кадеты, Корнилов и большевики)
  • Глава 5

    «Свобода, равенство и братство»

    Казаки и Февральская революция

    К 1917 году казаки всех призывных возрастов, то есть наиболее трудоспособная и социально активная часть казачества, находились в армии. Основная масса казачьих частей и подразделений была на фронте, а некоторые в соответствии с приказами командования и общей диспозицией армейских частей – в тыловых городах и населенных пунктах.

    Непосредственно накануне революции в Петрограде, где впоследствии развернулись основные события, находились расквартированные незадолго до этого по распоряжению императора и соответствующего решения Ставки Верховного Главнокомандования 1-й и 4-й Донские казачьи полки. В императорской резиденции в Царском Селе охрану Николая II и его семьи осуществляли казаки «Собственного Его Императорского Величества конвоя» в составе 1-й и 2-й Кубанских и 3-й и 4-й Терских лейб-гвардии казачьих сотен. Смешанная кубано-терская казачья полусотня, несшая службу по охране двора вдовствующей императрицы в г. Киеве, также формально входила в состав этого конвоя. Поэтому во всех официальных армейских документах того времени императорский конвой определялся как пятисотенный [1]. Данное обстоятельство, к сожалению, в специальной литературе практически не отражено. Во время революционных событий февраля 1917 года одна часть конвоя, которая сопровождала царя в его поездках, находилась вместе с ним в Ставке в г. Могилеве, а другая охраняла оставшихся в Царском Селе членов его семьи. Смешанная конвойная полусотня несла службу по охране двора вдовствующей императрицы в г. Киеве.

    Об участии казачьих частей столичного гарнизона в событиях начавшейся Февральской революции сказано много [2]. Мы остановимся только на некоторых, наиболее важных аспектах данного вопроса.

    Буквально с самого начала революции в Петрограде казаки были вовлечены в бурные события. Казачьи сотни в числе первых воинских подразделений столичного гарнизона направлялись командованием на борьбу с начавшимися стихийными митингами и демонстрациями. В первый день революции, 23 февраля[41], против манифестантов были брошены в основном пешие и конные полицейские. Из числа армейских подразделений в этот день были привлечены довольно немногочисленные разъезды донских казачьих полков, которые вместе с полицией выполняли приказы по поддержанию порядка в городе. Утром следующего дня они по приказу взяли под свой контроль наиболее важные объекты столицы [3]. Казаки послушно исполняли все приказы, в том числе и по разгону демонстрантов [4]. Уже тогда они, как верно замечали некоторые исследователи, проявляли явное нежелание выполнять возложенные на них функции, вели себя пассивно [5]. Так, в середине дня того же 24 февраля 3-я и 6-я сотни 1-го Донского полка блокировали Знаменскую площадь и разогнали митинговавшую там толпу [6]. Но к вечеру казаки не стали препятствовать демонстрантам и отказались помогать конной жандармерии. Заметившие это манифестанты стали кричать им «Ура!». Казаки отвечали поклонами [7].

    Полусотня казаков 1-го Донского полка беспрепятственно пропустила большую колонну демонстрантов к Николаевскому мосту. Когда демонстранты двинулись к Среднему проспекту, дорогу им преградили полицейские. В это время мимо проезжали казачьи патрули из состава 1-го Донского полка, к которым полицейские обратились за помощью. Но казаки ответили отказом и не стали разгонять демонстрантов [8]. За весь день 24 февраля казачьи подразделения всего в двух случаях оказали помощь полиции в разгоне митингов, а в четырех случаях проявили сочувствие по отношению к манифестантам [9]. В поведении казаков просматривалось вполне определенное стремление избежать непосредственного вмешательства в развернувшиеся события, по возможности воздержаться от каких-либо активных действий против демонстрантов. Вместе с тем казаки внимательно наблюдали за митинговавшими, пытаясь разобраться во всем происходящем. В их настроениях начинал обозначаться определенный перелом.

    На состоявшемся в ночь с 24 на 25 февраля совещании высших чинов полиции, жандармерии и воинских частей Петроградского гарнизона под председательством командующего Петроградским военным округом генерала С.С. Хабалова при выработке мероприятий по борьбе с манифестантами было отмечено, что казаки вели себя пассивно и вяло разгоняли демонстрантов [10]. И это было отнюдь не случайно, поскольку уже в эти дни в некоторых местах соприкосновения казачьих подразделений с манифестантами симпатии казаков стали склоняться на их сторону [11].

    Своеобразным критическим рубежом в изменении настроений и позиций казаков столичного гарнизона стали события 25 февраля. Охватившая Петроград всеобщая политическая забастовка способствовала усилению революционного подъема населения города. Многотысячные колонны демонстрантов с транспарантами и красными флагами решительно двинулись к центру столицы. На пути их следования по приказу командования встали полиция и воинские части, в том числе и казачьи сотни. Казаки оказались в эпицентре событий. В большинстве случаев они по-прежнему выполняли приказы командиров по противодействию демонстрантам. Но именно в этот день были отмечены и довольно многочисленные случаи отказов казаков от исполнения полученных приказов, ряд эпизодов их открытого неповиновения начальству, а также несколько событий экстраординарного характера. Так, во время столкновения демонстрантов с полицией на углу Нижегородской и Симбирской улиц 4-я сотня 1-го Донского казачьего полка самовольно бросила место своей дислокации в этом районе и ушла в казармы [12]. У Казанского моста взвод казаков 4-го Донского полка присоединился к манифестантам, силой разогнал противостоявших им полицейских и освободил арестованных чуть ранее демонстрантов [13]. Но самое неожиданное случилось в этот же день на Знаменской площади у памятника Александру III. Против собравшегося здесь большого количества митингующих были направлены полицейские и жандармы. Вскоре на помощь к ним прибыло 50 казаков 6-й сотни 1-го Донского полка. Ситуация быстро накалялась и грозила вылиться в серьезное столкновение. Командовавший жандармский ротмистр отдал приказ открыть огонь по манифестантам. Но казаки его открыто проигнорировали. Тогда разгневанный жандарм с размаха ударил по лицу казака. Увидев это, подхорунжий М.Г. Филатов, который за проявленные на фронте мужество и героизм был награжден Георгиевскими крестами всех четырех степеней и произведен в офицерский чин, выхватил шашку и на скаку зарубил жандармского ротмистра [14]. (Существуют противоречивые мнения относительно фамилии подхорунжего 1-го Донского полка. И.И. Минц считает, что это был М.Г. Филатов [15]. А И.П. Лейберов и Л.И. Футорянский – что фамилия донского офицера была Филиппов [16].) Бросившиеся к месту происшествия конные городовые и жандармы были отогнаны казаками. После этого они ушли в свою казарму. Правда, спешно вызванные на Знаменскую площадь казаки только что прибывшей из Павловска одной из сотен Лейб-гвардии Сводно-Казачьего полка разогнали демонстрантов [17]. Поведение казаков 1-го Донского полка серьезно обеспокоило командование Петроградского гарнизона, которое в спешном порядке вывело из гарнизона четыре из шести сотен этого полка, не без основания посчитав их неблагонадежными [18].

    Многочисленные случаи отказа казаков выполнять приказы по борьбе с восставшими и даже факты их открытого перехода на сторону последних отмечали многие современники, в том числе и большевистские деятели. Об этом, в частности, писал хорошо известный И.И. Ульянов [19]. А Л. Ильин утверждал, что «Февральской революции казачество не противодействовало, а наоборот, активно ей помогали» [20]. Данное высказывание весьма красноречиво. В течение всего дня 25 февраля казаки, по мнению И.П. Лейберова, 8 раз разгоняли демонстрантов, в 7 случаях уклонились от выполнения приказов и отказались помогать полиции, а в 2 случаях совместно с демонстрантами даже участвовали в открытых вооруженных схватках с полицейскими [21]. Некоторые зарубежные исследователи высказывались о том, что «власти не знали, что на роль полиции эти казаки уже не годились» [22].

    Неспособность правящего режима и дальше управлять страной, приблизить окончание войны становилась очевидна и для казачества. Немаловажным фактором, непосредственно повлиявшим на казаков Петроградского гарнизона, стал массовый взрыв недовольства десятков тысяч петроградцев, вылившийся в мощное революционное выступление. Против самодержавия и правительства выступали практически все слои городского населения и основная масса более чем 300-тысячного столичного гарнизона. Последний почти в полном составе перешел на сторону восставших уже 27 февраля. Не стали исключением и входившие в него казачьи части. Но в то же самое время позиции казаков были более сдержанными.

    В этой связи можно привести ряд весьма примечательных примеров. В ряде работ отечественных исследователей для характеристики революционных казаков приводится цитата из советской газеты «Известия ВЦИК», в которой отмечалось, что «...в 1917 г. казаки помогли свергнуть самодержавие» [23]. Но при этом прежде всего подразумевается не столько непосредственное и активное участие казаков столичного гарнизона в восстании, поскольку такие факты были весьма редкими, скорее единичными, сколько их отказ от защиты существовавшего режима и борьбы с участниками антиправительственных выступлений. Рассматривая позиции казаков Петроградского гарнизона в дни Февраля и говоря о случаях их отказа от выполнения приказов и перехода на сторону восставших, не стоит впадать в крайность и утверждать, как это делают некоторые авторы, что в данный период казачество активно участвовало в общероссийском революционном движении [24].

    При рассмотрении поведения казаков во время Февральской революции иногда приводят довольно любопытный факт посещения Государственной думы делегацией собственного императорского конвоя еще за два дня до официального отречения от престола Николая II. И вслед за В.И. Старцевым многие исследователи говорят о том, что эта делегация заявила о признании конвойцами новой власти [25]. Аналогичный подход имел место и в наших работах [26]. Но в настоящее время его следует признать неточным. Недавно чешский исследователь С. Ауский довольно верно заметил, что в феврале Дума вынуждена действовать под давлением нескончаемого потока делегатов, приходивших в Таврический дворец не только за тем, чтобы выразить свою поддержку, но и для того, чтобы выставить свои требования. По его мнению, «не остались в стороне и казаки императорского конвоя, представители их полка пришли в Таврический дворец, чтобы заявить протест против нападений, которым подвергались на улицах их офицеры» [27].

    Крушение монархии и последовавшие за этим значительные внутриполитические события буквально шквалом обрушились на армейское казачество. В наибольшей степени революционная стихия затронула именно казаков-фронтовиков. И первой реакцией казачьей армейской массы на революцию стал своеобразный социально-психологический шок, после которого наступили растерянность и неуверенность в сознании и поведении казаков. Такая их реакция была обусловлена как масштабностью, значимостью, радикальностью происшедших революционных событий и вызванных ими кардинальных изменений во внутренней политической жизни страны, так и вполне определенным непониманием казаками их политической сущности и характера вызванных ими социально-политических процессов в обществе. Но через некоторое время их замешательство сменилось интересом. Белоэмигрантский историк Г.П. Янов, говоря о тогдашних чувствах и настроениях казаков-фронтовиков, весьма точно отметил: «В первые моменты по получении телеграмм об отречении Государя Императора Николая II в казачьих частях чувствовалась некоторая растерянность... Значит, так нужно, – решили казаки, – там знают, что делать...». Позже в казачьих частях наступило деловито-спокойное настроение. Казаки начали оценивать случившееся, рассуждать о настоящем, прикидывать будущее. И общий вывод был: «Казакам хуже не будет» [28].

    Длительное нахождение вдали от родных станиц и хуторов с их традиционным жизненным укладом, длительное и постоянное общение с солдатами – вчерашними крестьянами, общая усталость от тяжестей войны, безрадостные известия из дома об ухудшении состояния их хозяйств, морально-психологические потрясения, вызванные крушением монархии и радикальными изменениями в политической жизни, сложные, во многом непонятные и отчасти противоречивые внутриполитические события, постоянное воздействие хлынувших в армию агитаторов самого разного толка – каждое из этих обстоятельств в отдельности и все они, вместе взятые, по-своему воздействовали на сознание армейского казачества, непосредственно влияли на вполне определенную трансформацию их общего мировоззрения. По мнению некоторых исследователей позиций казачества в период Февральской революции, таких, например, как И.И. Ульянов, очень сильное, практически определяющее влияние на сознание казаков и их позиции оказала мировая война [29].

    С течением времени казаки-фронтовики начинают включаться в бурную политическую жизнь того периода, посещать солдатские митинги и собрания, участвовать в обсуждениях «политического момента», выборах комитетов, а самое главное, переосмысливать многие привычные взгляды и представления, еще недавно казавшиеся единственно правильными, возможными и незыблемыми.

    Под влиянием развернувшихся процессов демократизации страны и армии, усиливавшихся буквально с каждым днем и все в большей и большей степени начинавших становиться стихийными и неконтролируемыми, казаки вместе со всеми остальными фронтовиками начинают открыто и бурно обсуждать все интересовавшие их вопросы, высказывать собственные суждения по самым различным аспектам, включая проблемы политического характера. И хотя в их среде по-прежнему наибольшим авторитетом пользовались казачьи офицеры, в то же время они стали значительно более внимательно прислушиваться и к голосу солдатской массы. Армейское казачество считает, что ему необходимо быть «вместе с народом». В казачьей среде начинается подспудное брожение, а спустя известный период времени наблюдаются и весьма существенные сдвиги в общественном сознании и общественном поведении казаков-фронтовиков. Однако большинство отмеченных явлений и процессов еще продолжало носить скрытый характер. Последующие действия армейского казачества являлись далеко не случайными, имели вполне конкретную и существенную подоплеку, соответствующую мотивировку и убедительное объяснение.

    Вопрос о том, как проходила Февральская революция в казачьих областях страны, хорошо рассмотрен различными авторами [30]. Наиболее существенные изменения здесь происходят в системе органов местной власти. Она включала в себя значительное число различных властно-управленческих структур: аппарат власти Временного правительства (областной, отдельские (окружные), станичные, сельские исполнительные комитеты, областных и отдельских (окружных) комиссаров), органы власти казачества (отдельские (окружные), станичные, хуторские правления во главе с атаманами, а позже и высшие органы казачьего управления – круги, раду, съезды, войсковых атаманов и войсковые правительства), Советы разных уровней, органы городского самоуправления [31]. Однако в каждом казачьем войске страны имелась своя специфика как в плане наличия или отсутствия тех или иных властных органов, их названий, так и в плане обладания ими реальными властными полномочиями и исполнительными функциями.

    Сложившееся на территориях казачьих областей внутриполитическое положение А.И. Деникин назвал неким троевластием (атаман с правительством, комиссар (Временного правительства. – В. Т.), Советы) [32]. При этом он значительно переоценил роль и общее значение Советов, которые здесь образовывались главным образом в городах, и их реальные властные функции. Современные исследователи по-разному характеризуют сущность двоевластия на территориях казачьих войск. Так, одни авторы, признавая влияние старых казачьих местных властных учреждений, в то же время однозначно утверждают, что в казачьих районах, как и повсюду в стране, образовалось двоевластие [33]. Однако данное суждение, к сожалению, не подкрепляется необходимой аргументацией и даже конкретным фактическим материалом.

    Другие авторы считают, что в большинстве станиц «...практически двоевластие не сложилось и долго не возникало, являлось весьма условным и номинальным» [34].

    Общепризнанным, по сути, является факт, что Февральская революция в казачьих областях на первых порах не принесла значительных видимых изменений. Она протекала здесь мирно и достаточно спокойно по сравнению с другими районами страны. Причем воздействие революционных событий на казачьи станицы и хутора не было значительным. Во многих из них ни жители, ни даже властные структуры не испытывали какого-либо существенного влияния происшедшей революции.

    Никаких заметных, не говоря уже о кардинальных, изменений местный аппарат казачьего управления не претерпел. Конечно, не стоит впадать в крайность и считать, что Февраль прошел в стороне от казачьих областей. Революция, безусловно, принесла известные политические изменения. Но вот каковы были их масштабы, как глубоко они проникли во внутриполитическую и социально-экономическую основы жизни казачьих регионов и какое влияние оказали на казачество?

    Известно, что основным вопросом любой революции является вопрос о власти. И официально на территориях казачьих войск, так же как и в других регионах страны, власть Временного правительства стала осуществляться как посредством сформированных на местах исполнительных властных органов, так и направленных сюда представителей комиссаров – членов Государственной думы. Существовавшие в городах гражданские исполнительные комитеты не получили распространения в казачьих станицах. Но и там, где они возникали, вся их деятельность зачастую сводилась к смещению наиболее одиозных представителей старой администрации, а также мероприятиям частного характера. Более заметной не только по внешней форме, но и значительно существенной по конкретному выражению была деятельность комиссаров Временного правительства.

    Решение об образовании особого властного института Временного правительства – направлявшихся на места правительственных комиссаров, было принято уже 4 марта 1917 года. Их официальный статус, властные полномочия, управленческие функции определялись специальными циркулярными распоряжениями правительства от 5 и 11 марта и 1 апреля 1917 года. Одновременно одной из комиссий Особого совещания по реформе местного самоуправления поручалась разработка соответствующего законопроекта[42][35].

    Направлявшимися во все крупные административно-территориальные образования (края, губернии, области) правительственными комиссарами назначались доверенные лица новой власти из числа депутатов IV Государственной думы. При этом предпочтение отдавалось думцам – членам кадетской партии. Назначая комиссаров в казачьи области, правительство стремилось учитывать, по возможности, и их близость к казачеству. Так, в Донскую область был послан кадет-казак В.М. Воронков, в Кубанскую кадет-казак К.Л. Бардиж, в Терскую кадет-казак М.А. Караулов [36]. Причем два последних играли довольно заметную роль в среде местных казачьих руководящих кругов.

    8 марта комиссаром в Степной край назначается И.П. Лаптев, на Дальний Восток А.Н. Русанов, в Забайкальскую и Иркутскую губернии уполномоченный «Земгора» П.И. Преображенский [37], в Сибирь А.С. Суханов и член Государственного Совета Е.Л. Зубашев [38]. Комиссаром в Амурской области стал Кожевников [39], в Семиречье, уже позже в июне, чиновник Переселенческого управления Шканский и один из лидеров алашордынцев Тынышпаев [40]. В казачьих войсках комиссары отделов (округов) назначались самими областными комиссарами.

    В казачьих областях непосредственно на местах реальная власть сосредоточилась в руках казачьих властных структур – станичных и хуторских правлениях во главе с их атаманами. В редких случаях в станицах действительной властью обладали исполкомы. Но и тогда они действовали в одном русле с казачьими органами [41]. Что касается Советов, то они в казачьих регионах не получили такого развития, как в целом по стране. В некоторых районах казачьих областей, где казаки непосредственно соприкасались с крестьянами и рабочими, иногда создавались Советы рабочих, крестьянских, казачьих и солдатских депутатов [42]. Советы же только казачьих депутатов на территориях казачьих войск возникали крайне редко. Даже в войсках востока страны, где демократические настроения в казачьей среде были более значительными, Советы казачьих депутатов возникали весьма редко. Можно отметить, что во всей Западной Сибири они сформировались буквально только в нескольких станицах (Атбасарской, Кашкаралинской, Елизаветинской и в двух станицах бывшей Бийской линии – Чарышской и Змеиногорской) [43].

    На территориях отдельных казачьих войск в процессе становления новых высших органов местной власти наблюдалась своя специфика. В Астраханской губернии, например, она выразилась в том, что здесь во главе оказались казачьи генералы, которые поставили под свой контроль не только Астраханское войско, но и всю губернию. Председателем образованного 4 марта Временного губернского исполнительного комитета стал казачий генерал-майор Ляхов [44]. В этот же день большая группа казачьих офицеров выступила с заявлением в адрес данного комитета, в котором от имени астраханского казачества, 1-го Войско-

    вого круга Астраханского казачьего войска[43], заявила о признании казаками Временного правительства и его органов власти [45]. Наказной атаман Астраханского казачьего войска и губернатор Астраханской губернии генерал Соколовский был отстранен от занимаемых должностей. Временным губернатором был назначен также казачий генерал И.А. Бирюков, а пост атамана занял казачий полковник Соколов [46].

    Специфическая внутриполитическая обстановка складывалась на территории Терского казачьего войска. Во многом это обуславливалось сильным влиянием на происходившие там политические процессы местного этнического фактора. Буквально в один день, 5 марта, в столице войска г. Владикавказе образуется сразу два политических центра: Терский областной гражданский комитет и «Союз объединенных горцев». Во временный центральный комитет последнего под председательством Б. Шаханова вошли также Т. Чермоев, князья Р. Капланов, Т. Пензулаев и ряд других видных горских деятелей. Дворянских и буржуазных лидеров различных горских народов объединил ярый национальный курс. Основной функцией временного ЦК «Союза объединенных горцев» стала громкая национальная пропагандистская кампания по подготовке съезда горских народов Кавказа [47]. Она проходила под откровенными антирусскими и антиказачьими лозунгами, обострявшими межнациональные отношения в крае.

    Таким образом, сложившееся в стране двоевластие в казачьих станицах и хуторах практически не существовало. В некоторых случаях, и то с определенной оговоркой, можно говорить об особенной, своеобразной форме двоевластия в казачьих областях – правительственных комиссаров и местных исполкомов и казачьих органов управления. На Тереке к ним добавляется национальный «Союз объединенных горцев» и оформляется некое троевластие.

    На смену государственной власти казачье население в общем и целом реагировало спокойно. Правящие структуры старого режима стремились сохранить такую ситуацию для разрешения вопроса о власти на местах без эксцессов и какого-либо стихийного движения широких слоев населения, способного дестабилизировать ситуацию. Так, в предписании временного генерал-губернатора Терской области и наказного атамана Терского войска атаманам отделов, начальникам округов и полицмейстерам от 5 марта 1917 года говорилось о необходимости всеми средствами поддерживать среди жителей области спокойствие и не допускать никаких поступков, способных вызвать их раздражение [48].

    Все же среди казачества чувствовалась определенная растерянность, вызванная как отзвуками столичных политических бурь, так и неясностью дальнейшего развития событий на местах. К тому же в происходившем они разбирались несильно.

    Оценивая реакцию основной массы и станичного, и фронтового казачества, тогдашние казачьи лидеры единодушно говорили о господстве растерянности, замешательства, неуверенности, непонимания сущности происходивших событий. Так, характеризуя позицию оренбургских казаков, бывший полковник дутовской армии И.Г. Акулинин отмечал, что в первое время после Февральской революции «оренбургские казаки, как в станицах, так и на фронте, не отдавали себе отчета о происходящих событиях и не знали, как их воспринимать» [49]. Аналогично реакцию казачества на революционные события в стране, находясь в эмиграции, охарактеризовал ставший первым после революции войсковым атаманом Кубанского казачьего войска генерал-лейтенант А.П. Филимонов: «Февральский переворот застал казачье население врасплох. Сущность и значение политических событий усваивались с трудом и вселяли в умы наиболее домовитых казаков большие тревоги» [50]. Настороженность казачества по отношению к новой власти была вполне объяснима. Оно опасалось, что крушение старой государственной власти может повлечь за собой изменение сложившихся порядков и установлений. Прежде всего казаки беспокоились за свои права на войсковые земли. По словам генерала П.Н. Краснова, командовавшего в то время 1-й Кубанской казачьей дивизией, казаков «больше всего интересовали вопросы „данного политического момента“ и, „конечно, земля, земля, земля...“ [51]. Их тревоги возрастали под влиянием усиливавшихся требований коренного и иногороднего крестьянства о разделе казачьих земель. Напряжение в отношениях казаков и крестьян росло очень быстро. Особенно остро этот вопрос весной 1917 года встал на Дону. Уже в 20-х числах марта временный войсковой атаман Е.А. Волошинов отправляет на имя Председателя Совета Министров телеграмму, в которой говорилось, что слухи о предполагаемом якобы отбирании земли у казачества и ограничении его прав обостряют отношения между казаками и неказаками. Он признавал необходимым „немедленное обращение Временного правительства к населению Дона с указанием, что казачья земля... отчуждению не подлежит, а права и привилегии казаков остаются за ними“ [52]. Тревожное сообщение донского атамана не осталось без внимания, и уже 3 апреля на заседании Временного правительства принимается решение срочно обратиться к населению области войска Донского с воззванием, подтверждающим права казаков на землю [53]. Через несколько дней официальная правительственная телеграмма с текстом этого обращения отправляется на Дон [54]. Она была опубликована в местной печати. Но обеспокоенность казаков не ослабевала.

    В скором времени после Февральской революции аграрный вопрос стал выходить на первый план в Астраханском, Уральском (Яицком) и Сибирском войсках. На их территориях начались массовые самовольные захваты казачьих земель крестьянами, а в Уральском и Сибирском войсках еще и местными казахами. Дело дошло до того, что высшие казачьи властные органы вынуждены были также обращаться со специальными посланиями по данному вопросу к Временному правительству. Так, казачьи власти Астраханского войска просили правительство оградить войсковые земли от крестьянских захватов в Астраханской и Саратовской губерниях [55]. На территории Сибирского войска казачьи земли были захвачены казахами в Акмолинской и Семипалатинской областях. Обращения казачьих властей к правительству успеха не возымели. Тогда во избежание дальнейшего обострения ситуации Войсковая управа Сибирского войска направила особое воззвание по этому поводу национальным казахским лидерам. А позднее аналогичное послание было отправлено в адрес съезда казахских буржуазных националистов, в котором, среди прочего, содержалось требование призвать казахское население «...спокойно ожидать разрешение всех земельных споров и недоразумений Учредительным собранием» [56]. Весной 1917 года начались многочисленные самовольные вторжения казахов Букеевской орды на пастбищные земли Уральского казачьего войска. Они приводили к серьезным столкновениям с немногочисленной казачьей стороной [57].

    Складывавшаяся довольно напряженная ситуация между казаками и крестьянами не помешала, однако, их совместным выступлениям весной 1917 г. в некоторых войсках против местных помещиков. Это имело место, в частности, на Дону и Кубани [58]. При этом казаки надеялись не столько увеличить за счет помещичьих земель свои паевые наделы, сколько хотя бы частично удовлетворить земельные требования крестьян и таким образом обезопасить войсковые земли от их настойчивых притязаний. В то же самое время права крестьян на помещичьи земли казачьи лидеры признавали только за коренным крестьянством.

    В Забайкалье казаки вместе с крестьянами добивались передачи им «кабинетских» земель. А в Сибири казаки требовали отчуждения всех частновладельческих земель в войсковой запас без всякого выкупа [59]. Как видим, сама аграрная проблема и пути ее разрешения в различных войсках представлялись по-разному, с учетом своеобразия местных условий, настроений основной массы казачества, его взаимоотношений с крестьянством.

    И армейское фронтовое, и станичное казачество встретило Февральскую революцию с известной растерянностью, в определенной мере даже с замешательством. Такая реакция была обусловлена как привычным и довольно устойчивым восприятием существовавших государственно-политических основ и соответствующих государственных властных институтов, так и экстраординарностью происходивших событий, их масштабностью, значимостью политических последствий и определенным непониманием их внутренней сущности. Следствием этого явились известная тревога, неуверенность в сознании и поведении казаков. В то же самое время фронтовое казачество гораздо более быстро преодолело это состояние и спустя некоторое время включилось в происходившие бурные общественно-политические процессы. Станичное же казачество пребывало в данном состоянии гораздо более значительный период времени. При этом старшее поколение переживало серьезнейший морально-психологический кризис.

    Революция оказала значительное воздействие на сознание казачества, трансформацию его традиционных социально-политических взглядов и настроений. Под непосредственным влиянием вызванных ею процессов постоянно формировалась их вполне конкретная демократизация. Активизировалось и политическое сознание казачества, особенно армейского.

    В отличие от других регионов страны в казачьих областях революция не привела к коренным преобразованиям. Властные органы местного казачьего самоуправления не только не претерпевали каких-либо радикальных изменений, но фактически даже сосредоточили в своих руках реальные властно-управленческие функции. На местах, в станицах и хуторах, двоевластия практически не существовало. На высшем уровне, в масштабах войсковых организаций, сложилась ситуация, которую с определенной оговоркой и известной долей условности можно охарактеризовать как особенную, своеобразную форму двоевластия в казачьих областях: комиссаров Временного правительства, областных исполкомов и казачьих органов управления. Казачьи общественно-политические лидеры начали активную деятельность по организации высших органов казачьего управления – войсковых кругов, рады, съездов и избираемых на них высших должностных лиц и высших исполнительных органов казачьих администраций.

    Высшая казачья власть

    После Февральской революции главным вопросом внутренней жизни казачьих областей, так же как и других регионов страны, являлась организация местных органов новой государственной власти. Первоначально Временное правительство не планировало осуществления каких-либо значительных преобразований в сфере административно-государственного управления на территориях казачьих войск. Об этом свидетельствовало его постановление от 4 марта 1917 года, в котором говорилось, что вопрос об организации административной власти в казачьих областях «...оставить временно открытым» [60]. Однако уже 11 марта, учитывая настроения на местах, особенности социального статуса казачества и факт существования ограничений в области его гражданских прав, Временное правительство издает специальное постановление, в котором отменялись все ограничения казачества в гражданских правах и одновременно разрешались выборы в образовывавшиеся высшие органы казачьего управления в виде традиционных казачьих областных войсковых кругов [61]. При этом правительство, принимая во внимание доминировавшие в казачьей среде настроения, заявило и о том, что оно приступило к непосредственному рассмотрению проблемы самоуправления в казачьих областях. В данном плане, по его заявлению, предполагалось реорганизовать местное управление в казачьих войсках «на началах самого широкого самоуправления» [62]. 14 марта издается подписанный военным министром А.И. Гучковым приказ «О реорганизации местного гражданского управления казачьего населения». В нем, в частности, говорилось, что ввиду установления нового государственного строя намечается скорейшая отмена всех правоограничений казаков, не оправдывающаяся их военной службой, реорганизация местного управления казачьими войсками на началах самого широкого самоуправления, а также о том, что правительство рассмотрит вопрос об облегчении бремени казаков при их снаряжении на службу как в военное, так и в мирное время [63]. Через четыре дня новым приказом военного министра на казачьи круги и съезды возлагались обязанности внесения своих предложений и пожеланий относительно «улучшения самоуправления и облегчения военной службы казаков». Их предписывалось подготовить по следующим основным направлениям: «1. Мероприятия, которые могут быть осуществлены непосредственно компетенцией и распоряжениями военного министра; 2. Мероприятия, которые могут быть осуществлены решениями Временного правительства; 3. Мероприятия, которые могут быть осуществлены только законодательным путем, то есть Учредительным собранием» [64].

    В то же самое время представителями правительства как «центрального органа государственной власти» в казачьих областях страны являлись назначаемые им по своему усмотрению комиссары [65]. Основной их обязанностью должно было стать наблюдение за деятельностью местных государственных учреждений и за законностью действий органов местного самоуправления [66]. На основе всех этих положений правительственные чиновники начали разработку проекта о казачьем самоуправлении. И если в целом казачьи администрации на местах разделяли основные подходы правительства к вопросу о самоуправлении, то по поводу введения постов правительственных комиссаров в казачьих областях они сразу же решительно выступили против. Представители казачьих органов власти не без основания усматривали в комиссарах Временного правительства его стремление поставить под контроль всю деятельность местных администраций. В дальнейшем возникшие разногласия стали предметом специального обсуждения Войсковых кругов и особых комиссий правительства.

    Общий же внутриполитический курс Временного правительства в то время во многом совпадал с интересами правительственных казачьих органов. В свою очередь, высшие правительственные чины, заинтересованные в поддержке такой серьезной политической и военной силы, как казачество, прилагали максимум усилий для установления тесных взаимоотношений с казачьими органами власти и совместной внутриполитической деятельности.

    Стремясь объединить казачество в масштабах всей страны для защиты его интересов и надеясь не допустить возможного политического размежевания в его среде, казачьи лидеры подготовили открытие в столице так называемого общеказачьего съезда, который формально созывался по инициативе казаков – членов Думы и Казачьего отдела Генерального штаба [67]. В день открытия съезда 23 марта 1917 года во все казачьи войска страны была разослана телеграмма А.И. Гучкова, в которой говорилось о мерах правительства по укреплению войсковой сословной организации и о его стремлении немедленно удовлетворить нужды и пожелания казаков. Подчеркнув поддержку открывающемуся съезду, военный министр выразил пожелание совместной разработки правительством и съездом необходимых законопроектов о казачестве [68].

    Говоря о представительстве на этом съезде делегатов от казачьих войск, исследователи приводят разные данные. Одни утверждают, и данная точка зрения является доминирующей в историографии, что на съезде присутствовали делегаты от 11 казачьих войск страны [69]. Другие говорят о наличии посланцев от 12 казачьих войск, а некоторые, в основном белоэмигрантские авторы, упоминают представителей 13 казачьих войск страны [70]. Естественно, возникает вопрос, почему имеют место расхождения по, казалось бы, довольно простому, хотя и весьма важному вопросу о количестве казачьих войск в России в марте 1917 года? Ответ на него следует искать в сущности и первых итогах внутриполитических процессов, обозначившихся в казачьей среде сразу же после Февральской революции. Одним из них был, безусловно, процесс, отражавший стремление основной массы казачества, и прежде всего казачьих лидеров, к внутренней, в масштабах своих войск, и к внешней, в рамках всей страны, консолидации. Созыв общеказачьего съезда как раз и являлся одним из конкретных следствий данного процесса. Не случайно поэтому, что буквально сразу после революции казаки, проживавшие в Иркутской и Енисейской губерниях, предприняли активные действия по своему организационному объединению в рамках единой войсковой единицы. Уже в первой половине марта 1917 года представители казачьего населения этих губерний съехались на специальное собрание, объявленное его участниками войсковым кругом, на котором было принято решение об объединении иркутских и енисейских казаков в одно вновь образуемое Енисейское войско. На этом круге был избран и атаман войска, им стал казачий офицер Сотников, и делегаты от Енисейского войска на общеказачий съезд [71]. Поэтому некоторые исследователи и говорят о присутствии на данном съезде представителей 12 казачьих войск страны.

    А на каких основаниях в таком случае появились утверждения о делегатах от 13 войск? Впервые такое заявление было сделано официально в день открытия первого общеказачьего съезда в Петрограде, что и нашло соответствующее отражение в материалах съезда. Ряд авторов считал данное обстоятельство либо следствием ошибки, либо речь шла об Иркутском казачьем войске, датой образования которого называли то июнь [72], то сентябрь 1917 года [73]. Но на самом деле такого войска в действительности не существовало. Более того, о его образовании никогда не объявлялось. Так что же это за тринадцатое казачье войско, откуда появились сведения о нем и что с ним стало потом?

    Дело заключалось в следующем. Буквально следом за первым войсковым кругом Енисейского казачьего войска, на котором и было объявлено о его образовании, среди казаков станицы Красноярской, отличавшихся, по свидетельству современников, «свободным образом мышления» [74], то есть очевидной несогласованностью своих подходов к различным вопросам, возникло несогласие с ходом и итогами работы этого круга. Поэтому они решили отделиться от Енисейского войска, в которое только что вошли, и образовать свое собственное Красноярское казачье войско. На своем собрании, также объявленном кругом, они приняли соответствующее официальное решение и даже избрали делегата от своего Красноярского войска на общеказачий съезд. Им стал казак ст. Красноярской И.Л. Лукин [75]. Он в качестве официального делегата принял участие в общеказачьем съезде в Петрограде. Таким образом, тринадцатым казачьим войском страны на съезде посчитали Красноярское войско. Но оно, образованное практически на базе одной станицы Красноярской, как таковое просуществовало очень недолго. Уже вскоре после общеказачьего съезда оно прекратило свое существование, а красноярские казаки вновь вошли в состав Енисейского казачьего войска [76].

    На первый общеказачий съезд, проходивший в Петрограде с 23 по 29 марта 1917 года, прибыло более 300 делегатов от всех казачьих войск страны, которых на тот момент формально считалось тринадцать, и фронтовых казачьих частей. Работа съезда нашла освещение в историографии [77].

    Поэтому мы остановимся на наиболее важных моментах его хода и решений, а также на неисследованных аспектах.

    Главной целью общеказачьего съезда лидеры казачества считали объединение казачества в лице всех войск в масштабе страны и образование Союза казачьих войск. Он должен был не только консолидировать все казачество, но и способствовать отстаиванию всеми войсками своих, общеказачьих политических и экономических интересов. Говоря об атмосфере первых дней съезда, современники отмечали довольно неоднородный состав его участников, общее возбуждение. Как писал, уже будучи в эмиграции, один из них: «Многочисленный съезд, состоящий частью из представителей войсковых частей, частью из представителей с мест от отдельных казачьих войск, оказался довольно сложным по политическим настроениям своих участников; старое и молодое казачество, служилые люди, офицерство – все это различно восприняло революцию, но одинаково горячо было возбуждено и встревожено. Решительность, бурное устремление вперед, вера в будущее, в свои силы – в молодых рядах. Скептицизм и осуждение, враждебность – в рядах старых и служилых казаков. Для всех положение было необычное; будущее рисовалось неопределенно, загадочно... Душевные переживания были бурные, но неясные. Чувствовалась общая растерянность на фоне различных переживаний» [78]. Но уже вскоре все эти противоречивые чувства и настроения уступили место бурным и деловым обсуждениям наиболее злободневных внутриполитических и собственно казачьих проблем.

    В повестку дня съезда был включен довольно широкий круг вопросов: организация, т.е. объединение казачества в общероссийском масштабе; его подготовка к выборам в Учредительное собрание; отношение казачества к войне, к Временному правительству, к Советам; злободневный для казаков аграрный вопрос; вопрос о широком самоуправлении в казачьих войсках; об изменении порядка воинской службы казаков. Избранный председателем съезда донской общественный и политический деятель М.П. Богаевский позже отмечал, что «...более 2/3 этого съезда были фронтовики; настроение было очень бурное, но уже была намечена казачья программа по 3-м пунктам: общеполитическому, местного самоуправления и земельному» [79]. Обсудив общеполитические проблемы, делегаты съезда приняли важные резолюции: об отношении к Временному правительству, к войне, по земельному вопросу и о казачьем самоуправлении [80]. В них от имени съезда заявлялось следующее. Относительно войны говорили о необходимости ее доведения до победного конца в единении с союзниками. Временному правительству съезд выразил полное доверие. Бурное обсуждение вызвал аграрный вопрос, в итоговой резолюции по которому было заявлено о том, что казачьи земли являются неприкосновенными, а находящиеся на территориях казачьих войск все частновладельческие земли (помещичьи, офицерские, чиновничьи, выделенные из войсковых земель для высочайших пожалований, наград и т.п.), а также земли государственные, удельные, кабинетские, монастырские и церковные должны были быть возвращены в собственность того войска, где они находятся. В резолюции о казачьем самоуправлении участники съезда высказались за введение в казачьих областях широкого казачьего самоуправления, включающего в себя не только местные, но и высшие его органы в виде войсковых кругов, рад, съездов и избираемых ими войсковых атаманов и войсковых правительств (правлений). При этом было решено, что каждое войско самостоятельно решает вопросы местного самоуправления. После всестороннего обсуждения делегаты проголосовали за образование «Союза казачьих войск» страны и утвердили его программу. В ней, в частности, содержались положения о том, что деятельность организационного союза будет направлена на укрепление нового государственного строя, а его члены примут участие в разработке ключевых положений и норм будущей государственной и общественной жизни казачества. В качестве руководящего органа был избран Временный Совет «Союза казачьих войск» в составе 36 представителей от всех казачьих войск страны. Нормы представительства в нем были установлены в зависимости от численности того или иного войска. Так, от Донского войска в него вошло 6 членов, от Кубанского – 5, от Оренбургского и Терского по 4 и т.д. [81]. Председателем этого Совета был избран А.П. Савватеев. Помимо руководящих и координирующих функций Временному Совету «Союза» поручалась окончательная проработка и подготовка Учредительного общеказачьего съезда.

    На съезде во время одного из заседаний произошел следующий инцидент. Против руководителей съезда открыто выступили малочисленные делегаты радикально-демократической направленности. Не согласившись с ходом и решениями съезда, 25 марта они покинули зал заседаний и объявили об образовании Центрального Совета казаков. Возглавил его кубанский казак из станицы Таманской В.Ф. Костенецкий. Эта группа делегатов не имела четко выраженной политической направленности. В программном заявлении Центрального Совета казаков говорилось, что его целью является «...широкая пропаганда идеалов трудящихся, призыв к объединению казачества для борьбы с буржуазией» [82]. Казаки призывали к отстаиванию местного самоуправления и своих прав на землю [83].

    События, развернувшиеся на мартовском съезде, свидетельствовали о появлении глубоких трещин в среде кажущегося монолита казачества. Обозначилось существование небольших по численности групп казаков, открыто оппозиционных официальным казачьим лидерам. Последние впервые достаточно отчетливо увидели, что протекавшие в обществе политические процессы все сильнее затрагивали и казачество. Наибольшую тревогу у них вызывали настроения казаков-фронтовиков.

    Весной и в начале лета 1917 года во всех казачьих войсках страны состоялись войсковые круги, рада, съезды. Официально они созывались для «разрешения назревших вопросов по отбыванию казаками воинской повинности, а также относящихся к устройству их гражданского быта» [84]. На самом же деле центральным вопросом их созыва и работы являлась организация высших органов казачьего самоуправления в лице войсковых кругов, съездов, рады и избираемых ими войсковых атаманов и войсковых правительств (правлений).

    Помимо этого, спектр обсуждавшихся на них основных проблем был практически одинаков и включал такие вопросы, как общеполитические, аграрный вопрос, о самоуправлении в казачьих войсках, о военной службе казаков и об управлении войсковым хозяйством. Причем рассматривались они сквозь призму соответствующих резолюций прошедшего в марте в столице общеказачьего съезда. Неудивительно поэтому, что решения, принятые по ним в каждом войске, совпадали по своему содержанию. Но разнились в зависимости от местных социально-экономических и общественно-политических условий конкретного войска.

    Одним из самых первых, уже 14 марта 1917 года, собрался войсковой круг Терского казачьего войска. Он проходил в г. Владикавказе. На круг было делегировано по два представителя от каждой станицы и делегаты от армейских терских казачьих частей. Центральным вопросом данного форума являлась организация органов высшего казачьего управления войска. Участники круга практически единогласно высказались за избрание войскового атамана и войскового хозяйственного правления, являвшегося практически войсковым правительством. Атаманом войска был избран М.А. Караулов. Он в соответствии с действовавшими правовыми нормами стал и председателем войскового хозяйственного правления, в состав которого было избрано 6 членов. Помимо этого на круге было принято специальное решение о необходимости скорейшей выработки особого «Положения о самоуправлении Терского казачьего войска» [85]. Как видим, в Терском войске значительно раньше, чем в других казачьих войсках, образуются и начинают действовать высшие органы казачьего самоуправления в лице войскового круга, войскового атамана, войскового правления (правительства). Одной из основных причин этого стала проблема межэтнических взаимоотношений в крае.

    21 марта в г. Благовещенске в здании общественного собрания открылся съезд амурских казаков, на который прибыли представители от всех станиц войска. Делегатов от фронтовых частей не было. Официально его участниками было объявлено, что это II съезд казаков Амурского войска[44]. (Первым съездом посчитали их собрание, состоявшееся еще в конце декабря 1905 – январе 1906 года.)

    Съезд открыл бывший делегат и активный участник еще первого съезда амурских казаков А.А. Вертопрахов. Участники съезда приветствовали свержение самодержавия и высказались за доверие Временному правительству и в его поддержку. Они полностью одобрили идею созыва Учредительного собрания как высшего властного форума и выступили за установление демократической республики [86]. После этого делегаты перешли к рассмотрению внутренних вопросов войска. Прежде всего они выразили недоверие старому составу войскового правления и приняли постановление об отстранении от должностей бывшего наказного атамана полковника Филинова и советника правления есаула Толстосумова. Войсковым атаманом был избран И.М. Гамов. Он же стал и председателем войскового правления. Чуть позже участники съезда образовали абсолютно новый и нетипичный для казачьих войск представительный орган – исполнительный комитет Амурского казачьего войска. Его председателем избрали весьма радикально настроенного казака С.Ф. Шамова.

    На II съезде Амурского войска обсуждался и крайне сложный, в значительной мере даже основополагающий для казаков вопрос об упразднении казачьего сословия, войсковой организации и уравнении казаков во всех отношениях с крестьянством. Сама его постановка была вполне объяснима: соотношение прав и обязанностей амурских казаков и местных крестьян-старожилов и даже переселенцев было далеко не в пользу казачества. И казаки это прекрасно осознавали. Тем не менее, несмотря на это, данный вопрос вызвал бурные споры. Когда же он был поставлен на голосование, то 20 делегатов съезда проголосовало за резолюцию об упразднении казачьей сословной организации, а 21 делегат – против [87]. В такой сложной ситуации, а также принимая во внимание тот факт, что в наказах казаков своим делегатам об этой проблеме даже не упоминалось, подавляющее большинство участников съезда высказалось за передачу данного вопроса на обсуждение непосредственно на местах станичным и хуторским сходам [88]. Через месяц своей работы, 22 апреля, съезд завершился. Что же касается обсуждения на местах вопроса об упразднении казачества, то казаки Покровской, Кумарской, Екатерининской и Пашковской станиц заявили о выходе из казачества, а казаки Игнашинской, Албазинской, Черняевской, Константиновской, Поярковской и других станиц высказались за сохранение казачества [89].

    Достаточно активную деятельность по консолидации казачества и оформлению высших органов казачьего самоуправления развили лидеры донского казачества. В марте инициативная группа донских казачьих офицеров войскового штаба, атаманской канцелярии и служащих областного правления во главе с начальником Новочеркасского казачьего военного училища генерал-майором П.Х. Поповым выступила с инициативой образования «Союза казаков», основными задачами которого провозглашалось объединение всех донских казаков на так называемой казачьей платформе, подготовка и созыв войскового круга. На состоявшемся 14 марта в г. Новочеркасске довольно представительном собрании этот союз был создан. Его председателем избрали есаула Сухорукова [90]. Спустя совсем немного времени, 6 апреля, произошло объединение этой организации с «Союзом донских казачьих офицеров». Председателем объединенного «Войскового союза донских казаков» стал есаул Епифанов [91]. После этого военному министру Гучкову была послана телеграмма с сообщением о создании на Дону казачьего союза, изложением его целей и задач и просьбой юридически утвердить данную организацию. В ответной телеграмме от 24 марта Гучков одобрил ее программу и утвердил этот союз [92]. Таким образом, он получил официальный статус и уже 7 апреля выпустил специальное «Воззвание к донским казакам» с призывом к объединению и образованию высших органов казачьего самоуправления [93].

    Работа в данном направлении активно осуществлялась и местными казачьими административными органами, неоднократно обращавшимися к Временному правительству с просьбой о разрешении созыва Донского войскового казачьего съезда. 16 апреля 1917 года по взаимному согласованию правительства и ответственных должностных лиц донской казачьей администрации в Новочеркасске открылся войсковой казачий съезд, цель которого – «рассмотрение внутренних вопросов войска» [94]. В ходе работы съезда, вернее в характере его ведения председательствовавшим на нем М.П. Богаевским, присутствовала одна очень существенная особенность. Речь идет о хорошо известной современникам, а позже отмечавшейся и белоэмигрантами, специфике организации съездовских делегатских групп и о предварительном обсуждении в них каждого значимого вопроса перед вынесением его на рассмотрение съезда. Об этом, будучи в эмиграции, один из участников съезда писал: «Он (М.П. Богаевский) прежде всего организовал всю впервые съехавшуюся казачью массу, разбивши ее на группы не по политическому принципу, а по округам, по принципу „земляческому“. Каждый большой вопрос, прежде чем выноситься на общее заседание съезда, обсуждался в округах, которые общались между собой, осведомляли друг друга. На общем собрании съезда выступали ответственные, назначенные округами представители, которые высказывали суждения и решения округов. Эта земляческая система сохранилась во всех бывших на Дону войсковых кругах. Значение этой системы для войсковых кругов велико» [95].

    Анализ работы апрельского съезда и всех последующих донских войсковых кругов убеждает, что данное утверждение соответствует действительности. Даже последняя фраза из приведенной цитаты не является излишне гиперболированной. Так называемый земляческий принцип действительно играл очень значительную роль и в ходе апрельского съезда, и в период работы последовавших за ним войсковых кругов второй половины 1917 года. Исчерпал он себя только под мощным воздействием радикальных революционных процессов и вызванных ими изменений традиционных мировоззренческих и собственно политических взглядов казаков в самом конце 1917 – начале 1918 года.

    Делегаты Донского казачьего съезда утвердили общеполитическую резолюцию о полном доверии Временному правительству и о его поддержке. Затем они перешли к рассмотрению наиболее важных проблем войска. Обсудив вопрос об органах власти и управления, делегаты признали необходимым избрание войскового круга как высшего органа казачьего самоуправления. Члены круга должны были избрать исполнительную власть в лице войскового атамана и правительства.

    Съезд высказался за отбывание казаками воинской повинности на основаниях, общих для всего населения страны. Участники съезда заявили о необходимости продолжения войны до победы. А резолюция по аграрному вопросу гласила: юртовые и войсковые земли являются собственностью казачьей земельной общины и распределяются между станицами и хуторами по числу душ на основании решений войскового круга. Недра, леса, воды составляют исключительную собственность войска. За коренными крестьянами сохранялись принадлежащие им земли. Относительно частновладельческих земельных угодий было принято постановление, что они могут отчуждаться на основаниях, выработанных Учредительным собранием. За счет фонда, образуемого из этих земель, будут наделяться коренные крестьяне, согласно также утвержденным Учредительным собранием нормам. Об иногороднем крестьянстве ничего не говорилось. Съезд избрал временным войсковым атаманом Е.А. Волошинова.

    Донской войсковой казачий съезд сыграл существенную роль в подготовке и проведении Первого Большого войскового круга войска Донского. В основу законопроектов, утвержденных этим кругом, легли решения съезда.

    Кроме этого, в период работы войскового съезда принимается еще одно важное решение: делегаты съезда проголосовали за повсеместное учреждение исполнительных комитетов: хуторских, сельских, станичных, волостных, окружных и областного. Эти исполкомы признавались временными общественными организациями, функционирующими вплоть до издания закона о местном самоуправлении [96]. Кроме того, делегаты внесли предложение съездовскому исполнительному комитету в полном составе войти в Донской областной исполком и в его президиум. Как видим, участники войскового казачьего съезда стремились к сотрудничеству с различными политическими партиями и общественными организациями, представленными в ДИКе. В этом же они видели один из путей, ведущих к снижению напряженности между казачьим и неказачьим населением области, к разрешению всех спорных вопросов без ненужной конфронтации за столом переговоров. Правда, в силу различных причин все эти намерения оказались не более чем благими пожеланиями. (Состоявшееся уже 24 мая, за два дня до начала работы I Большого войскового круга, объединенное заседание исполкома войскового казачьего съезда, Совета крестьянских депутатов и президиума Доноблисполкома не оказало практически никакого влияния на решения круга и на улучшение ситуации в области [97]. Более того, позже, уже в период заседаний I Большого круга, между его делегатами и членами Доноблисполкома выявилось столь значительное расхождение по многим важным вопросам организации жизни в Донской области, что круг отозвал представителей казачества от Доноблисполкома и отправил жалобу в Совет Министров и военному министру по поводу вмешательства последнего в чисто казачьи дела. Всем хозяйственно-административным учреждениям войска запрещалось вступать в сношения с Доноблисполкомом без ведома и согласия круга [98]. На таком развитии событий сказалась, вероятно, и запальчивость членов так называемой «Партии независимых казаков области войска Донского», живущих в Петрограде. Они в категорической форме настаивали на роспуске Доноблисполкома, дабы избежать двоевластия на Дону [99].)

    В последний день работы войскового съезда, 27 апреля, состоялось заседание его исполкома, на котором было создано временное Бюро исполнительного комитета под председательством М.П. Богаевского. Его товарищами (заместителями) избрали Каклюгина, Любимого и Макарова [100]. Бюро непосредственно занималось подготовкой войскового круга и разработкой инструкций по выборам его делегатов. Оно также организует особые представительные органы-комиссии – по всем основным сферам внутренней жизни области. Их деятельность была довольно активной и масштабной. О серьезности подхода к данному вопросу может свидетельствовать одно только перечисление созданных комиссий: по управлению, по подготовке круга, военная, судебная, финансовая земская, по пропаганде, земельная, землеустроительная, рыболовная, горная, лесная, по путям сообщений, по медицине, народного образования и шлюзовая [101].

    В период с 9 по 18 апреля в г. Екатеринодаре работал областной съезд представителей населенных пунктов Кубанской области. На нем присутствовало более тысячи делегатов, в том числе 759 – от станиц, сел, аулов. Остальные представляли различные общественные организации, группы и политические партии. Одну из главных политических ролей на нем играли эсеры [102]. Участники съезда формально узаконили полномочия и функции существовавших в области гражданских комитетов, но в то же время отметили, что их деятельность не распространяется на территории проживания казачьего населения, где сохранялась местная власть органов казачьего самоуправления. В резолюции по аграрному вопросу съезд высказался за сохранение прав войска на принадлежащие ему земли, оговорившись, что окончательное решение вопроса о земле откладывается до созыва Учредительного собрания [103].

    Делегаты данного съезда от казачьих станиц еще во время его работы объявили об образовании высшего органа казачьего самоуправления Кубанского войска – войсковой рады. 17 апреля состоявшийся отдельный казачий съезд подтвердил факт создания Кубанской краевой войсковой рады: его участники объявили съезд 1-й Кубанской войсковой радой. Было образовано Временное Кубанское войсковое правительство. В его первый состав вошло 15 человек – 7 членов от Кубанского областного исполнительного комитета и 8 членов, избранных непосредственно радой, представителей казачества. Председателем рады был избран Н.С. Рябовол, а главой войскового правительства стал полковник А.П. Филимонов (позже этот пост занял Л.Л. Быч) [104]. В этот же день члены рады официально объявили, что она и войсковое правительство являются высшими органами управления Кубанского войска [105].

    Проходивший также в апреле в г. Астрахани первый круг Астраханского войска после принятия общеполитических резолюций о поддержке Временного правительства и о продолжении войны до победы вместе с союзниками перешел к обсуждению наиболее важных для войска вопросов – организации и работы органов высшего казачьего самоуправления и аграрного. По первому из них было принято решение продолжить деятельность по окончательному оформлению круга и войскового правительства. В сфере аграрного вопроса участников круга сильно беспокоили наблюдавшиеся массовые захваты крестьянами войсковых земель в Астраханской и Саратовской губерниях. Этой проблеме было посвящено даже экстренное заседание круга. В специальной телеграмме Временному правительству по данному вопросу делегаты от имени круга высказали настоятельную просьбу об ограждении казачьих земель от самочинных захватов крестьян [106].

    Одним из самых острых вопросов для казачества в то время являлся вопрос о существующем порядке прохождения им воинской службы. Его изменения усиленно добивались и представители казачьей администрации, и все слои казачьего населения. Учитывая их жгучую заинтересованность в разрешении данного вопроса и стремясь к более прочному привлечению казачества на свою сторону, правительство объявило о рассмотрении мер по облегчению воинской службы казаков после войны. По приказу военного министра в Терскую, Кубанскую, Донскую, Астраханскую, Уральскую и Оренбургскую казачьи области командировалась специальная комиссия, возглавляемая бывшим наказным атаманом Амурского казачьего войска генерал-майором Хагандоковым. В начале апреля она прибыла во Владикавказ. После непродолжительной работы комиссия приняла заключение, в котором говорилось об установлении срока военной службы терских казаков – год и восемь месяцев, о выделении пособия от казны на приобретение строевого коня и об отмене лагерных сборов для второй и третьей очередей и приготовительного разряда [107]. Аналогичные заключения были приняты комиссией и по другим казачьим войскам, в которых она работала. Это нашло живой отклик и одобрение в казачьей среде. Однако никаких реальных решений по данному вопросу Временное правительство ни тогда, ни позже так и не приняло.

    В период со второй половины апреля по июнь 1917 года состоялись и заседания войсковых кругов, рады и съездов в других войсках. 16–21 апреля в г. Чите проходил 1-й съезд представителей казачьего населения Забайкальской области, буквально сразу же после открытия которого было заявлено о его переименовании в 1-й съезд Забайкальского казачьего войска. 17 апреля в г. Оренбурге открылся 1-й войсковой круг Оренбургского казачьего войска. 19–30 апреля в г. Верном работал 1-й съезд Семиреченского казачьего войска. В конце апреля – начале мая во Владикавказе проходили заседания войскового круга Терского войска II созыва. 11 мая в г. Омске начал свою работу 1-й съезд Сибирского казачьего войска. В начале этого же месяца в г. Уральске состоялся 1-й съезд Уральского войска. С 25 мая по 3 июня в г. Красноярске шли заседания 2-го круга Енисейского казачьего войска. А с 26 мая по 18 июня в г. Новочеркасске проходил 1-й Большой войсковой круг Донского казачьего войска.

    Все эти форумы имели много общего. В первую очередь это относится к подходам к рассмотрению общеполитических вопросов и принятых решений по наиболее важным для казачества проблемам – аграрной, прохождения казаками воинской службы и деятельности высших органов казачьего самоуправления.

    В общеполитических резолюциях высших представительных казачьих органов выражалось доверие коалиционному составу Временного правительства и заявлялось о необходимости ведения войны до конца.

    Решения по аграрному вопросу гласили, что все войсковые и юртовые земли целиком и полностью являются собственностью казачьей земельной общины. Войску принадлежат все недра, леса, воды и рыбные промыслы. Частновладельческие земли могли отчуждаться государством на основе положения, выработанного Учредительным собранием, и передаваться коренному крестьянству. О каком-либо наделении землей иногородних не упоминалось. Признавалось необходимым полное самоуправление казачьих областей. Всеми делами войска должен был полностью управлять войсковой круг, съезд или рада, которые выбирают стоящего во главе войска войскового атамана и исполнительный орган в лице войскового правительства (правления, Совета).

    Относительно воинской службы казаков резолюции кругов, съездов и рады требовали ее отбывания на общих для всего населения страны основаниях. Снаряжаться на службу казаки должны были за счет государства или войска. На эти цели предусматривались специальные государственные субсидии.

    Войсковые круги и съезды и Кубанская Войсковая рада приняли постановления о присоединении к общеказачьему союзу. (Исключение составил I съезд Забайкальского казачьего войска, делегаты которого были против вхождения в общеказачий союз.) В них отмечалось, что Совет Союза казачьих войск должен избираться объединенным съездом из представителей всех казачьих войск страны [108].

    Помимо отмеченных общих моментов каждый круг или съезд имели и собственную специфику в плане общего спектра и конкретных вопросов рассматривавшихся проблем. Так, отличительной особенностью I съезда Забайкальского войска являлось отсутствие на нем делегатов от фронтового казачества, поскольку они вообще не были приглашены. По свидетельствам очевидцев, например войскового старшины Лоншакова и казаков-отпускников, на съезде присутствовали случайные представители казачества, собранные наспех агрономы, учителя, отставные офицеры, писари [109]. Их взгляды в значительной мере отличались от взглядов основной массы казачества, особенно фронтового.

    В самом начале работы съезда один из выступавших по первому вопросу повестки дня, А.И. Большаков, довольно неожиданно для большинства присутствовавших внес предложение ликвидировать сословную организацию забайкальских казаков. Этот вопрос был поставлен на голосование, и большинство делегатов (15 выступили против) высказалось за упразднение казачьего сословия [110]. В итоговом постановлении говорилось о том, что должно быть осуществлено «уничтожение постоянных армий и вооружения всего народа», отсюда вытекало и заключение, зафиксированное в 4-м пункте постановления: «Казачье сословие как пережиток старины и следствие постоянных армий должно быть уничтожено и сравнено со всеми свободными гражданами» [111]. Таким образом, данное решение затрагивало исключительно казачью организацию и проистекало из желания делегатов ликвидировать существовавший порядок несения казаками воинской повинности. Речи же об «упразднении казачества», как это утверждают некоторые авторы [112], в данном постановлении съезда, как видим, не было. В качестве высшего исполнительного органа власти на территории войска делегаты избрали новый административный орган – областной комитет Забайкальского казачьего войска [113]. Съезд также постановил отобрать все земли, находившиеся в собственности «Кабинета», и передать их тем станицам и казачьим поселкам, у которых они были ранее изъяты. Помимо них этой землей, до решения Учредительного собрания по аграрному вопросу, временно наделялись малоземельные станицы [114].

    На открывшемся 17 апреля 1-м войсковом круге Оренбургского войска было утверждено «Временное Положение о самоуправлении войска Оренбургского». В соответствии с ним высшим законодательным и распорядительным органом войска являлся созываемый два раза в год войсковой круг. Его депутаты избирались всем казачьим населением на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования. При необходимости могли созываться чрезвычайные круги. Кругом избирались войсковой атаман и члены войскового правительства [115]. В обиходе и в литературе его зачастую именовали управой. В соответствии с принятыми на этом круге решениями весьма значительно реформировалась система административного деления войска и органов местного казачьего самоуправления. Вместо упразднявшихся военных отделов образовывались округа, причем из прежних трех военных отделов создавалось четыре новых округа – Оренбургский, Верхнеуральский, Троицкий и Челябинский [116]. Тут же было решено сформировать и отдельный Орский округ, но на практике данное решение не осуществилось [117]. Взамен упраздняемых управлений атаманов военных отделов создавались окружные съезды казачьих депутатов и избиравшиеся на них исполнительные органы – окружные правления (управы). Станичные и поселковые сборы заменялись сходами, участвовать в которых могли все достигшие 18 лет казаки. Казачки получали равные с казаками права. На сходах избирались станичные и поселковые правления (управы) [118].

    На круге было принято решение о выборе войскового атамана. На этот пост депутатами было выдвинуто пять кандидатур. В результате голосования победу одержал бывший до этого атаманом 1-го военного отдела (Оренбургского) генерал Н.П. Мальцев, за которого из 170 членов круга проголосовало 64 депутата [119].

    1-й съезд Семиреченского казачьего войска, состоявшийся 19–30 апреля в г. Верном, помимо решений по общеполитическим аспектам (поддержка Временного правительства, продолжение войны) принял решение и об организации высших органов казачьего самоуправления. На съезде, объявившем себя высшим законодательно-распорядительным органом войска, было сформировано войсковое правительство. Выборы же войскового атамана были отложены, поскольку возможные кандидаты на этот пост из числа наиболее авторитетных старших офицеров находились на фронте. Поэтому выборы атамана были отложены до их возвращения вместе с семиреченскими частями с фронта [120]. (Гораздо позже, уже в июне 1917 года, Временное правительство командующим войсками Степного края и одновременно атаманом Семиреченского войска назначило генерала Кияшко [121]. Избран же войсковой атаман был только на круге в конце февраля 1918 года. Им стал полковник А.М. Ионов [122]. Позже он стал генерал-лейтенантом, и в белоэмигрантской литературе его называли генералом Ионовым 2-м.)

    11 мая в г. Омске открылся 1-й съезд Сибирского казачьего войска. После принятия общеполитических резолюций его участники приступили к обсуждению внутренних войсковых проблем. Причем в самом начале его работы между делегатами разгорелись споры относительно будущей войсковой сословной организации. Часть делегатов, получивших обиходное наименование староказаков, безоговорочно выступила за сохранение существовавшего положения казачества. Другие, так называемые новоказаки, заявляли о необходимости упразднения казачьего сословия. После бурных обсуждений большинство участников съезда высказалось за сохранение казачьего сословия [123]. Но при этом почти все делегаты проголосовали за постановление, в котором говорилось о необходимости изменения характера воинской службы казаков на основаниях, общих для всего населения страны, и снаряжении на нее казаков за счет государства [124]. Еще одно постановление съезда касалось отмены ограничений казачества в гражданских правах и гласило, что казак «...волен избирать место проживания и может поступать на службу государственную, общественную, частную, не спрашивая особого разрешения ни у своего начальства, ни у своего общества» [125]. По настоянию фронтовиков съезд запретил использование казачьих частей в качестве полицейской силы. Резолюция съезда по аграрному вопросу гласила, что все находящиеся на территории войска и не входящие в состав юртовых наделов частновладельческие, офицерские, монастырские, церковные и причтовые земли должны быть отчуждены у прежних владельцев и переданы в постоянное пользование органов местного казачьего самоуправления [126]. О характере отчуждения ничего не говорилось. Войсковым атаманом Сибирского казачьего войска был избран генерал Иванов-Ринов.

    На 1-м съезде Уссурийского казачьего войска его делегаты после принятия политических резолюций в поддержку Временного правительства, созыва Учредительного собрания как высшего органа власти и продолжения войны поставили вопрос об образовании высших органов управления в войске. Высшим законодательным органом был объявлен войсковой съезд. Войсковым атаманом делегаты съезда избрали войскового старшину Н.Л. Попова, а его заместителем подъесаула И.П. Калмыкова [127]. Были избраны также и члены войскового правительства (правления).

    Хотя присутствовавшие на этом съезде делегаты от северных станиц войска и высказывались за упразднение казачьей сословной организации [128], по решению большинства его участников данный вопрос не был вынесен на обсуждение.

    На состоявшемся в конце апреля – начале мая войсковом круге II созыва Терского казачьего войска обсуждались вопросы о доверии Временному правительству, о войне, аграрный вопрос, вопрос о самоуправлении в казачьих областях, о военной службе казаков. Принятые по ним резолюции были выдержаны в духе решений общеказачьего съезда, практически совпадали с ними. Обсуждались также вопросы внутренних проблем войска, одними из основных являлись взаимоотношения казачьего и горского населения и ход работы над «Положением о самоуправлении Терской области». Делегаты проголосовали за вступление войска в общеказачий союз [129].

    В начале мая в г. Уральске работал 1-й съезд Уральского казачьего войска. Одной из его отличительных особенностей являлось то, что по сравнению с другими кругами и съездами состав делегатов отличался монолитностью и значительным консерватизмом. Самым непосредственным образом это сказалось на решениях съезда. Прежде всего все без исключения делегаты проголосовали за возвращение войску его старого исторического названия – Яицкого. Они приняли резолюции в поддержку Временного правительства и его курса за продолжение войны. Постановление съезда по аграрной проблеме было однозначным: все войсковые земли, недра, леса, воды являются неприкосновенной собственностью войска. Частновладельческие земли подлежали отчуждению в пользу войска. Часть из них впоследствии могла быть передана крестьянам [130].

    Войсковой съезд был объявлен высшим законодательным органом войска. Было сформировано и войсковое правительство. Что же касается вопроса избрания войскового атамана, то он остался открытым. В литературе существует несколько подходов к объяснению такого положения дел. В большинстве работ говорится о том, что уральцы якобы стремились управлять войском посредством коллегиальной народной власти, представителем которой являлся войсковой съезд. Должность войскового атамана, по их мнению, олицетворяла власть единоличную [131]. Поэтому его и не избрали. Некоторые белоэмигрантские авторы говорили о том же [132]. Другие же характеризовали данный вопрос иначе. По их мнению, наказной атаман войска генерал-лейтенант С.С. Хабалов еще до революции был отозван и назначен командующим Петроградским военным округом. Нового наказного атамана не прислали, поэтому временно на этой должности находился уральский казак генерал-майор В.П. Мартынов. После революции войско управлялось войсковым съездом и правительством, а генерал Мартынов вскоре по возрасту ушел в отставку. Вместо него войсковым атаманом выбрали генерала А.К. Еремина, но через две недели он скоропостижно скончался. После этого нового атамана не избирали [133]. Отдельные современные исследователи придерживаются другого мнения: на съезде права войскового атамана были официально в значительной мере ограниченны. Временным войсковым атаманом уже после съезда избрали генерала Еремина. Но в сложившихся условиях он отказался занять эту должность. После этого на данный пост избрали генерала Мартынова, но и он, ознакомившись с положением дел в области управления войском, отводимой войсковому атаману ролью, вскоре добровольно подал в отставку. Вопрос об избрании атамана после этого решался несколько месяцев [134]. Факт добровольного длительного отсутствия в Уральском войске войскового атамана являлся особенностью функционирования здесь высших органов казачьего самоуправления, ведущей ролью съезда и войскового правительства.

    25 мая в г. Красноярске открылся съезд енисейских казаков [135]. Его делегаты утвердили резолюцию о поддержке Временного правительства и продолжении войны [136]. Была также принята резолюция (и это являлось особенностью решений данного съезда) о создании единого Совета рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов [137]. Участники съезда также в значительной мере разделяли и устремления сторонников так называемого областничества и проголосовали за созыв Сибирской областной думы [138]. А в уже упоминавшейся резолюции об образовании объединенного Совета содержалась вполне конкретная установка: ему предписывалось осуществлять функции «парламента по отношению к Временному правительству» [139]. Делегаты однозначно решили «...громко заявить всем гражданам России, что енисейское казачество не отказывается от названия „Казак“ [140]. На съезде было также юридически утверждено решение об образовании Енисейского казачьего войска [141].

    С 26 мая по 18 июня в г. Новочеркасске работал 1-й Большой войсковой круг войска Донского. Открывая его заседание, председательствовавший М.П. Богаевский, по свидетельствам очевидцев, объявил: «Позвольте мне, господа, после 198-летнего перерыва объявить открытым Большой Войсковой круг» [142]. Тем самым подчеркивалась преемственность вновь созданных органов высшего казачьего самоуправления с их историческими предшественниками.

    Ход и решения этого круга хорошо освещены в различных изданиях [143]. Депутаты приняли резолюции в поддержку Временного правительства и о необходимости продолжения войны до победы. Обсуждая проблемы внутриполитического развития страны, многие выступавшие члены круга выражали серьезные опасения по поводу усиливавшейся «анархии и разрухи», подразумевая при этом нараставшие неконтролируемые процессы в обществе, рост революционной активности широких масс. Поэтому в посланной Временному правительству от имени круга телеграмме говорилось о готовности казачества оказать всемерное содействие правительству в борьбе с анархией [144].

    Отличительной чертой круга, по свидетельствам очевидцев, являлось то, что на нем «...не было партий, партийной борьбы, партийных страстей... Партийные настроения, если они выявлялись, что было нечасто, нивелировались и сглаживались в округах (т.е. в объединениях депутатов по территориальному окружному принципу. – В. Т.)... На круге выступлений от имени партий не было и не могло быть, а опираться можно было только на округа» [145]. В то же время участники круга указывали на наличие среди его членов явственного разделения. С одной стороны, это были так называемые деды, старики, т.е. казаки старших возрастов, являвшиеся делегатами от станиц, а с другой – молодежь, а именно, казаки более младших возрастов, бывшие представителями армейского фронтового казачества. По мнению очевидцев, уже тогда политические взгляды и настроения первых и вторых существенно различались [146]. Правда, тогда еще не было открытого внешнего противостояния.

    Бурные дебаты на круге разгорелись при обсуждении аграрного вопроса. Часть депутатов от фронтового казачества и северных округов, Усть-Медведицкого и 2-го Донского выступила с довольно радикальными требованиями принудительного отчуждения всех частновладельческих, офицерских и чиновничьих земель, а также излишков земельных юртов станиц южных, главным образом Черкасского, округов [147]. Но основная часть депутатов их не поддержала. В итоге было принято «Положение о земельном устройстве войска Донского», в котором говорилось, что все юртовые и войсковые запасные земли являются собственностью войска и подлежат распределению по станичным юртам; частновладельческие земли подлежат отчуждению и идут на наделение коренных крестьян, а оставшиеся передаются наиболее нуждающимся станичным обществам (при их распределении в основе должен лежать уравнительный подушевой принцип, порядок общего пользования станичными землями, их распределение, севооборот определяются непосредственно внутри каждого станичного или хуторского общества) [148]. В соответствии с решениями круга юридически утверждались образование, полномочия и функции высших органов казачьего самоуправления войска – войскового круга и избираемых на нем войскового атамана и войскового правительства. На пост атамана было выдвинуто 20 кандидатур. Подавляющее большинство депутатов проголосовало за генерала от кавалерии А.М. Каледина. По словам избранного тогда же товарищем (заместителем) войскового атамана М.П. Богаевского, «за Каледина голосовали не только станицы, но и огромная часть фронтовиков. Каледину поверили оттого, что это был не только генерал с громкой боевой славой, но и, безусловно, умный и безукоризненно честный человек» [149].

    На круге живо обсуждался и вопрос относительно будущего государственного устройства страны. Особенно жаркие споры разгорелись по поводу принципов федерализма. По данному вопросу между членами круга согласия достигнуто не было, и его сняли с повестки дня. Но при этом практически все участники круга выступали за единство России. В этой связи весьма показательна следующая деталь: в ответ на приветствие кругу Украинской рады в ее адрес в г. Киев была послана от имени круга телеграмма, в которой, в частности, говорилось, что «стремясь к самому широкому самоуправлению с правом законодательства по местным делам, правом самостоятельного распоряжения землями и недрами земельной казачьей общины, мы, казаки, за неделимую Россию. Во имя спасения стоящей на краю гибели России зовем и Вас к тому же» [150]. Причем эта позиция неоднократно подтверждалась и на круге, и высшими должностными лицами войска, разделялась казачеством. В то время на Дону сколько-нибудь существенных «самостийных» поползновений практически не было.

    Необходимо обратить внимание и еще на один важный аспект, связанный с проблемами во взаимоотношениях между высшими органами казачьего самоуправления всех войск страны и Временным правительством. Так, если в оценке внутриполитической ситуации и вероятных перспектив ее развития подходы высших правительственных казачьих органов и Временного правительства совпадали, то по некоторым аспектам внутриказачьей жизни, и особенно системы местной областной власти, между ними существовали определенные разногласия. Наибольшие споры вызывал вопрос о комиссарах Временного правительства в казачьих областях. По нему даже начинается противоборство по принципу «кто кого». Еще в мае во все казачьи войска были разосланы инструкции Министерства внутренних дел, в которых определялись полномочия, функции комиссаров и регламентировались их права и обязанности [151]. Несмотря на это, в утвержденных войсковыми кругами, съездами и радой законопроектах о самоуправлении казачьих областей о комиссарах Временного правительства даже не упоминалось. Результатом явилось нескрываемое недовольство правительства и его ответные действия по данному вопросу. Утвердив представленный донским кругом законопроект о самоуправлении Донской области, члены правительства внесли в него поправки. Основной из них являлось включение в предложенный законопроект «Положения о комиссаре войска Донского». В проекте этого «Положения» прямо указывалось, что на правительственного комиссара возлагается надзор за законностью действий органов войскового общественного управления. Он назначался и увольнялся военным министром. Комиссару предоставлялось право производить ревизию дел войскового самоуправления и требовать предоставления интересующих его сведений и объяснений. Все без исключения постановления органов казачьего самоуправления утверждались или отклонялись комиссаром через суд. Для этого правительственному комиссару предоставлялся двухнедельный срок. Ему также принадлежал надзор за исполнением решений судов по данным вопросам. Жалобы на противозаконные действия комиссара представлялись только в Сенат. Атаман и Войсковое правительство резко возражали против такого откровенного, по их мнению, вмешательства правительства в дела казачьих органов [152]. Притом, как довольно точно замечали современники, фигура представителя центральной власти «не вязалась с властью войскового атамана» [153]. Однозначно отрицательное отношение к комиссарам Временного правительства наблюдалось не только в Донском, но и во всех остальных войсках. И правительственные министры вынуждены были с этим считаться.

    Аналогичная ситуация возникла и еще по одному вопросу. С весны 1917 года в правительственных кругах обсуждался вопрос о реформе органов местного самоуправления в казачьих областях в плане придания им общего для всей страны характера. В июне работа по нему была завершена, и правительство утвердило «тезисы реформ гражданского управления в казачьих областях». Основной идеей данного документа являлось введение в казачьих областях единого для всего населения управления. Выборы в областные, окружные (отдельские) и станичные земства должны были осуществляться на общих для всех жителей области принципах всеобщего, равного, прямого и тайного голосования. Функции станичного управления ограничивались исключительно делами военного казачьего характера. В их распоряжении оставалась только часть войсковых капиталов, предназначенных на нужды, связанные с воинской службой казаков. Войсковые атаманы устранялись от ведения дел местного хозяйства и должны были выполнять «...функции исключительно военного значения» [154].

    Данные проекты были крайне негативно восприняты казачьими органами власти. Поэтому они не только не получили конкретного воплощения, но и не обсуждались в дальнейшем. И правительственные, и казачьи должностные лица, прекрасно осознавая, что на повестке дня стояли куда более важные и серьезные политические проблемы, стремились избежать открытой конфронтации. К тому же все основополагающие внутриполитические вопросы рассматривались ими с одинаковых или близких позиций. Во многом совпадали их мнения о путях дальнейшего развития страны. Поэтому и правительство, и казачьи органы прилагали максимум усилий для установления более тесных контактов и совместной деятельности. Спорные же проблемы они стремились разрешать без резких заявлений в адрес друг друга, не говоря уже о применении каких-либо силовых методов.

    Показательна в этом отношении реакция казачьих властей на инцидент, происшедший в столице с 1-м и 4-м Донскими полками. Речь идет о так называемом отказе казаков этих полков присягать Временному правительству.

    Данные события рассматриваются в литературе несколько противоречиво. Л.И. Футорянский считает, что «поведение казаков, находившихся в Петрограде в период двоевластия, нельзя правильно понять, если не учесть, что в первой половине июня 1917 г. они отказались присягать Временному правительству» [155]. Он делает вывод, что 1-й и 4-й Донские полки отказались подчиняться правительству, потому что сочувствовали большевикам [156].

    По мнению Ю.К. Кириенко, это не соответствует действительности. Для подтверждения этого он приводит веские аргументы, основанные на ряде документальных фактов, относительно полной и безоговорочной поддержки Временного правительства личным составом этих полков [157]. Но в то же время Ю.К. Кириенко считает, что «обвинения в адрес 1-го и 4-го Донских полков выдвинул в конце мая на I Большом войсковом круге в Новочеркасске не кто иной, как временный войсковой атаман Волошинов, который, вспоминая прошлое, не смог простить 4-му казачьему полку его отказа 21 апреля подчиниться и поддержать буржуазное Временное правительство и не понял, что самыми левыми организационными силами в полках были вовсе не большевики, а мелкобуржуазные демократы»[45][158]. Это означает, что

    весь инцидент был инспирирован атаманом Е.А. Волошиновым, который якобы решил свести счеты с 4-м Донским полком, усмотрев в нем некие большевистские настроения, под влиянием которых он отказался поддерживать правительство 21 апреля. Сомнительно, что для выяснения отношений с 4-м полком Волошинов избрал такую своеобразную форму. Едва ли временный войсковой атаман прибег к абсолютно безосновательному заявлению на круге об отказе донских полков столичного гарнизона присягать правительству. Оглашая поступившие из Петрограда непроверенные сведения относительно находившихся там казаков, Волошинов сильно сгустил краски. Но сделал это он не для того, чтобы проучить казаков 4-го полка. Атаман, видимо, хотел показать делегатам, что происходит усиление большевизма, проникнувшего даже в казачьи части, и, вызвав их отрицательную реакцию, придать кругу соответствующую политическую направленность.

    Особо рассмотрев вопрос об «отказе» донских полков присягать правительству, заслушав заявления представителей 1-го и 4-го полков о том, что казаки этих частей присягнули Временному правительству еще в начале марта, круг отдал им решительный приказ немедленно принести присягу [159]. Это было сделано для быстрейшей и полной ликвидации возникшего недоразумения, а вовсе не «в профилактических целях» [160]. Комиссии из состава делегации на общеказачий съезд поручалось расследовать все обстоятельства дела непосредственно в Петрограде.

    Таким образом, во всей истории «отказа» донских полков, расквартированных в столице, присягать правительству не следует усматривать доказательство их революционности и сочувствия большевикам. Имевший место инцидент не нужно представлять и как попытку атамана Волошинова отыграться на 4-м Донском полке за неповиновение. (Зачем в таком случае обвинения выдвигались и против 1-го Донского полка, безупречно выполнявшего все приказы?)

    К лету 1917 года завершилась работа по подготовке второго общеказачьего съезда, который должен был стать учредительным в плане окончательного юридического и практического образования союза казачьих войск страны.

    В консолидации казачества в общероссийском масштабе наряду с представителями казачьих властных структур было заинтересовано и правительство, усматривавшее в нем вероятного союзника в период надвигавшегося внутриполитического хаоса. Поэтому высшими правительственными инстанциями всем государственным органам предписывалось оказание возможного содействия открывавшемуся в июне 1917 года общеказачьему съезду [161].

    Второй Всероссийский учредительный казачий съезд проходил в Петрограде с 7 по 18 июня. В его работе принимало участие около 600 представителей от всех казачьих войск страны, кроме Забайкальского, круг которого высказался против вступления в общеказачий союз. В постановлениях съезда содержались требования «единой и сильной власти», которая бы могла навести порядок в стране и поддерживать деятельность правительства по прекращению анархии [162]. Выступившие на заседаниях съезда лидеры октябристов А.И. Гучков и глава кадетской партии П.Н. Милюков призвали казачество к решительной борьбе с революционной стихией [163]. А делегаты от Терского, Кубанского, Донского и Астраханского войск предложили правительству свою конкретную помощь [164]. Съезд высказался за продолжение войны до полной победы. Его резолюции по аграрному вопросу и о воинской службе казаков были выдержаны в духе мартовского общеказачьего съезда и решений войсковых кругов и рады [165]. На этом съезде, так же как и на предыдущем, против принятых решений выступили малочисленные делегаты более радикальной революционно-демократической направленности. Но, как и в прошлый раз, оказать сколько-нибудь существенного влияния на ход съезда они не смогли [166]. В период работы съезда довольно отчетливо проявилось недоверие многих делегатов – рядовых казаков по отношению к делегатам-офицерам. Непримиримую позицию к офицерскому составу заняли, по свидетельству очевидцев, представители 16-го Донского полка [167]. В определенной мере это отражало настроения некоторой части казаков-фронтовиков. Но политические взгляды этих делегатов в общем можно охарактеризовать как революционно-демократические по содержанию и весьма расплывчатые по форме их выражения. О каких-либо более радикальных, левых или пробольшевистских позициях этой незначительной части присутствовавших на съезде оппозиционных делегатов говорить не приходится.

    Председателем Совета Союза казачьих войск был избран оренбуржец войсковой старшина А.И. Дутов, его товарищем (заместителем) донец есаул А.И. Аникеев, секретарем донец сотник П.Л. Калмыков. Членами Совета делегаты съезда избрали хорунжего В.К. Барозина и сотника В.Я. Поночевного от Кубанского войска, подъесаула П.Д. Мигунова, казаков К.А. Шамшина и В.С. Зайцева от Терского, казака И.Е. Соколова от Оренбургского, хорунжего Г.М. Мусатова от Яицкого, сотника Г.В. Герасимова от Сибирского, казака Ф.Г. Тюменцева от Забайкальского, казака П.В. Николаева от Астраханского, казака С.Ф. Ларионова от Уссурийского, урядника И.С. Макридина от Енисейского [168]. (Представители Амурского войска на съезде отсутствовали, поскольку на его втором съезде делегаты высказались против вступления в союз казачьих войск.) Следующий общеказачий съезд намечалось провести в феврале 1918 года [169].

    Как мы видели, на некоторых войсковых съездах поднимался вопрос об упразднении казачества, т.е. ликвидации его сословного статуса и связанных с ним норм. При рассмотрении этого вопроса надо учитывать, что, как верно заметили авторы одной из современных работ, «разные партии и социальные силы вкладывали в лозунг „расказачивания“ различное, порой прямо противоположное содержание» [170]. При этом речь шла об отмене особых прав и обязанностей казаков, уравнении их в этом отношении со всеми гражданами страны, то есть об упразднении особого военно-служилого сословия [171]. Исходя из анализа сложившейся в рассматриваемое время ситуации в Забайкальском, Амурском, отчасти в Уссурийском и Сибирском войсках, связанной с самой постановкой, обсуждениями и решениями по данному вопросу, можно сделать следующие заключения. Во-первых, выступая за «упразднение казачества», сторонники такого подхода подразумевали прежде всего освобождение казаков от несения тяжелых и физически, и морально, и материально многочисленных обязанностей, полном уравнении социального статуса казачества со всем населением страны. Во-вторых, этот вопрос дебатировался в казачьих войсках востока страны. Преимущества социально-политического и финансово-экономического порядков, получаемые казаками из-за своего особого сословного статуса, были значительно меньшими, чем в войсках юго-востока европейской части страны. По сравнению с местным крестьянством и даже переселенцами, не отягощенными тяжелыми и многочисленными обязанностями, положение казаков оставляло желать лучшего. В-третьих, сказалось и то, что на съездах этих войск отсутствовали представители наиболее дееспособной части казачества, находившейся в армии на фронте. В то же время в их работе активное участие принимало довольно значительное количество делегатов, не связанных с насущными проблемами жизни казачества (как, например, на съезде Забайкальского войска). Весьма показательна в этом отношении реакция на решения съездов Забайкальского и Уссурийского войск об упразднении казачьего сословного статуса казаков-фронтовиков этих войск, а позже (летом и в начале осени) и позиция по данному вопросу основной массы забайкальского и уссурийского станичного казачества. Так, против известного решения 1-го съезда Забайкальского войска об «упразднении казачества» и за его сохранение очень категорично выступили казаки-фронтовики 1-го Читинского, 1-го Верхнеудинского и других полков Забайкальской казачьей дивизии [172]. В телеграмме, посланной на имя председателя съезда, они заявляли, что «всякие посягательства и впредь на упразднение вольного казачества будем отстаивать всеми средствами» [173]. А представители казачьих частей Особой армии Юго-Западного фронта направили телеграмму населению Забайкальского, Уссурийского и Амурского войск с настоятельной просьбой как можно быстрее опротестовать решения их съездов об «упразднении казачества» [174]. Постановления по данному вопросу, принятые на собраниях забайкальских частей и подразделений, дали основания военному министру А.И. Гучкову направить телеграмму в адрес высших органов казачьего самоуправления Забайкальского войска, в которой отмечалось: «Решение войскового съезда об упразднении забайкальского казачества вызывает протесты большинства строевых частей войска и не является единодушным желанием и со стороны войскового населения. При таких обстоятельствах решение вопроса об упразднении войска должно быть отложено до возвращения фронтовых частей в войско и до тех или иных постановлений по казачьим войскам, какие будут приняты Учредительным собранием» [175]. Такая же телеграмма была послана в г. Читу атаману Забайкальского войска начальником Полевого штаба казачьих войск при Верховном Главнокомандующем [176].

    В довольно скором времени во вполне определенном направлении эволюционировало и отношение к данной проблеме не только большинства станичного казачества названных войск, но и делегатов их войсковых съездов. В итоге станичные и поселковые сходы Уссурийского, Амурского и Забайкальского войск уже в середине лета 1917 года однозначно высказались за сохранение казачьего звания [177]. Позже аналогичные постановления приняли и войсковые съезды: III съезд Амурского войска в августе, II съезд Забайкальского войска и II съезд Сибирского войска в сентябре, III съезд Уссурийского войска в октябре 1917 года [178].

    Следует согласиться с точкой зрения Э.М. Щагина, что факты постановлений I съезда Забайкальского войска, позиции половины делегатов II съезда Амурского войска и представителей северных округов на II съезде Уссурийского войска об упразднении казачьего сословия не следует переоценивать, как это делают некоторые исследователи [179]. Он не согласился с подходами В.П. Малышева и Л.И. Футорянского, которые усматривали в этом проявление некой революционности казачества [180].

    Таким образом, сразу же после революции и смены государственного строя в стране начинается активная деятельность по организации и началу работы высших органов казачьего самоуправления – войсковых кругов, рады, съездов и избираемых на них войсковых атаманов и войсковых правительств (правлений). На них обсуждались наиболее важные вопросы внутренней жизни казачьих войск: о местном самоуправлении, аграрный, о порядке прохождения казаками воинской службы и некоторые другие. По всем основным как общеполитическим, так и внутривойсковым проблемам подходы и решения высших представительных и исполнительных органов всех казачьих войск страны в основном совпадали. Это же отмечалось на состоявшихся в столице двух общеказачьих съездах. Данное обстоятельство обуславливалось не только сходством основополагающих аспектов жизни казачества, но и характером стоявших перед ними наиболее злободневных проблем в рассматриваемый период времени. В то же время на функционировании кругов и съездов самым непосредственным образом сказывалась специфика каждого войска. В Донском, например, на первый план начинали выходить межсословные взаимоотношения казачьего и неказачьего населений, в Терском, Семиреченском и Сибирском они весьма тесно переплетались с межэтническими, в Астраханском и Кубанском войсках главным был аграрный вопрос и т.д.

    Общими стратегическими целями высших органов казачьего самоуправления являлись конкретные действия по консолидации казачества, стремление к согласованию общих политических позиций, а также совместные действия в плане наиболее актуальных проблем внутриполитического развития страны, и особенно казачьих областей в общероссийском масштабе. Это диктовалось следующими обстоятельствами. Во-первых, сложной и довольно противоречивой ситуацией в стране, связанной со сменой государственной власти, изменениями в системе и органах центрального и местного управления, созданием новых политических и административных структур, демократизацией общественной жизни. Нельзя не учитывать дезорганизацию и сбой деятельности властно-управленческих структур всех уровней при общей политической нестабильности в стране. Во-вторых, стремлением новых высших казачьих органов власти максимально увеличить свои властные полномочия. При этом ими преследовалась двоякая цель: освободиться от жесткого централизованного и всеобъемлющего контроля и диктата центральных государственных органов власти и управления, их постоянного вмешательства в местные казачьи дела и удержать ситуацию на территориях своих войск под своим контролем. В-третьих, казачьи лидеры, ясно отдавая себе отчет в сложности, масштабности и глубине внутренних проблем самого разного плана: аграрных, межсословных, межэтнических, классовых, вполне обоснованно опасались еще большего их обострения, развития неконтролируемых политических и социальных процессов, возможных внутренних взрывов и очень опасных разрушительных процессов.

    «С кем вы, казаки?» (Кадеты, Корнилов и большевики)

    К лету 1917 года обострились проблемы и противоречия внутриполитического развития страны. Нарастал политический кризис. Сложные политические, социальные, экономические, этнические процессы все в большей и большей мере приобретали неконтролируемый характер и серьезно осложняли положение дел как в отдельных регионах, так и в стране в целом.

    Одним из непосредственных проявлений этого стало начало июньского политического кризиса. Он, как известно, был приостановлен начавшимся наступлением русской армии на Юго-Западном фронте. Однако его причины не были устранены. Попытки же правительства ликвидировать наиболее зримые источники политического напряжения путем частных разовых мероприятий не могли серьезно повлиять даже на ближайшую перспективу. Более того, иногда действия правительственных органов приводили к обратным результатам. Весьма показательным, на наш взгляд, является известный инцидент вокруг занятой анархистскими организациями дачи бывшего царского министра внутренних дел Дурново в пригороде Петрограда. После неоднократных отказов их руководителей на требования официальных органов освободить здание правительственные структуры решили перейти к активным действиям. В ночь на 19 июня сводный отряд юнкеров и казаков, который лично возглавил министр юстиции П.Н. Переверзев, после ожесточенной перестрелки штурмом взял дачу. Из находившихся на ней анархистов двое убиты, остальные арестованы [181]. И хотя данные действия одобрили не только правительство, но и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов и I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов [182], в среде леворадикальных политических сил и поддерживавших их социальных слоев части столичного пролетариата и гарнизона это событие вызвало резко негативную реакцию. В ряде рабочих регионов города прошли митинги и забастовки протеста против действий правительства [183]. Определенная неустойчивость и скрытое брожение отмечались и в некоторых частях гарнизона. Но казаки находившихся в Петрограде 1-го и 4-го Донских полков поддержали действия правительства и были готовы к исполнению его приказов.

    Аналогичные позиции они заняли и в период острого политического июльского кризиса.

    Открытое антиправительственное выступление солдат 1-го запасного пулеметного полка и поддержавших их других армейских подразделений и части рабочих, начавшиеся в городе массовые демонстрации и даже вооруженные столкновения, а также попытка большевиков использовать складывавшееся положение в своих политических целях сильно осложнили и без того кризисную ситуацию. В эти дни казаки находившихся здесь двух донских полков оказались в самом центре событий. 3 июля их командование получило правительственное распоряжение иметь наготове дежурные части для выступления по первому требованию [184]. Как наиболее надежные и боеспособные, эти полки на следующий день одними из первых были направлены на борьбу с повстанцами. Уже к вечеру этого же дня по приказу командования Петроградского военного округа две сотни 1-го и 4-го Донских казачьих полков были посланы на Дворцовую площадь, а еще одна сотня блокировала Михайловский манеж и не допустила возможного использования находившихся там сил, в том числе и броневого дивизиона, для поддержки участников выступления [185]. В критический момент противоборства вечером 4 июля донские казачьи полки в срочном порядке были переброшены к зданию Таврического дворца, где размещался ВЦИК Советов, для отражения возможного штурма. При продвижении казаков на углу Невского и Садовой, на Марсовом поле, у Литейного моста между ними и повстанцами происходили ожесточенные перестрелки [186]. Казаки участвовали в вооруженных столкновениях и в других частях города.

    Очень важную, чуть ли не решающую, роль казачьих полков в ликвидации антиправительственного вооруженного выступления в столице позже отмечало и командование, и многие политики, и иностранные дипломаты. Известный белоэмигрантский исследователь С.В. Денисов писал, что «...фактическое усмирение мятежа, начавшегося 3 июля, совершалось 1-м и 4-м Донскими полками, 6-й Гвардейской казачьей батареей, отрядами юнкеров и Георгиевской дружиной, причем боевые действия выпали на долю донских казаков, а прочие указанные части и отряды ликвидировали скандалы, возникавшие в различных районах города» [187]. А английский посол в России Д. Бьюкенен написал в своем дневнике следующее: «Положение правительства в этот день (4 июля. – В. Т.) было критическим, и если бы казаки и несколько верных полков не подоспели вовремя, чтобы его спасти, ему пришлось бы капитулировать» [188]. Неслучайно поэтому, что среди вызванных правительством с фронта в Петроград верных частей были и казачьи подразделения. Так, по его приказу, поддержанному ЦИКом Советов, уже 6 июля в столицу из 5-й армии в срочном порядке прибыл 14-й Донской казачий полк [189]. Причем по прибытии полк в пешем строю, повзводно с развернутым знаменем, промаршировал по улицам города. Как заметил чешский исследователь С. Ауский, во время этого марша «впереди шел взвод пулеметчиков, вооруженный тридцатью шестью „максимами“ и „льюисами“, что красноречиво свидетельствовало об отношении казаков к только что подавленному большевистскому путчу» [190].

    15 июля состоялись похороны погибших во время июльских событий семерых донских казаков. Их хоронили с большими почестями, как павших за свободу и демократию. Похороны, в которых приняли участие члены Временного правительства, Государственной думы, ВЦИКа Советов рабочих и солдатских депутатов, исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов, Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, эсеровской и меньшевистской партий, многих общественных организаций, сопровождало большое количество манифестантов [191]. Армейское казачество выполнило приказы правительства, поддержало его в период кризиса. В то же самое время июльские события и участие в них фронтового казачества явились еще одним, и весьма существенным, обстоятельством, способствовавшим росту в его среде недоверия правительству.

    Недовольство казаков-фронтовиков вызвало и постоянно учащавшееся использование их правительством и командованием в качестве жандармско-полицейской силы по борьбе с различными беспорядками, растущими открытыми выступлениями крестьян и солдат, приобретавшим массовый характер дезертирством. Так, если в мае для поимки дезертиров в ближайшем тылу армии было направлено 24 казачьих полка, то к июлю их число возросло до 39 [192]. А с учетом привлекавшихся отдельных и особых казачьих сотен общее количество казачьих частей и подразделений, использовавшихся в этих целях, составляло около 100 [193]. Причем к этому времени такие приказы исполняли только казачьи части, так как другие армейские подразделения, включая и регулярные кавалерийские, по свидетельствам современников, уже разложились [194]. Не имея в своем распоряжении надежных частей, в которых бы полностью сохранялись дисциплина и исполнительность, командование вынуждено было возлагать на казачьи подразделения охранные, патрульные функции, поимку дезертиров в прифронтовой полосе, без снятия их с передовой [195]. Следствием этого было перенапряжение физических и моральных сил казаков. И хотя основная масса их по-прежнему исполняла приказы командования, среди них росло недовольство. Были случаи отказов. Причем летом, по официальным данным, количество таких случаев намного увеличилось [196].

    Постепенную трансформацию претерпевали и политические позиции казачества. А.И. Деникин позже отмечал, что «если до июля казачество вотировало всемерную поддержку правительству и полное повиновение, то позже оно, признавая до конца власть правительства, вступает в резкую оппозицию по вопросам об устройстве казачьего управления и земства, против применения казаков для усмирения мятежных войск и районов и т.д.» [197].

    В складывавшейся ситуации казачьи лидеры предпринимают действия по консолидации сил в масштабах отдельных войск и целых регионов, дальнейшему перераспределению властных полномочий в свою пользу, мотивируя все это необходимостью противостояния «анархии и внутренней разрухе». Показательна в данном плане работа по организации регионального казачьего союза на юго-востоке европейской части страны. Первый практический шаг в этом направлении предпринимается в конце июля. В г. Новочеркасске 27–28 июля проходила конференция войсковых атаманов и членов войсковых правительств Донского, Кубанского, Терского, представителей Уральского (Яицкого) и Астраханского казачьих войск и Совета Союза казачьих войск страны. Участники конференции, обсудив политическое положение, приняли резолюцию, в которой констатировалось, что, несмотря на все предпринимаемые Временным правительством меры, страна по-прежнему находится в состоянии анархии и государству грозит «полное разложение». Следовательно, «вывести Россию на путь спасения» может сильная власть, ответственная только перед Учредительным собранием. В итоге состоявшегося обмена мнениями о положении дел в стране в целом и в казачьих областях в частности собравшиеся пришли к заключению о необходимости скорейшего объединения казачества региона и наметили конкретные пути для достижения этой цели [198]. Полную поддержку получила идея образования Юго-Восточного союза казачьих войск. Для разработки «Положения» о нем была образована специальная комиссия, в состав которой должны были войти специальные уполномоченные от присутствовавших на совещании войск [199]. Участники совещания считали, как об этом позже писал кубанский атаман А.П. Филимонов, что образуемый казачий союз «...создаст надежный оплот против бушующей и бунтующей Великороссии» [200].

    Одновременно во многих казачьих войсках происходил процесс официального расширения властных полномочий войсковых атаманов и правительств. Так, с согласия Временного правительства и по предписанию его комиссара в Кубанской области К.А. Бардижа с 9 июля вся полнота власти здесь была передана Кубанскому войсковому правительству [201]. С целью укрепления и расширения полномочий местной казачьей власти проходивший в конце июля – начале августа Войсковой съезд Уральского (Яицкого) войска принял соответствующее постановление и наконец-то решил вопрос о выборе войскового атамана. Им стал генерал-майор В.П. Мартынов [202]. Мероприятия по усилению местной власти осуществлял и атаман Семиреченского войска генерал Кияшко [203]. Его действия поддержал работавший в г. Верном с 26 июля по 5 августа войсковой съезд Семиреченского войска. Делегаты выступили также и за установление более тесных связей с другими войсками. На съезде также был избран высший исполнительный орган войска – войсковой Совет [204].

    Проходивший 1–5 августа Терский войсковой круг III созыва постановил предоставить атаману М.А. Караулову чрезвычайные полномочия ввиду необходимости «охраны порядка на территории войска и борьбы с изменниками» [205]. Одновременно было принято решение о возложении на войсковое правительство «высшего надзора» за деятельностью местных Советов, исполкомов и общественных организаций и о подчинении атаману всех строевых казачьих частей, находившихся в Терской области [206]. Для увеличения реальных военных сил атаман Караулов рассылает телеграммы в Ставку и в штаб Кавказского фронта с настоятельными просьбами направить в область в его распоряжение все четыре терских казачьих полка третьей очереди [207], Терскую льготную дивизию [208], оставить в Терской области Кубанский 1-й Хоперский казачий полк [209].

    Работавший в начале августа Малый войсковой круг войска Донского полностью поддержал устремления Временного правительства, атамана Каледина и войскового правительства к поддержанию порядка. Было принято решение об образовании совместного политического блока войска с кадетской партией на предстоящих выборах в Учредительное собрание [210].

    II съезд Забайкальского казачьего войска, проходивший 5–22 августа в г. Чите, также высказался за «поддержание порядка и борьбу с анархией». Но его центральным вопросом стала дальнейшая судьба забайкальского казачества как сословного образования. При его обсуждении решающую роль сыграла позиция делегатов от фронтового казачества, которые были объединены и возглавлены генералом Шильниковым [211]. В результате состоявшегося голосования большинство участников съезда поддержало решение о сохранении забайкальского казачества [212]. Аналогичные постановления о поддержке действий по «наведению порядка и борьбе с анархией» и о сохранении казачества принял заседавший 6–11 августа в г. Благовещенске III съезд Амурского казачьего войска. Депутаты также высказались за вхождение войска в общероссийский Союз казачьих войск [213]. Хотя часть участников высказалась за переизбрание представителей высших войсковых исполнительных структур, в ходе состоявшегося голосования большинство поддержало прежний состав войскового правления и войскового атамана Гамова [214].

    Летом 1917 года, учитывая важность происходивших политических процессов, среди казачества, как фронтового, так и станичного, активизировали свою агитационно-пропагандистскую деятельность представители различных политических партий. Набирала обороты и большевистская агитация. Так, располагавшие довольно небольшими силами местные большевики весьма активно действовали на Кубани [215] и на Тереке [216].

    В августе 1917 года в стране нарастал серьезный политический кризис. Все отчетливей проявлялась неспособность Временного правительства эффективно контролировать внутриполитические процессы. Падал его авторитет. Пробуксовывала деятельность государственного аппарата управления. Углубившийся кризис власти усугублялся активизацией крайне правых и крайне левых политических движений. Это происходило на фоне усиления недовольства широких народных масс, придавало новый импульс революционному движению. Выход из сложившейся крайне тревожной ситуации, по мнению правительства, должно было подсказать Всероссийское Государственное совещание, открывшееся 12 августа в Москве. В его работе принимали участие и делегации от казачьих войск страны.

    Поселившиеся вместе в одном зале Московского дворянского собрания 40 казачьих делегатов решили провести до официального открытия Государственного совещания собственное собрание [217]. На нем был даже избран президиум под председательством А.М. Каледина. Собравшиеся от имени своих войск изложили мнение о положении в стране. По словам одного из присутствовавших на этом заседании, посланцы различных казачьих войск «...заговорили на одном и том же языке – одинаковая оценка положения и одинаковые методы лечения» [218]. В ходе состоявшегося обсуждения основных вопросов политической жизни страны казачьи делегаты выработали положения совместной политической декларации. Ее текст был утвержден на объединенном заседании представителей от всех казачьих войск. Выступить с ней с трибуны Государственного совещания поручили донскому атаману А.М. Каледину [219].

    Уже во время работы этого совещания 13 августа произошла короткая встреча Верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова и атамана А.М. Каледина. Они в общих чертах обсудили положение в стране, ситуацию на фронте и в тылу, пути выхода из нее, содержание докладов, с которыми планировали выступить. По свидетельству члена донской делегации Н.М. Мельникова, после этой встречи Каледин внес дополнения в текст своей речи. На вопрос, зачем он это сделал, последний ответил, что в пункте об ограничении деятельности армейских комитетов он хочет изложить более радикальные требования с тем, чтобы на их фоне предложения Корнилова по данному вопросу показались «умеренными и относительно приемлемыми» [220].

    Оба генерала выступали на заседании 14 августа. Первому слово было предоставлено Л.Г. Корнилову. Изложенная им программа необходимых мер почти полностью совпадала с содержанием его записки, представленной на утверждение правительства еще 10 августа. Корнилов предлагал восстановить дисциплину в армии путем предоставления всей власти командирам, поднять авторитет офицерского корпуса, ограничить функции всевозможных комитетов в армии только хозяйственными вопросами, распространить меры по ужесточению дисциплины не только на армию, но и на тыл. Он призвал к решимости и твердой непреклонности в проведении этих мер [221].

    Выступавший затем атаман Каледин предложил безотлагательно осуществить более суровые и радикальные мероприятия. По его мнению, армия должна быть вне политики, необходимо полное запрещение в ней митингов и собраний с их партийной борьбой и распрями, все Советы и комитеты должны быть упразднены как в армии, так и в тылу, кроме полковых, ротных, сотенных и батарейных, которые должны выполнять чисто хозяйственные функции; декларацию прав солдата нужно пересмотреть и дополнить декларацией его обязанностей; дисциплину в армии поднять и укрепить самыми решительными мерами; учитывая то, что тыл и фронт – единое целое, все меры, необходимые для укрепления дисциплины на фронте, должны быть применены и в тылу; дисциплинарные права начальствующих лиц необходимо восстановить. Вождям армии должны быть предоставлены все полномочия; страну может спасти от окончательной гибели только действительно твердая власть, находящаяся в опытных, умелых руках лиц, не связанных узкопартийными групповыми программами; власть должна быть единой в центре и на местах; Россия должна быть единой, всяким сепаратным стремлениям необходимо поставить предел в самом зародыше; в области государственного хозяйства нужна строжайшая экономия, приведение в соответствие цен сельскохозяйственной и промышленной продукции, введение нормированной заработной платы и прибыли, разработка и проведение закона о трудовой повинности, прекращение подрыва производства сельскохозяйственной продукции вследствие нарушения порядка землепользования и арендных отношений [222].

    По словам очевидцев, декларация, прочитанная Калединым от имени всего казачества, «произвела очень сильное впечатление» [223, 224]. Его несколько ослабило, по их мнению, последовавшее на другой день выступление есаула 7-го Оренбургского казачьего полка, председателя Казачьей секции ВЦИКа Советов рабочих и солдатских депутатов А.Г. Нагаева [225]. Он заявил, что трудовое казачество не разделяет изложенные Калединым положения, к тому же последний не имел права якобы выступать от имени всего казачества [226]. Налицо был вполне определенный политический раскол, правда, не столько среди казачества как такового, сколько между казачьими лидерами и выразителями мнений небольшой части радикально настроенных казаков. Но на свидетелей данного инцидента это произвело весьма значительное впечатление, поскольку противоречило их устоявшимся воззрениям на казачество как единую и прочно сплоченную массу.

    Возвращаясь с Государственного совещания, А.М. Каледин, весьма мрачно и пессимистически оценивая внутриполитическое положение в стране и перспективы его развития, высказал мысль о том, что «Россию можно будет восстанавливать частями, по кускам, постепенно оздоравливая отдельными оазисами» [227]. Одним из таких оплотов, по словам атамана, мог бы стать юго-восток. Предполагалось, что и в других регионах страны (в Сибири, на Урале, в Украине) также могут создаваться крупные «здоровые от надвигавшегося революционного развала образования». А после того, как они добьются «оздоровления» у себя на местах, объединенными усилиями «помогут затем подняться всей России» [228]. То есть, еще раз убедившись в неуклонности нарастания революционного кризиса в стране и неспособности центрального правительства остановить этот процесс, лидеры крайне правых политических сил решают переходить к самостоятельным активным действиям. Понимая сложность противодействия революционному кризису в общероссийском масштабе, они, не отказываясь от идеи консолидации сил по всей стране, избирают тактику региональных действий. Ее преимущества очевидны. Во-первых, в окраинных областях революционное движение являлось более слабым, чем в центральных районах с крупными промышленными центрами. Во-вторых, для «оздоровления» отдельных областей и регионов не требовались столь значительные силы, как для страны в целом. В-третьих, такая тактика позволяла постепенно объединять все консервативные силы, не привлекая лишнего внимания и не вступая в открытую конфронтацию с правительством. Причем у представителей правящих казачьих структур имелась внешне нейтральная официальная цель – образование федерации казачьих областей региона. Донские, кубанские и терские лидеры стремились ускорить объединение всех своих сил на вполне законном основании под флагом федерации. Неслучайно за идею организации Юго-Восточного союза, по словам кубанского войскового атамана А.П. Филимонова, «схватились правительства трех казачьих областей» [229]. Это позволяло в какой-то мере обособить их от «бурлящих» крестьянских губерний и крупных промышленных центров Центральной России. Обширный Юго-Восточный регион, располагавший огромным экономическим и военным потенциалом, в случае новых революционных катаклизмов должен был стать оплотом существующей государственной власти.

    После Государственного совещания, 23 августа, между Б.В. Савинковым, действовавшим по поручению А.Ф. Керенского, и Л.Г. Корниловым состоялись переговоры в Ставке, в ходе которых была достигнута договоренность о выдвижении к Петрограду надежных войск, об образовании Петроградского военного губернаторства, в которое должны были войти Петроград и его окрестности, о подчинении его Ставке и о возможном объявлении в Петрограде военного положения после подхода войск [230]. Одновременно Корнилов отдает приказ об образовании Отдельной Петроградской армии, основу которой должны были составить соединения 3-го конного корпуса (1-я Донская казачья и Уссурийская конная дивизия) и выделенная из его состава Кавказская туземная (так называемая дикая) дивизия. Эта армия, подчинявшаяся лично главковерху, должна была стать основной ударной силой, нацеленной на столицу.

    Подготовка и ход так называемого корниловского мятежа хорошо освещены в историографии [231]. В то же время заслуживает внимания и точка зрения некоторых зарубежных исследователей, таких как Дж. Мунчи, М. Хильдермайер, о том, что его причины полностью все еще не выяснены [232].

    Выступление генерала Корнилова, в значительной степени ускоренное и отчасти даже спровоцированное некоторыми политическими авантюристами [233], началось в ночь с 26 на 27 августа. Корнилов объявил, что берет власть в свои руки. Командующий Петроградской армией генерал-лейтенант А.М. Крымов получил его приказ о немедленном движении частей на столицу, «...занять город, обезоружить части Петроградского гарнизона, которые примкнут к движению большевиков, обезоружить население Петрограда и разогнать Советы» [234].

    В это время вверенные генералу Крымову части были рассредоточены на значительном расстоянии друг от друга. Большинство полков 1-й Донской казачьей дивизии находились еще в г. Пскове, а ее передовые эшелоны подходили к Луге. Авангард Кавказской туземной дивизии достиг станции Дно. Составы Уссурийской конной дивизии стояли около Великих Лук и Новосокольников. Ближайшие к Петрограду части стояли в 200—250 км от него, дальние – в 600 км. Если не принимать во внимание отдаленное расположение военных частей, выполнение приказа Корнилова осложнялось рядом причин организационного характера: отсутствием постоянной связи со Ставкой, продолжавшимся переформированием всех соединений в Петроградскую армию, а Кавказской туземной дивизии одновременно и в корпус, а также сугубо техническими сложностями движения по железной дороге столь большого количества кавалерийских войск [235].

    В планах мятежного генерала одно из ведущих мест отводилось казачьим полкам, шедшим в авангарде брошенных на Петроград войск. Он рассчитывал привлечь казаков к активному участию в выступлении «...помня поддержку, которую ему оказывали ответственные казачьи организации» [236]. Незадолго до мятежа Совет Союза казачьих войск, войсковые атаманы, правление казаков Юго-Западного фронта и другие казачьи организации открыто поддержали действия главковерха по наведению порядка на фронте и в тылу [237]. К тому же казачьи части продолжали оставаться верными командованию, сохраняя порядок и дисциплину в своих рядах. Корнилов не без основания надеялся на их поддержку и беспрекословное исполнение любых приказов.

    В день своего выступления главнокомандующий русской армией обратился к казакам с особым воззванием [238] и отправил телеграмму атаману А.М. Каледину с предложением поддержать его действия [239]. 29 августа следует новая телеграмма Корнилова в Новочеркасск, в которой говорилось о необходимости координации действий [240]. Мятежная Ставка Верховного главнокомандующего по прямому проводу запрашивает начальника войскового штаба в Новочеркасске, верно ли сообщение о том, что Каледин с казаками отрезает Москву, но получает отрицательный ответ [241]. На Дон посылаются два представителя Корнилова «с просьбой надавить» [242].

    Интересно поведение в это время руководства и членов Совета Союза казачьих войск, которым командующий Петроградским военным округом сообщил о возникшем «...между Временным правительством и Верховным главнокомандующим конфликте» [243]. Сразу же состоялось экстренное заседание Совета Союза, на котором были обсуждены текущие события и принята резолюция, не содержавшая никаких конкретных заявлений. К А.Ф. Керенскому отправляется делегация, предложившая посредничество Совета Союза казачьих войск в «урегулировании отношений между правительством и главнокомандующим» [244]. Такой демарш преследовал две цели. Во-первых, члены Совета Союза хорошо понимали, что их открытое выступление в поддержку действий Корнилова не оказало бы существенного влияния на успешный исход дела, поскольку никакими реальными силами они не располагали. Привлечение к участию в выступлении 1-го, 4-го и 14-го Донских полков было весьма и весьма проблематично и значительных шансов на успех не имело. Да и открытое заявление о солидарности с корниловским движением полностью бы раскрыло крайне правую, а по терминологии того времени – реакционную и контрреволюционную, политическую направленность высшего органа Союза казачьих войск страны. Во-вторых, они до самого последнего момента рассчитывали на то, что Корнилов и Керенский все же смогут договориться и возникший конфликт будет исчерпан к обоюдному удовлетворению.

    В такой ситуации Совет Союза казачьих войск счел за лучшее не выступать с каким-либо заявлением, а, приняв озабоченный вид и соблюдая внешний нейтралитет, дожидаться итогов развертывающихся событий. Но занятая им позиция не являлась пассивной. Пресса отмечала стремление членов Совета Союза «перекинуть мост» между Временным правительством и генералом Корниловым [245]. Об этом же позже, уже в эмиграции, начал писать и находившийся в рассматриваемый период времени в самой гуще событий генерал А.С. Лукомский. Он, в частности, отмечал, что «Совет Союза казачьих войск хотел выступить в качестве посредника между Керенским и Корниловым, но из этого ничего не вышло» [246]. На все вопросы журналистов, на чьей же стороне Совет Союза, его представители не давали четкого ответа [247]. Некоторые столичные газеты поспешили сообщить о поддержке ими Корнилова [248]. А один из бывших членов Совета Союза, П.И. Ковалев, впоследствии говорил, что эта организация «...приняла все меры, чтобы это мероприятие (т.е. корниловское выступление. – В. Т.) закончилось благополучно» [249]. Но ничего конкретного в данном плане он сделать не смог.

    В период выступления и сразу же после него возник вопрос о позиции и действиях атамана Каледина. Но еще 24 августа он выехал на север Донской области в Хоперский и Усть-Медведицкий округа. Официально было объявлено, что атаман решил ознакомиться с ходом подготовки к выборам в Учредительное собрание, с возможными последствиями неурожая и другими хозяйственными вопросами. В ходе поездки А.М. Каледин разъяснял казакам содержание своих предложений, высказанных на Государственном совещании [250]. За один день он объезжал 3–4 станицы. Только за первые четыре дня он посетил 16 станиц Хоперского округа и 2 станицы Усть-Медведицкого округа [251].

    В момент начала корниловского выступления донской атаман находился в районе станицы Нижне-Чирской. А известие о начале этого выступления получил только 28 августа из телеграммы М.П. Богаевского, полученной им в станице Усть-Хоперской. Данное сообщение явилось для него, по свидетельству очевидцев, полной неожиданностью [252].

    Тем не менее 29 августа в столичной прессе появилось сообщение о том, что Каледин якобы направил телеграмму Временному правительству с ультиматумом в поддержку Корнилова. Это известие тут же было перепечатано практически всей центральной и местной прессой и стало известно всей стране и фронту. Утром 29 августа в редакцию официального органа войскового правительства газеты «Вольный Дон» пришла циркуляционная телеграмма Петроградского телеграфного агентства, являвшегося правительственным, о том, что атаман Каледин якобы присоединился к Корнилову. Она вызвала растерянность и замешательство, поскольку в редакции об этом ничего не знали [253]. Но, несмотря на все сомнения, 31 августа в газете «Вольный Дон» она была опубликована [254]. Более того, на следующий день в газете помещается более подробная информация с изложением «ультиматума Каледина правительству», в котором он, заявляя о полной солидарности с Корниловым, указывал правительству на необходимость согласиться с его требованиями, а в случае отказа грозился отрезать Москву и Петроград от юга страны [255]. Необходимо отметить, что факт посылки Калединым телеграммы правительству в рассматриваемый период ни тогда, ни позже в историографии документально подтвержден не был [256]. Ни сама эта телеграмма, ни другие документальные свидетельства ее существования, иные документы, проливающие свет на данное обстоятельство, не обнаружены.

    Сам донской атаман в это время находился в районе ст. Обливской, где получил сведения о том, что его с целью ареста разыскивают отряды красногвардейцев из Царицына. Поэтому он с сопровождавшими лицами верхом на лошадях выехал в глубь 1-го Донского округа, где был встречен посланными за ним М.П. Богаевским новочеркасскими юнкерами на автомобилях [257].

    Откуда же появились все эти газетные сообщения, послужившие основанием для начала расследования так называемого «дела Каледина»? Кому потребовалось широковещательное распространение версии о присоединении донского атамана к корниловскому выступлению и какие политические цели при этом преследовались? Данные вопросы в соответствующих изданиях не освещались, несмотря на то что представляют несомненный интерес и позволяют составить более полную картину политических событий конца августа 1917 года. Как известно, внутриполитическая ситуация в стране в тот период была очень сложной. Авторитет и влияние Временного правительства неуклонно снижались. Правительственные органы в центре и на местах с трудом справлялись с возложенными на них функциями. Все более очевидным становился кризис власти. Массы, разуверившись в способности правительства удовлетворить их чаяния, открыто начинали выражать недовольство существующей политикой, отказываясь от поддержки и подчинения органам государственной власти. Среди широких слоев населения увеличивалось влияние леворадикальных политических сил, и прежде всего большевистской партии. Провозглашаемые ею популистские лозунги оказывали все возрастающее влияние на настроения и позиции рабочих, крестьян, солдат. Особенно успешно большевистская пропаганда велась в крупных промышленных центрах среди рабочих и солдат гарнизона, а также на фронте. Воинские части «большевизировались», то есть выходили из подчинения командования, отказывались выполнять приказы и все громче заявляли о необходимости скорейшего окончания войны. Ситуация и в армии, и в тылу становилась трудноуправляемой для правительства.

    Надо отметить, что всего за неделю до корниловского выступления лидер большевиков В.И. Ульянов-Ленин, говоря о «предательстве революции меньшевиками и эсерами» в период июльских событий, отмечал, что «...этот факт меньшевикам и эсерам хочется замять, затушевать, заставить забыть посредством „слухов“, будто казаки идут на Москву помимо Керенского, Церетели, Скобелева, Авксентьева, будто меньшевики и эсеры „защищают революцию“ и т.п. Дешевой ценой, состряпав глупенький „слух“: мы-де получим „доступ“ к большевистским воинским частям и подкрепим вообще доверие к Временному правительству» [258]. Ленин достаточно верно определил возможный политический маневр руководителей эсеровской и меньшевистской партий, стремящихся отмежеваться от правых политических сил во главе с кадетами и поддержать сильно пошатнувшийся авторитет Временного правительства. Еще до мятежа стали усиленно распространяться различные догадки, предположения и ничем не подтверждаемые сообщения о якобы готовящемся выступлении «контрреволюционеров». Появляются туманные сведения о передвижениях казачьих частей. К тому же политические взгляды казачьих лидеров, сложившиеся под влиянием речи А.М. Каледина на Государственном совещании, были хорошо известны. Поэтому постоянно муссируемые в печати слухи тревожили различные слои населения, включая и солдат тыловых гарнизонов. Эсеры и меньшевики «пугали казаками» для того, чтобы повести «самую решительную борьбу с контрреволюцией» на страницах газет и тем самым еще раз продемонстрировать свою революционность. Не последнее место занимали и судорожные попытки правительственных должностных лиц дезавуировать имевшие место тесные контакты с представителями буржуазных партий правого толка, корниловской Ставкой и генералитетом.

    Началось корниловское выступление. Испугавшись, что в случае успеха Корнилов может разогнать не только большевиков и другие крайне левые политические организации, но и вообще все социалистические партии, эсеро-меньшевистские деятели призывают мелкобуржуазную демократию, рабочих и солдат к борьбе. Таким образом они надеялись разгромить становившееся опасным праворадикальное политическое движение и привлечь на свою сторону широкие слои населения и армейские подразделения. Керенский объявляет Корнилова мятежником и отстраняет от должности главнокомандующего армией. И именно в этот критический момент в столичных газетах появляется напугавшее многих сообщение о присоединении к мятежникам донского атамана. Кто был объективно заинтересован в искусственном раздувании масштабов начавшегося выступления? Конечно, лидеры социалистических партий – меньшевистской, эсеровской и большевистской. Причем большевики вполне резонно рассчитывали на то, что развернувшиеся события позволят окончательно преодолеть последствия июльских событий и официально легализовать свою деятельность. Меньшевики и эсеры же вовсю стремились показать свою революционность и решительность в борьбе с контрреволюцией, укрепить социальную базу.

    К сожалению, никаких достоверных сведений относительно авторства сообщения о «выступлении атамана Каледина» исследователями не обнаружено. Нами найдено только косвенное доказательство непосредственной причастности к этому делу органов Временного правительства. В начале 20-х годов в одном из белоэмигрантских изданий промелькнула фраза о том, что о телеграмме Каледина Временному правительству газетам было сообщено через бюро печати при Временном правительстве (курсив мой. – В. Т.) [259]. Видимо, в момент развивавшегося кризиса кто-то из членов правительственного кабинета или близких к нему структур предпринял данный маневр. Благо и общественное мнение в определенной мере уже было подготовлено к «выступлению казаков». Эти действия конечно же вели к осложнениям отношений правительства с казачьими лидерами. Но зато во много раз повышались шансы возможного привлечения на сторону Временного правительства широких слоев населения и, что было для него особенно важно, армейских подразделений, в большинстве которых наблюдалось доминирование большевистского влияния.

    Характерно и поведение правительства по отношению к донскому атаману в период рассматриваемых событий. После появления сообщений о присоединении его к Корнилову Керенский лично направляет на Дон телеграмму под № 59, в которой говорилось, что Временное правительство «...отчислило генерала от должности и предало его суду» [260]. Но буквально следом в Новочеркасск приходит телеграмма под № 60, также подписанная Керенским, в которой содержалось указание задержать выполнение телеграммы № 59 [261]. А в час ночи 1 сентября на имя коменданта Новочеркасского гарнизона поступает телеграмма военного министра А.И. Верховского, где сообщается о подтверждении отстранения Каледина от должности и об его аресте [262]. 4 сентября Керенский вновь сообщил в Новочеркасск о смещении Каледина с поста войскового атамана и предании его суду, но в то же время «...решено ареста в качестве меры пресечения не применять» [263]. Налицо определенная растерянность и очевидная непоследовательность действий правительства. Один из участников тех событий впоследствии с ядовитой иронией отмечал, что «Временное правительство, без всяких оснований, руководствуясь лишь появившейся в некоторых газетах провокационной телеграммой (якобы отправленной Донским атаманом А.М. Калединым на имя Вр. Правительства), не проверив правильность сообщения, невзирая даже на то, что само Вр. Правительство (которому якобы была адресована депеша) такой телеграммы не получало, не запросив самого атамана и Донское правительство, не запросив даже своего собственного областного комиссара М.С. Воронкова ... – Вр. Правительство объявило Донского атамана изменником, предало суду, отрешило от должности... В то же время целых два военных округа – Московский и Казанский – были мобилизованы против Дона и около некоторых городов (например, Пензы) стали рыть „для защиты от казаков“ окопы» [264].

    28 августа на Дону стало известно о выступлении генерала Корнилова. В этот же день в областном правлении в Новочеркасске под председательством товарища войскового атамана М.П. Богаевского созывается совместное заседание войскового правительства и областного военного комитета, образованного еще в июне на съезде делегатов воинских частей в качестве совместного органа представителей казачьих и солдатских подразделений. Председатель комитета В.А. Арнаутов настаивал на принятии решения о поддержке Временного правительства и осуждении мятежа главковерха. Однако войсковое правительство уклонилось от принятия резолюции об отношении к происходящим событиям. М.П. Богаевский говорил о необходимости воздержаться от каких-либо действий, пока события не определятся и не выяснится соотношение сил [265]. На закрытом заседании войскового правительства принимается решение о созыве Большого войскового круга [266].

    29 августа областной военный комитет вынес резолюцию в поддержку Временного правительства. Аналогичное заявление делает Новочеркасская городская дума. Но войсковое правительство по-прежнему безмолвствовало. На заседании городской Думы столицы войска Донского М.П. Богаевский вновь высказался в пользу выжидательной позиции, заявив: «Вопрос ставится прямо: чья возьмет: Корнилов или Керенский» [267]. На какие-либо активные действия войсковое правительство не решалось [268].

    В Кубанском войске атамано-офицерские верхи не скрывали своей солидарности с выступлением и даже заявляли о готовности его поддержать [269]. В местных газетах появляются провоцирующие сообщения об участии на стороне генерала Корнилова нескольких кубанских полков и артиллерии [270]. Кубанский казачий круг, проходивший 29–31 августа в Армавире, обсудив с представителями невойскового сословия текущие события, принял решение «никаких резолюций не принимать» [271]. Официальные кубанские казачьи органы никаких конкретных действий и заявлений не принимали.

    В ходе движения корниловских войск к Петрограду отмечалась значительная неорганизованность. В них царили неразбериха и растерянность [272]. По свидетельству генерала П.Н. Краснова, «...не только начальники дивизий, но даже командиры полков не знали точно, где находятся их эскадроны и сотни» [273]. 29 августа к казакам 1-й Донской дивизии прибыли новые группы агитаторов от ВЦИКа Советов, местных Советов рабочих и солдатских депутатов. В настроениях казаков, и без того обуреваемых сомнениями, начал обозначаться перелом. Он произошел на следующий день, когда казаки 9-го и 13-го Донских полков этой дивизии заявили о категорическом отказе продолжать движение на Петроград [274]. В этот же день, 30 августа, общее собрание комитетов, частей и подразделений Уссурийской конной дивизии приняло постановление о подчинении Временному правительству и осуждении корниловского выступления [275]. Большая часть офицеров 1-го Уссурийского, 1-го Нерчинского и 1-го Амурского казачьих полков и Приморского драгунского полка, входивших в состав дивизии, были арестованы [276]. Казаки отказались участвовать в выступлении. Поход на столицу полностью провалился. Не были выполнены также и приказы Корнилова о направлении к Петрограду 5-й Кавказской казачьей дивизии из Финляндии [277] и 5-й Донской казачьей дивизии с фронта [278].

    Большинство армейского казачества не поддержало корниловское движение. Во многих казачьих частях принимаются даже резолюции с его осуждением. Так, общее собрание полковых комитетов 1-го, 4-го и 14-го Донских казачьих полков сразу заявило протест против начавшегося выступления. А казаки 4-го Донского полка высказались за оказание поддержки в подавлении контрреволюции [279]. Казачьи полки Западного фронта принимают резолюцию в поддержку Временного правительства, а некоторые настаивали на том, чтобы их вели против Корнилова. Пропаганда ряда офицеров в пользу мятежа пресекалась полковыми комитетами [280]. Собрания многих казачьих частей Румынского фронта выносили постановления, объявляющие генерала Корнилова врагом свободы и изменником [281]. Против корниловщины выступили казаки 7-й, 8-й, 11-й и Особой армии Юго-Западного фронта [282], ряд казачьих частей, находившихся в пределах своих областей [283]. Во многих полках корниловски настроенные офицеры отстранялись от командования, часть из них арестовывалась [284]. По некоторым данным, корниловское выступление осудили 40 полков разных казачьих войск страны [285].

    Делегаты 1-й Донской казачьей дивизии, входившей в 3-й конный корпус, позже заявили, что казаки были обмануты и не знали, зачем их посылают в столицу [286].

    10 сентября в Петрограде состоялось созванное Советом Союза казачьих войск совещание представителей 19 казачьих полков и 9 казачьих батарей, находившихся в столице и близлежащих районах. Выступивший на нем делегат 4-го Донского казачьего полка Калмыков «...подчеркнул предательскую затею Корнилова и упрекнул командный состав в том, что они не разъяснили рядовому казачеству этих затей о нашествии на Питер» [287].

    Бурные политические события, последовавшие вслед за Февральской революцией, длительное нахождение на фронте и общая усталость от войны, постоянное общение с солдатами, революционная агитация различных партий – все это заметно влияло на изменение политических взглядов и настроений казаков-фронтовиков и их поведение. Определенной степени достигла общая демократизация казачества. Поэтому в период корниловского выступления, не без оснований отождествляемого многими как попытку возврата к старым дореволюционным порядкам, подавляющее большинство казаков его не поддержало, а даже осудило. Некоторая часть казачества отнеслась к нему нейтрально-выжидательно. Тем самым казаками был сделан вполне осознанный и определенный политический выбор в пользу буржуазной демократии.

    Корниловские дни оказали большое политическое и морально-психологическое воздействие на сознание основной массы казачества. В его среде стали заметно усиливаться революционно-демократические тенденции [288].

    Объявление России республикой, сделанное Временным правительством 1 сентября, вызвало большую обеспокоенность представителей высших органов казачьего самоуправления. Так, в экстремальном порядке созывается конференция представителей войсковых правительств войск, которые вели подготовку к объединению в рамках Юго-Восточного союза. Она проходила 4–5 сентября в г. Екатеринодаре. Обсудив политическое положение, сложившееся в стране после корниловского выступления, участники встречи приняли резолюцию относительно вопроса об объявлении России республикой [289]. В ней представители Донского, Кубанского, Терского и Астраханского войск заявили о своем протесте против данного решения Временного правительства, поскольку оно не имело права определять форму государственного строя страны, что являлось прерогативой Учредительного собрания [290]. Одновременно в резолюции говорилось о стремлении казачества к провозглашению России республикой демократической и федеративной [291]. Тем самым представители казачьих правительств еще раз заявили о своем стремлении к отстаиванию принципов федерализма. После окончания конференции атаман и председатель войскового правительства Кубанского войска А.П. Филимонов направил телеграмму на имя Керенского с сообщением о принятых на ней решениях [292].

    В начале сентября продолжалось рассмотрение так называемого «дела Каледина». С этой целью 5 сентября созывается II Большой войсковой круг войска Донского. В начале его работы сам донской атаман, официально передавший все свои властные полномочия М.П. Богаевскому еще 1 сентября, избирается делегатами почетным председателем круга [293]. Но Каледин, заявив о подчинении решению правительства об отрешении его от должности, от почетного председательства на круге отказался [294]. На заседаниях круга атаман дал честное слово, что никакой телеграммы с ультиматумом правительству не посылал [295]. Он категорически отверг все обвинения в участии в корниловском выступлении. Но при этом он прямо заявил, что его личные взгляды совпадают с взглядами Корнилова и он не считает это преступным [296]. После продолжительного и обстоятельного рассмотрения всех аспектов данного дела 10 сентября круг принял постановление, полностью оправдывающее Каледина. Его первый пункт предписывал атаману немедленно приступить к исполнению своих обязанностей [297]. В довольно категоричной форме круг потребовал от правительства немедленно официально отменить распоряжение об отстранении Каледина от должности и опровергнуть сообщения о мятеже на Дону [298]. Последний, пятый, пункт постановления не допускал выезд атамана за пределы области [299]. 12 сентября круг еще раз запретил Каледину поездку в Могилев по приказу Временного правительства для дачи показаний специальной следственной комиссии, не без оснований опасаясь самосудных действий в отношении его [300].

    В сложившейся ситуации, не получив желаемой опоры «слева» со стороны широких слоев населения и пробольшевистски настроенных армейских частей и окончательно теряя доверие «справа», Временное правительство стремится поскорее закончить «калединское дело». В Новочеркасск на имя II Большого войскового круга поступает телеграмма военного министра А.И. Верховского, в которой от имени правительства он засвидетельствовал верность казачества и категорически заявил, что «...клеветнические наветы на казачество должны замолкнуть» [301]. 11 сентября находившийся в Ставке Керенский в своей телеграмме в адрес правительства заявил о необходимости «ликвидировать дело смелым жестом, признав объяснения Каледина удовлетворительными» [302]. А спустя месяц он характеризовал «калединское дело» как печальное недоразумение [303].

    Полную невиновность А.М. Каледина подтвердила и специально посланная на Дон Чрезвычайная следственная комиссия, возглавляемая главным военно-морским прокурором Шабловским [304]. Инцидент считался исчерпанным, хотя отношения донского атамана с правительством оставались натянутыми [305].

    В сентябре состоялись и войсковые круги, и съезды во многих казачьих войсках страны. 10–21 сентября в г. Омске работал II съезд Сибирского казачьего войска. После обсуждения вынесенных на него наиболее важных вопросов политической жизни страны и войска делегаты приняли соответствующие резолюции. В первой из них говорилось об отмене решения I съезда о ликвидации казачьей сословной организации. За сохранение казачьего звания проголосовали и представители станиц, и делегаты от фронтового казачества [306]. В следующей резолюции излагалось решение съезда об отзыве из Советов рабочих и солдатских депутатов представителей казачества [307]. В еще одной резолюции участники съезда выразили поддержку Государственной думе [308]. О поддержке же Временного правительства ничего не говорилось. Относительно корниловского выступления съезд заявил, что «...в генерале Корнилове наша сибирская кровь и он не изменник» [309]. Важное решение было принято по аграрному вопросу. Делегаты съезда поддержали предложение об отчуждении всех частновладельческих земель, включая офицерские, передаче их без всякого выкупа в войсковой запас [310]. На съезде также были избраны войсковой атаман, им стал генерал Копейкин, члены войскового правления во главе с его председателем, полковником Березовским [311].

    Участники съезда решили восстановить старинную казачью традицию – публичное вручение атаману булавы как знака его высшей власти. Это решение не только отдавало дань исторической традиции, но и преследовало сугубо практическую цель оказания соответствующего идеологического воздействия на казачество, особенно армейское. По случаю намечавшихся торжеств также планировалось провести в Омске казачий военный парад. Но ввиду отказа казаков-фронтовиков участвовать в этом мероприятии он не состоялся [312].

    В период работы съезда небольшая часть делегатов, в основном от армейского казачества, не согласившись с его ходом и принятыми решениями, покинула зал заседаний. Вскоре они заявили об образовании Совета строевых и нестроевых частей [313]. (В некоторых работах данная организация именуется войсковым Советом казачьих депутатов строевых частей [314].) Одним из следствий оппозиционных настроений армейского казачества по отношению к официальным казачьим властным структурам стало образование в начале октября Совета казачьих депутатов. Уступая требованиям казаков, штаб Омского военного округа своим приказом № 675 от 4 октября объявил об избрании Совказдепа. В его состав вошел 21 депутат. Но процесс его окончательного организационного оформления затянулся [315]. (Полностью он был сформирован только 5 ноября.)

    Сложная ситуация сложилась в сентябре в административном центре Астраханского войска г. Астрахани. Там происходили массовые выступления горожан, требовавших улучшения продовольственного снабжения. Масштабы и острота «хлебных бунтов» нарастали с каждым днем. Представители губернских и городских властей бежали из города, и с 12 сентября там фактически образовалось безвластие [316]. А делегаты проходившего в это время там Большого войскового круга Астраханского войска сочли за лучшее устраниться от какого-либо вмешательства в происходившие события. Положение в городе продолжало ухудшаться. Начались грабежи и погромы. Но даже в такой ситуации казачьи властные структуры продолжали занимать позицию сторонних наблюдателей. Заседания круга шли своим чередом. На них обсуждались вопросы о вхождении войска в образуемый Юго-Восточный союз казачьих войск и о принятии в состав войска калмыков [317]. (Просьба князей Дербентской калмыцкой орды Тундутова и Тюмени о включении в Астраханское войско была удовлетворена кругом в 20-х числах сентября [318]. Но это решение осталось нереализованным, поскольку калмыцкие лидеры вскоре взяли курс на образование отдельного Калмыцкого казачьего войска. Формально оно было провозглашено в декабре 1917 года.)

    На одном из заседаний этого круга был поднят вопрос об отношении казачества к Советам и об участии в их деятельности казачьих представителей. Подавляющее большинство депутатов круга высказало отрицательное отношение к Советам, и 25 сентября круг принял постановление об отзыве казаков из местных Советов [319].

    С 20 сентября по 3 октября работал чрезвычайный войсковой круг Оренбургского казачьего войска. В общеполитической резолюции круга говорилось, что до созыва Учредительного собрания вся власть в стране должна принадлежать Временному правительству. Относительно формы государственного устройства страны делегаты высказались в пользу федеративной демократической республики. Единственным выразителем позиций и мнений всего казачества объявлялся Совет Союза казачьих войск. Специальным постановлением круга Оренбургское войско провозглашалось самобытным «свободным братством» с собственным войсковым самоуправлением и со всеми правами на казачьи земли, недра и угодья [320]. На круге были рассмотрены и наиболее злободневные вопросы внутриполитического положения. 24 сентября принимается постановление, в котором говорилось о решимости казачьих властных органов не допускать на территории войска никаких беспорядков, а любые открытые оппозиционные выступления подавлять силой [321]. 1 октября войсковым атаманом избирается войсковой старшина А.И. Дутов. Одновременно была проведена реорганизация высшего исполнительного органа войска: войсковая управа переименовывается в войсковое правительство с более широкими властными функциями [322]. Был утвержден список из 10 кандидатов от войска на выборы в Учредительное собрание. Круг также принял постановление в поддержку образования Юго-Восточного союза [323]. При этом ряд делегатов высказались за более тесное сотрудничество казачьих войск страны, особенно находящихся рядом с Оренбургским войском. Эти пожелания были поддержаны и присутствовавшими на круге представителями Донского и Яицкого (Уральского) войск. Они вошли в наказ оренбургской делегации, направляющейся в Астраханское и Яицкое войска [324].

    Обеспокоенные усилением различной оппозиционной пропаганды среди казаков, особенно среди фронтовиков, делегаты круга постановили лишать казачьего и офицерского звания «...за внесение раздора и смуты в казачьи части» [325]. На заседании круга 3 октября казачьего звания были лишены и исключены из войска есаул А.Г. Нагаев, Т.И. Седельников и ряд других «раскольников».

    III съезд Уссурийского казачьего войска, проходивший 3–14 октября, уделил внимание обсуждению наиболее важных вопросов внутренней жизни войска. Прежде всего его участники приняли постановление о сохранении казачьего звания [326]. Причем каких-либо существенных противоречий и инцидентов по данной проблеме среди делегатов не возникло. Ряд ораторов настаивали на решительных действиях по противодействию «анархии и разрухе». На съезде принимается решение о безусловной необходимости участия Уссурийского войска в деятельности общероссийского Союза казачьих войск [327].

    В рассматриваемый период политическая ситуация в стране продолжала осложняться. По мнению правительства, одной из реальных и значимых сил, на которую оно могло рассчитывать, являлось казачество. Неслучайно, что именно в это время официальная пресса начинает превозносить казаков как «опору порядка» [328]. Предпринимаются и конкретные действия по стягиванию казачьих частей к окрестностям столицы. Керенский лично отдает секретный приказ о немедленном сосредоточении частей 3-го конного корпуса в районе Павловск – Царское Село – Гатчина – Петергоф, якобы для его отправки в Финляндию. Но, по свидетельству командира корпуса генерала П.Н. Краснова, дислокация его полков указывала на истинную цель Керенского – удар по Петрограду [329]. К тому же еще в начале сентября командующий Петроградским военным округом генерал Теплов в разговоре с Красновым прямо сказал, что важнейшей задачей корпуса является разгром Петроградского Совета [330].

    Правительство по-прежнему продолжало видеть в казаках послушных исполнителей любых его приказов и рассчитывало использовать их в случае необходимости в своих целях. Так же смотрело на казаков и армейское командование. И казачьи части и подразделения наиболее активно использовались для борьбы с дезертирами и взбунтовавшимися солдатскими полками. При этом им упускался из виду факт существенного изменения настроений подавляющего большинства армейского казачества. Значительно повлияли на сознание казаков корниловские события и их последствия. Так, один из армейских казачьих делегатов Всероссийского демократического совещания в своем выступлении 16 сентября, говоря о настроениях казаков-фронтовиков, отмечал, что «ни в коем случае казачество не пойдет за Корниловым на демократию. Казачество крайне возмущено несением полицейской службы и протестует против постоянного назначения наших частей в роли усмирителей» [331]. Такие же настроения отмечались и в армейских сводках. В одной из сентябрьских сводок, секретной «Сводке сведений о настроении действующей армии» говорилось об отказе некоторых казачьих частей Юго-Западного фронта, в частности 2-го Запорожского полка 1-й Кубанской казачьей дивизии, выполнять приказы «по поддержанию порядка» [332]. Чуть позже другая сводка зафиксировала, что в находившихся на Западном фронте Сибирской и Уральской казачьих дивизиях «...замечается сильное недовольство многочисленными нарядами на военно-милицейскую службу, причем 6-й полк (Уральский. – В. Т.) вынес постановление, в котором ходатайствует о посылке его в окопы (!) и освобождении от милицейской службы» [333]. Постепенно подобные настроения становились доминирующими в среде фронтового казачества. Они, естественно, самым непосредственным образом начинали сказываться на его позициях и поведении.

    В сентябре 1917 года существенно активизировалась практическая работа организаторов «Юго-Восточного союза казачьих войск», которая вступала в свою завершающую фазу. Целью союза по-прежнему провозглашалось объединение казачества региона и отстаивание общеказачьих интересов.

    Проблема политической и организационно-практической деятельности казачьих лидеров в направлении развития федеративных отношений казачьих областей с центральной властью и их вполне отчетливое стремление к созданию на территориях казачьих войск федеративных образований со значительными правами рассматривалась и на заседаниях проходившего в сентябре в столице Всероссийского демократического совещания. Были высказаны различные суждения, во многих содержались призывы к внимательному и всестороннему обсуждению столь непростой проблемы, также сквозили тревога и озабоченность. Причем на первом плане были не сложности национально-государственного устройства страны, его возможные перспективы, а аспекты сугубо политические. И это было вполне в духе того периода времени. Как заявил в своем выступлении на одном из заседаний есаул А.Г. Нагаев, «...за федерацией часто цепляется реакция» [334]. Поэтому, по его мнению, данный вопрос должно было решать только Учредительное собрание [335].

    Планы образования федеративного союза казачьих войск Юго-Востока обсуждались и на совещании казаков – членов армейских и фронтовых комитетов при участии казаков – членов ВЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. В резолюции совещания подчеркивалось, что вопросы о федерации казачьих войск не могут быть решены без выяснения воли казаков [336].

    Но организаторы союза продолжали свою настойчивую работу. После серьезной подготовки 20 сентября 1917 года в г. Екатеринодаре открылась конференция представителей Донского, Кубанского, Терского, Яицкого (Уральского), Оренбургского и Астраханского казачьих войск, Союза горских народов Кавказа, Кубанского областного горского исполнительного комитета. В ее работе принимал участие и комиссар Временного правительства в Кубанской области В.К. Бардиж [337]. Участники конференции, выразив поддержку Временному правительству, одновременно заявили, что в случае образования правительства, не опирающегося на все «...живые и национальные силы страны, казачество и горцы оставляют за собой свободу решений» [338]. Относительно корниловского выступления делегаты заявили, что оно может оказаться «...результатом планомерной провокации», и потребовали включения в следственную комиссию по этому делу представителя казачьих войск, поскольку «...в противном случае у казачества неизбежно явятся свои собственные самостоятельные выводы по этому вопросу» [339].

    Рассмотрев проблему национально-государственного устройства страны, участники конференции высказались за принципы федеративной организации Российской республики с полным сохранением единства государства [340]. Здесь же они подчеркнули и «крайнюю необходимость... немедленного образования союза областей» [341]. При этом, конечно, говорилось о полной поддержке идеи образования прежде всего региональных федеративных объединений из числа казачьих войск [342].

    Цели образуемого «Юго-Восточного союза казачьих войск» излагались в принятом итоговом постановлении, содержавшем пять пунктов. Провозглашалось стремление членов союза к содействию в образовании и укреплении «...коалиционной национальной государственной власти в стране... способной спасти ее от анархии и разрухи» [343]. Такой власти они обещали поддержку в борьбе «с внешним врагом и внутренней разрухой» [344]. Следующей целью союза объявлялось обеспечение «порядка и спокойствия на его территории» [345]. Одной из основных его целей провозглашалась и защита политических, земельных, культурно-экономических и национальных прав всех участников союза [346]. Пятый, последний, пункт постановления о целях союза отражал принцип казачьего самоуправления [347]. Предусматривалось образование высшего исполнительно-распорядительного органа союза – объединенного правительства «Юго-Восточного Союза казачьих войск», в состав которого должно было войти по два представителя от каждого из его членов. Местопребыванием этого правительства объявлялся г. Екатеринодар [348].

    Некоторые из идеологов союза стремились придать ему форму максимально демократического единого образования. Например, терский атаман М.А. Караулов в сентябре даже составил черновой проект «Основных государственных законов Республики Юго-Восточной», возглавляемой парламентом и президентом [349]. Идея, правда, не была обнародована, а рукописный проект атамана так и остался в его личном архиве.

    С 16 по 21 октября в г. Владикавказе проходила итоговая конференция, на которой были официально утверждены все решения Екатеринодарской конференции и подписан «Договор об образовании „Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей“. В состав союза вошли Донское, Кубанское, Терское, Астраханское казачьи войска, калмыцкие орды, объединенные в Союз горцев Кавказа 23 горских и степных народа, проживавших на территориях Терека и Дагестана [350]. (Примечательно, что всего через два дня этот договор был утвержден и принят к исполнению войсковым правительством Терского войска [351].) Высшим исполнительным органом союза должно было стать так называемое Объединенное правительство, в состав которого включалось по два представителя от каждого субъекта этой организации. (Оно было сформировано в Екатеринодаре 16 ноября.)

    Таким образом, на конференции в г. Екатеринодаре принимается окончательное формально-законодательное решение об образовании «Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей».

    Довольно значительная организационная работа, проделанная инициаторами данного союза казачьих войск, нашла свое логическое и формально-правовое завершение. Однако к этому времени ситуация в стране, в том числе, конечно, и в казачьих областях, весьма существенно изменилась. Нарастали дезинтеграция, неконтролируемые процессы, радикализация массового общественного сознания. Заметно осложнилась обстановка непосредственно на территориях каждого войска. Поэтому, по достаточно верному замечанию одного из основных идеологов и организаторов Юго-Восточного союза М.П. Богаевского, данный союз «...оказался предприятием мертворожденным: внутри каждой области оказалась сложная местная обстановка» [352]. Об этом же говорил, находясь в эмиграции, и А.И. Деникин, отмечавший, что «...практического осуществления идея союза не получила» [353]. Он не раскрыл причин этого, но современникам они были очевидны: дезинтеграционные внутренние процессы в стране, нарастание революционных настроений среди основной массы населения. Неслучайно поэтому, что к образованному союзу отношение подавляющего большинства казачества было более чем прохладным [354].

    Попытки создания аналогичного союза казачьих войск в рассматриваемый период предпринимались и на востоке страны. Инициаторами этого начинания осуществлялась как сугубо административная организационная деятельность, так и соответствующая агитационная работа среди местного станичного казачества. И она давала определенные результаты. Многие станичные сходы и даже отделы (округа) Забайкальского, Амурского и Уссурийского войск принимали постановления в поддержку объединения всех восточных казачьих войск в так называемое Великое Сибирское казачье войско [355]. Организаторы нового казачьего объединения, которое было условно названо Восточным союзом казачьих войск, предполагали на первом этапе включить в него Оренбургское, Уральское (Яицкое), Сибирское войска, а в перспективе и все остальные восточные казачьи войска от Урала до Приморья [356]. Но на практике все эти планы реализованы не были. (Позже, в период Гражданской войны, к ним неоднократно возвращались. В последний раз они рассматривались на казачьей конференции в г. Чите в июле 1920 года.)

    Инициаторы образования региональных казачьих союзов помимо сугубо практических целей объединения сил официальных властных органов казачьих войск преследовали не менее важную задачу существенного усиления идеологического воздействия на казаков идей и укрепления своей социальной базы.

    Одним из направлений их деятельности по укреплению позиций непосредственно на территориях казачьих войск стало настойчивое стремление вывода оттуда запасных армейских частей и размещение вместо них казачьих подразделений. Наиболее активно в данном направлении работали высшие властные органы Кубанского и Терского войск. Так, кубанская рада в начале октября приняла постановление с требованием немедленного вывода пехоты и ввода кубанских казачьих полков [357]. Соответствующие меры к достижению этого предпринимаются кубанским войсковым правительством [358]. Им также направляются телеграммы командующему Кавказской армией генералу Пржевальскому и самому Керенскому с требованиями не вводить в Кубанскую область армейские неказачьи части и вывести уже размещенные [359].

    Высшее военное руководство поддержало эти требования. В начале октября Главнокомандующий армией генерал-лейтенант Н.Н. Духонин послал телеграмму военному министру генерал-майору А.И. Верховскому с предложением вывести из казачьих областей запасные пехотные полки [360]. Она была воспринята с пониманием, и вскоре министр отдал соответствующее распоряжение [361]. Одновременно по его приказу на Дон и Кубань для ознакомления со сложившимся там положением была направлена комиссия во главе с генералом Н.Н. Юденичем. Изучив ситуацию, он в телеграмме на имя Верховского докладывал, что в Донском и Кубанском войсках «...происходит напряженная работа по сохранению порядка и организации здоровых сил страны» [362]. При этом он одновременно предлагал немедленно осуществить целый ряд мероприятий, которые должны были еще больше укрепить положение высших казачьих органов власти и политическую стабильность в этих казачьих областях. Он выделил следующие: издание правительственных актов, реабилитирующих Каледина, и восстановление его во всех правах; полное признание органов казачьего самоуправления; вывод из казачьих областей всех армейских частей. Все эти меры Юденич советовал осуществить до открытия общефронтового казачьего съезда в г. Киеве, начало работы которого намечалось 20 октября [363].

    В период сложных внутриполитических процессов лета – начала осени 1917 года казачество, особенно армейское, оказалось не только в самой гуще событий, но и его непосредственной действующей силой.

    Во время драматических июльских событий в Петрограде находившиеся там 1-й и 4-й Донские казачьи полки полностью поддержали Временное правительство и сыграли одну из решающих ролей в разгроме антиправительственных выступлений леворадикальных политических сил. Позиции активной поддержки правительства заняли и прибывшие в столицу казаки 14-го Донского полка. В это время подавляющее большинство фронтового казачества решительно осудило действия антиправительственных сил и заявило о своей поддержке правительства. Аналогичные позиции занимало и станичное казачество. В то же время моральные последствия, непосредственно связанные с исполнявшимися казаками жандармско-полицейскими функциями, становились все тяжелее, вызывали в их среде растущее недовольство и отчасти начинали сказываться на их политических позициях.

    В период корниловского выступления его организаторы возлагали на казачество, в первую очередь на армейское как на наиболее дисциплинированную и исполнительную силу, большие надежды. В войсках 3-го конного корпуса, направленных генералом Корниловым на столицу, основу составляли полки донских, амурских и уссурийских казаков. Корниловскую программу разделяло большинство казачьих политических лидеров и казачьих офицеров. Непосредственно во время выступления казаки 1-й Донской казачьей и Уссурийской конной дивизий в соответствии с приказом главнокомандующего двинулись на Петроград. Однако по мере продвижения, наблюдая за ситуацией и оценивая ее, видя отсутствие поддержки со стороны солдатских частей и населения, испытывая воздействие агитационной пропаганды проправительственной и революционной направленности, они отказались от дальнейшего выполнения приказов генерала Корнилова и своих командиров. В период выступления основная масса фронтового казачества, не без основания видя в его действиях попытку возврата к дореволюционным порядкам, генерала не поддержала. Некоторые даже осудили корниловское движение. Немалое количество казаков-фронтовиков, так же как и подавляющее большинство станичного казачества, отнеслось к выступлению довольно равнодушно, нейтрально, заняло откровенно выжидательную позицию. Августовские события оказали довольно значительное влияние на политические настроения большинства казаков, особенно фронтовиков, способствовали дальнейшему ослаблению консервативных и усилению революционно-демократических установок в их сознании.

    Таким образом, отношение казачества к Февральской революции было довольно неоднозначным. С одной стороны, революция, свержение монархии, начавшиеся политические процессы и преобразования вызвали в сознании казаков, базировавшемся на традиционных устоявшихся и казавшихся незыблемыми социально-политических установках, морально-нравственных принципах, мировоззренческих и поведенческих стереотипах, острый и масштабный кризис. С другой стороны, видя позитивное отношение к происходившим событиям основной массы населения, казачество, особенно казаки-фронтовики, попытались разобраться в их сущности, оценить возможные для себя последствия. В целом казачество восприняло революцию несколько своеобразно, настороженно-выжидательно.

    После революции на территориях казачьих войск складывается довольно специфическая ситуация в плане образования и функционирования здесь различных властных органов как на областном, так и на местных уровнях. При этом значительная часть реальных властных полномочий сосредотачивается в руках органов местного казачьего самоуправления.

    В казачьих войсках начинается образование высших органов казачьего управления в виде войсковых кругов, рады, съездов и избираемых на них войсковых атаманов и войсковых правительств, правлений. Этот процесс в разных войсках имел некоторые отличия как по времени (с марта по начало июня), так и по содержанию, обусловленные своеобразием местных социально-экономических и общественно-политических условий каждого конкретного войска. Одновременно обозначилась тенденция к организационному объединению всех казачьих войск страны в единый союз с целью консолидации сил казачьих властных структур, усиления их политического веса и авторитета, а также совместного отстаивания общеказачьих интересов.

    Проходившие весной 1917 года казачьи круги и съезды рассматривали наиболее актуальные для казачества политические, общественные, экономические и организационные проблемы. Главными из них являлись вопросы об отношении к Временному правительству, войне, о широком казачьем самоуправлении, аграрный вопрос, вопрос о порядке прохождения казаками воинской службы и ряд других. Принятые по ним постановления практически во всех войсках либо совпадали, либо были близки по содержанию. Данное обстоятельство обуславливалось сходством многих основополагающих аспектов жизни казачества, взглядов основной массы казачества и политических позиций его лидеров. Исключение составили решения войсковых съездов Амурского, Забайкальского и Уссурийского войск об упразднении казачьей сословной организации. (Правда, уже в скором времени, на следующих съездах этих войск, данные решения были отменены.)

    Во время корниловского выступления казаки направленных на столицу полков первоначально послушно исполняли приказы командования, но буквально через несколько дней, разобравшись в сущности происходившего и отношении к выступлению большинства населения страны, отказались повиноваться корниловцам, что и предопределило бескровную ликвидацию выступления.

    Основная масса казаков, и прежде всего казаков-фронтовиков, не поддержала корниловское движение. Часть из них заявила о его осуждении, другие заняли нейтральные позиции. Такие же позиции занимало и станичное казачество, несмотря на доминирование в его взглядах более консервативных установок. И само корниловское выступление, и особенно обозначившиеся после него общественно-политические процессы оказали весьма значительное политическое, социальное и морально-психологическое влияние на сознание казачества, в первую очередь фронтового, самым непосредственным образом отразились на ослаблении консервативных и усилении демократических настроений в его среде и, естественно, на политических позициях основной массы казаков.

    В начале осени 1917 года продолжалось организационное укрепление и усиление властных функций высших органов казачьего самоуправления. При этом возглавлявшие их казачьи лидеры, официально полностью поддерживая правительство и признавая его высшие властные приоритеты, тем не менее всячески стремились к усилению и формальных, и реальных законодательных и исполнительных полномочий казачьих органов власти. Они активно отстаивали федеративные принципы государственной организации, не без оснований усматривая в этом пути практической и официальной реализации своих властных устремлений. Попытки правительства контролировать эти процессы в казачьих областях вызывали у них значительное недовольство, рассматривались как вмешательство «во внутренние казачьи дела».

    Для максимальной консолидации своих сил, укрепления политических позиций казачьими лидерами разрабатываются и весьма активно реализуются идеи объединения всех казачьих войск страны в одну организацию. Им даже удалось образовать Союз казачьих войск страны. Но его деятельность во многом оказалась чисто формальной и довольно неэффективной. Поэтому атаманами ряда войск, прежде всего юго-востока европейской России, начинает осуществляться план создания менее масштабного, но более действенного регионального казачьего союза. Работа в данном направлении стимулировалась и возраставшими в стране неконтролируемыми и дезинтеграционными процессами. Но созданный «Юго-Восточный союз казачьих войск» не получил необходимой поддержки со стороны казачества региона, относившегося к данному образованию весьма индифферентно. Планы же создания «Восточного союза казачьих войск» от Урала до Амура так и не вышли за рамки обсуждения.









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.