Онлайн библиотека PLAM.RU

Загрузка...



Вступление

1

Русская революция началась в 1905 году. С 1907 года движение быстро пошло на убыль и в конце концов пришло в упадок, что при благоприятных обстоятельствах привело бы будущее развитие событий в России к эволюции вместо революции. С мировой войной связан новый революционный взрыв. Этот процесс не прекратился и теперь, через тринадцать лет после начала второй революции.

Одной из причин, приведших Россию к революции, была задержка в ее общем социальном и политическом развитии, ставшая особенно заметной по завершении XVIII века. В определенных аспектах русская жизнь изменялась очень быстро, опережая постепенный подъем социальных и политических стандартов.

В XVIII столетии Российское государство по своей структуре почти не отличалось от других государств европейского континента. В его политической сфере преобладала абсолютистская монархия, в сфере социальных отношений господствовала феодальная собственность и крепостное рабство для крестьян. Однако Европа избавилась от этих форм жизни гораздо быстрее, чем Россия. Новые пути для выражения политической и социальной активности появились во Франции в конце XVIII века, а в германских государствах в начале или в середине XIX столетия. Освобождение крестьян от феодального угнетения началось в Австрии в конце XVIII века, в Пруссии — в начале XIX века. Конституции (хотя и ограниченные) были введены в Пруссии в 1848 году, в Австрии — в 1849.

В России политические и социальные влияния XIX столетия сказывались медленно. Крестьяне были освобождены от крепостного рабства в 1861 году, конституционный порядок был учрежден только в 1905 году. Ко времени большевистской революции 1917 года в России были живы еще люди, родившиеся при крепостном праве и помнящие его.

После освобождения крестьян в 1861 году последовала целая серия других фундаментальных реформ — судебной, финансовой и военной; введения уездных и губернских собраний (земств); городского самоуправления — так называемых «великих реформ» Александра II. В целом они заложили в России (еще до 1905 года) практически нормальную систему государства со средним классом, но без централизованного народного представительства. Принятие конституции предполагалось делом ближайшего будущего.

Однако одно обстоятельство подрывало значение «великих реформ». Освобожденные в 1861 году крестьяне, которые в это время составляли девять десятых населения России, образовали особый класс населения, не получивший все права граждан России. Земля, отведенная им в соответствии с реформой, стала собственностью не отдельных крестьян, а коллективной собственностью общин. Каждый крестьянин получал только земельный участок, который мог быть передан другому при новых переделах земли в зависимости от численности его семьи. Правительство возложило ответственность за выплату платежей за землю, переданную крестьянам согласно реформе, на коллективную крестьянскую общину. В результате крестьянские общины получили определенные права, ограничившие индивидуальную свободу крестьян. Например, без паспорта из той волости, где находилась община, ни один крестьянин не мог уйти из деревни в город.

Во время правления Александра III в качестве надзирающих за крестьянскими общинами назначали официальных лиц из дворян — земских начальников. Должность эта была выборной. Подобный закон еще более усилил тяготы крестьян и укрепил в них чувство ненависти к дворянам.

Все ограничительные меры против крестьян и их землепользования были отменены в период Думы, между 1905 годом и мировой войной. Но эти реформы, которые могут быть названы «вторым освобождением крестьян», пришли слишком поздно. Они не смогли оказать серьезного влияния на настроения в крестьянской среде, на отношения и связи с другими классами. А вскоре наступило время великого испытания — войны и явившейся ее следствием второй революции.

2

Несмотря на учреждение Думы, политическая практика в Российской империи все больше и больше отставала от практики Западной Европы. В то же время Россия, начиная с 1890-х годов, вступила в период бурного экономического роста, опережавшего подъем других капиталистических стран. В каждое из десятилетий до и после первой революции (с 1891 по 1900 гг. и с 1907 по 1916 гг.) русская промышленность делала гигантские шаги вперед. Тем не менее существовала большая разница между различными отраслями экономической деятельности. В то время как промышленность развивалась интенсивно, сельское хозяйство прогрессировало медленно. Более того, различные сельскохозяйственные угодья развивались разными темпами. В то время, как во многих хозяйствах, принадлежавших частным владельцам (дворянам, купцам и крестьянам, выделившимся из своих общин в результате думских реформ), вводились новые методы работ, новые технологии, и урожаи возрастали, в сельскохозяйственной практике общинных крестьянских хозяйств (за немногими исключениями) почти не было движения вперед.

После 1861 года крестьянское население удвоилось, а продукция общинных хозяйств едва увеличилась. В результате в крестьянских хозяйствах начался кризис, которым были отмечены конец 90-х годов XIX века и начало XX века. Одним из компонентов кризиса явился земельный голод. Недостаточное знакомство с преимуществами частного владения землей, привычка получать свою долю от других социальных групп и память о наделении крестьян землей в 1861 году за счет бывших владельцев имений из дворянства — все это внушало крестьянам мысль о несправедливом распределении земли во время реформы и о возможности ее перераспределения. К желанию получить землю присоединялись враждебные чувства, искони питавшиеся крестьянами к владельцам имений и не исчезнувшие после отмены крепостного права. Принятая Думой Столыпинская реформа, введшая индивидуальное крестьянское владение вместо общинной собственности, с исторической точки зрения пришла слишком поздно. Она не могла дать прочные экономические и социальные результаты в отведенное судьбой короткое время между ее принятием и разразившейся второй революцией.

3

Возможно, наиболее фатальным фактором в России было расхождение между различными классами населения в культурном развитии. В то время, как образование и образ жизни культурных слоев (интеллигенции, владельцев имений и торгового среднего класса) не отличались от европейских, широкие массы рабочих и крестьян либо получали весьма ограниченное образование, либо были совсем невежественны. В начале XX столетия в сельской местности только четверть детей школьного возраста имела возможность посещать школу. В этом отношении в период Думы произошли громадные перемены. Ко времени начала второй революции около трех четвертей детей школьного возраста посещали школы, полным ходом велась подготовка к введению всеобщего образования.

Во многом отношения между владельцами имений и крестьянами были обострены не столько экономическими спорами, сколько контрастом в культурном уровне. Резкая черта отделяла жизнь городов от деревенской жизни. В годы, непосредственно предшествовавшие революции, население городов России имело в своем распоряжении университеты, библиотеки, театры, кинематографы — в деревне же эти культурные начинания практически не были известны. Отношение к церкви в городах и сельской местности тоже было различным. В городах значительная часть населения (особенно интеллигенция!) была равнодушна к религии. В сельской местности церковь продолжала оставаться едва ли не единственным культурным учреждением. Усиление религиозных чувств в городах началось непосредственно перед революцией 1917 года.

Все эти различия в культуре и цивилизации создавали трения между городом и деревней, а также (хотя и в меньшей степени) между средними классами и трудящимися в самих городах. Массы крестьян в сельской местности жили в соответствии со стандартами XVII века и только начинали выходить из этой эпохи, в то время как горожане уже ощутили дух XX столетия.

4

Индустриальному развитию, естественно, сопутствовал рост промышленного рабочего класса. В России происходила интенсивная концентрация промышленности, большие предприятия получали господствующее положение, численный же рост российского индустриального среднего класса сильно отставал. Количество промышленных предприятий увеличивалось не так быстро, как число рабочих на больших заводах и фабриках.

В XIX веке рабочий обычной российской фабрики в большинстве случаев не был чистым пролетарием. Отряды промышленных рабочих постоянно пополнялись за счет крестьян. Обычно крестьянин нанимался на фабрику молодым и не терял связи со своей общиной. Уйдя в город на заработки, он не лишался своего клочка земли: участок обрабатывали другие члены семьи или он сдавался в аренду. Многие рабочие в летние месяцы покидали фабрики и возвращались в деревню для сельских работ. Таким образом, для большинства занятых в промышленности плата за работу на фабрике была еще только вспомогательным средством к существованию. С другой стороны, хозяин фабрики знал, что он может легко заменить одного деревенского рабочего другим. Подобная практика позволяла устанавливать чрезвычайно тяжелые условия труда. Заработная плата была низкой, рабочий день — очень продолжительным. В 80-х и начале 90-х годов он часто составлял двенадцать — тринадцать часов в сутки. В результате происходили многочисленные забастовки.

Положение рабочих улучшилось после принятия в 1897 году закона, ограничившего рабочий день одиннадцатью с половиной часами. В 1913 году фактический рабочий день в среднем составлял десять часов. Заработная плата после революции 1905 года несколько возросла.

Аграрная реформа Столыпина, вводившая индивидуальную крестьянскую собственность, была направлена на разрыв связи фабричного рабочего с землей. Отправляясь на фабрику крестьянин мог теперь продать свою землю и целиком соединить свою судьбу с городом. Итак, только в XX веке и особенно в годы, непосредственно предшествовавшие мировой войне, в России начал формироваться настоящий заводской рабочий класс. Однако большая часть российских рабочих еще не располагала твердым сознанием своих интересов как интересов отдельной профессиональной группы, что было характерным для рабочих Англии или Германии. Одной из причин подобной ситуации явился тот факт, что до 1906 года правительство не разрешало организацию рабочих профсоюзов (за исключением тех, которые опекал начальник Московского охранного отделения Зубатов).

Российские рабочие в целом еще мало сознавали свою зависимость от развития промышленности и не были готовы поддержать ее развитие и защитить в случае кризиса или в борьбе с иностранной конкуренцией.

5

Русские интеллектуалы представляли собой исключительный социальный феномен. Во многих отношениях они сильно отличались от образованных классов Западного мира. Интеллигенция образовала в России особый класс со своим собственным мышлением и теоретическими интересами, мало связанными с повседневной жизнью других классов общества. «Интеллектуалами» (или «интеллигенцией») обычно называли людей, получивших высшее (в редких случаях среднее) образование, либо развившихся самостоятельно путем самопознания и общения с высокообразованными личностями.

Высшее образование в России в гораздо большей степени, чем у других культурных наций, носило абстрактный и теоретический характер. Особенно это касалось политического обучения. Поскольку в России до 1905 года никогда не было парламента, отсутствовала и свобода собраний, то политические вопросы решались независимо от насущных условий административной или экономической жизни страны. Обсуждение политических вопросов происходило либо в печати, где они ставились в косвенной форме, дабы избежать цензурных кар, либо внутри маленьких групп, образованных специального для того, чтобы вести разнообразные политические споры. В результате кружки, занимавшиеся политикой, разрабатывали программы, имевшие сугубо теоретический характер. Вопросы, касавшиеся жизни народа, обсуждались в этих кружках не с точки зрения практической политики настоящего времени, а с позиций абстрактных этических и политических принципов. Естественно, люди, размышлявшие о политической судьбе России, видели ужасающее положение российского населения в контрасте с богатством производительных сил и ресурсов страны. Но вместо поисков практических путей подъема российской промышленности, сельского хозяйства и уровня жизни народа, большинство политических лидеров сосредоточились на умозрительных рассуждениях об идеальной системе будущего социального порядка. Кроме того, их больше волновала проблема раздела национального богатства, чем вопросы общего подъема промышленного производства.

Направление мысли, господствовавшее в умах российских интеллектуалов вплоть до середины 1890-х годов, принято называть словом «народничество». Это движение было основано на приспособлении принципов раннего французского социализма к российским социальным условиям. Народники (или «друзья народа») главным образом были обеспокоены судьбой русских крестьян. Народники верили, что именно в крестьянских общинах, несмотря на их практические недостатки, они открыли первую социалистическую форму хозяйства. Они надеялись, что, развивая деревенские общины, Россия сможет избежать капиталистической фазы развития и прямо перейти к социализму.

Марксистские кружки начали появляться в 80-х годах. С 90-х годов они привлекли главное внимание российских интеллектуалов. Марксисты неустанно доказывали народникам, что Россия неизбежно должна пройти через капиталистическую фазу развития. В то же время они внушали рабочим, что необходимо бороться за социалистические идеалы. В больших городах на вечерних сходках студентов, на небольших митингах рабочих и собраниях интеллигентов шли горячие теоретические споры. Но на безбрежных пространствах России крестьяне и рабочие думали только о том, как бы хоть немного улучшить свою тяжелую жизнь.

6

Так как политическая деятельность в России до 1905 года официально была запрещена, все политические организации поступали под надзор Департамента полиции. Программа Департамента была простой: не разрешать никакой «политики». Полиция устраняла членов постоянно возникающих нелегальных кружков путем арестов и ссылок.

Метод тайного надзора потребовал значительного штата негласных «помощников» и шпионов. Такая система неизбежно вела к практике провокаций. Ловкие помощники полиции умудрялись войти в руководство тайных политических кружков, принимали участие в активизации их деятельности и даже в подготовке террористических актов — нападений на правительственных чиновников. Так появлялись личности подобные Азефу, который состоял агентом Департамента полиции и в то же время был руководителем «борющегося крыла» партии социалистов-революционеров.

7

До 1905 года, при отсутствии парламента и свободы собраний, в России не могли существовать открытые политические партии. Организации, называвшие себя партиями, на самом деле были очень небольшими политическими группами. Так как правительство преследовало эти «партии», они вели свою нелегальную деятельность в подполье. Все обстоятельства существования нелегального политического руководителя, вынужденного жить под чужим именем, постоянно скрываться, менять квартиры или переезжать в другой город, чтобы избежать преследований полиции, резко «выталкивали» его из нормальной жизни. Вполне естественно, что, находясь в таком положении, российский политический деятель зачастую принимал резолюцию узкой группы своих единомышленников за выражение мнения «широких масс». В результате идеи участников этих политических кружков все дальше отрывались от насущных нужд народа.

Постоянно выступая против «парламентских говорунов», русское правительство, не желая того, само усиливало позиции пламенных фанатиков и абстрактных теоретиков и создавало условия для искусственного преобладания радикальных и социалистических групп. Умеренно настроенные люди, которые позже вошли в либеральную партию, встречая со стороны правительства постоянное противодействие, предпочитали вообще не заниматься политическими вопросами.

Именно по этой причине либеральные организации в России сформировались позже, чем социалистические партии, всегда были слабыми и не имели прочных связей с народными массами. Во многом поэтому российский либерализм (как и российский социализм) приобрел абстрактный и теоретический характер.

Либералы в России не были связаны с каким-то определенным классом. Наиболее важная из всех либеральных партий после 1905 года — конституционно-демократическая («кадеты») — прилагала усилия, чтобы осуществить настоящую интеллигентную демократическую программу, стоя «над всеми классами». Хотя русские социалисты обвиняли кадетов в том, что они борются за интересы среднего класса, в действительности они не были партией среднего класса.

Как мы уже знаем, российский средний класс по сравнению с западным был слишком слаб и вследствие особенностей российской политической жизни не обладал крепкой политической организацией. Отсутствие тесного сотрудничества между российским либерализмом и средним классом придало либеральному движению идеалистический характер. Это обстоятельство определило слабость российского либерализма как практической силы в политике.

Российский либерализм доказал, что он был только тонкой прослойкой между самодержавием и большевизмом.









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.