Онлайн библиотека PLAM.RU


МЕДИЦИНА В РИМЕ

…Надгробная надпись: «Погиб, сраженный толпою врачей».

(Плиний Старший. Естественная история, — XXIX, 11)

По словам Плиния Старшего, родоначальниками медицины в Риме, как и во всех странах античного мира, считали богов — Аполлона и Асклепия-Эскулапа. Однако люди в Италии лечили друг друга еще задолго до того, как там утвердился культ Эскулапа. Издавна существовали народная медицина, лечение травами, не говоря уже о магии, заговорах и т. п. Когда населению угрожала опасность эпидемии, люди прибегали к молитвам, жертвоприношениям и даже к устройству публичных зрелищ. Пример тому — выступления актеров, организованные в Риме в 364 или 363 г. до н. э. во, время мора; эти выступления и явились началом древнеримского театра. В 293 г. до н. э., когда город был вновь охвачен эпидемией, обратились к пророческим «сивиллиным книгам» и вычитали там, что необходимо привезти из Эпидавра змею, посвященную Асклепию. Сохранилось предание, что, когда корабль подходил к Риму и проплывал мимо небольшого островка на Тибре, змея выскользнула и переплыла на остров. В этом увидели знак воли бога Асклепия и потому воздвигли там святилище, служившее одновременно и больницей, как греческие асклепионы. Культ Эскулапа и лечение больных при его храме вошли в обычай римлян на долгие века, несмотря на то что в Вечном городе было много других врачей, практиковавших самые разные методы лечения. В середине I в. н. э. император Клавдий распорядился, чтобы больные и истощенные рабы, которых их хозяева, не желая тратиться на лечение, вывозили и оставляли на Эскулаповом острове, в том случае, если несчастным удастся выздороветь, навсегда получали свободу (Светоний. Божественный Клавдий, 25).

Асклепий

Плиний Старший, ссылаясь на римского анналиста II в. до н. э. Кассия Демину, сообщает, что первый врач, грек Архагат, прибыл в Рим из Пелопоннеса в 219 г. до н. э. Первоначально он принимал больных в маленьком, скромном помещении, но, очевидно, применявшийся им метод лечения оказался весьма эффективным и вскоре врач, известный главным образом как хирург, получил римское гражданство и большой дом, предназначенный для приема больных и выстроенный на государственный счет (Плиний Старший. Естественная история, XXIX, 12). Побуждаемые успехом их соотечественника, греческие врачи стали один за другим переселяться в Рим. Противники греческого влияния относились к этому массовому наплыву врачей из Эллады не слишком благосклонно: Катон Старший Цензор в своем сочинении «Наставления сыну» предостерегал его от общения с лекарями, явившимися в город, жителей которого они считают «варварами» и готовы уморить их своими лекарствами, да еще требуют за это денег и уважения, чтобы легче было им сеять в Риме опустошение (Там же, XXIX, 14).

Врачи эти были по преимуществу рабами, но вскоре нажили состояние и, став вольноотпущенниками, приобрели гораздо большую свободу действий. В знак признания их медицинской деятельности Цезарь предоставил им даже права гражданства, если, конечно, они происходили из свободнорожденных семей у себя на родине. Врач-вольноотпущенник становился постоянным домашним лекарем своего патрона. Сами римляне отнюдь не спешили заняться врачебной практикой: вероятно, как это было и с актерским ремеслом, римским гражданам не подобало трудиться за плату. В правление Октавиана Августа широкое признание получил в Риме Антоний Муза, который вылечил принцепса от смертельной болезни, применяя иной, чем его предшественники, метод — холодные ванны и припарки. За это сенаторы на свои деньги поставили врачу памятник близ статуи Эскулапа (Светоний. Божественный Август, 59; 81). Август же не только возвел его в достоинство римского всадника, но и освободил в знак благодарности всех врачей от уплаты податей.

Практика и теория врачевания развивались в Риме параллельно. В I в. н. э., в царствование Тиберия, Авл Корнелий Цельс, теоретик, сам не занимавшийся лечением больных, написал обширный энциклопедический труд, где много места посвятил медицине (именно эта часть его сочинения сохранилась до настоящего времени), приводя описания различных недугов и методов борьбы с ними.

Выясняется, что последующие столетия принесли с собой открытие многих новых лекарств, но не новых законов и принципов, касающихся профилактики болезней, особенно у жителей городов. Уже Цельс дает горожанам советы, хорошо знакомые и нам: заботиться о правильном пищеварении, избегать резких изменений температуры, больше бывать на свежем воздухе, на солнце. Как пример для подражания он приводит жителей деревни, которые благодаря своим более здоровым условиям жизни меньше подвержены болезням, чем горожане. Одним из самых выдающихся врачей древности был упоминавшийся ранее Гален, впоследствии ставший Клавдием Галеном. Он был практиком и теоретиком медицины одновременно. Поначалу он работал в Пергаме, где был лекарем гладиаторов, а с 161 г. н. э. поселился в Риме, оставаясь придворным врачом при трех императорах династии Антонинов: он лечил Марка Аврелия, Луция Вера и Коммода.

Научные интересы Галена были весьма обширны: в своих медицинских трактатах, которых насчитывается более сотни, он касается анатомии и физиологии, гигиены и диететики, патологии и других областей медицины. Он-то и практиковал в широких масштабах препарирование обезьян, чтобы лучше познать строение человеческого тела.

Обычно врачи были в то же время и аптекарями, так как аптек, собственно, еще не было. По-прежнему было в ходу лечение травами, применялись различные мази, лекарства в форме пилюль. Поскольку врачи назначали также лечебные процедуры, необходимы были помощники, например массажисты — древние родоначальники будущих ассистентов, фельдшеров. Постепенно складывалась четкая специализация: были хирурги, окулисты, ларингологи, специалисты по внутренним болезням, по женским болезням и т. п. Кроме того, многие врачи были связаны с определенной сферой деятельности: спортивные врачи, лекари гладиаторов или пожарных, готовые оказать помощь при ранениях и травмах. Женщины не были отстранены от занятий медициной, но они были главным образом акушерками.

В эпоху принципата Августа были заложены основы организации медицинской службы и в римской армии. Врачи следили за питанием и гигиеной воинов, за условиями их жизни, особенно когда те находились в постоянных замкнутых и огороженных лагерях. В такие места римляне стремились при помощи акведуков, в строительстве которых у них был большой опыт, провести питьевую воду из источников, рек и ручьев. Лагерь имел баню с горячей и холодной водой и хорошую систему очистки отхожих мест водой с выносом нечистот далеко за пределы лагеря. В обязанности армейского лекаря входило оказание помощи больным, принятие профилактических мер, а также отбор рекрутов для несения воинской службы во флоте, причем принимались во внимание как физические, так и психические особенности будущих моряков. По мнению Цельса, врачи в римской армии гораздо лучше разбирались в анатомии и вообще в медицине, чем те, кто имел частную практику. Медицинская служба в армии была тщательно организована: врач имел много помощников — санитаров, а среди самих врачей существовала четкая специализация: один отвечал за лекарства, другой — за процедуры, третий ухаживал за выздоравливающими и т. д. При императоре Марке Аврелии медицинская служба в армии установила для себя особую эмблему — кубок и змею Асклепия, который по-прежнему был богом-покровителем врачевания.

Немало усилий прилагали античные медики в борьбе с малярией, эпилепсией, лишаями: здесь методы лечения были самыми разнообразными. Специалистов же по детским болезням, педиатров, практически не было — дело ограничивалось советами акушерам и рекомендациями по уходу за младенцем. Так, мы помним, как решительно отстаивали греческие и римские врачи идею, что кормить ребенка грудью должна родная мать, искусственное же кормление считалось недопустимым. Вместе с тем врачам, как, например, Сорану, приходилось идти в этих вопросах на уступки, считаясь с широко распространившимся в зажиточных семьях обычаем передавать новорожденных в руки кормилицы. Достаточно вспомнить, однако, как непримиримо суров к женщинам, отказывающимся кормить грудью собственного ребенка, был философ Фаворин, о котором рассказывает Авл Геллий (Аттические ночи, XII, 1). Навестив одного из своих учеников и узнав, что у него родился сын, философ выразил надежду, что молодая мать сама будет вскармливать своего младенца. Когда же та не пожелала этого делать, Фаворин гневно обрушился на нее с упреками в том, что та больше заботится о своей красоте, чем о здоровье ребенка. Выдвигая многочисленные и отчасти уже упоминавшиеся нами прежде аргументы против передачи новорожденных кормилицам, философ ссылается и на тогдашние медицинские представления: организм, сформировавшийся в питательной среде материнского лона, должен и дальше поддерживать себя живительными соками, исходящими из той же среды в виде материнского молока.

Несомненно, в Риме было немало хороших, опытных, умелых врачей. Однако население часто относилось к лекарскому сословию с недоверием, а то и с неприязнью. Это было связано и с тем, что врачи применяли подчас новые, еще не известные методы лечения, лекарства и процедуры, но могли быть и другие причины. Врачи могли пользоваться многими смертоносными средствами, ядами, что внушало подозрения простым гражданам. Наконец, раздражало римлян и то, что врачи имели доступ к императорскому двору, где их высоко ценили и где они порой беспрепятственно вступали в сомнительные связи с женщинами из императорской семьи, давая тем самым пищу для сплетен и скандалов. Оказываясь вовлеченными в придворные интриги, врачи могли с помощью различных ядов устранять нежелательных политических конкурентов той или иной группировки, боровшейся за верховную власть в государстве. Так, в преступном заговоре римская молва обвиняла Эвдема, личного врача и друга Ливии, жены Друза, сына Тиберия. Считалось, что Эвдем, который, по словам Тацита, «используя право своего ремесла, нередко оставался наедине с Ливией», помогал ей в осуществлении всех ее коварных замыслов, пока, наконец, ее муж Друз не умер от яда при невыясненных обстоятельствах, породивших бесчисленные кривотолки (Тацит. Анналы, IV, 3; 11). Позднее схожие слухи ходили и в отношении жены Клавдия Мессалины и ее врача Валента. Не выступая против самой медицины, Плиний Старший, однако, сурово осуждал безнравственное поведение некоторых врачей, особенно влиятельных и высокопоставленных.

В этой психологической атмосфере многие начинали скептически и даже с насмешкой относиться к новым методам лечения и профилактики, предлагавшимся тем или иным приезжим врачевателем. Известно, что Крин из Массилии пытался увязать медицину с астрономией, причем речь шла не о составлении гороскопов, а об определении подобающих часов для приема пищи в зависимости от движения звезд. Врач Хармид, также из Массилии, выступая против традиционных горячих ванн, рекомендовал совершать омовения только в холодной воде даже в зимние морозы. Впрочем, независимо от предписаний врачей, в Риме всегда было немало завзятых любителей холодных купаний; к ним, например, причислял себя Сенека: «Я погрузился в холодную воду (она у меня называется не слишком теплой)», — сообщает он в письме (Нравственные письма к Луцилию, LXXXIII, 5).

Некоторые врачи, как уже говорилось, наживали огромные состояния, отсюда и их уверенность в себе, помогавшая им участвовать в политической борьбе. Богатство отдельных служителей медицины заставляло иных мошенников и шарлатанов также испробовать свои силы в этом ремесле. Очевидно, самые высокие доходы были у врачей, оказывавших свои услуги императору, его семье и придворным. По сведениям Плиния Старшего, придворный лекарь получал 250 000 сестерциев в год. В Риме хорошо знали двух братьев, греков с острова Кос: Квинта Стертиния и Гая Стертиния — римские имена они приняли, по всей видимости, став вольноотпущенниками. Первым начал свою деятельность в Риме Квинт Стертиний — вероятно, в 30-х годах I в. н. э. Затем он повел за собой брата и выхлопотал ему место придворного лекаря императора Клавдия. По версии Тацита, Агриппина, последняя жена Клавдия, желая освободить престол для Нерона, воспользовалась услугами придворного врача, который во время пира, «как бы затем, чтобы вызвать рвоту, ввел в горло Клавдия смазанное быстродействующим ядом перо, хорошо зная, что хотя затевать величайшие преступления невозможно, не подвергаясь опасности, зато преуспевший в них щедро вознаграждается» (Тацит. Анналы, XII, 67). Тем временем частная практика в городе принесла Квинту Стертинию еще больший доход, чем его брату служба при дворе. Братья построили себе роскошные виллы под Неаполем, оставив наследникам более 30 млн. сестерциев (Плиний Старший. Естественная история, XXIX, 7–8). Не только императоры были особенно щедры. Некий врач, вылечив богатого римлянина от мучительного лишая, получил огромный гонорар в 2000 сестерциев.

Возмущала людей, трезво смотрящих на методы лечения, и склонность некоторых врачей назначать больным очень дорогие, чаще всего иностранные лекарства. Такого злоупотребления лекарской профессией, замечает Плиний, не мог предвидеть даже такой ненавистник греческой медицины, как Катон Старший. Прописываемые лекарства состояли из многих редких компонентов, которые надо было доставлять из-за границы и которые поэтому были просто разорительны. Плиния возмущает, когда врачи соревнуются в изобретении все более изощренных и дорогостоящих микстур, изготовляемых из заграничного, привозного сырья, между тем как в самой Италии есть столько полезных средств врачевания. Плиний, кроме того, по его словам, обнаружил, что вместо индийской киновари римские врачи, плохо ориентируясь в свойствах и названиях препаратов, добавляли в лекарства сурик, а сурик — это яд. Трудно сказать, чем можно объяснить подобную ошибку — невежеством некоторых врачей, как полагает сам Плиний (Там же, XXIX, 25), или же злостной спекуляцией на здоровье людей.

Распространено было в Риме и увлечение заграничной косметикой, в том числе целебным зубным порошком из привозных снадобий, хорошо очищавшим зубы и укреплявшим десны (Апулей. Апология, или Речь в защиту самого себя от обвинений в магии, 6; 8).

Деятельность малообразованных, несведущих в своей науке врачевателей, а то и откровенных шарлатанов подрывала авторитет и тех искусных, добросовестных врачей, которые руководствовались в своей работе этическими принципами школы Гиппократа. Вот почему в Римской империи врачи все чаще становились героями злых анекдотов, облегчающими людям путь на тот свет. Лукиан в одной из своих эпиграмм с притворной серьезностью рассказывает о том, как некий врач присылал к нему своего сына, дабы тот приобрел какие-нибудь начальные сведения в греческой грамматике и литературе. Но не успели Лукиан с мальчиком дойти до третьей строки «Илиады» Гомера:

«Многие души могучие славных героев низринул
В мрачный Аид…»,

как отец перестал присылать сына для занятий. А затем, встретив случайно Лукиана, сказал ему: «Благодарю тебя, друг мой! Но этому мальчик может научиться и дома. Ведь и я посылаю многие души в Аид, и для этого мне совсем не нужна грамматика» (Лукиан. Эпиграммы, III). Немало острых эпиграмм посвятил лекарям и Марциал:

Недомогал я, но тут ко мне, нимало не медля,
Ты появился, Симмах, с сотней своих школяров.
Начали щупать меня сто рук, ледяных от мороза:
Без лихорадки, Симмах, был, а вот и она.

В баню он с нами ходил, пообедал веселый, и все же
Рано поутру найден мертвым был вдруг Андрагор.
Просишь, Фавстин, объяснить неожиданной смерти причину?
Да Гермократа — врача видел он ночью во сне.

Врач был недавно Диавл, а нынче могильщиком стал он.
То, что могильщик теперь делает, делал и врач.

Марциал. Эпиграммы, V, 9; VI, 53; I, 47

Судя по этим стихам, легко было бы составить себе негативное представление о римских врачах. Следует, однако, помнить, что среди них немало было и таких, кто действительно оказывал помощь больным. Были и такие, кто отнюдь не считал обогащение главной целью врача и не раз измерил шагами высокие лестницы многоэтажных доходных домов, спеша на помощь жившей там бедноте. Имен этих врачей не осталось в анналах истории. Но они жили и работали в Древнем Риме — двадцать веков назад…









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.