Онлайн библиотека PLAM.RU


  • Глава 7. Зарождение и развитие Власовского движения.
  • Глава 8. Организационное оформление Власовского движения.
  • Глава 9. Окончание войны и судьба эмиграции.
  • Часть III. Белая эмиграция и Власовское движение.

    Глава 7. Зарождение и развитие Власовского движения.

    Современная российская и зарубежная историография Второй мировой войны, а также доступные для изучения источники, позволяют сделать вывод, что в период войны между Германией и СССР, в советском обществе не наблюдалось единодушия. Часть гражданского населения и военнослужащих Красной Армии проявила тенденцию связывать с немецким вторжением надежду на перемены к лучшему, а именно, на освобождение от сталинских порядков.

    Уже в первые дни войны в ряде приграничных городов и деревень были зафиксированы случаи, когда представители местного населения приветствовали немцев как освободителей. Организовывали наступающим германским войскам торжественные встречи с цветами, хлебом и солью. В лагерях военнопленных и в занятых немцами населенных пунктах составлялись обращения к первым лицам Рейха, с предложением сотрудничества в деле борьбы с большевизмом. Переходы военнослужащих РККА на сторону немцев, отмечались на всем протяжении советско-германского фронта. Уже в 1941 году в составе германских вооруженных сил стали создаваться подразделения из перебежчиков, военнопленных, и представителей населения оккупированных территорий. С 1942 года создаются батальоны, полки, бригады, а в последствии – дивизии и корпуса* {{* В соответствии с директивой начальника Генерального Штаба германских Сухопутных Сил генерал-полковника Ф. Гальдера от 16 августа 1942 года, все эти воинские формирования стали именоваться Восточными войсками.}} . В разных регионах под оккупацией предпринимались попытки создания местного самоуправления и отрядов самообороны для борьбы с партизанами.

    Исходной причиной сотрудничества граждан СССР с немцами явилась политика большевиков с момента захвата ими власти в России:

    Репрессии ВЧК-ОГПУ-НКВД, проводившиеся с большей или меньшей интенсивностью на протяжении всего периода большевистского правления, против всех слоев населения;

    Форсированная индустриализация, вызвавшая спад уровня жизни в городах, эксплуатация рабочих на государственных предприятиях, законодательства, направленные против интересов трудящихся – об уголовной ответственности за опоздания, о закреплении рабочих на предприятиях и т.д.;

    Насильственная коллективизация и раскулачивание, последовавший за этим голод, а так же реалии советской колхозной системы;

    Идеологический диктат в науке и культуре, сделавший невозможным полноценное развитие интеллектуальной деятельности;

    Оккупация Красной Армией национальных государств, сопредельных РСФСР и СССР.

    Следует отметить, что до германского вторжения населению СССР было трудно адекватно оценить гитлеризм, как возможную альтернативу сталинскому режиму. Причиной этому явилась переменчивость отношения советской пропаганды к Гитлеру и национал-социализму. До подписания советско-германского пакта о ненападении нацистская Германия преподносилась населению СССР как враждебная держава. При этом советские пропагандисты не проводили принципиальных различий между политической природой гитлеровской Германии и «буржуазных» стран. После подписания договора о ненападении Германия «превратилась» в державу, дружественную Советскому Союзу.

    22 июня 1941 года появились новые причины, стимулировавшие сотрудничество граждан СССР с немцами:

    Разочарование части гражданского населения и военнослужащих в способности большевистского руководства дать адекватный отпор наступающему противнику;

    Продиктованная из Кремля тактика «выжженной земли» для территорий, которые неминуемо должны были попасть под немецкую оккупацию, насильственное выселение жителей с этих территорий;

    Продолжение репрессий в Красной Армии на всех уровнях; объявление правительством СССР советских военнопленных предателями и отказ от помощи им;

    Самообеспечение советского партизанского движения за счет населения оккупированных областей. Партизанские акции, провоцирующие немцев на совершение карательных мер против мирных граждан. Преследование партизанами представителей населения оккупированных областей, занимавшихся какой-либо созидательной деятельностью.

    Движение граждан СССР, выступивших декларативно или с оружием в руках для свержения государственного строя СССР в период 1941-1945 годов, обозначается термином «Освободительное Движение Народов России» («ОДНР»). Оно носило стихийный характер, не имело создателя и основателя в том смысле, в котором, например, Ленин был создателем и основателем партии большевиков.

    В рамках ОДНР, отдельно рассматривают «Русское Освободительное Движение» («РОД»), составной частью которого являлось «Власовское движение», связанное с именем генерал-лейтенанта А. А. Власова.

    Андрей Андреевич Власов родился в 1901 году в Нижегородской области, в семье крестьянина. Учился в духовной семинарии, затем – на агрономическом факультете Нижегородского государственного университета. В Красной Армии с 1920 года, участвовал в боях на Южном фронте против Русской Армии П. Н. Врангеля и повстанческих отрядов Н. И. Махно. После окончания Гражданской войны продолжил военную карьеру, занимал ряд ответственных должностей. В 1938-39 годах находился в Китае в качестве военного советника. После нападения Германии на СССР, проявил себя как талантливый военачальник при обороне Киева и Москвы. С 1942 года являлся заместителем командующего Волховским фронтом и командующим 2-й Ударной армией. С частями армии оказался в окружении. 12 июля 1942 года в деревне Труховичи был выдан местными крестьянами патрулю 28-го пехотного полка 18-й армии Вермахта {{ Материалы по истории Русского Освободительного Движения…Вып. 1. — С. 364-365.}} .

    Власову предстояло стать тем самым «комкором Сидорчуком», появление которого предсказывала белая эмиграция.

    К моменту захвата Власова в плен, в германских вооруженных силах уже служило около полумиллиона военнослужащих из числа граждан СССР. Власов не был единственным человеком, который мог выступить в качестве лидера вооруженной оппозиции сталинскому режиму, в ее формировании приняли активное участие генерал-майоры РККА: И. А. Благовещенский, В. Ф. Малышкин, Ф. И. Трухин. Комбриги: И. Г. Бессонов, М. В. Богданов, А. Н. Севастьянов. Бригадный комиссар Г. Н. Жиленков. Полковники: А. Г. Алдан, Г. И. Антонов, В. П. Артемьев, В. Г. Арцезо, В. И. Боярский, С. К. Буняченко, А. Ф. Ванюшин, И. Волков, А. Н. Высоцкий, А. Горчаков, Д. Е. Закутный, Г. А. Зверев, В. А. Кардаков, В. И. Мальцев, М. А. Меандров, В. В. Поздняков, Н. А. Портлезник, Н. В. Пузанов, А. И, Спиридонов, М. М. Шаповалов, И. П. Шелаев, С. Т. Койда и др. Подполковники: М. А. Калугин, В. Д. Корбуков, И. Лещенко, А. Г. Москвичев, К. И. Попов, В. Ф. Риль, Н. С. Шатов и др. Профессора высших учебных заведений: Ю. А. Музыченко, Н. С. Этерлей, И. Москвитинов, Кудинов, Стальнаков и др.

    Наконец, под немецкой оккупацией проявили себя такие «самородки», как Бронислав Каминский – бургомистр Локотского района (позже – округа) Орловской области. Благодаря своим неординарным организаторским способностям Каминский создал систему местного самоуправления и восстановил хозяйственную жизнь на территории, где проживала 581 тысяча человек. На основе разрозненных отрядов «народной милиции» и «самообороны» ему удалось сформировать подобие регулярной армии, которая именовалась «Русской Освободительной Народной Армией» («РОНА»). В январе 1943 года она насчитывала 10 тысяч бойцов {{ Дорбязко С.И. Локотской автономный округ и Русская Освободительная Народная Армия // Материалы по истории Русского Освободительного Движения… Вып. 2. – С. 178-179, 189. }} .

    Среди советских военачальников, пошедших по пути сотрудничества с немцами, Власов был наиболее известным в Красной Армии человеком. Это, в конечном итоге, позволило ему стать главной фигурой в движении, которое получило его имя. Но и после этого, Власов был скорее символом, чем организатором.

    Целью Власова было создание организации правительственного типа, которая стала бы альтернативой сталинскому правительству. Власов надеялся, что новое правительство станет равноправным союзником Германии, которая откажется от планов колонизации России, и будет вести борьбу только с большевистским общественно-политическим строем. Власов и его единомышленники планировали создание вооруженных сил нового правительства, в качестве рабочего названия для которых, использовался термин «Русская Освободительная Армия» («РОА»). Впервые этот термин встречается в декларации городской управы оккупированного Смоленска, направленной Гитлеру осенью 1941 года. «Русский Освободительный Комитет», как именовали себя авторы документа, изъявлял готовность взять на себя инициативу по организации активного сотрудничества населения оккупированных областей с немцами в борьбе против Сталина {{ Штрик-Штрикфельдт В. Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение. — М.: Посев, 1993. — С. 54-55.

    }} .

    Термин «РОА» немцы использовали для обозначения совокупности русских воинских формирований в составе Вермахта. До осени 1944 года эти формирования не имели единого русского командного центра, были рассредоточены по всем фронтам и подчинялись командирам немецких подразделений, в состав которых входили. Когда русские части начали сводиться воедино, образовавшаяся таким образом армия получила название – «Вооруженные Силы Комитета Освобождения Народов России» («ВС КОНР»). Понятие «РОА» при этом сохранялось как традиционное. ВС КОНР находились под командованием Власова и имели статус равноправного союзника германских вооруженных сил, подчиненных германскому командованию лишь в оперативном отношении.

    Первый политический документ Власовского движения был составлен 3 августа 1942 года. Это был меморандум германскому Верховному Командованию за подписями Власова и полковника В. И. Боярского. Авторы меморандума давали понять, что они являются выразителями мнения определенной части советского общества, желающей свержения правительства Сталина и изменения формы государственного устройства России. Власов и Боярский отметили, что для оппозиционно настроенных граждан СССР остается нерешенным вопрос: к кому примкнуть – «к Германии или к Англии и Соединенным Штатам. Главная задача – свержение правительства – указывает на Германию, поскольку Германия провозгласила целью войны борьбу против правительства и режима, существующих в настоящее время. Однако нет ясности в вопросе о будущем России. Если Германия не прояснит свою позицию в этом вопросе, то это может привести к ориентации на Соединенные Штаты и Англию» {{ Цит. по: Вишлев О.В. Накануне 22 июня 1941 года. Документальные очерки. – М.: Наука, 2001. — С. 198.}} .

    Эта, отчасти наивная, отчасти вызывающая, постановка вопроса свидетельствует, однако, о том, что предстоящее сотрудничество Власова и его единомышленников с немцами не было основано на симпатиях к нацизму.

    В меморандуме содержалось предложение создать центр по формированию русской армии, которая объединила бы граждан СССР, враждебно относящихся к Сталину.

    В условиях отказа политического руководства Рейха от создания единой антисоветской русской армии под русским командованием, Власов принял тактику «малых шагов». Она заключалась в том, чтобы начать идейное оформление движения, не дожидаясь пока высшие круги Рейха дадут санкцию на формирование русского правительства и его вооруженных сил. Власов пользовался поддержкой генералов и офицеров Вермахта, не поддерживавших гитлеровскую «восточную политику». В оппозиционных кругах считали необходимым отказаться от планов колонизации России и привлекать население оккупированных областей на свою сторону. Для этого было необходимо привести оккупационную политику в соответствие с ее же официальными лозунгами освобождения России от большевизма. Одним их главных протеже Власова стал полковник Генерального штаба граф Клаус Шенк фон Штауфенберг – будущий организатор покушения на Гитлера.

    27 декабря 1942 года в Берлине генерал-лейтенантом А. А. Власовым и генерал-майором В. Ф. Малышкиным было подписано «Обращение Русского Комитета к бойцам и командирам Красной Армии, ко всему русскому народу и другим народам». В качестве места подписания указывался город Смоленск, благодаря чему этот документ стал известен как «Смоленская декларация». Это была первая политическая программа Власовского движения, в которой указывалось – не только против чего ведется борьба, но и за что. Тринадцать пунктов документа охватывают многие жизненно важные вопросы будущего России: ликвидация принудительного труда и колхозов, планомерная передача земли в частную собственность крестьянам; предоставление интеллигенции возможности свободного творчества; уничтожение режима террора и насилия; введение действительной свободы религии, совести, слова, собраний, печати; гарантия неприкосновенности личности; освобождение политических узников большевизма из тюрем и лагерей.

    3 марта 1943 года вышло в свет открытое письмо Власова «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом?» В этом документе автор обозначил свои новые идейные позиции, утверждая, что его лично ничем не обидела советская власть, но большевизм враждебен интересам народов России. В марте и апреле 1943 года при содействии германского командования Власов совершил две агитационные поездки по оккупированным районам, выступал перед широкой аудиторией. Во время выступления в Смоленске, Власов заявил, что свергнуть Сталина должны сами русские, и что национал-социализм навязан России не будет. Во время выступления в Могилеве Власов потребовал, чтобы немцы откровенно заявили о своих планах в отношении России. Генерал сказал также, что русских никогда не удастся превратить в колониальный народ {{ Thorwald J. The Illusion. Soviet Soldiers in Hitler's Armies. — N.Y. & London: A Helen & Kurt Wolff Book Harcourt Jovanovich, 1975. — P. 119. Dallin A. German Rule in Russia 1941-1945. A Study of Occupation Policies. — London: Macmillan & Co LTD, N.Y.: St Martin's Press, 1957. — P. 566-569.}} .

    Как только в ставке Гитлера стало известно о том, какую тональность придал Власов своим выступлениям, последовали санкции. 17 апреля 1943 года вышел приказ Кейтеля в котором говорилось: «Ввиду неправомочных наглых высказываний военнопленного русского генерала Власова… приказываю немедленно перевести Власова под особым конвоем обратно в лагерь военнопленных, где и содержать безвыходно. Фюрер не желает слышать имени Власова ни при каких обстоятельствах, разве, что в связи с операциями чисто пропагандистского характера, при проведении которых может понадобиться лишь имя Власова, но не его личность…» {{ Цит. по: Редлих Р. Из истории недавнего безумия. (Краткий обзор борьбы вокруг восточной политики гитлеровской Германии.) // Наши дни. — 1961. — № 5, — С. 32-33.}} .

    30 апреля 1943 года Власов был арестован. 8 июня Гитлер принял «окончательное решение» о переброске батальонов РОА и других Восточных войск на Западный фронт, где они должны были отражать атаки англичан и американцев. Это решение фюрера лишало Власовское движение политического смысла.

    Активизация деятельности Власова возобновилась после встречи с Гиммлером 16 сентября 1944 года. Рейхсфюрер СС всегда был одним из наиболее последовательных борцов за «чистоту нацистской идеологии», однако, военные неудачи обусловили его постепенный переход на позиции прагматизма.

    Гиммлер дал согласие на создание Комитета Освобождения Народов России (КОНР) под председательством Власова. Вооруженные силы КОНР, первоначально в количестве двух дивизий, предстояло сформировать путем сведения воедино батальонов РОА, находящихся в составе германской армии. Как главнокомандующий войсками резерва, Гиммлер обладал для этого реальными возможностями. КОНР был учрежден в Праге 14 ноября 1944 года.

    До создания КОНР организационными центрами Власовского движения становились учреждения, создаваемые немцами для работы с советскими военнопленными. В начале 1942 года в Вустрау были открыты Курсы подготовки административного персонала для оккупированных территорий, тогда же – Курсы пропагандистов в Вульхайде. 1 марта 1943 года начали работу курсы пропагандистов РОА в Дабендорфе, позже переименованные в Школу пропагандистов РОА. В мае 1943 года – Подготовительные курсы пропагандистов РОА в Люкенвальде, в мае 1944 – Офицерская подготовительная школа в Цитенгорсте. Населенные пункты, где дислоцировались эти учреждения, были расположены вблизи германской столицы.

    В августе 1942 года открылись Курсы офицерского состава и пропагандистов РОА в Летцене (Кенигсбергский округ). В конце 1942 – Курсы пропагандистов РОА в Смоленске, в мае 1943 года – Офицерская и Унтер-офицерская школы РОА в Пскове. Летом 1944 года – Курсы пропагандистов РОА в Риге, тогда же – Женские курсы пропагандисток в Пскове и Риге. Существовала система Школ для подготовки офицерского и рядового состава Восточных формирований и РОА в Мариамполе, Бобруйске, Витебске, Пскове.

    Эти учреждения создавались по инициативе разных немецких инстанций и для разных целей. Курсы в Вустрау были открыты по инициативе Министерства пропаганды, затем перешли под контроль Восточного министерства. Остальные подчинялись армейским структурам: Отделу иностранных армий Востока Генштаба ОКХ, Отделу пропаганды Восточных войск, Отделу пропаганды ОКВ и его подотделу «Активная пропаганда» (ВПР-4).

    Контингент слушателей курсов и школ набирался из советских военнопленных. На преподавательские и административные должности привлекались как бывшие военнопленные, так и эмигранты. В Вустрау преподавателями русской секции (слушатели были разделены по национальностям) были эмигранты, члены НТС: Д. Брунст, Ю. Трегубов и Р. Редлих. В. Поремский участвовал в работе отборочной комиссии.

    Члены НТС стремились привить слушателям свою идеологию, и некоторых принять в организацию. После прохождения трехмесячного курса обучения, часть слушателей освобождалась из плена и командировалась на оккупированные территории. Выпускники русской секции переводились в распоряжение немецкой гражданской администрации в Смоленске. Таким образом, НТС рассчитывал создать ячейки организации в России. Наиболее талантливые выпускники сами переходили к преподавательской работе. Среди них были будущие активные участники Власовского движения.

    Из 500 курсантов Вустрау около 30 человек было принято в НТС {{ НТС: Мысль и дело 1930-200. — М.: Посев, 200. — С. 23. }} , в том числе генерал-майор Ф. И. Трухин – будущий начальник Штаба ВС КОНР и полковник М. А. Меандров – будущий руководитель Офицерского училища КОНР. Вступив в НТС в марте 1942 года, Трухин вошел затем и в состав Исполнительного бюро Совета Союза.

    В Вустрау в камуфлированных обложках печатались материалы НТС для обслуживания кадров организации в России, для лагерей военнопленных и «остабайтеров». Перепечатывались такие материалы, как «Курс национально-политической подготовки», книга Шубарта «Европа и душа Востока», появился журнал «Наши дни». Некоторые крамольные, с точки зрения нацистов тексты удалось распространить и по официальной линии, например, книгу советского инженера М. Першина «Правда о большевизме». Автор – курсант Вустрау, вступил в НТС в 1942 году. «Самое главное, – писал Першин, – ради чего, ради какого нового строя нас призывают на борьбу с коммунизмом?.. Вообще, что лучше: «свой» ли большевизм, или чужое господство над Россией? Мы отвечаем: мы, русские, не хотим ни чужого господства, ни большевизма. Мы боремся за свободную и независимую Россию…» {{ Цит. по: Столыпин А. На службе России… — С. 87-88.}} .

    Школа в Вустрау дала возможность членам НТС встречаться с соотечественниками из СССР и выяснять с ними, какие изменения нужны в программе, чтобы сделать ее более легкой для восприятия людьми, выросшими в Советском Союзе. И в России, и в немецком тылу сказывался недостаток серьезной литературы. А. П. Столыпин пишет, что основной вопрос у новых членов НТС был – не только против чего, но и за что надо вести борьбу {{ Столыпин А. Указ. соч. — С. 81.}} . Многие материалы НТС, изданные в 1937-1938 годах, устарели и не охватывали насущных проблем. Центр НТС в берлинском подполье спешно взялся за идеологическое творчество. С конца 1941 года в группах Союза в России, в отдельных лагерях военнопленных и «восточных рабочих» составлялись письменные пожелания в отношении будущей программы НТС. Пожелания эти сводились активистами Союза воедино – так рождался проект программы, который дорабатывался в комиссиях НТС. В Вустрау в связи с этим образовался политико-просветительский центр под руководством членов Совета Союза В. Д. Поремского и Р. Н. Редлиха. Определенную роль в выработке программы сыграли «зеленые романы» – сборники лекций, составлявших «Курс национально-политической подготовки», но общая структура «предпрограммного проекта», на который предполагалось нанизывать сырой проектный материал, была разработана в берлинском Центральном идеологическом семинаре под руководством члена Исполнительного Бюро К. Д. Вергуна. С ним работали и советские граждане, например, Р. Н. Александров, позднее автор книги «Письма к неизвестному другу»; и эмигранты, в частности, философ С. А. Левицкий. Совместная работа проводилась «творческими группами» в Германии, Франции, Польше, Эстонии, Латвии, Литве, Белоруссии, на Украине, в некоторых областях России и Северного Кавказа {{ Андреева Е. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение… — С. 29, 243.}} .

    Люди, выросшие в СССР, требовали ответов на «все вопросы». Поэтому проект программы включал элементы философии, историософии, социологии, правоведения, экономики, социальной политики, культуры, а также стратегии и тактики борьбы. Кроме того, советские граждане требовали ответа по практическим деталям. «Вскоре стало ясно, – пишет А. П. Столыпин, – что стройной программы не создать, а практика требует общего ориентира, и тогда решено было выдать на-гора некую руду, в лучшем случае – полуфабрикат, который отшлифовать в ходе практической работы» {{ Столыпин А. Указ. соч. — С. 92-93.}} .

    26-28 ноября 1942 года в Берлине подпольно прошел съезд Совета НТС, который принял первую редакцию программы организации и постановил: «Для осуществления Национальной Революции необходимо: 1. Выявление всех национальных антибольшевистских сил… 2. Создание мощного освободительного народного движения, оформленного в политической организации и опирающегося на вооруженную силу» {{ НТС. Мысль и дело… — С. 15.}} . Это постановление было отражено в тексте принятого документа, полное название которого – «Схема национально-трудового строя». Проект, составивший 96 страниц текста, то есть примерно двойной объем в сравнении с прежними программами, предлагал план, включающий шесть разделов (более сорока глав): общественный строй, государственный строй, экономическая и социальная политика, национальная культура, переходный период.

    В документе говорилось: «Национальная революция должна завершить революцию 1917 года, направив ее по такому руслу, которое сделает возможным осуществление народных чаяний» {{ Схема национально-трудового строя. — Б. м., 1944. — С. 91.}} . Подробности «Схемы» отражают степень политической зрелости советского общества. «Советское» влияние особенно сказалось на разделах, посвященных свободе и закону {{ Там же. — С. 20-24.}} . Здесь подробно перечисляются: свобода передвижения, свобода выбора местожительства, свобода слова, печати, убеждений, собраний; тогда как в более ранних проектах предполагалось знакомство читателя со всем этим. Подобные детали не включались в прежние программы, как очевидные. Новые члены Союза сыграли свою роль и в формулировании положения, согласно которому все национальности, имеющие собственные территории в границах Российского государства, являются частью нации.

    «Схема» распространялась в оккупированных районах страны, ее переиздавали даже в прифронтовой полосе, забрасывали и в партизанские отряды.

    В дальнейшем, и представители РОВС стали организовывать собрания для русских солдат и офицеров, служивших в германских частях. На собраниях зачитывались доклады по истории России, о русской культуре, Белом движении, о жизни русской эмиграции за истекшие годы {{ ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 24.}} .

    Работа военных эмигрантов с соотечественниками из СССР не ограничивалась теорией. Лектором на Курсах пропагандистов РОА в Смоленске работал бывший офицер Добровольческой армии поручик Бурцев. Строевые и тактические занятия, а также стрелковую подготовку в Офицерской школе РОА в Пскове проводил полковник от инфантерии Маркелов. Расположенную там же Унтер-офицерскую школу РОА возглавлял Богоявленский. Часть курсантов псковской школы, способная работать в области пропаганды, направлялась на курсы агитаторов в Бреслау, одним из руководителей которых был князь Голицын. Административный и преподавательский состав Офицерской подготовительной школы в Цитенгорсте был частично укомплектован белоэмигрантами. Командиром 2-й роты являлся бывший капитан врангелевской армии Е. Л. Краузе, он же проводил классные занятия. Строевой подготовкой ведал поручик Г. Ф. Столбняков {{ Окороков А.В. Учебные структуры РОА, казачьих частей и ВС КОНР // Материалы по истории Русского Освободительного Движения… Вып. 4. — С. 161, 185-186, 187.}} .

    1 марта 1943 года в Дабендорфе под Берлином были открыты Курсы пропагандистов РОА, позже переименованные в Школу пропагандистов РОА. 25 марта туда была направлена группа выпускников «Вустрау» в количестве десяти человек во главе с Трухиным, они составили преподавательский костяк «Дабендорфа». Помимо Трухина, членами НТС в составе группы являлись А. Н. Зайцев (Артемов), Н. Г. Штифанов (Иванов) и Е. И. Гаранин (Синицын)* {{* Члены НТС часто использовали псевдонимы.}} . Качество работы курсов существенно улучшилось – Трухин был профессором Военной Академии им. М. В. Фрунзе, возглавлял кафедру методики боевой подготовки, работал в Академии Генерального Штаба РККА. Он обновил программу курсов и методику преподавания, положил в основу обучения курсантов РОА «Схему национально-трудового строя».

    В Дабендорфе располагалась редакция газет «Заря» и «Доброволец». Оба издания находились в ведении бывшего майора Красной Армии М. А. Зыкова, с именем которого связано еще одно идеологическое направление во Власовском движении, альтернативное мировоззрению НТС. Свою критику существующей в СССР политической системы Зыков основывал на принципах марксизма. Несмотря на такую позицию, он пользовался большим уважением у последовательных противников коммунистической теории и практики благодаря своим высоким интеллектуальным данным. Во избежание идейных столкновений, компетенции в Дабендорфе были разделены: издательская часть в ведении Зыкова; учебная часть в ведении членов НТС – Трухина, Зайцева, Штифанова. Зыков пропал при невыясненных обстоятельствах, предположительно, он был похищен и убит агентами Гестапо.

    Главным редактором «Добровольца» с лета 1944 по апрель 1945 года был эмигрант князь Г. А. Сидамон-Эристов, носивший звание капитана Восточных войск Вермахта, и не являвшийся членом НТС. В типографии Школы пропагандистов, со временем получившей статус издательства, печатались учебные пособия, брошюры и книги на политические темы. В частности: «Блокнот пропагандиста», представлявший собой курс лекций, составленных с использованием «Схемы национально-трудового строя»; брошюра А. и А. Новиных (А. Зайцева и Р. Редлиха) «Воин РОА (этика, облик, поведение)»; работа Н. Штифанова «Правда о большевизме», подготовленная на основе книги эмигранта Н. А. Базили «Россия под советской властью» {{ Окороков А.В. Учебные структуры — С. 176-177.}} .

    Руководители НТС вышли на контакт с Власовым осенью 1942 года, когда он был переведен в Берлин. Власов захотел получить тексты всех эмигрантских политических программ, и ему незамедлительно передали один из идеологических документов НТС. Политические основы других организаций, за неимение оригинальных текстов, разъяснили на словах. Власов вернул документ с комментариями и поправками на полях. Этот экземпляр не сохранился, и оценки Власова нам неизвестны {{ Андреева Е. Указ. соч. — С. 251-252.}} . Но в составленной им «Смоленской декларации» прослеживаются отголоски идей НТС.

    Власов, после его ознакомления со «Схемой национально-трудового строя», был поставлен в известность членами НТС в Дабендорфе о том, что они входят в состав подпольной политической организации. Каждую неделю Зайцев ездил с докладом о работе Курсов – сначала к председателю НТС В. М. Байдалакову, потом к Власову. «Отношения, – вспоминает Зайцев, – были лояльными, недоразумений не возникало» {{ Артемов А. НТС и Освободительное движение времен войны // Посев. — 1994. — № 5, — С. 107.}} .

    Размещение выпускников Дабендорфа происходило при ста фронтовых дивизиях и специальных частях. Дабендорф начал распространять свое влияние и на «остовские» рабочие лагеря. Школа пропагандистов стала кузницей кадров НТС. За время существования лагеря в Союз вступило около пятидесяти человек {{ НТС: Мысль и дело… — С. 24.}} . Была установлена связь между НТС и разбросанными по всем немецким фронтам русскими солдатами и офицерами, к чему солидаристы стремились с первых дней войны. Такая практика имела, однако, и отрицательную сторону. Привлекая в свою организацию «подсоветских» людей, солидаристы, конечно, не имели возможности проверять благонадежность новых соратников. При стремлении увеличить численность организации путем привлечения в нее граждан СССР, дело шло не по линии отбора, а по линии набора. В результате, в НТС вошли и такие лица, о которых в оповещении Совета организации от 6 июля 1946 года будет сказано: «За военный период в ряды Союза попали, по нашей оплошности или ошибке, люди не подходящие и случайные» {{ Цит. по: Прянишников Б. Новопоколенцы… — С. 172.}} .

    Дабендорф отличался от Вустрау своей массовостью. До ноября 1944 года десять учебных сборов закончили около 5 тысяч курсантов. Начальником курсов с февраля по август 1943 года был генерал-майор И. А. Благовещенский, с августа 1943 по октябрь 1944 года – генерал-майор Ф. И. Трухин, а с октября 1944 и до весны 1945 года – майор Г. А. Пшеничный. В бытность на этом посту Благовещенского, Трухин заведовал учебной частью курсов. Пшеничный сменил Трухина после назначения последнего начальником Штаба Вооруженных Сил КОНР. К тому времени курсы в Дабендорфе утратили былое значение* {{* Работа курсов в Дабендорфе продолжалась до 28 февраля 1945 года, после чего, в связи с приближением фронта к Берлину, курсы были эвакуированы в селение Гишюбель близ Карлсбада. Там они просуществовали до начала апреля. 22 числа последняя группа постоянного состава офицеров и солдат покинула расположение курсов и направилась на юг Германии, где 5 мая была интернирована американцами в лагере военнопленных в городе Хам в Баварии.}} . Таким образом, большую и наиболее важную часть времени своего существования идеологический центр Власовского движения находился под руководством члена Совета НТС Трухина. Он, вне всякого сомнения, играл ключевую роль в Дабендорфе, однако, вопрос о том, насколько важным фактором в этой связи была его принадлежность к организации солидаристов, остается открытым. Мемуаристы из НТС сходятся во мнении, что костяк подобранного при активном участии Трухина преподавательского состава, состоял преимущественно из членов Союза. Вместе с тем, существует весьма жесткая оценка деятельности старых и новых членов НТС как в Дабендорфе, так и во Власовском движении вообще. Активный его участник, эмигрант второй волны Н. А. Троицкий (Нарейкис) вспоминает: «Зайцев не проявлял в Дабендорфе, что он член НТС… Штифанов был очень затронут советизмом… Рар и Казанцев ничего общего не имели с освободительным движением, хотя и претендовали на это. Казанцев главным образом занимался составлением листовок, сбрасываемых с немецкой стороны. Рар главным образом работником внутреннего порядка. И я не знаю, что они делали по линии НТС в своих работах…» {{ Воспоминания Н.А. Троицкого о РОА и второй эмиграции (1990-1993). — ГАРФ. — Ф. 10015, Оп. 1, Д. 75, Л. 74-76. }} Оценивая деятельность новых членов НТС, необходимо учитывать, насколько серьезно они воспринимали свое членство в организации солидаристов. Иными словами, кем они воспринимали себя, прежде всего, – членами НТС, принимающими участие во Власовском движении; или участниками движения, вступившими в НТС. Критерием являются действия людей в послевоенные годы – либо сохранение членства в Союзе, либо переход в одну из ветеранских организаций РОА. Штифанов, Зайцев, Казанцев и Рар остались в НТС. Остается бесспорным одно, НТС всеми силами стремился внедрить свою идеологию во Власовское движение, надеялся, что оно станет той «третьей силой», о которой солидаристы размышляли еще в предвоенное время.

    В воспоминаниях Троицкого нашел отражение конфликт между представителями белой эмиграции и выходцами из СССР. «Энтээсовцы – полагает Троицкий, – не поняли по существу, что из себя представляет Советский Союз. А вот в отношении Власовского движения они претендовали на многое. Они были как будто бы старшими, как будто бы понявшими больше, чем мы, вышедшие из Советского Союза» {{ Там же. — Л. 76.}} .

    Контакты НТС и Власовского движения осуществлялось не только в области идеологии. НТС начал заранее создавать почву для дальнейшего развития Власовского движения в более перспективных, как тогда казалось, условиях. Руководство НТС было уверено, что конфликт между Западом и СССР неизбежен, что союз их временный, и вызван к жизни только наличием общего врага. Падение гитлеризма неизбежно приведет к краху антигитлеровской коалиции. Солидаристы делали ставку на установление контактов с западными демократиями. Летом 1943 года эмиссары НТС искали встречи с представителями американского и британского правительств. Посредником был сотрудник Международного Красного Креста Г. Брюшвейлер – швейцарец, по долгу службы посещавший Берлин. НТС представлял М. Гроссен, также гражданин Швейцарии. В начале весны 1944 года член Исполнительного бюро В. Д. Поремский привез в Париж распоряжение: с момента освобождения Франции западными союзниками, А. П. Столыпин – председатель французского отдела НТС, должен полномочно представлять организацию и установить контакты с представителями демократических стран. Особое значение придавалось новому правительству самой Франции – именно от него, как полагали солидаристы, будет зависеть сохранение русских антисоветских боевых частей {{ Там же. – С. 118.}} .

    Власов, в свою очередь, пытался помочь арестованным Гестапо членам НТС сразу же после своей официальной встречи с Гиммлером в сентябре 1944 года. К успеху в тот момент это не привело, арестованные оставались под стражей до 4 апреля 1945 года, причем некоторые из них находились в камере смертников. При подходе Красной Армии к Берлину, третий запасной центр руководства НТС создал вооруженную группу под руководством Меандрова для нападения на тюрьму Александерплатц и освобождения заключенных там соратников. Но Власову в конце концов удалось добиться освобождения узников легальным путем. Одну из двух групп освобожденных Президиум КОНР взял на попечение и по железной дороге отправило на юг Германии {{ Столыпин А. На службе России… — С. 119.}} .

    О формировании Власовского движения руководителям российской военной эмиграции стало известно в начале 1943 года. До этого времени белогвардейские активисты занимались отстройкой собственных воинских структур в составе германских Вооруженных Сил. С лета 1943 военные эмигранты стали предпринимать попытки установить взаимоотношения с видными представителями Власовского движения.

    Характер и сущность этих взаимоотношений полнее всего отражен в переписке начальника Объединения Русских Воинских Союзов (ОРВС) генерал-майора А. А. фон Лампе с другими руководителями военной эмиграции, прежде всего – полковником С. Д. Гегела-Швили, руководителем Юго-восточного отдела ОРВС. Первое такое письмо датировано 14 марта 1943 года, то есть оно было написано спустя одиннадцать дней после опубликования в газете «Заря» открытого письма А. А. Власова «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом». «Вся затея с Власовым, – писал фон Лампе, – основывается исключительно на красных, с несомненным запретом им связываться с белыми… Нас не только не хотят, но, почему то, значительно превышая нашу ценность, нас опасаются (больше чем красных…) И до этого нам пришлось дожить…» Фон Лампе полагает, что «надо ждать», и сообщает своему адресату об идентичном мнении В. В. Бискупского и П. Н. Краснова, «совсем еще недавно призывавшего к немедленным совместным действиям с германской армией» {{ ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 86.}} .

    В следующем письме руководитель ОРВС сообщал, что «…многое из того, что говорит Власов и Малышкин вполне отвечает и нашим взглядам и тому, что мы говорили и говорим. Но многое еще неясно, и еще нельзя сказать… сможет ли РОА иметь успех в борьбе против Красной Армии. Одного утверждения, что национальная идея у РОА «чистая» и «настоящая», а у большевиков «ложная» и «опошленная» – мало для того, чтобы выбить из рук Сталина его оружие – ставку на «патриотизм» и на «Отечественную против «захватчиков» войну». Мы будем верить, – заканчивает фон Лампе, – что РОА будет иметь успех, и сможет стать Кадром Русской Национальной Армии…» {{ Там же, — Л. 22.}} .

    Здесь достаточно характерно для белоэмигрантских лидеров расставлены акценты – РОА как кадр «Русской Национальной Армии», в то время, как сам генерал Власов ставил вопрос совершенно иначе – задействовать или нет белых эмигрантов в своей Русской Освободительной Армии.

    Процитированное письмо написано 8 июня 1943 года. В этот день состоялось совещание в резиденции Гитлера в Бергхофе, на котором решался вопрос о дальнейшей судьбе русских воинских формирований в Вермахте и о судьбе самого генерала Власова. Именно тогда Гитлер принял «окончательное» решение: русских в единую армию под командованием Власова не объединять, все разговоры о РОА вести только в пропагандистских целях {{ The Journal of Modern History, vol. XXIII, № 1. — March 1951. — P. 58-71.}} . Разумеется, фон Лампе не мог знать о принятом фюрером решении. Но данное совпадение довольно красноречиво свидетельствует о несбыточности надежд руководителя ОРВС на создание единой РОА в тот период.

    С самого начала войны немецкие власти чрезвычайно настороженно относились к российской эмигрантской печати. Перед выпуском каждого номера газеты, журнала, или иного информационного сообщения, два экземпляра представлялись в Опорный Пункт Управления Делами Русской Эмиграции (УДРЭ). Только по возвращении одного из них с пометкой цензора, издание могло быть разослано читателям {{ ГАРФ. — Ф. 5761, Оп. 1, Д. 10, Л. 149.}} . По сообщению Гегела-Швили, являвшегося ответственным издателем «Информации Юго-Восточного Отдела ОРВС», во вверенном ему органе печати было невозможно публиковать статьи политического храктера {{ ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 9, Л. 140.}} . Спустя семь дней после бергхофского решения Гитлера, фон Лампе сообщил, что немецкие власти запрещают печатать в «Информации» материалы по самым животрепещущим вопросам, в частности, связанным с генералом Власовым. «Почему Власов зовёт всех, а нам, почти что самым заинтересованным, даже и отвечать нельзя?» – задается вопросом руководитель ОРВС {{ Письмо А.А. фон Лампе неизвестному адресату от 30 мая 1943 года. — ГАРФ — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 116.}} . Ответ заключается в том, что Гитлер, выступая как против объединения разрозненных русских батальонов в единую РОА, так и против использования организационных структур российской военной эмиграции, стремился не допустить консолидации этих двух сил. Во многом ему удалось разобщить белых и бывших красных. Фон Лампе сообщает: «В Париже… уже сочинили слух, что де мол генерал Власов зовёт к себе эмиграцию, а генералы Бискупский и Лампе, завидуя ему, никого к нему не пускают… Додумались!!!» {{ Там же.}}

    Попытки нацистского руководства вбить клин между белогвардейцами и власовцами осуществлялись не только по линии информационной блокады. В том же письме фон Лампе пишет: «Хуже всего то, что если эмиграции к Власову идти разрешат, то пойдёт полтора человека… К Шпееру эмигрантов брали на рядовые должности, а сейчас красных офицеров берут на должности командные. Так что эмигранты офицеры оказываются подчинёнными офицерам (с позволения сказать) красным, и иногда им подчиняться не хотят…» {{ Там же.}}

    Следует отметить, что сам руководитель ОРВС, как это следует из его письма неизвестному адресату от 30 мая 1943 года, не считал Власова инициатором разобщения: «Не Власов и Ко против эмиграции, так как у них, при разногласиях… всё же имеется к ней склонность. Вопрос этот заострён до крайности не ими…» {{ Там же.}} Фон Лампе, по собственному его признанию, готов верить, что мысль не допускать эмиграцию к участию в Русском Освободительном Движении, высказана не Власовым {{ Там же.}} .

    23 мая 1943 года в газете «Новый путь», издававшейся Управлением Делами Русской Эмиграции в Сербии, было напечатано интервью с «ближайшим сотрудником» генерала Власова. Несмотря на то, что имя этого человека в публикации не называлось, по некоторым данным его биографии, отражённым в интервью (в прошлом видный член коммунистической партии, во время войны – дивизионный комиссар), можно с известной долей уверенности утверждать, что это был Г. Н. Жиленков. На вопрос корреспондента, доктора Н. Маринковича: «Желаете ли вы привлечь к ведущейся вами борьбе и русскую эмиграцию?» – интервьюер ответил: «Русская эмиграция, по нашему мнению, как политическая величина, вообще не существует. Она потеряла всякую связь с совершающимся сейчас в России. Поэтому она не может уловить то, что в настоящий момент является самым важным. Поскольку эмиграция и дальше придерживается своих старых принципов, мы не можем войти с ней в связь» {{ «Новый путь». — 23 мая 1943. — № 20 (67), — С. 1-2.}} .

    Подобная постановка вопроса была достаточно типична для некоторых руководителей Власовского движения – выходцев из СССР. Старая эмиграция, особенно её представители, имевшие белогвардейское прошлое, ассоциировались со стремлением возродить монархию, причем в том виде, в котором её рисовали на политзанятиях в Красной Армии.

    Вместе с тем, интервьюер отметил, что за последнее время в среде эмиграции произошли положительные сдвиги. «Родились новые люди, вышедшие из-под влияния прежних заблуждений». Подобное суждение могло сложиться в результате общения с представителями НТС. На первой полосе этого же номера газеты была помещена статья главного редактора Б. Ганусовского «Роль эмиграции». Статья написана в порядке полемики с утверждениями интервьюера, касающимися русских за рубежом* {{* Позже, руководитель УДРЭ в Сербии генерал-майор В.В. Крейтер, которому была подотчетна газета «Новый путь», вошел в возглавленный Власовым Комитет Освобождения Народов России.}} .

    Первый программный документ Власовского движения – «Смоленская декларация», подписанная 27 декабря 1942 года, попал к представителям военной эмиграции только в апреле 1943 через Одессу. На запрос эмигрантов по поводу этой декларации, адресованный германскому командованию, был получен ответ, что она касается только советских военнопленных и населения «освобожденных областей». Вопрос же о допуске русских эмигрантов к участию в борьбе, откладывается до окончания войны на Восточном фронте {{ Информация III Отдела Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) от 10 июня 1943. — ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 26, Л. 224-225.}} .

    Генерал-лейтенант Ф. Ф. Абрамов в своём письме от 10 июня 1943 года предложил Власову, в случае, если тот сочтёт это возможным и желательным, использовать силы русской эмиграции. Предлагалось включить представителя зарубежья в состав Русского Комитета, от имени которого была обнародована «Смоленская декларация». Абрамов также предложил Власову ходатайствовать о переводе офицеров из Русского Охранного Корпуса в РОА, так как по его, Абрамова, сведениям, в РОА наблюдается нехватка офицерских кадров {{ ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 26, Л. 224.}} . (Русский Охранный Корпус встретил известие о существовании РОА и Русского Комитета с большим воодушевлением).

    III Отдел РОВС в своей «Информации», выпущенной специально по поводу власовского Комитета и его Обращения, сообщает, что текст документа широко распространяется в оккупированных областях и передаётся по радио из Хельсинки. Составители «Информации» именуют Комитет «Русским Национальным Комитетом», хотя он такого названия не носил. При этом представители РОВС делали вывод: «Последнее наименование Комитета придаёт ему значение уже не местного «Смоленского», а общего Всероссийского» {{ Там же. — Д. 9, Л. 206.}} .

    Далее в «Информации» сообщалось, что какие-либо официальные заявления германских ответственных лиц, подтверждающие высказанные Комитетом положения, пока не известны. В настоящее время Комитет занят формированием частей РОА, в которые допускаются только военнопленные и добровольцы из оккупированных областей.

    К этому времени руководству РОВС было уже известно о формировании Восточных Легионов в составе Вермахта. Теперь, в связи с провозглашением Русского Комитета, РОВС заявлял следующее: «По-видимому, эти формирования были только опытом, а теперь формирования из военнопленных ставятся на более широкую ногу. Во что выльются подобные формирования, – сказать ещё трудно… Трудно также сказать, насколько сделанное до сих пор в области формирований… отвечает задачам Русского Комитета» {{ Там же.}}

    РОВС справедливо считал Легионы самостийническими, прежде всего из-за их присяги по национальностям: «Верный сын своего Отечества, я вступаю свободно в ряды Русской (Украинской, Кавказской и других) Освободительной Армии…»

    «Во всяком случае, – резюмирует руководство ведущей воинской организации зарубежья, – пока ясно лишь одно, – что все эти формирования будут только из военнопленных, и что национальная Русская эмиграция к ним не привлечена» {{ Там же.}} .

    До решения своего вопроса принципиальным образом на высшем уровне руководства Рейха, эмигранты были вынуждены ограничиться мероприятиями местного масштаба. В Одессе организовалась группа воинских бывших чинов врангелевской Русской Армии, возглавляемая полковником Пустовойтовым* {{* До настоящего времени не удалось выяснить, кто был инициатором создания группы – вернувшиеся в Россию эмигранты, или бывшие белогвардейцы, вышедшие из подполья. }} . Группа, провозгласившая своей целью «борьбу с большевиками всеми доступными способами», пользовалась поддержкой со стороны местной немецкой администрации. Кроме того, врангелевцы поставили перед собой задачу попечительства над церковным приходом и русской школой {{ Информация командира Донского Корпуса от 17 марта 1943. — ГАРФ, Ф. 5761, Оп. 1, Д. 9, Л. 206.}} .

    23 февраля 1943 года Пустовойтов получил от представителя германского командования официальное извещение о том, что в Смоленске сформирован Русский Комитет, и о том, что в ближайшее время будет разрешен вопрос о формировании русских национальных частей, или хотя бы только о вербовке добровольцев. На основании этого извещения Пустовойтов издал обращение «К русским людям», опубликованное в газете «Одесса» 4 марта 1943 года. В обращении были изложены идеи «Смоленской декларации» и сообщалось, что в ближайшие дни Одесская группа Воинских Чинов Русской Армии приступит к формированию частей для направления их в распоряжение Русского Комитета. «Идея Нижегородского ополчения 1613 года, – говорилось в конце обращения, – воплощается в 1943 году» {{ Одесса. — 4 марта 1943. — № 52, — С. 1-3.}} . Поскольку Русский Комитет существовал лишь формально, то направлять «Воинских Чинов» было просто некуда.

    Разочарование военной эмиграции в возможностях Русского Комитета проявилось довольно скоро. В «Информации» III Отдела РОВС за октябрь-ноябрь 1943 года сообщалось: «Деятельность Смоленского Комитета дальнейшего развития не получила. Формирование частей РОА продолжается. Сведение их в отдельную Армию со своим Управлением пока не осуществлено. По мере сформирования, отдельные полки, батальоны, присоединяются к действующим германским более крупным подразделениям. Исключение представляют только казачьи формирования, которые сводятся в самостоятельные дивизии под немецким, однако, командованием» {{ ГАРФ. — Ф. 5761, Оп. 1, Д. 10, Л. 326.}} .

    Характерно, что в этом сообщении, по сравнению с предыдущим на ту же тему, Комитет именуется «Смоленским», а не «Русским Национальным», то есть без прежнего пафоса.

    Следующим событием после «смоленской акции», привлекшим внимание военной эмиграции, стала «Первая антибольшевистская конференция военнопленных командиров и бойцов Красной Армии, ставших в ряды Русского Освободительного Движения». Конференция проходила в Дабендорфе в апреле 1943 года, основным докладчиком был генерал-майор В. Ф. Малышкин. Об отношении к белогвардейцам он сказал следующее: «Белое движение возникло, как движение против советской власти. Это совершенно правильно. Но это движение не имело прогрессивных начал для Русского народа, это движение было, в лучшем случае, безыдейным движением, а чаще всего – это было движение, направленное к реставрации старой дворянско-помещичьей России… Наоборот, лозунги, выдвинутые большевизмом, на фоне белого движения значительно выиграли и это помогло большевизму увлечь Русский народ за собой… Бывшим участникам белого движения мы можем совершенно определенно сказать: тот, кто думает о реставрации сословных и имущественных привилегий, тот, кто думает о реставрации отживших государственных форм – тому с нами не по пути, тех мы не можем принимать в свои ряды… Эмиграции, как единого целого, в настоящее время не существует. За 25 лет выросло новое молодое поколение… И тот, кто стоит на платформе идей Русского Освободительного движения, того мы принимаем в свои ряды с распростёртыми объятиями» {{ Заря. — Апрель 1943. — № 29, — С. 1-4; Поздняков В. Первая антибольшевистская конференция военнопленных командиров и бойцов Красной Армии, ставших в ряды Русского Освободительного Движения // Рождение РОА. Пропагандисты Вульхайде-Люкенвальде-Дабендорфа-Риги. — Сиракузы (США): Изд. автора, 1972. — С. 185-186.}} .

    Это заявление, по сути, делится на три части. Первая – о якобы реставраторских устремлениях эмигрантов – участников Белого движения. Вторая – о том, что эмиграция не является единым целым (тезис абсолютно бесспорный и явно не способный никого смутить ни на правом, ни на левом фланге российского зарубежья). Третья – о новом поколении (опять же, как и в случае с «ближайшим сотрудником» Власова, давшим интервью газете «Новый путь», здесь прослеживается влияние НТС).

    Антибольшевистская конференция анализируется в «Информации» III Отдела РОВС от 10 июня 1943 года. Основное внимание было, разумеется, уделено опровержению тезиса о «реставраторских устремлениях». Свой отказ от имущественных претензий белые эмигранты основывали на декларациях Главнокомандующего Русской Армии, основателя и первого председателя РОВС генерал-лейтенанта П. Н. Врангеля, а также бывшего верховного главнокомандующего Русской Императорской Армии великого князя Николая Николаевича. Первая декларация датировалась маем 1920, вторая 1924-м годом. В последнем документе, помимо прочего, говорилось: «Полное примирение, забвение прошлого, в рядах единой Русской Армии» {{ ГАРФ — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 26, Л. 224-225.}} .

    Нет особых оснований считать, что такие заявления могли вызвать к себе скептическое отношение со стороны власовского руководства. Причиной взаимного недопонимания скорее является недостаток объективной информации друг о друге. Не последнюю роль в создании информационной блокады сыграла гитлеровская администрация.

    Глава 8. Организационное оформление Власовского движения.

    Создание Комитета Освобождения Народов России (КОНР) и начало формирования его Вооруженных Сил явилось результатом официальной встречи Власова с Гиммлером 16 сентября 1944 года. Согласно одной из имеющихся версий {{ Андреева Е. Указ. соч. — С. 189.}} , при их разговоре присутствовал один из инициаторов создания Русской Национальной Народной Армии в Осинторфе полковник И. К. Сахаров, ставший одним из адъютантов Власова.

    Помимо Сахарова, активное участие во Власовском движении на этапе создания КОНР и его Вооруженных Сил приняли и другие участники «осинторфской попытки»: Иванов стал начальником школы пропагандистов ВС КОНР; полковник Кромиади – комендантом штаба, а затем начальником личной канцелярии Власова; лейтенант Ресслер – офицером штаба, переводчиком Власова; капитан Ламсдорф – командиром одной из рот. Кроме бывших чинов РННА, Власов привлек к формированию военной и политической структуры возглавляемого им движения и других эмигрантов. Например, подполковник А. Д. Архипов, имевший опыт войны в Испании на стороне Франко, будет назначен командиром 1-го полка 1-й дивизии ВС КОНР. М. В. Томашевский стал офицером для особых поручений, полковник царской армии Шоколи – начальником отдела кадров вспомогательных войск. В должности коменданта штаба некоторое время был полковник Е. В. Кравченко. Генерал Н. Н. Головин – один из наиболее известных военных теоретиков российского зарубежья, незадолго до своей кончины разработал Устав внутренней службы ВС КОНР.

    В штабе Военно-Воздушных Сил КОНР работал генерал-майор царской армии П. Х. Попов с группой эвакуированных из Югославии кадетов младших классов «1-го Русского имени Великого Князя Константина Константиновича кадетского корпуса». Из кадетов старший лейтенант Фатьянов сформировал взвод особого назначения, выполнявший функции охраны. Наиболее заметную роль эмигранты сыграли именно при формировании власовских ВВС. Среди эмигрантов выделялась группа бывших царских офицеров, которые в промежутке между двумя мировыми войнами служили в югославской армии, а затем в Русском Охранном Корпусе: полковники Л. И. Байдак и Антонов, подполковник Р. М. Васильев, командир авиационного полка югославской армии майор Шебалин, старшие лейтенанты М. А. Гришков, Филатьев, Лягин, Потоцкий и другие.

    Русские эмигранты работали в лагерях-школах, которые были созданы в период функционирования КОНР. В 1-ой Офицерской школе ВС КОНР в Мюнзингене часть практической подготовки (обучение взрывному делу и обращению с противотанковым оружием – «панцерфаустами») вел эмигрант из Югославии капитан Константинов. Среди курсантов второго сбора, проходившего в январе-феврале 1945 года, было 50 эмигрантов – военнослужащих Русского Корпуса и русских гимназистов из Болгарии {{ Окороков А.В. Учебные структуры… — С. 193.}} .

    Белоэмигрант Иванов возглавлял разведшколу ВС КОНР в районе Братиславы, которая готовила сотрудников для разведотдела Штаба ВС КОНР и кадры для проведения разведывательно-диверсионных операций в прифронтовой полосе {{ Там же. – С. 195.}} .

    Эмигранты работали в Школе по подготовке диверсантов, организованной под эгидой СС и покровительством Гиммлера и Скорцени. Она не входила в структуру ВС КОНР, но командно-преподавательский состав Школы был причислен к военнослужащим РОА. Школа была организована в конце 1944 года и располагалась в лесах недалеко от Браунау около села Санкт-Йохан ам Вальде. Целью Школы являлась идеологическая подготовка кадров, предназначавшихся для переброски по воздуху на занятые Красной Армией территории для выполнения диверсионных актов и создания партизанских отрядов. Преподавательский состав Школы состоял исключительно из членов НТС и насчитывал около ста человек. Начальником Школы являлся сотрудник VI Управления РСХА «Цеппелин» майор И. Л. Юнг – один из участников создания РННА в Осинторфе. В Школе работали: Е. И. Мамуков, А. Н. Радзевич, П. В. Жадан, Р. Н. Редлих и др. Обучение проводилось по уставам Русской Императорской Армии. Особое внимание уделялось политико-идеологическим вопросам с ориентацией на программу НТС. Среди специальных предметов, проводились занятия по радиосвязи и оперативным маневрам в лесной местности. Однако, военно-технической подготовке отводилось минимальное время, что, вероятно, и повлекло за собой закрытие этой Школы немцами в марте 1945 года. Очевидно, члены НТС придерживались своей традиционной тактики – использовать немецкие структуры в собственных целях, а именно, для создания своих ячеек на российской территории. Из состава курсантов была сформирована только одна группа под руководством братьев Н. и В. Соболевых, которая была заброшена в Галицию {{ Там же. – С. 196-197.}} .

    Эмигранты работали в Роте охраны Штаба ВС КОНР в Берлине, которую в обиходе именовали «кадетской ротой РОА» или «курсантской ротой». В перспективе она должна была предназначаться для подготовки младшего командного состава. Первым из трех взводов командовал поручик Ю. Л. Ольховской, прибывший из Русского Корпуса. Взвод на 90% состоял из эмигрантов, прибывших из Югославии. Во 2-м и 3-м взводах эмигрантов было существенно меньше. Здесь были русские из Югославии, Польши и Франции. «Кадетская рота» демонстрировала прекрасную строевую подготовку, теоретические занятия практически не проводились. Основное внимание было уделено обучению стрельбе, штыковому бою, метанию гранат, пользованию «панцерфаустами», военной версии дзюдо {{ Там же. – С. 197.}} .

    В период разработки Штабом ВС КОНР планов военных действий, НТС пытался принимать в этом участие. Проект генерал-майора Трухина по созданию «железного кулака» для прорыва фронта рассматривался одновременно и Исполнительным бюро Совета Союза {{ Столыпин А. На службе России… — С. 127.}} . Этот факт говорит о многом, если учесть, что НТС не был военной организацией, и далеко не все представители его актива из числа старых эмигрантов могли разбираться в военном деле, тем более в условиях современной войны.

    На пути привлечения военной эмиграции в КОНР и его Вооруженные Силы, было немало препятствий, в том числе и психологических. Через Сахарова, или какими-либо иными путями, руководителям военной эмиграции стало известно о встрече Власова с Гиммлером практически сразу. Уже 17 сентября (на следующий день) фон Лампе писал Гегела-Швили: «Самое скверное, если Власов будет вызывать к себе поодиночно и этим самым приведёт к окончательному хаосу в среде русской эмиграции. Эмиграция организована по указаниям германских властей, и потому надо с нею говорить как с организованной единицей. Для этого существует генерал Бискупский, который русскую эмиграцию в Германии возглавляет… Во всяком случае нам во «Власовском» вопросе надо, как и всегда, быть едиными и не давать использовать себя по частям. Есть слухи, что туркуловцы всё время сватают Власову Туркула. Тот пойдёт на что угодно. Но так ли это, я пока не знаю» {{ ГАРФ — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 249-249а.}} . Фон Лампе далее утверждает, что Власов был принят только Гиммлером, Гитлером же он принят не был и не будет. Здесь в очередной раз прослеживается нежелание фон Лампе видеть эмиграцию частью власовского движения, и напротив, – стремление представить РОА частью воссоздаваемого Белого движения.

    Не все белоэмигрантские руководители проявляли единство во «власовском вопросе». В письме от 6 октября 1944 года фон Лампе сообщает Гегела-Швили, что Власов сейчас говорит о единении со всеми, и, в том числе, с эмиграцией. «В этом, кажется, навстречу ему идёт всё, что пока что формировалось, кроме… генерала Краснова, который, по-видимому, повторит опять свою борьбу с генералом Деникиным (во время Гражданской войны — Ю. Ц.). Авторитета последнего тогда не хватило и Краснов подчинился потому, что ему приказали тогда французы. По аналогии надо ждать вмешательства в это дело теперь немцев. «Патриотизм» автора монархических романов весьма относителен!» {{ Там же, — Л. 262.}}

    Камнем преткновения во взаимоотношениях Краснова и Власова была германская декларация о казаках от 10 ноября 1943 года. С апреля Власов официально находился под домашним арестом. С июня подразделения РОА стали переводиться с Восточного фронта на Западный, что лишало все начинание политического смысла. Руководство белого казачества, и, прежде всего, Краснов, опасалось, что излишнее стремление к сотрудничеству с опальным генералом Власовым может привести к потере долгожданного официального статуса казаков, объявленного в декларации.

    Взаимоотношения Власова с Красновым складывались хуже, нежели с другими эмигрантскими руководителями. Одна из причин — явная прогерманская позиция казачьего генерала. Ещё 30 мая 1943 года фон Лампе констатировал: «Интересно, что Власов осуждает в призыве Краснова – призыв идти за немцами и призыв присягать им… Он говорит о национальном правительстве, присяге и подчинении ему, и союзе его с германской армией» {{ Там же, — Л. 119.}} . 16 сентября 1943 года Краснов официально поступил на германскую службу {{ ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 26, Л. 261.}} . Власов же добился своей цели. На церемонии открытия КОНР в Праге 14 ноября 1944 немцы назовут Власова и возглавляемый им Комитет своим союзником и дадут понять, что КОНР теперь признан автономной структурой – на равных началах с немцами.

    21 октября 1944 года фон Лампе посетил власовский генерал Д. Е. Закутный и от имени Власова предложил ему войти в формируемый Комитет. Руководитель ОРВС решил отказаться «по целому ряду причин». Официальным основанием отказа должно было явиться то, что подавляющее большинство членов Комитета (из предполагаемых 104-х) ему неизвестно. В приказе по возглавляемому им Объединению фон Лампе предоставил всем его чинам право решать вопрос о вхождении в РОА лично, отказываясь от всякого воздействия на каждого {{ Письмо генерала А.А. фон Лампе к полковнику Гегела-Швили от 22 октября 1944. — ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 271-272.}} .

    Фон Лампе известил Гегела-Швили, что тот тоже получит приглашение вступить в КОНР. «Почти уверен, что Вы им нужны как грузин, так как грузинский комитет отклонил соединение…» {{ Там же.}} КОНР должен был представлять различные национальности СССР, для чего в нём были созданы специальные секции. Однако значительная часть представителей национальных меньшинств, предпочла создавать свои, независимые от КОНР, Комитеты, стоявшие на позициях сепаратизма. Это было вызвано опасением, что Власов может разделять идеологию «великорусского шовинизма», хотя это и не соответствовало действительности. Он даже не был принципиальным сторонником.

    Фон Лампе не рекомендовал Гегела-Швили вступать в КОНР, но оставил окончательный выбор на его усмотрение {{ Там же, — Л. 273.}} . Результатом явилось письмо Гегела-Швили Власову, написанное 31 октября 1944 года. Автор просит не делать ему официального предложения о вступлении в КОНР, так как он вынужден будет отказаться, а это может быть расценено как отказ по идейным соображениям. Сам Гегела-Швили мотивирует невозможность своего вступления в Комитет состоянием здоровья и отсутствием опыта политической деятельности {{ Там же. — Л. 279.}} .

    Это окончательное решение Гегела-Швили принял, по всей видимости, под влиянием фон Лампе. За три дня до своего обращения к Власову, он получил от руководителя ОРВС письмо, в котором говорилось: «Всё сосредоточилось теперь, конечно, для нас, русских, на акции Власова, а там настоящий холостой ход… Я совершенно согласен с Вами, что надо поддерживать, если… но как это установишь, когда я уверен, что сам Власов сейчас ни в чём не уверен!» {{ Там же. — Л. 285.}}

    В тот же день, 28 октября, фон Лампе написал ещё одно письмо неизвестному адресату, которое ярко и красноречиво характеризует отношение автора к Власову: «Лозунг «ХСЧНПБ» («Хоть С Чёртом, Но Против Большевиков» – Ю. Ц.) был вызван к жизни и исповедывался покойным Главнокомандующим (П. Н. Врангелем – Ю. Ц.), о чём он не раз говорил мне лично» {{ Там же. — Л. 284.}} . Не было бы ошибкой предполагать, что под этим лозунгом подписался бы и Власов. Но если для него, «Чёрт» это Гитлер, то для фон Лампе, «Чёрт» – бывший генерал Красной Армии Власов, а Гитлер – «естественный союзник».

    После фактического отказа Краснова от сотрудничества с Власовым, другие руководители казачества были вынуждены строить свои отношения с руководством КОНР по своему усмотрению. Генералы Е. И. Балабин, Ф. Ф. Абрамов, А. Г. Шкуро в общем и целом приветствовали Власовское движение, но на пути сотрудничества с ним смотрели по-разному. Это зависело прежде всего от двух вещей – от того как тот или иной руководитель казачества относился к вопросу о целесообразности сохранения над Восточными войсками немецкого руководства (Власов добивался полной независимости), и от того, как атаманы представляли себе будущее казачества (в составе России, или вне её).

    25 октября 1944 года Балабин писал Власову: «Казачество пойдёт с Вами на освобождение России не для создания своей особой государственности. Эта мечта утопистов и авантюристов не имеет корней в сознании казачьего народа и культивируется численно ничтожной группой лиц безответственных» {{ ГАРФ. — Ф. 5761, Оп. 1, Д. 14, Л. 329.}} .

    В этом же послании Балабин выразил надежду, что Власов привлечёт к сотрудничеству в создаваемом им Комитете представителя донского казачества. В качестве такового Балабин рекомендовал генерал-лейтенанта Ф. Ф. Абрамова.

    В тот же день Балабин обратился с письмом к генерал-майору Ф. И. Трухину – начальнику Штаба Вооружённых Сил КОНР. Автор письма сообщал, что возглавляет казаков всех войск старой эмиграции в Германии, Генерал-губернаторстве (Польше), Протекторате Чехия и Моравия, Словакии и Венгрии; что он подчинён В. В. Бискупскому (как начальнику Управления Делами Русской Эмиграции). При этом подчёркивалось, что эти казаки-эмигранты не подчинены Главному Управлению Казачьих Войск, возглавляемому П. Н. Красновым {{ Там же, — Л. 327.}} . 6 ноября 1944 года Балабин подал рапорт в Штаб Вооружённых Сил КОНР с просьбой о приёме на службу {{ Там же, — Л. 340.}} .

    НТС как организация не мог принять участия в работе Комитета потому, что почти все руководители Союза и многие рядовые соратники находились в нацистских концлагерях. Но в личном порядке, избежавшие ареста солидаристы, приняли активное участие в создании Комитета и работе его отделов. Некоторые вошли в круг высшего руководства КОНР. Среди подписавших Манифест, членами НТС были Ф. И. Трухин, М. А. Меандров, А. Зайцев, Б. Лисовский-Прянишников, Н. Тензоров, А. Казанцев, Ф. Левицкий.

    Комитет Освобождения Народов России был учрежден 14 ноября 1944 года в Праге. Кульминационным моментом заседания было провозглашение Манифеста КОНР. В виду особой важности этого документа приводим его полностью:

    «Соотечественники! Братья и сестры!

    В час тяжелых испытаний мы должны решить судьбу нашей Родины, наших народов, нашу собственную судьбу.

    Человечество переживает эпоху величайших потрясений. Происходящая мировая война является смертельной борьбой противоположных политических систем.

    Борются силы империализма во главе с плутократами Англии и США, величие которых строится на угнетении и эксплуатации других стран и народов. Борются силы интернационализма во главе с кликой Сталина, мечтающего о мировой революции и уничтожении национальной независимости других стран и народов. Борются свободолюбивые народы, жаждущие жить своей жизнью, определенной их собственным историческим и национальным развитием.

    Нет преступления большего, чем разорять, как это делает Сталин, страны и подавлять народы, которые стремятся сохранить землю своих предков и собственным трудом создать на ней свое счастье. Нет преступления большего, чем угнетение другого народа и навязывание ему своей воли.

    Силы разрушения и порабощения прикрывают преступные цели лозунгами защиты свободы, демократии, культуры и цивилизации. Под защитой свободы они понимают завоевание чужих земель. Под защитой демократии они понимают насильственное навязывание своей политической системы другим государствам. Под защитой культуры и цивилизации они понимают разрушение памятников культуры и цивилизации, созданных тысячелетним трудом других народов.

    За что же борются в эту войну народы России? За что они обречены на неисчислимые жертвы и страдания?

    Два года назад Сталин еще мог обманывать народы словами об отечественном, освободительном характере войны. Но теперь Красная армия перешла государственные границы Советского Союза, ворвалась в Румынию, Болгарию, Сербию, Хорватию, Венгрию и заливает кровью чужие земли. Теперь очевидным становится истинный характер продолжаемой большевиками войны. Цель ее — еще больше укрепить господство сталинской тирании над народами СССР, установить это господство во всем мире.

    Народы России более четверти века испытывали на себе тяжесть большевистской тирании.

    В революции 1917 года народы, населявшие Российскую империю, искали осуществления своих стремлений к справедливости, общему благу и национальной свободе. Они восстали против отжившего царского строя, который не хотел, да и не мог уничтожить причин, порождавших социальную несправедливость, остатки крепостничества, экономической и культурной отсталости. Но партии и деятели, не решавшиеся на смелые и последовательные реформы после свержения царизма народами России в феврале 1917 года, своей двойственной политикой, соглашательством и нежеланием взять на себя ответственность перед будущим — не оправдали себя перед народом. Народ стихийно пошел за теми, кто пообещал ему дать немедленный мир, землю, свободу и хлеб, кто выдвинул самые радикальные лозунги.

    Не вина народа в том, что партия большевиков, пообещавшая создать общественное устройство, при котором народ был бы счастлив и во имя чего были принесены неисчислимые жертвы, — что эта партия, захватив власть, завоеванную народом, не только не осуществила требований народа, но, постепенно укрепляя свой аппарат насилия, отняла у народа завоеванные им права, ввергла его в постоянную нужду, бесправие и самую бессовестную эксплуатацию.

    Большевики отняли у народов право на национальную независимость, развитие и самобытность.

    Большевики отняли у народа свободу слова, свободу убеждений, свободу личности, свободу местожительства и передвижения, свободу промыслов и возможность каждому человеку занять свое место в обществе сообразно со своими способностями. Они заменили эти свободы террором, партийными привилегиями и произволом, чинимым над человеком.

    Большевики отняли у крестьян завоеванную ими землю, право свободно трудиться на земле и свободно пользоваться плодами своих трудов. Сковав крестьян колхозной организацией, большевики превратили их в бесправных батраков государства, наиболее эксплуатируемых и наиболее угнетенных.

    Большевики отняли у рабочих право свободно избирать профессию и место работы, организовываться и бороться за лучшие условия и оплату своего труда, влиять на производство и сделали рабочих бесправными рабами государственного капитализма.

    Большевики отняли у интеллигенции право свободно творить на благо народа и пытаются насилием, террором и подкупом сделать ее оружием своей лживой пропаганды.

    Большевики обрекли народы нашей родины на постоянную нищету, голод и вымирание, на духовное и физическое рабство и, наконец, ввергли их в преступную войну за чуждые им интересы.

    Все это прикрывается ложью о демократизме сталинской конституции, о построении социалистического общества. Ни одна стран в мире не знала и не знает такого низкого жизненного уровня при наличии огромных материальных ресурсов, такого бесправия и унижения человеческой личности, как это было и остается при большевистской системе.

    Народы России навеки разуверились в большевизме, при котором государство является всепожирающей машиной, а народ — ее бесправным, обездоленным и неимущим рабом. Они видят грозную опасность, нависшую над ними. Если бы большевизму удалось хотя временно утвердиться на крови и костях народов Европы, то безрезультатной оказалась бы многолетняя борьба народов России, стоившая бесчисленных жертв. Большевизм воспользовался бы истощением народов в этой войне и окончательно лишил бы их способности к сопротивлению. Поэтому усилия всех народов должны быть направлены на разрушение чудовищной машины большевизма и на предоставление права каждому человеку жить и творить свободно, в меру своих сил и способностей, на создание порядка, защищающего человека от произвола и не допускающего присвоения результатов его труда кем бы то ни было, в том числе и государством.

    Исходя из этого, представители народов России, в полном сознании своей ответственности перед своими народами, перед историей и потомством, с целью организации общей борьбы против большевизма создали Комитет Освобождения Народов России.

    Своей целью Комитет Освобождения Народов России ставит:

    а) Свержение сталинской тирании, освобождение народов России от большевистской системы и возвращение народам России прав, завоеванных ими в народной революции 1917 года;

    б) Прекращение войны и заключение почетного мира с Германией;

    в) Создание новой свободной народной государственности без большевиков и эксплуататоров.

    В основу новой государственности народов России Комитет кладет следующие главные принципы:

    1. Равенство всех народов России и действительное их право на национальное развитие, самоопределение и государственную самостоятельность.

    2. Утверждение национально-трудового строя, при котором все интересы государства подчинены задачам поднятия благосостояния и развития нации.

    3. Сохранение мира и установление дружественных отношений со всеми странами и всемерное развитие международного сотрудничества.

    4. Широкие государственные мероприятия по укреплению семьи и брака. Действительное равноправие женщины.

    5. Ликвидация принудительного труда и обеспечение трудящимся действительного права на свободный труд, созидающий их материальное благосостояние, установление для всех видов труда оплаты в размерах, обеспечивающих культурный уровень жизни.

    6. Ликвидация колхозов, безвозмездная передача земли в частную собственность крестьян. Свобода форм трудового землепользования. Свободное пользование продуктами собственного труда, отмена принудительных поставок и уничтожение долговых обязательств перед советской властью

    7. Установление неприкосновенной частной трудовой собственности. Восстановление торговли, ремесел, кустарного промысла и предоставление частной инициативе права и возможности участвовать в хозяйственной жизни страны.

    8. Предоставление интеллигенции возможности свободно творить на благо своего народа.

    9. Обеспечение социальной справедливости и защиты трудящихся от всякой эксплуатации, независимо от их происхождения и прошлой деятельности.

    10. Введение для всех без исключения действительного права на бесплатное образование, медицинскую помощь, на отдых, на обеспечение старости.

    11. Уничтожение режима террора и насилия. Ликвидация насильственных переселений и массовых ссылок. Введение действительной свободы религии, совести, слова, собраний, печати. Гарантия неприкосновенности личности, имущества и жилища. Равенство всех перед законом, независимость и гласность суда.

    12. Освобождение политических узников большевизма и возвращение на родину из тюрем и лагерей всех, подвергшихся репрессиям за борьбу против большевизма. Никакой мести и преследования тем, кто прекратит борьбу за Сталина и большевизм, независимо от того, вел ли он ее по убеждению или вынужденно.

    13. Восстановление разрушенного в ходе войны народного достояния — городов, сел, фабрик и заводов за счет государства.

    14. Государственное обеспечение инвалидов войны и их семей.

    Уничтожение большевизма является неотложной задачей всех прогрессивных сил. Комитет Освобождения Народов России уверен, что объединенные усилия народов России найдут поддержку у всех свободолюбивых народов мира.

    Освободительное Движение Народов России является продолжением многолетней борьбы против большевизма, за свободу, мир и справедливость. Успешное завершение этой борьбы теперь обеспечено:

    а) наличием опыта борьбы, большего, чем в революцию 1917 года;

    б) наличием растущих и организующихся вооруженных сил — Русской Освободительной Армии, Украинского Вызвольного Вийска, Казачьих войск и национальных частей;

    в) наличием антибольшевистских вооруженных сил в советском тылу;

    г) Наличием растущих оппозиционных сил внутри народа, государственного аппарата и армии СССР.

    Комитет Освобождения Народов России главное условие победы над большевизмом видит в объединении всех национальных сил и подчинении их общей задаче свержения власти большевиков. Поэтому Комитет Освобождения народов России поддерживает все революционные и оппозиционные Сталину силы, решительно отвергая в то же время все реакционные проекты, связанные с ущемлением прав народов.

    Комитет Освобождения Народов России приветствует помощь Германии на условиях, не затрагивающих чести и независимости нашей родины. Эта помощь является сейчас единственной реальной возможностью организовать вооруженную борьбу против сталинской клики.

    Своей борьбой мы взяли на себя ответственность за судьбы нардов России. С нами миллионы лучших сынов родины, взявших оружие в руки и уже показавших свое мужество и готовность отдать жизнь во имя освобождения родины от большевизма. С нами миллионы людей, ушедших от большевизма и отдающих свой труд общему делу борьбы. С нами десятки миллионов братьев и сестер, томящихся под гнетом сталинской тирании и ждущих часа освобождения.

    Офицеры и солдаты освободительных войск! Кровью, пролитой в совместной борьбе, скреплена боевая дружба воинов разных национальностей. У нас общая цель. Общими должны быть и наши усилия. Только единство всех вооруженных антибольшевистских сил народов России приведет к победе. Не выпускайте полученного оружия из своих рук, боритесь за объединения, беззаветно деритесь с врагом народов — большевизмом и его сообщниками. Помните, вас ждут измученные народы России. Освободите их!

    Соотечественники, братья и сестры, находящиеся в Европе! Ваше возвращение на родину полноправными гражданами возможно только при победе над большевизмом. Вас миллионы. От вас зависит успех борьбы. Помните, что вы работаете теперь для общего дела, для героических освободительных войск. Умножайте свои усилия и свои трудовые подвиги!

    Офицеры и солдаты Красной армии! Прекращайте преступную войну, направленную к угнетению народов Европы. Обращайте оружие против большевистских узурпаторов, поработивших народы России и обрекших их на голод, страдания и бесправие.

    Братья и сестры на родине! Усиливайте свою борьбу против сталинской тирании, против захватнической войны. Организуйте свои силы для решительного выступления за отнятые у вас права, за справедливость и благосостояние.

    Комитет Освобождения Народов России призывает вас всех к единению и к борьбе за мир и свободу!

    Прага, 14 ноября 1944 года.

    Председатель Комитета Освобождения Народов России

    генерал-лейтенант А. Власов.

    Члены Комитета: генерал-лейтенант Ф. Абрамов; общественный деятель Г. Алексеев; профессор С. Андреев; проф. Г. Ануфриев; генерал-лейтенант Е. Балабин; общественный деятель Шамба Балинов; проф. Ф. Богатырчук; артист С. Болховский; полковник В. Боярский; рабочий К. Гордиенко; подпоручик А. Джапанов; генерал-лейтенант Г. Жиленков; генерал-майор Д. Закутный; капитан Д. Зяблицкий; обществ. деятель Ю. Жеребков; полковник Буняченко; полковник М. Меандров; доцент А. Зайцев; проф. А. Карпинский; проф. Н. Ковалев; журналист А. Лисовский; генерал-майор В. Малышкин; фельдфебель И. Мамедов; проф. И. Москвитинов; литератор Ю. Музыченко; рабоий Н. Подлазник; профессор С. Руднев; унтер-офицер Г. Саакян; доцент Е. Тензоров; генерал-майор Ф. Трухин; проф. А. Цагол; крестьянка Х. Цымбал; капитан И. Чанух; врач Ибрагим Чулик; обществ. деятель Ф. Шлиппе; Ф. Янушевская.

    Кандидаты: поручик В. Дубовец; рабочий В. Егоров; журналист А. Казанцев; инженер П. Кумин; обществ. деятель Д. Левицкий; рабочий Я. Родный; инженер П. Семенов; проф. Л. Смирнов; проф. В. Стальмаков; проф. В. Татаринов; майор И. Тельников; солдат А. Щеглов.

    (Фамилии некоторых Членов и Кандидатов Комитета Освобождения Народов России не публикуются в связи с их пребыванием на территории СССР или в целях их личной безопасности)» {{ ГАРФ. – Ф. 5761, Оп. 1, Д. 24, Л. 1-2об.}} .

    История создания Манифеста КОНР («Пражского манифеста») сложна и многообразна {{ Окороков А. Комитет Освобождения Народов России // Материалы по истории Русского Освободительного Движения… Вып. 1. — С. 106-181.}} . Основную работу по составлению документа проделали Н. А. Троицкий (Нарейкис) и А. Н. Зайцев, который использовал при этом «Схему» и другие документы НТС. Во второй статье Манифеста, природа будущего государственного строя России определяется как «национально-трудовая». Но остальные пункты программы являются самоочевидными и во многом повторяют «Смоленскую декларацию» Русского Комитета.

    В январе 1945 издательство Главного Управления Пропаганды КОНР выпустило «Блокнот пропагандиста Освободительного Движения Народов России». Это самостоятельный идеологический документ, в позициях которого имеются разночтения с «Пражским манифестом». Влияние идей НТС здесь весьма сильно. Документ рассматривает «общественные основы» и «перспективы формирования национально-трудового строя».

    12 ноября, за два дня до учреждения КОНР, состоялась встреча фон Лампе с Власовым. Эмигрантский лидер настаивал на том, что форма их дальнейшего сотрудничества может быть решена только после того, как Комитет выявит совершенно открыто своё отношение к участникам Белого движения. Генерал Власов, сославшись на то, что изменить уже составленный Манифест слишком сложно, дал фон Лампе слово, что после возвращения из Праги займется следующим воззванием, которое должно быть обращено к белым. Этим пока вопрос был закрыт {{ Сообщение генерала А.А. фон Лампе начальникам Отделов Объединения Русских Воинских Союзов (ОРВС) от 12 ноября 1944. — ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 283.}} .

    Церемония обнародования Манифеста КОНР в Берлине состоялась 18 ноября. Выступая на этом собрании, генерал Власов дал следующую оценку событий февраля и октября 1917 года: «В февральской революции 1917 года народы России пытались сбросить цепи национального, социального и экономического угнетения… На самом своем критическом этапе революция 1917 года была узурпирована кликой демагогов и обманщиков… Этой кучкой демагогов и обманщиков была партия большевиков…» {{ Материалы по истории Русского Освободительного Движения … Вып. 1. — С. 127.}} . Данный фрагмент выступления имел принципиально важное значение, поскольку основной политический водораздел в эмиграции был между теми, кто отвергал в революции только «Октябрь», и теми, кто видел катастрофу уже в «Феврале». В качестве главного условия победы возглавляемого им движения, Власов назвал единение антибольшевистских сил. Из контекста видно, что он имел в виду силы разных народов, а не разные политические силы.

    На торжествах 14 ноября в Праге, а также на втором заседании КОНР 18 ноября в Берлине, фон Лампе присутствовал в качестве «почётного гостя». В Праге состоялась ещё одна его беседа с Власовым о порядке привлечения в Вооружённые Силы Комитета чинов ОРВС. Руководитель Объединения вновь отметил, что считает необходимым обращение Власова к офицерам и солдатам Белых Армий, подобно тому, как это было сделано в Манифесте по отношению к офицерам и солдатам Красной Армии. До появления такого обращения фон Лампе предложил чинам Объединения «выждать» {{ Сообщение генерала А.А. фон Лампе начальникам Отделов ОРВС от 19 ноября 1944. — ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 280.}} .

    Не полагаясь, очевидно, на оперативность Власова, фон Лампе сам составил от его имени текст обращения, чтобы Власову осталось только его подписать: «Офицеры и солдаты Белой армии, вас, много лет тому назад всей душой вложившихся в борьбу против большевиков, зовём мы в свои ряды. Пусть не будет ни белых, ни красных и в Россию вернутся только верные ей русские люди!» {{ ГАРФ. — Ф. 5796, Оп. 1, Д. 21, Л. 281.}} Ни этот текст, ни ему подобный, никогда не был подписан генералом Власовым.

    Политическим руководящим органом Комитета стал возглавляемый Власовым Президиум КОНР в составе Е. И. Балабина, Ф. И. Трухина, В. Ф. Малышкина, Д. Е. Закутного, Ф. П. Богатырчука, Н. Н. Будзиловича, С. М. Руднева и Г. Н. Жиленкова. Кандидатами в Президиум были П. Н. Иванов и Ю. А. Музыченко.

    На период оформления Комитет состоял из 50 членов и 12 кандидатов, включая представителей 15 народов России. К началу 1945 года численность КОНР увеличилась до 102 членов, но полного списка имен не сохранилось. Из 37 действительных членов, подписавших Манифест, 13 являлись бывшими военнослужащими Красной Армии, 9 – советскими университетскими преподавателями, 7 – представителями старой эмиграции. В составе Комитета были учреждены Национальные Советы* {{* Национальные Советы в составе КОНР выступали за единство российского государства. Поэтому против них вели борьбу сепаратистские организации, например Самостийная Белорусская Рада под председательством Радослава Островского.}} народов России. Один из них – Управление Казачьих Войск, возглавил генерал-лейтенант Ф. Ф. Абрамов. Это говорит о том, что КОНР признал казачество особым народом. Право представлять казаков получили эмигранты: Балабин в Президиуме и Абрамов в Национальных Советах.

    Штаб Вооруженных Сил КОНР возглавил член Совета НТС Трухин. Главное Организационное Управление (политические, национальные, правовые, социальные, экономические и культурные вопросы) – Малышкин, а Центральный Секретариат этого Управления возглавлял эмигрант член НТС Д. А. Левицкий. Идеологический Отдел – член НТС А. Н. Зайцев. В составе Управления существовал Отдел сношений с правительственными учреждениями, возглавляемый Ю. С. Жеребковым – начальником УДРЭ во Франции.

    Управление безопасности КОНР возглавлял член НТС – бывший подполковник РККА Н. В. Тензоров. Работу председателя КОНР обеспечивала Личная канцелярия, в составе которой работали эмигранты-солидаристы Д. А. Левицкий и Л. А. Рар. Таким образом, старые эмигранты принимали деятельное участие в работе КОНР. Главным редактором центрального печатного органа КОНР – газеты «Воля Народа», формально был Г. Н. Жиленков, а фактически ведущую роль играл эмигрант член НТС А. С. Казанцев. Старые и новые члены НТС, находясь в процентном меньшинстве, занимали многие ключевые посты Комитета.

    Однако, возможности эмигрантов, и, в частности, солидаристов, не следует переоценивать. Казанцев вспоминает: «На следующий день после возвращения из Праги (то есть между 14 и 18 ноября – Ю. Ц.) мне позвонили в редакцию из какого-то учреждения, что отныне весь материал, печатающийся в «Воле народа», я должен присылать на цензуру,.. и что помещен может быть только тот, на котором будет стоять параф цензора… Чтобы иметь возможность выбора при составлении следующих номеров, я собрал все основные статьи, которые были приготовлены чуть ли не на две недели вперёд… Все статьи были присланы обратно, причём минимум две трети их были перечёркнуты с начала до конца красным карандашом. Параф цензора стоял только на материале, который имеется в редакции на всякий случай, если окажется вдруг в номере свободное место… Мы всей редакцией просидели до поздней ночи и постарались сделать всё, что было возможным, чтобы второй номер газеты получился уж не совсем уродливым. С грехом пополам как-то наскребли на восемь очередных страниц» {{ Казанцев А. Третья сила. История одной попытки… — С. 200.}} . Из этого видно, что немцы в очередной раз обманули Власова – о самостоятельности, независимости и равноправии КОНР речи быть не могло.

    По поводу выхода первого номера «Воли Народа» фон Лампе писал Гегела-Швили 19 ноября: «Когда я прочел первые два номера новой газеты РОА, то увидел, что моё требование об обращении к белым офицерам и солдатам совершенно необходимо. В этой, с позволения сказать, печати, всё сопротивление красным начинается… с кронштадтского восстания, то есть с того времени, как наши были уже на Галлиполи… умолчание тенденциозное и… мало понятное! Его надо как-то пробить, и то обращение, которого я добиваюсь, и которое мне генерал Власов обещал, будет этим тараном! Иначе положение белых в рядах РОА всегда будет неприятным… Может статься, что успех заставит Власова забыть о данном мне слове. Хочется надеяться, что это не так…» {{ Там же, — Л. 282.}} . Недопонимание между представителями старой эмиграции и власовцами на этапе формирования КОНР во многом явилось результатом происков нацистских ведомств, что уже случалось прежде.

    25 ноября 1944 года в Праге состоялось собрание станичных атаманов Объединения казаков в Германии и представителей казачества, посвященное учреждению КОНР и провозглашению Манифеста. Председательствовал генерал-лейтенант Е. И. Балабин, в числе присутствующих были: генерал-лейтенант Ф. Ф. Абрамов, представители войсковых атаманов: Донского – С. В. Маракуев, Кубанского – генерал-майор В. Н. Шелест, Терского – полковник В. Д. Белый (он же атаман Терской станицы в Праге); атаманы станиц: Донской имени атамана графа Граббе – полковник Н. В. Пухляков, Донской имени атамана графа Платова – сотник А. А. Прокудин, Младо-Болеславской – войсковой старшина И. В. Гаврилов, Кубанской в Праге – подъесаул Г. Ф. Фенев; начальник группы казаков Донского корпуса полковник М. А. Ковалев. Были оглашены письменные заявления атаманов Пильзенской станицы генерал-майора Т. А. Семерникова и Моравско-Остравской – С. Н. Попова, не имевших возможности лично прибыть в Прагу, а также протокол заседания «Пражской имени атамана графа Граббе станицы», приславшей своё постановление.

    Станичные атаманы сообщили, что на заседаниях их Правлений и на общих сборах казаков принято постановление приветствовать образование КОНР и его председателя Власова. Станицы также приветствовали вступление в Комитет генералов Балабина и Абрамова, и просили их быть выразителями в КОНР желаний объединённого казачества и их представителями.

    Станицы осудили сепаратистское направление в казачестве и высказались за единение со всем русским народом и за единую Россию. Уже после создания КОНР, формально независимого от немцев, сепаратистский журнал «Казачьи ведомости» писал: «Казаки поддержат русскую Освободительную армию и под руководством своих казачьих начальников будут сражаться там, где им будет указано германским Командованием» {{ Казачьи ведомости. — 1945. — № 1 (15-16), — С. 2.}} .

    Ещё до открытия собрания П. Н. Краснов в категорической форме высказал требование, чтобы вступившие в Комитет Балабин и Абрамов считали себя прибывающими там только персонально, а не в качестве представителей казачества. Такое представительство, по его убеждению, раскалывает казачье движение и идёт против политики Главного Управления Казачьих Войск (учреждения подотчётного немцам). Неадекватность Краснова в оценке происходящих событий проявилась, например, в том, что после Создания КОНР и провозглашения Пражского манифеста, он яростно атаковал Власова, обвиняя его в намерении снова отдать Россию «во власть жидам» {{ Денике Ю. К истории Власовского движения // Новый журнал. — 1953. — № 35, — С. 278.}} .

    Присутствовавшие на собрании атаманы не поддержали требования Краснова: «Генерал Власов обойдётся без нас – казаков; но мы без Власова не обойдёмся» {{ Протокол собрания станичных атаманов Объединения казаков в Германии и представителей казачества по поводу учреждения Комитета Освобождения Народов России (КОНР) и провозглашения Пражского Манифеста от 25 ноября 1944, Прага. — ГАРФ. — Ф. 5761, Оп. 1, Д. 14, Л. 352-355.}} . Соответствующая резолюция была принята единогласно. По предложению секретаря собрания Маракуева было решено представить Власову протокол собрания, сопроводив его объяснительной запиской о казачестве, как неотъемлемой части русского народа.

    Участник казачьего антисоветского движения А. К. Ленивов в своей книге приводит высказывание «казачьего обозревателя», явно сочувствующего идеям казачьего сепаратизма: «… Генерал П. Н. Краснов и генерал Т. И. Доманов вели независимую казачью политику и не входили в подчинение генералу А. А. Власову. Власов не скрывал своего взгляда на будущее казачества, которое считал отжившим меньшинством в своих Родных Краях, которое должно будет подчиниться в будущем большинству из находящихся там переселенцев. Несмотря на это нашлись люди из среды Зарубежного казачества, считающие для себя возможным сотрудничать с Власовым: генерал И. А. Поляков, генерал Е. И. Балабин, генерал Полозов и Атаман Донского Войска по приказу графа Граббе – генерал Татаркин. Под конец войны, 22 марта 1945 года к этой группе присоединился, перейдя от самостийников к Власову, генерал В. Г. Науменко» {{ Цит. по: Ленивов А.К. Под казачьем знаменем в 1943-45 гг. // Кубанец. – 1992. — № 3, — С. 55.}} .

    30 ноября 1944 года Балабин сообщил в своём личном письме начальнику Штаба Вооружённых Сил КОНР Трухину, что «подсоветские» казаки, на которых опирается Краснов, также безоговорочно идут за Власовым, «…и фантазию о каком-то «Среднеевропейском» казачестве отметают с негодованием» {{ ГАРФ. — Ф. 5761, Оп. 1, Д. 14, Л. 356.}} . Здесь под «Среднеевропейским» казачеством подразумевалась идея Розенберга о создании «временной казачьей территории» в Северной Италии под эгидой Рейха. Эту идею активно поддерживал Краснов, но наиболее последовательные сторонники «Единой и Неделимой России» рассматривали ее как новую разновидность идеологии казачьего сепаратизма.

    Обо всех решениях, принятых на собрании станичных атаманов, Балабин полностью информировал Краснова в своём письме к нему от 4 декабря 1944 года {{ Там же, — Л. 361.}} .

    В этот же день Балабин написал письмо Власову, в котором предложил назначить в крупные города – Вену, Мюнхен, Штутгарт, Нюрнберг и другие, представителей КОНР, которые на месте могли бы удовлетворять все запросы, вплоть до принятия заявлений от добровольцев. Это предложение было сделано ввиду того, что «… подъём среди русской эмиграции, и новой, и старой, очень большой…» «Ко мне, – сообщает Балабин, – ежедневно обращаются десятки русских людей за всякими справками о РОА, деятельности Комитета, о том, как поступить в Армию и тому подобном… Такие же заявления поступают от Атаманов станиц из разных городов Германии» {{ Там же, — Л. 367.}} . В результате представителем Власова и КОНР в Вене был назначен генерал-майор В. В. Крейтер {{ Сообщение генерала Е.И.Балабина станичному атаману Венской станицы есаулу Голубову от 22 декабря 1944. — ГАРФ. — Ф. 5761, Оп. 1, Д. 14, Л. 328.}} .

    Балабин был одним из наиболее последовательных сторонников объединения белой эмиграции вокруг Власова и его Комитета. Он не оставлял надежд и на привлечение Краснова. «Моя мечта, – писал Балабин 23 декабря 1944 года, – и надо это провести и уговорить Петра Николаевича (Краснова – Ю. Ц.) со всем своим Управлением (Главным Управлением Казачьих Войск – Ю. Ц.) перейти к Власову и работать, как он до сих пор работал» {{ ГАРФ. — Ф. 5761, Оп. 1, Д. 14, Л. 391.}} . Это отвечало устремлениям и самого председателя КОНР: «Власов рад будет этому и мечтает об этом. Если Петр Николаевич откажется от черновой работы по Управлению – он может быть согласится быть Почётным возглавителем этого Управления и стоять во главе всех казаков. Это мысль генерала Власова, – заканчивает Балабин, – и это я пишу его слова» {{ Там же.}} .

    Однако эти надежды не реализовались. Спустя неделю, 30 декабря 1944 года, Балабин писал полковнику В. Н. Дронову, что Краснов и возглавляемое им Управление резко отмежевались от Власова, уговоры не привели к желаемому результату. «Власов же, – сообщалось в письме, – скорбит о случившемся и уверен, что человек написавший «От двуглавого орла до красного знамени», не мог так перемениться, что это временное затмение…» {{ Там же, — Л. 400.}}

    В случае, если Краснов так и не откажется от своей позиции и «желания поселить всех казаков навсегда в Европе», было принято решение создать при КОНР Отдел по казачьим войскам во главе с генералом Абрамовым. Таким образом, по мнению Балабина, из казачьих вождей в расколе оказались бы только трое – генерал П. Н. Краснов, полковник С. Н. Краснов, и, возможно, Кубанский атаман В. Г. Науменко, «который до конца ещё не определил свою позицию» {{ Там же, — Л. 401.}} .

    16 марта 1945 года в газете «Казачья Земля» было напечатано открытое письмо П. Н. Краснова А. А. Власову: «Глубокоуважаемый Андрей Андреевич! 7-го и 9-го января 1945 года я имел с Вами серьезные беседы о взаимном отношении в общей работе против большевизма, возглавляемых Вами русских вооруженных сил и Казачьих Войск.

    Военные обстоятельства и необходимость как Вам, так и мне, уехать в инспекционные поездки, помешали нам закончить переговоры. Вы поняли, что освободить Россию от большевистской власти можно только при помощи иностранной державы и именно Германии. Казаки, как только немецкие войска подошли к их Землям, всем народом перешли на сторону Германии и, вооружаясь чем попало, создали казачьи полки и сотни, сражались плечо к плечу с немцами, как при наступлении Германской армии, так и при отходе ее из пределов СССР. Германское правительство оценило это добровольное сотрудничество с войсками: оно признало казаков своими союзниками, а 10 ноября 1943 года объявило, что оно признает права казаков на их земли, кровью и трудами предков завоеванные, и их права на самобытность существования, то есть создания своих полков со своими казачьими начальниками и управление своими Атаманами.

    И цели – уничтожение большевизма в России, и средства – тесное сотрудничество для того с Германией, у Вас и у казаков – одни и те же. Какая же тут может быть размолвка?

    Если бы военные обстоятельства не прервали наших переговоров, мы бы с Вами договорились и пошли бы, как и надлежит идти, как всегда шли русский солдат и казак.

    Нашей кажущейся размолвкой воспользовались большевики. Через своих агентов и заблудших казаков, авантюристов, личное честолюбие и выгоды ставящих выше блага Родины, они сеют смуту, говоря, что казакам следует отойти от своих вождей и начальников, идущих с немцами и перейти к Вам, делающим Русское дело без немцев.

    Они возбуждают ненависть к немцам, подрывают доверие к Германской армии.

    Они говорят, что в Штабе Казачьих Войск и в станицах засели заскорузлые старики, которые только и думают подвести Казачество под протекторат Германии, и одновременно распространяют волнующие казаков слухи об успехах Вашей армии, подошедшей к самой Москве?!

    Все это ни Вам, ни казакам не на пользу. Это нужно только большевикам.

    Хорошо зная чаяния казаков, свидетельствую Вам: у казаков одна мечта вернуться в родные Края, зажить там своей жизнью, какой они жили до прихода к власти большевиков. Казаки хотят иметь свое самоуправление: Круг (Рада) и выборных атаманов. Казаки ничего не имеют против того, чтобы те, кто жили и живут теперь на их землях, там и оставались жить равноправно с казаками.

    Казаки сознают, что после победы Россия останется под наблюдением и покровительством Германии. Казачьи Войска, самостоятельно развиваясь, будут пользоваться помощью немцев, как союзники Германии.

    Для успокоения умов, русских и казачьих, мне бы хотелось, чтобы Вы, Андрей Андреевич, таким же открытым письмом ответили бы казакам на следующие вопросы:

    1) Вооруженные силы Комитета Освобождения Народов России являются частью Германской армии, Германией содержимой и вооружаемой, как это в казачьих частях, или это – самостоятельная, независимая от Германии, армия, как о том болтают безответственные люди, противопоставляя ее казакам – «продавшимся немцам»?

    2) Признаете ли Вы за казаками те права, которые уже признала Германия?

    3) Можете ли Вы и Комитет, Вами возглавляемый, оказать казакам на родной земле помощь, защиту и покровительство без помощи Германии?

    4) Не считаете ли Вы ошибочным и вредным в теперешнее смутное время раскалывать казаков созданием параллельного Управления Казачьих войск, независимо от Главного Управления Казачьих Войск (во главе с ген. От кавалерии П. Н. Красновым)?

    Я не хочу верить этому и думаю, что только непроверенные слухи и печальное недоразумение, которое Вы прекратите, приступив к общей работе с казаками и их законными начальниками для спасения Родины, при полном уважении старых прав и особенностей казачьего быта.

    Остаюсь искренне уважающий Вас,

    Начальник Главного Управления Казачьих Войск

    Генерал от Кавалерии П. Н. Краснов»

    {{ Цит. по: Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 56-57.}} .

    Ответного открытого письма со стороны Власова не последовало. Юридически Вооруженные силы КОНР не являлись частью германской армии и были подчинены германскому командованию только в оперативном отношении. Это было официально признано немцами, хотя стереотипы мышления были сильны – власовская армия продолжала восприниматься как вспомогательные войска Вермахта.

    Финансовое обеспечение КОНР и его вооруженных сил регулировало «Соглашение между Правительством Великогермании и Председателем Комитета Освобождения Народов России генерал-лейтенантом А. А. Власовым», подписанное 18 января 1945 года в Берлине: «Правительство Великогермании, в лице Министерства Иностранных Дел, заключает с Председателем Комитета Освобождения Народов России: генерал-лейтенантом Власовым нижеследующее соглашение:

    1. Правительство Великогермании предоставляет в распоряжение Комитету Освобождения Народов России необходимые для освободительной борьбы против совместного врага, большевизма, денежные средства в форме кредита.

    2. Для этой цели в Главной Государственной Кассе открывается счет на имя Комитета Освобождения Народов России. В дебет этого счета предоставляются необходимые суммы из государственных средств для непосредственных финансовых нужд Комитета Освобождения Народов России. Решение об определении размера кредита Правительство Великогермании оставляет за собой.

    3. Председатель Комитета Освобождения Народов России назначает финансового уполномоченного с правом подписи, который распоряжается предоставляемыми денежными средствами и является ответственным за финансовое хозяйство Комитета Освобождения Народов России.

    4. Комитет Освобождения Народов России обязуется возместить предоставленный ему кредит из русских ценностей и активов, как только он будет в состоянии располагать таковыми. Впрочем, в отношении погашения кредита и нарастания процентов предположено в последствии заключить соответствующее соглашение.

    Изготовлено в двух подлинниках, на немецком и русском языках, в Берлине, 18-го января 1945 года.

    За Министерство Иностранных Дел: Ш. фон Мойланд

    За Комитет Освобождения Народов России: А. А. Власов»

    {{ Цит. по: Красовский О. Страшная правда // Вече. — 1990. — № 39, — С. 230-231.}} .

    Барон Штенграхт фон Мойланд был государственным секретарем Министерства Иностранных Дел* {{* Подписание происходило в торжественной обстановке, в присутствии видных представителей обеих договаривающихся сторон. С немецкой стороны здесь находились: начальник отдела протокола посланник А. Фон Дорнберг, посланник В. фон Типпельскирх, советник посольства Г.Хильгер, тайный советник В. Танненберг, государственный секретарь Министерства финансов Ф. Рейнгардт. С русской стороны присутствовали: уполномоченный КОНР при Министерстве Иностранных Дел Ю.С. Жеребков, начальник Финансового управления КОНР профессор С.А. Андреев, заместитель начальника Финансового управления КОНР Ф.Ф. фон Шлиппе, начальник Главного организационного управления КОНР генерал-майор В.Ф. Малышкин. }} .

    Власов вполне мог признать за казаками те права, которые перечислены в германской декларации от 10 ноября 1943 года, но оказать казакам защиту и покровительство на родной земле, Власов не мог ни при помощи Германии, ни без нее.

    Наконец, Власов явно не считал ошибочным создание казачьего представительства в КОНР, поскольку оно не могло быть создано без его воли. Таким образом, в своем открытом письме, Краснов поднял такие вопросы, на которые Власов категорически не мог дать ответы, которые устроили бы его визави. Их отношения окончательно зашли в тупик.

    Ответ на свое открытое письмо Краснов получил не от Власова, а то казачьего управления при КОНР. Документ, датированный 28 марта 1945 года, был подписан Татаркиным, Науменко и другими. Авторы ссылались на Манифест КОНР как на основной документ, в котором содержатся «совершенно точные, не допускающие кривотолков, официальные разъяснения», в том числе и по вопросам, затронутым Красновым {{ Цит. по: Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 58.}} .

    В ответе подчеркивалось, что союз КОНР с Германией является равноправным, и что именно к такой форме взаимоотношений организаторы Комитета стремились всегда: «… мы боремся за независимую Родину, которая не может быть ни под чьим протекторатом или покровительством, в то время как Вы берете на себя смелость от лица казачьей массы утверждать, что после победы над большевизмом, Россия «останется под покровительством и наблюдением Германии» {{ Там же.}} .

    Авторы послания упрекнули Краснова в том, что он открыто не признает очевидный факт существования размолвок в антибольшевистском лагере. Они совершенно определенно заявили о том, что казачество не едино, несмотря на общность целей борьбы и общность союзнических отношений с Германией. Резко отрицательную оценку в этой связи получила деятельность крайних «самостийных» элементов: «Эти люди считают казаков не выходцами из среды русского и украинского народов, приобретших в силу некоторых особенностей жизни специфические черты и потому образовавшие особую бытовую группу в нашем народе, а самостоятельным Казачьим народом! Эти люди с серьезной миной говорят о некоей самостоятельной Казакии. Казачья же масса всегда считала себя плотью русского народа, всегда героически отстаивала национальные русские интересы, понимая, что разъединение с русскими может быть только интересно врагам казачества» {{ Там же.}} .

    Представители Казачьего Управления КОНР писали Краснову, что он неясно представляет себе умонастроения казаков из СССР: «Казачество хочет получить в собственность свои земли, хочет иметь самоуправление, отвечающее казачьим традициям и быту. Это вполне законные требования, но казаки, трезво разбираясь в современной ситуации, сознают, что в России сегодня не может быть восстановлено самодержавие и какие-то сословные привилегии. Россия уже не та, и казаки уже не те» {{ Там же.}} . В открытом письме Власову Краснов не говорил о восстановлении самодержавия и сословных привилегий. Свой взгляд на будущее казачества Краснов основывал на германской декларации от 10 ноября 1943 года. Его проекты возрождения казачьей жизни не выходили за пределы, очерченные Кейтелем и Розенбергом. Высказывание Краснова о том, что он порывает со своим прошлым и служит отныне не России, а только казачеству, было обусловлено потерей надежды на освобождение России от большевизма. Краснов прибег к традиционной тактике: за неимением возможности спасти целое, вести борьбу за спасение части. В этой ситуации не могло быть речи о восстановлении самодержавия. Приписывая Краснову подобные проекты, Татаркин, Науменко и их единомышленники представляли своего оппонента в качестве политика, утратившего чувство реальности.

    Свою окончательную позицию – с кем быть, с Власовым, или с Красновым, Науменко определил еще 23 марта, когда вместе с Поляковым, Балабиным, Полозовым и Татаркиным подписал «Положение об управлении казачьими войсками». В документе говорилось, что «казачество, являясь одной из составных частей России… входит в подчинение Главнокомандующего вооруженными силами и Председателю Комитета Освобождения Народов России генерал-лейтенанту Власову» {{ Цит. по: Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 56.}} . Этот документ еще раз выявил глубокое противоречие между казаками-националистами и теми, кто считал казачество неотъемлемой частью русского народа. Краснов оценил документ как «купчую крепость о продаже Казачьих войск» генералу Власову {{ Там же.}} .

    28 марта 1945 года генерал Власов совместно с Науменко подготовил и подписал приказ № 061-к об учреждении Совета Казачьих Войск {{ Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 59.}} .

    В целях дальнейшего объединения военной эмиграции со структурами КОНР, Балабин предложил Власову включить в Комитет все русские организации в Праге. Результатом этой инициативы явилось назначение Балабина Власовым на должность «главноуполномоченного КОНР в Протекторате Чехия и Моравия» {{ Секретно. Начальнику Организационного Управления КОНР, 12 декабря 1944. — ГАРФ, Ф. 5761, Оп. 1, Д. 14, Л. 381.}} . В конечном итоге и фон Лампе подал заявление о вступлении в РОА. 26 марта 1945 года на последнем заседании КОНР в Карлсбаде он был принят в его состав {{ Русские без Отечества: Очерки антибольшевистской эмиграции 20-40-х годов. — М.: РГГУ, 2000. — С. 163.}} .

    Очередной задачей руководства КОНР был перевод под свой контроль Казачьего стана, дислоцировавшегося в Северной Италии. Стоявший во главе Казачьего стана генерал Доманов оставался сторонником Краснова. Официальный представитель ВС КОНР полковник А. М. Бочаров прибыл в Толмеццо 16 марта 1945 года. Власов и Трухин организовали трансляцию на Казачий стан пропагандистских радиопередач из Братиславы и Триеста. В результате среди казаков Доманова появились сторонники немедленной консолидации с Власовым.

    В марте 1945 в Казачий стан прибыл Краснов. Одной из мер, направленных против власовской пропаганды стало открытие школы пропагандистов. Программа занятий была составлена близкими к Краснову людьми и с ним согласована. На торжественном открытии школы Краснов выступил с речью, в которой изложил свою политическую концепцию. Он повторил, что в свое время была Великая Русь, которой следовало служить, но она в 1917 году «заразилась неизлечимым, или почти неизлечимым, недугом». Что в отличие от русских с севера, население казачьих областей «оказалось почти не восприимчивым к коммунистической заразе», и что нужно «спасать здоровое, жертвуя неизлечимо больным», иначе «больной элемент» задавит здоровых (то есть русские северяне казаков)».

    Краснов добавил, что во избежание такого развития событий, необходимо найти союзника-покровителя и таким покровителем может быть только Германия, поскольку немцы – единственно «здоровая нация, выработавшая в себе иммунитет против большевизма и масонства». Краснов заявил, что во власовское движение не следует вливаться, но можно говорить о союзе с ним, в случае, если власовцы проявят себя как абсолютно преданные союзники Германии {{ Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 60.}} .

    Меры власовской пропаганды оказались более действенными. Часть казаков из Казачьего стана, преимущественно кубанцев, признала своим атаманом Науменко и потребовала своего перевода в ВС КОНР. 26 марта в Каваццо-Карнико состоялся Общий Сбор Кубанских казаков, проходивший в чрезвычайно эмоциональной атмосфере. Доманов предложил сторонникам Науменко покинуть Казачий стан, но вместе с семьями. В результате лишь около двухсот человек покинули стан и двинулись на соединение с власовскими частями. Сторонники Доманова назвали эти события «кубанским бунтом» {{ Там же.}} .

    Провозглашение КОНР привело к формальному изменению политического статуса Русского Корпуса. Б. А. Штейфон посетил Власова и заявил ему о своей готовности безоговорочно подчиниться. К этому времени Штейфон был единственным представителем российской военной эмиграции в Югославии, так как постепенно значение всех остальных её органов было сведено к нулю {{ Черепов В. Тревожные дни в долине реки Ибра: 3-5 августа 1944 // Русский Корпус… — С. 229-277. }} . Формально договор Штейфона с Власовым должен был означать, что Русский Корпус выходит из германского подчинения и включается в состав ВС КОНР. Фактически Корпус остался в подчинении СС.

    Столь же формальным было переподчинение Власову Казачьего Cтана генерал-майора Т. И. Доманова, Казачьей кавалерийской бригады генерал-майора А. В. Туркула и 15-го Казачьего кавалерийского корпуса, созданного на базе казачьей дивизии генерал-майора Г. фон Паннвица.

    Взаимоотношения Власова и Смысловского не сложились. Как было показано выше, развитие подчиненных Смысловскому формирований и повышение его личного статуса были связаны не только с его профессиональными качествами организатора разведывательной и диверсионной деятельности. Он постоянно подчеркивал безусловную приоритетность военно-политических задач, решаемых Германией на Востоке по отношению к проблемам создания новой российской государственности. Кроме того, Смысловский не стремился к созданию самостоятельных русских военных формирований, которые действовали бы автономно от германского командования. Это составляет полный контраст с позицией генерала Власова, которую тот занимал до конца войны. Принципиальное различие во взглядах белоэмигранта Смысловского и бывшего красноармейского военачальника Власова, в конечном итоге не позволили им объединить свои силы.

    Их первая встреча состоялась в конце 1942 года в Восточной Пруссии, уже тогда выяснились идейные разногласия. Смысловский отказался подписать «Смоленскую декларацию», направленную, в частности, против «англо-американских капиталистов». Второй раз они встретились в апреле 1943 года во время поездки Власова по оккупированным территориям, и тоже осталась без результата. Их, третья по, счету встреча состоялась в одной из пригородных вилл Берлина в конце 1944 года. Ее тщательно готовили Трухин и Шаповалов. Смысловский выразил несогласие с политической программой «Пражского манифеста», которую считал социалистической. Он также высказался против очередного призыва к борьбе с «западными плутократами», хотя, вместе с тем, считал необходимым сохранять лояльность по отношению к немецкому командованию. Следует отметить, что пункт о «плутократах» в тексте Манифеста был результатом политического компромисса с Гиммлером, который требовал дополнить документ двумя пунктами: борьбой против правительств Великобритании и США, и против евреев. Первая поправка вошла в документ, вторая – нет.

    Несмотря на разногласия с Власовым, Смысловский после войны признал значение его личности: «Сложись политическая обстановка иначе и пойми немцы Власова, РОА одним только своим появлением, одной пропагандой, без боя могла потрясти до самых основ всю сложную систему советского государственного аппарата» {{ Хольмстон-Смысловский Б. Война и политика. — С. 34-35.}} .

    Глава 9. Окончание войны и судьба эмиграции.

    В данной части исследования речь идет об участии эмигрантов в боевых действиях зимой и весной 1945 года, обстоятельствах интернирования и репатриации эмигрантов англо-американским и французским командованием, политических настроениях эмигрантов в освобожденной от нацистов Западной Европе и создании новых организаций после войны.

    В отношении боевых действий против Красной Армии немцы заключили с командованием Вооруженных Сил КОНР особое соглашение. Предполагалось дать власовским войскам возможность проявить себя на Восточном фронте. Лишь доказав свою боеспособность, армия могла рассчитывать на расширение своего состава.

    В начале 1945 года по приказу генерала Власова была сформирована ударная группа под командованием полковника И. К. Сахарова. Ее боевой задачей было выбить советские войска с плацдарма на западном берегу Одера. В сражении 9 февраля в районе Карлсбизе группа Сахарова показала себя как боеспособное воинское соединение* {{* В ходе дальнейших операций 1-й дивизии ВС КОНР удалось выиграть сражение в районе Фюрстенберга, который представлялся одним из труднейших участков фронта. Боевые действия 1-й дивизии на плацдарме Эрленгхоф были одной из последних наступательных операций против Красной армии на Восточном фронте. В апреле 1945 года дивизия совершила поход на юг, в Богемию для соединения с другими частями ВС КОНР. С учетом сложившейся к тому времени военной ситуации, профессор Й.Хоффманн оценивает этот поход как поразительный («История Власовской армии». — С. 152).}} . План дальнейших военных операций, предложенный Меандровым, предполагал соединение с отрядами Дражи Михайловича, после чего планировалось продолжение борьбы в горах Балкан. Второй план предусматривал продвижение к частям Украинской Повстанческой Армии, находившимся в советском тылу. Неожиданно представилась возможность присоединиться к чешскому восстанию, вспыхнувшему в Праге в начале мая 1945 года. Расчет делался на то, что после ухода нацистов Прагу займут американцы. К вечеру 7 мая 1-я дивизия ВС КОНР Буняченко («Северная группа РОА») после ожесточенных боев с частями СС, освободила почти весь город. Во время сражения командир дивизии поддерживал постоянный контакт с Национальным Чешским Повстанческим Штабом – группой «Алекс». Однако, 7 мая Повстанческий Штаб удалился с политической сцены, поскольку стало очевидным, что город будет занят не американцами, а Красной Армией. Первую роль стала играть коммунистическая Рада. Ее представитель Смрковский заявил направленному для связи с Радой капитану ВС КОНР Антонову, что чешское политическое руководство «отказывается от помощи предателей и немецких наемников». Утром 8 мая наличный состав 1-й дивизии покинул Прагу и начал двигаться по направлению Бероуна к расположению американских частей. 9 мая в Прагу вошли советские войска* {{* Наиболее подробно участие 1-й дивизии ВС КОНР в освобождении Праги изложено в монографии Станислава Ауски «Предательство и измена. Войска генерала Власова в Чехии» (Сан-Франциско, 1983). }} .

    2 февраля 1945 года в Бад-Эльстере на юге Саксонии, Смысловский получил приказ о переформировании дивизии «Россия» в Русскую Армию под шифрованным названием «Зеленая армия особого назначения». В это время у Смысловского появляется новый псевдоним – Артур Хольмстон. После длительных переговоров с ОКХ новая структура получила название 1-й Русской Национальной Армии. Она имела статус союзнической по отношению к Вермахту, ее нейтралитет в отношении западной коалиции был подтвержден официально, как и право пользоваться на немецкой территории русским национальным флагом. Смысловский получил звание генерал-майора. ОКХ планировало ввести в состав армии Русский Корпус Штейфона, и 3-ю дивизию ВС КОНР полковника Шаповалова. Это свидетельствует о том, что и в конце войны в нацистском руководстве не было единого мнения – кого считать центральной фигурой в деле собирания разрозненных русских антибольшевистских сил, хотя в ноябре 1944 эта роль была официально закреплена за Власовым.

    Для того чтобы увеличить численность своей армии Смысловский вступил в переговоры с фон Лампе, после чего 2 500 чинов вверенного фон Лампе Объединения Русских Воинских Союзов поступили в распоряжение командующего 1-й РНА. Так как среди советских перебежчиков и военнопленных в 1945 году было мало офицеров, то для заполнения вакансий Смысловскому требовались эмигранты. Офицерами штаба были назначены: подполковник Месснер, подполковник Истомин, майор Климентьев. Офицером контрразведки – майор Каширин, начальником снабжения – подполковник Кондырев, командиром штаб-квартиры – подполковник Колюбакин, командиром 1-го полка – полковник Тарасов-Соболев, 2-го полка – полковник Бобриков. Общая численность 1-й РНА составила около 6 тысяч человек {{ Там же.}} .

    18 апреля, ввиду очевидной неизбежности капитуляции Германии, Смысловский отдал приказ своей армии о выдвижении в сторону швейцарской границы {{ Хоффманн Й. История Власовской армии. — Париж: YMCA-press, 1990. — С. 71.}} . Туда же должен был прибыть и Русский Корпус, однако запланированное соединение с ним не состоялось. События, завершающие «послужной список» Русского Корпуса, происходили в период с 1 января по 7 апреля 1945 года. 1-й полк вёл бои на участке Брчко-Челич, находясь, как уже было сказано, в составе корпуса СС. 30 апреля в Загребе Штейфон скоропостижно скончался, во временное командование Корпусом вступил командир 5-го полка Рогожин. 12 мая колонна всех частей Корпуса перешла Драву и сдала оружие англичанам. Корпус расположился лагерем в районе Клагенфурта. 1 ноября 1945 года, распоряжением английского командования, чины Русского Корпуса были переведены на гражданское положение и перевезены в лагерь Келлерберг {{ Русский Корпус…Под ред. Вертепова — С. 331-335.}} . Воинская единица прекратила свое существование и превратилась в Союз бывших чинов Русского Корпуса. Началась шестилетняя «эпопея Келлерберга», связанная со стремлением избежать выдачи советской стороне и с постепенной отправкой бывших товарищей по оружию в более спокойные и безопасные точки земного шара.

    Кадровый состав 1-й РНА под общим руководством полковников Раснянского и Соболева в походном порядке перешел Альпы и, обойдя горные перевалы Тироля, занятые заградительными отрядами войск СС, вышел в долину Боденсного озера. Многие подразделения армии так и не пробились в назначенный район, погибли или попали в плен к западным союзникам. В районе Кемптена армия Смысловского встретила части 3-й дивизии ВС КОНР. Ее командующий генерал-майор М. М. Шаповалов отклонил предложение о дальнейших совместных действиях. Продолжая выполнять приказ Власова, он направил свои части в сторону Чехословакии. (Под Прагой Шаповалов был захвачен чешскими прокоммунистическими партизанами и передан Красной Армии).

    Перед началом выступления к швейцарской границе у Смысловского состоялся телефонный разговор с начальником Штаба ВС КОНР Трухиным и самим Власовым. Командир 1-й РНА отговаривал их идти на восток – в Чехословакию, на что Власов ответил, что Смысловский – генерал Вермахта, и можете делать, что ему угодно. Это был их последний разговор. Такое высказывание Власова может свидетельствовать о том, что он до последнего момента дорожил своей формальной независимостью от немцев, и, очевидно, был намерен использовать это обстоятельство как главный аргумент в предстоящих переговорах с англо-американским командованием.

    В районе города Фельдкирх, самого западного города Австрии, к колонне 1-й РНА присоединились эрцгерцог Альбрехт, Великий Князь Владимир Кириллович со свитой, председатель Русского комитета в Варшаве С. Л. Войцеховский с небольшой группой беженцев и разрозненные венгерские части. В ночь со 2 на 3 мая 1945 года подразделения 1-й РНА пересекли границу княжества Лихтенштейн. После переговоров, в ходе которых русскому формированию было гарантировано политическое убежище, оружие было сдано, после чего утоплено в Боденском озере. Великому Князю Владимиру Кирилловичу и его свите было отказано в убежище, и они были отправлены обратно в Австрию. Со Смысловским в Лихтенштейн прибыло 494 человека. Князь «государства-малютки» Лихтенштейна Франц-Иосиф II, в отличие от Рузвельта и Черчилля, не пошел на поводу у Сталина и не допустил их насильственной репатриации. Факт отказа выдать Смысловского и его людей советским представителям объясняется не только благородством Франца-Иосифа. Смысловский изначально представлял Абвер – военную разведку Германии. Западные союзники были, по всей видимости, не заинтересованы в его выдаче. Возможно, что его агентурную сеть в СССР, предполагалось использовать и после победы над Гитлером. В пользу этой версии свидетельствует факт активного сотрудничества Смысловского с ЦРУ в послевоенные годы.

    Наиболее драматично складывалось отступление Казачьего Стана из северной Италии. 28 апреля 1945 года в Штаб Доманова прибыли три итальянских офицера, командированные Центральным партизанским Штабом области Карнико-Фриулия. Они предъявили ультиматум, согласно которому казаки должны были оставить пределы Италии, сдав предварительно все оружие итальянским партизанам. Возможно, стимулом для этого ультиматума послужил захват партизанами Муссолини в районе озера Комо 27 апреля.

    Для обсуждения ультиматума был созван Казачий военный совет под председательством П. Н. Краснова. Было принято постановление:

    «1) Отвергнуть ультиматум, как предложение, не соответствующее Казачьей Чести и Славе.

    2) Отказать итальянцам в сдаче оружия, даже на условиях гарантированного пропуска в Австрию.

    3) Прорвать с боем, если таковой будет необходим, кольцо партизанского окружения, согласуя это решение с действиями германского военного командования в Италии и, перейдя Карнийские Альпы, выйти в Австрийский Восточный Тироль» {{ Цит. по: Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 61.}} .

    Получив такой ответ, итальянские партизаны 29 апреля начали массированные атаки на казаков, при явной поддержке всего местного населения. 30 апреля казаки приняли решение об эвакуации Стана из Италии. В тот же день начальник штаба главного германского командования Юго-западного фронта генерал-лейтенант Ретингер подписал приказ о прекращении «состояния огня» на Итальянском фронте для германских армий. 2 мая должна была начаться повсеместная капитуляция германских войск в Италии.

    В ночь с 30 апреля на 1 мая все горные высоты около села Каваццо-Карнико, где находился центр Кубанского Отдела казачьих беженских станиц, были заняты партизанскими пулеметными командами. 2 мая Доманов передал партизанам решение Военного Совета, составленного из старших казачьих начальников, о том, что в ночь со 2 на 3 мая Казачий стан начинает полный отход из северной Италии в Австрию.

    Отступление, носившее характер массового исхода, осуществлялось в очень трудных условиях: непрерывный дождь, сменяющийся сильным снегопадом, гололедица, высокие альпийские перевалы, узкие дороги, изрытые снарядами и перекрытые обвалами. Во время следования казаки получили сведения от местных германских комендатур, что 2 мая Германия капитулировала. Возникла идея о переходе в нейтральную Швейцарию, но эта страна категорически отказалась принять Казачий Стан. 7 мая казаки прибыли в Австрию. Вслед за ними из Италии двигались английские войска, Доманов выслал им на встречу парламентеров. Командир английской 36-й моторизованной пехотной бригады Джефри Мессон принял сдачу Казачьего Стана в плен, но не дал определенного ответа относительно дальнейшей судьбы личного состава. На вопрос о возможной выдаче казаков СССР ответил отрицательно. В качестве военнопленных казаки находились в распоряжении командира английской 78-й моторизованной дивизии.

    Англичане предоставили в распоряжение казаков северную часть Лиенца – главного города в восточной части Австрийского Тироля. Город расположен при впадении реки Изель в Драву. Мост через Изель служил разграничительной линией между английской и казачьей зонами. По одну сторону стоял английский часовой, по другую – казачий жандарм, оба были вооружены. Генерал Доманов и начальник его Штаба генерал М. К. Саломахин с супругами по указанию англичан были размещены в отеле «Gold Fisch» в двухстах метрах от моста. Штаб Походного Атамана Казачьих Войск претерпел изменения: были упразднены отделы Оперативный, Наградной и контрразведки; остались Строевой, Хозяйственно-административный и комендатура Штаба.

    В радиусе 19 километров от Лиенца располагались Казачье юнкерское училище, Войсковая казачья учебная команда, атаманский казачий конвойный конный полк, казачьи строевые части, ведомства, управления, мастерские, лазареты и прочие учреждения. Численность Казачьего Стана на 23 мая 1945 года составила 40 325 человек, включая женщин и детей.

    В первый же день пребывания казаков на положении военнопленных, английское командование потребовало сдачи оружия. Личное оружие было оставлено офицерам и одна винтовка на десять казаков для несения караульной службы. В Казачьем Стане англичанами был установлен комендантский час с 20.00 до 6.00, во время которого всем казакам, независимо от званий и должностей, было запрещено всякое передвижение. Отношения между казаками и англичанами носили подчеркнуто корректный характер.

    В период пребывания казаков Доманова в плену у англичан состоялась последняя и абсурдная в сложившихся условиях попытка включить Казачий Стан в состав ВС КОНР. 15 мая в район Лиенца прибыли войска Казачьего Резерва под командованием Шкуро. Сославшись на приказ обергруппенфюрера СС Бергера, он изъявил намерение принять у Доманова Казачий Стан в свое распоряжение в полном составе. Шкуро был арестован англичанами и препровожден в лагерь Шпиталь.

    Английская комендатура обнародовала объявление, что каждый казак, если он пожелает легализовать свое гражданское положение, может получить соответствующие документы, в которых указывалось, что их предъявитель не принадлежит к составу Казачьего Стана или другой казачьей организации и вообще не является военнослужащим. Этот документ переводил всех желающих в категорию политических эмигрантов 1921 года. Предложением англичан воспользовался генерал И. А. Поляков, других случаев зафиксировано не было {{ Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 63-65.}} .

    На завершающем этапе войны и после ее окончания представители Власовского движения и эмигранты активно стремились к установлению контактов с западными союзниками. В марте 1945 года «Отдел сношений с правительственными учреждениями» в системе КОНР был переименован в «Отдел внешних сношений». Важнейшим пунктом его организационной программы было назначение официальных представителей КОНР в нейтральных странах. Они должны были заниматься разъяснительной работой о целях Освободительного движения народов России на всех уровнях власти зарубежных стран. Это начинание встретило серьезное сопротивление со стороны нацистского руководства. В феврале 1945 года Ю. С. Жеребков передал представителю Международного Красного Креста меморандум КОНР с просьбой обратить внимание союзных держав на политический характер представляемого им движения. Он ходатайствовал о предоставлении политического убежища военнослужащим РОА, находящимся в плену у англичан и американцев. В меморандуме указывалось, что в случае выдачи в СССР их ожидает смерть. В самом конце войны Жеребков пытался лично прибыть в нейтральную Швейцарию, но ему было отказано в визе. Нелегальный переход границы был пресечен пограничниками и Жеребков был интернирован американцами {{ Жеребков Ю. Попытки КОНРа установить контакт с западными союзниками // Зарубежье. — 1979. — № 1-2-3, — С. 18-21.}} .

    Работа в этом направлении не ограничивалась деятельностью Жеребкова. Перед своим отъездом в Прагу 16 апреля, генерал Власов вел переговоры в Карловых Варах с руководителями НТС, было принято решение направить некоторых из них через линию фронта. Оставшиеся в Париже члены Союза Р. П. Рончевский и А. П. Столыпин тоже должны были установить контакты с представителями демократических стран Запада. Их конкретной задачей являлось оправдать работу НТС на занятых немцами советских территориях и добиваться предоставления политического убежища военнослужащим РОА. Эти попытки, как и усилия Жеребкова, не дали существенных результатов.

    По распоряжению Власова, в покидаемых немецкими войсками городах, оставались лица, снабженные письменными полномочиями КОНР. Эти лица, как правило, один старый эмигрант и один выходец из СССР, должны были добиваться приема в штабах англо-американского командования и вести переговоры о капитуляции частей ВС КОНР с единственным условием – невыдачи их советской стороне. Парламентерами к американцам были посланы две группы: генерал-майор В. Ф. Малышкин и капитан В. К. Штрик-Штрикфельдт – балтийский немец, курировавший Дабендорф; член НТС из Франции В. Быкодоров и капитан Н. Ф. Лапин. К англичанам – В. Д. Поремский и подполковник М. К. Мелешкевич. Они выражали готовность предстать перед международным судом и объяснить, почему представляемое ими движение оказалось в союзе с немцами.

    Никто из парламентеров не знал, что их участь была давно предрешена правительствами стран антигитлеровской коалиции* {{* Наиболее информативное исследования на тему репатриации советских граждан и эмигрантов западными союзниками в СССР в конце войны и после нее проведено П.Поляном в монографии «Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем Рейхе и их репатриация» (М., 1996). }} . По Ялтинскому соглашению между Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем от 11 февраля 1945 года, США и Великобритания обязались репатриировать тех лиц, которые 1 сентября 1939 года являлись советскими гражданами и вместе с тем: а) либо были взяты в плен в германской форме; б) либо 22 июня 1941 года были военнослужащими Красной Армии; в) либо доказанным образом добровольно работали с врагом. Генерал де Голль присоединился к Ялтинскому соглашению 29 июня 1945 года.

    Практически эта договоренность превратилась в насильственную репатриацию всех без разбора, включая и старых эмигрантов, которые никогда не были советскими гражданами. Выдачи этих людей производились в несколько этапов. В тех случаях, когда лица подлежащие репатриации проявляли нежелание вернуться в СССР, применялись обманные способы и физическое насилие, часто сопровождавшееся большой жестокостью. 12 мая американское командование выдало Сталину 1-ю дивизию ВС КОНР, Штаб ВС КОНР и руководство движения, включая Власова. В общей сложности около 10 тысяч человек.

    9 мая 1945 года Офицерская школа во главе с генерал-майором Меандровым, узнав об участии 1-й дивизии в пражском восстании, а затем, о занятии Праги советскими войсками, сдалась американцам в Чешском Крумлове. Меандров, который был не только начальником Офицерской школы, но и подпольным руководителем находившейся в ней группы курсантов-членов НТС, решил, что теперь настал момент перехода к политическим действиям. Он направил двух членов Союза на поиски руководства организации. Предлагаемая им идея заключалась в том, что военнослужащим ВС КОНР бежать из американского плена не следует. Меандров исключал возможность насильственной выдачи и рассчитывал, что в будущем неизбежном конфликте союзников с большевиками, ВС КОНР сможет сыграть решающую роль. Ответ НТС, изложенный курьеру представителем Союза Байдалаковым, сводился к следующему: немедленно передать Меандрову, что союзники его планов осуществлять не будут, пусть, пока возможно, разбегаются, переодеваются, скрываются {{ Комментарии редколлегии «Посева» / Письмо генерала М.А. Меандрова // Посев. — 1986. — № 8, — С. 59.}} . Однако Меандров и многие его подчиненные уходить отказались и были выданы советской стороне в 1946 году.

    Поскольку по официальным каналам КОНР и НТС не удалось добиться договоренности с союзниками о невыдаче людей, то предстояло спасать их своими силами. На защиту 2-й дивизии ВС КОНР генерал-майора Г. А. Зверева («Южной группы РОА»), находившейся в Платтлинге, поднялась значительная часть старой мюнхенской эмиграции. С. Б. Фрелих, бывший офицер для особых поручений при Трухине, проделал большую работу в сотрудничестве с молодыми кадрами НТС. Они готовили побег, переправив в концентрационный лагерь, где содержалась дивизия, ножницы и лопаты. Подкоп был готов, но раскрыт накануне побега. Первая выдача личного состава дивизии из Платтлинга произошла 20 января, вторая – 13 мая 1946 года. Ее жертвой стали 3 400 человек.

    В районе Лиенца в Австрии 1 июня 1945 года англичане выдали большевикам Казачий Стан Т. И. Доманова. 28 мая, якобы «на конференцию, были вывезены и переданы органам СМЕРШ все офицеры», а 1 июня был предпринят штурм лагеря, более половины состава которого составляли гражданские лица – семьи военнослужащих. 1 430 офицеров Доманова (68% личного состава) являлись старыми эмигрантами. Выдавая их, англичане «перевыполнили» ялтинские обязательства.

    Похожая участь постигла 3-й казачий запасной полк полковника Лобасевича из состава Казачьего Стана. Полк отстал от основной группы при переходе из Италии в Австрию. Был окружен итальянскими партизанами и, после нескольких дней осады, вынужден сдаться в плен. 9 мая личный состав полка был передан англичанам и содержался в лагере для «перемещенных лиц» на территории Италии. Лобасевич был выдан англичанами советским представителям в индивидуальном порядке. Его подчиненные на советском пароходе доставлены в Новороссийск, далее в Ашхабад, в распоряжение СМЕРШ Закаспийского Военного Округа. После шести месяцев следствия они были осуждены к 25 годам принудительных работ в «исправительно-трудовых лагерях» {{ Ленивов А.К. Указ. соч. – С. 61-62.}} .

    Подобная практика имела место и в отношении других русских воинских формирований Вермахта и КОНР. Только небольшой части военнослужащих Русского Корпуса удалось доказать, что они не подлежат выдаче.

    Репатриации производились из всех районов Германии и Австрии, занятых союзными войсками. Из Франции, Италии (лагеря Баньоли и Римини), Северной Африки, Дании, Норвегии и других стран и регионов. В американской зоне наиболее крупные репатриационные операции произошли в лагерях Дахау, Платтлинг, Даггендорф, Мангайм, Кемптен (август 1945 года) и Бад Айблинг (август 1946 года).

    Англичане и американцы знали, что ждет этапируемых ими людей. В Мурманске, Одессе, Любеке расстрелы репатриантов производились на глазах у сопровождавших конвои англичан, что отражено в их рапортах {{ Хоффманн Й. История Власовской армии… С. 240.}} . При встречах с репатриационными комиссиями многие участники Власовского движения и политически активные эмигранты-антикоммунисты заявляли, что сознательно боролись против советского режима, и предпочитают выдаче смерть. Таких «смутьянов» англичане старались репатриировать в первую очередь, прилагая стенограммы их заявлений. Самоубийства среди репатриантов были обычным явлением. В 1947 году, при выдачах из Италии, каждый состав включал в себя вагон-морг, поскольку советские представители соглашались принять мертвых и зачислить каждого из них за выданного пленного {{ Толстой Н. Жертвы Ялты. – М.: Русский путь, 1996. — С. 140-141, 145, 151-152, 204, 206, 239, 338.}} .

    Многие английские и американские военные, в том числе и высшие чины, например фельдмаршалы Александер и Монтгомери, генерал Эйзенхауэр, пытались прекратить репатриации. Но они не смогли противостоять давлению своих правительств {{ Бетелл Н. Последняя тайна. — М.: Новости, 1992. — С. 222-226.}} . Можно назвать три основные причины, побудившие правительства Запада пойти на поводу у Сталина. Во-первых – необходимость обеспечить безопасность собственным военнопленным, находившихся в немецких лагерях на территории Восточной Европы в зоне дислокации советских войск. Поддавшись шантажу, союзники обменяли свыше 5 миллионов человек, которых требовал Сталин, на 150 — 200 тысяч граждан своих стран {{ Толстой Н. Жертвы Ялты… — С. 9, 59, 380, 389.}} . Во-вторых – осуществлять насильственные выдачи заставлял страх перед трудностями, которые бы вызвала необходимость устройства и расселения на Западе столь большого числа новых эмигрантов. В-третьих, солдаты и офицеры РОА и Восточных легионов были вынуждены принимать участие в боевых действиях против англо-американских войск. Этот факт в сочетании с фразами базовых документов КОНР о необходимости борьбы с «плутократами», вполне мог способствовать тому, что власовцы и «легионеры» воспринимались как действительные идейные враги* {{* По сообщению советского уполномоченного по делам репатриации генерал-полковника Ф.И.Голикова, только к 7 сентября 1945 года западными союзниками было выдано 2 229 552 человека (Хоффманн Й. История Власовской армии. — С. 240). Эта цифра не окончательна, поскольку выдачи продолжались. Согласно другим данным, опубликованным в том же 1945 году, и, следовательно, тоже не полным, «освобождено и репатриировано было 5 236 130 советских граждан» (сюда включены не только выданные Западом, но и захваченные в советской зоне оккупации). «Бывший офицер НКВД, имевший доступ к досье этой организации», сообщил, что в 1943-1947 годах было репатриировано около 5,5 миллионов граждан СССР (Толстой Н. Жертвы Ялты. — С. 453). Профессор Й.Хоффманн сообщает, что 30% военнослужащих РОА и «восточных батальонов» были расстреляны, остальные, выданные позже, получили по 25 лет лагерей. Восточные рабочие получали меньшие сроки, чаще всего 10 лет, или посылались на тяжелые работы (С. 241). Их «преступление» состояло в том, что они заглянули на «другую сторону луны».}} .

    1 августа 1946 года советская печать сообщила о казни в Москве главных руководителей КОНР И ВС КОНР: А. А. Власова, В. Ф. Малышкина, Г. Н. Жиленкова, Ф. И. Трухина, Д. Е. Закутного, И. А. Благовещенского, М. А. Меандрова, В. И. Мальцева, С. К. Буняченко, Г. А. Зверева, В. Д. Корбукова и Н. С. Шатова. 17 января 1947 года появилось сообщение о казни казачьих атаманов: П. Н. Краснова, А. Г. Шкуро, Т. И. Доманова, С. Н. Краснова, Г. фон Паннвица, а также, князя Султана Келеч-Гирея (Султан-Гирей Клыча), командовавшего Кавказской дивизией.

    Лишь немногим участникам Власовского движения удалось остаться на Западе. Повезло группе ВВС генерал-майора В. И. Мальцева, из 5 тысяч человек было выдано не более 10%, включая, правда, и самого командующего {{ Хоффманн Й. Указ. соч. — С. 99-100. }} .

    Главное, почему советская сторона настаивала на выдачах – не допустить укрепления эмиграции свежими силами и не выпускать в западный мир миллионы свидетелей своих преступлений. Лишь небольшой части бывших советских граждан удалось стать Второй волной российской эмиграции, которая составила от 450 тысяч до 620 тысяч человек {{ Алексанндров К. М. Из истории послевоенной эмиграции // Посев. – 2001. — № 7, — С. 39.}} .

    Белоэмигрантские политические организации и воинские формирования на Дальнем Востоке были разгромлены в августе 1945 года в ходе военной кампании, проведенной СССР против японской Квантунской армии. Лидеры белой эмиграции на Дальнем Востоке Г. М. Семенов, К. В. Родзаевский, А. П. Бакшеев, Л. Ф. Власьевский, Б. Н. Шепунов, И. А. Михайлов были захвачены и, после проведения над ними судебного процесса, казнены. Многие руководители среднего звена и рядовые участники эмигрантских военных и политических организаций были репрессированы.

    Главная проблема, помешавшая развитию второй гражданской войны, состояла в катастрофическом запаздывании оформления Власовского движения в единую военно-политическую структуру. Нацистская администрация делала все, чтобы воспрепятствовать консолидации российских антибольшевистских сил.

    Обнародование открытого письма Власова «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом?», его первая агитационная поездка по оккупированным территориям и открытие школы пропагандистов РОА в Дабендорфе относятся к марту 1943 года. Сталинградская битва закончилась 2 февраля. К тому времени, когда на советско-германском фронте происходили события, вошедшие в историю как «коренной перелом» (апрель-декабрь 1943 года), Власов находился под домашним арестом по распоряжению Кейтеля. 8 июня Гитлер принял решение не сводить разрозненные русские воинские части в единую армию и перебросить их на Западный фронт. Новый этап активной деятельности Власова начался лишь 16 сентября 1944 года после встречи с Гиммлером. К этому времени Красной Армией уже одержана победа в битве на Курской дуге (июль-август 1943), в битве за Кавказ (октябрь 1943), за Днепр (август-декабрь 1943), за Правобережную Украину (апрель 1944), прорвана блокада Ленинграда (август 1944). Организационное оформление Власовского движения в единую структуру началось только 14 ноября 1944 года созданием КОНР, то есть уже после восстановления довоенной границы СССР и переноса боевых действий в Восточную Европу. Завершение формирования 1-й дивизии Вооруженных Сил КОНР относится к февралю 1945 года.

    Вскоре после освобождения Западной Европы от нацистов среди российских эмигрантов, проживающих в этом регионе, обозначилось три политических течения* {{* Полемика между ними отражена на страницах периодических изданий, выходивших как в Европе, так и за ее пределами. Например, в «Новом журнале» (Нью-Йорк), игравшем роль печатного «Гайд-парка» и публиковавшего статьи разных направлений, в 1945 году появилась особая рубрика «Эмиграция и советская власть». В ней помещали свои работы такие видные публицисты, как А.Ф.Керенский, С.П.Мельгунов и др.}} . Первое объединило людей полностью перешедших на оборонческие позиции и отныне настроенных только на безоговорочную поддержку советской власти всегда и во всем. Зародившись еще в довоенные годы, это течение существенно расширилось. Издававшаяся во французском подполье в 1943-1944 годах газета «Русский патриот» в марте 1945 была переименована в «Советского патриота», а Союз Русских Патриотов в Союз Советских Патриотов. К этому течению незадолго до своей кончины в 1943 году примкнул и П. Н. Милюков, который находясь в США, по-прежнему оказывал влияние на либеральные круги российской диаспоры в Европе. Бывший лидер конституционных демократов писал, что диктатура «искупается» достижениями власти, «когда видишь достигнутую цель, лучше понимаешь и значение средств, которые привели к ней» {{ Новое русское слово. — 19 марта 1945 г.}} . Похожие взгляды высказывал бывший министр торговли и промышленности Временного правительства, входивший в партию прогрессистов, А. И. Коновалов. В день победы над Германией на ограде православного собора на улице Дарю был вывешен красный флаг** {{** Настоятель собора митрополит Евлогий (Георгиевский) был известен своим выступлением на открытии Зарубежного съезда в апреле 1926 года, в котором он с церковных позиций обосновывал необходимость воссоздания в России православной монархии. }}.

    Второе течение составилось из лиц, склонных занимать выжидательную позицию и ставить свое отношение к власти в зависимость от ее дальнейших действий. Их мировоззрение можно суммировать следующим образом: 1) непреклонная вражда к советской власти была целиком оправдана тогда, когда эта власть, действуя в интересах мировой революции, жертвовала интересами России; 2) Россия, как показала война, национально здорова и сохранила свои внутренние силы; 3) власть, которая оказалась способной организовать духовные и материальные силы страны и российкого народа для победы, не может рассматриваться иначе, как «национальная власть России»; 4) ослабление государственного авторитета опасно не только во время войны, но и в период, когда будут вырабатываться условия мира; 5) перед российской эмиграцией неизбежно встает вопрос о возвращении на родину; 6) отношение власти к населению и, наоборот, населения к власти, станет ясным только после войны, когда минует внешняя опасность; 7) во время войны власть сделала ряд уступок народу, – между властью и народом установлено перемирие; 8) если власть будет продолжать политику постепенного раскрепощения народа, то перемирие станет миром, если же нет, то внутренняя борьба возобновится.

    На таких принципах стояла образовавшаяся в 1944 году группировка «Groupe d'action emigres russes», идейно руководимая В. А. Маклаковым. 12 февраля 1945 представители этой группы посетили советского посла в Париже А. Е. Богомолова и провели с ним двухчасовую беседу по политическим проблемам, закончившуюся рукопожатиями. Состав группы был разнообразным, но, в тоже время, довольно представительным. Руководитель – В. А. Маклаков, в прошлом активный деятель правого крыла партии кадетов, депутат Государственной Думы II, III и IV созывов. Маклаков был известен на Западе – с июля 1917 он был послом России в Париже, и выполнял некоторые функции русского представительства, пока в 1924 не установились советско-французские дипломатические отношения. В состав делегации входил А. Ф. Ступницкий, который до Второй мировой войны был активным сотрудником газеты «Последние новости», издававшейся П. Н. Милюковым в Париже. Теперь Ступницкий издавал газету «Русские новости». Он считал себя преемником Милюкова в издательском деле. В. Е. Татаринов сотрудничал в издававшейся до войны газете П. Б. Струве «Возрождение». Ветераны Белого движения считали это издание идейно близким. «Возрождение» выступало в качестве постоянного оппонента по отношению к милюковским «Последним новостям», пока обе газеты не были закрыты в связи с оккупацией Франции. В состав группы входили два адмирала. Один из них – М. А. Кедров, в дни Февральской революции остался верен Престолу. В годы Гражданской войны он был уполномоченным Верховного правителя России адмирала А. В. Колчака в Париже, стал фактическим организатором эвакуации войск П. Н. Врангеля из Крыма в 1920 году. В эмиграции Кедров занимал пост второго заместителя председателя РОВС Е. К. Миллера. Другой адмирал, присутствовавший в составе делегации – Д. Н. Вердеревский, принял Февральскую революцию, входил в состав «Совета пяти» («Директории»), созданного А. Ф. Керенским осенью 1917 года. В состав делегации также входили бывшие активисты политических партий левого толка, сохранившие авторитет в соответствующих кругах эмиграции: народные социалисты А. С. Альперин, Д. М. Одинец и А. А. Титов; социалисты-революционеры Е. Ф. Роговский и М. М. Тер-Погосьян; писатель Г. В. Адамович.

    Визит на улицу Гренель содействовал расколу российской эмиграции, в том числе и в самом, руководимом Маклаковым объединении. Газета «Русские новости», которая должна была стать главным рупором движения, стала приближаться по духу к «Советскому патриоту» и уже не отражала полностью взглядов руководства организации.

    Третье течение российской эмиграции в конце войны объединяло людей, оставшихся на абсолютно непримиримых позициях по отношению к государственному строю СССР. Их мировоззрение строилось главным образом на отрицании тех принципов, которые предлагали новоявленные советские патриоты и «умеренные». С. П. Мельгунов, автор широко известных зарубежной России книг «Золотой немецкий ключ большевиков», «Как большевики захватили власть» и «Красный террор в России», в 1945 году писал: «Только люди с чрезмерно короткой памятью и заглохшей политической совестью могут предать забвению совершенные коммунистической диктатурой преступления перед народом, и звать нас к «искреннему примирению» с ней. Эти лица, в начале войны не верившие в возможность поражения немцев, теперь впали в другую крайность, поспешив оправдать существующий в России политический строй. Большевики давно, начиная с «передышки» Брестского мира, готовились к «священной войне» с международным империализмом; стоит ли удивляться тому, что режим экономически и организационно оказался достаточно подготовленным к войне?» {{ Мельгунов С. Эмиграция и советская власть // Новый журнал. — 1945. — № 11, — С. 356-365.}} .

    Идеологи «непримиримых» в российской эмиграции говорили о том, что в обстановке военного времени у населения России не было иного выхода, кроме как идти с властью, фактически управляющей страной. Но это, по их убеждению, не означало примирения с властью и не давало оснований называть сталинское правительство властью национальной. Идея новых сменовеховцев о национальном перерождении советской власти «непримиримыми» оценивалась как неверная. Интересы коммунистической партии, по их убеждению, на время войны совпали с национальными интересами страны. То, что делала власть в деле организации техники войны, объективно может быть отнесено к категории «заслуг» перед страной, но субъективно «здесь никакой заслуги нет».

    Непримиримые писали о том, что Сталин готовился напасть на Европу, но только после того, как Германия и западные союзники взаимно истощат друг друга, для чего и был подписан советско-германский пакт о ненападении. Гитлер, разгадав планы Сталина, нанес превентивный удар, и в новых условиях сталинская мировая агрессия стала выглядеть как оборона.

    Применительно к действиям Красной Армии в Восточной Европе, говорилось о том что «российский шовинизм» может быть не менее опасен, чем германский, если его удастся использовать в качестве трамплина для мировой революции в специфической форме «сталинского фашизма».

    Суммарные выводы из всего этого могут выглядеть следующим образом: 1) свержение Гитлера ни к чему не приведет, если после исчезновения нацистского режима останется неприкосновенным режим Сталина; 2) если бы Германия вышла из войны победительницей, это не могло бы служить доказательством целесообразности и пригодности немецкого фашизма; 3) российской эмиграции еще рано складывать знамена, история требует продолжения борьбы за всеобщее раскрепощение России.

    Сразу после войны какая-либо политическая деятельность в Европе для эмигрантов была крайне затруднена. Американская, английская и французская администрации в зонах оккупации Германии монополизировали всю печать, и без лицензии никто не имел права издавать какие-либо печатные органы. Только две политические организации после окончания войны продолжали свое существование в подполье и нелегально издавали бюллетени. Это украинская организация бандеровцев, организовавшая вокруг себя Антибольшевистский блок народов (АБН) и НТС.

    Первые три года после войны организация солидаристов, спасала «перемещенных лиц» и старых эмигрантов от репатриации, налаживала жизнь в беженских лагерях. В организованном К. В. Болдыревым лагере Менхегоф под Касселем в Западной Германии обосновался центр НТС. Члены Союза устраивали школы и занимались культурно-просветительской деятельностью, постепенно, шаг за шагом, развивали издательскую деятельность. В результате было создано издательство «Посев» и одноименная еженедельная газета в 1968 году ставшая ежемесячным журналом. Первым редактором «Посева» был Б. В. Серафимов (Прянишников) — бывший член КОНР, подписавший «Пражский манифест» псевдонимом «Лисовский», позднее – автор книг по истории российской эмиграции и НТС – «Незримая паутина» и «Новопоколенцы».

    С 1946 по 1949 год в Регенсбурге солидаристы издавали газету «Эхо», с 1947 по 1948 в Мюнхене – газету «Новости», с 1946 начал выходить журнал «Грани», которому суждено было сыграть заметную роль в культурной жизни российской эмиграции. Журнал стал первым изданием, публикующим литературные и общественно-политические произведения авторов из СССР, полученные по каналам «самиздата»* {{* История издательской деятельности НТС подробно описана в книге «Свободное слово «Посева» 1945-1995. Сборник статей и библиографический указатель». — М.: «Посев», 1995. — 207 С.}} . Среди первых книг были букварь Вахерова и труд одного из главных идеологов солидаризма С. А. Левицкого «Основы органического мировоззрения».

    В Менхегофе 5-9 июля 1946 года собрался Совет НТС. Он увеличил свой состав с 5-ти оставшихся после войны членов до 12-ти. Половина из них была недавними узниками нацистских концлагерей. Был принят новый Устав и Программа. Несмотря на бурную общественную деятельность и приток в НТС молодежи в беженских лагерях послевоенной Германии, ряды Союза поредели. Многие «старые» эмигранты от организации отошли – будущее, к которому они себя готовили в 1930-е годы, не сбылось. Многие же «новые» попали в НТС случайно. Внутренние конфликты в Гамбурге (1947-48), в Париже (1948-49) и Нью-Йорке (1953-54) привели к выходу из организации целых групп. В. Д. Поремский говорил, что число бывших членов Союза намного превосходит число настоящих {{ НТС: Мысль и дело… — С. 30.}} . И все же, НТС был, пожалуй, единственной довоенной организацией в российском зарубежье, которой, несмотря на все сложности, удалось спаять в своих рядах обе, психологически очень разные, волны эмиграции.

    Во второй половине 1940-х центром российской эмиграции в Европе стала Германия, а именно лагеря «перемещенных лиц» – «ди-пи». В них зародились первые ветеранские организации власовцев, которые по-разному трактовали Манифест КОНР. В конечном итоге выкристаллизовалось пять основных организаций. Антибольшевистский Центр Освободительного Движения Народов России (АЦОДНР) сделал попытку объединить всех власовцев, монархистов и НТС. Попытка оказалась неудачной, организация очень быстро раскололась на составные части. Комитет Объединенных Власовцев (КОВ) был создан под руководством генерала Туркула, который стремился представить РОД в качестве продолжения Белого движения, «Пражский манифест» им трактовался как непредрешенческий. Союз Андреевского Флага (САФ) под руководством генерала П. В. Глазенапа стоял правее, чем КОВ. Союз Воинов Освободительного Движения (СВОД) и Союз Борьбы за Освобождение Народов России (СБОНР) придерживались либерально-демократических позиций. Каждое из объединений считало именно своих членов наиболее адекватными последователями генерала Власова. Дискуссии на эту тему, развернувшиеся на страницах эмигрантской печати, называли «борьбой за власовское наследство». Все вместе ветеранские организации вели полемику с НТС, пытавшимся удерживать монополию на «власовское наследство».

    В условиях «холодной войны» ветераны Власовского движения строили планы на будущее. IV пленум АЦОДНР, состоявшийся в августе 1948 года постановил в случае начавшейся войны «пойти на союз с западными демократическими государствами при условии признания ими самостоятельности Движения, независимости Родины и при ясном декларировании политических целей в войне против коммунизма» {{ Бюллетень АЦОДНР. — 1948. — С. 16-19.}} . Подавляющим большинством голосов пленум отклонил предложение небольшой группы его участников «создать» в движении своего «вождя». Руководство должно было оставаться коллегиальным и строиться на демократических принципах. Иными словами, план «возобновления» Власовского движения без Власова широкой поддержки не получил.

    Продолжал существовать, хотя и утратил былое значение, Русский Обще-Воинский Союз; был образован руководимый генералом Б. А. Смысловским Суворовский Союз, а также Союз бывших чинов Русского Охранного Корпуса.

    Советские спецслужбы не оставляли российскую эмиграцию своим вниманием. Ушедший на Запад офицер Советской армии, имя которого сегодня установить не удалось, написал письмо-предостережение в редакцию эмигрантского журнала «Набат». В нем он изложил по памяти содержание секретной инструкции Отдела Главного Управления МГБ по разложению эмиграции. Это далеко не единственное свидетельство такого рода, но в данном случае мы имеем дело с очень красноречивым источником. Сотрудникам «компетентных органов» предписывалось: «Поддерживать и всемерно усиливать материальные и религиозные разногласия между беженцами разного подданства в прошлом… Необходимо добиться обострения враждебности… «старых» и «новых» и наоборот… Для того, чтобы беженцы стали инструментом нашей внешней политики, следует больше разжигать антагонизм между отдельными политическими группами беженцев, добиваясь обострения между ними в их прессе, жизни и деятельности. Мы должны подменять их борьбу против нас – борьбой между ними самими, стараясь вовлечь в нее массы. Не взирая на все трудности и риск, необходимо также парализовать культурную деятельность эмигрантов. Для этого следует привлекать к художественному творчеству бездарных, лишенных всякого таланта, людей, чтобы они только попусту тратили бумагу, заваливая редакции эмигрантской прессы безвредной для нас работой… Необходимо создавать скандалы с целью убеждения иностранцев в том, что культурная ценность современной эмиграции равна нулю… Нам нужно поощрять преступность в лагерях УНРРА… Наши агенты должны подталкивать кладовщиков, бухгалтеров, комендантов и других ответственных лагерных работников на скользкий путь растраты американских продуктов… Прельщать этих людей деньгами, одеждой и спиртными напитками… Стараться замазывать рты опасным личностям и расчищать дорогу к власти и влиянию дуракам, чтобы их потом использовать в наших интересах. Необходимо добиться состояния общего недовольства и безнадежности, создать среди эмигрантов настроение полного отчаяния…» {{ В.Г. Предостережение. Письмо в редакцию (Из журнала «Набат», № 1(5), 1947, С. 69-73) // Личная папка Б.В. Прянишникова. — ГАРФ. — Ф. 10032, Оп. 1, Д. 1, Л. 60-62. }}

    Однако, эмигрантская молодежь не теряла присутствия духа. В первом номере за 1948 год «Бюллетень АЦОДНР» (орган Центральной коллегии) поместил передовицу «Единый патриотический фронт». В ней говорилось: «Продолжая дело Освободительного Движения, АЦОДНР твердо и неуклонно стоит на позициях надпартийности». Организация обращалась с призывом «ко всем честным патриотам многонациональной России» сплотиться и забыть все то, что разделяет эмиграцию: «Антибольшевистский Центр считал и считает, что у подлинных патриотов гораздо больше общего, чем различного, что говорит за абсолютную возможность создания единого патриотического фронта в борьбе с большевизмом» {{ Единый патриотический фронт // Бюллетень АЦОДНР. Орган Центральной коллегии АЦОДНР. — 1948. — № 1, С. 1.}} .

    К тому же, при определенном развитии событий, можно было достичь взаимопонимания с серьезными политическими силами зарубежных стран. Лидер Республиканской партии Р. Тафт еще 25 июня 1941 года предупреждал, что с идеологической точки зрения победа коммунистов в войне будет для Соединенных Штатов гораздо опаснее, чем победа фашистов. Он считал, что США допустили ошибку стратегического характера, связав себя с Советским Союзом узами Антигитлеровской коалиции {{ Омеличев Б.А. Омеличев Б.А. С позиций силы и угроз // Военно-исторический журнал. – 1989. — № 8, — С. 14.}} .

    В директиве «СНБ-20/1» Совета Национальной Безопасности США, созданного в 1947 году и возглавляемого президентом, говорилось: «В настоящее время среди русских эмигрантов есть ряд интересных и сильных группировок… Любая из них была бы более предпочтительной, с нашей точки зрения, чем Советское правительство, для управления Россией… На каждой части освобождаемой от Советов территории нам придется иметь дело с людьми, работавшими в советском аппарате власти. При организованном отходе советских войск местный аппарат Коммунистической партии перейдет, вероятно, на нелегальное положение, как он делал это в областях, которые в прошлую войну были заняты немцами. По-видимому, он будет действовать в виде партизанских банд и повстанческих отрядов. В этом случае относительно просто ответить на вопрос: «Что делать?» – нам нужно только предоставить некоммунистическим (какого рода они бы ни были) русским органам, контролирующим область, необходимое оружие и позволить им поступать с коммунистическими бандами в соответствии с традиционным способом русской гражданской войны.

    Куда более трудную проблему создадут рядовые члены Коммунистической партии или работники советского аппарата, которых обнаружат и арестуют или которые сдадутся на милость наших войск или любой русской власти… Мы можем быть уверены, что такая власть сможет лучше, чем мы сами, судить об опасности, которую могут представлять бывшие коммунисты для безопасности нового режима, и распоряжаться ими так, чтобы они в будущем не наносили вреда…» {{ Цит. по: Омеличев Б.А. Указ. соч. — С. 16.}} .

    Что касается старой эмиграции, то ни моральных, ни физических сил для продолжения активной политической деятельности у нее уже не было. 5 августа 1945 года Алексей Александрович фон Лампе писал Ивану Александровичу Ильину: «В ноябре 1943 года, в тот момент, когда я был в служебной поездке в Праге, куда я в первый раз за все мои поездки уговорил поехать и жену – в Берлин на 170-м налете, который мы переживали, в дом, где я жил, попало 38 зажигательных бомб (букет) и в огне погибла моя квартира и все что в ней было. А было, как Вы знаете, не много дорогих вещей, но много «ценностей». Мало того, в тот же день и час сгорела квартира и подвал дома Бискупского, где находилось мое собрание фотографий о России (22 000 изображений)… и ящик с 70-ю самыми лучшими книгами моей библиотеки… А наше знамя, спасенное из Праги моим помощником, по пути сгорело в вагоне… Офицер, оставшийся в вагоне – погиб… Казалось, что рушилось все, – наше Белое Дело… было захвачено красными руками, будущего не было… мы были близки в эту минуту использовать то, что мне дал по моей просьбе, понимая меня, в Берлине доктор Аксенов…

    Я сначала решил оставить все, но потом… решил, что мой последний долг еще как-то отдать мои оставшиеся силы тем, кто в них нуждается – бесподданным, которым грозит участь быть выданными на мучительную смерть… Масштаб мой невелик, я не претендую на большее и хочу сделать то, что я могу успеть сделать, потому что… я не сомневаюсь, что на этом пути при современном положении сил и навыках большевиков, я неизбежно буду присоединен к Александру Павловичу и Евгению Карловичу* {{* Александр Павлович Кутепов и Евгений Карлович Миллер были похищены большевиками в 1930-е годы.}} …

    И это заставляет меня думать, что знамя моего Объединения сгорело навсегда… что на том, что я еще смогу сделать – надо кончать и смотреть на это трезво. Мне на днях исполнилось шестьдесят лет. Ну и довольно! За мою жизнь видено и пережито совершенно достаточно, чтобы ею не дорожить…

    Какая судьба… – ведь я последний преемник Петра Николаевича** {{** Петра Николаевича Врангеля.}}… А гробница Петра Николаевича в Белграде, уцелела от налетов (я был у нее в 1942 г.) и теперь в руках большевиков…

    Вероятно погибли в Берлине братья Глобачев и Аксенов… Умерли в Берлине Вревский, Арцишевский… в пути на юге от последствий налета умер Скоропадский. В Мюнхене в июне я совершенно случайно попал на похороны Бискупского, который умер от второго удара. О многих ничего не известно – кто жив, а кто покончил расчеты с жизнью – не знаем.

    …Мечтаем свидеться с Вами. Но увы, дорогой друг – в возможность этого как-то не верится. Зачем мне ехать за границу? На что и зачем я буду жить там!» {{ Цит. по: Материалы по истории Русского Освободительного Движения… Вып. 4. – С. 543-549.}}









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.