Онлайн библиотека PLAM.RU

Загрузка...



  • 3.1. Неизбежное неожиданное поражение
  • 3.2. «22 июня, ровно в 4 часа, нас разбудили…»
  • 3.3. 14-я САД. Короткая история разгрома
  • 3.4. 15-я САД. Загадки арифметики и географии
  • 3.5. 16-я САД. Дольше всех
  • 3.6. Итоги и обсуждение
  • Глава 3

    В НЕБЕ УКРАИНЫ

    Если боевые действия ВВС Одесского военного округа (Южного фронта) в первые дни войны происходили в условиях стабильности фронта наземных войск, то ситуация в Западной Украине была принципиально иной. Тяжелейшие поражения войск Юго-Западного фронта, их поспешное и беспорядочное отступление стало одним из самых важных факторов, определивших результат сражения в воздухе. Это обстоятельство делает необходимым предварить разбор документов штабов ВВС фронта краткой исторической справкой о событиях, произошедших на земле.

    3.1. Неизбежное неожиданное поражение

    («На Западе основную группировку иметь в составе Юго-Западного фронта с тем, чтобы мощным ударом в направлении Люблин и Краков и далее на Бреслаув первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне… План стратегического развертывания на Западе с нанесением главного удара силами Юго-Западного фронта считать основным…»).

    «Получены достоверные сведения, что вы все, от командующего Юго-Западным фронтом до членов Военного совета, настроены панически и намерены произвести отвод войск на левыйМ.С.) берег Днепра. Предупреждаю васу что если вы сделаете хоть один шаг в сторону отвода войск на левый берег Днепра, не будете до последней возможности защищать укрепрайоны на правом берегу Днепра, то вас всех постигнет жестокая кара как трусов и дезертиров. Председатель ГКО И. Сталин».

    2069 боевых самолетов и 1814 экипажей 11

    1760 самолетов и более 1,6 тыс. экипажей.[259]

    еще 6 авиаполков, 252 бомбардировщика.

    Krosno

    шестикратное девятикратным.

    «664 экипажа отправлены в Москву для переподготовки и получения новой матчасти и еще 369 экипажей, не имеющих матчасть, находятся в частях фронта».

    в ходе которой было потеряно 4/5 боевых самолетов и сохранено 3/4 летных экипажей.

    «Присылаемые сведения о боевом составе не правдивые. Командующий ВВС КА предупреждает по небрежности исполнения. Посмотрите присланные вами боевой состав по состоянию на 10.7 и по состоянию на 12.7. Разница невероятная. В чем дело. НепонятноМы не можем делать выводы и планировать. Начальник штаба ВВС КА приказал к утру 15.7 предоставить точные сведения о боевом составе…»[262]

    «От вас требуется очень немного: при отправке сведений о боевом составе сегодня необходимо просматривать предыдущие. Если есть разница в ту или другую сторонув двухтрех словах объяснить, за счет чего получилась эта разница. О значении точности сведений я вам не хочу докладывать. Значение этого вопроса вы прекрасно понимаете, что мы ежедневно докладываем их Хозяину. Нужно прекратить эту карусель. Неужели не в состоянии справиться?»

    «…20 июня меня неожиданно по приказу наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко вызвали в Москву. В субботу я вернулся в Ленинград и тотчас позвонил в наркомат. Генерал Злобин, состоявший при наркоме для особых поручений, сообщил, что меня переводят в г. Киев. Естественно, я сразу подумал о генерале Е. С. Птухине и осведомилсякуда переводят его. Вопрос мой остался без ответа. Злобин как-то замялся и после недолгой паузы ответил, что вопрос о Птухине еще не решен…»

    «с 1935 года являлся участником антисоветского военного заговора, куда был завербован Уборевичем«Перед самой войной, когда он в должности зам. командующего служил в Киевском округе, подъехали из НКВД. Командующего арестовали. Спрашивают ласково: «А где Слюсарев?» — «На охоте». Подождали денъ-другой и съехали. Как отец потом признавался маме, он от страха потом еще трое суток заикался. Но тут уж пусть бросит в него камень, кто сам — храбрый…»Н.А. Ласкин был отозван в Москву и затем арестован

    3.2. «22 июня, ровно в 4 часа, нас разбудили…»

    «22 июня; ровно в 4 часа, Киев бомбили и нам объявили, что началася война

    «В 4.00 22.6.41 г. части 36 ИАД ПВО заняли боевое положение по тревоге с дислокацией на постоянных аэродромах.

    В 07.15 произведен налет 19 самолетов противника Хе-111 направление Бровары, аэропорт Киев. С высоты Н=2000 сброшено 90 бомб осколочных и фугасных калибра 50—100 кг. 4-я эскадрилья 43 ИАП преследовала противника в районе истребления, но догнать не смогла. Противник ушел курсом 245.

    В период с 7.15 до 23.00 противник проявил активную деятельность, организованы полеты разведчиков в районе Житомир, Винница, Коростень, Овруч. Отмечено 40 случаев появления самолетов противника одиночными группами по 3–5 самолетов в указанных районах. Бомбардировки и обстрела объектов противник не производил…

    Потери: в результате бомбардировки аэропорта Киев в 7.15 убито 32 человека, ранено 34, контужено 3 из состава рабочих строительства и колхозников села Жуляны. Наши потери: один самолет И-16 разбился на взлете, летчик погиб; один И-16 43 ИАП, преследуя противника, бомбившего Киев в 7.15, не рассчитал горючее и сел вынужденно, самолет подлежит ремонту.

    Сбитых самолетов противника нет.

    Начальник штаба 36 ИАД полковник Орлов».

    «противник ушел курсом 245»,

    «войска 3-й дивизии ПВО успели осуществить ряд важных мероприятий по приведению частей в боевую готовность. В 3 ч 22 июня расчеты заняли места у орудий и пулеметов, за исключением воинов нескольких подразделений, находившихся на учебных стрельбах в Остре (60 км северо-восточнее Киева). Еще затемно— М.С.) 12 батарей, входивших в состав 183-го и 254-го зенитно-артиллерийских полков, подготовились к появлению вражеских самолетов…»[270]

    «Утро 22 июня, воскресенье. Мы с женой Аней в 4 часа утра заняли в продовольственном магазине очередь за сахаром (в руки давали по полкило). Магазин должен был открыться вчасов утра… Не помню, удалось ли нам купить сахар, так как около 7 часов, перед самым открытием магазина, раздался вой сирены и по правилам люди из очереди стали разбегаться по домам, ругаясь, что не вовремя началась «учебная тревога»… Я побежал на базар. Выйдя на базарную площадь, я удивился — милиция разгоняла базар, не стесняясь в методахприкладами винтовок била бутыли с молоком, глечики со сметаной и ряженкойногами разбрасывая разложенные на земле овощи… А сирены выли не переставая. Вдруг раздались выстрелы зениток, и я увидел в чистом голубом небе разрывы снарядов.

    Одна из селянок у загнанная в подъезд, обращаясь то к одномуто к другому человекуспрашивает: «Що це такеой, лихо мое?» Я у сам ничего не зная, ответил ей:

    — Не волнуйтесьучебная тревога сейчас скоро кончится.

    Тогда другая селянка отозвалась:

    — Та шяка це не учебна, це — вшна. Ось ми Тхали погздом через Пост-Волинськийу так там з самольотiв бомби кидали. Я сама бачилау як вони вибухалиa nomiM на ношахпоранених чи вбитих носили.

    Что я мог ответить? Нерешительно я все-таки сказал:

    — Цеу бабусю у нарочно так nidcmpoiAu, щоб учбова три-вога була схожа на справжнюа на нош(клали зовам здорових людей у начебтовони поранеш…»[271]

    «С 6.45 до 10.20 противник бомбил г. Киев и прилегающие аэродромы. Участвовали в налетах самолеты Хе-111 и Ю-88, проникавшие к городу на высотах от 2000 м до бреющего. Самолеты шли к городу двумя эшелонами в 20 и 15 самолетов с интервалами между ними в 15 минут. Бомбардировке были подвергнуты: аэродром, заводы № 43 и «Большевик». Заводским объектам нанесены повреждения. 9 бомбардировщиков с высоты 100 м бомбили аэропорт Броварцсгорело 9 самолетов. 3 самолета бомбардировали аэродром Гостомель; разбит один СБ. Борисполь атакован 11 самолетами; потерь нет.

    Атаками наших истребителей уничтожено три Ю-88. Зенитная артиллерия пункта Киев выпустила 2142 снаряда — результатов нет. Наши потери: два И-16 сбиты в воздушном бою, пять самолетов сгорели, а 25 получили повреждения».

    «3-я дивизия ПВО к обороне не подготовлена. Полученные новые 85-мм зенитные пушки дивизией не освоены. Личный состав дивизии обучен на пушках 76-мм, которые с вооружения снятых снарядов 85-мм недостаточно. 36-я авиадивизия вместо 240 самолетовМ.С.) имеет 90, из них только

    8 самолетов обеспечены рациями. Патрулирование над городом не организовано. Противник после разведки и бомбежки уходит безнаказанно, что отрицательно отражается на настроении населения…»

    одно из самых тяжелых поражений.

    «Несмотря на сигналы о реальной возможности нападения противника, отдельные командиры частей Юго-Западного фронта не сумели быстро отразить нападение противника. В гор. Черновицах 21 июня с.г. летный состав был отпущен в город, вследствие чего истребительные самолеты не были подняты для отражения нападения противника».

    «Мы увидели в туманном утреннем свете аэродром Черновцы. Нам предстала картина длинных рядов самолетов, выстроенных как на параде. Это было то, что мы всегда искали в Англии. Была видна суета, над самолетами уже работали. Однако для русских это было неожиданностью. Нас не встретили зенитным огнем…»

    «Моя эскадрилья вернулась с задания слаженно, без потерь. Бой был очень успешным. Он был для русских настолько внезапным, что на аэродроме в Черновцах из примерно 100 истребителей только 2 или 3 смогли стартовать…»

    «50 бомбардировщиковЧерновцы усиленно бомбардируют. Предполагается высадка десанта

    Прошу срочно оказать помощь. Своих средств недостаточно».«Станислав. 22.6. Передал капитан Полужный».

    «В 13.00 противник бомбил станцию Черновцы, мосты через р. Прут, пункты Садогура, Альтузучка,Авиация противника сопротивления в воздухе не встречает, бомбит на бреющем полетеМ.С.). В течение дня Станислав противник бомбил семь раз. Зенитной артиллерией сбито 3 самолета в районе Станислав.

    21.00 противник бомбил район сосредоточения 15 тд Забло-товзагорелся один танк. Данные потери уточняются».

    «только 2 или 3 смогли стартовать»).

    «авиация противника четыре раза бомбила аэродром, Черновцы, Садогору. В результате внезапного налета уничтожено 45 самолетов, из них 9 — корпусной эскадрильи и 36— 149-го истребительного полка».

    «Когда утром 22 июня враждебная авиация неожиданно нанесла бомбовый удар по аэродрому, пожар охватил самолеты, составы, ангары. И вот из огня над аэродромом начали подниматься боевые самолеты. Это было звено во главе с командиром эскадрильи капитаном М. Три вражеских бомбардировщика были сбиты, один из них врезался в землю неподалеку от с. Остриця… Шесть раз поднимался в воздух в первый день войны летчик-истребитель старший лейтенант Ш. Во время последнего вылета его самолет получил серьезные повреждения. Но отважный летчик не оставил своих товарищей — в этом поединке старший лейтенант Ш. вместе со своими товарищами сбили еще два враждебных самолета… В этот же день первый сбитый враждебный самолет записал на свой боевой счет и старший лейтенант Р. На «Чайке» он смело атаковал фашистский бомбардировщик Ю-87который готовился нанести удар по железнодорожному узлу…»«…В течение 22.6 авиация 12-й армии потеряла:

    12 НЛП — на земле 36, из них четыре могут быть восстановлены, в бою три самолета. Сбито авиации противника 11 самолетов.

    247 ИАП — выведено из строя и уничтожено 42 самолета 166 ИАП — уничтожено на земле 4, повреждено 10 самолетов».

    «прикрывала узел Станислав и вела разведку противника».

    «63 САД сосредотачивается своим ходом. Готовность для действий со старых аэродромов через 1–2 часа, с новых — через 6 часов. Если 20 ИАП и 91 ИАП к объявлению мобилизации будут находиться в Проскурове и Судилкове, то их авиабазы будут переброшены по ж/д, и готовность этих двух полков оттянется до второй половины М-2».

    сводка почему-то

    «62 ШАП подвергся атаке первый раз в момент объявления боевой тревоги по плану— М.С.) командира 63 САД и в дальнейшем атакован еще два раза. Атаками ВВС противника в полку уничтожено около 45 боевых самолетов И-153, не считая учебные и тренировочные. В данное время полк располагает всего 12 самолетами И-153…»

    «Уточняю данные об атаке на аэродром Лисятыче. Противник атаковал самолеты мелкими бомбами весом около 2 кг и пакетами с горючей жидкостьюПодход к аэродрому на высоте 200 метров, атака на высоте 50 метров. В среднем делают два захода. В полку убито 2 человека, ранено 23М.С.), 1 пропал без вести. Выведен из строя 41 боевой самолет. Осталось исправных 17 самолетов…»[278]

    22 июня — 23 самолета,

    «Оперативная сводка № 01. штаб 17 АД. Проскуров, 18.0022.6.41 г.

    1. В 4.15 по сигналу командующего ВВС КОВО части 17 САД к. 5.30 приведены в боевую готовность.

    2. В течение дня 20 ИАП и 91 ИАП отдельными самолетами и звеньями патрулировали в воздухе и вылетали на перехват по зрячимМ.С.) самолетам противника. Бомбардировочные полки вылетов не производили. 316 РАП произвел 2 вылета на разведку.

    3. В 12.10 самолет противника типа «Хейнкель» сбросил 3 бомбы по ж/д эшелону на ст. Гречаны, ранено 12 человек. В 15.20 самолет противника типа «Хейнкель» прошел над аэродромом Проскурову сбросил 4 бомбы в лес за городом…»

    «Полки 44 ИАД за период с 4.00 по 19.30 22.6 никакой боевой работы не производили, за исключением вылетов 88 ИАП на перехват, 248 ИАП на патрулирование. Потерь нет».[282]

    «Готовность для действий со старых аэродромов через 1–2 часа, с новых — через 6 часов».

    («последовательными ударами боевой авиации по установленным базам и аэродромам, а также действиями в воздухе уничтожать авиацию противника»),

    «всего против Ю$Ф на территории Германии, Венгрии и Румынии, вместе взятых»,«в период 22.6–1.7.41 г. ВВС Юго-Западного фронта налетов на аэродромы противника производили очень мало».

    «Командующий ВВС фронта и его штаб тем временем стремились наладить управление авиачастями. Это было нелегко. Внезапными ударами с воздуха враг в первые же часы нападения причинил чувствительный урон нашему самолетному паркунарушил связь командования с аэродромами. Командиры авиационных дивизий действовали на свой страх и риск. Над полем сражения можно было увидеть небольшие группы наших самолетов, ведомые отчаянными смельчаками. Несмотря на свою малочисленность, они самоотверженно бросались на вражеские самолеты и бились из последних сил…»

    3.3. 14-я САД. Короткая история разгрома

    В историографии, как и в любом ином ремесле, сложились определенные традиции. Начать изложение положено с первичных документов, с оперативных сводок и боевых донесений. Подытожить цитатой из доклада командующего. И уже в конце всего, для иллюстрации сказанного, можно добавить фрагмент воспоминаний очевидца событий. Однако в истории с разгромом 14-й САД я считаю необходимым этот порядок нарушить. Начнем мы с многостраничной цитаты из мемуаров двух участников событий: летчика-истребителя, Героя Советского Союза Ф.Ф. Архипенко (на момент начала войны — младшего лейтенанта в 17-м ИАП) и механика А.П. Биленко (на тот момент техника-лейтенанта в 89-м ИАП). Только с учетом этих «живых картин» становится возможным понять реальное содержание оперативных сводок, оценить их полноту и достоверность:

    «Мне пришлось быть оперативным дежурным по аэродрому с 21 на 22 июня 1941 года. В то время для дежурства выделялся один (очень странное утверждение. — М.С.) самолет И-153 «Чайка» с летником и в ту, печально памятную ночь, дежурил старший лейтенант Ибрагимов — мой командир звена. 22 июня, в 4 часа 25 минут, все кругом содрогнулось от взрывов, и группа немецких бомбардировщиков до 60 самолетов нанесла сокрушительный удар по аэродрому. Не успели опомниться от первого удара, как на аэродром был произведен второй налет. Противодействовать ударам бомбардировщиков мы не могли: летный состав находился в Ковеле у своих близких, а зенитной артиллерии возле аэродрома не было…

    Постепенно стал прибывать на аэродром летный и технический состав, начались отдельные вылеты наших летчиков. До полудня наш аэродром четыре раза подвергался массированным бомбардировкам. Фактически в этой тяжелейшей обстановке никакого руководства на аэродроме не было. Я же, оперативный дежурный по аэродрому младший лейтенант Федор Архипенко, неумело пытался организовать редкие боевые вылеты и эвакуацию разбитых машин. Связь была нарушена, указаний и приказов — никаких, лишь внутренние телефонные линии, проложенные к стоянкам авиаэскадрильи, уцелели каким-то чудом.

    Около 13 часов на аэродром прилетел участник воздушных боев в Испании, заместитель командира 14-й ИАД генерал-майор авиации, Герой Советского Союза Иван Алексеевич Лакеев. Прибыв на КП, генерал взял командование в свои руки… На КП, кроме генерала, меня и двух солдат-связистов, никого не было… Около 14 часов, когда туда прибыл командир 17-го ИАП (в докладе командира 14-й САД утверждается, что командир полка прибыл в полк «из отпуска» лишь 29 июня. — М.С.), он отпустил меня с КП. Я поспешил к своему самолету, он оказался цел…

    Ранним утром 23 июня мы были на аэродроме. Исправных самолетов насчитывалось штук 25–30… В этот день старые летчики летали на бомбометание и штурмовку колонн противника, которые двигались на Луцк, а я помогал техническому составу подвешивать бомбы. Летать мне не давали, так как я не прошел курс подготовки по бомбометанию и к решению подобных задач считался не готовым. В целом для полка второй день войны прошел спокойно, немцы аэродром не трогали, летали над ним только разведчики.

    Зато утром третьего дня прилетела дюжина истребителей Me-109. Стали в два круга: шесть самолетов с правым креном и шесть самолетов — с левым и проштурмовали, как на полигоне. Обстрелы были точные, уверенные, как по мишеням. В результате на аэродроме осталось 10 исправных И-153 и один МиГ-1, все остальные машины, числом около 150\ были повреждены. Среди них были и старенькие самолеты И-15бис с неубирающимся шасси, которые стояли в линейке и не были рассредоточены, и «миги», и наши «чайки», и самолеты житомирского авиаполка.

    Наш аэродром, похоже, был уже окружен, так как немцы в то время были в районе Луцка. Командование приняло решение перегнать исправные самолеты на запасной аэродром Колки, что неподалеку от Ровно (в названии аэродрома, вероятно, допущена ошибка. — М.С.), и десять самолетов, поодиночке, взлетели с изрытого бомбами аэродрома. Нас, «безлошадников», во главе с майором зам. командира авиаэскадрильи по политчасти Вишняковым вечером посадили в полуторку и отправили на восток. Куда ехали, никто, кроме майора, не знал и не спрашивал. Ехали с большой опаской, держа оружие наготове, везде мерещились немецкие десанты.[284]

    Без особых приключений мы доехали до Колков, где нас ждал новый приказ — следовать в район Житомира. На житомирском аэродроме было сосредоточено множество самолетов всевозможных типов с пограничных аэродромов. Наш 17-й авиаполк был представлен там шестью самолетами И-153 — это было все, что осталось от полка за несколько дней войны. Весь день мы проторчали на аэродроме, а под вечер поступила команда вылететь для прикрытия станции Шепетовка. В этот вылет включили и меня. Взлетели, собрались в группу из шести самолетов, не помню уж, кто был ведущим, вышли на Шепетовку на бреющем полете и так сделали над ней несколько кругов. Конечно, наша группа не могла помешать самолетам противника, ибо он бомбил объекты с 3000 метров. Наш полет был тактически неграмотен.

    Посадку производили в сумерках, жгли бензин на земле, освещали нам землю возле посадочного «Т», и все мы успешно приземлились. Только зарулили на стоянку, сразу команда — садиться в автомашину. Сели мы, горемыки, в кузов, и нас повезли неведомо куда. Под утро очутились мы в Киеве, а вечером отправили нас еще дальше, в Москву…» [285]

    И в первом, и во втором издании книги «На мирно спящих аэродромах» я сопроводил этот рассказ словами: «Такой текст можно (да и нужно!) использовать на занятиях в военных училищах в качестве учебного задания: «Назовите все пункты и параграфы Уставов и Наставлений, нарушенные в 17-м ИАП». Более того, я даже имел неосторожность дважды высказать наивное предположение о том, что ужасающий бардак, столь бесхитростно описанный автором мемуаров, был для ВВС Киевского округа «явлением скорее уникальным, нежели типичным». Если бы…

    Мемуары Архипенко были изданы первый раз в 1999 г., а механик 89-го ИАП А.П. Биленко ушел из жизни в 1990 г.; свои воспоминания он записал еще раньше, в начале 80-х годов. Таким образом, как прямое, так и неосознанное копирование эпизодов из книги Архипенко исключено напрочь, однако же в описании событий первого дня войны в 89-м ИАП повторяется история разгрома 17-го ИАП с точностью до мелочей: и летчики «уехали к-женам в город», и вернулись они на аэродром через 10 часов после боевой тревоги…

    «В субботу 21 июня 1941 г. после окончания занятий большинство семейных офицеров полка уехали к женам в город Луцк, который находился в 60 км от лагеря. Все оставшиеся в лагере начали тщательно готовиться к танцам, т. к. кто-то пустил слух, что к нам в лагерь придет из Колки много девочек на танцы и в кино… В три часа ночи была объявлена боевая тревога, мы все в считаные минуты выбежали на аэродром к своим самолетам и подготовили их к запуску, а летный состав подготовился к вылету. Однако команды на вылет не последовало — нив самом начале тревоги, ни в дальнейшем.

    Минут через сорок после объявления тревоги мы услышали нарастающий гул самолетов и сразу же увидели идущие на бреющем полете двенадцать черных, как воронье, самолетов. К аэродрому они пробрались воровским путем, из-за леса на малой высоте, благодаря чему их гул мы услышали тогда, когда они уже были на подступах к аэродрому. Подойдя к аэродрому, самолеты разделились на четыре звена по три самолета и приступили к обработке нас (бомбежке)… В момент бомбежки стрелки девяти самолетов-поливали пулеметным огнем по личному составу и самолетам. Находясь в четвертой эскадрилье, которая стояла в дальнем углу аэродрома, над самой речкой, мы наблюдали, как в первой эскадрилье летели вверх щепки от наших самолетов, слышали оттуда шум и крик, однако все еще не верилось, что началась война, и мы стояли, раскрыв рты, и рассуждали, что это наши бомбардировщики…

    Я уже говорил, что все мы были необстрелянные и не нюхавшие пороха и настолько наивны, что и сейчас, спустя 39 лет, я поражаюсь этой наивности. Когда стрелки немецких самолетов начали поливать нас из пулеметов девяти самолетов (а это было на рассвете), мы слышали, как свистели пули, и стояли, любовались трассами полета пуль: красными, зелеными, как любуются нормальные люди фейерверком. Стояли и наблюдали, как эти разноцветные трассы своими языками медленно тянулись к нам и незаметно исчезали. Только значительно позже дошло до нашего сознания, что за это любопытство можно поплатиться жизнью.

    Первый налет как бы пробудил нас ото сна, встряхнул нас и одновременно нанес нам самый большой урон. Мы потеряли более двадцати самолетов, были убитые и раненые. Не могу утверждать, случайно это было или намеренно, но на многих самолетах были сняты пушки под видом каких-то переделок или усовершенствования. После первого налета мы срочно начали рыть себе окопы, появились солдаты из батальона аэродромного обслуживания с винтовками, потом также появились винтовки и у наших мотористов. Кроме того, мы установили на треногах несколько снятых с самолетов пулеметов ШКАС. Немцы не заставили себя долго ждать. Минут через 40 последовал второй удар, только уже «девяткой». Эта «девятка» проследовала в стороне от аэродрома на восток, а затем зашла с востока и подвергла аэродром дерзкой бомбардировке. Через некоторое время несколько пикирующих бомбардировщиков, также зайдя с востока, с большой высоты прицельным огнем ударили по аэродрому. Так, до часу дня аэродром пять раз подвергался бомбардировке.

    В час дня группа летного и технического состава на двух грузовых машинах выехала в Луцк на наш постоянный аэродром, куда должны были перелететь оставшиеся целыми самолеты. С этой группой уехал и я. Но большинство личного состава остались на аэродроме для эвакуации самолетов и имущества. К этому времени сюда же явились те офицеры, которые вчера вечером уехали к женам. Отъехав четыре-пять километров от аэродрома, мы въехали в большое по тем местам село Пески, которое действительно стояло на сильно песчаном грунте. Как только мы въехали в село, нас сразу же обстреляли с чердаков бандеровцы… К пяти часам вечера на аэродром в Луцке перелетело около двадцати пяти оставшихся целыми самолетов. Остальные самолеты из шестидесяти штук были либо повреждены и срочно восстанавливались либо полностью уничтожены.

    На аэродроме в Луцке в этот день летчики успели сделать пару вылетов. В один из этих вылетов не вернулся на аэродром мой летчик (т. е. летчик, самолет которого обслуживал автор воспоминаний. — М.С.). Имя его я уже забыл, так как мы не успели с ним по-настоящему сдружиться. Знаю только, что он был москвич, имел неуравновешенный характер, всегда много говорил, вечно был чем-то недоволен. В воздухе занимался ухарством. Его часто прорабатывали командир звена и командир эскадрильи, а иногда доходило и до командира полка. Говорили мне летчики, которые с ним летали на задание, что он при возвращении с задания отклонился от звена, помахал крыльями и ушел на запад. Так это или нет, не знаю, но на него это было похоже…

    На второй день летчики с рассвета вылетели, но, как мне кажется, не для выполнения какого-либо задания по сопротивлению немцам, а, скорее всего, для ознакомления с положением дел на нашем участке. На второй день летчики очень много куда-то летали; возвратившись на аэродром, бежали на командный пункт, механики за это время осматривали и заправляли самолеты. И снова в полет. Так как летчиков было больше, чем самолетов, вылеты делались без передышки для самолетов, мы не успевали заправлять и заряжать самолеты…

    Часа в четыре или пять вечера на город [Луцк] налетели 24 бомбардировщика и более 30 истребителей. Часть из них прилетела и на аэродром. Однако рассмотрев, что аэродром был пустой, самолетов на нем не было, а ангары, очевидно, посчитали, что будут им нужны, не стали бомбить. Несколько самолетов сбросили бомбы по траншеям, которые мы успели уже выкопать каждый себе, и улетели. Зато истребители безнаказанно поиздевались над нами, гонялись буквальным образом за каждым из нас и преподнесли нам урок…

    После налета последовала команда на аэродроме всем срочно собраться в военном городке, где были казармы и склады. Там уже шла эвакуация имущества со складов и личного состава. Машины быстро загружались, по-моему, первым попавшимся имуществом, сверху садились по несколько человек и уезжали. Большая часть личного состава уехала раньше, в том числе и те, кто оставался на полевом аэродроме. Главный инженер полка Торопов приказал мне отобрать на складах несколько ящиков основных запасных частей, за которыми как будто вот сейчас подойдет машина. Однако никакой машины не было. Здесь же появились пехотинцы-подрывники, которые выгнали меня со склада.

    Я выскочил за ворота городка, здесь стояла грузовая машина, на которой уезжали работники штаба авиадивизии. Там были инженер полка Торопов и инженер дивизии Лосев. Уходя с аэродрома, я прихватил валявшуюся там винтовку со штыком. Эту винтовку при посадке на машину я передал Лосеву, а сам взялся за борт машины, чтобы залезть в нее. Машина в это время сильно рванула вперед, я споткнулся и упал. Слышал я, как некоторые офицеры кричали: «Остановите машину», но машина сходу набрала скорость. Это произошло на глазах у пехотинцев, которые говорили мне: «Ничего, лейтенант, не горюй, оставайся с нами».

    В раздумье — что делать и куда идти — я простоял некоторое время у ворот городка, где проходила дорога из аэродрома в город. Я совершенно ничего не знал — куда перелетел наш полк и куда мне двигаться дальше. Вдруг, откуда ни возьмись, появился бензозаправщик, в кабине которого кроме шофера сидел еще знакомый мне лейтенант из батальона аэродромного обслуживания. Я остановил их и попросил, чтобы они забрали меня, объяснив им, что я остался один и не знаю, куда и как мне добираться в полк. Так как в кабину третьему сесть было невозможно, я лег на трап, проходивший вдоль цистерны вверху, предназначенной для удобства обслуживания. Цистерна были совершенно новая, не бывшая в употреблении и полностью заправленная авиабензином…

    По проходившим машинам из леса раздавались одиночные выстрелы, что видно было по трассам пуль, но нам удалось проехать благополучно. Утром мы приехали на аэродром, который был расположен вдоль усадьбы совхоза в 12 километрах от города Ровно. Говорили, что это была усадьба какого-то помещика. Место это называлось Вороново… По приезде в Вороново мы в течение дня готовили к полетам самолеты, а летный состав беспрерывно куда-то летал на задания. Потери были три самолета. Кроме того, три самолета были подбиты и требовали ремонта. В этот день немцы наш аэродром не обнаружили, и мы обошлись без бомбежек.

    Под вечер самолеты нашего полка улетели и больше не возвращались на этот аэродром. О том, что самолеты больше не вернутся на этот аэродром, многие механики не знали, в том числе не знал и я. Прождав возвращение самолета около часа, я со стоянки самолета решил пойти в расположение [штаба] полка и выяснить причину задержки самолетов. В это время сел на аэродром истребитель «Чайка» не нашего полка, летчик которого позвал меня и попросил осмотреть и заправить горючим самолет, а сам побежал на КП. Я заправил самолет и при осмотре обнаружил, что на левой стойке шасси срезан винт траверсы, который необходимо было заменить. Меняя болт, я задержался на аэродроме минут на сорок и когда пришел на командный пункт, на меня набросился начальник штаба полка капитан Шитиков: «Где ты шляешься, прячешься, трус, негодяй! Из-за тебя задержался отъезд полка на 30 минут. Тебя шлепнуть надо!» Оказывается, полк спешным порядком драпал с этого аэродрома.

    Я молча сел в последнюю машину, и мы тронулись в путь. Проехав немного вдоль аэродрома, мы обнаружили, что в первой эскадрилье осталось три подбитых самолета И-16 и что их можно за ночь ввести в строй. Решили оставить шесть механиков из первой эскадрильи во главе со старшим механиком этой же эскадрильи. Поскольку штаб полка уезжал таинственно и очень поспешно, старший техник высказал свое неудовольствие: «Оставляют на съедение немцам». Начальник штаба вспомнил обо мне и одного механика из первой эскадрильи пересадил на нашу машину, а мне дал команду остаться. Задача перед нами была поставлена предельно ясно: за ночь ввести в строй три подбитых самолета…

    За ночь мы ввели в строй эти самолеты, однако утром к нам никто не прилетел… Не прилетел к нам никто и на другой день. Тогда мы решили под вечер перегнать самолеты сами. Три смельчака сели и перегнали самолеты в Новоград-Волынский (не слабая, однако же подготовка была у механиков 89-го ИАП: и самолет за одну ночь могли починить, и даже летать на очень норовистом «ишаке» умели. — М.С.). Там на карте обнаружили отмеченный аэродром (аэр. Федоровка в 13 км восточнее Н-Волынский. — М.С.). Оказалось, что и наш полк находился на этом аэродроме. Остальные товарищи, дождавшись темноты, решили ехать на автостартере в Новоград-Волынский…

    По обе стороны дороги находилось много беженцев со своими домашними пожитками. Это были старики, дети и женщины, некоторые сидели, спали, некоторые медленно двигались вперед, среди них находились также и красноармейцы, которые двигались в одиночку и небольшими группами. Некоторые были с винтовками. Мы проехали немного по основной трассе, и нас догнала колонна автомашин с немцами… Проезжая мимо нас, немцы оживленно разговаривали и громко смеялись. Я и сейчас не могу понять, почему они нас не задержали ведь они четко видели нас. Кроме того, по сторонам дороги шли красноармейцы с винтовками, которых немцы также не трогали. Очевидно, этим делом у них занимались другие команды, и они рассчитывали, что вся эта масса далеко не уйдет, так как они перли танками по основным дорогам и не обращали внимания на обочины…

    По приезде в Новоград-Волынский старший техник нашей группы доложил начальнику штаба капитану Шитикову, что мы прорвались и благополучно прибыли. Начальник штаба обрушился На старшего техника, обзывая его «трусом», «паникером» и прочее. Для того чтобы как-то оправдать свое бегство и трусость, они начали искать «козлов отпущения». В этой роли оказался старший техник, которого они же оставили на аэродроме, а сами позорно бежали. Капитан Шитиков совместно с «особистом» полка состряпал, очевидно, дело на старшего техника и куда-то убрал его…

    С аэродрома Новгород-Волынского мы сразу же уехали, сначала в Житомир, затем, через несколько часов, в Переяслав-Хмельницкий (город на восточном берегу Днепра. — М.С.) через Белую Церковь и Киев… Так 89-й ИАП за 10 дней отступления почти полностью прекратил свое существование. В полку осталось не более 10 самолетов. Много было потеряно и личного состава полка: летчиков, техников и младших специалистов. Причем, как мне кажется, их было больше потеряно в этой неразберихе, чем погибло.

    По моему личному мнению (с этим мнением трудно не согласиться. — М.С.), в то время в нашем полку не на высоте была организационная работа со стороны начальника штаба полка и командира полка. Я хорошо помню, как много и храбро сражался комиссар полка товарищ Зеленский. Он увлекал своей смелостью молодых летчиков, и они с большим удовольствием летали с ним на задания. Однако не помню, чтобы летал командир полка. Командование полка в первые дни войны панически покидало очередной аэродром, оставляя на нем часть личного состава, который при всем своем желании не мог возвратиться в собственный полк, т. к. даже не знал, куда тот перебазировался…»[286]

    Прежде чем перейти от мемуаров к рассмотрению документов, в которых описан очень короткий боевой путь 14-й САД, несколько замечаний по поводу вопроса, который в документах никак не отражен. Семьи. Откуда у летчиков авиадивизии, развернутой в Западной Украине, оказались семьи в ближайших от аэродромов базирования городах? За редчайшими исключениями жены (и уж тем более дети) командиров Красной Армии не были уроженцами западных «освобожденных» территорий. Более того, контакты (тем паче — близкие) с «идеологически-незрелым буржуазным населением», до завершения чистки и коренного перевоспитания этого населения, мягко говоря, не поощрялись (читателя еще ждет встреча с весьма красноречивыми протоколами партсообраний, причем именно в одном из полков 14-й САД). Реальные жены приехали на Волынь вместе со своими мужьями-военнослужащими и теоретически могли быть отправлены на восток, где у них остались родители, братья и сестры.

    К несчастью, даже слухи о приближающейся войне, которыми был переполнен воздух Западной Украины, даже открытые угрозы со стороны местных жителей («вот придут немцы, они вам покажут…») не могли преодолеть дьявольский соблазн — магазины и швейные ателье в городах бывшей «панской Польши» действовали на вчерашних колхозниц ошеломляюще. Армия, однако же, живет (должна жить) по приказам. 22 декабря 1940 г. нарком обороны СССР издал приказ № 0362, в соответствии с которым переводились на казарменное положение «летчики, штурманы и авиатехники, независимо от имеющихся у них военных званий, находящиеся в рядах Красной Армии менее 4 лет». Летчики, переведенные на казарменное положение, должны были ночевать в расположении воинской части. Иное расположение называется в мирное время «самоволкой», в военное — дезертирством. Пункт 7 приказа № 0362 гласил: «Семьи летно-технического состава, переводимого на казарменное положение, к 1 февраля 1941 г. вывести с территории военных городков. Выселяемые семьи отправить на родину или переселить на местные городские и поселковые жилфонды вне расположения авиачасти…»

    Примечательно, что в преамбуле приказа было сказано:

    «В современной международной обстановке, чреватой всякими неожиданностями, переход от мирной обстановки к военной — это только один шаг. Наша авиация, которая первая примет бой с противником, должна поэтому находиться в состоянии постоянной мобилизационной готовности…»[287]

    Золотые слова. Но если уже в декабре 1940 г. обстановка оценивалась как «чреватая всякими неожиданностями», и поэтому даже в далекой Сибири или Казахстане летчиков переводили из-под семейного крова в казарму, то как же могли «остаться на ночь» без летного состава истребительные авиаполки, находившиеся от границы в 15 минутах полета тихоходного бомбардировщика? Может ли простое разгильдяйство быть столь безрассудным? И почему на оповещение и сбор летчиков по тревоге ушло 10 часов?

    В составе 14-й авиадивизии было три истребительных (17, 46 и 89-й) авиаполка и формирующий штурмовой полк (253-й ШАП). Истребительные полки (что видно и по их порядковым номерам) были «старыми», кадровыми частями. Вероятно, одним из лучших в округе по уровню летной подготовки мог считаться 17-й ИАП.

    «Наш полк, — пишет в своих мемуарах Архипенко, — был 4-эскадрильного состава, вооруженный «Чайками» И-153. Командовал полком майор Дервянов[288], кавалер ордена Красного Знамени, его замом был майор Семенов, награжденный орденом Ленина… Полк наш был настолько хорошо подготовлен, что взлетал даже ночью строем в составе эскадрильи. Я сам позднее летал ночью, но такого в жизни не приходилось видеть, чтобы эскадрилья взлетала строем ночью, как днем… Перед войной мы летали очень много, занимаясь всеми видами боевой подготовки…»

    Память ничуть не подвела ветерана. Судя по документу («Исторический формуляр полка»), 17-й ИАП был сформирован в апреле 1938 г., в октябре 1939 г. перевооружен на И-153 и начал подготовку как полк ночных истребителей. К началу войны «40 летчиков полностью подготовлены к боевым действиям ночью в сложных метеоусловиях', и полк в полном составе — к действиям днем в сложных метеоусловиях».[289] В июне 1940 г. полк вошел в состав 14-й САД и был перебазирован в район г. Ковель (аэродромы Ковель, Любитов, Велицк). Ковель — это важнейший железнодорожный узел Полесья, через который проходила как рокадная магистраль Брест — Львов, так и единственная в 150-км полосе к югу от Припяти ж/д магистраль Ковель— Сарны — Коростень, связывающая приграничные районы Волыни с центром страны. Возможно, именно этим и было обусловлено базирование в районе Ковеля столь незаурядного истребительного полка.

    Накануне войны в 17-м ИАП числилось 53 летчика и 43 исправных истребителя И-153. Еще 4 самолета нуждались в ремонте, а 2 машины, разбитые в авариях, ждали капремонта или списания. Такие сведения приведены в донесении начальника штаба 14-й САД от 1 июля и докладе командира дивизии от 3 июля. (255) Правда, несколькими страницами дальше в докладе комдива появляются еще и 9 МиГ-3, по меньшей мере некоторые из которых поступили в последние мирные дни в 17-й ИАП. Огромное количество поврежденных или уничтоженных самолетов, о которых пишет Архипенко, образовалось в результате того, что на аэродроме Велицк (как и на многих других аэродромах западных округов) стояли десятки устаревших (или выработавших ресурс) самолетов, уже выведенных из состава частей и дожидавшихся отправки в тыл.

    46-й ИАП был сформирован в мае 1938 г., с 10 ноября 1940 г. полком командовал майор И.Д. Подгорный. Полк этот ждала славная боевая биография — летом 1943 г полк стал 68-м Гвардейским (гвардейское знамя вручено 4 августа 1943 г.). Накануне войны в полку числилось: 63 летчика, 29 И-16 и 28 И-153 по отчету начальника штаба 14-й САД; по докладу комдива — 58 летчиков, 24 И-16 и 22 И-153 в исправном состоянии, еще 4 И-16 и 4 И-153 нуждались в ремонте. (255) Полк базировался в районе г. Дубно (аэродромы Млынов, Грановка).

    89-й ИАП был несколько «моложе» — сформирован в 1940 г. — и значительно лучше вооружен. Накануне войны в полку числилось (по разным документам) 58, 66, 71 или даже 76 «ишаков». (218, 230, 255) Впрочем, весь этот разнобой возникал главным образом из-за различий в учете устаревших, нуждающихся в ремонте или подлежащих списанию самолетов. Количество бое готовых И-16 указано в диапазоне от 47 до 58 единиц, причем в основном это были И-16 «тип 28» — лучшая модификация легендарного истребителя, с 1000-сильным мотором М-63 и пушечным вооружением (две пушки ШВАК в консолях крыла). В полку было более 60 летчиков, 36 из них подготовлены к полетам днем в сложных метеоусловиях, 12 — к ночным полетам. (230) Базировался 89-й ИАП на аэродромах Луцк, Колки, Киверцы.

    Таким образом, по самой минимальной оценке, накануне войны в трех истребительных полках 14-й САД числилось 136 бое готовых самолетов и 172 летчика. Что касается формирующегося 253-го ШАП, то этот полк, как и все прочие «шапы», вооружался устаревающими истребителями-бипланами И-15бис / И-153. В скобках заметим, что какими бы устаревшими эти самолеты ни были, они летали быстрее немецкого пикировщика Ju-87, а четыре скорострельных (до 30 выстрелов в секунду) пулемета ШКАС, в сочетании с феноменальной маневренностью «чайки» (время установившегося виража — 13с), позволяли весьма эффективно атаковать пехоту и автомобильные колонны противника.

    Сколько самолетов и летчиков было к началу войны в 253-м ШАП, понять решительно невозможно. Судя по донесению начальника штаба 14-й САД от 1 июля, в полку 23 летчика и 12 И-153, в том числе один неисправный. В докладе командира дивизии от 3 июля утверждается, что в полку было 37 летчиков и 12 И-153, «все неисправные». Суд я по докладу командующего ВВС Юго-Западного фронта от 21 августа, накануне войны в 253-м ШАП не было ни одного самолета и числилось всего 7 летчиков.

    «За день до войны, — пишет Архипенко, — пришла шифровка, разрешающая сбивать немецкие самолеты-разведчики. Кроме того, за 10–12 дней до войны нам приказали самолеты рассредоточить по границе аэродрома. А то они плоскость в плоскость стояли. Мы также вырыли капониры и щели для укрытия личного состава…» Ни подтвердить, ни опровергнуть это сообщение документально не удалось. Первое донесение штаба 14-й САД написано от руки, карандашом, на листке бумаги из школьной тетради «в линейку». Номера и подписи нет, указано только число — 22 июня 1941 года: «89 ИАП. Уничтожено на аэродроме 6 И-16, 1 не вернулся с задания. Ранено от бомбометания 12 человек. Полк в составе 22 самолета на аэродроме в Киверцы.

    46 ИАП. Уничтожено на аэродроме 1 И-16, 1 не вернулся с задания, сбито 1 И-153. Ранено 11 человек, 1 убит. Полк на аэродроме Грановка.

    17 ИАП. Уничтожено 1 И-16, 1 И-153, 1 не вернулся с задания. Полк базируется Велицк. Ранено 12 человек». (256) Если верить этому документу, то столь ярко описанный в мемуарах «сокрушительный удар по аэродрому», нанесенный «группой немецких бомбардировщиков до 60 самолетов», привел к безвозвратной потере всего лишь двух самолетов в 17-м ИАП. В целом же дивизия потеряла (на земле и в воздухе) 13 самолетов, т. е. чуть меньше одной десятой от исходного числа боеготовых истребителей. Удивление вызывает лишь странная арифметика 89-го ИАП, в котором после потери 7 «ишаков» из, по меньшей мере, 47 исправных осталось всего 22 самолета.

    Боевое донесение от 23 июня еще короче: «89 ИАП. Сбито в воздушном бою 3 самолета (то ли своих, то ли противника. — М.С.). О других полках сведений нет. 19.20звено самолетов «Хейнкелъ-111» бомбит аэродром штаба армии, дежурную команду, штаб 14 АД».[290]

    Многократно упомянутый выше доклад начальника штаба 14-й САД «Сведения о боевом и численном составе 14-й АД», составленный не ранее 1 июля, мог бы считаться более достоверным — после первого дня войны прошла целая неделя, и сведения о потерях могли быть к тому времени уточнены и перепроверены. Однако если верить этому документу, безвозвратных потерь самолетов в 89-м ИАП не было вовсе: на 21 июня числится 51 исправный и 7 неисправных (всего 58 самолетов), а на конец дня 22 июня — 45 исправных и 13 неисправных (те же самые 58). Потери 17-го ИАП гораздо больше: за день общее число самолетов в полку сократилось с 49 до 35, из них боеготовых осталось только 25 (днем ранее их было 43). 46-й ИАП, судя по докладу, потерял в первый день войны 7 И-16 и 9 И-153 (о количестве исправных и неисправных самолетов по этому полку ничего не сказано). В таком случае число безвозвратных потерь самолетов 14-й САД за первый день войны достигает 30 единиц.

    24 июня, после отзыва и ареста Птухина, в командование ВВС Юго-Западного фронта вступил полковник Слюсарев. В тот же день он отправляет (вероятно, первую в этой новой своей должности) телеграмму в Москву, в которой докладывает состояние частей и соединений вверенной ему группировки ВВС. Есть там, в частности, и упоминания об обстановке в 14-й САД:

    «Боевой состав 14 АД к исходу 23 июня — 67 самолетов (это уже половина от минимального исходного числа исправных самолетов. — М.С.) с экипажами… Особенно сильно пострадали 14 и 15 АД. Связи с 14 АД не имею сутра 24.6… Продолжаю. Связь с 14 АД сейчас установил. По донесению командира дивизии положение тяжелое. Докладываю по существу. До последнего времени не сумели организовать работу штаба ВВС фронта. Имеющиеся работники занимаются простой передачей различных сведений. Оперативный отдел формально существует, но работу не организовал..: Точных данных боевого состава не имею… Первые два дня понесены большие потери матчасти и особенно неисправных на земле от атак истребительной и бомбардировочной авиации противника. О действительной потере матчасти и людей не имею [сведений], так как некоторая часть самолетов садится на другие аэродромы, не сообщают о своем местопребывании… Приму все меры [чтобы] выполнить Ваши распоряжения. Все». [291]

    Увы, документы свидетельствуют о том, что задача наведения порядка, хотя бы в деле учета потерь и наличия матчасти, оказалась неразрешимой. 27 июня начальник штаба ВВС фронта полковник Тайгреберт подписывает донесение о боевом состав частей ВВС Юго-Западного фронта. Если верить этому донесению, в трех истребительных полках 14-й САД насчитывалось соответственно 24, 17 и 9 самолетов, причем 17-й ИАП и 46-й ИАП якобы находились на аэродроме Велицк, т. е. уже в тылу врага (немцы заняли Луцк 25 июня, а к 28 июня вышли на рубеж реки Горынь восточнее Ровно). (259) Правда, по тому же донесению 89-й ИАП вместе со штабом дивизии находился на аэродроме Федоровка (13 км вост. Новоград-Волынский), что соответствует и здравому смыслу, и воспоминаниям А.П. Биленко.

    В тот же день, 27 июня, начальник Оперативного отдела штаба ВВС фронта (т. е. первый заместитель полковника Тайгреберта) майор Владимиров составляет свой доклад о боевом составе частей ВВС Ю-3. фронта. По этому документу в 14-й САД осталось «всего 37 самолетов» (разбивка этой суммы по полкам не указана). (260) На следующий день, 28 июня, за подписями начальника штаба 14-й САД подполковника Перминова и начальника Оперотдела штаба подполковника Носкова выходит справка «Сведения о состоянии матчасти 14-й АД». (261) Если верить этому документу, за одну ночь самолетов (с учетом упомянутых в телеграмме Слюсарева «перелетных соколов») стало вдвое больше. Для удобства читателя сведем данные по трем сводкам в одну таблицу:

    Примечание: в третьем столбце в скобках указано число исправных и неисправных самолетов, слагаемое за скобками — «самолеты находятся в других гарнизонах».

    Ясности нет даже в вопросе о том, куда же, в конце концов, делись немногие оставшиеся самолеты 14-й САД. Судя по докладу начштаба дивизии, «в результате большой убыли матчасти 28.6.41 всю матчастъ из 17 ИАП и 89 ИАП передали в 46 ИАП и 253 ШЛИ. Летчики отправлены в Москву и Киев за получением матчасти».[292] Однако в «Историческом формуляре» 46-го ИАП сказано: 29 июня летный состав отправлен в г. Ростов на переучивание и получение ЛаГГ-3».[293] Из доклада командира дивизии также следует, что 46-й ИАП не получал, а, наоборот, сдавал «остатки» своей матчасти в 253-й ШАП. А если верить «Историческому формуляру» 17-го ИАП, то «в июле 1941 г. полк передал матчасть в количестве 12 И-153 в 92-го ИАП (это истребительный полк 16-й САД. — М.С.) и убыл на переформирование и переподготовку на ЛаГГ-3 в г. Ростов».[294]

    В любом случае ясно одно — в начале июля 14-я САД избавилась от большей части боевых самолетов и фактически завершила свое существование. Оперсводка № 13 штаба ВВС 5-й армии от 11 июля кратко констатирует: «14 АД на аэроузле Нежин». [295] Нежин — это город Черниговской области, 90 км восточнее Днепра, 450 км восточнее Луцк. К тому моменту в дивизии числилось всего 26 «ишаков» и «чаек», из них 14 — неисправные.[296]

    3 июля 1941 г. штаб дивизии еще находился на аэродроме Федоровка, и там был составлен (выше многократно упомянутый) доклад командира 14-й САД полковника Зыканова:

    «Докладываю состояние частей 14-й авиадивизии к 12.003.7.41 г.

    1. Управление дивизии. Летчиков — я и мой заместитель генерал-майор Лакеев. Самолетов нет. Разбиты при бомбежке аэродромов Луцк и Велицк. За пьянство в ночь на 22.6.41, отсутствие должной работы, руководства и учета отстранен от должности начальник оперативного отдела [штаба дивизии] полковник Шумилов.

    2. 17 ИАП. Командир полка Дервянов прибыл из отпуска 29.6 (семь дней отпуска во время начавшейся войны? или отпускник отдыхал на Камчатке? — М.С.), вступил в командование полком. Летчиков к 22.6.41–53 человека:

    — сбитых в воздушном бою нет

    — ранено в воздушном бою 4 человека

    — разбился в катастрофе при взлете 1.

    Всего к 12.00 3.7. в строю 64, из них отправлены за получением матчасти 59, на аэродроме Федоровка -1 (очень странная арифметика. — М. С.).

    Матчасть:

    — 5 сбиты в воздушном бою

    — 3 разбиты в катастрофах и авариях

    — 11 уничтожены на аэродроме Велицк при бомбометании противника

    — 6 имевшие поражения после воздушного боя, требовавшие срочного ремонта, остались на аэродроме Велицк

    — 18 переданы в 253 ШАП…»[297]

    Тут надо напомнить, что 17-й ИАП начал войну на «чайках»; этот истребитель-биплан с максимальной скоростью 440 км/час, вне всякого сомнения, уступал немецким «мессерам» последней модификации F, которыми был вооружен на том участке фронта противник. И при этом сбитых в воздушном бою летчиков нет, и даже число раненых в воздушном бою меньше числа сбитых «чаек». Вооруженный устаревшими истребителями полк потерял в бою всего пять И-153 и заявил (как можно судить по «Сводке уничтоженных самолетов противника», приложенной к докладу Астахова от 21 августа 1941 г.) 9 сбитых самолетов противника. И это еще только начало чудес!

    В «Историческом формуляре» полка утверждается, что «с 22.06 до переформирования произведено 668 боевых самолето-вылетов, проведено 52 воздушных боя, сбито 18 самолетов противника, при этом потеряно своих 1 летчик и 1 самолет».[298] Даже не отвлекаясь на обсуждение феноменального для июня 41-го соотношения потерь в воздухе (18 к 1), отметим великолепный уровень боевой живучести: 134 вылета на одну потерю в воздухе (и это если считать число сбитых в бою «чаек» равным 5, а не 1). И на чем же летчики 17-го ИАП выполняли по 90 и более вылетов в день? Странно, но составители «Исторического формуляра» не заметили, что уже на следующей странице они сообщают, что за целых семь месяцев (с мая по октябрь) 1942 г. полк произвел всего 1258 боевых вылетов, сбил 16 самолетов противника и при этом потерял своих 7 летчиков и 12 самолетов ЛаГГ-3.

    Возвращаясь к докладу полковника Зыканова, нельзя не отметить многократный рост числа самолетов, потерянных 17-м ИАП на аэродроме Велицк — если по первому донесению от 22 июня таковых было всего два, то итоговая цифра достигла 17. Главной же составляющей «потерь» оказалась… простая передача 18 исправных истребителей «соседям» (253-му полку)! В чем был глубокий смысл передачи боевых самолетов из истребительного полка, укомплектованного пилотами высокой квалификации, в формирующийся ШАП с горсткой молодых летчиков, командир дивизии в своем отчете не объясняет.

    Дальше отчет состоит из однотипных (по каждому полку) перечней потерь летного состава и самолетов. Эти данные представлены в двух нижеследующих таблицах:

    Примечание: в перечень раненых по 89-му ИАП составителем доклада включены и воентехники.


    Арифметика (строка «сумма» в представленной выше таблице), как видим, не сходится с указанным в отчете

    количеством потерянных и оставшихся самолетов по всей дивизии. На одной и той же странице утверждается, что в 46-м ИАП к 12.00 3.7 имеется в наличии «4 боеготовых самолета» и «по состоянию на 12.00 3.7 46-й полк самолетов не имеет ни одного…».[299] Категорически не сходятся и цифры движения матчасти по 253-му ШАП. Судя по докладу Зыканова, в полку было 12 И-153, потеряно также 12, получено из 17-го и 46-го полков 29 самолетов, после чего вместо 29 в строю оказывается 22 самолета. Причем

    13 из них неисправны: неужели из полка в полк передавали неисправные самолеты? Общий «баланс» наличия и убыли боевых самолетов в дивизии сведен при помощи неожиданно появившихся на предпоследней странице отчета «самолетов, требующих ремонта» (это кроме тех, что указаны как неисправные по каждому полку!) в количестве

    19 штук и весьма сомнительных цифр «уничтоженных» и «оставленных за счет неисправностей» (указанные в отчете аэродромы — Велицк, Млынов, Дубно, Воронов, Луцк, Колки — к моменту составления отчета находились уже за линией фронта, и ничего проверить было нельзя).

    Единственное, что не вызывает сомнений, — это три десятка летчиков 14-й САД, погибших и раненых в воздушных боях, и 29 реально сбитых в июне «Юнкерсов» и «Хейнкелей» из состава эскадр KG-54 и KG-55 (эти соединения действовали главным образом на северном фланге Юго-Западного фронта, и истребительные полки 14-й САД внесли свой вклад в указанные цифры потерь Люфтваффе). Указать точные данные не представляется возможным. В отчете командира дивизии сказано: «На сегодняшний день сбито около 40 самолетов противника, преимущественно бомбардировщиков разных типов». (270) В докладе командующего ВВС фронта приведены весьма близкие цифры:

    29 сбито в июне, 10 — с 1 по 6 июля.

    Последнее упоминание о судьбе 14-й САД и ее командира обнаруживается в мемуарах маршала авиации

    С.А. Красовского (с началом войны он стал командующим ВВС Северо-Кавказского военного округа, а именно туда, в Ростов-на-Дону, и вывели на переформирование личный состав дивизии):

    «…В июле из Западной Украины к нам прибыла 14-я авиадивизия… В дверь моего кабинета постучались, и передо мной предстал летчик без знаков воинского отличия, в белом шелковом подшлемнике, в очках. Держал он себя развязно[300].

    — Это что за войско? — спросил я.

    — Товарищ генерал, командир 14-й истребительной дивизии полковник Зыканов.

    — Потрудитесь надеть положенную форму.

    Зыканов вышел. Я спросил начальника политотдела:

    — У вас все летчики в таком виде?

    — Да нет, что вы! У нас очень хороший народ.

    …На другой день полковник Зыканов снова прибыл в штаб ВВС округа. Он где-то раздобыл пилотку, гимнастерку не по росту, ремень.

    — Вот теперь видно, что вы командир Красной Армии.

    И мы поздоровались.

    — Разрешите позвонить в Москву? — попросил Зыканов.

    — Звоните.

    По ходу разговора я понял, что он докладывает («через голову» старшего по должности и званию. — М.С.) члену Военного совета ВВС П.С. Степанову о тяжелом положении своей дивизии. Через минуту-другую Зыканов протянул трубку мне.

    — Красовский, — услышал я, — завтра же отправьте Зыканова в Москву. Видимо, придется привлечь его к ответственности…»[301]

    Дальнейшую судьбу полковника Зыканова установить не удалось. Что же касается его заместителя, генерал-майора И.А. Лакеева (Золотая Звезда № 63, звание Героя Советского Союза присвоено 3 ноября 1937 г. за мужество и героизм, проявленные в боях в небе Испании), то с ним ничего страшного не случилось: с осени 41-го он в генеральском звании командовал авиаполком (524-й ИАП) на Волховском фронте, с апреля 1943 г. — командир 235-й истребительной авиадивизии. После войны дослужился до должности заместителя командующего 22-й воздушной армией. Награжден полководческими орденами Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени, Богдана Хмельницкого 2-й степени.

    3.4. 15-я САД. Загадки арифметики и географии

    Если для немцев направлением главного удара на Западной Украине была ось Замостье — Дубно — Житомир, то Юго-Западному фронту по предвоенным планам предстояло нанести главный удар несколько южнее, по линии Львов — Тарнув — Краков. Именно там, на острие Львовского выступа, в полосе Броды, Львов, Самбор, развертывались три самые мощные мехкорпуса (15, 4 и 8-й). Там же, на многочисленных аэродромах Львовского аэроузла, базировалась 15-я САД — дивизия, получившая наибольшее (среди других соединений ВВС Киевского округа) количество «истребителей новых типов».

    В составе дивизии было три истребительных полка (23, 28 и 164-й) и один штурмовой (66-й) полк. Основной ударной силой дивизии были 23-й ИАП и 28-й ИАП, «старые» кадровые авиаполки, полностью укомплектованные летным составом и матчастью. Как и во всех прочих случаях, цифры, отражающие наличие в полках боевых самолетов, отличаются весьма заметно. По состоянию на 1 июня 1941 г. в 23-м ИАП числилось 58 МиГ-3 (в т. ч. 7 неисправных), в 28-м ИАП было 63 «мига» (из них 14 неисправных). Судя по докладу командующего ВВС фронта Астахова, к началу боевых действий в каждом полку было по 48 МиГ-3 (как можно предположить, в докладе Астахова учтены только боеготовые самолеты). В докладе «О состоянии частей 15-й САД», подписанном 8 июля 1941 г. командиром дивизии генерал-майором Демидовым, указано, что к 4.00 22 июня состояло 50 МиГ-3 в составе 23-го ИАП и 52 «мига» в составе 28-го ИАП.[302] Кроме того, в полках еще оставались и технически исправные старые истребители: 20 единиц (13 И-153 и 7 И-16) в 23-м ИАП, 14 «ишаков» в 28-м ИАП.

    В каждом полку было (по разным документам) от 50 до 60 летчиков; по числу летчиков, подготовленных к ночным полетам (41 человек), 23-й ИАП занимал первое место в ВВС Киевского ОВО, немало было таковых и в 28-м ИАП (26 человек). К полетам днем в сложных метеоусловиях было подготовлено соответственно 41 и 33 летчика. (230)

    164-й ИАП имел более сорока истребителей «старых типов» (по докладу Астахова — 28 И-153 и 14 И-16); летчиков в полку было больше, чем самолетов (цифры в разных источниках находятся в диапазоне от 51 до 68). 66-й ШАП был полного, 5-эскадрильного состава, в распоряжении 69 летчиков было 58 устаревших бипланов И-15бис и 5 новейших на тот момент штурмовиков Ил-2 (сразу же отметим, что никаких упоминаний об их участии в боевых действиях в документах обнаружить не удалось).

    Аэродромов и посадочных площадок в составе Львовского аэроузла было много, но, как можно судить по документам, накануне войны основными аэродромами базирования полков 15-й САД были Адамы (23-й ИАП), Чунев (28-й ИАП), Куровице (164-й ИАП), Комарно (66-й ШАП).

    Для командования Люфтваффе 15-я САД с первых же часов войны стала объектом «особого внимания». Вероятно, так же как и в случае со 149-м ИАП в Черновцах, нем-цы были обеспокоены большим количеством новейших истребителей противника, и они попытались вывести их из строя в самом начале операции. А поскольку самолетов в составе 5-го авиакорпуса Люфтваффе было мало, специализированных для действий по точечным наземным целям (пикировщик Ju-87, истребитель-бомбардировщик Ме-110) не было вовсе[303], то для дневной штурмовки аэродромов базирования истребительных полков 15-й САД немцы были вынуждены использовать тяжелые и неповоротливые «Хейнкели» Не-111 из состава эскадры KG-55, причем мелкими группами — самоубийственная тактика, которая в других обстоятельствах могла бы привести к тяжелейшим потерям.

    С раннего утра 22 июня над аэродромами Львовского аэроузла развернулось настоящее воздушное сражение.

    «Оперативная сводка № 01 штаба 15 САД от 20.00 22.6.41 г.

    Дивизия в период с 4.45 до 20.00 вела воздушные бои в районах аэродромов Чунев, Куровице, вела воздушный бой в районе Львов; привлекались все три истребительные полка. ВВС противника беспрерывно атаковали аэродромы Чунев, Адамы, Куровице, 3раза — аэродром Скйилов, 3раза — Рженены.

    23 ИАП вел воздушный бой в районе Адамы. Аэродром Адамы был атакован 7раз истребителями и бомбардировщиками [противника] группами по 3.6 самолетов. Сбито 2 бомбардировщика противника Не-111.

    Потери: в воздушном бою сбит 1 МиГ-3, сбит своей зенитной артиллерией 1 МиГ-3, 1 МиГ-3 не вернулся с боевого задания. Уничтожено на земле 4 МиГ-3 и 4 И-16, повреждено на земле 6 МиГ-3 и 3 И-16. Поломок при посадке — 3 МиГ-3.

    Летчиков ранено 4, погиб 1, остального состава убито 4, ранено 7.

    Полк в составе 48летчиков, 14МиГ-3 (где же еще 20 «мигов»? — М.С.) и 5 И-153 на аэродроме Адамы готов к выполнению боевого задания.

    28 ИАП с 4.50 до 20.00 звеньями и группами прикрывал г. Львов и аэродром Чунев. Аэродром Чунев атакован 6 раз группами по 3–6 самолетов. В результате действий 28 ИАП совместно с 23 ИАП и 164 ИАП повторный заход (так в тексте. — М.С.) 15 бомбардировщиков «Хейнкель» в 14.00 на г. Львов был отражен, сбито 3 Bf-109 и 2 Не-111. По донесениям летчиков, сбито 10 самолетов [противника] в районах видимости аэродромов.

    Потери: сбито 3 МиГ-3 (по другому докладу, за тот же день сбито 2 «мига». — М.С.), повреждено на земле 9 МиГ-3, сели на фюзеляж вне аэродрома 4 МиГ-3. Несколько самолетов, возможно, в течение ночи удастся восстановить. Летного состава убито 2, ранено 6, остального состава убит 1.

    Полк в составе 44 летчика, 9 МиГ-3 (где еще как минимум 27 «мигов»? — М.С.) и 5 И-16 на аэродроме Чунев готов к выполнению боевого задания.

    164 ИАП с 4.50 до 20.00 звеньями и группами вылетал на прикрытие г. Львов и аэродрома Куровице. Аэродром Курови-це подвергся 4 атакам. В воздушном бою сбито 2 Не-111.

    Потери: сбито в воздушном бою 1 И-16, не вернулось с боевого задания 4 И-16, уничтожено и повреждено на аэродроме 15 самолетов. Всего потеряно 20. Летного состава убит 1, ранено 4, в том числе командир полка майор Акуленко.

    Полк в составе 41 летчик и 23 самолета на аэродромах Куровице и Комарно готов к боевым действиям.

    66 ШАП днем с аэродрома Куровице перелетел на аэродром Комарно. Потери: в воздушном бою сбито 2 уничтожено и повреждено на аэродроме 34 (в том числе 2 Ил-2). Летчиков убито 2, ранено 4.

    …Решением командира дивизии с рассветом 23.6 после первого боевого вылета все истребительные полки сосредотачиваются в Куровице и будут работать периодически с него и со своих аэродромов (Адамы для 23 ИАП, Чунев для 28 ИАП). Вечерними сумерками 23 ИАП и 28 ИАП на ночь возвращаются на свои аэродромы. Командный пункт командир дивизии решил перенести в район аэродрома Куровицы.

    Начальник штаба 15 АД полковник Скотаренко».[304]

    Суммируя представленные в сводке данные о потерях противника, мы получаем 6 «Хейнкелей» Не-111,

    3 «Мессершмитта» Bf-109 и еще не то 5, не то 10 самолетов неустановленного типа, сбитых 22 июня истребителями 15-й САД. В архивном фонде 28-го ИАП сохранился «Журнал учета сбитых самолетов противника». Судя по нему, 22 июня летчики полка сбили 6 самолетов противника: 4 истребителя Bf-109 и два «Дорнье» Do-215 (поскольку бомбардировщиков этого, изрядно устаревшего, типа в составе 5-го авиакорпуса Люфтваффе не было вовсе, можно предположить, что так были идентифицированы двухмоторные двухкилевые Ме-110 штаба эскадры KG-55).[305] Правда, графа «документы экипажа сбитого самолета» и «заводской номер сбитого самолета» в журнале учета осталась незаполненной…

    Обращаясь к немецким документам, мы можем констатировать, что завышение заявленного летчиками 15-й САД числа побед даже меньше «нормальных», типичных для воздушных боев Второй мировой войны 2—3-кратных значений, 22 июня эскадра KG-55 потеряла безвозвратно.

    А.Исаев в статье под названием «АнтиСолонин-1» сообщает, правда, без ссылки на какие-либо источники, что летчики 66 ШАП «сочли тревогу в воскресенье учебной и на аэродром выдвигались не спеша. Как раз для того, чтобы увидеть его разгром с воздуха».

    11 «Хейнкелей». Пять из них сбиты в районе Ковель, Луцк, Дубно, и с действиями истребителей 15-й САД это едва ли может быть связано. Два Не-111 сбиты непосредственно в районе Львов, Злочев (эти потери противника можно с уверенностью отнести к победам летчиков 15-й САД — правда, если забыть про существование весьма активной советской зенитной артиллерии). Место падения двух сбитых «Хейнкелей» неизвестно, еще два числятся безвозвратно потерянными от воздействия противника, но в районе аэродрома Labunie у Замостья (перетянули «на одном крыле» через линию фронта, после чего экипаж покинул горящий самолет?).

    Истребительная эскадра JG-3 безвозвратно потеряла над советской территорией 3 «мессера», что также может быть связано с воздушными боями над Львовом. Даже два «Дорнье», якобы сбитые истребителями 28-го ИАП, могут быть соотнесены с одним Ме-110 штаба KG-55, получившим повреждения (40 %) в бою, и еще одним Ме-110 из отряда дальней разведки 3(F) 11, сбитым (потеря 100 %) в районе, обозначенном как «Lemberg-Sambow». Если предположить, что «Sambow» — это с ошибкой написанный Самбор, то и этот немецкий самолет может быть отнесен к числу сбитых летчиками 28-го ИАП.

    22 июня собственные потери «мигов» 23-го ИАП и 28-го ИАП от воздействия противника в воздухе оказались мизерными, если сравнивать их с исходной численностью и весьма высокими, если сравнить их с суммарными потерями за две первые недели войны:

    Примечание: первая цифра — потери 22 июня, вторая — потери с 22.6 по 8.7. 41; учтены только потери МиГ-3.


    В любом случае 22 июня для истребительных полков 15-й САД, как и во всех прочих частях первого эшелона ВВС Юго-Западного фронта, потери в воздухе составили лишь самую малую долю совокупных потерь. Не столь велико, как принято считать, и число самолетов, безвозвратно уничтоженных в первый день противником на земле:

    Примечание: в строке «неучтенная убыль» вторая цифра — в т. ч. МиГ-3.


    Как видим, главной (большей, чем все остальные, вместе взятые) составляющей потерь стала «неучтенная убыль» (арифметическая разница между учтенными потерями и отраженным в документе реальным сокращением численности боеготовых самолетов). Несколько забегая вперед, отметим, что столь удивительная арифметика просуществовала недолго, и «исчезнувшие» неведомо куда самолеты стали понемногу возвращаться (по меньшей мере — возвращаться на страницы боевых донесений и оперативных сводок 15-й САД). К вечеру 24 июня количество исправных «мигов» в двух полках выросло с 23 до 37. Эти цифры коррелируют с донесением командира дивизии от 1 июля 1941 г. (Исх. № 018), в соответствии с которым «с 22 по 30 июня силами частей восстановлено 11 МиГ-3… восстановление в полевых условиях невозможно: 4 МиГ-3…»[306]

    Однако и это сообщение никак не объясняет причину бесследного исчезновения в первый день войны 47 МиГ-3 (это сверх 22 «мигов», поврежденных 22 июня по разным, конкретно указанным в Оперативной сводке № 01, причинам).

    23 июня началась не менее странная история с географией. Не вполне понятен уже приказ командира дивизии от 22 июня, в соответствии с которым «с рассветом 23.6 после первого боевого вшета все истребительные полки сосредотачиваются в Куровице и будут работать периодически с него и со своих аэродромов». Общепринятым тактическим приемом является рассредоточение авиачастей по аэродромам и посадочным площадкам, а вовсе не сосредоточение их на одном, да еще и доподлинно известном противнику, аэродроме.

    Был ли выполнен этот приказ — неясно. Оперативной сводки штаба 15-й САД за 23 июня обнаружить не удалось. В архивном фонде следом за оперсводкой № 1 идет сводка № 3, из которой следует, что на третий день войны полки 15-й САД оказались вовсе не в Куровице, а на аэродроме Зубов — в 120 км к юго-востоку от Львова! Кто, когда и, главное, зачем принял решение о выводе авиадивизии из зоны боевых действий? Ответ (не вполне, правда, внятный) на этот вопрос мы обнаруживаем в упомянутой выше телеграмме нового командующего ВВС фронта полковника Слюсарева, отправленной в Москву 24 июня 1941 года:

    «15 АД приказанием командующего 6-й армии в связи с угрожающим положением в районе Львова перебазировалась в район Тарнополя, которая находится (так в тексте. — М.С.) и ее полки в стадии перебазирования. Командующий [ВВС фронта] Птухин отдал приказ… (на этом месте фраза обрывается, и Слюсарев начинает докладывать о положении в 14-й САД. Затем снова возвращается к истории с перебазированием: «Командир 15 АД со своим штабом, не имея точного приказа, простым приказом командующего 6-й армии перебазировался в Тарнополь. 236 получил от Птухина [приказ] возвратиться на место прежней дислокации. Сведений о выполнении приказа Демидовым (командир 15-й САД) не имею…»

    Все это очень странно. И дело даже не в том, что 22–24 июня ничего особенно «угрожающего» в районе Львова не происходило — немецкая пехота своим неспешным наступлением сковывала там главные силы 6-й армии, не допуская их переброску на северный фланг, в полосу прорыва 1-й танковой группы вермахта. Удивительно, что командарм Музыченко, известный тем, что он не отдал «свой» 4-й мехкорпус для участия во фронтовом контрударе, да еще и попытался (причем не безуспешно) «отныкать» 8-й мехкорпус левого соседа, отказался от истребительного прикрытия и своей властью приказал перебазировать 15-й САД в тыл, от Львова к Тарнополю. Не исключено, что в телеграмме Слюсарева просто дважды пропущены три буквы, в результате чего «командующий ВВС 6-й армии» превратился в «командующего 6-й армией».

    Если верить (к сожалению, без этого «если» обсуждать документы июня 41-го невозможно) «Журналу учета сбитых самолетов противника» 28-го ИАП, то 23 июня (или, по меньшей мере, какую-то часть этого дня) полк все еще находился на Львовском аэроузле. Об этом можно судить по географии мест воздушных боев, в ходе которых было сбито шесть[307] (так же как и в первый день войны) самолетов противника: Санок, Перемышль, Рава-Русская, Грудек-Ягелонски (ныне Городок) — все это западнее Львова.

    Как бы то ни было, 24 июня все части 15-й САД перебазировались в район южнее Тарнополя (аэродромы Зубов и Поповце). К этому моменту дивизия уже успела испытать на себе первые из неизбежных последствий поспешного, неорганизованного «перебазирования»:

    «Оперсводка № 03 штаба 15 САД от 20.00 24.6.41, аэр. Зубов 28 ИАП 24.6 в период с 20.00 до 21.00 (так в тексте. — М.С.) прикрывал действия «пятерки» СБ из 86 БАП (бомбардировочный полк 16-й САД. — М.С.). Боевой работы до 20.00 не вел ввиду отсутствия горючего после перебазирования (подчеркнуто мной. — М.С.). Полк в составе 21 МиГ-3 базируется на аэродроме Зубов. Всего произведено 9 самолето-вылетов…

    23 ИАП 24.6 производил прикрытие аэродрома от нападения противника. Всего произведено 22 самолето-вылета. Полк в составе 16 МиГ-3 и 4 И-153 базируется на аэродроме Зубов 164 ИАП в период с 5.00 до 20.00 прикрывал действия [бомбардировщиков] СБ из 86 БАП и прикрывал аэродром от нападения противника. Всего произведено 37 самолетовылетов. Полк в составе 13 И-16, 15 И-153, 1 И-15 базируется на аэродроме Зубов.

    66 ИАП 24.6 перелетел с аэродрома Комарно (35 км юго-западнее Львов) на аэродром Зубов. В 19.00 перебазировался на аэродром Поповце (40 км южнее Зубов). Из-за отсутствия горючего боевой работы не производил. Всего самолетов 17 И-15бис, ЗИл-2.

    Начальник штаба 15 АД полковник Скотаренко». (278) После этого все (и командующий 6-й армией, и штаб ВВС 6-й армии) попытались вернуть 15-ю САД «на место». Ранним утром (в 3.25) 25 июня начальник штаба ВВС 6-й армии подполковник Глызин направляет командующему ВВС фронта следующую телеграмму:

    «Доношу: из-за отсутствия прямой связи частей со штабом ВВС 6-й армии не обеспечены действия частей 6-й армии. Командиру 15 САД командующий 6-й армией приказал 24.6 перебазироваться на аэродромы, ранее занимаемые ею. Из-за отсутствия связи неизвестно — выполнено это или нет. Штаб ВВС 6-й армии находится в Бжуховицах (вероятно, Брюховичи, 10 км к северу от Львов), я командующий ВВС для штаба неизвестно где находится. Прошу Вашего приказания о перебазировании 15 САД на ее аэродромы Львовского аэроузла».

    Со связью в Красной Армии действительно были большие проблемы; «все знают» и причину, их породившую: «диверсанты перерезали провода». Причина эта важная, но не единственная. Были и другие. В архивном деле штаба ВВС 6-й армии сохранился листок бумаги, на котором от руки, карандашом написано:

    «Начальнику штаба ВВС 6-й армии Шевченко.

    Почему у Вас нет моих документов, которые я так старательно Вам направляю, для чего самолет У-2 29.6 сделал 4 рейса в Тарнополь (трудно перерезать провода в авиации. — М.С.) и один 30.6, а Вы требуете от меня документы. Экипаж привез мне расписки о сдаче документов. Всего имею 7 расписок. Начальник штаба 15 АД полковник Скотаренко».

    А в архивных делах штаба ВВС Красной Армии лежит многостраничный доклад «Связь в ВВС Красной Армии за период Отечественной войны с 22.6.41 по 1.10.43 г.», подписанный 2 ноября 1943 г. начальником Управления связи штаба ВВС КА генерал-лейтенантом Гвоздковым. Там указано и общее число радиостанций (разумеется, без учета бортовых), которыми были оснащены к началу войны штабы ВВС (25 РАТ, 351 РАФ/11АК, 384 РСБ/5 АК), и дана краткая оценка их использования:

    «Руководящий офицерский состав не знал (???) всех возможностей радиосвязи и часто при отсутствии [проводной] телефонно-телеграфной связи между частями считал, что связи между ними нет вообще, несмотря на то что радиосредства в тот период находились в полной готовности (подчеркнуто мной. — М.С.) и могли обеспечить передачу необходимых приказов и распоряжений…»[308]

    Вернемся, однако, к боевым действиям Юго-Западного фронта. 25 июня 1941 г. 15-я САД (за небольшими исключениями) оставалась на новом месте базирования, и этот день стал днем самой интенсивной боевой работы дивизии (произведено 167 самолето-вылетов). В этот день в соответствии с приказом командующего Юго-Западным фронтом генерала армии Кирпоноса (№ 0015 от 21.00 24.6) должен был начаться контрудар мехкорпусов фронта. Правда, через сутки был отдан следующий приказ (№ 0016), и время начала контрнаступления было перенесено на 9.00 26 июня, но авиация фронта уже приступила к выполнению очень решительного приказа № 003 своего командующего:

    «…ВВС фронта 25.6.41 поддерживают наступление мотомеханизированных частей сосредоточенным ударом и действиями мелких групп по 3–6 самолетов и одиночно по скоплению войск противника в районе Крыстынополь (ныне Червоноград), Радехов, Шуровице, Грубешов, Сокаль (все пункты в 40–60 км к северо-западу от Радехов) и по выдвигающейся мехгруппе противника из Бреста в направление Ковель (эта несуществующая танковая группировка вермахта присутствовала — причем со ссылкой на «авиаразведку 14-й САД» — в оперативных документах командования Ю-3. фронта вплоть до 25 июня. — М.С.).

    Первый сосредоточенный удар с 6.50 до 7.00\ удары мелких групп с 7.00 до 8.00. Повторный налет с 12.00 до 14.00. С 6.45 до 18.00 прикрыть сосредоточение и действия наземных частей в районах истребления.

    Напряжение: бомбардировочная авиация — два вылета, истребительная авиация — три вылета».[309]

    Так «красиво», как предписывалось в приказе, у авиаторов 15-й САД не получилось. Более того, несмотря на то что больше половины от всех вылетов того рекордного дня было израсходовано «на прикрытие аэродрома», всего одна (может быть, две) пара немецких «Хейнкелей» смогла вывести из строя на земле И самолетов 164-го и 66-го авиаполков:

    «Оперсводка № 04 штаба 15 САД от 21.00 25.6.41, аэр. Зубов 23 ИАП с 6.30 до 9.30 прикрывал аэродром, с 10.30 до 21.00 прикрывал действия 22 ДБАД в районе Берестечко, Со-коль, Радехов. Произведено самолето-вылетов: на прикрытие аэродрома 18, на прикрытие бомбардировщиков — 17, на бомбометание войск — 9.

    Потери: в воздушном? бою сбит 1 МиГ-3, 1 МиГ-3 произвел вынужденную посадку вне аэродрома. Потери в личном составе — один летчик погиб и один ранен.

    Полк в составе 10 МиГ-3 и 4 И-153 базируется на аэродроме Зубов.

    28 ИАП. Произведено самолето-вылетов: на прикрытие аэродромов и ДБАД — 24, на бомбометание войск противника — 24.

    Потери: 4 самолета вынужденно сели на своей территории, 1 летчик ранен, произвел посадку на аэродром.

    После выполнения задания 11 самолетов сели на аэродром Чунев (первое сообщение о состоявшемся частичном перебазировании истребителей 15-й САД на Львовский аэроузел. — М.С.) и 6 на аэродром Зубов.

    164 ИАП с 9.30 до 21.00 прикрывал аэродром от нападения ВВС противника. Всего произведено 33 самолето-вылета на прикрытие.

    В 7.20 в результате налета на аэродром двух Не-111 повреждено 5 И-16 и 1 И-153, убит инженер полка, 3 человека ранены.

    Полк в составе 7 И-16 и (неразборчиво, возможно — «15») И-153 на аэродроме Зубов

    66 ШАП. Произвел 24 самолето-вылета на прикрытие от нападения ВВС противника, 3 с/в на сопровождение одного СБ, 6 с/в на разведку и 9 на уничтожение танков противника.

    В результате налета на аэродром Поповце двух Не-111 уничтожен 1 С Б из 16 САД и повреждены 5 И-15бис 66 ШАП.

    После выполнения задания 9 самолетов произвели посадку в Комарно (второе и последнее сообщение об обратном перебазировании на Львовский аэроузел; правда, с аэр. Комарно до района Радехова было немногим ближе, чем с аэр. Поповце. — М.С.), 8 И-15 и 2 Ил-2 на аэродроме Поповце.

    Штаб дивизии — Зубов».

    26 июня дивизия продолжила интенсивную боевую работу по поддержке наземных частей в районе Радехов— Броды, причем для бомбометания по мехколоннам противника использовались даже скоростные высотные истребители МиГ-3 (выполнено 23 самолето-вылета, сброшено 28 ФАБ-100 и 6 ФАБ-50). Кроме того, 23-й и 28-й ИАП произвели 47 с/в на патрулирование и сопровождение своих бомбардировщиков, а в ходе 19 воздушных боев было сбито

    2 Bf-109 и даже «один автожир» (???). На свой аэродром не вернулось 4 «мига». Истребители 164-го ИАП выполнили в тот день 50 боевых вылетов (в среднем два на один исправный самолет), атаковали мото-мехколонны противника в районе Радехов — Крыстынополь, прикрывали бомбардировщики. Потери были очень высокими: не вернулись на свой аэродром 6 И-16, один И-153, подбитый в воздухе зенитным огнем, сгорел после посадки на аэродроме. Как будет показано ниже, не вернулись на свой аэродром и сопровождаемые бомбардировщики 16-й САД (правда, бомбардировщиков этих было всего четыре)[310].

    В Оперсводке № 05 от 20.00 26 июня (из которой и взята указанная выше информация) нет никаких упоминаний про действия группы из 11 «мигов» 28-го ИАП, перелетевших вечером 25 июня на аэродром прежнею базирования в Чунев. Можно лишь предположить, что они еще несколько дней находились в районе Львовского аэроузла, т. к. в «Журнале учета^ сбитых самолетов противника» отмечены два «мессера», сбитые 29 июня в районе аэродрома Куровице. О том, что на аэродроме Куровице базируется группа истребителей 15-й САД, есть упоминание и в Оперсводке № 02 штаба ВВС 6-й армии от 19.00 28 июня, правда, сказано там всего лишь следующее: «Сведений за группу на аэродроме Куровице не поступало».

    Что же касается группы штурмовиков И-15бис, то и они упомянуты в Оперсводке № 05 штаба 15-й САД аналогичным образом: «Сведений о боевой работе 66 ШАП не поступало из-за отсутствия связи с Комарно». К концу дня 26 июня «части дивизии в составе 19 МиГ-3, 1 Ил-2, 4 И-16, 15 И-153 сосредоточены на аэродроме Зубов. 18 И-15 из 66 ШАП на аэродроме Поповце, штадив — Зубов». (280)

    Короче и проще говоря, обратное перебазирование 15-й САД на Львовский аэроузел так никогда и не состоялось. Здесь стоит отметить, что уже утром 26 июня немцы перебазировали две из трех групп истребительной эскадры JG-3 с аэродромов в районе Замостье на захваченные советские аэродромы в районе Луцка. (130) Таким образом, истребители Люфтваффе оказались в 50 км, а истребители

    15-й САД — на расстоянии в 120 км от поля боя танкового сражения у Дубно.

    27 июня, если верить Оперсводке № 01 штаба ВВС 6-й армии, части 15-я САД «непрерывным патрулированием в воздухе» прикрывали действия 15-го мехкорпуса в районе Броды — Радехов. Было произведено 126 самолето-вылетов, сброшено 5600 кг бомб. Не отставала и соседняя, 16-я САД, которая также «непрерывным патрулированием в воздухе прикрывала части 15 МК». С другой стороны, если верить докладу врио командира 15-го МК полковника Ермолаева («Краткое описание боевых действий 15-го МК в период с 22.6 по 12.7 1941 г.»), корпус «поддержки нашей авиации не видел в течение всех боев». Практически то же самое пишет в докладе «О боевой деятельности 10-й танковой дивизии на фронте борьбы с германским фашизмом за период с 22.6 по 1.8. 1941 г.» врио командира 10-й тд 15-го мехкорпуса подполковник Сухоручкин: «Поддержки дивизии со стороны нашей авиации не было в течение всего периода боевых действий. Даже разведывательных данных от авиации в дивизию ни разу не поступало…»

    Что касается полковника Ермолаева, то он вступил в командование 15-м мехкорпусом после того, как вечером 26 июня «18 самолетов противника подвергли тяжелой бомбардировке командный пункт 15-го мехкорпуса на высоте 210.0 южнее Топору в (20 км южнее Радехов). Бомбежка продолжалась в течение 50 минут, в результате ранено 2 красноармейца и 1 убит». (293) В результате этой удивительной по продолжительности (и мизерному результату) бомбежки был тяжело контужен (и даже зарыт живьем в землю своими подчиненными) командир корпуса генерал-майор Карпезо. После этого корпус временно утратил боеспособность и в наступление на Берестечко перешел только в полдень 28 июня.

    К этому моменту все боеспособные авиачасти уже переключились на борьбу с 11-й танковой дивизией вермахта, которая, вырвавшись из назревавшего в районе Дубно окружения, стремительно продвигалась на Острог— Шепетовка. Оперсводка № 02 штаба ВВС 6-й армии от 19.00 28 июня сообщает, что 15-я и 16-я САД «содействовали ликвидации танковой группировки [противника] в районе Острог, прикрывали действия бомбардировщиков в районе Острог, Здолбунов, Мизоч». 15-я САД выполнила 28 июня 88 с/в, провела 30 воздушных боев, сбросила на войска противника 30 ФАБ-50, в воздушных боях сбила 7 вражеских самолетов. (282)

    Тем временем значительно ухудшилась оперативная обстановка в районе Львова. Под угрозой окружения войска 6-й армии начали откатываться на восток к Тарнополю.

    О том, какие последствия имело это для. 15гй САД, говорят скупые строки Оперсводки № 03 штаба ВВС 6-й армии от 19.00 29 июня: «На аэродроме Куровице от бомбардировки сгорели неисправные самолеты (число не установлено). Самолеты на аэродроме Скнилов сожжены нашими отходящими частями…» (283) Вероятно, именно там и тогда были уничтожены те десятки поврежденных (или просто оставленных при перебазировании на аэродром Зубов) «мигов», которые в первые два дня войны столь необъяснимо «выпали» из перечня матчасти 23-го и 28-го ИАП.

    Утром 30 июня немецкие войска заняли Львов. Можно предположить, что в тот же день на аэродромы Львовского аэроузла перебазировались и некоторые авиачасти Люфтваффе. Район базирования 15-й САД (аэродромы Зубов, Трембовля, Поповце) оказался в зоне досягаемости немецких истребителей, чем они немедленно воспользовались:

    «Оперсводка № 11 штаб 15 САД, аэродром Зубов, к 16.00 30.6.41 г.

    С 15.12 до 15.20 аэродром Зубов подвергся атаке 11 штук бомбардировщиков Me-110. На отражение нападения вылетели 1 МиГ-3 и 3 И-153, кроме того, в воздушный бой ввязались возвратившиеся с выполнения задания 8 МиГ-3 и 12 И-153. Группа бомбардировщиков была рассеяна, сбросила бомбы в углу аэродрома и ушла в разных направлениях. Сбит 1 Me-110 (судя по «Журналу учета сбитых самолетов противника», 28-й ИАП сбил в тот день 4 Bf-109 и 1 «бомбардировщик неустановленного типа»).

    Потери: в воздушном бою над аэродромом сбит 1 И-153, повреждены на земле 4 И-153, 1 И-16 сожжен на земле.

    Налет частей:

    — 50 с/в (47 час. 27 мин.) МиГ-3,

    — 26 с/в (32 час. 50 мин.) И-153,

    — 11 с/в (14 час.) И- 16у

    — 17 с/в (24 час. 12 мин.) И-15бис.

    …164 ИАП. В результате атаки бомбардировщиков противника на аэродроме Зубов сгорел 1 И-16, повреждены 4 И-153 и 1 И-16 (несколькими строками выше выше этот (?) самолет был назван И-153, и он был сбит в воздухе, а не поврежден на земле. — М.С.). Всего полк выполнил 24 самолето-вылета, в т. ч. 12 И-153 сбросили 24 ФАБ-40 на колонну танков.

    66 ШАП. Воздушных боев и встреч не было, потерь нет.

    4 экипажа не возвратились на свой аэродром (что же помешало, если боев и «встреч» не было?). Полк выполнил 17 самолето-вылетов. 10 И-15бис сбросили 20 ФАБ-50 и 20 АО-10 на колонну автомашин противника. Бомбы сброшены прямо на колонну…» Во второй за тот напряженный боевой день, 30 июня, Оперативной сводке (№ 12 от 23.00) отмечается, что «с 16.00 до 23.00 всего произведено 14 с/в на МиГ-3, 14 с/в на И-16, 19 с/в на И-153. Воздушных боев и встреч не было, потерь нет». На конец дня 30 июня в 15-й САД в боеготовом состоянии находилось:

    Примечанием документе сказано, что «к 4.001 июля в 28 ИАП будут отремонтированы еще 2 МиГ-3».


    На рассвете следующего дня противнщсвновь попытался уничтожить остатки авиадивизии на аэродроме Зубов, но с еще меньшим успехом — подчиненные генерала Демидова набрались уже некоторого боевого опыта, и атакующие были встречены должным образом:

    «Боевое донесение № 08’ штаб 15 САД', 6.30 01.7.41 г.

    1.7 41 в 5.30 на аэродром Зубов произведен налет 9 самолетов Me-110. При подходе к аэродрому самолеты разбились на звенья и действовали самостоятельно. Наши истребители всоставе 12 И-153, 5 И-16и 10 МиГ-3 ввязались в воздушный бой на подступах к аэродрому, вследствие него противник в беспорядке сбросил несколько бомб на границе аэродрома… В воздушном бою сбито 2 Me-110, которые упали северо-западнее Трембовля, два летчика противника выбросились на парашюте (судя по «Журналу учета сбитых самолетов противника», 28-й ИАП сбил в тот день 2 Bf-109 в районе Трембовля, Чубовце).

    Воздушный бой в районе аэродрома велся в течение

    5—7 минут. Наши потери: 2 И-16 28 ИАП после воздушного боя не вернулись на свой аэродром. При взлете по боевой тревоге 2 МиГ-3 повреждены (столкновение), один из них может быть восстановлен, а второй ремонту в полевых условиях не подлежит. У одного И-153 23 ИАП при взлете от разрыва бомбы пробита перкаль (ткань полотняной обшивки. — М.С.) плоскости…»

    В тот же день, 1 июля 1941 г., командир 15-й САД пишет донесение в адрес командующего ВВС фронта; в документе звучит явное желание «подвести черту», но, наученный уже горьким опытом, генерал-майор Демидов отказывается перебазировать части без прямого письменного приказа:

    «Командующему ВВС Юго-Западного фронта генерал-лейтенанту Астахову 1.7 41, 17.50

    «1. Связь со штабом 6-й армии отсутствует. Поддерживаю с Тарнополем самолетами У-2, потеряли два самолета У-2 (не вернулись) и связь все-таки не установили.

    2. Узел связи 15 АД находится в Трембовля, имеется телеграфный аппарат Морзе — это от аэродрома 9 км. С Трембовля через этот узел связи непосредственно на аэродром имеется телефон и аппарат Морзе, но эта связь все время прерывается между аэродромом и Тарнополем (так в тексте. — М.С.). Кроме того, из Тарнополя вызвать никого нельзя, штаб ВВС 6-й армии, по-видимому, из Трембовля выехал (да, трудно установить связь со штабом, если штаб этой связи не хочет. — М.С.).

    3. При отсутствии связи с ВВС 6-й армии наземная обстановка неясна, где наши части и что делают — неизвестно. При таком положении может получиться, что никто не поставит в известность о перебазировании полков на новый аэродром. Перебазироваться с аэродрома Зубов без Вашего приказания не буду. Для связи со штабом фронта в Проскуров высылаю третий самолет У-2.

    4. Действовать по войскам опасно, т. к. свои себя не обозначают. Зенитная артиллерия ведет огонь по своим самолетам…

    …8. Мои части 10 дней работают без перерыва, требуется смена моторов, замена запчастей, винтов и т. д. Положение с матчастью такое: 2.7 работать будет не на чем.

    После этого вдет следующая приписка: «Из г. Трембовля местные органы Советской власти эвакуировались, НКВД и милиция также эвакуировались. Работники почты разбегаются. Воинских частей в Трембовля нет».[311]

    На документе рукописная резолюция:

    «2.7. 2.00. 15 АД перебазировать 2.7. на аэроузел Тира-новка, Варваровка (т. е. в район г. Проскуров, куда к тому времени перебазировался уже штаб Юго-Западного фронта. — М.С.). Самолеты подлежащие ремонту отправить в Киев в авиамастерские». Подпись (неразборчиво, похоже на «Астахов»).

    На этом участие 15-й САД в сражении на Западной Украине практически завершилось. Судя по «Журналу учета сбитых самолетов противника» 28,-0 ИАП, следующая — после двух «мессеров», сбитых 1 июля, — запись появляется только 17 июля (правда, в «Сводке уничтоженных самолетов противника», приложенной к докладу Астахова, утверждается, что с 1 по 3 июля истребители 23-го и 28-го ИАП сбили по 4 самолета противника)[312]. Наступила пора подводить итоги.

    По сравнению с другими соединениями ВВС Юго-Западного фронта 15-я САД, несомненно, была одной из лучших — ее летчики действовали и интенсивнее, и результативнее других. Судя по упомянутой выше «Сводке», истребители 15-й САД с 22 июня по 3 июля сбили 73 самолета противника — больше половины от общего числа заявленных побед истребителей ВВС фронта (133 единицы, но тут нельзя забывать, что в «Справке» не отражена боевая работа 64-й ИАД). Сравнение с реальными, т. е. отраженными в документах противника, потерями самолетов Люфтваффе показывает, что «Сводка» из доклада генерала Астахова дает вполне скромное, примерно двукратное, завышение побед в воздухе (172 против 72 за период с 22 по 30 июня) — правда, эти цифры не учитывают действия зенитной артиллерии Юго-Западного фронта, которая тоже сбивала немецкие самолеты и писала соответствующие отчеты.

    В любом случае можно без особого преувеличения предположить, что истребители 15-й САД всего лишь за 10 дней боев сбили порядка 30–35 вражеских самолетов. Это не так и мало, принимая во внимание гигантскую численность советских ВВС. Если бы каждая из примерно 20 советских истребительных (смешанных) авиадивизий реально сбивала по 3 немецких самолета в день (да еще и стрелки бомбардировщиков добавили бы половинку самолета в день), то уже через месяц воевать стало бы практически не с кем… Весьма красноречива и временная динамика: если за девять дней июня 41-го истребители 28-го ИАП заявили о 24 сбитых самолетах противника, то за четыре месяца (июль, август, сентябрь, октябрь) таковых Набралось всего 21.

    Вероятно, самым показательным является сравнение числа побед и собственных потерь. 23-й ИАП потерял в воздухе («сбиты в воздушных боях», «не вернулись с боевого задания») 9 самолетов и 6 летчиков, 28-й ИАП — 11 самолетов и 8 летчиков.

    Эти данные взяты из отчета «О состоянии частей 15-й АД», подписанного генерал-майором Демидовым 8 июля 1941 г. Данные о заявленных победах относятся к чуть меньшему периоду времени (с 22.6 по 3.7), но это не вносит большой погрешности, т. к. активность действий дивизии в начале июля резко снизилась. За 23-м ИАП по «Сводке» числится 29 сбитых самолетов противника, за 28-м ИАП — 25 (по «Журналу учета» — 26). Таким образом, даже с учетом вероятного 2-кратного завышения числа побед, эти авиаполки сбили больше, чем потеряли. Строго говоря, для истребительного полка только так и должно быть (истребитель — это охотник, а не дичь), но для июня 41-го такой результат может считаться незаурядным.

    Весьма высокой — по меркам советских ВВС — может считаться и интенсивность боевой работы 15-й САД. Как видно из приведенной ниже таблицы, в некоторые дни число вылетов доходило до 2–3 на один исправный самолет:

    Примечание — первая цифра — «миги», вторая — истребители «старых типов» (И-16, И-153, И-15бис);— наличие «илов» 66-го ШАП в таблице не отражено;— вторым слагаемым является число неисправных самолетов.

    Столь радужную картину заметно портят донесения командиров соединений наземных войск, которые «поддержки нашей авиации не видели в течение всех боев». Но и этот парадокс имеет свое рациональное объяснение. Прежде всего, не стоит забывать о том, что этим командирам надо было как-то объяснить разгром вверенных им войск, потерю людей и почти всей боевой матчасти. Во-вторых, крикливая довоенная пропаганда сформировала у советских людей (в том числе и у командиров Красной Армии) абсолютно нереалистичные ожидания: будущая война представлялась им чем-то вроде огромного первомайского парада на пересеченной местности; в рамках таких представлений небо должны были закрывать тучи краснозвездных самолетов.

    В-третьих, необходимо посмотреть на то, как были израсходованы в 15-й САД многочисленные самолетовылеты. Анализ имеющейся информации показывает, что 390 вылетов (примерно половина от их общего числа) по решаемым задачам были распределены так:

    — 142 с/в на прикрытие собственных аэродромов;

    — 125 с/в на штурмовку мехколонн противника;

    — 117 с/в на сопровождение и прикрытие бомбардировщиков;

    — 6 с/в на разведку.

    Что из этого могли заметить наземные войска? Вопрос, что называется, риторический…

    Самым сложным, отнюдь не риторическим, является первый по значимости вопрос: куда же все-таки пропала половина боевых самолетов 15-й САД? Многократно упомянутый выше отчет «О состоянии частей 15-й АД» от 8 июля 1941 г. позволяет приблизиться к ответу и на него. Представленную в отчете информацию по потерям самолетов в двух полкам дивизии сведем в следующую таблицу:

    Примечание — первая цифра — «миги», вторая — истребители «старых типов» (И-16, И-153);— в отчетный период в 23-й ИАП поступило 2 (1 / 1) самолета, в 28-й ИАП — один И-16;— в 28-м ИАП «не установлено нахождение после перелета» одного МиГ-3.

    Как видим, главной составляющей потерь стало «самосожжение» самолетов, поврежденных в первый (первые) дни войны и уничтоженных после поспешного перебазирования с аэродромов Львовского аэроузла. Впрочем, и в этом отношении дивизия Демидова оказалась много лучше других — в донесении (Исх. № 018) в адрес командующего ВВС. фронта от 1 июля читаем: «Моторы для замены из Скнилов — Львов нами эвакуированы в Проскуров вместе с авиамастерскими». Да, разумеется, именно так и должно быть; перебазирование должно происходить вместе с матчастью, а не в бегстве от нее, но в отчетах июня 41-го чаще встречаются другие фразы. А еще чаще отсутствуют и сами отчеты…

    3.5. 16-я САД. Дольше всех

    16-я САД, вторая из приданных 6-й армии авиадивизий, находилась в глубине оперативного построения войск первого эшелона Юго-Западного фронта. Наземные войска противника вышли в район предвоенного базирования 16-й САД лишь через 7–9 дней после начала боевых действий; таким образом, потребность в поспешном паническом «перебазировании» для этой авиадивизии не возникала, и она дольше других соединений первого эшелона ВВС фронта продолжала активные, организованные боевые действия. Тем не менее и в короткой истории 16-й САД отчетливо прослеживаются те три этапа, которые мы могли видеть ранее на примере истории 15-й авиадивизии: внезапное и необъяснимое сокращение численности боевых самолетов в первый день (дни) войны, весьма интенсивное использование немногих оставшихся самолетов в последующие дни, окончательное перебазирование остатков дивизии в глубокий тыл через 10–15 дней после начала боевых действий.

    Накануне войны в состав 16-й САД входило три авиаполка: два истребительных (87-й и 92-й ИАП) и один бомбардировочный (86-й БАП). Истребительные полки были полного, 5-эскадрильного состава, полностью (и даже с некоторым «перебором») укомплектованные боевыми самолетами: 62 И-16 и 3 МиГ-3 в 87-й ИАП, 64 И-153 и 4 И-16 в составе 92-го ИАП. Это данные из документа штаба дивизии (отчет «О наличии и потерях матчасти самолетов 16-й САД с 22.6 по 8.7.41 г.»). Близкие к этим цифры приведены и в докладе командующего ВВС фронта: 60 И-16 и 4 МиГ-3 в 87-м ИАП, 63 И-153 и 5 И-16 в 92-м ИАП. Летчиков в полках было еще больше, чем самолетов: 76 и 72 соответственно (причем речь идет именно о летчиках, «подготовленных к ведению боевых действий»).

    Бомбардировочный полк дивизии был укомплектован значительно хуже. Насколько «хуже» — сказать точно трудно. Как ни странно это звучит, но в изученных документах 16-й САД и штаба ВВС 6-й армии мне не удалось найти сведений о наличии самолетов в 86-м БАП накануне войны. По состоянию на 1 июня 1941 г. в полку числилось 51 СБ и 10 Пе-2 в исправном (!) состоянии, правда, экипажей было значительно меньше — всего 34. С другой стороны, судя по докладу Астахова, в 86-м БАП было 35 СБ и 9 Пе-2 (всего 44 бомбардировщика) и 62 боеготовых экипажа.

    На рассвете 22 июня 1941 г. над аэродромами 16-й САД, расположенными на глубине в 100–150 км от границы, появилось лишь несколько звеньев немецких самолетов. Результат был следующим:

    «Оперсводка штаба ВВС 6-й армии, г. Львов, 20.00 22.6.41 г

    1. ВВС 6-й армии в течение 22.6 вели борьбу с авиацией противника и воздушными десантами, не допуская их проникновения на нашу территорию, прикрывали выход частей 6-й армии к госгранице и вели разведку.

    2. Части 16 САД были приведены в боевую готовность: 92 ИАП, аэродром Броды, в 4.35; 87 ИАП, аэродром Бучач, в 4.25, 86 БАП, аэродром Зубов, в 5.10.

    3. В 5.00 над аэродромом Броды на Н-5 метров появилось одно звено истребителей [противника], которые произвели две атаки на самолеты, стоявшие на аэродроме. В результате были сожжены два самолета И-153, один У-2 и походная фотолаборатория; убито 2 человека, ранено 6 человек.

    В 5.05 в воздух была поднята одна эскадрилья. В воздушном бою сбито 2 самолета Не-111. Один наш самолет не вернулся на свой аэродром, и один самолет сел вынужденно в районе Радехов. Самолет поломан, летчик невредим.

    На 12.00 (так в тексте, сводка от 20.00, но она фиксирует состояние авиаполков 16-й САД на 12.00. — М.С.) полк базировался на аэродромы: двумя эскадрильями — Броды, одной — Луцк, одной — Панькивцы, в готовности к действиям в составе 33 экипажей (подчеркнуто мной. — М.С.).

    4. В 5.50 один [самолет] — разведчик сбросил зажигательные бомбы и обстрелял огнем самолеты 87 ИАП на аэродроме Зубов (так в тексте; скорее всего, речь идет про аэродром Бучач. — М.С.). Убито 4 человека, ранен 21 человек. Полк произвел 22 самолето-вылета на патрулирование и воздушный бой. В бою сбит один самолет противника, тип не установлен. Один экипаж не вернулся с боевого задания.

    Полк на 12.00 находился двумя эскадрильями в Тарнополь, тремя — Бучач в готовности к боевым действиям в составе 19 экипажей (подчеркнуто мной. — М.С.).,

    5. В 6.00 над аэродромом 86 БАП прошло звено Ju-88 на бреющем полете и сбросило бомбы. Вторая атака двумя Ju-88 была в 6.30. Все готовые самолеты были подняты в воздух. При взлете один самолет загорелся в воздухе (вероятно, это был один из Пе-2 полка; самолеты этого типа имели несчастную склонность к самовозгоранию в воздухе из-за искрящей проводки электродистанционной системы управления. — М.С.) и упал в 4 км южнее аэродрома. В результате двух атак на земле было сожжено 4 самолета да…(обрыв текста. — М.С.)». (300)

    Итак, первый налет противника на аэродромы 16-й САД не был ни внезапным (над аэродромом базирования 92-й ИАП немцы появились через 25 минут после приведения полка «в боевую готовность», над аэродромами 87-го и 86-го БАЛ — еще на час позже), ни массированным. В результате наземные потери истребительных полков совершенно мизерные: два самолета в 92-м ИАП и ни одного (насколько можно судить по содержанию Оперсводки) в 87-м ИАП. В ходе боевых вылетов потеряно два самолета в 92-м ИАП и один — в 87-м ИАП. Три самолета потерял и противник. Для начала и в борьбе с противником, накопившим большой практический боевой опыт, совсем неплохо.

    Осталось только понять ту арифметику, в рамках которой 68 — 4 = 33, а 65 — 1 = 19. Впрочем, внимательный читатель, конечно же, заметил, что в документе говорится не о самолетах, а об «экипажах», т. е. о летчиках. Другими словами, можно предположить, что к 12.00, т. е. через 7,5 часов после объявления боевой тревоги, на аэродром прибыло менее половины наличного летного состава.

    Такое нехорошее предположение вполне сочетается (в части, касающейся 87-го ИАП) со Спецсообщением 3-го Управления (военная контрразведка) НКО № 36137 от 1 июля 1941 г., где вся эта история описана гораздо реалистичнее, нежели в Оперсводке штаба ВВС 6-й армии:

    «Командир 87-го ИАП 16-й авиадивизии майор С. и его заместитель по политчасти батальонный комиссар Ч. в ночь под 22 июня вместе с другими командирами пьянствовали в ресторане города Бучач. После получения телеграммы из штаба 16-й авиадивизии о боевой тревоге командование полка, будучи в пьяном состоянии, не сумело быстро привести в порядок полк. 22 июня в 5.50 над аэродромом появился немецкий бомбардировщик, который был принят за самолет командира дивизии. Ввиду этого он беспрепятственно с высоты 10–15 метров начал обстрел аэродрома и вывел из строя 9 самолетов…»

    История с налетом на аэродром Бучач описана во множестве современных публикаций. Особенно подчеркивается коварство противного противника, который вместо того, чтобы дудеть в сирену и запускать сигнальные ракеты, подошел к объекту удара на предельно малой высоте. Нам же важно отметить, что те 9 (или, по другим сведениям, 7) самолетов, которые были выведены при этом из строя, даже не входили в состав вооружения 87-го ИАП, а стояли на аэродроме в ожидании перегона в другую часть. Именно поэтому в приведенной выше Оперсводке и нет никаких указаний о потерях матчасти 87-го ИАП на земле.

    Никаких потерь на земле этот полк не понес и на следующий день, 23 июня 1941 г. Судя по Оперативной сводке № 02 штаба 16-й САД от 20.00 23 июня, «части 16 САД с 4.00 до 20.00 действовали по уничтожению танков и артиллерии противника на земле и уничтожению самолетов противника в воздухе, прикрывали Тарнополъ и Броды». 87-й ИАП патрулированием прикрывал город и ж/д станцию Тарнополь. Всего полк выполнил 70 с/в, провел два воздушных боя, в ходе которых бы уничтожен один бомбардировщик противника (тип не указан). В аварии разбит один И-16, летчик тяжело ранен. После чего, безо всяких пояснений, в Оперсводке сказано: «87 ИАП на аэродроме Тарнополъ в составе 28 самолетов в готовности № 2». Как это — 28? Где же остальные, т. е. еще порядка 35 боевых самолетов?

    92-й ИАП действовал 23 июня активнее и результативнее. В районе Броды — Луцк полком произведено 80 самолето-вылетов. В воздушном бою сбиты два Bf-109, собственные потери — ноль (и это в бою на «чайках» против «мессеров» последней модификации F). В ходе налета авиации противника на аэродром Панькивцы получили незначительные повреждения 7 самолетов И-153, которые «будут восстановлены к утру 24.6». С учетом того, что 4 самолета 92-й ИАП потерял 22 июня — сколько должно было остаться из 68 имевшихся к началу войны? Осталось, судя по Оперсводке № 02, очень мало. 21 боеготовый самолет.

    Удивительная арифметика находит некоторое (хотя далеко не полное и малодостоверное) объяснение в сводке «О потерях матчасти 16-й АД за период с 22 по 24 июня включительно», подписанной начальником штаба дивизии полковником Полуянченко. Представим эту информацию в виде таблицы:

    Примечание: первая цифра — потери за 22 июня 1941 г.


    Оказывается, все было совсем не так, как указано в двух первых оперсводках! Даже близко непохоже! Оказывается, 22 июня истребительные полки 16-й САД потеряли на земле 57 боевых самолетов. Или в дивизии произошел «аварийный сброс» реально неисправных, но ранее не учтенных в качестве таковых самолетов? Или составители сводки просто попытались «подогнать» вымышленные потери под реальное наличие самолетов? Если это так, то подогнали очень небрежно. Судя по Оперативной сводке № 07 штаба 16-й САД от 5.30 25 июня, «к 4.00 25.6 в готовности № 2 находятся» 30 И-16 в 87-м полку, 22 И-153 и 3 И-16 в 92-м полку. Нормальная арифметика показывает, что в 92-м ИАП не хватает 8 самолетов.

    Непонятна и судьба якобы поврежденных самолетов, а таковых за три дня набралось аж 40 единиц. Поврежденные должны или чиниться и переходить в разряд боеготовых (чего в случае с 16-й САД, судя по общему балансу убыли и остатка матчасти, к исходу дня 24 июня не произошло), или же оставаться в перечне неисправных. Однако, судя по докладу «О боевом составе частей 16-й САД по состоянию на 24.6.41», в 87-м ИАП числится всего 4 неисправных И-16 (и 30 боеготовых, что совпадает с Оперсводкой № 07), а в составе 92-го ИАП обнаруживается одна-единственная неисправная «чайка» (а также 23 исправных И-153 и 4 исправных И-16, что почти совпадает с данными Оперсводки № 07). (304) Куда же «улетели» еще 35 неисправных боевых самолетов?

    Столь же необъяснима и статистика наличия и потерь летчиков-истребителей 16-й САД. В вышеупомянутом докладе «О боевом составе частей 16-й САД по состоянию на 24.6.41» утверждается, что в 87-м ИАП осталось 54 боеготовых экипажа (т. е. 54 летчика), в 92-м ИАП — 58. Было же к моменту начала боевых действий — соответственно 76 и 72 боеготовых летчика. Убыло более 20 летчиков в каждом полку. Как это можно совместить с информацией о 6 сбитых (или не вернувшихся из воздушного боя) самолетах? И уж что самое удивительное, в тот же день начальник строевого отдела штаба 16-й САД старший лейтенант Но-риуский подписывает сводку «О потерях личного состава в частях 16-й АД за 22–24 июня». Из нее следует, что в 87-м ИАП погибло 4 летчика, в 92-м ИАП — 2 летчика. (305) Предоставляю читателю право строить любые, устраивающие его гипотезы на этот счет…

    Избавившись 22–24 июня от половины самолетов, истребительные полки 16-й САД в почти неизменном (!) до конца июня составе продолжили активные боевые действия.

    25 июня 92-й ИАП произвел 71 с/в (в среднем три вылета на один исправный самолет — для советских ВВС показатель совершенно рекордный, правда, летчиков в полку было вдвое больше, чем исправных самолетов) с общим налетом 80 час. 30 мин. Сбито два бомбардировщика Не-111. 87-й ИАП выполнил 64 с/в с общим налетом 70 час. 30 мин. В воздушном бою был подбит немецкий бомбардировщик, идентифицированный как Ju-88. Дальнейшая его судьба описана в Оперсводке № 08 штаба 16-й САД следующим образом: «Бомбардировщик произвел посадку на аэродром Плотыче, экипаж скрылся». (306) Странно. Пло-тыче — это 22 км западнее Тарнополя. В Тарнополе на тот момент находился штаб Юго-Западного фронта и все соответствующие командные структуры, включая руководство «особых отделов». Каким же образом экипаж вражеского самолета мог совершить посадку и скрыться с аэродрома, находящегося в 22 км от штаба фронта? Или аэродром уже был в руках бандеровцев?

    26 июня, в первый день контрнаступления мехкорпусов Юго-Западного фронта, 16-я САД активно действовала по наземным войскам противника. Для бомбового удара по немецким мехколоннам использовали «чайки» 92-го ИАП, каждая из которых, с подвеской четырех бомб малого калибра, превращалась в легкий ближний бомбардировщик.

    «Боевое донесение № 08 штаб 16 АД, Трембовля, 16.00 26.6.41 г.

    92 ИАП в период с 10.20 до 12.30 действовал по танкам противника в районе Берестечко. Действия 92 ИАП прикрывали истребители 87 ИАП. Произведено 80 самолетовылетов, из них 53 с/в — 92 ИАП и 27с/в — 87 ИАП. Сброшено 106ФАБ-50и 106АО-20… В воздушном бою сбито два Bf-109. Наши потери: не вернулись из боя 2 И-153. Немецкие истребители атакуют на большой высоте, быстро отрываются и уходят из боя.

    87 ИАП с 13.00 патрулированием прикрывал аэродром и город Тарнополъ. Выполнил 21 с/в».

    Вечерняя оперативная сводка (№ 10 от 17.00 26.6.41) штаба дивизии подтверждает указанное выше число самолето-вылетов, называет вдвое большую цифру потерь вражеских самолетов («в воздушном бою сбито 4 Bf-109») и почему-то в 2,5 раза снижает вес сброшенных на противника бомб («сброшено 3 т бомб» — в то время как калькулятор подсказывает, что 106 ФАБ-50 и 106 А0-20 совокупно весят 7420 кг). (308) В любом случае использование немногих оставшихся в строю истребителей в качестве «недобомбардировщиков» — с мизерным весом бомбовой нагрузки и полным отсутствием бомбардировочных прицелов — нельзя назвать иначе чем актом отчаяния. А что же при этом делал полноценный бомбардировочный полк дивизии?

    Странная история боевых действий 6-го БАП началась на рассвете второго дня войны. Первую группу бомбардировщиков повел в бой сам командир полка, вторую — его заместитель. Сведения о результате доносит до нас осыпающаяся от ветхости телеграфная лента. Боевое донесение № 1 штаба 16-й САД подписано полковником Полуянченко в 9.15 23 июня:

    «1. 86 БАП в период (неразборчиво) произвел два боевых вылета. Первая группа — 9 самолетов, ведущий — командир полка подполковник Сорокин, вторая группа — 6 (неразборчиво, возможно — пять) самолетов, ведущий — заместитель командира полка капитан Белый. Задана: уничтожение танков противника, прорвавшихся через границу в районе Сокалъ-Крыстынополь.

    2. Вылет первой группы в 5.10, вылет второй группы в 5.40. Обеспечение бомбардировщиков сопровождением до цели и обратно было возложено на 92 ИАП.

    3. Первая группа при подходе к Броды на Н-1000 метров около 6.00 была атакована 15-ю самолетами Bf-109. В завязавшемся воздушном бою бомбардировщики сбили 6 и потеряли 5 самолетов. Оставшиеся 4 продолжили выполнять боевую задачу и сбросили бомбы на ж/д станцию Остров (пограничная станция рядом с г. Крыстынополь. — М.С.). Танков в районе Крыстынополь не обнаружено (ранним утром 23 июня танки 11-й тд вермахта уже подходили к Радехов. — М.С.).

    92 ИАП для сопровождения по неизвестной причине не поднялся (странно, но подписанная в 20.00 того же дня 23 июня Оперативная сводка штаба дивизии № 02 утверждает, что «92 ИАП прикрывал действия 86 БАП». — М.С.).

    4. В отношении боевых действий второй группы под командованием капитана Белый донесений не поступало (проверяется).

    5. Аэродром Поповце с рассвета неоднократно подвергался нападению мелких групп самолетов противника. На земле потери матчасти не имеет. Убито 4 техника.

    6. На аэродроме Поповце в строю 3 СБ, 2 Пе-2, 1 УСБ (учебный вариант бомбардировщика СБ. — М.С.). 5 самолетов СБ требуют ремонта. Ожидается иметь через один-полтора часа 6–9 самолетов…»

    Теперь немного посчитаем. Тут даже калькулятор не понадобится:

    — 9 и 6 (максимум) самолетов вылетели на боевое задание;

    — 5 (не считая учебный УСБ) в строю на аэродроме;

    — 5 находятся в ремонте;

    — 5 (4 на земле и 1 в воздухе) потеряны 22 июня.

    Где еще по меньшей мере 14 исправных, боеготовых самолетов?

    В 11.30 было составлено Боевое донесение № 2. В нем были подведены итоги первого (единственного и последнего) «массированного» бомбового удара 86-го авиаполка:

    «1. Из группы капитана Белого в 6.20 группа в пять самолетов СБ выполнила боевое задание по уничтожению танков в районе Крыстынополъ. Группа достигла цели без противодействия авиации противника и сбросила 30 фугасных бомб с высоты 2000 метров по скоплению танков и артиллерии в

    4 км западнее Крыстынополъ.

    Группа достигла аэродром посадки благополучно, но неожиданно была атакована самолетами И-16 (вероятно, это были истребители 87-го ИАП с близлежащего аэродрома Бучач. — М.С.), в результате чего один самолет был подбит, произвел вынужденную посадку в районе аэродрома, скапотировал. Экипаж ранен, самолет разбит полностью.

    Один самолет СБ из группы подполковника Сорокина возвратился в район аэродрома и произвел вынужденную посадку у села Егельница из-за отсутствия горючего».

    Из этого донесения невозможно понять, что же произошло с другими уцелевшими после встречи с «мессерами» над Бродами самолетами группы Сорокина: «один» из всей группы вернулся или «один» из вернувшихся сел на вынужденную, не дотянув до аэродрома?

    Если верить Оперативной сводке № 02 лггаба 16-й САД, до конца дня 23 июня бомбардировочный полк дивизии выполнил еще 6 самолето-вылетов «на уничтожение танков и автоколонн», 2 вылета — на разведку противника. О новых потерях ничего не сказано (да и уже состоявшиеся точно не названы). Есть, правда, подписанный полковником Полуянченко документ (без номера и названия), из которого следует, что к 6.00 26 июня, т. е. через три дня после описанных выше событий, в 86-м БАП числились погибшими 5 экипажей — ровно столько, сколько было сбито утром 23 июня над Бродами.

    Информацию о боевых действиях 86-го БАП за 24 июня обнаружить не удалось (лишь в документах 15-й САД есть упоминания о том, что истребители дивизии, к тому времени перебазировавшиеся на аэродром Зубов, прикрывали бомбардировщики 96-го БАП). К 4 часам утра 25 июня на аэродромах Поповце и Иловче находилось в боеготовом состоянии 7 СБ и 4 Пе-2 (Оперативная сводка № 07 штаба 16-й САД). За три дня полк превратился в эскадрилью неполного состава. Правда, в этой «эскадрилье» числилось на тот момент 46 экипажей — по четыре на каждый исправный самолет, и при наличии надежного истребительного прикрытия (для чего бомбардировочный полк и объединили организационно в рамках одной дивизии с двумя истребительными полками) такаях<эскадрилья» могла быть способна на многое…

    День 25 июня начался для 86-го БАП на редкость удачно: «Оперативная сводка № 08 штаб 16 САД, Трембовля, 18.0025.6.41

    … 2. 86 БАП с 6.00 до 8.00 пятью самолетами (из 11 боеготовых. — М.С.) бомбил колонну танков противника в движении по дороге Крыстынополь — Вертнув. Сброшено 30 бомб ФАБ-100. Цель перекрыта бомбами. В районе цели самолеты обстреляны огнем ЗА, попаданий нет. Прикрывающие колонну истребители Bf-109 в бой не вступали…»

    Бывает, как видим, на войне и такое: и зенитки промахнулись, и вражеские истребители внимания не обратили.

    Увы, везение было недолгим: «При посадке бомбардировщики атакованы истребителями 15 САД, в результате два самолета СБ имеют прострелы бензобаков. Один самолет подбит, сел вынужденно, летчик ранен, стрелок-радист убит… К 20.00 25.6.41 в готовности № 2 в 86 БАП 4 исправных С Б, 45экипажей…»

    Про существование 4 Пе-2, которые утром 25 июня числились исправными и в бою — насколько можно судить по Оперсводке № 08 — не участвовали, уже нет ни слова. Однако в 5 утра 26 июня один боеготовый Пе-2 появляется в Оперативной сводке № 09. (311) А затем это одинокая «пешка», ведомая командиром полка, появляется и в воздухе:

    «Оперативная сводка № 10 штаб 16 САД, Трембовля, 17.00 26.6.41

    «…86 БАП произвел 4 самолето-вылета под прикрытием истребителей МиГ-3 и И-16 15-й авиадивизии на колонну танков противника на дороге Берестечко-Верба (30 км юго-западнее Дубно. — М. С.). Все четыре самолета, из них 3 С Б и 1 Пе-2, с выполнения задания не вернулись.

    По показаниям экипажей самолетов МиГ-3, прикрывавших Пе-2, в районе Радехов группа [в составе] 1 Пе-2 и

    2 МиГ-3 была встречена двумя истребителями противника Bf-109. В ходе боя к двум Bf-109 подошло еще звено Bf-109. В результате боя сбит один МиГ-3. Самолет Пе-2 в процессе боя потерян из вида, и данных о нем нет (командир экипажа — командир 86 БАП подполковник Сорокин).

    Звено самолетов СБ, в 9.00 вылетевшее на выполнение боевой задачи, действовало по танковой колонне [противника] и при сопровождении самолетов И-16 от 15 САД на свой аэродром не вернулось…»

    После потери командира 86-й БАП окончательно «вышел из строя». Оперсводка № 11 штаба 16-й САД от 18.00

    27 июня коротко констатирует: «86-го БАП боевых действий не вел». В дальнейшем прямые упоминания о боевых вылетах (или потерях) 86-го БАП в документах не обнаруживаются, правда, в Оперсводке № 03 штаба ВВС 6-й армии от 19.00 29 июня встречается информация о том, что силами 16-й САД на противника сброшено 18 ФАБ-100. Теоретически «сотку» мог поднять и истребитель, но все же более правдоподобным кажется мне предположение

    о том, что упомянутые 18 ФАБ-100 — это шесть «соток» (типичная загрузка бомбардировщиков СБ) в бомбоотсе-ках каждого из трех принявших участие в бою самолетов 86-го БАП. А самолетов этих, заметим, с каждым днем становилось все больше! К вечеру 2 июля в практически бездействующем из-за отсутствия горючего на аэродроме Ти-рановка (12 км к северу от Проскуров) полку уже числятся 6 СБ и 6 Пе-2 (Оперсводка № 017 штаба 16-й САД).

    Между тем истребительные полки 16-й САД все еще продолжали воевать:

    «Оперативная сводка № 11 штаб 16 САД, Тарнополь, 18.00 27.6.41

    1. Части 16 САД в течение дня 27.6 вели активные действия по уничтожению танков и моточастей противника в районе Шуровице, Берестечко, Верба (юго-западнее Дубно, т. е. в полосе последнего наступления остатков 8-го и 15-го мехкорпусов. — М.С.). Непрерывным патрулированием в воздухе (о реалистичности этих заявлений мы уже говорили выше. — М.С.) прикрывали части 15-го мехкорпуса в районе Броды, Радехов, Красне. Вели боевую разведку танковых колонн противника и прикрывали аэродром и город Тарнополь от налетов ВВС противника.

    Всего дивизия произвела 156 с/в, сброшено 6000 кг бомб разных калибров на танки противника.

    2. 87 ИАП выполнил 64 с/в на прикрытие частей 15 МК в районе Броды — Радехов. «Девятка» И-16 встретила в районе Броды 3 Ju-88’ один сбит. Истребитель И-16 имеет пробоины, временно вышел из строя. 3 И-16 после воздушного боя израсходовали горючее и совершили вынужденную посадку вне аэродрома, один из них скапотировал, подлежит ремонту.

    3. 92 ИАП выполнил 58 с/в, [в том числе] 45 вылетов на прикрытие 15-го мехкорпуса и на бомбометание. Отмечены прямые попадания в танки [противника]. Произведено 13 с/в на разведку. Потери: один самолет разбит при вынужденной посадке…»

    Накануне в составе 87-го ИАП появляются 7 новых истребителей Як-1, а число летчиков в полку возрастает с 54 до 61. (308) Можно предположить, что «яки» прибыли в 87-й ИАП вместе с подготовленными для их использования летчиками.

    28 июня истребительные полки 16-й САД выполнили 57 с/в на прикрытие бомбардировщиков, 79 с/в — на разведку и атаку наземных целей, сброшено 59 бомб. Потери этого дня оказались — если верить Оперсводка № 02 штаба ВВС 6-й армии — очень высокими. 2 истребителя были сбиты, кроме того, «не вернулись с задания 6 И-16 и 9 И-153, в т. ч. 5 И-16 и 2 И-153 из-за недостатка горючего произвели вынужденную посадку». (282) Правда, на указанном в конце Оперсводки количестве самолетов в частях дивизии эти потери никак не сказались: в 87-м ИАП числятся все те же 29 И-16, 1 Миг-3, и 7 Як-1 (по предыдущей сводке «яков» было даже меньше — 5 единиц). Что же касается 92-го ИАП, то в нем, после того как «не вернулись с задания 9 И-153», число «чаек» даже… выросло! С 23 до 32 единиц. Этот феномен может быть объяснен как общим хаосом с учетом боевых машин в 16-й САД, так и состоявшейся передачей остатков матчасти (12 И-153) из фактически разгромленного 17-го ИАП 14-й САД (об этом было сказано выше, правда, если верить «Историческому формуляру» 17-го ИАП, то эта передача состоялась в июле 41-го).

    День 29 июня стал, вероятно, самым результативным днем боевой работы 16-й САД. В этот день дивизия, как и другие сохранившие боеспособность части и соединения ВВС фронта, безостановочно атаковала механизированные колонны 11-й танковой дивизии вермахта, прорвавшейся через Острог на Шепетовку. Силами частей 16-й САД было произведено 89 вылетов на атаку мотомеханизированных войск противника, сброшено в общей сложности 9850 кг бомб (18 ФАБ-100, 110 ФАБ-50, 102 АО-25). Кроме того, выполнено 36 вылетов на прикрытие войск, 26 — на разведку. Заявлено о двух победах: сбиты в воздушном бою

    1 Bf-109 и 1 Hs-126 (тактический разведчик). Собственные потери были относительно невелики (у немцев не хватало истребителей даже для прикрытия основных ударных группировок наземных войск) — подбиты зенитным огнем 1 Як-1 и 1 И-16, еще один И-16 поломан при вынужденной посадке.

    Следующая из сохранившихся в архивном Деле Оперсводка штаба 16-й САД датирована уже 3 июля. К тому моменту части дивизии перебазировались на аэродромы Восточной Украины:

    «Части 16 АД к исходу 2.7.41 перебазировались:

    — 86 БАП в составе 6 СБ и 6 Пе-2 на аэродром Тирановка;

    — 87 ИАП в составе 21 И-16 на аэродром Хролин (о «яках» уже нет ни слова. — М.С.);

    — 92 ИАП в составе 18 И-153 и 2 И-16 на аэродром Судилков.

    На аэродромах Тирановка и Хролин горючего и средств заправки нет; передовые эшелоны баз полностью не прибыли, основные эшелоны находятся в пути. Организуем доставку горючего из Судилков и Полотое.

    С утра 3.7 аэроузел 16 АД подвергался непрерывным налетам самолетов противника группами по 3–9 Bf-109 и Не-111. В результате налетов сожжены в 87 ИАП один И-16, в 92 ИАП один И-153 поврежден (весьма скромный результат «непрерывных налетов». — М.С.)».

    Еще через два дня дивизия оказалась уже за Днепром, на расстоянии более 450 км к востоку от места своей довоенной дислокации. 5 июля 1941 г. заместитель начальника штаба 16-й САД майор Чернышев (новая подпись под документами 16-й САД) докладывает начальнику штаба ВВС

    Юго-Западного фронта: «Доношу, что штаб 16 АД, 86, 87, 92 авиаполки, 270, 271 и 276 авиабазы к 15.00 в основном перебазировались на аэродром Вертиевка*». Далее майор Чернышев докладывает, в каком состоянии дивизия перебазировалась за Днепр.

    О наличии каких-либо самолетов в 86-м БАП вообще не сказано ни слова. В 87-м ИАП за два дня перебазирования число «ишаков» сократилось с 21 до 11, из которых 9 считаются неисправными. В 92-м ИАП ситуация чуть лучше — из 18 «чаек» осталось 12 (из них 6 неисправных), 2 И-16 остались в наличии, но также признаны неисправными. В конечном итоге из примерно 175 боевых самолетов, которыми располагала 16-я САД накануне войны, в наличии осталось всего 25, из них боеготовых — 8. Никаких объяснений по поводу потери полутора сотен боевых самолетов в докладе нет.

    Попытаемся разобраться в этом вопросе на основании доступных документов. Установить обстоятельства потери бомбардировщиков 86-го БАП, видимо, уже невозможно в принципе. Составитель многократно упомянутой выше сводки «О наличии и потерях матчасти самолетов 16-й САД с 22.6 по 8.7» даже не пытается решить эту задачу, но приводит следующие цифры по двум истребительным полкам дивизии:

    *Ныне — Вертиевка Нежинского района Черниговской области Украины.


    Если верить этим цифрам (и вовсе не принимать во внимание поступление 7 новых «яков»), то в 87-м ИАП должно было остаться в наличии 28 самолетов, в 92-м ИАП — 12 самолетов. Полученный результат примерно совпадает с данными доклада майора Чернышев, но лишь по 92-му ИАП (в 87-м ИАП до арифметического баланса «не хватает» 17 самолетов). Нетрудно увидеть и то, что по 92-му ИАП «баланс» сошелся лишь благодаря появлению в таблице огромного числа пропавших без вести («не вернулся с боевого задания») самолетов.

    Совсем другие цифры получаются, если аккуратно просуммировать все потери самолетов истребительных полков 16-й САД, конкретно указанные в приведенных выше оперативных сводках и боевых донесениях. Результат за период с 4.00 22 июня по 19.00 29 июня (без учета поступления и потерь «яков») приведен в следующей таблице:

    То, что в реальности исправных самолетов оказалось на треть больше, чем арифметическая разность между исходной численностью и потерями, не должно нас удивлять. Во-первых, половину потерь составляют поврежденные (на земле, в воздушном бою или при вынужденной посадке после боя) самолеты, их могли отремонтировать и ввести в строй. Во-вторых, и это самое главное, число самолетов, «уничтоженных и поврежденных противником на аэродромах», взято из явно завышенной (с 2 до 57 единиц) сводки «О потерях матчасти 16 АД за период с 22 по 24 июня включительно». Как бы то ни было, вечером 29 июня в дивизии еще было 60 исправных истребителей (с учетом «яков» — и все 65). Обвальное сокращение численности (до 25, из них 8 исправных) произошло уже в ходе двукратного перебазирования (от Тарнополя к Проскурову и от Проскурова к Нежину).

    То, что большая (основная) часть самолетов была потеряна не в бою, косвенно подтверждается статистикой наличия и потерь летчиков, приведенной в докладе майора Чернышева от 5 июля 1941 г. Представим эти цифры в виде следующей таблицы:

    Примечание: для 86-го БАП в первых трех строках указано число летчиков, а в двух последних — число экипажей.

    В этой таблице все сходится точно, до одного человека. Правда, «точность» эта достигнута лишь за счет большого числа «пропавших без вести». В любом случае за 20 дней войны в 16-й САД безвозвратные потери самолетов в 3,5 раза (!) превзошли число убитых и раненых летчиков.

    3.6. Итоги и обсуждение

    Подробное рассмотрение боевых действий всех частей и соединений ВВС Юго-Западного фронта на этапе «приграничного сражения» потребовало бы многотомного исследования. Учитывая, что объем данной главы небезграничен, постараемся теперь подвести некоторые предварительные итоги. В соответствии с общими правилами дидактики мы будем двигаться от самого простого к самому сложному.

    Самым простым следует признать тот вывод, который можно сделать на основании одного взгляда на географическую карту с нанесенными на нее точками расположения советских аэродромов. Никакого «сосредоточения основных сил авиации у пограничных столбов» нет и в помине. К моменту начала боевых действий четыре десятка (назвать точную цифру невозможно из-за наличия большого числа «формирующихся» авиачастей, находившихся в разной степени укомплектованности и боеготовности) авиаполков ВВС Киевского ОВО были достаточно равномерно размещены на огромном пространстве Правобережной Украины. За исключением 149-го ИАП на аэродроме Черновцы, даже истребительные полки первого эшелона ВВС округа (фронта) базировались на расстоянии не менее 50–70 км от границы. Соответственно, не имеют ничего общего с действительностью получившие в последние годы широкое хождение байки про то, как «утром 22 июня аэродромы были обстреляны немецкой артиллерией, а ближе к полудню на летное поле выкатились вражеские танки…».

    Авиация противника (5-й авиакорпус 4-го Воздушного флота Люфтваффе) была сконцентрирована на значительно меньшем (8 основных) числе аэродромов, причем даже бомбардировочные группы базировались не далее 100 км от границы. Все это создавало весьма благоприятные условия для нанесения массированного удара по аэродромам противника, однако все предвоенные планы, в которых этот удар был подробно расписан, были «забыты» с первой же минуты войны. В отличие от ВВС Одесского округа (Южного фронта), которые хотя бы предприняли некоторые — очень слабые и неорганизованные — попытки нанести удар по аэродромам на территории противника, авиация Юго-Западного фронта, за редчайшими исключениями, линию границы не пересекала, и противник на своих аэродромах мог чувствовать себя в полной безопасности. Совершенно проигнорирована была и поставленная предвоенными планами задача нанесения бомбового удара по объектам транспортной инфраструктуры (мосты, переправы, ж/д станции и перегоны) в оперативном тылу противника.

    Боевая работа была распределена между соединениями ВВС фронта крайне неравномерно. И даже не по старой недоброй поговорке: «Кто везет, на того и грузят», а скорее по прямо противоположному принципу: «На кого нагрузили, тот и повез». Другими словами, объем боевой работы фактически определяло не советское командование, а противник; ВВС фронта лишь реагировали — более или менее успешно — на удары, наносимые авиацией врага. «В целом для полка второй день войны прошел спокойно, немцы аэродром не трогали» — эта бесхитростная фраза из мемуаров Ф. Архипенко весьма точно передает суть «реактивного метода» управления боевыми действиями ВВС фронта.

    Наглядной иллюстрацией к этому может служить многократно упомянутая выше «Сводка уничтоженных самолетов противника», приложенная к докладу командующего ВВС Юго-Западного фронта от 21 августа 1941 г. Содержащиеся в ней сведения можно свести в следующую, весьма красноречивую, таблицу:

    Конечно, «Сводка» эта не слишком точна. В частности, «ВВС 12-й армии», к которым (о чем, опять же, надо лишь догадываться) составитель отнес авиаполки 63, 64 и 44-й дивизий, сбили некоторое количество самолетов противника уже в первые дни войны; числились сбитые самолеты противника и за 36-й ИАД. Однако общая картина вырисовывается достаточно ясно. В первую неделю войны истребительные части, расположенные в глубине оперативного построения и на южном фланге фронта, фактически бездействуют и терпеливо дожидаются того момента, когда противник, разгромив первый эшелон ВВС фронта, дойдет до них. Такое «оперативное искусство», проявленное командованием ВВС Юго-Западного фронта, выглядит особенно контрастно на фоне действий противника, который непрерывно перебазировал свои авиачасти, вслед за наступающими наземными войсками (уже 26–27 июня истребительные группы 5-го авиакорпуса Люфтваффе перелетели на захваченные советские аэродромы в полосе прорыва 1-й танковой группы, а в начале июля весь авиакорпус переместился из Польши на бывшую советскую территорию).

    Еще одним, весьма незаурядным проявлением «реактивности» действий ВВС Юго-Западного фронта можно считать удивительно большое число сбитых самолетов противника, заявленных стрелками бомбардировщиков. Разумеется, «заявленные» и реально сбитые — это совсем не одно и то же, но ведь такую же логику можно и нужно распространить и на заявленные победы летчиков-истребителей. Так вот, судя по вышеупомянутой «Сводке», в период с 22 июня по 3 июля включительно истребительные полки заявили о 133 сбитых самолетах противника, а стрелки бомбардировщиков — о 70 (62-я БАД — 33,

    18-я ДБАД — 17, 16-я БАД — 12, 19-я БАД — 8). 62-я БАД и вовсе оказалась на почетном третьем месте по числу сбитых (заявленных) самолетов противника, опередив таким образом многие истребительные дивизии!

    Это абсолютно «ненормальная», нигде более не встречающаяся статистика побед и потерь в воздухе. Статистика тем более странное, если вспомнить, что в составе ВВС Юго-Западного фронта истребителей было в два раза больше, чем бомбардировщиков, и летали истребители чаще, и базировались они значительно ближе к линии фронта. Может быть, нас просто вводит в заблуждение весьма условная достоверность «Сводки»; может быть, стрелки бомбардировщиков в силу неизвестной нам причины были особенно склонны к «припискам». Однако более вероятной представляется мне гипотеза о том, что оказаться в ситуации воздушного боя немецкий летчик мог главным образом в том случае, когда он сам на этот бой активно «напрашивался»[313].

    Последний из перечня относительно простых выводов состоит в том, что ни одной цифре в многочисленных отчетах, оперсводках и боевых донесениях июня 41-го г. нельзя верить без тщательной проверки, сопоставления с другими отчетами, сводками и донесениями. Хаос в документах ВВС фронта просто пугающий; боевые самолеты исчезают неведомо куда, а затем неожиданно «воскресают» десятками и сотнями. Общепринятая, приведенная во множестве исследований цифра общего количества самолето-вылетов ВВС Юго-Западного фронта — 10 тыс. в период с 22 июня по 10 июля. В докладе командующего ВВС фронта Астахова приведено число с/в в период с 22 июня по 10 августа — 36 780 вылетов. Другими словами, в первые дни войны, тогда, когда количество самолетов ВВС фронта измерялось четырехзначными числами, в среднем выполнялось по 530 вылетов в день. А с 10 июля по 10 августа, после того как в авиации фронта осталось порядка двух сотен исправных самолетов, среднее число вылетов выросло до 890 в день?

    Даже совсем уже простой вопрос о месте расположения авиачастей на определенную дату далеко не всегда удается выяснить достоверно и точно. Остается предположить, что описанный в мемуарах А. Биленко способ «перебазирования» штабов был достаточно распространенным явлением. Соответственно, доклады, составленные в этих штабах (и получившие сегодня почти сакральный статус «Архивный документ»), отражают главным образом меру фантазии штабного писаря, но никак не реальное положение дел.

    Достаточно парадоксальный и во многом неожиданный вывод приходится сделать на основе анализа результативности действий истребительных полков ВВС Юго-Западного фронта: уловить связь результатов воздушных боев с ТТХ использованных самолетов-истребителей практически не удается. Как успешно, так и крайне неуспешно действовали в равной мере полки, вооруженные новейшими «яками» и устаревшими (безо всяких кавычек) «чайками». Более того, странная ирония история проявилась в том, что именно отжившими свой век бипланами И-153 были вооружены такие относительно активно и результативно воевавшие части, как 46-й ИАП (14-я САД), 92-й ИАП (16-я САД), 12-й ИАП (64-я ИАД).

    Как и чем это можно, объяснить? Низкой достоверностью имеющихся документов? Общим правилом, в соответствии с которым «Лучший истребитель — это истребитель, в кабине которого лучший летчик»? Разумеется, и эти аргументы заслуживают внимания, но, возможно, к ним надо добавить еще один: «Все нули равны друг другу». Эффективность действий истребительной авиации Юго-Западного фронта была в целом низкой, и это было обусловлено не ТТХ самолетов, а крайне низким уровнем менеджмента (т. е. летали мало, не там и не тогда, где следовало, без связи и управления, без взаимодействия с наземными войсками и системой ВНОС). В тех же весьма редких случаях, когда эскадрилья советских истребителей натыкалась в воздухе на одинокую пару тяжелых и неповоротливых «Хейнкелей», печальный для немцев исход боя уже мало зависел от того, с кем именно они встретились — с «мигами» или с «ишаками». Такому исходу во многом способствовало и тот, подтверждаемый документами «с двух сторон», факт, что немецкие бомбардировщики действовали мелкими группами или даже одиночными самолетами, без истребительного прикрытия, на большую глубину (до 200–300 и более километров от линии фронта).

    С другой стороны, крайне малочисленные немецкие истребители также не смогли нанести серьезных потерь противнику (т. е. авиации Юго-Западного фронта). Во всех соединениях ВВС фронта, боевые действия которых были рассмотрены выше, потери в воздушных боях составляют лишь малую долю в общем числе потерь, и это несмотря на то, что истребители эскадры JG-3 действовали с огромным напряжением и с очень высокой результативностью. Здесь уже необходимо переходить от слов к цифрам. В высшей степени интересные цифры обнаруживаются в справке «О потерях матчасти ВВС Юго-Западного фронта с 22 по 30.6.41 г.». Документ подписал 2 июля начальник штаба ВВС фронта генерал-майор Ласкин.

    Если верить этой справке, в воздушных боях (не считая 28 боевых самолетов, сбитых зенитным огнем) было сбито всего 138 самолетов (38 СБ, 31 И-153, 26 МиГ-3, 24 И-16, 10 ДБ-Зф, 7 Пе-2, 2 Як-1), что составляет менее 8 % от исходной численности (если принять в расчет и бомбардировщики 4-го ДБАК, то процент станет еще ниже).

    С другой стороны, за 9 дней боевых действий немецкие истребители реально сбили (заявили-то они о 258 сбитых советских самолетах) большее число самолетов противника, чем их (истребителей) собственная численность (138 против 109). Это очень высокий, рекордный показатель. Для сравнения напомню, что, вероятно, самая результативная истребительная дивизия ВВС Юго-Западного фронта, 15-я САД, за те же самые 9 дней заявила (не сбила в реальности, а заявила!) 65 самолетов противника. Что же касается ее собственной численности, то даже после необъяснимой потери половины боевых самолетов в 15-й САД ежедневно числилось порядка 50–70 боеготовых истребителей. В целом же реальные (подтвержденные немецкими документами) потери 5-го авиакорпуса Люфтваффе в июне 41-го составили 73 самолета[314]. [315] Эта цифра (в которую — не будем об этом забывать — вошли также самолеты, сбитые зенитками и огнем стрелков бомбардировщиков) во много раз меньше самых минимальных оценок численности истребителей ВВС фронта.

    Если немецкие истребители сбили не более 8 % от исходной численности самолетов ВВС Юго-Западного фронта, а зенитки (причем далеко не всегда немецкие) добавили к тому еще 2 %, то куда же, в таком случае, делась огромная группировка советской авиации[316]? Читатель, надеюсь, еще помнит, что в начале этой главы были приведены данные из двух документов, судя по которым ВВС фронта с 22 июня по 11 июля потеряли не то 4/5, не то 9/10 от исходной численности боевых самолетов. Да и немногие оставшиеся оказались к тому моменту на аэродромах в районе Чернигова, Нежина и даже Курска (туда «перебазировалась»

    19-я БАД, в которой из 143 бомбардировщиков осталось 23, в т. ч. 13 — неисправных), т. е. были фактически выведены из зоны боевых действий и в составе ВВС действующего фронта числились сугубо формально.

    Сохранившиеся документы лишают нас возможности списать этот позорный разгром на последствия «внезапного удара по мирно спящим аэродромам». В упомянутой выше справке «О потерях матчасти ВВС Юго-Западного фронта с 22 по 30.6.41 г.» последствия удара по аэродромам аккуратно пересчитаны — по дням, типам самолетов, степени нанесенного ущерба:

    Примечание: первая цифра — уничтожены, вторая — повреждены.


    Итак, всего на аэродромах безвозвратно уничтожено 165 самолетов (не считая устаревшие И-15бис, которые мы и не включали в общий перечень боевых самолетов ВВС фронта). Если же под «внезапным ударом» понимать события первого дня войны, то в тот день ВВС Юго-Западного фронта безвозвратно потеряли на земле всего 135 самолетов — опять же, менее 8 % от исходной численности. С учетом поврежденных и временно выведенных из строя самолетов цифры наземных потерь первого дня войны возрастают до 209 самолетов (12 % от исходной численности). Вот и весь «уничтожающий удар». В последующие дни потери, как и следовало ожидать, стали значительно меньшими. Более того, к тому времени многие поврежденные самолеты, несомненно, перешли в разряд исправных. Такое утверждение основано на фактах — судя по докладу командующего ВВС фронта от 21 августа, за три недели войны (с 22 июня по 13 июля) было восстановлено 990 самолетов.

    Можно ли — принимая во внимание все вышесказанное о достоверности штабных документов июня 1941 г. — верить этим цифрам? О полноте и доскональной точности учета наземных потерь говорить, конечно же, не приходится. Тем не менее данные, приведенные в справке «О потерях матчасти ВВС Юго-Западного фронта с 22 по

    30.6.41 г.», вполне подтверждаются многими другими документами и фактами. Во-первых, очень близкие цифры названы и в докладе Астахова: 237 самолетов, уничтоженных и поврежденных на аэродромах за первые три дня войны, 304 самолета, уничтоженных и поврежденных на аэродромах в период с 22 по 30 июня включительно.

    Во-вторых, аэродромы 6 из 11 авиадивизий ВВС фронта вообще не подверглись в первый день войны какому-либо воздействию противника (не считая случаев появления в небе одиночного разведчика, сбросившего с большой высоты пару бомб, упавших в километре от летного поля). В тех дивизиях первого эшелона, аэродромы которых стали объектом нападения, серьезные потери понесли (подробно об этом было сказано выше) лишь следующие полки:

    — 247 ИАП (64 ИАД), повреждено и уничтожено 42 самолета[317];

    — 149 ИАП (64 ИАД), от 15 до 36 самолетов уничтожено;

    — 12 ИАП (64 ИАД), 32 самолета уничтожено, 4 повреждено;

    — 62 ШАП (63 САД), от 23 до 45 самолетов уничтожено;

    — 66 ШАП (15 САД), 34 самолета уничтожено и повреждено.

    Итого — 5 полков из примерно 40 в составе ВВС фронта. Причем только два из этих пяти (12-й и 149-й ИАП) представляли собой реальную боевую единицу. Остальные три — это формирующийся 247-й ИАП (непонятно даже, были ли в этом полку умеющие летать летчики) и два «шапа», вооруженных устаревшими бипланами И-15/ И-153.

    Кроме того, от 5 до 15 самолетов было повреждено и уничтожено на земле в 23, 28, 164-м истребительных полках 15-й САД, 17, 46 и 89-м истребительных полках 14-й САД. Реальные (без позднейших «накруток») наземные потери были именно таковы. Вот почему представленные в справке начальника штаба ВВС фронта от 2 июля цифры — 209 самолетов (не считая И-15), уничтоженных и поврежденных на земле 22 июня, — представляются мне достаточно достоверными, а если и заниженными, то лишь на несколько десятков единиц.

    Строго говоря, на этом уже можно ставить последнюю точку. Да, «тема не раскрыта». Задача, поставленная в начале данной главы (реконструировать события «странной войны», в ходе которой было потеряно 4/5 боевых самолетов и сохранено 3/4 летных экипажей), не решена. Едва ли она вообще имеет решение, т. к. мы никогда не сможем с точностью установить, что, какие реальные события скрываются за такими невнятными категориями, как «сожжены на аэродроме за невозможностью восстановить», «повреждены при вынужденной посадке из-за выработки горючего», «не установлено нахождение после перелета» и пр. А если решение и есть, то искать его надо где-то совсем в других местах и документах. Например, в протоколах партсобраний коммунистов 46-го истребительного авиаполка.

    Полк этот — один из лучших, в будущем — 68-й Гвардейский (не думайте, уважаемый читатель, что я специально искал и, наконец, нашел какую-то особо разгильдяйскую часть). Протоколы партсобраний — это толстый «гроссбух», сотни страниц, исписанных каллиграфическим почерком.[318] Сейчас он уже рассекречен — впрочем, ничего, связанного с «военной тайной» в прямом смысле этого слова, я в этих протоколах и не нашел. Очень подробно, со всеми деталями и подробностями, товарищи коммунисты обсуждают свой политморсос (политико-моральное состояние). Не только обсуждают, но и по-партийному прямо осуждают имеющиеся недостатки.

    ПРОТОКОЛ ЗАСЕДАНИЯ ПАРТБЮРО 46-го ИАП от 5 января 1940 г.

    Слушали: Персональное дело т. Тараненко (все фамилии мною изменены, любые совпадения с реальными людьми случайны. — М.С.)

    Входе обсуждения выступили:

    т. Николаев: «Ясчитаю, что т. Тараненко заблудился, и партийное бюро требует от него, чтобы он показал — где живет его знакомая. Тараненко не сказал нам всю правду по поводу его знакомств»

    т. Гаврилов: «Тараненко не подумал, что он стоит на краю пропасти — коммунист получил пригласительный билет в конверте на банкет, где незнакомые люди!»

    т. Гришин: «Партия воспитала т. Тараненко и дала ему очень много, но т. Тараненко забыл, что ему много дали, и сейчас он начинает терять достоинство коммуниста. Тара-ненко забывает, что приглашением на банкет он мог быть вовлечен в контрреволюционную разведку по его оплошности. Тараненко, опираясь на советские законы> прикрывает свои непартийные действия».

    т. Евдокимов: «Когда сообщили, что Тараненко расходится с женой, то я не поверил. Тараненко нашел место, где разводиться — на Западной Украине, где каждый козырь для врагов! И еще — Тараненко поступил не как коммунист, обманывая свою жену».

    т. Шерстнев: «Почему т. Тараненко до Народных Зборов рвался домой? А потому\ что у Вас на избирательном округе была секретарша! Вы провожали ее во Львов, поэтому Вы не даете жене деньги в течение 3 месяцев; это не по-коммунистически. Вы прикрываетесь законами, а прожили с ней 8–9 лет! Вам надо было сказать партийному бюро, что Вы в нее влюбились».

    т. Дронов: «Мы говорим, а Тараненко даже и не думает ни о чем! Он считает, мол, «вы говорите, а мне — что хотите говорите!» Тараненко сейчас окончательно оторвался от партии».

    т. Тихонов: «Тараненко, опираясь на законы, слепо их понимает. Для нас, коммунистов, есть один закон — Устав партии. Тараненко, как коммунист, потерял классовую бдительность, поэтому мы должны на этом заострить всю парторганизацию».

    Постановили:

    — за бытовое разложение, выразившееся в связи с женщиной, имея жену, и послужившей причиной, толкающей т. Тараненко к разводу;

    — за притупление классовой бдительности, выраженное в посещении банкета под Новый год;

    — за неискренность, выраженную в том, что, имея связь с девушкой неизвестного социального происхождения, отец


    Примечания:



    2



    3



    25

    Солонин М. Разгром 1941. На мирно спящих аэродромах. — М.: Яуза-Эксмо, 2009. Стр. 490.



    26

    Степанов А. Развитие советской авиации в предвоенный период. — М.: Русский Фонд содействия образованию и науке, 2009.



    27

    РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 30, л. 39.



    28

    ЦАМО, ф. 16, оп. 2951, д. 236, лл. 65–69.



    29

    Катков В., Фирсов А. Истребитель «Мессершмитт» Вf-109. Журнал «Авиация и космонавтика». № 5–6, 1999.



    30

    Соболев Д. История самолетов 1919–1945 г. — М.: РОС-СПЭН, 1997.



    31

    Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939 гг. Т. 2. — М.: Политиздат, 1981. Стр. 186.



    257

    «Известия ЦК КПСС». № 7. 1990.



    258

    ЦАМО, ф. 35, оп. 107559, д. 5 (т. 1), лл.116–153, 170



    259

    Солонин М. На мирно спящих аэродромах, 2-я ред. — М.: Яуза-Эксмо, 2009. Стр. 487–488.



    260

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 3, л. 311.



    261

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 3, л. 314.



    262

    МО, ф. 229, оп. 181, д. 33, л. 82.



    263

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 33, л. 85.



    264

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 3, л. 30.



    265

    Новиков Л. В небе Ленинграда. — М.: «Наука», 1970 г.



    266

    ован со ссылкой на АП РФ, оп. 24, д. 378, л. 196.



    267

    Слюсарева Н. «Мой отец — генерал». Журнал «День и ночь». № 1 /2010 http://magazines.russ.rU/din/2010/l/sll6.html



    268

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 3, л. 276.



    269

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 19, л. 1.



    270

    Хазанов Д. Битва за небо. 1941. От Днепра до Финского залива. — М.: Яуза, ЭКСМО, 2007.



    271

    «Газета по-киевски», 22.06.2006 г. (http://mycityua.com/ history/2006/06/22/090022. html)



    272

    Лето 1941. Украина: документы и материалы. Хроника событий. Сборник, сост. В. Замлинский. — Киев: Украина, 1991. Стр. 136 (цит. по: Д. Хазанов, указ. соч.).



    273

    Мельтюхов М. Начальный период войны в документах военной контрразведки. В сборнике: «Трагедия 1941. Причины катастрофы». — М.: Яуза — Эксмо, 2008.



    274

    Доклад командующего ВВС Юго-Западного фронта от



    275

    Сводка потерь самолетов Люфтваффе за 22 июня 1941 г. по данным Военного архива ФРГ (ВА-МА RL 2 III/1177) составлена Р. Ларинцевым, размещено на http://www.airforce.ru/history/ ww2/22june41/index.htm



    276

    ЦАМО, ф. 359, оп. 6435, д. 1, л. 2, цитируется по: «Военно-исторический журнал». № 7/1989. Стр. 31.



    277

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 15, л. 7.



    278

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 15, л. 2.



    279

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 33, л. 280.



    280

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 33, л. 12.



    281

    ЦАМО, ф. 35, оп. 30202, д. 30, лл. 7, 8; цитируется по: СБД № 36. Стр. 123–126.



    282

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 19, л. 6.



    283

    Баграмян И.Х. Так начиналась война. — М.: Воениздат, 1971.



    284



    285

    Архипенко Ф.Ф. Записки летчика-истребителя. — Харьков: «Дельта», 1999.



    286

    Воспоминания А.П. Биленко предоставил его сын А.А. Биленко (Украина, Донецк).



    287

    Русский Архив, Великая Отечественная. Т. 13. Приказы Народного комиссара обороны СССР. — М.: «ТЕРРА», 1994. Стр. 202.



    288

    В ряде документов его фамилия пишется как Деревянов.



    289

    ЦАМО, ф. 17 ИАП, оп. 518594, д. 1, лл. 2, 3, 14.



    290

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 10, л. 9.



    291

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 3, лл. 95–97.



    292

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 33, л. 25.



    293

    ЦАМО, ф. 68 ГвИАП, оп. 519112, д. 1*л. З.



    294

    ЦАМО, ф. 17 ИАП, оп. 518594, д. 1, л. 3.



    295

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 10, л. 307.



    296

    ЦАМО, ф- 35, оп. 30802, д. 21, л. 19, цитируется по: СБД № 38. Стр. 9.



    297

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 10, л. 180, 181.



    298

    ЦАМО, ф. 17 ИАП, оп. 518594, д. 1, л. 7.



    299

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 10, л. 182.



    300

    «Вчера, 17 января 1939 г., председатель Президиума Верховного Совета СССР тов. М.М. Калинин, в присутствии ряда членов Президиума, вручил ордена и медали награжденным бойцам, командирам и политработникам Красной Армии… С горячей речью от имени награжденных выступил полковник Зыканов. Тов. Зыканов говорит о той исключительной заботе о людях, которая проявляется в стране социализма:

    — Партия и правительство видят героев и достойно отмечают их. По первому зову партии и правительства мы готовы дать отпор любому врагу». Правда, 18 января 1939 г.



    301

    Красовский С.Л. Жизнь в авиации. — М.: Воениздат, 1968. Стр. 119.



    302

    ЦАМО, ф. 229, оп. Г81, д. 33, л. 49.



    303

    На вооружении штаба эскадры KG-55 было несколько Ме-110, и они активно использовались в боевых действиях первых дней войны; как минимум один Ме-110 получил 22 июня серьезные (40 %) повреждения, но смог приземлиться на аэродроме Labunie. Возможно, именно наличие этих самолетов объясняет встречающиеся в документах 15 САД упоминания о сбитых самолетах противника двухкилевой схемы (идентифицированных как Ме-110 и Do-215).



    304

    Составлено по ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 14, лл. 1–4 (телеграфная лента на бланке) и ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 14, л. 37 (отпечатано на машинке. Вход. № 037 от 26.6).



    305

    ЦАМО, ф. 28 ИАП, оп. 272001, д. 2, л. 1.



    306

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 14, л. 102.



    307

    2 Me-109, 1 Не-111 и 3 PZL-23. Разумеется, никаких польских истребителей в районе Львова 23 июня 1941 г. обнаружить было невозможно. Остается предположить, что в качестве «PZL-23» был идентифицирован немецкий ближний разведчик и корректировщик «Хеншель» Hs-126. Этот самолет (известный у нас под кличкой «костыль») — высокоплан схемы «парасоль» с подкосным крылом, неубирающимся шасси и мотором воздушного охлаждения был по внешним очертаниям весьма схож с польскими истребителями PZL-11 и PZL-24.



    308

    ЦАМО, ф. 35, on. 11333, д. 23, лл. 357, 359.



    309

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 15, л. 14.



    310

    День 26 июня стал днем самых результативных действий (точнее говоря — самых больших заявленных побед) для немецких истребителей из эскадры JG-3, они доложили тогда о 68 советских самолетах, сбитых в воздушных боях. Всего за 9 дней июня ими было заявлено 258 побед, т. е. в среднем 29 самолетов в день.



    311

    ЦАМО, ф. 229, оп. 181, д. 14, лл. 99-100.



    312

    Все остальные собрания документов 28-го ИАП начинаются с гораздо более поздних дат: «Журнал боевых действий» открывается записью от 15 октября (!), переписка политорганов — с 7 августа, приказы по полку — с 31 октября, планы боевой и политической подготовки — с 28 ноября 1941 г.; документы в архивном Деле 23-го ИАП начинают с 23 августа 1941 г.



    313

    В известной книге В. Швабедиссена «Сталинские соколы. Анализ действий советской авиации 1941–1945 гг.» приводится множество воспоминаний немецких летчиков такого, примерно, содержания: «Я несколько раз чуть ли не сталкивался с русскими истребителями, пролетая через их строй, а они даже не открывали огня… до осени 1941 г. мы или не сталкивались с советскими истребителями, или те просто не атаковали нас… советские истребители прекращали атаки сразу, как только «Юнкерсы» открывали ответный огонь».



    314

    Учтены безвозвратно убывшие (повреждения более 60 % по принятой в Люфтваффе системе учета) самолеты, потерянные «от воздействия противника и по неизвестным причинам».



    315

    Сводки ежемесячных потерь эскадр Люфтваффе по документам Управления главного генерал-квартирмейстера Люфтваффе, предоставил Matti Salonen (Финляндия).



    316

    А. Исаев со ссылкой на ЦАМО (ф. 229, оп. 181, д. 25, л.л. 25–26) приводит такие данные: с 22 по 30 июня включительно сбито в воздушных боях 180 самолетов, сбито зенитками 70 самолетов. Не ясно — включены ли в эти цифры сбитые И-15? В любом случае эти 250 самолетов составляют не более 14 % от минимальной (без учета самолетов в «шапах» и формирующихся полках) исходной численности ВВС Юго-Западного фронта.



    317

    Единственное упоминание о потерях этого полка обнаружено лишь в оперсводке штаба общевойсковой армии и может быть весьма неточным.



    318

    ЦАМО, ф. 68 ГвИАП, оп. 598359, д. 2.









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.