Онлайн библиотека PLAM.RU




Глава 3

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИСТОЧНИКИ (продолжение)

Самую полную информацию о египетских таинствах мы черпаем из романа «Метаморфозы» (более известного как «Золотой осел») Апулея, римского философа-платониста II века н. э. Этот роман повествует о том, как некий Луций был превращен при помощи магии в осла, и освободить его из этого обличья смогла только власть Исиды. Позднее Луций становится неофитом богини. Совершенно ясно, что та часть произведения, которая рассказывает об инициации Луция, носит автобиографический характер и относится к самому Апулею. Об этом свидетельствует тот факт, что в более ранней версии произведения («Луций, или Осел») ничего не говорится о таинствах. Судя по всему, таким образом весьма популярная сказка была использована неофитом для пропаганды тайного учения.

То, что Апулей был посвященным в таинства Исиды, кажется вполне вероятным, поэтому мне кажется целесообразным процитировать некоторые выдержки из его труда, касающиеся его приобщения к культу богини.

Мы знаем, что после того, как Луций был освобожден из обличья осла, жрец Исиды настоятельно рекомендовал ему «внести свое имя в списки ее солдат» и посвятить всего себя прославлению богини. Он так и сделал и выбрал себе обитель в ее храме.

«Итак, я был допущен в число избранных служителей богини и узнал то, что ранее было скрыто от моего взора, и поселился вместе с ее жрецами и уже не отступал от поклонения этому могущественному божеству. Не было ни одной ночи, которая не была бы озарена радостью видений и пророчеств богини, но она снова и снова приказывала мне, чтобы я, который издавна был предназначен ее таинствам, навсегда оставался посвященным в ее тайну. Однако я все еще колебался из-за вполне объяснимого религиозного благоговения и ужаса, хотя мое желание пройти инициацию было очень велико. Ведь мне часто говорили, что служение богу – труднейшая миссия, что очень трудно полностью следовать законам святости и воздержания и что моя жизнь будет окружена целым забором из всяческих ухищрений и предосторожностей, чтобы оградить меня от всех соблазнов, которым открыта моя плоть. И я прокручивал в голове эти мысли, причем не единожды, а много-много раз, и поэтому все оттягивал и оттягивал день, к которому одновременно и стремился… Я часто посещал богослужение, со всеми его деталями, и теперь более рьяно, чем раньше, участвовал в нем, поскольку только мое настоящее могло дать мне гарантию выполнения моих ожиданий в будущем. С каждым днем мое желание пройти инициацию все более укреплялось, и снова и снова шел я к верховному жрецу с просьбой, чтобы он посвятил меня в тайны священной богини ночи. Однако он, человек железного характера и строжайший хранитель всех законов поклонения богине, находил для меня мягкие и ласковые слова (такие, с которыми отец обращается к провинившемуся ребенку), сдерживал мою настойчивость и успокаивал мое нетерпение духа, говоря, что мое терпение будет вознаграждено. Он говорил, что лишь одна богиня знает точный день инициации и что сам жрец, назначенный служить ей, также выбран самой богиней. Он умолял меня терпеливо ожидать назначенного дня и предостерегал меня, что мой долг – не отдавать душу во власть нетерпения и горячности: не медлить, когда меня призовут, и уметь ждать, пока этот зов раздастся.

«Среди жрецов Исиды, – говорил он, – нет таких, которые, самозабвенно отдавшись своей вере, безумно и самоотречение бросаются служить богине, не дождавшись ее зова, ведь тем самым они совершают смертный грех. Врата ада и сила жизни – в руках богини, и сам акт посвящения считается добровольной смертью и угрозой жизни, поскольку только богиня вольна выбрать, чья жизнь близка к завершению, и кто стоит на пороге ночи, и кто те люди, кому могут быть доверены священные таинства богини. Этих людей богиня своей волей возрождает к новой жизни и помещает их на порог нового круга жизни. Поэтому ты должен ждать голоса Небес, хотя ты давным-давно отобран в число счастливчиков. Этот голос даст тебе знать о четком и ясном выборе божества, и ты будешь допущен к священной службе у алтаря богини. И для этого, как и все другие слуги богини, ты должен будешь воздерживаться от неправедной жизни, чтобы стать достойным священных тайн чистейшего из верований».

Так говорил жрец, и я не запятнал свою службу богине нетерпением, но всегда служил ей спокойно и достойно. И спасительная милость великой богини не подвела меня и не мучила меня долгим ожиданием, а под покровом ночи она дала мне ясно понять, что мое заветное желание скоро исполнится, после чего богиня дарует мне исполнение всего того, о чем я долго молился.

Она сообщила мне, какую сумму я должен пожертвовать, а также повелела Митре, своему верховному жрецу, чтобы он посвятил меня в таинства богини. Теперь, сказала богиня, его судьба накрепко связана с моей, ибо так повелели звезды.

Этим и другими милостивыми предупреждениями она обрадовала мою душу, а поскольку уже настал день, я стряхнул с себя остатки сна и поспешил к дому жреца. Я встретил его, когда он выходил из своей спальной комнаты, и приветствовал его. Я уже решил с еще большей настойчивостью потребовать, чтобы меня допустили прислужить на таинствах, как это теперь мне было положено. Но он, увидев меня, опередил мои слова и сказал: «Луций, да будет благословенно твое искусство, которым всемогущие боги наградили тебя. Почему ты праздно стоишь и медлишь? День, о котором ты так долго молил, пришел, в этот день ты, по распоряжению богини, будешь моей собственной рукой введен в самые священные секреты таинств».

Затем, взяв меня за руку, этот святой человек повел меня к самым дверям святилища, и, совершив обряд открывания дверей и утреннего жертвоприношения, он достал из укромных мест святилища книги, названия которых были написаны неведомыми мне буквами. Некоторые из них были в форме животных и казались сокращенными символами речевых оборотов; другие были защищены от праздного любопытства случайных читателей своим замысловатым начертанием – они имели многочисленные завитки и были переплетены друг с другом, как ветви виноградной лозы. В то же время жрец рассказал мне о необходимых и обязательных условиях, которые должен был выполнить кандидат в посвящение. Я не терял времени зря и даже с еще большим рвением, чем требовалось от меня, принес все необходимое (либо сам, либо это сделали за меня мои друзья). Затем жрец провел меня в сопровождении преданных слуг богини к ближайшим ваннам. Он сказал, что, согласно обычаю, я должен был совершить омовение в ванной, предназначенной для неофитов, после совершенной ими молитвы, после чего он должен окропить меня водой и, так сказать, «очистить» меня. Затем он отвел меня обратно в храм и, когда две трети дня были уже позади, указал мне место у ног самой богини. Все это слишком возвышенно, чтобы я мог выразить это словами: верховный жрец повелел мне перед всеми присутствующими в течение десяти дней не вкушать никакой животной пищи и не пить вина.

Я соблюдал все эти предписания со строжайшим рвением, и наконец пришел день моего посвящения. Солнце клонилось к закату, неся с собой вечер, когда, о боже, меня окружили толпы посвященных, каждый из которых, после совершения соответствующих обрядов, преподнес мне свои дары. Наконец всех непосвященных удалили и меня облачили в плащ из грубого холста, который не носил еще ни один человек. Жрец взял меня за руку и повел меня в святая святых храма.

Если же ты, дражайший читатель, жаждешь знать, что было позже сказано и сделано, то умерь свой пыл. Я бы поведал об этом, если бы имел на это право, а ты бы знал это, если бы тебе это было дозволено. Но и мой язык, и твое ухо были бы повинны в тягчайшем грехе, если бы я удовлетворил твое любопытство. Я знаю, что тебя терзают священные желания, и я не буду долее мучить тебя. Слушай же и знай: все, что я скажу тебе, – чистая правда. Я достиг рубежей смерти, переступил порог Прозерпины и вновь вернулся на землю, пройдя все стихии. Я видел, как на исходе ночи ярко сияет солнце, я поднялся до чертогов Бога вверху и внизу и лично вознес им молитву. Имей в виду, я сказал тебе о вещах, которые (хотя ты и слышал их) ты не имеешь права знать.

Поэтому я буду говорить только то, что без греха может быть сказано непосвященному. Когда пришло утро и все обряды были совершены, я вышел вперед, одетый в двенадцать священных одежд, которые носят все посвященные. Это священные одежды, но никакие тайные узы не запрещают мне рассказывать о них, потому что многие с тех пор видели меня в этих одеждах. В самом центре храма перед образом богини стоял деревянный пьедестал, куда по велению жреца я поднялся одетый в платье, которое, хоть и сшитое из простого льна, было так богато украшено, что я оказался в центре внимания всех присутствующих. Драгоценная накидка ниспадала с моих плеч на спину, прямо до колен, и я был украшен фигурами животных, вышитыми разными цветами. Там были змеи Индии, три гиперборейских грифона, принесенные самым северным ветром, звери, похожие на крылатых птиц, созданных каким-то другим миром. Эту накидку посвященные называют плащом Олимпа. В правой руке я нес зажженный факел, а голова моя была увенчана гирляндой пальмовых листьев, расходившихся подобно лучам. После того как я был вот так украшен подобно солнцу, внезапно раздвинулись занавеси, и внутрь хлынули люди, чтобы разглядеть меня. После этого я отпраздновал самый счастливый момент моей жизни – посвящение, и все пировали и радовались вместе со мной. Третий день также был посвящен празднествам, и были совершены священные обряды, и наконец мое посвящение состоялось. Но я там находился еще несколько дней и радовался своей близости к образу богини, на службу которой меня благословили, и за эти благословения я всегда буду в неоплатном долгу».

Годом позже Луций был инициирован в высшие таинства, то есть таинства культа Осириса, и, наконец, в еще более совершенные таинства, где ему явился сам Осирис, однако о них он упоминает лишь вкратце, и на этом его повествование резко обрывается.

Бросает ли Книга мертвых некоторый свет на суть таинств? И да и нет. Ведь хотя нельзя даже ожидать, что на страницах этой книги нам откроется подробнейшая информация о проведении таинств, нет сомнения в том, что ее доктрины и идеи и принадлежали именно тем людям, в обязанности которых входило отправление таинств.

Книга мертвых была чем-то вроде «путеводителя», при помощи которого мертвый египтянин мог преодолеть многочисленные опасности по пути к месту соединения с великим богом Осирисом (и практически растворения в нем). Нам следует иметь в виду, что сами таинства преследовали двоякую цель, которая, собственно, представляет собой единое целое, а именно – соединение с Богом во время жизни, то есть прямое и личное соединение (общение с божеством там, как это описано в Священном Писании – во фразе «гуляя с Господом»), и вечный союз с Ним после смерти при помощи мистического возрождения. Книга мертвых – это магически-религиозный трактат, созданный в течение многих веков, чтобы обеспечить благополучное пришествие невинных и чистых душ в царство Осириса. Оно лишь едва касается вопроса общения с Богом при жизни человека, ограничиваясь упоминанием о конечном растворении в Осирисе. Так путеводитель лишь вскользь упоминает о конечной цели путешествия.

Книга мертвых действительно эволюционировала в течение нескольких веков. В различные периоды долгой истории Египта процесс достижения усопшими соединения с Богом трактовался по-разному. В текстах периода Пирамид (XXVIII–XXV вв. до н. э.) мы находим картину чудесной жизни после смерти в благостном присутствии Бога. Затем государственная теология сосредоточилась на поклонении богу Ра, богу солнца, с которым соединиться мог фараон, и только фараон. Для простых людей и даже для представителей знати единственной перспективой была ничем не примечательная загробная жизнь в Подземном царстве. Царь же (фараон) становился Ра, самим богом, или весь растворялся в Ра. Только позже простые смертные смогли разделить его судьбу, причем в абсолютно других обстоятельствах.

Тексты Пирамид, то есть царские тексты, найденные в Пирамидах, являются, таким образом, прообразом Книги мертвых и дают нам общее представление о том, каким образом царь приходил к соединению с богом. Его душа должна была прежде всего искупаться в священном озере на Полях Благословенных, а менее значимые боги прислуживали на этой церемонии. Или же царь должен был совершить омовение в водах Нила в Элефантине (здесь находилось сооружение из камня для измерения уровня реки Нил. – Ред.). В любом случае целью купания была обрядовая чистота, и само купание было прообразом купания посвящаемого, когда обряды таинств устоялись и приняли окончательную форму.

Затем фараону было необходимо пересечь озеро Лилий, которое отделяло его от чертогов бога солнца, а чтобы сделать это, он должен был заручиться поддержкой египетского Харона со зловещим прозвищем Глядящий Назад, поскольку ему нужно было обернуться, чтобы направить лодку задним ходом. Так вот, царь должен был задобрить его, или ему пришлось бы обернуться птицей, чтобы перелететь через водный поток. Оказавшись на другом берегу, царь должен был подняться по огромной лестнице, ведущей в Город Солнца.

В каждом из этих эпизодов мы видим элементы, которые позже стали частью таинств, – например, лодка неофита известна практически каждому мистическому братству и является символом барки, в которой солнце ежедневно проплывает по небу. То же самое можно сказать о солнечной лестнице, состоящей из солнечных лучей, протянувшихся с небес на землю.

Теперь царь стоит перед вратами Города Солнца, и при помощи магии он должен попытаться открыть их. Это можно сделать при помощи заклинаний или колдовства, что впоследствии тоже стало элементом обряда инициации. «Двойные двери небес открыты; двойные двери тверди открыты Гору, одному из богов».

Как только Гор проходит через ворота, то же самое делает дух усопшего царя, получившего то же имя.

В Текстах Пирамид мы также находим эпизод, который на более поздней стадии также стал составной частью таинств. Этот эпизод – явление души фараона перед божественными судьями. Душа являлась перед ними в сопровождении глашатая, который позднее стал одним из главных действующих лиц греческих, в частности элевсинских, а потом и друидских (кельтских) таинств (повторюсь, но, скорее всего, и египетские, и греческие, и кельтские таинства имеют общее индоевропейское происхождение. – Ред.).

Поэтому вдвойне странно и интересно увидеть упоминание о нем в этих древнейших текстах, созданных почти за 2 тысячи лет до возникновения христианства. Поэтому в мистериях глашатай – это фигура, имеющая более чем четырехтысячелетнюю историю.

«Твои глашатаи торопятся», – говорится в тексте о царе Пепи. «Вот он идет!» – восклицает глашатай Сехну. Боги приветствуют усопшего монарха. Здесь же мы видим упоминание о страже ворот, еще одном древнейшем персонаже таинств, по имени Метхен. Также участником таинства является божественный писец, чье место в некоторых текстах занимает сам умерший царь. Таким образом, мы видим, что практически каждое действующее лицо позднейших таинств имеет свой прообраз в этих древнейших текстах, так что никаких сомнений относительно их происхождения не возникает.

Воплотившись в Ра, царь наслаждается своим новым существованием вместе с самим богом, проезжая по небу в лодке и купаясь в сиянии лучезарной славы. То есть мы теперь имеем неопровержимое доказательство того, что система, определенная в Текстах Пирамид, была вначале не только отделена, но и теологически противопоставлена культу Осириса, который считался божеством рядовых усопших, обитавших в ужасном Подземном царстве. Однако на определенном этапе все изменилось. На смену царям, которые в официальных записях о смерти провозглашали свою свободу от судьбы Осириса, пришли другие, которые жаждали соединиться с ним. Таким образом, существовало две группы верований: одна была связана с жизнью бога солнца Ра, воплотиться в которого мог только фараон, а вторая брала за основу ужасное будущее с Осирисом, богом мертвых, в его Подземном царстве мертвых. Осирис был не только олицетворением Нила, то есть богом плодородия; он и группа связанных с ним богов постепенно стали символом рядового египтянина. История Осириса и его сестры-жены Исиды, возможно, в какой-то степени символизирует жизнь египетского «маленького человека». Осирис был архетипом египтянина, так же как его сын Гор в некотором смысле был собирательным образом благочестивого сына Египта, а Исида – олицетворением верной египетской жены. После смерти каждый египтянин становился (или, по крайней мере, надеялся стать) Осирисом. Со временем мечты о демократии заставили людей поставить этого бога на одну доску с богом солнца Ра, наделить его теми же качествами и сделать так, чтобы после смерти египтянин мог стать единым целым с Осирисом, как раньше цари имели исключительное право воссоединиться с Ра.

В темные века, последовавшие за Веком Пирамид, эти идеи, судя по всему, принесли свои плоды. Одновременно появились и новые идеи, которые подняли характер культа Осириса и его этические принципы на значительную высоту. Это в результате привело к почти полному соединению культа Ра с культом Осириса, а сами фигуры двух богов срослись в единое божество – Осирис-Pa, который вобрал в себя черты и свойства обоих. Нет сомнения, что в конечном итоге победа осталась все же за Осирисом.

Действительно, мы видим, что персонажи более раннего мистического путешествия фараона, описанного в Текстах Пирамид, стали частью культа Осириса – паромщик, небесные духи или Гор, золотая лестница и другие участники более примитивного культа.

Где-то посередине между Текстами Пирамид и Книгой мертвых находятся так называемые «погребальные тексты», представляющие собой наставления жрецов усопшему египтянину относительно того, что ему следует предпринять во время путешествия в загробное царство. Эти тексты датируются более ранним периодом по сравнению с тем, когда была собрана в единое целое Книга мертвых. Тем не менее они также представляют собой некий путеводитель, которому должен следовать усопший египтянин, если он хочет добраться до места, где произойдет его воссоединение с Осирисом. Это путешествие было крайне тяжелым, и оно нашло свое отражение в обрядах таинств, а потому представляет для нас особый интерес. Большинство опасностей, подстерегавших усопшего, были чисто физического свойства, и с ними можно было справиться при помощи заклинаний и других магических приемов.

Эти тексты уже были разбиты на главы, такие как: «Как стать волшебником?», «Как не растерять магию в загробном мире?», «Как человек может не исчезнуть в загробном мире?» и так далее. Вполне очевидно, что эти главы по большей части так или иначе были связаны с представлениями суеверного народа о том, что может произойти в ужасных пустынях и пустошах, которые лежали на пути души человека между моментом смерти и елисейскими полями. Также вполне ясно, что эти представления нашли свое отражение в позднейших таинствах. Но мы должны иметь в виду, что простота не всегда идет рука об руку с мифологическими или аллегорическими произведениями, которые являются наследием этой религии низших культов, предшествующей просвещению. Также следует помнить, что такая аллегория вполне может символизировать опасности, угрожающие бессмертному духу. Действительно, кажется вполне ясным, что на более позднем и продвинутом этапе развития таинств эти ужасы, принявшие материальную форму, считались символическими и должны были восприниматься только в психологическом смысле, то есть как опасности для души, которая гораздо меньше напоминает физическое тело, чем это было в верованиях более примитивного народа долины Нила. Однако будет гораздо полезнее, если мы рассмотрим эти идеи в том виде, в каком они зафиксированы в Книге мертвых.

Книга мертвых – это магическая книга – в том смысле, что в распоряжение усопшего отдаются все атрибуты повседневной земной жизни, чтобы он мог избежать гибели во время своего путешествия в загробное царство, осуществляемого при помощи заклинаний и магических приемов. Большинство текстов, составляющих эту книгу в том виде, в каком мы ее сейчас знаем, появились раньше династического периода. (Автор преувеличивает – древнейшие тексты основаны на надписях периода Пирамид и более поздних. – Ред.)

Надпись на саркофаге царицы Кхнемнеферт, жены Ментухотепа, монарха XI династии (ок. 2050 до н. э.), гласит, что некая глава Книги мертвых была «обнаружена в период правления Хесепти, царя, процветавшего в 4266 году до н. э.». Книга мертвых была известна в эпоху правления VI династии, то есть примерно в XXIV–XXIII веках до н. э., хотя до сих пор не обнаружен ни один из манускриптов этого периода (и приобрела окончательный вид в Саисский период – в VII–VI веках до н. э. – Ред.). Однако существование многих глав Книги мертвых в виде надписей на пирамидах доказывает, что древних манускриптов, видимо, было множество.

Как мы уже отмечали, Книга мертвых была предназначена для ее использования с того момента, когда усопшие становились обитателями загробного царства. Магия была основой существования в этом царстве, и, если дух не был знаком с формулой, которая помогала добиться уважения богов и демонов и даже неживых предметов, он был абсолютно беспомощен. Место, куда отправлялись усопшие древние египтяне, называли Дуатом. Они верили, что оно создано из тела Осириса. Это место считалось темным и мрачным, с огненными рвами, «чудовищами, окружавшими землю». В свою очередь, Дуат был ограничен рекой и горной грядой. Та его часть, которая была ближе к Египту, представлялась египтянам некой смесью пустыни и леса, через которые душа усопшего не имела возможности пройти, если ей не способствовал какой-нибудь добрый дух, который знал все тропинки в этой стране отчаяния. Все было покрыто непроницаемой тьмой, и под ее завесой ужасные обитатели этого страшного места, как могли, вредили вновь прибывшему, если только магическими словами он не мог доказать свое превосходство над ними.

Однако в этом ужасном месте был некий чудесный уголок – Секхет Хетепет (или елисейские поля), где находилось Секхет Аалу (Камышовое Поле), где, собственно, и жил Осирис со своими приближенными. Сначала он правил только этим уголком Дуата, однако постепенно ему удалось распространить свою власть на всю страну мертвых, монархом которой он и стал. Мы также знаем о существовании бога Дуата по имени Дуати, но он скорее был олицетворением этого места, и ничем более. Теперь желанием всех добрых людей стало добраться до царства Осириса, и для этого они тщательно изучали молитвы и обряды Книги мертвых, чтобы без особых проблем достичь этого благословенного уголка. Они могли добраться туда двумя способами – по суше и по воде. Водный путь был нисколько не легче, чем путь по суше: дорогу душе усопшего преграждали потоки огня и кипящей воды, а берега рек, по которым можно было проплыть на лодке, были населены злыми духами.

Из фиванского варианта Книги мертвых мы узнаем, что на Камышовом Поле было семь залов (или домов), через которые должна была пройти душа усопшего, прежде чем предстать перед самим богом. Двери каждого зала охраняли три бога – привратник, страж ворот и задающий вопросы. Вновь прибывший должен был обратиться к каждому из них по имени. Он также должен был помнить названия всех дверей. На деле имя каждого бога представляло собой заклинание, состоящее из нескольких слов. Камышовое Поле было поделено на пятнадцать районов, во главе которых стоял отдельный бог. Первый из этих районов назывался Аментет: там жили души, которые существовали за счет земных даров; правил этим районом бог Меникет. Второй назывался Секхет Аалу, то есть само Камышовое Поле; стены, окружающие его, были сделаны из материала, из которого было сделано само небо. Здесь жили души, которые были в восемь кубитов высотой, а правил ими Ра Херу-Кхутти, и это место было центром царства Осириса. Третий район был местом обиталища душ-духов, это была область огня. В четвертом жил ужасный змей Сати-Темуи, который молился за усопших, обитавших в Дуате. Пятый район был населен духами, которые питались тенями слабых и беспомощных душ. Судя по всему, это были некие прообразы вампиров. Остальные районы были очень похожи на уже описанные нами.

Мы находим другие описания Дуата в Книге Врат и Книге о том, кто в Дуате, где описано путешествие по загробному миру после пребывания в земном царстве. Сразу после сошествия в Подземное царство Осирис принимает вид барана с головой человека. Когда он появляется в преддверии Дуата на западе, в его честь звучат хвалебные песни в исполнении первобытных богов, в то время как змеи извергают из своей пасти огонь, при свете которого боги – проводники будут указывать ему путь. Все двери распахнуты настежь, и усопшие, оживленные земным воздухом, который несет с собой Осирис, на краткое время возвращаются в жизнь. Всем обитателям этой части Дуата по велению богов дают мясо и напитки. Усопшие, которые живут здесь, – это те, кому не удалось пройти многочисленные испытания, прежде чем быть допущенными к его двору. Они существуют только ради одного: кратковременного материального комфорта, обеспечиваемого им благодаря проезду божества через этот край.

Когда солнце, которое в этой форме известно как Аф-Ра, приближается к вратам, второй части Дуата, которая называется Урн (река), боги первой части покидают его и не видят его лица до следующей ночи. В этот момент лодка Аф-Ра встречает лодки Осириса и его приближенных богов, и здесь Осирис выражает пожелание, чтобы усопшим дали пищу, свет и воздух. Здесь он вступает в схватку со змеями Хау и Нехахер, как, собственно, поступают все боги солнца в ночное время. Победив их, он идет на Поле богов-земледельцев, где и отдыхает некоторое время. Там он откликается на молитвы живых от имени усопших и принимает подношения, дарованные этим.

Продолжив свое путешествие, Осирис пересекает двенадцать регионов Дуата. В некоторых из них мы видим, вероятно, абсолютно независимые места обитания мертвых, например царство Секера, бога, который, вероятно, гораздо старше самого Осириса. В этом месте лодка бесполезна, поскольку в мрачном царстве Секера нет рек. Таким образом, Секер оказывается враждебен Осирису. Осирис повторяет слова заклинания, которые заставляют богов этого места провести его подземными ходами, откуда он появляется в Амбете, где расположена река с кипящей водой. Но Осирис не покидает царства Секера, пока не добирается до шестой части Дуата, где живут усопшие цари Египта и Ка, или духи-души. Именно в этот момент Аф-Ра поворачивается лицом на восток и направляется к горе Восхода; до этого он путешествовал с юга на север. В седьмой части Дуата к нему присоединяется Исида и другие боги, и здесь его путь преграждает злобный змей Апоп, через тело которого приближенные к Осирису боги направляют колесницы. Группа богов сопровождает Осириса через восьмую часть Дуата. Но затем его лодка самостоятельно проплывает через девятую часть. А в десятой и одиннадцатой он, судя по всему, переплывает несколько озер, которые, возможно, символизируют лагуны восточной дельты Египта. В последней части его путь освещается диском света, вокруг которого кольцом свернулся змей.

В одиннадцатой части находятся священные воды Ну, и там обитает Нут, воплощение утра. Прежде чем лодка натыкается на великого змея Анх-Нетеру, двенадцать богов, взявшись за нос лодки, входят в тело змея с хвоста и тянут лодку сквозь это ужасное тело и вытягивают ее изо рта змея. Но в лодке уже находится не Аф-Ра; за время этого «проезда» сквозь змея он превратился в Хепри, в образе которого он возносится на небо с помощью двенадцати богинь, которые приводят его к Шу, богу воздуха. Шу помещает Осириса в проем полукружия стены, которая представляет собой конец двенадцатой части, и теперь он является глазам смертных в виде диска света, сбросив с себя свое мумифицированное обличье, в котором путешествовал по Дуату. Победа Осириса сопровождается радостным хором сопровождающих его богов, которые нападают на всех его врагов и уничтожают их и поют Осирису хвалебные гимны.

В одной из глав Книги мертвых мы видим Осириса сидящим в большом зале, крыша которого охвачена огнем и покрыта символами истины. Перед ним – символ Анубиса, четыре сына Гора и Пожиратель Запада, чудовище, охраняющее его. На заднем плане сидят сорок два судьи мертвых. Усопший предстает перед богом, и его сердце помещают на весы. Его будет взвешивать Анубис. Тот, писец богов, стоит рядом, чтобы фиксировать результаты на своих таблицах. После того как результаты сообщены Осирису, усопший, если его сочтут достойным, предстает перед ним и произносит ему длинную молитву, в которой он заявляет, что не совершил в своей жизни зла. Тех, кто не проходил испытание, поспешно уводили прочь, и, насколько мы знаем, их поджидала опасность быть съеденными чудовищем по имени Беби, ожидавшим их снаружи. Праведники же оставались жить с Осирисом и другими богами; усопший также, как уже было сказано, мог принять образ любого животного по своему выбору.

Жизнь усопшего, прошедшего испытание высшим судом, хорошо описана в тексте на надгробии Пахери, князя Эль-Каба, который гласит: «Ты идешь туда и выходишь с радостным сердцем и с наградой от богов… ты становишься живой душой и получаешь власть над хлебом, водой и воздухом. Ты превращаешься в феникса или в ласточку, ястреба-перепелятника или цаплю, как ты сам того пожелаешь. Ты плывешь по воде, когда начинается прилив. Ты живешь заново, и твоя душа не расстается с твоим телом. Твоя душа становится богом вместе с другими просвещенными, и с тобой говорят самые лучшие души. Ты живешь среди них и получаешь то, что дают тебе живущие на земле; ты владеешь воздухом, ты владеешь всем, чем только пожелаешь, и всего тебе дано в изобилии. Твои глаза даны тебе, чтобы видеть, а уши – чтобы слышать, рот – чтобы говорить, а ноги – чтобы ходить. Твои руки работают, чтобы поддержать тебя, твоя плоть растет, по твоим венам бежит кровь, и ты чувствуешь силу и здоровье во всех частях своего тела. У тебя есть сердце, но и твое прежнее сердце тоже принадлежит тебе. Ты поднимаешься к небесам, и тебя каждый день приглашают к столу Веннофера (Осириса), и ты получаешь то, что было принесено в дар ему, а также дары властителей некрополя».

Эта часть Книги мертвых, очевидно, представляет собой аллегорическое описание того, как солнце проходит по Подземному царству. Закат солнца наверняка заставлял древних людей задумываться над тем, где обитает светило в темный период суток, ведь для них солнце было живым существом. Древний человек мог наблюдать за его движением по небу, а свет и тепло, которые он получал от солнца, заставляли его считать светило источником всего самого доброго на земле. Человеку казалось совершенно очевидным, что его (солнца) дневная деятельность прерывалась из-за происков какого-то врага, а поскольку солнечное божество было воплощением добра и справедливости, то его враг неизбежно должен был быть воплощением зла. Постепенно этот враг приобрел в воображении древнего человека черты змея или дракона, который каждую ночь сражался со светилом и на какое-то время одерживал победу. Боги многих религий должны спускаться в Подземное царство, чтобы биться с силами тьмы и зла.

Теперь давайте обобщим основные моменты всего вышесказанного. Этот материал, по сути, представляет собой обзор всех литературных источников, имеющихся в нашем распоряжении и касающихся египетских таинств.

Плутарх говорит нам, что культ Исиды подготавливает человека к постижению знания о Высшем Разуме. Богиня дает знание о божественной истине поклоняющимся ей – тем, кто несет священную идею о богах в своей душе. Только тот является истинным слугой богини, кто, познакомившись с ее историей (или мифом), ищет скрытую в ней истину. «Очищающие обряды», связанные с этим поиском божественного, появились с целью распространения нравственности и счастья и сохранения значения некоторых ценных моментов истории или же представления некоторых природных явлений. Однако эта философия спрятана в баснях и аллегории, которые лишь приоткрывают истину или намекают на нее. Однако основная цель – это сформировать истинные понятия о природе божественного.

Миф об Исиде в том виде, как его описал Плутарх, вероятно, послужил мифической основой таинств Исиды. Однако Плутарх предупреждает нас, что существует большая разница между версией истории Осириса в его изложении и распространенной версией той же истории, рассказанной многими поэтами и сказителями, так как его, Плутарха, переложение является «отражением неких реальных вещей», что может быть подтверждено отношением египетских жрецов к обрядам, связанным с Осирисом.

Иамблих говорит, что для того, чтобы понять египетскую систему символов, следует забыть ее материальную природу и то, что завесы, скрывающие тайную истину, не рождаются из ошибочных представлений. Египтяне способны подняться до более возвышенных и вселенских сущностей – до Бога и демиургов, «не задействуя материю и не прибегая ни к каким другим способам, кроме соблюдения необходимого требования места и времени». Эта божественная тропа упоминается Гермесом, но только Битис, предсказатель царя Амона, объяснил ее суть. (Очевидно, это относится к тексту, написанному иероглифами, найденному этим святым в Саисе, но не дошедшему до нашего времени.) Сущность всего доброго сосредоточена в богах, а их власть передана жрецам. Более «божественный разумный человек», который раньше был связан с богами их образами, впоследствии переселялся в другую душу, которая адаптируется к человеческому облику, и через это становился связан узами необходимости и судьбы. Поэтому необходимо задуматься над тем, как ему освободиться от этих уз. Знание богов – единственная возможность сделать это, потому что научное знание добра – это идея счастья. Принятие зла и забвение добра составляет идею зла. Первое (знание богов, знание добра) божественно, второе (принятие зла и забвение добра) – смертно; первое – познание Отца; второе – отход от Него. Одно сохраняет истинную жизнь души; второе принижает ее до той степени, когда она становится непостоянной и изменчивой.

Первое – это основная тропа к счастью и известна нам как Врата в сферы демиургов, или Дворец Добра. Вторая стадия на этом пути – это адаптация разумной силы к сотрудничеству с добром и к его видению. В конечном итоге рождается союз с богами. Более того, после того как произошло соединение души с разумными частями Вселенной, душа отправляется в царство демиургов и объединяется с Вечным Разумом.

Апулей вносит в наше знание о таинствах очень важный момент, который касается ритуала египетских таинств. Его герой Луций заносит свое имя в список «священного воинства» богини Исиды и снимает себе жилье в ее храме после того, как его допускают к неким тайным обрядам для вновь посвященных, до того остававшимся для него тайной за семью печатями. По ночам ему являлось видение, и богиня предупреждала его, что ему необходимо ждать, пока она сама повелит инициировать его.

Инициация считается добровольной смертью и последующим возрождением. Как становится ясно из речи Исиды, время для инициации каждого человека выбирается при помощи астрологических вычислений.

Затем жрец познакомил Луция с выдержками из древних книг, написанных египетскими иероглифами, и с тем, что, судя по всему, являлось мнемоническими символами кельтских друидов. Затем Луций искупался в ванной неофитов, и его провели к жрецу, который затем доверил ему некоторые тайны, слишком священные, чтобы быть произнесенными вслух. После этого он постился десять дней.

Вечером в день посвящения Луций получил дары от посвященных, обрядился в льняные одежды и был введен в святая святых этого священного места. Он подошел вплотную к грани смерти, вступил в пределы Прозерпины, переродился во всех своих элементах и вновь вернулся на землю. Он увидел, как ночью усопшим светит солнце, приблизился к высшим и инфернальным богам и лично вознес им молитву.

Утром, после завершения всех обрядов, его обрядили в священную одежду из двенадцати накидок, как это положено посвященным. Он стоял на деревянном пьедестале с горящим факелом в руке, а на голове его красовался венец из пальмовых веток.

Затем собрались люди, чтобы посмотреть на него, и начиналось пиршество. На следующий день инициация продолжилась, когда он прервал свой пост.

Книге мертвых предшествовали Тексты Пирамид, которые рассказывали о том, как египетские цари соединялись с богами. Душа царя купалась в священном озере, затем его ждало омовение в водах Нила, после чего он пересекал Озеро Лилий на пароме. Он поднимался по солнечной лестнице и добирался до Города Солнца, открыв его ворота при помощи магического заклинания. Это заклинание было сообщено ему небесными глашатаями.

Более поздние надгробные тексты также дают нам представление о загробном путешествии и описывают опасности, которые могут подстерегать душу на этом пути.

В самой Книге мертвых эти идеи выражены в сжатом виде, а именно – строгом каноне или некой формуле, которые должны быть использованы духом после смерти. Нет необходимости приводить эту формулу на этих страницах, поскольку мы подробно рассмотрим ее в главах, посвященных обрядам таинств.

Давайте же попытаемся кратко и четко сформулировать информацию, предоставленную нам Плутархом и Иамблихом, которые, как просвещенные иерофанты, имеют дело с духовной сущностью, или теологией, таинств. Плутарх жил во время, когда было еще возможно узнать что-то о таинствах непосредственно от египтян, а по Египту он путешествовал очень много. Что касается Иамблиха, то он, будучи священником, обладал огромным знанием об элевсинских и других таинствах, и его пытливый ум, должно быть, собрал очень много ценного о египетских таинствах. Он пишет о них так, как будто они все еще совершаются.

У Плутарха мы находим, что:

1. Культ Исиды был подготовкой к достижению знания о Высшем Разуме.

2. Последователи этого культа, которые хранят его священную идею «глубоко в своем сердце», изучают историю Исиды (или миф) и пытаются отыскать скрытые в нем истины.

3. «Очищающие обряды», или таинства Исиды, преследуют одну цель: сохранить значение важных и ценных отрывков из истории, а также отобразить явления природы.

4. Эта философия окутана завесой сказок и аллегорий. Цель этого: сформировать истинные понятия о божественной природе.

Что касается Иамблиха, то он говорит нам, что:

а) египетский символизм имеет духовную природу;

б) через свою священную теургию посвященные Египта, соблюдая точный выбор времени[6], могут попытаться соединиться с божественным;

в) суть всего доброго заключена в богах, а их силой наделены жрецы;

г) божественный разумный человек, ранее соединенный с богами образами, физически пал, и его душа приобрела смертную форму, связанную узами судьбы и необходимости;

д) свобода от этих оков может быть достигнута только путем научного познания божественного;

е) первый шаг к этой свободе известен как Врата в обитель Демиургов; второй – это адаптация силы разума к взаимоотношению с божественным и его образом; третий шаг – подразумевает союз с богом.

Теперь становится очевидным, что эти утверждения Плутарха и Иамблиха дополняют друг друга. Положения Плутарха отличаются методичностью и в большей степени описывают культ, а положения Иамблиха более психологичны и оказывают познавательное воздействие на душу.

К этому нет необходимости что-либо добавлять. Что касается выводов нашего исследования, то читатель сможет ознакомиться с ними в главе «Философия таинств».









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.