Онлайн библиотека PLAM.RU




3.8 Национальные большинство и меньшинство, национальные автономии и т.д.


Если, помимо золотого сечения и "соперника золотого сечения", т.е. условия (15), мы не указали бы больше ни одной пропорции, действующей в нынешних социумах,(1) то невольно воспроизвели бы их античную апологизацию. Ср. у Платона и комментаторов: формообразование "земных элементов" происходит под знаком одной, а "небесной фигуры" – другой. В данной работе не предполагается обсуждать столь высокие материи, как земля и небеса. Чтобы вывести разговор за рамки античных по генезису идей, стоило бы назвать и иные соотношения, актуальные для современных политических конструкций. Вначале, как обычно, математический эксперимент.

На этот раз он будет, так сказать, "двухэтажным": чтобы упростить изложение, сначала найдем одно соотношение, а затем, отталкиваясь от него, другое, которое нас главным образом и интересует. По-прежнему остаемся в границах дихотомной задачи, т.е. апеллируем к феноменам, в которых основную роль играет пара главных участников.


П е р в а я т и п о в а я з а д а ч а

Для конкретности возьмем одну из разновидностей государств, для которых характерно устойчивое и "нормальное" сосуществование национального большинства с достаточно значительным меньшинством (вариант: группой меньшинств). Обозначим характеристический объем первого, в данном случае его численность, через а, а совокупный характеристический объем второго (суммарную численность нацменьшинств) – через b. Пусть при этом для общественного восприятия важно, принадлежит человек к большинству или же к меньшинству, т.е. означенный признак является формообразующим. Общую численность населения обозначим через с: a + b = c.

В описанных условиях национальное большинство без надрыва, но как нечто само собой разумеющееся, полагает страну "своей". Нет, речь не о дискриминации нацменьшинств – повторяю, сейчас мы рассматриваем вполне "нормальную", непатологическую ситуацию, – но, согласитесь, многим из нас присуще, не мудрствуя лукаво, полагать, что, скажем, Франция – страна французов, Германия – немцев, а всех жителей СССР до надавних пор было принято за рубежом называть "русскими" (намеренно, чтобы не забегать вперед, здесь названы не те страны, которые затем будут анализироваться). Подобное мнение в известном смысле естественно и зачастую представляется наследием тех времен, когда моноэтничность, хотя бы относительная, общественно-идеологическая, ценностная, действительно обеспечивалась. Если субъект а преисполнен названным взглядом и чувствами, то в его голове – образ целого, т.е. с, целого, которому, "конечно", полагается принадлежать ему. Таким образом, при прежних допущениях величина а прямо пропорциональна с ("каждый получает сообразно собственной вере").

Какова при этом позиция нацменьшинств? – В очередной раз напомним, прожектор внимания направлен на "здоровый", "естественный" случай, без выраженной дискриминации нацменьшинств и, соответственно, без болезненной обратной реакции. С одной стороны, субъект b признает авторитет "большого и старшего" (субъекта а ), стремится ему подражать, сравняться с ним по статусу. С другой – меньшинство не хочет ассимилироваться, ценя свою принадлежность пусть к малому, но гордому народу, т.е. в цели актора b входит намерение сохранить свою идентичность, самого себя, т.е. b. Субъект b, таким образом, оказывается в двойственном положении: то ли ему хотеть стать таким, как ведущая национальная группа а, давшая имя общему государству, то ли внутренние усилия сосредоточить на самосохранении. Предположим, однозначный выбор не осуществлен, два мотива сосуществуют, выступая как "результирующее среднее", в простейшем варианте – среднее арифметическое. Тогда реальная величина b прямо пропорциональна среднеарифметическому (a + b)/2. Запишем все три условия:


a ~ c

( 20 )


b ~ (a + b) / 2


a + b = c.


Из первых двух строчек составляем пропорцию


b / a = (a + b) / 2c.

Тогда


2bc = a (a + b) = a2 + ab.

После подстановки b = c – a и нескольких преобразований получим


3ac = 2c2.

Откуда


а/с = 2/3

( 21 )

Доля национального большинства в рассмотренном случае должна составлять 2/3, или 66,7%, от общей численности населения (доля меньшинства, автоматически, b/с = 1/3 ). Теоретическую величину необходимо сравнить с экспериментальной.

Один из релевантных образцов устойчивого, "здорового и естественного" сосуществования различных этнических групп, на наш взгляд, – Швейцарская Конфедерация. Разделение в ней осуществляется не по крови, а по языку. В Швейцарии три государственных языка: немецкий, французский, итальянский, – которым отвечают самые многочисленные лингвистические группы. Наряду с ними, присутствует и уступающая по численности коренная группа, говорящая на ретороманском. В связи с этим в разделе 1.4 отмечалось, что Швейцария, если судить по официальному статусу, трехсоставна, однако с фактической подкладкою четырехсоставности. Но сейчас нас занимает редуцированная дихотомная схема: большинство в Швейцарии принадлежит немецкоязычному населению, и оно составляет 65% от общего [300, c. 1513]. На таком, в частности, основании Швейцария в разделе 1.4.2.2 была отнесена к германскому региональному ансамблю. Насколько эта страна подводима под общественно-психологическую градацию "немецкий – не немецкий", настолько цифра 65% представляется характерной и значимой. Она, похоже, удовлетворительно соответствует величине 2/3, или 66,7%.

В качестве другого примера возьмем одно из государств бывшего СССР, ныне СНГ – Грузию. Для нас это тем более любопытно, поскольку ранее, в разделе 1.4.2, она уже становилась предметом исследования в плане государственного устройства: наряду с основной территорией Грузии, в ней существуют три автономии (Южная Осетия, Абхазия и Аджария), итого М = 4. Теперь попробуем взглянуть на объект под иным углом – как на полиэтническое сообщество, в котором грузинам принадлежит большинство, но тем не менее всей пестрой палитре народов на протяжении веков (включая советский отрезок) удавалось находить общий язык, неплохо ладить друг с другом. Вновь примерим дихотомную аналитическую конструкцию: "грузин – не грузин".

Согласно данным Советского энциклопедического словаря [300, с. 345], в 1985 г. население Грузии составляло 5201 тыс. чел., из них грузин (перепись 1979 г.) – 3433 тыс. чел. На национальное большинство приходится а/с = 3433 / 5201 = 66,0%. Еще более точное приближение к теоретическому значению 66,7%. Если руководствоваться данным критерием, в Грузии была актуальной и по завершении кризиса в состоянии вновь утвердиться испытываемая модель здорового и естественного сосуществования национального большинства и меньшинств.

Несколько слов о нормативной величине а/с = 2/3. Во-первых, если бы в выкладках вместо национальных групп фигурировали, скажем, социальные, а все сопутствующие условия отношений сохранились, на сами цифры a/c и b/c это никак бы не повлияло. В частности, если в качестве системы такого рода взять "общество потребления", в котором инструментом классового разделения служит уровень дохода, но при этом отсутствует ожесточенная конфронтация между богатством и бедностью, царит относительный социальный мир, мы пришли бы к тому же результату (21). На него идеально точно ложится ранее упоминавшаяся идеологема "общества двух третей": альянс богатого и среднего классов, с одной стороны, и класс бедный, с другой. Это может показаться парадоксальным: бедные не только стремятся к повышению своего достатка, тем самым подражая богатым и "миддлу", но и оберегают свою идентичность в статусе бедных, не в силах отдать окончательное предпочтение ни одному из альтернативных мотивов. Кто, даже в глубине души, желает себе прозябания в бедности? Но парадокс тут лишь мнимый. В рассуждениях повсюду использовались не отвлеченные, декларативные цели (наподобие: вот здорово, если бы я выиграл миллиард, или: неплохо бы побродить по Луне), а практически значимые, подкрепленные реальными действиями. Всегда ли бедные готовы на деле изменить образ жизни, свою психологию, принести в жертву букет асоциальных привычек во имя того, чтобы взойти на более высокую иерархическую ступень? – Внутри исследуемой устойчивой парадигмы практически никогда; есть непренебрежимая доля истины в эпатажной максиме консюмеризма: "Бедные остаются бедными, потому что не хотят быть иными". Идеологема "двух третей" поэтому и оказывается работоспособной и жизненной, соответствующей по-своему естественному распределению ролей .(2)

Во-вторых, величина а/с = 2/3 является вторым из приближений закономерности золотого сечения, см. ряд (12). Сравнительно незначительное отличие двух теоретических значений 61,8% и 66,7% – нередко в пределах точности натурного экперимента – не всегда позволяет на основании только экспериментальных цифр осуществить однозначный выбор между двумя моделями. Подлежит дополнительному изучению, не происходит ли смешения двух групп мотиваций, двух парадигм и на практике, т.е. в массовой психологии (ее полисемантизм). Так, в частности, пока для меня затруднительно отдать предпочтение одной из двух интерпретаций идеологемы "общества двух третей" и национальных соотношений в Швейцарии: то ли в духе золотого сечения, то ли под знаком последней пропорции. Не иначе обстоит и с затрагивавшейся в разделе 3.2 Великобританией.

Фактическое значение параметра а/с в Великобритании составляло 68,5%,(3) что, конечно, ближе к 2/3, чем к 61,8%. Судить о реальной картине межнациональных отношений удобнее жителям Соединенного королевства, за ними и право окончательного выбора между двумя конкурирующими парадигмами. Со своей стороны заметим, что – как и в случаях Швейцарии, Грузии – Британия ХХ в. не осталась глухой к кватерниорному принципу М = 4, см. раздел 1.4.2: Англия, Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия. По состоянию на настоящий момент неизвестно, сопряжены ли между собой разнородные по качеству модели М = 4 и а/с = 2/3. Для меня лично первая играет роль скорее лакмусовой бумажки: если образованный социум подчиняется простейшим математическим закономерностям в одном ракурсе, то правомерно ожидать, что он продемонстрирует подобающую логичность и в другом.

Как всегда, одной и той же пропорции, в данном случае а/с = 2/3, могут отвечать разные толкования и, соответственно, разный климат, в котором она реализуется. По-своему "здоровой" моделью сосуществования большинства с меньшинством была бы, скажем, и следующая.

Пусть решение вопроса сохранения меньшинства, его идентичности берет на себя большинство, а само меньшинство не ставит себе такой специальной задачи. Большинству а из горького чужого опыта отлично известно, что если заранее не озаботиться проблемами меньшинства, осложнения не преминут возникнуть. Поэтому наряду с сохранением целого с, актор а предусмотрительно ставит себе дополнительной целью поддержку существования меньшинства b, а также сохранения его в составе единого государства. Наличие одновременных и независимых целей c и b предполагает соблюдение пропорции a ~ (c + b). Специальную заботу о меньшинстве, как сказано, взяло на себя большинство, причем, не только в красивых словах, но и на деле. Поэтому у меньшинства не возникает желания сосредоточиваться на той же задаче, и в качестве естественного образца для подражания оно избирает для себя а. Тогда b ~ a. Соберем условия вместе:

a ~ (c + b)

b ~ a

a + b = c.

Тогда

a / b = (c + b) / a.

Откуда

a2 – b(c + b) = 0.

После подстановки b = c – a и нескольких преобразований получим

а/с = 2/3.

То есть мы пришли к тому же количественному результату, что и ранее, см. (21).

Обычно мы избегали приводить слишком много разных выводов одной и той же пропорции, но в данном случае допустимо сделать исключение – ввиду лапидарности третьей версии. Пусть по-прежнему большинство а придерживается задачи овладения целым с, т.е. а ~ с. У меньшинства b нет оснований всерьез рассчитывать на тот же результат (с чего бы вдруг большинство позволило собой управлять?), зато надеяться на достижение равноправия, стремиться к максимально полному балансу влияния – отнюдь не противопоказано. Реальному балансу отвечало бы, если политически актуальные численности двух существующих групп были бы равны между собой, следовательно, составляли бы по с / 2, у каждой по 50% голосов. Указанное положение – не действительность, а только цель группы b, по своему естественная. Тогда b ~ c / 2. Соберем в кучку названные условия:

a ~ c

b ~ c / 2

a + b = c.

Откуда вытекает b = a/2, a/c = 2/3. Выбор из разных герменевтических вариантов одной и той же формы а/с = 2/3 осуществляется в зависимости от конкретных политических условий (реальных доминант общественного сознания). На этой ноте оставим парадигму а/с = 2/3 и, отталкиваясь от нее, обратимся к иной.


В т о р а я т и п о в а я з а д а ча

По-прежнему рассматривается система, состоящая из двух основных частей: национального большинства и меньшинства. Характеристический объем первого – а, второго – b. Целое с равняется сумме частей: a + b = c.

В предыдущей задаче характеристический объем большинства составлял а/с = 2/3, следовательно, на долю меньшинства приходилось


b/c = 1/3.

( 22 )

Теперь обратимся к более проблемному случаю, когда в стране существуют ощутимые трудности в отношениях автономий с центральным правительством ("государством в целом"). На этот раз речь идет не о "здоровом и естественном" взаимодействии групп, как прежде, а о наличии известного "надрыва", обид. Как всегда, занимаем отстраненную аналитическую позицию, не вдаваясь в замешенный на маловразумительных эмоциях вопрос, "кто прав, кто неправ". Возможно, действительно, большинство и вместе с ним столичные власти исповедуют несколько высокомерный взгляд на меньшинство, не признают резонности законных интересов последнего. Возможно, наоборот: меньшинство страдает комплексом неполноценности, неоправданной подозрительностью и, как следствие, непомерными притязаниями. Наша цель – не судить, а проводить расчеты.

Большинство а, как и ранее, связывает существование общего государства с прежде всего с самим собою. Именно оно, субъект а, служит главным гарантом единства и целостности государства; на фоне обостренных угроз этой целостности последняя представляется большинству тем более вожделенной и ценной. Значит, по-прежнему величина а прямо пропорциональна с: а ~с.

Меньшинству – в данном случае административно организованным нацменьшинствам – присуще считать, что большинство подменило собой общее государство, подмяло его под себя. Поэтому столичным узурпаторам стоит дать достойный отпор. "У большинства есть все, у нас – почти ничего, мы настаиваем на внедрении политически нормальных и гармонических отношений между этническими группами". Что, в сущности, означают такие "нормальные" отношения? – В этом редко отдается отчет, но позитивные ощущения оказываются имплицитно направленными на утверждение недавно изложенной модели "нормальных отношений", т.е. на соотношение (22), b/с = 1/3. Вдобавок в странах, где "всё нормально", большинство не выдает себя за полномочного репрезентанта целого с , а в настоящем случае подтасовка осуществилась, меньшинство абсолютно уверено в этом. Повторяю, мы не касаемся вопроса, насколько справедливо, оправданно это мнение, главное – что оно явственно существует, и каждому в конечном счете дается по вере. Если в глазах меньшинства большинство а подменило собой целое с, то в формуле (21) в роли с должно выступить а. Если в тех же глазах в действительности пока не существует "здорового и естественного" сообщества, а к нему надлежит только стремиться, то вместо равенства фигурирует пропорциональность. Таким образом, b/a ~1/3, или b ~ (1/3)а. Сведем три условия воедино:


a ~ c

( 23 )


b ~ (1/3)a


a + b = c.


Составляем пропорцию

b / a = (1/3)a / c.

Тогда

a2 = 3bc.

После подстановки b = c – a и переноса всех членов в левую часть:

a2 + 3 ac – 3 c2 = 0.

Деление на с2 приводит к квадратному уравнению

(a/c)2 + 3(a/c) – 3 = 0.

Его корни составляют

(а/с)1,2 = ( – 3 ± v21) / 2.

Выбираем положительный корень, отвечающий реальному смыслу величины (а/с):

(а/с) = (v21 – 3) / 2 ? 0,791 = 79,1%.

На долю большинства в этом случае должно прийтись примерно 79,1% от целого. Доля меньшинства, соответственно, описывается значением


b/c ? 20,9%.

( 24 )

Для проверки выберем три страны с типологически сходным строением: Испанию, Грузию и Канаду. В каждой из них стоит ребром проблема отношений с организованными нацменьшинствами, автономиями.

Вначале посмотрим на Испанию. Большинство ее населения – испанцы, другие значительные, компактно проживающие группы: каталонцы, баски, галисийцы. О территориально-этническом строении Испании согласно принципу М = 4 упоминалось в разделе 1.4.2, но в ней, кроме того, – что сейчас важнее – болезненно заострен вопрос сепаратизма провинций. Поскольку в данном случае речь идет не о чисто межнациональных проблемах, а о национально-государственных, постольку при определении характеристических объемов следует принимать в расчет не только демографическое распределение, но и площади земель. Согласно данным энциклопедического словаря [300, c. 508], численность населения Испании составляет 38,2 млн. чел. (1981), площадь территории – около 505 тыс. км2.

Каталония – автономная историческая область на северо-востоке Испании. Ее население – 6 млн. чел. (1981), территория – 32 тыс. км2. Баскония, она же Страна Басков, Эускади, – автономная историческая область на севере государства; население – 2,1 млн. чел. (1981), территория – 7,3 тыс. км2. Галисия – автономная историческая область с населением в 2,8 млн. чел. и территорией 29 тыс. км2.

Теоретическая модель отличается дихотомностью, поэтому и реальные цифры необходимо привести к сопоставимому виду. Общая площадь территории автономий равняется 68,3 тыс. км2. Суммарное население – 10,9 млн. чел. Соответственно, в территориальном аспекте доля автономий составляет 13,5% от целого, b/c = 13,5%, в демографическом b/с = 28,5%. Первая величина уступает теоретической 20,9%, вторая ее превосходит. Мы знаем, как в таких случаях поступать, см. раздел 3.2. Поскольку теоретическое значение b/с базируется на интегральной оценке размеров формообразующих субъектов, постольку из двух экспериментальных значений следует составить среднее. Среднеарифметическое от 13,5% и 28,5% равно b/с = 21,0%, что с точностью до одной десятой процента совпадает с диктуемой моделью величиной (23).

В Грузии, как и в Испании, – три автономии: Южная Осетия, Абхазия и Аджария. Выше Грузия была испытана с помощью двух расчетных моделей: зафиксировано территориально-политическое строение М = 4 и выявлены характеристические соотношения в плане этно-демографического состава, безотносительно к государственному устройству. Однако в последнее десятилетие в Грузии, даже еще драматичнее, чем в Испании, обострилась проблема сепаратизма, поэтому проверке подлежат и национально-государственные пропорции. Согласно данным того же энциклопедического словаря, население Грузии – 5201 тыс. чел. (1985), площадь территории – 69,7 тыс. км2.

Южная Осетия: население – 99 тыс. чел. (1985), территория – 3,9 тыс. км2. Абхазия: население – 526 тыс. чел. (1985), территория – 8,6 тыс. км2. В Аджарии в тот же период проживало 379 тыс. чел., размер территории – 3 тыс. км2.

Суммарная численность населения автономий равняется 1004 тыс. чел. Суммарная площадь территории – 15,5 тыс. км2. Доля автономий по отношению к Грузии в целом: по населению 19,3% и по территории 22,2%. Среднеарифметическая величина b/с = 20,8%, что также лишь на 0,1% отличается от нормативных 20,9%.

Пример Грузии полезно прокомментировать. Рассматривая в предыдущий раз эту страну под знаком полиэтнизма, мы игнорировали "государственный" аспект, нас занимали политические, бытовые, культурные отношения между народами ("грузин – не грузин") – независимо от привязки последних к выделенным территориям, в которых соответствующие нации становятся титульными. В той парадигме приходящиеся на грузин 66,0% оказались близки к 66,7% теории, тем самым отвечая модели "естественных и здоровых" межнациональных отношений. Совсем иная ситуация, в чем пришлось убедиться теперь, коль речь заходит об отношениях федеральных властей с автономиями. Здесь фигурирует не только структурно-логическая конструкция М = 4 (М = 3 + 1, или 1 +3), зачастую брутально ведущая себя при внедрении, см. раздел 1.4, но и цифра 20,9% (на деле – 20,8%), описывающая конфронтационное взаимодействие автономий со столичными властями. Кто же прав: федеральные политики, президент Э.А.Шеварднадзе, утверждающие, что для обострения межнациональных отношений в стране отстутствуют объективные предпосылки, а наличное обострение – результат чисто привходящих причин (таких, как несуразные личные амбиции руководителей автономий и коварная "рука Москвы"), или правомерны доводы лидеров автономий, усматривающих в поведении Тбилиси унизительные великодержавные нотки? Числовые данные, похоже, свидетельствуют: объективные резоны – у обеих сторон. Если бы не было компактного проживания нацменьшинств и политически организованных автономий, то межнациональная ситуация, по всей видимости, была бы лишена остроты и болезненности (модель a/c = 2/3, b/›c = 1/3). Однако попытки ущемить и тем более отменить автономии, предпринимавшиеся высокопоставленными апологетами унитарного государства, автоматически запускают конфронтацию, создают климат взаимных претензий (модель a/c = 70,1%, b/c = 20,9%). Здесь не место для рекомендаций, поэтому перейдем к следующему примеру – Канаде.

В Канаде две основных этнолингвистических группы: англо- и франко-канадцы, – и два государственных языка. Согласно энциклопедии, доля первых составляет 45% от всего населения, вторых – 30% [300, c. 535]. Таким образом, доля ведущей, англоязычной, группы в рамках бинарной альтернативы составляет а/с = 45 / (45 + 30) = 3/5, или 60%. Цифра 3/5 – третье из приближений золотого сечения, см. ряд (12), что на практике, как мы знаем, может означать модель гармонических отношений между двумя общинами. Но сейчас нас интересует другое.

В последние десятилетия во франкофонном Квебеке предпринимаются все более настойчивые попытки отделения. В 1970-х годах тут действовал террористический "Фронт освобождения Квебека", прибегавший к захватам в заложники федеральных министров и британских чиновников [322]. В 1980 г. вопрос о самостоятельности выносится на референдум. В его канун Квебеку пообещали статус "особого общества" [44], и 60% жителей сказали "нет" суверенитету для своей провинции, а 40% его поддержали [там же]. Итоги референдума заставили сторонников сепаратизма снизить планку притязаний, требуя лишь гарантий для своего языка и культуры (до 1970 г. даже преподавание французского языка в государственных школах считалось незаконным). Такие гарантии были включены в специальное соглашение 1987 г., но не были ратифицированы канадским парламентом. В 1992 г. Оттава отвергла еще одно, Шарлоттаунское, соглашение, в котором говорилось не о полной независимости Квебека, а о культурной автономии. Последовал взрыв национальных чувств, и очередной референдум, 30 октября 1995 г., принес настораживающие результаты: на сей раз против отделения высказалось только 50,6%, и 49,4% – "за" (при этом 60% франкоязычного населения Квебека отдало предпочтение независимости) [320]. Таким образом, налицо натянутые отношения между центральной властью и провинцией Квебек. Исходя из этого и произведем расчет.

Впрочем, ранее было дано обещание назвать черты типологического сходства не только между Испанией и Грузией (их территориально-государственное устройство согласно принципу М = 1 + 3), но между ними и Канадой. Для этого придется вспомнить материал раздела 1.4.2.

В Испании и Грузии корни их внутригосударственного, межнационального членения уходят в седую древность.(4) При этом наличное государственное устройство Грузии, современный состав и границы – плод века ХХ, точнее – сталинского периода. В Испании республиканская революция предоставляет самоуправление Басконии, а Франко его ликвидирует. Существующее на настоящий момент строение Испанского королевства – новейший продукт эпохи дефранкизации. Что же в Канаде?

Канадская федерация образована в 1867 г., тогда же Квебек, бывшая колония Франции, становится одной из канадских провинций. В нынешних границах Квебек существует с 1912 г. Наиболее настойчивые попытки его суверенизации предпринимаются теперь, в канун и в момент третьей мировой бифуркации, третьей структурной трансформации мирового сообщества, см. главу 2. По-видимому, не будет преувеличением утверждать, что исследуемая проблема отношений центральных властей с автономиями, в том виде, в каком она выступает ныне, – специфически новый, даже новейший процесс, не только в Канаде, но и в Испании и Грузии. Историческая память, языковые и культурные различия здесь скорее лишь повод, строительный материал для более общих процессов политического структурирования, действующих поверх и помимо национальных особенностей, а также истории прошлого. Если истоки и причины "неразумных" конфликтов всегда гнездились во многом в бессознательной сфере, в пучинах коллективного бессознательного, то теперь самые мощные импульсы исходят из области рационального бессознательного, по крайней мере в государствах с образованным населением, см. Предисловие.

Та же Канада – вполне цивилизованная, высокоиндустриальная и постиндустриальная держава, типичный представитель развитой части мирового сообщества, которой присуща высокая степень толерантности.(5) Твердое впечатление, что нерв конфликта со сторонниками независимости Квебека следует искать не в последнюю очередь в современном глобальном блокообразовании. В последнем, как мы помним из раздела 1.4.2, одна из центральных ролей принадлежит Североамериканскому блоку, НАФТА, состоящему из трех государств: США, Канады и Мексики. Если в мировом сообществе почти повсюду утверждается структура М = 4 (как модификация: М = 3 + 1) – в Европе (ЕС), Евразии (СНГ), АТР, континентальной Азии, – для чего есть объективные основания, то непонятно, почему эти тенденции должны обойти стороной североамериканский континент. В случае, если произойдет "самый большой геополитический сдвиг в Северной Америке" [319] и Квебек добьется превращения в независимое государство, не существует никаких причин для его выхода из состава НАФТА. Логическое строение последней тогда окажется М = 4. Чтобы безболезненно для себя реализовать этот принцип в североамериканских условиях, Канаде следовало бы желать либо разделения Мексики (которой также знакома проблема сепаратизма), либо приема в НАФТА как минимум еще одного государства (вариант разделения США на настоящем этапе заведомо нереалистичен). Пока же "крайней", или "слабым звеном", остается Канада.

Однако пора приступить к расчетам. По данным энциклопедического словаря [300, c. 535], численность населения Канады – 25,4 млн. чел. (1985), площадь территории – 9976 тыс. км2. Население Квебека – 6470 тыс. чел. (1982), территория – 1540,7 тыс. км2. По количеству жителей Квебек составляет около 25,5% от Канады в целом, по размеру территории – чуть больше 15,4%. Среднее арифметическое равно 20,5%, что лишь на 0,4% отклоняется от теоретической величины 20,9%.

Психологическая подпочва соответствующего национально-территориального членения, его конструктивных пропорций может дремать до поры, не находя брутальных выражений в политике, но на очередном вираже истории, в момент кризиса она в состоянии вырываться на поверхность. Коллективное рациональное бессознательное подыскивает себе подходящую опору в реальности: под актуальные позитивные соотношения подводится релевантный общественно-психологический, ментальный фундамент. "Вдруг" дотоле невнятные групповые эмоции обретают "безупречное" логическое основание, все глухие, маловнятные подозрения разом оправдываются. Подсчетов как таковых, разумеется, никто не проводит, миссию его заместителя исполняет коллективный здравый смысл. Последний густо замешен на рациональной, элементарно-математической субстанции. Встреча эмпатической энергии ("хочу – не хочу" плюс воля их проведения в жизнь) с духом высшей, безусловной обязательности, присущей всему, что имеет математическую природу, порою оказывается взрывоопасной. В этом, в частности, убеждают примеры Испании, Грузии и Канады. Вот почему так важно исследование семантики различных цифровых парадигм: она помогает лучше понять подспудную подоплеку конфликтов, в ряде случаев их прогнозировать, а после того, как пламя уже разгорелось, найти относительно приемлемое решение, направить течение событий по предпочтительному руслу (мы уже знаем: одним и тем же объективным величинам могут отвечать разные расстановки позиций ведущих участников).

И на закуску пассажа об отношениях с организованными нацменьшинствами, воспользуемся более необычным примером – Кипром.

В нем две главных общины – греки и турки, которых вдобавок разделяет конфессиональная грань: православие у одних, ислам у других. Численность первой общины – 78% от всех киприотов, второй – 18% [300, c. 577]. После путча греческих офицеров, желавших присоединить Кипр к Греции, на северную часть острова были высажены турецкие войска, и здесь провозглашено новое государство – Турецкая Республика Северный Кипр. Последняя официально не признана, и в глазах мирового сообщества Кипр остается единой страной. Площадь территории северной части Кипра составляет 37% от общей [213].

Итак, по признаку численности населения доля турецкого меньшинства в паре "греки – турки" равна b/c = 18 / (78 + 18) = 18,8%, что всего на 2,1% меньше, чем 20,9%. До начала конфликта у двух общин существовала возможность, пусть и небезоблачного, но все же не столь конфронтационного сосуществования, когда меньшинство имело основания стремиться к сформулированному выше идеалу отношений с большинством. Пропорция, как мы помним, предполагает и высокий уровень подозрений со стороны меньшинства в том, что большинство подменяет своими интересами интересы всего государства, однако процесс тлеющего, или скрытого, горения мог длиться без испепеляющих вспышек довольно долго (ср. Испанию, Грузию и Канаду). Так, вероятно, и было, но вместе с акцией офицеров – этнических греков по присоединению республики к Греции подозрение превратилось в уверенность: у турок никто ни о чем не собирается спрашивать. Позже, с интервенцией Турции, маятник качнулся в противоположную сторону – от "дискриминации меньшинства" к захвату непропорционально обширных земель. 37% у турок означает 63% у греков, что практически совпадает с парадигмой золотого деления. Таким образом, ныне Кипр пребывает под знаком двух кардинально разных рациональных мотивов: расколот не только сам остров, но и коллективное сознание.

Здесь не место для более подробных исследований, поскольку, в дополнение ко всему, регион попал в зону действия и совсем другой рациональной закономерности. Об этом шла речь в разделе 1.4.2 : региональные ансамбли Европы выстраиваются согласно строгому кватерниорному принципу, М = 4, и для Турции исключительно важно не выпасть из строя. Она и собирает, а если нужно, и сама создает грядущих партнеров по исламско-европейскому ансамблю, которые в дефиците. И если Албания – хотя и несколько "дикое", но уже существующее государство, то недостает еще двух. Поэтому геополитический интерес Турции к таким мусульманским территориям как Северный Кипр, Босния и Герцеговина, край Косово (и даже Азербайджан, которому турецкие политики с подмигиванием намекают на помощь, чтобы попасть в Европейский союз) не случаен и по-своему даже оправдан. Но вряд ли в настоящем тексте целесообразно вдаваться в сложное взаимодействие разнородных рациональных парадигм, дай Бог разобраться с куда более простыми вещами.

Примерно двадцатипроцентная численность нацменьшинств присуща также Великобритании (англичан – 4/5), ФРГ, современной России, но оставим эти страны для самостоятельных упражнений. Подводя же черту под разделом, – приведенными пропорциями, конечно, не исчерпывается список возможностей в отношениях между национальными общинами, изложение, в который раз повторим, – не более, чем введение в проблематику.


Примечания

1 Группу соотношений (18), представляющую собой обычную смесь, мы не относим к концептуально самостоятельным.

2 Привлечение в качестве предмета анализа идеологемы ("общество двух третей"), а не реальных численностей обеспеченных классов, с одной стороны, и бедного, с другой, объясняется отчетливо идеологизированным характером как феномена консюмеризма как такового, так и вытекающего из него социального структурирования. Функцию характеристических объемов в таком случае берут на себя коллективные представления в чистом виде, без надежной корреляции с "объективной реальностью" (последней оперируют главным образом на кафедрах социологии, широким общественным фактом она не становится): каждый класс выступает в роли самостоятельной единицы. Всего их три, с = 3. Обеспеченных два, а = 2. Итого, а/с = 2/3.

3 На сей раз уже не по чисто этническому, а по смешанному этно-территориальному критерию, что объясняется, возможно, традиционно-исторической английской ориентацией на захват и передел земель (ср. для контраста Швейцарию и Грузию, где основная задача издавна заключалась в сохранении собственной земли от экспансии агрессивных соседей и достижении межнационального мира в географически заданных границах, без обращения к внешним завоеваниям): наследие веков накладывает отпечаток и на современное общественное сознание.

4 Грузинская государственность изначально опиралась на объединение феодальных княжеств, при этом, скажем, Абхазское царство существовало, как минимум, с VIII – IХ вв. На территории Испании после Реконкисты, в свою очередь, находился целый ряд самостоятельных королевств.

5 Так, за последние 27 лет все канадские премьеры, за исключением трех, были квебекцами [320].










Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.