Онлайн библиотека PLAM.RU




020: МУТАЦИЯ


Надо понимать, что человек, оперирующий инстинктами и эмоциями, находится ближе к животному, чем к разумному существу. И тут есть три нюанса. Перед животными не может быть обязательств (субъект обязательств – разумный свободный индивид) – это первое. Животная среда вредоносно действует на разумных (человек, выросший среди животных, всегда будет животным) – это второе. Правила гуманного отношения к животным никто не отменял – это третье. В связи с вышесказанным персонажей "животного" типа (то есть зверолюдей – биологических либо ментальных) лучше держать на дистанции, не впуская во внутренний круг, используя в качестве "полезных идиотов" (сами они, разумеется, об этом знать не обязаны). Пытаться поднять животное до человеческого уровня – заведомо невыполнимая задача, поэтому ни о каком "перевоспитании эмоционалов" речи идти не может. В случае, если контроль над эмоционалами утрачивается, их просто сбрасывают, как балласт. Можно, конечно, спускаться на их уровень, но куда проще, быстрее, полезнее и гигиеничнее прогнать зверушек и набрать новых.

Кроме того, чтобы отличать ценных от нормальных, есть два полезных признака.

Первый: величие человека измеряется силой его врагов.

Второй: представителем режима можно назвать того, кто его терпит.

Эти персонажи в гностицизме называются "гиликами", от слова "гиле" – "глина".

Это можно понимать как в негативном ключе (гилики – это люди-овощи без искры Хаоса), так и в позитивном (гилики – это материал, из которого мы высекаем формы).

Так или иначе, истории как таковой для них не существует, да и сама история к таким существам безразлична, их участие в истории происходит лишь за счёт пневматиков (людей Хаоса) и только на этом уровне (т.е. спектр их исторических ролей ограничен определениями "друг героя", "враг героя", "современник героя", "работодатель героя" и т.д.).

Европейское фашистское движение (как, впрочем, и советский большевизм) базировалось в первую очередь на идее мутаций (под мутациями понимаются в первую очередь психические мутации, сдвиги сознания, во вторую – мутации социальных гиперструктур, в третью – биологические и биохимические мутации вроде перестройки тела под новую психику, и лишь в четвёртую – собственно наследственные (генетические) мутации, труднонаблюдаемые в масштабах времени одного поколения): кто-то провозглашал вершиной эволюции арийцев-поэтов (собственно, в первом фашистском государстве это было закреплено законодательно), кто-то – арийцев-геев (как ни парадоксально, но практически всё довоенное европейское гей-движение выросло из раннего фашизма), кто-то – арийцев-протестантов (всем известный Ку-Клукс-Клан до сих пор это пропагандирует), кто-то – арийцев-интеллектуалов, ну и так далее.

Общий курс был такой: есть "хорошее", а есть – "лучшее"; мы – "лучшее", потому и победим. Это были агрессивные, наступательные идеологии, формируемые агрессивными, наступательными персонажами с высокой волей к власти. Апофеоз мутагенного подхода – Третий Рейх, открыто провозглашавший выведение сверхрасы своей главной и основной целью. Понятно, что ничего такого на постсоветском пространстве быть не может. Постсоветские фашисты – это почти всегда мутантофобные клерикалы-церковники, отрицательно относящиеся к идеям трансгуманизма (и тем более – к идеям постгуманизма), клеймящие экспериментальную медицину, генную инженерию, клонирование, киборгизацию и прочие плоды эмергенции. Идеи Тёмной Сингулярности в подобной среде пользоваться спросом не будут.

Идеологическим базисом постсоветской правой мутантофобии является так называемая "климовщина". Григорий Климов скопом записал всех поэтов, геев, интеллектуалов и прочих в мутанты (что верно) и дегенераты (что неверно). Так Гитлер, Сталин, Ленин, Наполеон, Ницше, Достоевский, Александр Македонский и практически весь пантеон героев современного технократа превратился в пантеон "выродков-дегенератов".

Ну а ницшеанская воля к власти превратилась в "комплекс власти", то есть латентный гомосексуализм. Но если сделать поправку на то, что Климов де-факто является политически-ангажированным хоррор-фантастом (вроде Петухова или Лавкрафта), и очистить его выкладки от совершенно нелепых Yidomason Mythos, мы получаем в руки очень мощный инструмент анализа. Используя книги Климова, можно легко вычислить развитых мутантов. Как, впрочем, и не справившихся с собственной хаотизацией "warp spawn", т.е. животных Хаоса. Хаос – это, конечно, хорошо, но животное – это элемент Космоса, один из органов Деми-Ургоса. Существование зверолюдей Хаоса определяется промежуточной ролью, которую занимает белый человек: он уже не зверочеловек, но ещё не богочеловек. Обе двери – открыты, и затворить их нельзя. Как относиться к зверолюдям Хаоса? Так же, как и к обычным зверолюдям – подчинять их себе. Рисовать из них "демонов-разрушителей" глупо (в этом, пожалуй, главная ошибка Климова, в остальном он почти безупречен). Демон-разрушитель – это свободный интеллектуал. Остальной Космос – его пища.

Мутантофобы эту схему переворачивают с ног на голову, создавая весьма забавное историческое фэнтези: дескать, жили миллиарды лет от "сотворения мира" мирные травоядные белые арийцы, жевали травку, играли в крикет, сексом до брака не занимались, не какали, не писали, матом не ругались, молились, постились, слушали радио "Радонеж", но вдруг откуда ни возьмись появились страшные и жуткие "жидомасоны" и стали ариев угнетать. Этот "виктимный национализм" – чушь собачья.

Белая раса по самым смелым прикидкам появилась не ранее 40,000 лет назад. До этого на протяжении миллиардов лет Вселенная принадлежала сначала мёртвой природе, затем примитивным животным, затем зверолюдям. И вот в этот уютненький мирок вторгается демон-разрушитель – северный варвар-мутант, вооружённый интеллектом: враг бога (т.е. Космоса), покоритель природы (т.е. Кеномы), завоеватель животного мира (а рефлексоиды и зверолюди – такая же часть животного Космоса, как камни или рыбы). Разумеется, он тоже может взять себе на вооружение мутантофобию и поставить нормальность на пьедестал. Но что это означает для него лично? Для него это означает гибель – он просто растворится в ордах абсолютно нормальных зверолюдей. Сначала – социально (посредством уравнивания в правах), а потом – биологически (посредством смешения с низшими особями и антиселекции).

Норма – это враг развития. А когда развития нет, вырождение является лишь вопросом времени. Мы – острие копья развития, эволюционный high-tech, сверхчудовища. Наша цель – вернуть себе свой доминирующий статус в пищевой цепи.

Здесь есть важный нюанс: трофическое доминирование – это не только и не столько шлюхи и кокаин (хотя и это тоже), сколько возможность изменять реальность.

Хаосит никогда не должен забывать, кто он такой, даже наслаждаясь всеми радостями Кеномы, иначе какой из него гностик? Гламур и цивильность – маскировка и отдых в Пути. За пазухой – нож, под кожей – хитиновый доспех, в мозгу – образ пылающей планеты. Всё просто как дважды два. Смысл революции – революция, смысл войны – война, смысл геноцида – геноцид. Человек, отрицающий это, не способен быть настоящим демоном-разрушителем. Власть даёт богатство, но ищущий власти ради богатства всегда проиграет тому, кто ищет власти ради неё самой. То же касается науки, искусства, военного дела и т.д. Лучше всего эти вещи понимают хакеры. Ни один из людей, изучавших информационную безопасность лишь для возможной финансовой выгоды от взлома, не дорос даже до уровня скрипткиддиса. В политических провокациях – всё то же самое. Чтобы писать о чём-то, нужно в это, во-первых, верить всем сердцем, а во-вторых, понимать всем разумом. Даже если шутишь – шути с умным лицом, понимая глубинный смысл шутки, недоступный недалёким гиликам с их животным юмором. Если ты не веришь в то, чем занимаешься, тебе пора менять род занятий.

В этом плане нам очень близка "проловская" эстетика, то есть эстетика ультраутилитаризма. Вкратце она заключается в следующем. Красота – это эмпатическая целесообразность. Если цель индивида – власть, свобода, сила, то эмпатически целесообразными воспринимаются свойства, отражающие наивысшую эффективность. Их мы называем "проловскими", ибо они не коррелируют с животным статусом, а в наиболее принципиальных вещах прямо противоречат ему (что в рамках вышесказанного вполне логично). Истребитель с плавными, математически идеальными линиями красивее, чем самый роскошный транспортник. Германская расклёшенная каска, просчитанная по всем правилам, красивее, чем сделанные "на глазок" британские или французские. Боевой нож красивее кухонного. Танк красивее трактора. Комбинезон красивее пиджака. Джинсы лучше, чем брюки, а рабочие или военные штаны – лучше, чем джинсы. Галстуки, рубашки с пуговицами и лёгкие шнурованные ботинки – бессмысленные изобретения вырождающегося человечества.

Торговые марки на одежде – признак дурного вкуса. Престижное потребление – клеймо рефлексоида. Соответственно, нам не нравится выход из моды (мода – ещё одно изобретение гиликов) староевропейской одежды – практичных осенних плащей, френчей, балахонов, косовороток и т.д. Прилавки завалены всякой цветастой бессмысленной мишурой, которая непрактична, недолговечна и в принципе неэстетична.

Как разрешить эту проблему? Взорвать в атмосфере парочку ядерных бомб. Когда на повестке дня будет стоять вопрос "правильно одеть скафандр или умереть", прагматизма в обществе прибавится. При таком раскладе 99% населения сразу же пойдёт сырьём в белковый банк и энергией в биореакторы – лишние рты. Это не будет жестоким, и не столько потому, что места в бункерах на всех не хватит, сколько потому, что сии персонажи всё равно передохнут от радиации, так и не научившись правильно надевать скафандр.

Цель – разжижение реальности, т.е. доведение реальности до такого уровня пластичности, когда её можно будет менять с минимальными усилиями. С физической точки зрения это понятие сопоставимо с нейтрализацией инерции, с кибернетической – с генерацией точек бифуркации посредством малых воздействий. Это хронотронная боготехнология, доступная для понимания и осмысленного использования лишь единицам. Но на животном уровне она сводится к одному слову – "Хаос". Даже так – "хаос", с маленькой буквы. Любая деструкция, любая игра на понижение, любое разрушение управления разжижает реальность.

Россия – это лаборатория будущего, полигон боевой хронотроники. Мутагенный сверхвирус, который сможет сожрать Россию, сожрёт и всё остальное человечество.

Заряда хватит с запасом. А то, что этот заряд рано или поздно будет сгенерирован – математический факт. Поэтому не останавливаемся и продолжаем мутировать. Мы можем получить всё. То есть вообще всё. Раз нам закрыт парадный вход на Олимп, мы будем искать потайной. И рано или поздно найдём – математический факт. Но он будет вести не только на Олимп. Задача чудовищной сложности, разумеется. Но в этом и заключается её привлекательность. Говоря языком геймеров – жирный фраг.

Жирнее некуда. В случае успеха на ближайшую тысячу лет планета будет нашей.

Мутируй, эмергент. И не жалей на насекомых сапога.










Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.