Онлайн библиотека PLAM.RU




Антифашизм сегодня

Здесь приведена дискуссия (конец 2005 года, каждый из участников представляет только самого себя) между кем-то из Библиотеки им. Кейт Шарпли, участником группы «Классовая Война» (Class War) из Великобритании и североамериканским товарищем, связанным с антифашистским блогом «Борьба на три фронта» (Three Way Fight).

БКШ: Как вы связаны с антифашизмом?

KB: Я начал принимать участие в антифашистском движении после того, как переехал в Лондон в 1992 году. Я увидел «битву при Ватерлоо» по ТВ и подумал — я хочу принимать в этом уастие!

Я пару раз написал АФД, но так и не получил ответа. К тому времени я присоединился к «Классовой Войне», и я просто стал делать что-то через них. Обычно мы просто присоединялись к мероприятиям, организованным другими антифашистами, — как правило, АФД, если оно было в деле, но мы занимались и собственными делами в восточных районах Лондона, или же присоединялись к довольно крупным когда-то группам, не принадлежавших к каким-либо организациям антифашистов в Восточном Лондоне.

К тому времени, как деятельность АФД в Великобритании подходила к концу, я был убеждён, что в противостоянии фашизму необходимо использовать различные тактики и что прямое действие должно рассматриваться в качестве возможного варианта при любой стратегии. Я короткое время был связан с группой «Без платформ» («No Platform»), а когда она сдулась, я был одним из людей, которые сформировали «Антифа» («Antifa»).

БЗФ: После нескольких лет активности в панковских и скинхедских кругах я пришёл к выводу, что с радикальной антиавторитарной политикой должны пересекаться более широкие слои людей вне субкультурной тусовки. Я начал заниматься работой для Анархистского Чёрного Креста (АЧК) и поддержал кампанию в помощь антифашисту, которого обвиняли в нападении на нациста. Комитет Антифашистской Защиты (AFDC) был создан в Миннеаполисе, штат Миннесота, различными анархистами и антирасистами. Революционная анархистская федерация «Любовь и ярость» (Love and Rage Revolutionary Anarchist Federation) также сыграла ключевую роль в распространении информации об этом деле и о защите, так как подзащитный был членом «Любви и ярости», а также одним из основателей АРД в конце 1980-ых. Эта кампания защиты происходила около 1993 года.

С АЧК мы поддерживали как активных борцов (как в случае с AFDC), так и давних политических заключённых (многие из которых были чернокожими / новыми африканцами, пуэрториканцами и коренными американцами). Эта работа была способом открыть диалог вокруг самой концепции тюремной системы и касательно того, что «закон и правопорядок» был и остаётся механизмом социального контроля, в контексте Соединённых Штатов непропорционально сильно затрагивающим бедняков и людей с отличным от белого цветом кожи.

АЧК был позитивным способом показать радикальную анархическую политику в действии. Выступая общим фронтом с другими группами, мы добавляли в смесь свои собственные воззрения и, делая это, надеюсь, помогали расти себе и своему движению, стараясь выглядеть преданными делу, принципиальными и серьёзными.

Примерно в это время некоторые анархисты и группы АЧК начали развивать отношения с Лоренцо Комбоа Эрвином. Его книга «Анархизм и чёрная революция» оказала серьёзное воздействие на многих анархистов, выступавших за классовую борьбу и против расизма. Тот факт, что Эрвин принимал участие в общественной (и личной) самозащите против нападений белых фашистов, помог ещё сильнее сцементировать связь между боевым антирасизмом, политикой классовой борьбы и революционным анархизмом.

К тому времени я переехал в Чикаго, штат Иллинойс, и через АЧК я работал над различными проектами по борьбе с полицейской жестокостью, тюрьмами и джентрификацией. Эта работа не обязательно была антифашистской, но мы всегда старались подходить к ней с точки зрения, которая включала в себя критические перспективы, основанные на расе и классе (а также гендере и возрасте).

Для некоторых из нас наша работа в АЧК привела к более тесному сотрудничеству с антифашистскими проектами, такими, как Антирасистское Действие (АРД). В конце концов, группа АЧК, в работе которой я принимал участие, просто самоликвидировалась и влилась в АРД. С тех пор я специально занимался делами АРД или антифашистской политической активностью.

БКШ: Каковы корни АРД? Каковы его наиболее примечательные достижения?

БЗФ: АРД было основано в 1987 году, когда в скинхедской тусовке произошёл крупный раскол между антирасистами и нс-скинами. АРД было основано «Плешивыми» («Baldies»), многорасовой скинхедской бригадой в Миннеаполисе. Сначала АРД должна была стать средством для построения более массового присутствия антирасистов, чтобы выступить против нацистов, однако, по большому счёту, она оставалась движением скинхедов в течение первой пары лет своего существования. Репутация АРД и «Плешивых» росла по всей стране, и стали формироваться альянсы между АРД и скинхедами- антирасистами. Панк-пресса, например, журнал «Maximumrocknroll», продвигала АРД и писала об акциях против нацистов. На самом деле, именно из «MRR» многие из нас в других частях страны впервые узнали о «Плешивых» и АРД, приблизительно в 1987-ом или 1988-ом.

К началу 1990-ых АРД превратилось в более широкое движение, ориентированное на молодёжь. По преимуществу оно было анархистским, однако обладало политической открытостью, предотвращавшей его превращение в закрытую секту. Кроме того, это было боевое движение, что по-настоящему отличало его от значительной части левых, которые говорили правильные слова, однако не занимались делом.

В течение 1990-ых деятельность АРД начала затрагивать более широкие круги населения. Различные отделения начали инициировать проекты в диапазоне от антинацистской активности до атак на более институционализованные формы расизма. Этот последний аспект обычно материализовывался в форме «Надзора над ментами» (Сор Watch), являвшегося способом отслеживать и срывать действия полиции в наших городах.

Я бы сказал, что одним из успехов АРД было то, что оно являлось крупнейшим антифашистским движением в США и Канаде. Мне кажется, что я не ошибусь, если скажу, что в течение 1990-ых гг. АРД удалось политизировать сотни активистов, и ещё сотни людей к нему тянулись, не обязательно присоединяясь к ядру организации, однако формируя необходимую периферию. Около 1997-го, навскидку, количество участников АРД составляло полторы — две тысячи человек.

АРД отличал бескомпромиссный политический подход, а также культурный аспект, что привлекало людей. Люди чувствовали, что они становились частью настоящей тусовки. Активисты организовывались, путешествовали и строили движение в период, когда не было интернета (вау, попробуйте себе это представить — ха!) У нас была настоящая сеть, основанная на непосредственных контактах и отношениях. Вы могли ездить в совершенно разные города, и в каждом была бригада АРД, с которой можно было связаться. Более важным было то, что мы непосредственно противодействовали расистским и фашистским группам, которые старались заниматься организационной деятельностью. Первый пункт единой платформы АРД таков:

«Мы идём за ними. Где бы фашисты ни организовывались или занимались общественной активностью, мы там. Никогда не позволяйте фашистам захватить улицы!»

АРД относилась к этому всерьёз. На всём пространстве США и Канады, от больших городов до маленьких посёлков, если фашисты были активны, то АРД организовывалось, чтобы их остановить и чтобы максимально затруднить их деятельность. Разумеется, успеха мы достигали в разной степени. Иногда нам удавалось раздавить фашню. В некоторых случаях нам приходилось признать своё поражение, если им удавалось нас перехитрить, и мы не могли выйти на поле брани. Даже в таких ситуациях АРД пыталось что- то сделать, но иногда битва бывала проиграна, даже если война ещё продолжалась.

В некоторых случаях АРД выступало против ментов, которых мобилизовали для защиты фашистских сборищ. Люди хотели добраться до фашистов, и стена ментов становилась ещё одной мишенью для гнева. В некоторых городах на протесты против фашистов выходили сотни или тысячи человек. При таком количестве людей получалась смесь из самых разных политических целей и перспектив. АРД старалась находить общий язык с антирасистами из активистских и рабочих кругов, и АРД-шники бросались в самую гущу схватки. Это принесло АРД признание многих людей. В какой-то степени это привело к такому положению, что вы либо любили АРД, либо ненавидели его, но вы никак не могли его игнорировать.

АРД определённо сыграло большую роль в том, что некоторым фашистским группам стало невозможно продолжать свою деятельность. Организации вроде фашистской Мировой Церкви Творца какое-то время спустя не могли действовать на людях без защиты многочисленных полицейских. Их кадры даже стали мишенями для нападений в их собственных районах. Я бы сказал, что АРД в весьма большой степени причастно к прекращению нескольких фашистских операций.

БКШ: Чем вы занимаетесь сейчас?

БЗФ: В данный момент антифашистское движение в США находится в низшей точке отлива. К лучшему или к худшему, но группы вроде АРД следуют за фашистами. Когда фашисты активны, активно и АРД. Когда фашисты ничего не организуют, АРД немного теряется. Эта нехватка последовательности и неспособность сформулировать более широкую программу заставили некоторых активистов сделать шаг в сторону и вновь обдумать нашу программу.

Мне кажется, что у фашистских групп, как и у левых групп, бывают периоды роста и активности, а бывают периоды неуверенности в политическом направлении и стратегии. Постоянным мне представляется фашизм как идеология, способная проявиться и воспользоваться ситуациями, которые стали социально и политически поляризующими, особенно если они связаны с расой, экономикой и культурой. Антифашистам надо разрабатывать широкий анализ, который позволит предположить, где фашистские тенденции могут появиться — в потенциале или в реальности.

К сожалению, большинство организационных действий антифашистов сводится к столкновениям с фашистами на квазивоенной основе. Стратегические и более идеологические соображения рассматриваются настолько по минимуму, что подчас кажется, будто их вообще нет. Мне кажется, существует опасность забиться в собственный мирок и настолько увлечься абстрактным теоретизированием, что мы ничего не будем делать, однако существует и реальная тенденция — действовать, не сопровождая это анализом.

KB: Сейчас много что нужно делать. Просто собирать разведывательную информацию и быть в курсе стратегий, групп и деятельности ультраправых — это уже огромная задача. Сейчас антифашисты в Великобритании перегруппируются, в то время как фашисты сильнее, чем они когда-либо были в этой стране. Мы играем в догонялки. На личном уровне — в этом году я провёл много времени, изучая ультраправые вебсайты (как британские, так и американские), и много времени в качалке — пища для размышлений и пища для тела!

БКШ: Фашизм — говно, что тут можно ещё сказать?

БЗФ: Я думаю, что многие люди глядят на фашизм и восклицают: «Что за куча дерьма! Как может кто-то по-настоящему верить в это?» Даже многие антифашисты относятся к фашистскому движению как к шутке, жестокой, но шутке. Без сомнения, в фашистских движениях хватает долбоёбов, идиотов и людей, которые не разбираются в политике, но разве подобные типы не существуют во всех движениях? Я бы сказал, что в настоящем фашистском движении наименее политически грамотные и умные участники будут изгоняться из рядов. Фашизм гордится своими способностями, преданностью и готовностью к жертвам.

Фашистские движения прошлого были популярны, потому что они предлагали всеобъемлющую идеологию с соответствующей программой действий. Миллионы людей приняли фашизм не потому, что эти люди были глупы, а потому, что фашизм предлагал видение социальной трансформации во время международного кризиса. Фашизм был способен мобилизовать массы.

Я считаю, что это важно. Точка зрения, которой я придерживаюсь, рассматривает фашизм, по сути, как настоящее движение с идеями, которые могут привлечь людей и мотивировать их. Это идеология и мировоззрение, с которым нам придётся соревноваться не только на физическом или военном уровне.

KB: Фашизм — это динамичная политическая идеология, которая стремится привлечь все классы, чтобы объединить их в сильном государстве под контролем иерархически построенной элиты. Обычно раса является ключевым компонентом фашизма, и он всегда предполагает яростный антисоциализм и выступает против любых независимых организаций рабочего класса. Фашизм, как правило, выступает против интернационализма, кроме случаев, когда этот интернационализм основан на расе.

БКШ: Каково нынешнее состояние фашизма в СевернойАмерике?

БЗФ: Обсуждая фашистское движение в Северной Америке, я, прежде всего, должен сказать, что оно сейчас меняется, и в нём имеется несколько конкурирующих политических тенденций. Чтобы дать ответ, я их разобью на три основные категории. Надо признаться, что категории, которые я использую, являются упрощёнными и, соответственно, преувеличивают некоторые тенденции и игнорируют другие фракции, более мелкие, более идеологизированные, представляющие более сектантский фашизм. Эти группы — это то, что мы могли бы назвать «третьей позицией». Более подробные объяснения потребует целой книги. Но, тем не менее, я думаю, что нижеследующий анализ даст какое-то представление о том, что здесь творится.

Первая категория — это то, что я бы назвал блоком европейского / белого фашизма. Он включает Национальный альянс, Движение созидательности (ранее называвшееся Мировой Церковью Творца), «Арийские нации», различные группы наци-скинхедов, современный ку-клукс-клан и т. д. По сути, они происходят от белого и европейского фашизма и гитлеровского национал-социализма.

В этих тусовках сейчас происходят самые разнообразные расколы. Некоторые из видных вождей в последние несколько лет умерли, и происходит борьба за власть. Мне кажется, что есть основания полагать, будто правительство США развернуло против фашистов кампанию по предотвращению восстания, включающую убийства кадровых нацистов ментами при неясных обстоятельствах и заключение фашистов в тюрьму по надуманным обвинениям. В нацистских кругах продолжается активность, но, как мне кажется, многие группы сейчас проходят через процесс перегруппировки.

Второй блок не является явно «фашистским» (и благодаря своему американизму некоторые фракции могут заявлять о своём «антифашизме» и иметь антирасистскую платформу, основанную на христианском фундаментализме), но он основывается на более популярной ультраправой, консервативной, религиозной и проамериканской националистической политике. Могут существовать пересечения с бескомпромиссными фашистами, однако этот блок уникален в том, что его часто можно определить как ультраконсервативное движение, которое стремится сохранить Соединённые Штаты как единую страну, хотя и христианскую страну с доминированием белых. Ещё одной значительной политической характеристикой этого блока является то, что он склонен к изоляционизму и желает ограничить участие США в мировых делах. Я бы сказал, что в США это довольно значительный блок. Если возникнет углубляющийся социальный кризис, этот блок может оказаться самой сильной из организованных политических тенденций, находящихся в оппозиции нынешней двухпартийной избирательной системе. Сюда же должны быть отнесены группы, выступающие против иммиграции, организации линчевателей, сельские ополчения и секции активистского движения против права на аборт. Одним важным различием между этим блоком и оголтелыми фашистами является отношение к революции. Большинство неонацистов выступает за социальную революцию и разрушение США, что противоречит желаниям ультраконсерваторов. Хотя при соответствующих социальных обстоятельствах консерваторы могут увидеть нужду в том, что, по сути, сводится к радикальному авторитарному «восстановлению» общества США. Политические идеологи вроде Пата Бьюкенена и его журнала «Американский Консерватор» («The American Conservative») могут считаться ясным голосом этого блока, хотя не обязательно доминирующим.

Последний блок — это не разыгранная ещё карта, и он пока не материализовался на сколько- нибудь массовом уровне, хотя условия для его появления и присутствуют. Прежде чем я буду это излагать, я хочу уточнить, что в данной ситуации огульное навешивание ярлыка «фашизм» несколько проблематично. Тем не менее, определённые характеристики сходны с фашизмом, и любая дискуссия требует серьёзного внимания и анализа авторитарной природы данного блока. Я считаю этот блок основанным на дезорганизованных и маргинализированных массах бедняков и рабочих. Я бы сказал, что это может привести к появлению ультраавторитарных общественных движений, которые ставят мужчин во главу угла, милитаризированы, основаны на религии и повстанчестве.

Эти движения возникают не только в белой / европейской культуре, скорее наоборот. За пределами США «Хамас», садристы в Басре и сеть «Аль-Каиды» являются наиболее вопиющими примерами несоциалистических, неосвободительных движений с идеологической мотивацией. «Хамас», сильно развитый в секторе Газа, обладает конкретным географическим пространством, которое он может определять и контролировать. Он также располагает массовой поддержкой из-за своей готовности сражаться с Израилем и из-за развития собственных программ социальной помощи на контролируемой им территории. Ну, упомянутые только что группы возникли в собственной уникальной сфере, но я думаю, что здесь могут развиться не слишком отличающиеся ситуации. Если в Штатах не материализуется революционная «левая» оппозиция, состоящая из угнетённых и определяемая ими, тогда в этой пустоте возникнут более реакционные формы. Эта позиция вызывает споры, поскольку она отрицает тот взгляд, что угнетённые обязательно создадут левую оппозицию государству.

Здесь в Штатах существуют крупные преступные ассоциации, которые действуют в сообществах бедняков и людей с отличным от белого цветом кожи. Эти организации могут быть связаны с определёнными элементами среди властей и ментов, но они всё же обладают сравнительной автономией, которая, как мне представляется, может послужить основой для повстанческой и авторитарной реакции против государства, если произойдёт социальный сдвиг, при котором на карту будут поставлены ресурсы и власть.

Поскольку я дал определения трёх основных (и упрощённых) блоков, я хочу добавить — это означает, что к каждому из них надо подходить особо. Мы не можем обращаться с этими движениями одинаково. Фашизм — и более широкий авторитаризм — сложен, и наши взаимодействия с ним не могут быть статичными.

БКШ: Ты можешь немного рассказать об идее «борьбы на три фронта»? Насколько я понимаю, она заключается в том, что фашисты не обязательно являются орудием нынешнего правящего класса.

БЗФ: В какой-то степени я это уже затронул. Идея «борьбы на три фронта» состоит в следующем. Во-первых, есть государство и капиталистические правящие классы. Во-вторых, есть низовые повстанческие силы, которые сражаются за свои собственные цели и автономны от государства. Здесь это разделяется. Одна сила — это сторонники авторитаризма. Сюда относятся фашисты и авторитарные социалисты. В другом углу находимся мы, революционные антикапиталистические и либертарные левые.

Однако границы здесь не всегда ровные и чёткие. Подобная перспектива не предполагает, что марксисты и ленинисты являются фашистами. И не утверждает, что либертарные и антиавторитарные левые свободны от ошибок и противоречий. Мы просто думаем, что нашей стороне придётся соревноваться — и идеологически, и физически — не только с государством. Мы не считаем, что существует простая дихотомия — «мы и они», это намного более сложно. Авторитарные левые во многом лишились доверия после распада СССР, и с подъёмом «антиглобализационного» движения накатила новая волна радикальной и народной антиавторитарной политики. Однако всё это может измениться. Нет оснований полагать, что авторитарные и сталинизированные политические взгляды не смогут вернуться, точно так же как нет оснований быть уверенными в том, что антиавторитарная политика будет развиваться и станет доминирующей политической тенденцией в борьбе против государства.

Нам следует заниматься практической деятельностью и предлагать перспективы, которые укоренены в радикальном либертарном и социалистическом видении мира. Не то чтобы на всём, что мы делаем, должна быть большая буква «А» в круге, но нам надо критически относиться к стратегии и политическим тенденциям. Как я сказал ранее, если не будет революционной антиавторитарной тенденции, то в подобной пустоте разовьётся более авторитарная политика.

Можно подумать, что подобные представления очевидны в анархизме, однако мне так не кажется, по крайней мере, на Северную Америку это не распространяется. Фашизм в качестве оппозиции часто недооценивают, или же революционеры думают, что если дела пойдут плохо и если государство столкнётся с серьёзными трудностями, то это, в конечном счёте, приведёт к объединению оппозиции. Я не разделяю подобных взглядов, мне кажется, что история указывает на появление чего-то гораздо более разнородного.

БКШ: Каково нынешнее состояние британского фашизма?

KB: То, как фашизм адаптируется к меняющемуся политическому климату, и его способность следовать за временем примечательны, если сравнить его с динозаврами левого движения последнего столетия (и подчас с анархическим движением). Весьма паршиво дравшийся в течение пятидесяти лет, британский фашизм сейчас собрался с силами.

Поглядите на то, как Британская национальная партия (БНП) попыталась организоваться в Южном Йоркшире. Они говорили о современных проблемах — о подъёме ислама, об изменениях, привнесённых беженцами, и об их влиянии на социальные службы, о коррупции в местных органах власти, которые долго находились под контролем лейбористов — в то время как левые слишком часто трепались о Палестине или о поражении забастовки шахтёров 20 лет назад. Они пытаются заполнить вакуум.

Во-вторых, я считаю, что международные связи, которые установили между собой фашистские группы в Европе / Северной Америке, посрамляют связи между антифашистами в Европе и США. Нам надо наверстать упущенное.

В Соединённом Королевстве те из фашистов, которые адаптировались к обществу, добились политического преуспевания (гляньте на Ника Гриффина), в то время как те, что сохранили приверженность старым теориям об антисемитском заговоре, либо находятся в застое, либо зависят от притока новобранцев, разочаровавшихся в популистском подходе «новой» БНП.

Самым ловким ходом Ника Гриффина был отказ от обязательства БНП обязательно репатриировать всех, кто не белый. Этот пункт был смехотворным (более чем!), и удаление его означало, что довольно многие из старых нацистов-психов покинули БНП. Когда этот пункт был убран, люди, у которых мог быть случайный чернокожий друг, которые хорошо ладили с персоналом в китайском ресторане у себя на районе, или которым нравилась азиатка в лавке на углу, могли голосовать за БНП без чувства, что они обязательно посылают таких людей в газовые камеры.

Вторая причина роста фашизма в этой стране полностью внешняя, и вполне вероятно, что антифашисты с этим практически ничего не могут поделать. Рост радикального ислама не имеет никакого отношения к этому интервью, однако, на самом деле то, что произошло во многих мусульманских обществах в течение последних 20–30 лет, и то, что люди видят в некоторых британских сообществах, пугает их до полной усрачки.

По поводу этой проблемы, также как по поводу третьего пункта — низкого уровня интеграции между британскими мусульманами и другими сообществами, не было ничего серьёзного сделано британским политическим истеблишментом. За эту проблему взялись фашисты. Её сейчас пытаются решать старые левые, в форме коалиции «Уважайте единство» (Respect Unity Coalition), послание которой, по сути, такое: «Не критикуйте мусульман». Всё может стать ещё хуже, прежде чем наступит улучшение, особенно если произойдут новые самоубийственные террористические атаки, произведённые британскими мусульманами.

БКШ: Сильное ли влияние на положение вещей оказала «война с террором»?

БЗФ: Я думаю, что она запугала многих радикалов и затруднила массовую работу. Государство определённо действует с использованием более репрессивных тактик. Присутствует также массированная пропаганда, которая говорит: «Ты с Америкой или ты против Америки». Существуют статьи в СМИ, утверждающие, что помимо родившихся за границей террористов, существуют также доморощенные террористы, среди которых — сторонники превосходства белой расы, анархисты и радикальные природоохранные группы вроде Фронта Освобождения Земли (ELF) / Фронта Освобождения Животных (ALF). В некоторой степени, чем дольше затягивается война в Ираке, тем больше люди становятся ей недовольны. Существует растущее антивоенное движение, и это подрывает понятие о преданности нынешнему правительству. Люди чувствуют прилив смелости и открыто высказываются. Это может добавить пространства для диалога и для радикальных голосов.

KB: Это стало бедой для межрасовых отношений в Соединённом Королевстве. Различные сообщества ещё больше отдалились друг от друга, и, скорее всего, политический истеблишмент в Великобритании / США это не заботит, а людей вроде Бен Ладена и британских мусульманских экстремистов это радует.

Когда происходит поляризация, люди выбирают стороны. И каждый раз, когда британского мусульманина видят обсуждающим джихад или восхваляющим тех, кто сражается с войсками США / Великобритании в Ираке или Афганистане, это означает ещё кучу голосов и пожертвований для БНП.

БКШ: Что должно сделать боевое антифашистское движение, чтобы одержать победу?

БЗФ: Это большой вопрос, на который у меня нет хорошего ответа.

Я думаю, важнее всего то, что мы должны принимать участие в борьбе, не ограничиваясь просто антифашистскими уличными битвами. Я думаю, что у нас должны быть группы по мониторингу и что нам надо следить за различными фашистскими фронтами, однако наш вызов фашизму может быть брошен на более широкой арене. Я думаю, мы вступим в бой с фашистскими политическими течениями (как открыто, так и квазифашистскими) в связи с вопросами иммиграции, а также борясь против развязанной США войны.

Также мы не можем просто рассматривать фашизм как белое / европейское течение. Он глубже, и он международен. Нам следует анализировать различные оппозиционные движения и критически подходить к тому, что, как и кого мы поддерживаем. Некоторые люди думают, что те, кто борется против американского / британского империализма в Ираке или Афганистане заслуживают безоговорочной поддержки, но каковы политические взгляды этих групп? Хотим ли мы оказывать поддержку движениям, которые выступают против женщин, против гомосексуалистов, авторитарны и негативно настроены к политике, в которой участвуют широкие народные массы? Я бы сказал, что нет. Но для кого-то эти вопросы не имеют значения.

Я считаю, что нам надо по-настоящему и постоянно сохранять антифашистскую точку зрения. Антифашизм — это всеобъемлющий политический подход, применимый не только тогда, когда мы на улице дерёмся с наци-скинами.

KB: Чтобы победить, нам нужно изучить своего противника, одолеть его и заменить.

Я не уверен, что у нас есть радикальное антифашистское движение, и я не уверен, что мы хотели бы называть себя «радикалами». Я всегда говорил, что я умеренный — экстремистами являются люди, которые хотят идти на компромиссы с фашистами!

БКШ: Наконец, какой самый лучший совет вы могли бы дать тому, кто недавно присоединился к движению, о том, как бороться с фашизмом и за свободное общество?

БЗФ: Думайте, будьте критичны и не относитесь к дебатам и анализу как к чему-то, что не имеет отношения к нашей борьбе. Тем не менее, не позволяйте сложным вопросам мешать вам и вашему движению действовать. Политическая ситуация меняется, и она может потребовать новых стратегий; обсудите это с теми, кто кажется серьёзным и проявляет интерес к вашим идеям. И, наконец, не забывайте о безопасности. Будьте умными, будьте осторожными, не ввязывайтесь в дело без каких-либо планов.

KB: Знайте, каким вы хотите видеть мир. Знайте своего врага и помните вот что — нам надо побеждать фашистов каждый раз, им надо победить нас только однажды. Если они придут к власти, то мы покойники. Буквально.









Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.