Онлайн библиотека PLAM.RU  




XLСтавка на мировую революцию

В последние годы в советской печати появилось бесчисленное множество статей, в которых проводится мысль об изначальной ошибочности стратегии большевиков, выработанной «исключительно в расчёте на мировую революцию»[665], о переоценке большевиками революционных возможностей в Европе 20-х годов. Иногда эти идеи дополняются утверждением о якобы осуществленном в 1923 году Лениным коренном пересмотре своих взглядов на перспективы мировой революции. Между тем, в самой последней статье Ленина («Лучше меньше, да лучше») отчётливо сформулирована мысль о том, что «весь мир уже переходит теперь к такому движению, которое должно породить всемирную социалистическую революцию»[666]. Таким образом, Ленин продолжал мыслить категориями мировой революции до конца своей жизни.

В смертельной опасности, которая угрожала в 20-е годы капитализму, отдавали себе отчёт не одни только большевики, но и наиболее серьёзные и проницательные политики капиталистического мира. В 1919 году премьер-министр Англии Ллойд Джордж писал французскому премьеру Клемансо и президенту США Вильсону: «Вся Европа насыщена духом революции. Глубокое чувство не только недовольства, но гнева и возмущения царит в рабочей среде против условий, существовавших до войны. От одного конца Европы до другого больше не удовлетворяет массы весь современный строй с его политическим, социальным и экономическим укладом»[667].

После двух туров европейских революций (в 1918 — 1920 и в 1923 годах), окончившихся их поражением, революционное движение в Европе и Азии отнюдь не угасло. Об этом свидетельствовали два крупнейших события середины 20-х годов: всеобщая стачка в Англии и революция в Китае. Именно вокруг оценки этих событий обнаружились наиболее серьёзные разногласия между правящей фракцией и левой оппозицией по международным (коминтерновским) вопросам.

Оказавшись перед лицом спада революционной волны в Европе после поражения германской революции 1923 года, сталинско-бухаринская группа сделала вывод о вступлении европейского капитализма в период длительной стабилизации. В противовес этому Троцкий, продолжавший внимательно анализировать международные события, пришёл к выводу о неустойчивости этой «стабилизации» в одной из самых «благополучных» капиталистических стран — Великобритании. В 1925 году в книге «Куда идёт Англия» он писал, что даже если Европа, в том числе Англия, достигнет на более или менее длительный период социального равновесия, она не сможет прийти к нему иначе, чем через ряд серьёзнейших классовых столкновений. В книге содержался прогноз о возможности возникновения в ближайшее время всеобщей рабочей стачки в Англии. В последующих работах Троцкий выступал против недооценки экономических аспектов и переоценки политических элементов стабилизации капитализма. Он раскрывал противоречивость положения Англии, выражавшуюся в том, что страна разорялась, производство в ней падало, внешняя торговля уменьшалась, рос пассивный внешнеторговый баланс. В этих условиях политическая стабилизация Англии обеспечивалась прежде всего соглашательским руководством британских тред-юнионов.

Перед изданием книги «Куда идёт Англия» Троцкий дал её рукопись на просмотр членам Политбюро, у которых она не вызвала никаких возражений. Книга была издана на русском и английском языках. «Официальные лидеры английского социализма отнеслись к ней, как к фантазии иностранца, который не знает английских условий и мечтает перенести на почву великобританских островов «русскую» всеобщую стачку»[668]. Однако спустя несколько месяцев после выхода книги началась стачка шахтеров, переросшая во всеобщую стачку английского рабочего класса.

К этому времени был создан Англо-Русский комитет единства, представлявший блок между руководством советских профсоюзов и генеральным советом британских тред-юнионов. Образование этого блока в 1925 году Сталин, Бухарин, а также Зиновьев (до своего перехода в оппозицию) считали своим крупным достижением. Официальная концепция Политбюро предполагала полевение генсовета британских профсоюзов и постепенное усиление влияния коммунистов в тред-юнионах и лейбористской партии. В соответствии с этой концепцией был пересмотрен Устав советских профсоюзов, из которого был выкинут лозунг профинтерна, т. е. создания коммунистических профсоюзов в Европе, взамен чего была предусмотрена ориентация на альянс с международным объединением профсоюзов, руководимым соглашательскими элементами.

Однако в условиях всеобщей стачки в Англии руководство тред-юнионов сконцентрировало свои усилия на ослаблении революционного напора английского пролетариата. В этой связи Троцкий заявил, что перед лицом рабочих масс, прошедших всеобщую стачку, прямо или косвенно солидаризоваться с руководителями генсовета британских тред-юнионов в корне неправильно и потребовал разрыва Англо-Русского комитета. После некоторых колебаний Зиновьев присоединился к этой позиции.

«Сталин цеплялся за блок, даже за его видимость, изо всех сил. Британские тред-юнионисты выждали конца острого внутреннего кризиса, а затем отпихнули своего щедрого, но бестолкового союзника невежливым движением ноги»[669]. В сентябре 1927 года в связи с разрывом английским правительством дипломатических отношений с СССР, генсовет тред-юнионов, осуществивший резкий поворот вправо, ликвидировал Англо-Русский комитет. Ещё до этого сталинское руководство произвело «пересмотр прошлогоднего пересмотра» Устава профсоюзов и вновь ввело в него лозунг профинтерна. Тем не менее оно не признало ошибочности своей прежней тактики и правоты оппозиции в данном вопросе.

В начале 1927 года новая волна разногласий между правящей фракцией и левой оппозицией вспыхнула в связи с революционными событиями, развернувшимися в Китае. За несколько лет до этого китайская компартия по решению руководства Коминтерна была введена в состав буржуазной партии Гоминьдан и подчинена её военной дисциплине. В свою очередь Гоминьдан вошёл в Коминтерн. Однако, прикрываясь именем и авторитетом Коминтерна, он отнюдь не подчинялся его решениям. Гоминьдан поддерживал милитаристские клики помещиков, стоявшие во главе китайской армии.

На гребне массового революционного движения в Китае в конце 1926 — начале 1927 годов Политбюро давало Коминтерну и китайской компартии директивы минимально вооружать рабочих, чтобы не оттолкнуть буржуазию, помещиков, генералов. В апреле 1927 года Сталин всё ещё защищал политику коалиции с лидером Гоминьдана Чай Кай-ши, призывая доверять ему. Через несколько дней после этого сталинского выступления Чан Кай-ши осуществил контрреволюционный переворот, порвал со своими коммунистическими союзниками и утопил шанхайских рабочих и коммунистическую партию в крови. В мае — июне правые гоминдановцы провели ещё ряд контрреволюционных переворотов в Восточном, Южном и Центральном Китае.

«Расправа Чан Кай-ши со своими коммунистическими союзниками в Шанхае в апреле 1927 г. застала Бухарина и остальных советских руководителей врасплох. Накануне переворота они рекомендовали китайской компартии припрятать оружие. Всё ещё не желая «спустить флаг Гоминьдана», Бухарин и Сталин приказали поддержать сепаратистский левогоминьдановский режим в Ухани (Ханчжоу). Но в июле и он повернул против коммунистов. Наконец осенью, после тщетных попыток объединить инакомыслящие элементы в Гоминьдане вокруг радикальных коммунистов, Бухарин сделал запоздалый вывод: «Гоминьдан со всеми своими группировками уже давно перестал существовать как революционная сила»[670].

Троцкий с 1925 года требовал выхода коммунистов из Гоминьдана. Он протестовал против того, что китайский «пролетариат, составляющий мощную молодую революционную силу, отнюдь не меньшую, чем пролетариат в 1905 году у нас, загоняется под команду Гоминьдана»[671].

В мае 1927 года, когда ИККИ признал наконец факт перехода Чан Кай-ши в лагерь реакции, но продолжал ещё делать ставку на других китайских милитаристов, Троцкий в письме Исполкому Коминтерна заявлял: «Крушение этой политики абсолютно неизбежно»[672]. Он предлагал заменить резолюцию Бухарина по китайскому вопросу резолюцией, включавшей требования немедленной экспроприации помещичьей земли, ликвидации реакционной бюрократии, расправы с изменниками-генералами, обеспечения полной самостоятельности китайской компартии, которая должна руководить созданием Советов рабочих и крестьянских депутатов. В августе 1927 года он подчёркивал, что обеспечение полной самостоятельности коммунистической партии, выдвижение лозунга Советов и развёртывание крестьянской войны в деревне привели бы к тому, что «компартия росла бы не по дням, а по часам, и кадры её закалялись бы в огне революционной борьбы»[673].

Отвержение этих идей сталинско-бухаринским руководством Коминтерна обусловило поражение китайской революции в 1927 году. Навязанная этим руководством китайским коммунистам ошибочная линия привела к тому, что гражданская война в Китае, переплетаясь после агрессии Японии с антияпонской войной, растянулась ещё на 22 года.

Поскольку руководство Коминтерна главным критерием «большевизации» китайской, равно как и других коммунистических партий, считало их готовность «днем и ночью голосовать против «троцкизма»[674], китайская компартия вплоть до середины 30-х годов подвергалась непрерывным чисткам. Эти чистки, а также гибель множества коммунистов в гражданской войне привели к тому, что с 1935 года в китайской компартии, существенно поредевшей и лишившейся многих своих руководителей, утвердилось руководство маоцзедуновской группы. Воспитанное на борьбе с «троцкизмом» и сталинистских извращениях марксистской теории, это руководство, придя к власти, повторило с некоторыми национальными модификациями наиболее чудовищные деформации и эксцессы сталинизма.

Американский историк С. Коэн относит китайскую катастрофу 1927 года к наихудшим событиям в политической деятельности Бухарина как лидера Коминтерна. «Обвинённый (вместе со Сталиным) оппозицией в провале китайской революции, Бухарин стал беспомощно предлагать различные тактические ходы, которые по мере развития событий теряли смысл. Он обвинял китайских коммунистов в «саботаже» инструкций Коминтерна и вообще прибегал к малопривлекательным уверткам, какими обычно пользуются для оправдания политики, первоначально разумной, но под конец обанкротившейся»[675]. Ещё в большей мере подобное поведение было характерно для Сталина.

После поражения китайской революции, как вспоминал впоследствии Троцкий, «волна возбуждения прошла по партии. Оппозиция подняла голову. Нарушая все правила конспирации — а в это время мы уже вынуждены были в Москве защищать китайских рабочих против Чан-Кай-ши конспиративными методами, — оппозиционеры десятками приходили ко мне в здание главного концессионного комитета (официальное место работы Троцкого в то время. — В. Р.). Многим молодым товарищам казалось, что столь очевидное банкротство сталинской политики должно приблизить победу оппозиции»[676].

Троцкий же держался противоположного мнения. Он доказывал своим друзьям, что «оппозиция никак не может подняться вверх на поражении китайской революции. Подтверждение нашего прогноза привлечет к нам тысячу, пять тысяч, десять тысяч новых единомышленников. Для миллионов же имеет решающее значение не прогноз, а самый факт разгрома китайского пролетариата. После поражения немецкой революции в 1923 г., после срыва английской всеобщей стачки в 1925 г. новое поражение в Китае может только усилить разочарование масс в отношении международной революции. Между тем это разочарование и служит ведь основным психологическим источником сталинской политики национал-реформизма»[677].

В следующие годы, размышляя над причинами победы Сталина во внутрипартийной борьбе 20-х годов. Троцкий неоднократно возвращался к мысли о том, что одной из главных причин этой победы явились огромные исторические поражения коммунистов в Германии, Англии и Китае. Эти поражения в свою очередь были обусловлены оппортунистической политикой триумвирата, а затем дуумвирата, осуществлявших руководство Коминтерном, а следовательно — всеми зарубежными коммунистическими партиями. Своими ошибочными установками и решениями тогдашнее руководство Коминтерна по существу упустило огромные революционные возможности и заблокировало пути социалистической революции в Европе и Азии.


Примечания:



6

Ленин В. И. Полн. собр. соч. т. 39. С. 59.



66

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. М., 1991. С. 446—449.



67

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. М., 1991. С. 446—449.



665

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 1.



666

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 45, С. 403.



667

Правда. 1989. 3 марта.



668

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. С. 501.



669

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. С. 501.



670

Коэн С. Бухарин. Политическая биография. М., 1989. С. 322.



671

Троцкий Л. Д. Сталинская школа фальсификаций. С. 169—173.



672

Троцкий Л. Д. Сталинская школа фальсификаций. С. 169—173.



673

Троцкий Л. Д. Сталинская школа фальсификаций. С. 169—173.



674

Троцкий Л. Д. Сталинская школа фальсификаций. С. 169—173.



675

Коэн С. Бухарин. Политическая биография. С. 322.



676

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. С. 503.



677

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. С. 503.





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.