Онлайн библиотека PLAM.RU




  • Откуда есмь клуб идет...
  • Лицо Клуба, или Синтоновцы без прикрас
  • Не-гуманистическая психология ради человека
  • О самых сильных людях
  • Клуб "Синтон" и его обитатели, или по сю сторону Добра и Зла

    Откуда есмь клуб идет...

    "Синтон" на фоне Канарских островов

    Говорят, что Канары — восхитительны, красота там дерзкая и бьющая в глаза, но я предпочитаю отдыхать в своей средней полосе, у себя в Мещере. Могу предположить, что красоты в моей Мещере ничуть не меньше, но я ее как-то явно, специально — не вижу. Не вижу, потому что здесь мне все родное, здесь мне все — естественно.

    Синтон-программа — естественна. Многие прошедшие Клуб говорят: "Странно. Я не помню Синтон-программы и не могу сказать, хорошо ли то, что было на занятиях, или плохо — все это просто вписалось в меня, как часть моей жизни".

    Я не думаю, что это странно. Когда я первый раз посмотрел "Зеркало" Тарковского, я не понял ничего и долго ругался. Про что это? Зачем это? А потом прошло немного времени, и я понял, что картины оттуда (все перед глазами...) просто впечатались в меня и стали частью меня, частью моей жизни. Это было со мной, это факты моей биографии, поэтому как к этому относиться? Моя жизнь не обязана мне что-то давать: это просто мое, то, что было во мне и со мной.

    Так и "Синтон": человек прошел его и не заметил — "Синтон" впитался в него. Человек вобрал его в себя, как воздух, он растворил его в себе, как питание. "Синтон" остается в человеке, как его культура, а культура, как известно, это то, что остается в человеке, когда все обучение забывается.

    Не ищите Канары. К душе - "Синтон" ближе

    Можно про то же сказать немного по-другому: Синтон-программа — это прыжок в личное будущее. Это то, что человек узнает и к чему он придет сам через 10 лет.

    Если, конечно, будет развиваться, а не киснуть и деградировать.

    Соответственно, тем, кто существенно опережает основную массу своих друзей, она нужна в меньшей степени. Сильный и яркий человек в Синтон-программе не узнает ничего для себя принципиально нового, скорее, он только укрепится в том, что он живет — правильно. Он прибавит своих сил.

    Мало ли это? Многим — не мало.

    Как минимум, к достоинствам программы я отношу то, что это программа наша, отечественная. "Отечественная" — значит не то, что все "наше" по определению лучше любой американской штучки: нет, я таким патриотизмом не болею. Но эта программа выросла в нашей почве, пропитана воздухом нашей культуры, она знает нас и подходит нам так же, как американцам подходят их, совершенно американские тренинги.

    Синтон, это — о чем?

    Ты звучишь, как "симптом", странное название,
    И претензий к тебе много у меня,
    Но "Синтон", мой "Синтон", ты мое призвание,
    Без приколов твоих не прожить и дня.
    Песнь о славном "Синтоне"

    Когда Карл Роджерс, в молодости весьма шизоидный невротик, начинал работу свою, нормальная, то есть традиционная (тогда) психология его с удовольствием не замечала. Через пятьдесят упрямых лет его странные выдумки стали авторитетным "течением" и одной из основ современной гуманистической психологии. Синтон-программа пока — тоже упрямый подросток, со всеми трудностями подросткового периода, и ей можно только пожелать благополучного взросления и заслуженного завоевания места под солнцем. А поскольку в свет этот подросток начал выходить, черты его физиономии можно, пожалуй, уже и описать.

    Подросток бодр, немного задирист и не очень уважает старших: вместо того, чтобы тихо слушаться, учит жизни сам. Члены его семьи занимаются в основном врачеванием, лечат души, его же более привлекает воспитание и здоровый образ жизни как главный способ не болеть. Многие его сестры религиозны, он вместо церкви строит клуб. Наверное, со временем из него может получиться весьма строгий папа, пока же его спасает юмор и инстинктивная тяга к свободе.

    Если эту зарисовку облечь в слова серьезных книг, то прозвучит следующее:

    Синтон-программа — это целостная программа душевного развития и нравственного воспитания, это новая форма образовательной и воспитательной среды.

    Ее задачи?

    Если хотите, это школа, которая готовит к жизни — в отличие от той, в которой учились вы. Школа готовит будущих работников для разных отраслей народного хозяйства — но не учит понимать себя, другого, не учит дружить, любить, не учит тому, как жизнь налаживать и как жизнь праздновать. Наша традиционная школа учит чему угодно, кроме жизни, и житейскую состоятельность наши дети приобретают не благодаря школе, а, скорее, несмотря на нее.

    Если школьный отличник совершает самоубийство — какой урок он не усвоил?

    Ладно, уроки физкультуры направлены на развитие координации, гибкости и силы тела. Но на каком уроке у наших детей развивают координацию душевных движений, душевную гибкость и душевную силу?

    Синтон-программа работает с душой так же, как заботящийся о своем здоровье работает со своим телом. Это — совершенно точная аналогия. Тот, кто утром делает зарядку, знает, что тело надо подзаряжать и поддерживать в форме. Тот, кто днем идет в поликлинику, хочет полечить свое тело. Тот, кто вечером бежит играть в хоккей, любит двигать своим телом. Тот, кто ночью засыпает, дает своему телу отдых.

    А тот, кто идет в "Синтон", знает, что надо подзаряжать и поддерживать в форме свою душу: в "Синтоне" удобно заботиться о ней, развивать ее, просто наслаждаться игрой и богатством душевных движений.

    Традиционная фраза тех, кто прошел Синтон-программу и отошел от Клуба: "Жалко, что мой душевный уровень немного снижается... Клуб давал энергию и не позволял душе лениться".


    Синтон-программа среди себе подобных

    Когда меня просят отнести Синтон-программу к какому-нибудь из современных психологических течений, я оказываюсь в затруднении. Я могу ошибаться, но, по моему пониманию, Синтон-программа не сводится ни к бихевиористским тренингам общения, ни к роджеровской гуманистической психологии, ни к фрейдовскому психоанализу, ни к гештальт-терапии, ни...

    Да что перечислять, это все равно все другое.

    Хорошо это или плохо, но, скорее всего, это вполне самостоятельное течение в психологии — со своими достоинствами и своими особенностями. Ограничениями и недостатками.

    Которые совершенно не мешают мне ее любить.

    Что за особенности?

    Во-первых, она никого не лечит. Или мало кого — хотя душевного здоровья прибавляет многим, и прибавляет здорово. Возможно ли это? Конечно. Лечат в поликлиниках и больничных палатах, а на беговой тропинке в лесу, например, — не лечат, а прибавляют здоровья. Так и Синтон-программа: не являясь никоим образом психотерапевтическим курсом, она изначально ориентирована на душевно здоровых людей и, давая душе дозированные нагрузки, пропитывая ее светом и разумом, помогает человеку стать сильнее, свободнее и жить радостно.

    Не знаю, насколько "Синтон" похож на бег с препятствиями, но то, что он не поликлиника, — это точно.

    Во-вторых, Синтон-программа, как программа именно групповой работы, не работает индивидуально и поэтому, бывает, мимо души некоторых — промахивается.

    Хотя в умном варианте к ней есть дополнение: факультативные занятия для тех, кто заинтересован в работе более углубленной и поэтому индивидуальной.

    В-третьих, невелик ее диапазон: она рассчитана на вас и ваших друзей, то есть на людей кое-как умных или по крайней мере мало-мальски образованных. А вот на умственно усталых, душевно отсталых и социально опущенных она идет плохо.

    При том, что запросы на работу с ними идут постоянно. Общество у нас такое благополучное, что в школах классов коррекции и инспекторов по делам несовершеннолетних с каждым годом все больше: больше становится, а еще больше — требуется.

    Я мог бы сказать, что Синтон-программа делает человеков — но, конечно, не всех и не всяких. Синтон-программа воспитывает не методиками, а средой, и тут ей трудно тягаться со средой даже семьи, тем более — средой жизни. Человека уродовали двадцать лет семья, школа, трудовой коллектив, по очереди и вместе пропитывали глупостью и злостью, воспитывали слабым и безответственным, а я теперь за год пытаюсь сделать из него другого — мудрого, сильного и счастливого. Естественно, это утопия.

    Шанс Синтон-программы только в том, что в сравнении с окружающей человека обыденностью среда "Синтона" привлекательнее и плотнее, насыщеннее, но минус программы в том, что она все равно коротка.

    Год. Ну, два года занятий.

    Я не верю в чудеса мгновенного просветления. Вы, конечно, можете ждать своего Окончательно Просветленного Учителя, который, наставив палец вам в лоб, расскажет вам о Кундалини, а потом влупит ее вам в самую чакру так, что вы тоже окончательно завершите свой духовный рост. Ждите.

    Может быть, вы верите в волшебство Психологической Практики и согласны принять, что какая-нибудь чудесная психологическая группа может изменить вашу жизнь за несколько самых чудесных занятий: вот четверг и пятница вечер, суббота и воскресенье занятия полный день, и вы — новый человек!

    Я — не верю.

    То есть встречался я с этим очень даже часто: ударный психологический тренинг, и человек — преображается. Человек летает, жизнь прекрасна и улыбается ему, он ощущает себя волшебником — и жизнь дает ему подтверждения этому! — но это длится две недели.

    Ладно, месяц.

    А потом человек — сдувается.

    Нет, совсем прежним он уже не станет. Сухой остаток, как закваска возможности Жизни Другой, в душе останется, и в душе брожение будет еще долго, но — но Воплощенных единицы. Остальные — только увидели, только приблизились, только попробовали. И — вернулись в жизнь, во многом прежнюю.

    А кто-то со взлета откачнется вниз, и тогда он упадет в депрессию еще более сильную: "Ну, если и это не помогло, на что же теперь рассчитывать!"

    Не на "что", а на "кого" — только на самого себя, но именно "себя-то" ему и не хватает.


    Синтон-программу любят, но не все

    Прошли те времена, когда психологов искали днем с огнем и радовались любому более-менее живому слову. Сейчас психологов стало много, а заинтересованных в них, похоже, что даже меньше.

    Проблем столько, что не до душевных проблем, не до развлечений...

    Поэтому среди психологов теперь конкуренция, и Синтон-программа, появившись на психологическом горизонте, среди коллег вызвала очень разные отношения. Часть психологов "Синтон" знают и любят, по крайней мере регулярно присылают к нам своих клиентов (а мы — к ним), другая часть на "Синтон" сердится и говорит, чтобы туда никто не ходил. Они рассказывают, что:

    что это какая-то секта (или религия);
    что никакой научной психологии там нет, все это развлекаловка, несерьезно и поверхностно;
    что это очень опасные методики, потому что лезут в душу глубоко, используют сильные воздействия и работают просто рискованно (кстати, сравни с предыдущим);
    что ведущие "Синтона" — манипуляторы, диктаторы и вообще самоутверждаются;

    и много еще чего.

    Среди аналогов это более всего напоминает мне восприятие испуганным обывателем чужой ему культуры: мол, там все страшные, говорят по-тарабарски, живут не по-людски и едят своих детей, нехристи... Такое восприятие, наверное, неизбежно, потому что "Синтон" рядом с традиционной психологией — действительно немного другая культура.

    Какая? На этот вопрос ответить легче всего, посмотрев на тех, кто Клуб составляет, — на синтоновцев.

    Лицо Клуба, или Синтоновцы без прикрас

    То, что синтоновцы отличаются от нормальных людей, знают и нормальные люди, и синтоновцы. Это не просто отбор, хотя ясно, что с самого начала в Клуб приходит не каждый. Личность синтоновца — это то, что делает Клуб. Что человек находит в себе, приходя в Клуб. Что человек приобретает и воспитывает в себе, живя в Клубе.

    Что же это? Что же отличает синтоновцев от нормальных людей с улицы или хотя бы от приходящих в Клуб новичков?

    Вот я пишу — и побаиваюсь, взвешиваю каждое слово, потому что в случае "неточностей" синтоновцы меня сразу "поправят". За ними — не задержится. И более всего боюсь их приукрасить: на это они отреагируют сразу и достаточно жестко.

    Тем не менее — попробую.

    Синтоновская закалка

    Психологи, работающие со мной в "Синтоне", к синтоновцам уже привыкли и, более того, предпочитают работать именно с ними. То есть пусть вначале пройдут Синтон-программу, а потом приходят к ним. В этом случае у них есть уверенность, что это будут люди не случайные, бодрые, работать желающие и способные.

    Потому что с человеком с улицы сразу работать нельзя. Человек с улицы должен вначале оглядеться. Прежде чем открыться, он должен убедиться, что это ему ничем страшным не грозит. Вылезти в центр для него — подвиг.

    Или, напротив, его проблема в том и состоит, что он лезет в центр всегда, даже когда это не нужно — ни ему, ни другим.

    С синтоновцами можно работать без раскачки и предисловий, они не будут оглядываться по сторонам и сами полезут в центр — работать.

    С другой стороны, психологи вне "Синтона" синтоновцев любят не очень и, по-моему, часто побаиваются. Я даже знаю, что на некоторые тренинги синтоновцев (тех, кто об этом имел неосторожность объявить) уже просто не берут, потому что те тренинги рассчитаны на нормальных людей, а синтоновцы их взламывают и взрывают.

    Правильно. Потому что неотъемлемым элементом любого нормального психологического тренинга является вешание лапши на уши, показ фокусов, обработка трюками и кормление необычным.

    В Психологе все и всегда ищут — Волшебника. И он не имеет права публику разочаровывать.

    Решить чьи-то личностные проблемы — это (всегда или почти всегда) значит дать человеку новую систему Веры, а при очень ограниченном времени это сделать можно, только задурив мозги или крепко дав ему по голове.

    Ну, конечно, не только это — но это тоже. И обязательно.

    Так вот: человеку с улицы вешать лапшу на уши несложно, он одновременно и запуган, и доверчив. Запуган — и не выступает, доверчив — и не требует доказательств.

    Он требует веры, а не доказательств.

    Несколько трюков, и он ваш. Потом можно нести ему что угодно: хоть мудрость, хоть любую ахинею, достаточно представить это Подлинным Высоким Откровением, и даже не важно от кого: от Петра и Павла, или от Науки, или от Себя в состоянии клинической смерти, которую ты с какими-то видениями пережил. Все равно съест все, особенно если это все преподносится ярко и внушительно.

    А синтоновцев дурить трудно. Во-первых, они к этому не привыкли (точнее, привыкли к другому), и "обработку" инстинктивно воспринимают в штыки: зачем представление и охмуреж, когда можно сразу по делу — работать? Кроме того, обычные трюки на них уже не проходят, впечатлением их уже не ошарашишь — они в "Синтоне" видели и не такое. Синтоновцы раскованы и критичны, и слабого ведущего готовы съесть сами.

    Хотя, по-моему, это просто недостаток их культуры. Не нравится, уйди, а другим не мешай. Плюс чему-то научиться можно на каждом тренинге, и это мудрее, чем...

    Так или иначе, есть факт — синтоновцы не переносят постных физиономий и менторских поучений: "А сейчас запишите абсолютную истину, открытую только посвященным..."

    Пастыри обычно вещают агнцам — ягнятам, синтоновцы же мне более напоминают бодрых волчат. Работать с ними трудно, но благодарно — не соскучишься...

    Меж собой синтоновцы зубасты, но не агрессивны, минимум тепла и внимания дают обычно любому и к закулисной возне не склонны. Но халява в "Синтоне" не проходит, авторитет и настоящее уважение здесь будет иметь только тот, кто этого заслужит.

    А сыграв на жалости, от синтоновцев не получишь ничего, кроме жалости...


    Синтоновская открытость

    Отличительная черта синтоновской атмосферы — это открытость. Ты можешь здесь спросить любого о чем угодно (что ему в тебе нравится и чего он в тебе боится, даже — что он скрывает), и вы действительно можете быть уверены, что вам не просто ответят искренне, а еще позаботятся, чтобы ответ был полнее и глубже.

    Вообще-то в "Синтоне" это рядовое упражнение, через которое проходят все и не раз.

    Если для нормального человека "открыться до конца" — чуть ли не подвиг, то для синтоновцев "открываться не до конца" — безобразие и нарушение общественного порядка. Естественно, конец у каждого свой, и без тихого вранья хотя бы самому себе обходится мало кто, но, похоже, большинству синтоновцев врать действительно становится мало нужно и просто неинтересно.

    Действительно, а иначе зачем тогда в "Синтон" ходить?

    Любимое развлечение синтоновцев — "черный стул" и "исповедная свечка". Черный стул — это процедура, когда желающему его хорошие друзья и подруги рассказывают всё, что им в нем не нравится, и речь обычно идет не про внешность, а про его жизнь, поведение и душу. Дело, кстати, это не простое, потому что в "Синтон" приходят, как правило, люди очень хорошие, и запас обоснованных гадостей про них могут накопить люди только очень внимательные или близкие друзья.

    В самом добром смысле.

    Для новичков оказывается особенно любопытным то, что по-настоящему серьезную "чернуху" выдают обычно те же, кто в ситуации "золотого стула"[11] способны от души, подробно и богато человеком восхищаться — наши клубные "Солнышки". Что отличает их? То, что людей они хорошо видят и не боятся открыто свои впечатления говорить. Они говорят сильно, потому что верят, что этот человек — сильный. Они не боятся говорить больные вещи, потому что любят того, кому говорят, и верят, что тот верит тоже в самое доброе к нему отношение.

    Как правило, это и оказывается самым главным: чем теплее и сплоченнее группа, чем больше в ней доверия, тем сильнее и глубже проходит "черный стул".

    "Исповедная свечка" — процедура во многом обратная, когда вышедший берет в руки свечку, а в душу — обязательство отвечать на любые вопросы абсолютно искренне.

    Зачем полутьма и свечка? Чтобы вопросы звучали как бы из ниоткуда, а отвечающий отвечал как бы самому себе...

    Отвечать надо только правду, ничего, кроме правды, но, что хуже и труднее всего, — всю правду. Тот, кто "не тянет", со стула с позором сгоняется. А, можете догадаться, вопросы бывают очень непростые...

    Когда ты последний раз плакал? От чего? Если бы у тебя была волшебная палочка, что более всего ты хотел бы изменить в мире? В себе? Какие свои поступки ты не можешь себе простить? Ты хотел бы, чтобы в тебя влюбилась — из присутствующих кто?

    Так вот, в "Синтоне" посидеть в центре внимания на "черном стуле" или на "исповедной свечке" считается чем-то вроде награды, поскольку желающих всегда больше, чем на это времени. Впрочем, последнее время эти игры все чаще устраиваются не в Клубе, а на квартирах и считаются уже не серьезной работой, а так — милым развлечением. А от Клуба народ ждет вещей покруче.

    Правда, ходит и другой взгляд на синтоновскую "открытость": синтоновцы так открыты именно потому, что великолепно закрыты. Болячки у большинства остались, и задеть их можно, но они так научились их прятать и обходить, что вроде бы как их и — нет.

    Как к этому относиться? Да как и ко всему остальному — думать нужно...

    Синтоновская раскованность

    Клуб и алкоголь — две вещи несовместные, но, когда заходит разговор о синтоновской раскованности, трезвые синтоновцы сравнивают членов Клуба с людьми выпившими. Правда, в данном случае это похвала, и звучит она так: "Нормальные люди хотят быть раскованными, но без выпивки у них этого не получается. А синтоновцам выпивка не требуется, и они раскованы, но не пьяны".

    Тем не менее сказать, что проблем не бывает, — я не могу. Бывают проблемы.

    Вот Ник пристает очень свободно к девушкам и очень удивляется, что они от его навязчивости не в восторге и даже ему отказывают.

    Вон Костик положил обе ноги на стол, а когда кто-то из новичков ему сказал: "У нас в Клубе это не принято!" — он от удивления со стула упал.

    Какой-то новичок? Замечание? Ему, Костику, который в Клубе столько лет?!

    ...Первое, что дает Клуб, это воздух свободы. Это дорого очень многим, но для одного это значит — свободно дышать, любить и думать, а для другого возможность от души, не думая ни о чем и ни о ком, — отрываться. Кто-то начнет творить — а кто-то вытворять. На мой взгляд, это нормально, по крайней мере — неизбежно. Похоже, другого пути просто нет: чтобы человек, контролируемый извне, взял управление собой в свои руки, нужно отпустить руки внешние. Единственный способ научить ребенка ходить — дать возможность ходить ему самому. И примириться с тем, что первые шаги будут кривыми и синяки неизбежны.

    Возможно, и у того, кто его этому учит.

    Синтоновцы — очень разные, ярких и сильных личностей среди них примерно столько же, сколько и невоспитанных, причем весьма нередко это одни и те же люди. Невоспитанность — это нормально, ведь он сюда и пришел затем (в частности), чтобы отсутствующее приобрести. Нечестно быть ханжой, который кричит: "С молодежью надо работать!" — но когда работать с молодежью начинают около него, он начинает возмущаться: "Они такие невоспитанные! Шумят, выражаются!"

    Учителя в таких случаях пишут в дневник ученику гневные замечания: "Бегал на уроке физкультуры!"

    У нас дневников нет, но для соблюдения порядка у нас есть клубные порядки, обязательные для всех, а также Устав синтоновского общения.

    Также вполне рабочий. То есть соблюдаемый.

    Откуда мы его взяли и почему мы за него держимся? Видите ли... Любой устав пишется "на крови" — то есть не от хорошей жизни. Происходит инцидент, прокол, неприятность, а тем более начинает повторяться, причем не из вредности, а потому, что некоторые люди думают: "Такое можно! Мне — можно!" — вот тогда сочиняется и пишется в Устав правило: "Нет, такое у нас нельзя. Никому". Конечно, умным и душевно здоровым людям Устав не нужен, Устав — это защита от дураков, но в Клубе пока без него не обойтись.

    Видите, какие мы самокритичные.

    Итак,

    Устав синтоновского общения, или Защита от дураков

    Мудрого человека судьба ведет, глупца — тащит.
    Древние греки
    Если Устав тебя насилует, подумай, не пора ли поумнеть.
    Синтоновцы

    Естественно, Устав — это не просто бумажка с правилами, за этим стоит и работа на занятиях, и просто дух, и атмосфера Клуба. Но тем не менее Устав — это и бумажка с правилами, и правила там такие.

    Ниже приводится оригинал без редактуры.

    Наше общение — созидающее, то есть человечное, позитивное и конструктивное. Поэтому член Клуба "Синтон" запрещает себе использовать при общении грубость, категоричность, обвинения, агрессию и словесный мусор (исключения здесь только подтверждают правило), и не важно, общается он с синтоновцами или нет.

    (Ошибки и Запретные фразы)

    Комментарий о Запретных фразах: вы можете заработать право пользоваться ими всеми. Условие: вы вешаете себе на грудь табличку "Мастер общения" (по выходе из Клуба табличку можно снимать) и месяц не допускаете в Клубе ни одного, по жизни — не более трех промахов (за месяц). Кто продержится месяц — получает право на... А ежели не можешь — значит, ты не Мастер, а Профурсетка, и к словам тебя тянет, потому что ты от них зависишь. К сожалению.

    Ошибки, за которые ты можешь быть остановлен или (при повторах) оштрафован:

    "Нет" и "Не" как междометие и начало возражения;

    Долгие предисловия (вместо того чтоб по делу);

    Высказывания не по Теме (пришло в голову и распирало);

    Долгоговорение (прерывается Поднятой Ладонью) и Перебивание (разрешается только жестом Поднятой Ладони);

    Юмор не по делу (определяет ведущий работу);

    Болтовня, когда мешает;

    "На самом деле", "Однозначно!" и другая недалекая категоричность;

    "Черт!", "Кошмар, Ужас!", "Беда", "Чума", "Блин" и аналогичный эмоциональный негатив;

    Взамен рекомендуется "Любопытно..." и просто подумать, что, собственно, произошло.

    "Соображай головой!", "Не суй свой нос...", "Отвяжись" — и аналогичная грубость;

    "Скоты! Козлы!" и другой выброс агрессии, независимо от ситуации;

    Вместо этой ругани рекомендуем мягко сформулировать: "Хорошо!" — а потом подумать, что, собственно, хорошо.

    "Понимаешь", "Значит", "Как бы", "В принципе", "В общем" и прочий словесный мусор, если без него можно обойтись. А ведь можно!

    Все эти фразы в Клубе допускаются лишь как ошибки. Мат и его заменители на любом языке — криминал и не для Клуба в принципе.

    Допустил раздражение, повышение голоса, тем более крик — извинись, а при повторе — сожалеем, в этом споре ты автоматически считаешься неправым.

    (Адресность обращения (рекомендуется))

    В Клубе принято обращение по имени. "Эй ты, куда пошла?" — не наше.

    Безадресные обращения типа "Надо сделать!" — или глупость, или манипуляция. У тебя предложение, чтобы это сделал — кто? Если ты действительно хочешь, чтобы что-то было сделано, ты или сделаешь это сам, или договоришься с кем-то конкретно.

    Шире — замечайте людей и помните, что им приятно, когда им улыбаются и с ними здороваются.

    Кстати, вахтеры обижаются, когда вы проходите мимо и их не замечаете.


    (Обозначение намерений (рекомендуется))

    Для понимания "кому это надо", а также для предупреждения любых манипуляций и просто для тренировки отслеживания собственной речи при обращении в Клубе рекомендуется обозначение намерений.

    Если что-то нужно тебе, сформулируй это открыто, как просьбу: "Я обращаюсь к тебе с просьбой". Если ты предлагаешь то, что нужно или интересно в первую очередь другому, пусть это так прямо и звучит: "У меня к тебе предложение". А если это требование, то пусть это так (открыто) и прозвучит.

    Есть гипотеза, что главное здесь просто в том, что, пока ты размышляешь, что же ты, собственно, хотел сказать и как это правильно сформулировать, весь импульсивный негатив из души — уходит.

    Чтобы видеть, сколько раз на дню ты возражаешь, очень полезно проговаривать это вслух: "Хочу тебе возразить". А чтобы не кинуть обвинение не подумавши, назови это тоже: "Я кидаю тебе обвинение".

    Конечно, все это можно сказать и без всяких слов, и никто тебя не поймает... Но — мы в Клубе учимся честности!


    (Требование формулировки "по Уставу")

    Если к вам обращаются "как-то не так", вы имеете право потребовать от синтоновца "сформулировать это по Уставу", то есть как Просьбу, Предложение, Требование или Обвинение, и далее действовать соответственно. Просьбу можно выслушать и только, на Предложение отреагировать, если возник интерес, к Требованию и Обвинению отнестись в зависимости от их обоснованности.

    Криминалом признается:

    настаивание на своих Просьбах и Предложениях (так как по определению настаивать на них оснований нет);

    предъявление необоснованных Требований и Обвинений;

    отсутствие ответа на обоснованные Требования и Обвинения.

    Ответ на криминал — от прекращения общения до исключения из Клуба.

    * * *

    Вот как строго. Самое интересное то, что, когда это становится привычным, это воспринимается ограничением не более, чем привычка кушать котлеты не прямо рукой, а немного вилкой. Это о минусах. А о плюсах — те синтоновцы, которые привыкли общаться так, жалеют только об одном: что так не общаются все остальные.

    Так, — говорят, — душевно выходит!


    Синтоновская любовь и дружба

    Ты не такая. Ты не ревнуешь, ты не проверяешь, где я и с кем. Ты не спрашиваешь, когда я приду снова. Когда я пропадаю, ты потом не интересуешься, куда и почему. Ты что, не хочешь меня видеть?
    Взволнованный монолог несинтоновца

    Пришедшие в "Синтон" новички от количества тепла и искренней человеческой близости на занятиях млеют, синтоновские же старички при словах "синтоновская любовь и дружба" печально смеются.

    Если ты на занятие пришел, тебе все рады, но если ты из Клуба исчез, вовсе не очевидно, что тебе позвонят. Скорее всего даже, что не позвонят. Не могу назвать это равнодушием, за этим больше спокойствия: если тебе нужна помощь — позвони, попроси, тебе помогут. Кто-то отзовется всегда. Правда, распинаться из-за тебя никто не будет, и взаимопомощь в самой хорошей группе в целом умеренна, возможно, потому, что за помощью обращаться в "Синтоне" не очень принято: свои проблемы обычно каждый решает сам.

    Хотя, возможно, это слишком влияние меня, как ведущего. Я ведь знаю группы тесно сплоченные, где сила каждого — в единстве всех. Клуб — тот же, программа — одна, группы — другие. В чем причина? Другой ведущий...

    Синтоновцы контактны, теплы и открыты, они легко, и я бы даже сказал не задумываясь, отдадут тебе свое душевное тепло, открытость, нежность... сердце.

    Ровно потому, что для них это — не сокровище.

    Они всегда готовы любить хоть тебя, хоть любую другую мебель, особенно по команде ведущего. Правда, их теплота носит характер быстрорастворимой интимности: сейчас центр мира для них — ты, но три минуты прошло, и: "Спасибо, попрощались! Поблагодарили друг друга, смена пары!", — и через минуту она о тебе забыла.

    Потому что любит уже другого. А ты — другую. Такая вот каруселька...

    Нормальных людей это пугает. Нормальные люди от этого — в ужасе, как от душевного уродства.

    Конечно, они правы.

    Они правы в том, что любить — не только несколько минут попереживать взаимное восхищение под музыку. Любить — это значит принять участие в жизни другого, отозваться заботой на его нужды. Это значит помнить и все время возвращаться душой — к тому, кто тебе дорог, ради которого ты можешь отложить многое другое, менее важное.

    И мне очень хочется, чтобы так понимали любовь — все нормальные люди.

    Но если нормальные люди убеждены, что вот так, сразу, любить нельзя, человека надо узнать и к нему привыкнуть, и вообще он должен быть для тебя Особенным (и прочее, и так далее), это говорит только о том, что наши "нормальные" просто плохо знакомы со светской духовной или высокой религиозной практикой. Любит каждого и сердечен к каждому — каждый душевно здоровый и духовно просветленный человек. Вспомните святых своей религии — они такие. И если синтоновцы способны на это хоть на время и хотя бы только в своей среде — им нравится это. Они гордятся этим.

    А вы?

    Синтоновцы среди людей

    Выйдя из Клуба на улицу, большинство синтоновцев сохраняют энтузиазм и энергетику, но многие затрудняются — как, не потеряв в душе "Синтон", жить среди людей нормальных? И многие оказываются ни там, ни там. В сравнении с Клубом они теряют синтоновскую теплоту и открытость, в сравнении с Улицей — оказываются слишком свободными и слишком умными. Синтоновец первого года обучения при всей своей Науке далеко не всегда вписывается в нормальную компанию: по ощущению окружающих, он слишком умный, то есть "грузит мозги" и выпендривается.

    Впрочем, это проблема любой религии: новообращенные неофиты всегда носятся с новыми для них Великими Откровениями и своим энтузиазмом и приставаниями раздражают окружающих.


    Из писем синтоновцев

    Таня:

    Недели две назад я, к своему изумлению, обнаружила, что мои родственники (особенно женского рода) выражают сильную озабоченность тем, что я перестала "дергаться за привычные ниточки". Больше всех привыкла использовать мою эмоциональность и ранимость моя мама, и то, что теперь я стала "неуправляемой", вызывает у нее жуткую нервозность. Конечно, мне сейчас трудно, но в конечном счете, я думаю, эта ситуация и мне, и всем моим любимым родственникам только на пользу.

    Только знаете, Н.И., что меня тревожит? Мне порой кажется, что я не дергаюсь просто потому, что все чувства, и плохие и хорошие, просто сгорели. Душа, прежде чувствительная и открытая, покрылась как будто коркой или панцирем, и мне это не нравится. А может, я просто чего-то не понимаю? Путаю? Скучаю по привычной боли?

    Да, это и есть следующая тема:

    Синтоновская непробиваемость

    За что я благодарна Клубу — это за разрешение жить счастливо.
    Лида Шир

    Эта тема поднимается в Клубе часто. Факт тот, что Клуб это может и делает, а проблема в том, что народ никак толком не определится: как к этому относиться? И хочется, и колется, и мама не велит.

    Из писем синтоновцев

    Настя:

    "Синтон" сделал меня пофигисткой. До "Синтона" я могла волноваться и очень сильно переживать по любому поводу, даже из-за пустяка. Сейчас многие глобальные события проходят мимо меня, не затрагивая струн моей души, не волнуя и не трогая меня за живое. Жить мне стало спокойнее и проще, как будто бы жизнь стала менее жестокой, но на самом деле я знаю, что дело не в жизни, а во мне самой. Изменилась я, и поэтому изменилась моя жизнь.

    Раньше меня очень интересовало и по-настоящему волновало, что и как думают обо мне другие люди, теперь мне бывает это только любопытно, не более: свои достоинства и недостатки я знаю сама. Наверное, у меня повысилась самооценка, потому что теперь, когда мне говорят о моих недостатках и хотят обидеть ими, я равнодушна: "Я знаю — ну и что?" Меня не трогает, что я кому-то не нравлюсь: я не могу и не хочу быть такой, чтобы нравиться всем. И если случается что-то, что раньше меня трогало, я говорю теперь: "А мне по фигу!" — и больше не беру это в голову.

    Настя была беззащитной — а стала защищенной. Раньше жить было тяжело — теперь стало жить легче. Само по себе это, конечно, прекрасно, и очень многие будут Насте завидовать. Действительно, те, у кого душа болит, часто мечтают о жизни без боли. Эта мечта кажется недостижимой — как, неужели когда-то можно жить легко, с радостью в душе, без тоски и тяжести, с верой в себя, без страха встретиться глазами и сказать нелепость? Оказывается, можно, и это один из первых подарков, который человек получает в "Синтоне".

    Ура!

    Ура? Только ли — ура? Нет, этот подарок нередко оказывается с двойным дном. Это неприятное открытие — обнаружить, что жить без боли, просто жить — может быть неинтересно. Пресно, как-то пусто... Да, душа теперь от жизни защищена, но ведь более всего защищен от жизни — труп.

    Конкретно: все ли вам нравится в Настином пофигизме? Мне — нет. Я пофигистов не люблю. Мне не нравится, что душа Насти теперь редко взрывается радостью и только по полузабытой привычке отзывается на нужды других: "Мне-то какое до этого дело? Меня это не касается!"

    Верно. Раньше ее касалось — болью, стыдом, переживанием, — и, поскольку ее касалось, она дергалась. Чем сильнее касалось, тем энергичнее она дергалась. Даже что-то делала, и для себя, и для людей: стимул был. Стимулом, палкой была боль. А теперь стимула нет — вот Настя и не дергается, а раз не дергается, то и делать что-либо уже незачем. Палка исчезла, а ничего взамен не пришло.

    Любовь — не пришла, и поэтому в душе остались только равнодушие и душевная пустота.

    Настя может быть заботливой и доброй, по факту — она одна из клубных активисток. Но для нее это — развлечение, то, что она делает под настроение, когда ей "не в лом". А будет настроение другое, она так же весело и свободно пройдет мимо вас, просящего. Или по вам — свободно!

    Не повернув головы кочан

    И чувств никаких не изведав...

    Настя стала свободной, но ее свобода — это только "свобода от": не зависимость от того, что в жизни ее раньше дергало. Как этап, это нормально, более того, это — достижение. Настя кайфует от свалившейся на нее легкости, и мы вполне можем порадоваться вместе с ней. Важно только, чтобы она на этом не останавливалась, чтобы она росла от "свободы от" к "свободе для" — к такой направленности души, когда естественно любить и заботиться.

    Сейчас Настя радуется: "Жить легко!", читайте — "мне жить легко", тогда же она будет радоваться другому: "Со мной легко!", что значит "со мной легко жить людям".

    Пожелаем же Насте и всем другим хорошим людям не только душевной защищенности, но и душевной открытости — открытости к любви.

    Что есть Клуб и что есть в Клубе

    В клубе более десятка очень разных ведущих и еще больше самых разных по тематике, задачам и стилю групп, которые они ведут. Но группы — это на поверхности. А под поверхностью — есть течения. Есть потоки людей, объединенных общими слабостями, болячками, пунктиками, предпочитаемыми радостями или философией жизни, — проще говоря, объединенных общей настроенностью и направленностью души.

    И тогда, рассказывая, что есть в Клубе, я уже говорю не о его организационной структуре, не о занятиях, проводимых в группах, а о неформальных, живых, человеческих потоках и течениях.

    Например, в Клубе есть собственно Клуб (от слова "клубиться"). Если хотите — тусовка. В тусовку, в Клуб идут те, кто хочет покрутиться среди людей, поклубиться в вихре новых контактов, просто пообщаться и познакомиться. И те, кто в "Синтоне" ищет просто легкой, теплой, приятной тусовки, бывают разочарованы, когда встречаются с чем-то другим.

    Например, чем-то умным. Или серьезным. На кой черт?

    В Клубе, конечно же, есть Психдиспансер для тех, кому плохо. Это не отдельная комната и не организационная структура, это настроение и способ жизни. Кто-то, приходя в "Синтон", быстро использует клубное тепло, чтобы согреться, набраться сил и начать расти, другие же торопятся расслабиться и начать безмятежно сосать внимание и заботу, иногда для полноты ощущения жалобно попискивая. Собственно, именно они и составляют Психдиспансер. Мы регулярно расформировываем его, но люди с требованием "обслужите и сделайте мне хорошо" приходят снова и снова.

    Смотри ниже о Халявщиках с претензиями.

    В Клубе, кроме этого, есть Театр самореализации. Что это такое? Это, повторю, не тренинговая группа, это направленность души. В Театре самореализации цветут те, кто уверен, что главные сокровища мира сосредоточены именно в его личностных зародышах и самым большим украшением мира будет он, увеличенный во сто крат. Естественно, они вопят и протестуют, когда и если им предлагается что-то из других личностей.

    Пусть даже не таких кособоких.

    Приверженцем Театра самореализации также торопится стать любой лентяй, когда ему нужно отказаться от работы над собой — работы трудной. Он просто заявляет: "Это — не мое!" — и обоснованно отворачивается.

    И чем лентяй беднее, тем чаще что-то оказывается — "не его".

    И в Клубе есть Школа, в которой учатся. Точнее, в Клубе школ много. Школа по обучению творческому самогипнозу, школа общения — много по жизни умений, которыми следует овладеть. Но в Клубе есть и Школа. Школа жизни. И в Школе есть Учителя.

    И тут все правильные Психологи встают в стойку. Как, Учителя??! Что за, какие такие Учителя??! Орудия, к бою! К атаке — товсь!


    Не-гуманистическая психология ради человека

    Мнение психологической общественности

    – У Вас же оценочное сознание!
    Сказал мне Психолог с явным неодобрением. Безоценочным?

    Настоящие, правильные Психологи относятся к Клубу "Синтон" с большой настороженностью. Некоторые из них после посещения Клуба (по крайней мере, после некоторых занятий) выходят в совершенно взъерошенных чувствах и с негодованием рассказывают, что ведущие "Синтона" — авторитарные диктаторы, не стесняющиеся в резких оценках и не берегущие нежных человеческих чувств. Вообще они циники и искусные манипуляторы, с помощью чего и навязывают всем ученикам свою философию жизни. И, самое возмутительное, им это даже нередко удается — и тогда ученики становятся свободными. Психологов это возмущает. Ведь они точно знают, что психологическая работа должна вестись только мягкими, щадящими, гуманистическими, а также демократическими методами, а самое главное — она должна помочь человеку найти путь свой, а не усвоить чей-то, пусть даже самый продвинутый и хороший.

    По-моему, тут несколько потеряно чувство реальности.

    Радость доброй силы

    Каждый из нас управляет миром, хотя, может быть, делает это плохо.
    Камень на дороге управляет повозкой.
    Ребенок еще и говорить не умеет, а уже управляет родителями. Собака управляет хозяином, а кошка — собакой.
    Все управляют всеми.
    Не стыдно управлять миром, стыдно делать это плохо.
    В.К.Тарасов. Технология жизни: книга для Героев

    Во-первых, о насилии. Уважаемые коллеги, определитесь, пожалуйста, вас возмущает насилие над человеком любое или? Я понимаю, ладонью проехаться по затылку нельзя — негуманно. А добротой проехаться и задавить — можно?

    Я так понимаю, что ненасильственная педагогика, за редкими исключениями, — или обман, или пустышка. "Он побеждает всех своей добротой!.." Верно, мы приглядывались — побеждает. Утюжит, давит добротой так, что сметает со своего пути всякие другие мысли и настроения. Вихрем своей энергетики включает всех в светлый и веселый путь свой — так, что все восхищаются!

    А то, что это такое же рядовое насилие, — об этом думать уже как-то неинтересно.

    Насилие возмущает только наивных гуманистов. Умных гуманистов огорчает не насилие, а насилие не то или не туда. Сила может быть тупой и злой. Сила также может быть мудрой, доброй и веселой. Насилие — это просто столкновение сил, и если в этом столкновении победит ваша добрая сила, то выиграет добро. Спешите делать добро!

    Спешите делать добро, и да здравствует - насилие!

    ...Если самые правильные размышления изредка не перемежать разрядкой, может произойти интеллектуальное изнасилование. Поэтому давайте я расскажу вам анекдот, тем более что он как никогда кстати?

    Мой любимый анекдот про психолога из "Детского мира"

    Пришла как-то в "Детский мир" мама с ребенком. У ребенка характер тот еще, а тут игрушек красивых с каждой стены на него десяток смотрит, он и начинает нудеть: "Мама, купи мне самую большую игрушку!" И еще требовательнее и громче: "Мама, купи мне самую большую игрушку!!" Мама и так, и эдак, просит его: "Ну сыночек, ну не шуми, перед людьми стыдно!" — а сыночек только расходится: буянит, ножками стучит, орет на весь магазин: "Мама, хочу самую большую игрушку! Мама, купи мне самую большую игрушку!"

    Бедная мама! Что делать, не знает, готова сквозь землю провалиться, но тут подходит к ней аккуратный молодой человек, здоровается, участливо на все смотрит и говорит: "Вы знаете, я работаю здесь психологом, помогаю детям и взрослым решать их личные проблемы. Если вы хотите, я могу попробовать поговорить с вашим мальчиком, может быть, нам удастся его успокоить и настроить его на лучшее взаимопонимание с вами... Мой кабинет вот здесь, рядом!" Мама смотрит, человек вроде правда приличный, да и делать нечего, говорит: "Да, пожалуйста!" Психолог берет мальчика, заходит с ним в кабинет, через минуту оба возвращаются. Мальчик подходит к маме, прижимается к ней и тихо говорит: "Мама, купи мне, пожалуйста, если можно, самую маленькую игрушку!.." Мама в восторге, психолога благодарит, сыну что-то там купила, потом идут они уже домой, и она у сыночка спрашивает:

    – О чем же вы разговаривали с тем хорошим дядей?

    – Да... Только мы зашли в его кабинет, он показал мне вот такой кулак и говорит: "Если будешь еще орать, в лоб получишь. Понял?"

    Вот так работают настоящие профессионалы, широк диапазон их приемов психологического воздействия...


    Реальность воспитания

    Вы кончили воспитывать, верно. Но этим же самым вы на нас возложили работу перевоспитывать!
    Очень неглупая дама из МВД на конференции в Российской академии образования

    Вспомните: когда детишки были маленькими, мамы жизни их учили. Учили что хорошо, что плохо, а за что — по заднице. Даже язык не поворачивается сказать: "навязывали свои ценности". Какое навязывали, просто вставляли в душу все, что вставляется.

    И никто тут не возмущается некоторой недемократичностью процесса.

    Точнее, повозмущаются, если результаты воспитания плачевные. "Мамаша, ну что же вы делаете?! На вашу жесткость ребенок отвечает протестом!" Заметьте, говорят о взаимоотношениях, но на самом деле всех волнует только — результат: то, что у них получилось.

    На самом деле всех волнует только результат, потому что, если мама воспитает ребенка добрым и порядочным человеком, никто не поинтересуется, как она это сделала. Скажут просто: "Спасибо за сына!" Хотя абсолютно неочевидно, что мама никогда не говорила с сыном жестким голосом и не применяла к нему силу.

    Хотя бы просто взять его за ручку и увести. Хоть бы он и топал ножками.

    Каждые родители своих детей воспитывают — то есть по возможности вставляют то, что им хотелось бы в них видеть.

    Например, Самостоятельность и Уважение к людям. Или, в другой семье, Послушание и Страх Чужих — всё это воспитывают, вставляют.

    Теперь же, когда "Синтон" делает то же самое, только с детьми повзрослевшими — детей этих переучивает, освобождая от маминых глупостей и укрепляя в умном и добром, психологи беспокойно напоминают: "Ах, человек должен всегда сам делать свой выбор!"

    Если бы они только понимали, какую страшную вещь они говорят...

    * * *

    Историю хочу вам рассказать. Историю про человека очень душевно гармоничного: человека, полюбившего себя дальше некуда, освободившегося от всех стеснявших его ранее комплексов и научившегося совершенно свободно, свободно от чьих бы то ни было трудностей, делать свой выбор. И называется эта История —

    Паразит Великолепный

    Этого моего знакомого зовут Андрей. Он прекрасен. Он, не имея квартиры, друзей и денег, довольно жил в Москве три года. Как? Имея продвинутые интересы, он приходил на разные психологические и духовные тренинги, где люди душевные и добрые. Ближе к ночи он говорил: "Братья! Мне негде ночевать!" — и его кто-то на несколько дней брал к себе.

    Ну и хорошо, вот он уже и живет. И при случае кормится.

    При этом он ничего не делает для того, чтобы найти себе другое жилье, он живет там до тех пор, пока хозяева, переступая через себя (ведь неудобно!), не скажут ему: "Имей же совесть!" Нет проблем, тогда он снова объявлял себя бездомным в какой-то другой доброй компании и садился на шею новым людям. С деньгами было все также несложно: работать он не любил, но спекулировать книгами, напрямую обманывая людей, было ему ближе. А чаще всего деньги он просто занимал у добрых людей — и не отдавал. Спокойно и сознательно. Вот так элегантно он решал свои проблемы — за счет других.

    Мучений совести у него не было: потому что он прочитал книгу Козлова и совесть себе отменил. А еще он принял философию дзен, потому что там добро и зло — вещи весьма относительные.

    Это я все узнал от него, когда он пару дней жил у меня и работал (работать — это условие поставил я). Договорились о деньгах и что я его кормлю. Так вот, незабываемое зрелище: обед, у него приличная порция, он ее съедает, поднимает ясные глаза и спокойно объявляет: "Мало. Мне мало!"

    Он требовал себе еды больше. Не просил. Требовал. Чтобы наесться сейчас и вечером на ужин не тратиться.

    Я смотрел, как широко и кругло открывается его рот, выговаривая это “Мало!”, — и пропитывался богатым составом чувств. Не буду скрывать, я не только ахнул от восторга перед таким великолепным экземпляром Паразита. Я понял, что его наглость меня возмущает. Каюсь, душа всколыхнулась. Компоту я ему налил, но расстались мы без дружеских чувств.

    Почему я это рассказал? Повторю еще раз: свои личностные особенности наш славный Андрей оттачивал на разнообразных психологических тренингах. Душа его светла и свободна, но восхищения от этого — у меня нет.

    О собственном выборе

    Самая серьезная претензия к синтоновцам в том и состоит, что они свободны. Слишком свободны. Свободой своей они пользуются без головы, без ограничений.

    Жизнь их чисто поле, где вешек — нет. Путь им — не обозначен.

    Верно: свободные в своей свободе, по-настоящему свободные люди — опасны. И это то, что меня в синтоновцах беспокоит вместе с вами.

    Разговоры о достоинствах "собственного выбора" ведутся только до тех пор, пока кто-то по собственному выбору не наступил вам на ногу. А если кто-то по собственному выбору начнет делать это регулярно и с применением средств механизации, я посмотрю, какой танец вы станцуете.

    Не каждый путь "свой" — добрый путь.

    Конечно, нам всем не нравится человек зашоренный, имеющий только один взгляд и одну программу.

    Стоит и долдонит: "Это — правильно, это — дурно. Это — должно, а это — возмутительно". — "А почему?" — "Потому".

    С другой стороны, между очень свободно мыслящим бандитом и совершенно зашоренным сектантом я всегда выберу зашоренного.

    И вы выберете, если вам не просто побеседовать интересно, а жить рядом.

    Свободный и самоактуализирующийся человек всегда имеет выбор — славно! — но никто не знает, что выберет он.

    Славно?

    Конкретно: он может действовать Добро — а может только Красиво. Он может делать то, что Интересно. Или Любопытно.

    Помните, как это: "Любопытно!"? Поймал козявочку — и отрываешь ей лапки, наблюдая шевеление ее усиков. Любопытно...

    Он может разрешить себе быть слабым. И трусливым. И злым.

    Это тоже его, его сущностное и кровное. Это человеческое, а ничто человеческое мне не чуждо...

    Этим свободные люди, в частности синтоновцы, — и опасны.

    Разрешите — документ?

    Чрезвычайно любопытно, как сами синтоновцы оценивают итоги своей учебы в Клубе. Клуб можно критиковать за многое, но одно его достоинство несомненно — синтоновцы врать не приучены и говорят обо всем смело. Итог: отзывы их о себе и Клубе откровенны и непосредственны.

    Конкретно это письмо отредактировано, потому что писано сильно безграмотно. Но написано сильно, поэтому я его и привожу.

    Итак,

    ...При помощи "Синтона" я изменила отношение ко мне других людей. Те, кто меня ненавидели, любить меня не стали, но я заставила их уважать меня. Вообще после полутора лет в "Синтоне" для меня не проблема заставить кого-то любить меня или уважать: я умею чувствовать отношение людей ко мне, и, если этот человек мне нужен, я всегда смогу измениться и под него подстроиться.
    Здесь, в Клубе, я научилась разбираться в людях, я теперь точно знаю, какой человек нужен мне. Теперь я не бросаюсь на всех подряд, как это было раньше, а точно знаю, что я хочу, и смело иду к своей цели.
    "Синтон" научил меня отказывать людям, обламывать их, когда им нужно от меня то, что не нужно мне. Раньше я не умела обманывать и говорить "нет", а теперь мной практически невозможно манипулировать.
    "Синтон" и синтоновцы научили меня играть. Сейчас я практически в совершенстве владею различными играми с мужчинами, хотя именно поэтому они стали мне не интересны. Какой смысл в игре, если результат каждого твоего или его действия известен? Но если игра мне нужна, я сыграю ее хорошо и добьюсь от мужчины всего, что мне надо.
    Надя.

    ...М-да... Ваши чувства? Свои — скажу: чем больше Надя перечисляет, что ей дал "Синтон", тем больше мне за "Синтон" неловко. Надя стала вооруженной, Надя стала защищенной, но доброй и человечной — нет.

    По письму, по крайней мере. В жизни, в Клубе, она кажется мягче и теплее. Или только кажется?

    Я могу оправдываться, что "Синтон" давал ей не это, по крайней мере — не только это, но есть факт — Надя взяла все это из "Синтона". Надя в Клубе была свободным человеком и развивала то, что она хотела. Щенок был свободным и учился давить других щенков.

    А я был — его учителем.

    Надя довольна мной, как психологом, но я недоволен собой, как человеком. Это я не дал Наде того, что свободного человека превращает в человека нравственного. Я не дал ей (достаточно) культуры, я не разбудил в ней сердечности и заботы о людях, я не изменил ее жизненные ориентиры: добро не стало ее ценностью.

    ...В Клубе много людей, живущих ценностями Приятно, Выгодно, Удобно (или Красиво, Изящно, Увлекательно). Хорошие ценности, но, если над ними не возвышается ценность "жить по-доброму", они сбивают человека с пути — с пути Добра.

    Как мне кажется, у действительно нравственного человека никакого выбора нет. У него есть, могут и должны быть только размышления, только прикидки — каким путем точнее реализовать тот выбор, который он сделал уже давно. Он отодвинет от себя не только Злое, он отодвинет и Трусливое. И не разрешит себе Слабое. И запретит себе просто Любопытное. Вздохнув, попрощается с самым-самым Интересно. И даже чудесно Красивое останется вне его пути, если вдруг это Красивое не совпадет с путем его — с путем Добра.

    Что бы я ни делал, количество добра в мире должно увеличиваться

    И это то, что я, как Учитель, хотел бы видеть в "Синтоне". Конечно, я страшный человек — я действительно хочу, чтобы у моих синтоновцев в жизни выбора не было. Чтобы выбор и путь у них был только один — путь Добра.

    А психологи пусть живут по-другому, свободно. И развлекаются.


    Признание психолога

    – Я психолог, и поэтому я никогда никого не воспитываю.
    – А дома? Борис, дома ты своих детей — воспитываешь? Свои ценности, свой взгляд на мир им несешь? Хочешь передать?
    – Психолог я — на работе. А дома я — отец!

    Как сказал мне — так отрезал, завершая наш трудный разговор на эту тему, один известный психолог. Он пишет толковые книги, он замечательно работает как практик, но он делит: "моя работа с людьми" и "моя жизнь с близкими".

    Работая с клиентами, он свои взгляды на жизнь прячет в карман. Он заключает с клиентом контракт и работает строго в рамках того, что клиент от него ожидает. Он помогает клиенту разобраться в его ценностях, обстоятельствах и сделать свой собственный выбор — и только. Их жизнь — их выбор. Он — на работе.

    Дома он — другой. Живя со своими детьми, воспитывая своих детей, он хочет, чтобы его дети росли в соответствии с его ожиданиями. Конечно, он двумя руками за, чтобы его дети сделали свой свободный выбор — но только в тех рамках, которые он поставил выбором своим. Потому что — своих детей он любит. И поэтому, если необходимо, он берет груз ответственности и за их жизнь тоже.

    А когда он говорит: "Я, как психолог, не имею права нести людям свои ценности", простите, я перевожу: "Эти люди мне — душевно чужие".

    Борис, ты не прав.

    Если это, то есть отказ от воспитательной и проповеднической работы, — кодекс чести психолога, значит, я не хочу быть психологом. Естественно, я не буду навязывать свои взгляды и ценности людям, которые будут их и меня отталкивать. Но если люди ко мне пришли, тем более если они знают, что я свои взгляды не скрываю и, более того, активно проповедую, людям активно несу — то я буду с этими людьми беседовать, буду им свое рассказывать, буду проповедовать, буду спорить, буду драться и ссориться, если надо!

    Потому что они — близкие мне люди. Потому что этого хочу я и этого хотят они. Потому что это наши свободные выборы.

    Если психология исключает воспитание, то я исключаю психологию

    В чем проявляется моя любовь

    – Вы же не уважаете тех, кого воспитываете!
    – Совершенно верно. Воспитывают вообще только тех, кого не уважают.
    Почему??

    Если рядом со мной умный и взрослый человек, я всегда могу с ним поговорить. Его душа — его государство, он воспитывает себя сам, а мои слова — только новые и важные данные, с которыми он сам сделает все, что надо.

    А мне воспитывать его так же странно, как лезть в работающий мотор автомобиля, чтобы руками подталкивать поршни его цилиндров. Куда ты лезешь, мотор работает и без тебя!

    Что его воспитывать, он воспитывает себя сам!

    Другое дело, рядом со мной ленивый, спящий недочеловек. Сам с собой он ничего не делает, оставить его как есть — нельзя, трудно ему и с ним трудно, и поэтому надо его обрабатывать и как-то приспосабливать, чтобы жить с ним можно было. Да, я этим, то есть воспитанием его, займусь — но о каком уважении тогда будет речь?

    Дрова я рублю, а не уважаю.

    Имею ли я на это право? Имею, как любой родитель, у которого есть дети. Синтоновцы — это мои дети, потому что это люди мне не посторонние, люди душевно близкие, и потому, что они пришли ко мне для того, чтобы я с ними работал.

    Значит, кого-то — и обтесывал.

    Они знают, что я буду помогать им расти: буду давать им трудную работу, на которой они будут делать себя сильнее и искать пути человеческой жизни. Я даю им пищу для размышлений — много пищи, они получают в Клубе также и тепло, и праздник. Но если что — синтоновцы знают, что от ведущего они и в лоб получить могут.

    И запросто. Более того — самые толковые этого ждут и этого просят: "Н.И., если можно, давайте на меня почаще обратную связь!" Что они имеют в виду — понятно?

    Это — подарок, и те, кого я люблю больше, получают его от меня чаще. А то, что мой подарок немного в нетрадиционной, не мягкой упаковке — чем же это плохо, если это работает?

    Уважаемые коллеги! Ваши верования, что "психолог — это обязательно гуманист!", ничуть не основательнее, чем любые другие детско-юношеские заморочки. Если же вы по-прежнему находитесь в протесте, я предлагаю вам расслабиться и послушать психотерапевтическую сказку, привлекательную хотя бы тем, что она другого автора.

    Лирическое наступление, или О разнообразии методов психотерапевтического воздействия

    У всякого урода своя метода.
    Черт в исполнении Дмитрия Соколова

    Не читали "Сказки и сказкотерапию" Дмитрия Соколова? Почитайте. Книжка небольшая, а достойная. Талантливая, как и ее автор. А чтобы побыстрее почитать захотелось, перескажу оттуда одну из сказочек. Слушайте:

    (Сказка об ангеле и черте)

    В те далекие времена, когда ангелы и черти служили в общем братстве, произошла такая история. Увидел Господь бедного горюющего юношу, который целыми днями лишь плакал и молился. Посмотрел он на него раз — плачет, взглянул второй — плачет, в третий раз — рыдает, сердечный. Нахмурился Господь и приказал двум небесным служителям спуститься и помочь бедняге. Отправились двое, один был ангелом, другой — чертом.

    Спустились они на землю, да неудачно: до дома бедного юноши им оставалось не меньше мили. Пошли по дороге: ангел ступает важно, чтобы не запачкать белых одежд, а черт балуется. С чьего-то огорода стащил луковицу, где-то наломал тростника. Подошли они к дому, ангел и говорит: "Ты, черт, подожди меня здесь, не то еще напугаешь невинного".

    Ну и ладно, черт согласился, сел на качели, качается, а ангел помедитировал и вошел в горницу. Встретил его юноша горючими слезами. "Что ты плачешь?" — спросил добрый ангел. "Как же мне не плакать, — ответил юноша, — когда на обед у меня ни мяса, ни супа, одна черствая горбушка". — "Это легко исправить", — сказал ангел. Хлопнул в ладоши, и на столе появились самые изысканные блюда.

    Юноша стал плакать горше прежнего. "Ах, бедный я, бедный, — причитал он, — нет у меня ни брата, ни свата, чтобы со мной обед разделить!"

    "И эта беда — не беда", — сказал ангел. Хлопнул он два раза в ладоши, появились на пороге люди. Они стали подходить к юноше, обнимать, целовать и за стол садиться. "Вот добрая твоя семья", — сказал ангел. Смотрит — а юноша рыдает, аж заходится: "Ах, когда бы я сам был достоин сих яств и людей! Поломанная моя жизнь!"

    Ангел нахмурился. "Жизнь твоя — зреющий цветок, — сказал он. — И никто не ломал его, смотри!" — он трижды хлопнул, и юноша увидел, как его жизнь распускается цветком в саду Господнем.

    "Может, и так, — молвил плачущий юноша, — но не дано тебе познать глубину моей печали. Иди, добрый человек, спасибо, что пытался помочь мне. Прощай и забери свои подарки". Сказав это, юноша сел у стола и зарыдал пуще прежнего.

    Ангел, опечаленный, вышел на улицу, а черт там уже кур гоняет. "Пойдем, ничего не выйдет, — сказал ангел черту, — видно, есть границы и у добродетели". — "Э-э-э, нет, — крикнул ему черт, — чур теперь я попробую". Ангел попытался его остановить, да куда там! — черт уже забежал за дом и вскарабкался на подоконник.

    Юноша по-прежнему плакал, склонившись над столом. "Слабо плачешь, — сказал, понаблюдав, черт. — Это не плач, а колыбельная, меня от нее в сон клонит. Сейчас тебе, пацан, подкрепление придет!" Вытащил из кармана луковицу, разрезал и сунул половинку парню под нос. Потом пошарил по полкам (заодно, кстати, краюху хлеба стянул), нашел уксус и прыснул его юноше в лицо.

    "Добрый человек! — закричал юноша, отчаянно стирая брызнувшие слезы с лица. — Что вы делаете? Мне не нужны все эти ваши... подкрепления! Мне не нужна ваша помощь! Оставьте меня в покое!"

    "В полном покое?" — уточнил черт.

    "Да, в полном, в полном покое, чтобы мог я остаться один со своим горем!"

    "С радостью, — сказал черт, — а ты говорил, помощь не нужна". С этими словами он хлопнул два раза в ладоши и оказался вдруг с юношей в чистом небе. Ни ярко там было, ни темно; не слышно там было ничего и не видно. "Вот теперь полный покой, — удовлетворенно сказал черт. — Сиди теперь, отдыхай. Плакать-то здесь привольней!"

    Но юноша уже не плакал, он гневно смотрел на черта. "Кем бы ни был ты, таинственный пришелец, — воскликнул он, — знай, твоя помощь неуместна!"

    "Да ты расслабься, — сказал черт, — и поплачь. Ты так это сладко делаешь. Даже, — тут он зевнул, — спать хочется. Вперед, малыш, пробуй силы на чистом воздухе". И показал, как он приготовился слушать.

    "Злые люди, — сказал юноша, — что ж вы со мной делаете?" Его губы затряслись, а в глазах показались слезы: "Такие, как ты, и сломали цветок моей жизни!"

    "А-а, цветок, — протянул черт. — А что, это идея". Откуда-то вдруг он выхватил цветок и стал рассматривать его. "Нет, знаешь, — сказал черт, — пока он не сломан. Но это можно поправить..." И стал шмякать этим цветком налево и направо, да так, что у юноши искры из глаз посыпались.

    "Вот теперь это похоже, — приговаривал черт, — на истинные страдания. Значит, сломанный, говоришь, цветок? Скоро будет, погоди, парень..."

    "Эй, — завопил бедняк, — что ты делаешь?! Перестань немедленно! Отдай! Отдай мне мой цветок!"

    "У-тю-тю, вот уж нет! — засмеялся черт. — Лучше пойду, скормлю его корове!" И помчался по воздуху куда-то вдаль, а за ним бросился с горящими глазами юноша, и разорванная одежда развевалась на его тощей груди.

    Знаете, сколько они бежали? Бедный юноша не видел ничего, кроме цветка в чертовых руках, а черт выбирал путь похитрее, и бежали они то по пустыне, одетые как купец и паломник, то по невиданному базару, и были тогда точь-в-точь вор и полицейский. Ух! И до деревни наконец добежали. Там юноша изловчился, прыгнул на похитителя и вырвал у него цветок. "Не подходи, — закричал черту, — изыди, нечистая сила!" Вбежал он в свой дом, поставил цветок на подоконник — и ах, каким чудесным светом озарилась комната! Тогда подошел юноша к окну, распахнул его и откинул глупые пыльные занавески. Взял ведро, наполнил его водой — и окатил пол своей лачуги. А потом посрывал со стен тряпки, собрал свои платки — и в помойку!

    Тут и черт, немного хромая, подошел к ангелу, одиноко стоящему возле дома. Они помолчали, прислушиваясь к тому, что происходило в доме. Из окна мимо них то пролетала какая-то утварь, то клубами вырывалась пыль. "Пойдем, дружище, — сказал черт. — Мы ему больше не нужны".

    ***

    Ну вот, мы с помощью замечательного Димы Соколова благополучно доехали до тех, кого я люблю мало. И уж тем более — не уважаю.

    О самых сильных людях

    Халявщики с претензиями

    Помогите, люди добрые! Мы люди Слабые, с Проблемами, помогите нам кто чем может!
    Песнь нищих духом

    В клуб постоянным ручейком идут Люди с Проблемами. Их притягивает запах Клуба. Они предчувствуют, что в Клубе они бесплатно, на сладкую халяву получат тепло и внимание. Более того, Клуб — это место, где они могут это требовать.

    Потому что они — Слабые.

    К Слабым и Несчастным я раньше относился с жалостью — вот, как им плохо, как им не повезло. А потом посмотрел, как они живут, как они делают свою жизнь, — и увидел, что нет в их жизни невезения. В их жизни есть лень и есть нежелание делать свою жизнь счастливой и сильной.

    Я увидел, как два очень слабых и болезненных мальчика росли рядом. Но вот один из них стал каждое утро делать зарядку — через боль, через "не хочу", через смех сверстников, — а другой каждое утро валялся и очень себя жалел. Лежал и жалел.

    Это дело его такое было — жалеть себя. И это у него очень хорошо получалось!

    И спустя десять лет первый стал стройным и жилистым мужчиной, а второй — болезненным размазней. И если не знать предысторию, то первому хочется завидовать, а второму — сочувствовать.

    Но я знаю их предысторию и второму — не сочувствую.

    И я помню об этом, когда ко мне приходят Клиенты с Проблемами. И я уже вижу, что они двадцать лет жалели себя и ничего с собой и своей душой не делали, а теперь приходят — вы знаете, у меня, кроме Проблем, ничего нет! Мне плохо! Спасайте меня! Посадите меня к себе на шею и тащите меня к жизни светлой, ибо я двадцать лет себя не напрягал и даже спасать себя сам не привык!

    Неправда.

    Неправда, что за свои двадцать лет они не делали ничего и не научились ничему. Так не бывает: тот, кто двадцать лет не учится, все это время учится не учиться. А они за двадцать лет научились быть Халявщиками.

    О, это дело не простое и наука великая.

    Они научились сильно врать — себе и другим. Они научились сильно настаивать на своей Слабости. Они — сильные, но по-другому. Все Слабые — это очень сильные люди. Никто так умело и сильно не ударит тебя обидой, как Слабый. Никто так неотвратимо не потребует внимания к себе, как Слабый. Только Слабый сможет так уверенно и убедительно отказать тебе в элементарных вещах.

    И поэтому ни один Слабый со своей дорогой Слабостью дешево, за так — не расстанется. Дураков — нет.

    Да, я знаю, что некоторым из них действительно по жизни не везло. Я встречал тех, на кого жизнь наваливала испытания, выдержать которые они действительно не могли. Сломленный и больной не хорош и не плох — это просто человек сейчас в таком состоянии. Весь вопрос в том, как он к этому относится? Что он с этим делает? Что делает при этом? Жалеет себя или учится стойкости? Ищет, на ком бы теперь ездить, — или учит себя снова стоять на ногах?

    Я не скрываю своей нелюбви к Халявщикам. Меня не устраивает их глубокая убежденность в том, что ответственность за их проблемы лежит вовсе не на них, а на психотерапевте. Вообще, как я понимаю, их самая большая мечта — свои проблемы, как часть своей драгоценной личности, конечно же, оставить, но сделать их какими-то более изящными. Лучше носимыми.

    Ну, например, их устроит, чтобы тяжесть их проблем носили не они, а другие: родные или психологи.

    Когда же у них не получается сесть мне на шею, чтобы продолжать болтать ножками и с удовольствием себя жалеть, Халявщики смотрят на меня с ненавистью: "Вы — жестокий! Вы — не Психолог!"

    Они в претензии. Все настоящие, заслуженные Халявщики — это Халявщики с Претензиями.

    Да, они ищут добрых людей. Они ищут Психологов — тех, кто исповедует необусловленную любовь к людям, любовь "несмотря ни на что". Потому что тогда, с ними они могут продолжать быть паразитами, жалеть себя и продолжать ничего не делать.

    Открытым текстом

    Когда я понял, как они сильны? Не сразу... Я чувствовал их силу и раньше, замечал в случайных эпизодах, но каждый раз отмахивался: "Нет, этого не может быть!" В это надо было ткнуть меня носом, надо было, чтобы мне сказали все это открытым текстом.

    Открытым текстом все было сказано на синтоновском Семейном Клубе.

    По внутренней, неофициальной статистике каждый год в Клубе образуется около десятка семейных пар. А у них — рождаются детишки. Вот и получается: Семейный Клуб, который собирается обычно раз в месяц.

    Обсуждали текущую душевную жизнь, был поставлен вопрос: "Какое событие тебя пробьет? Когда мелочи тебя подточили, тебя свалит с ног любая ерунда. Но когда ты весел и душевно здоров, есть ли нечто, что ты не выдержишь, — такое событие непреодолимой силы?"

    Называлось разное... Чаще всего звучало стандартное: "Смерть близких родственников — это порушит мою жизнь". Некоторой неожиданностью прозвучало от Миши и Ларисы: "Таких событий я не знаю!" И полной неожиданностью оказалось спокойное Наташино: "Да почти любое событие!"

    ??

    – Меня сбить с ног может почти любое событие, и я отношусь к этому нормально. Я не хочу иметь душевные силы!

    ???

    – Не хочу я быть душевным Шварценеггером, пусть я буду только курицей. А еще лучше — мотыльком. — Но тебя же раздавит! — Пусть. — И твоих детей?! — ...Пусть. Я выбираю быть только мотыльком.

    Произнесено было с огромной внутренней силой.

    Второй раз такой текст я услышал на Фиолетовых курсах[12] — от Александры. Александра играет всегда, и, по общему признанию, всегда мило. Особенно ей удаются роли Милой и Слабой. Так вот, Фиолетовый курс, ей предстоит упражнение "Не хочу быть Жертвой!".

    Это упражнение — на решительность. Надо вспомнить, что для тебя всегда трудно, собрать это в кулаки и, сделав сильные шаги, сказать еще сильнее: "Не хочу быть Жертвой! Я!"

    И выбросить руки Победителя.

    Александра поступила куда интереснее. Она встала на стул, помолчала, оглядела всех — и, улыбнувшись, объявила: "Я хочу быть Жертвой. Я выбираю быть только маленькой и слабой. Я выбираю быть Жертвой и Манипулятором".

    И сошла со стула.

    По-моему, это очень сильный выбор. Не всякий на такое решится.


    Лида и Дрянь

    То, что в Лиде есть Прекрасное, известно всем, и лучше всех — ее мужу. Лида умна и изящна, Лида преданна и нежна. Лида — сексуальна.

    За что муж ее и любит.

    Но Лида, как и каждый из нас, богаче своего Прекрасного. И то, что в Лиде, кроме Прекрасного, есть Дрянь, лучше всех известно самой Лиде.

    Это известно и это очень тяжело, потому что быть Откровенной Дрянью Лиде — нельзя. Этого не позволяет, во-первых, муж — в порядке самозащиты. Во-вторых, этого не позволяет совесть.

    Умеренной Дрянью быть позволяет, а Откровенной — нет.

    Поэтому в душе у Лиды погано. Половина ее душевных сил идет на борьбу с Дрянью, другая половина — на то, чтобы доказать мужу, что она вовсе не Дрянь и что Дрянь вовсе не она. И это тяжело. На это уходит столько сил, что на что-то доброе ничего уже не остается. А когда сил нет, только паразиткой жить и можно.

    Так Лида с мужем и с трудом жила, а потом муж ее послал и она пошла на Фиолетовые курсы, на цикл "Пойми себя и других". Фиолетовые — сильные курсы, и процедура их проглатывает и не таких. Поэтому к концу второго дня Лида уже стояла на стуле и под руководством инструктора внимательно размышляла, кто она больше — Сука или Стерва, и какие эпитеты про себя она более всего боится признать.

    Потому что они — правда.

    Как ни странна кажется эта процедура, она разумна и нужна. В Лиде все это есть, а значит, ей нужно это в себе принять, ибо только с правды и только с принятия себя может начаться настоящая работа с собой. И когда она сама сможет спокойно и с гордостью сказать, что она — Стерва, ее перестанут задевать обвинения со стороны и она сможет не защищаться, а жить.

    Принять в себе такое — непросто, но — хороший инструктор, но — подбадривающая группа, и вот Лида уже со стула, с восхитительным кокетством и нескрываемой гордостью извещает аудиторию: "Я — ленивая, мстительная и ревнивая стерва, мелкая завистливая парфюмерщица из бутика".

    Аплодисменты! Еще раз торжественное объявление — и бурные аплодисменты!

    Аудитория аплодировала ей, потому что она — приняла себя. Она приняла свою Дрянь: свою лень, мстительность и ревность. Она дала себе разрешение быть стервой и паразиткой, и тогда в ней открылось столько сил, что она почувствовала возможность стервой уже не быть.

    Ей, безусловно, стало легче.

    Мужу, к сожалению, легче от этого не стало.


    Психология, слишком психология

    Лида прошла хороший психологический тренинг, Лида стала сильнее: она теперь может мужа сломать, может мужа пожалеть, может его нежно полюбить, может его весело послать. Она стала бодра и неуязвима. Да, работа на тренинге дала ей огромный заряд, и она теперь может быть Человеком: искренним, сердечным, ответственным. Но это — только возможность. Это только то, что Лида, теперь сильная, может использовать. Но — будет ли?

    Не знаю. Не уверен.

    Это, к сожалению, вне того, что делают и за что отвечают Фиолетовые. Они — просто психологический тренинг. Они занимаются психологией, а не нравственностью.

    Психология имеет свои границы, и психологические курсы самоактуализации просто увеличивают то, что в человеке есть. Если в человеке больше склонности к добру — человек добреет. Если в нем больше склонности к добру для себя — человек наглеет.

    Конкретно Лида, самоактуализируясь, похоже, стала просто более сильным манипулятором. И количество Дряни в мире — увеличилось.


    Примечания:



    1

    Произносится с ударением на втором слоге и никакого отношения к религии синтоизма не имеет. Синтонный человек — созвучный, настроенный на волну другого, легко входящий с ним в контакт. Противоположность конфликтному.



    11

    То же самое, что "черный стул", только наоборот: там вам о вас рассказывают самые замечательные вещи.



    12

    Популярный сейчас групповой тренинг психотерапевтической направленности, "Синтон" с этим курсом дружит. Подробнее об этом и других психологических тренингах рассказ позже, в главе "Что есть что".









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.