Онлайн библиотека PLAM.RU




  • Территория любви
  • Глава 4. Мужские и женские роли

    Понятие «роль» означает предписанные действия, характерные для тех, кто занимает определенную социальную позицию. Когда мы поднимаемся на новую ступеньку по социальной лестнице, то вынуждены поступать в соответствии с нашим положением, даже если чувствуем себя не в своей тарелке. Но это чувство редко сохраняется длительное время.

    Вспомните время, когда вы стали играть новую роль, — свои первые дни на работе. Или, к примеру, первую неделю в университете, когда вы сверхчувствительны к своей новой социальной ситуации и пытаетесь вести себя «как надо», избавиться от школьного поведения. В такие моменты мы осознаем самих себя. Мы следим за своей новой речью и поступками, потому что они для нас неестественны. А потом, в один прекрасный день, происходит удивительная вещь. Мы входим в роль, и она становится для нас такой же привычной, как потертые джинсы и футболка.

    Межличностные ожидания воплощаются в различные социальные роли, которые играет или выполняет каждая личность.

    Весь мир — театр.
    В нем женщины, мужчины — все актеры.
    У них свои есть выходы, уходы
    И каждый не одну играет роль.

    В этом отрывке Шекспир трактует каждый возраст как определенную роль на жизненной сцене. Роли сменяют одна другую: плаксивый школьник, юноша, солдат, судья, старик.

    Однако роль играют, как говорят дети, «понарошку». В реальной жизни просто живут, но живут «по правилам». Социальная роль — это набор таких правил, программа действий человека в определенных обстоятельствах, диктуемая обществом. Процесс усвоения этой роли называется социализацией.

    Социализация не только дает нам возможность общаться между собой посредством освоенных социальных ролей, она также обеспечивает сохранение общества. Хотя количество его членов постоянно меняется, так как люди рождаются и умирают, социализация способствует сохранению самого общества, прививая новым гражданам общепринятые идеалы, ценности, образцы поведения. Известно, что каждое общество ценит вполне определенные личностные качества и усваивает эти ценности благодаря социализации. Методы социализации зависят от того, какие именно качества личности ценятся выше, и в разных культурах они могут очень отличаться. Бели в США в мужчинах высоко ценятся такие качества, как уверенность в себе, умение владеть собой, решительность и агрессивность, то в Индии традиционно сложились противоположные ценности.

    Возвращаясь к понятию «роль», введенному в социальную психологию Дж. Мидом, следует напомнить, что ею обозначается «социальная функция личности, соответствующая принятым нормам поведения людей, в зависимости от их статуса или позиции в обществе». В этом смысле социальная роль в какой-то мере напоминает роль театральную. Прежде всего тем, что, приняв на себя определенную функцию, человек начинает действовать по заданной программе. Эта «заданность», в зависимости от характера самой роли, может быть более или менее жесткой, зафиксированной в каких-то официальных документах или закрепленной только обычаем, традицией, осознанной или неосознанной, но она всегда существует. И окружающие четко контролируют точность выполнения роли. При этом чаще всего в качестве контролеров выступают люди из нашего ближайшего окружения. Любая роль может быть полноценной только тогда, когда есть с кем, перед кем и для кого ее играть. В самом деле, можно ли вести себя как герой-любовник, если тебя не окружают восторженные поклонницы? «Короля играет свита». Мужские достоинства Дон-Жуана оцениваются по количеству соблазненных им жертв. Каждому ясно, что невозможно быть мужем без жены, сыном без матери, племянником без дяди.

    Но мужчина, женщина, отец, мать, сын, дочь — можно ли считать это ролями? Может быть, следует ролями называть только такие программы поведения личности, которые человек должен специально усваивать: роль надо выучить. А надо ли учиться быть мужчиной или женщиной? Вопрос этот очень непростой.

    Биологическое и социальное слишком сильно переплелись в таком понятии, как половая роль. Исследований на эту тему (так называемую тендерную тему) огромное количество, и выводы, при том, что материал для таких исследований, в общем-то, один и тот же — мы, мужчины и женщины — получаются разные. В зависимости от того, что искал исследователь, что хотел доказать, какое образование получил (естественное или гуманитарное), порой и в зависимости от пола ученого…

    Психолог Алексей Протопопов — представитель биологического взгляда на проблему. Феминистки его, наверное, не любят. Суммируя данные целого ряда ученых, он приходит к следующим выводам.

    Роль женщины с точки зрения биологии важнее, чем мужская роль. Женщина (самка) несет в себе возможность воспроизводства рода человеческого (биологического вида), и как потенциальная мать ценна для популяции (природа заинтересована в том, чтобы популяция росла и состояла из здоровых, жизнеспособных представителей). Самец оплодотворяет — самка вынашивает. Самка заботится не только о себе, но и потомстве. Заботиться о ней должны и другие представители вида. Так в природе. Ничего не поделаешь — инстинкт.

    Итак, биологические роли самцов и самок существенно различны. Отсюда стабильность, осторожность, бережное отношение к себе самки. Самцы любопытнее, агрессивнее, рискованнее себя ведут, испытывают все новое — что-то из этого нового может пригодиться виду в целом, что-то не пригодится, и тогда жертвой новизны падет только любопытный самец. Отсюда меньшая жизнеспособность самцов — в силу более рискованного поведения.

    Очевидно, различия в поведении этим не исчерпываются, и определенно должны соответствовать биологическим ролям. Поскольку персональная ценность каждой самки гораздо выше, чем самца, ибо самцов рождается гораздо больше, чем нужно для оплодотворения всех самок, в поведении самок должна доминировать забота о себе (и требование заботы о своей персоне от окружающих), осторожность, избегание риска, а если и самопожертвование, то только ради своих детей, т. к. это собственно, конечная цель заботы о себе.

    Традиции общества солидарны с приматом женщин, ибо естественно восходят к инстинктивным поведенческим программам — с тонущего корабля спасают прежде всего женщин и детей, а наряду с множеством законов и постановлений, так или иначе проявляющих заботу о женщине, нет ни одного аналогичного для мужчин. Закон заботится либо о Человеке (любом), либо о женщине.

    К примеру, брачное законодательство России, а особенно законодательная практика в этой области, откровенно дискриминационно в отношении мужчин, но мало кто обращает на это внимание — за миллионы лет успели привыкнуть. Если мужчина, в рамках необходимой обороны, убивает человека, пусть тоже мужчину, то в России его ждут долгие и не обязательно успешные судебные мытарства. Женщину, при точно тех же обстоятельствах, оправдают, скорее всего не доводя до суда. Да еще и похвалят. Существует масса обществ и движений, борющихся за права женщин, но про аналогичные мужские что-то не слышно. В прессе и других средствах массовой информации женские проблемы обсуждаются гораздо полнее и внимательнее, чем мужские. И это при том, что женщин и без этого идеализируют все — и мужчины, и сами женщины, что также восходит к принципу незаменимости самки. Можно даже говорить о своеобразной «презумпции виновности мужчин»: муж бьет жену — виноват муж; жена бьет мужа — виноват опять муж; изнасилование — виноват мужчина; развод — тоже; женщина не может выйти замуж — опять виноваты мужчины. В женской безработице тоже, конечно же, виноваты они, злодеи. Примеры можно продолжать. Невиновность мужчины в таких случаях надо каждый раз доказывать. Не доказал — значит виноват! Плодороднейшая почва для злоупотреблений. Да что мужиков беречь, если сама природа их не жалеет! Думаю, все согласятся с нижеследующим.

    У женщин гипертрофирована забота о своем здоровье, а мужчины, бывает, как будто задались целью сократить свои дни. Известно, что мужчины в три-пять раз чаще, чем женщины, прибегают к самоубийству.

    У мужчин сильно развит исследовательский инстинкт, а у женщин — склонность к известным, опробованным действиям (пусть будет хуже, но по-старому). Для женщин характерен примат тактики над стратегией — это минимизирует проигрыш при ошибке, хотя и не позволяет при успехе победить крупно. Синица в руках лучше журавля в небе…

    У женщин отчетливо стремление «не высовываться», удовлетворяясь достаточно серым образом жизни. Этим объясняется, например, более низкая политическая и деловая активность женщин, а забитость бытом вторична (поведение несемейных женщин мало отличается в этом смысле от семейных). Наиболее же выдающиеся люди (т. е. наиболее «высунувшиеся»), причем как гении, так и негодяи — в основном мужчины. Кто высовывается, тот рискует.

    Женщины больше доверяют интуиции и чувствам, чем логическим умозаключениям. Интуиция основана на прошлом опыте, а чувства, как голос инстинктов, основаны на прошлом опыте всего вида, а потому в среднем это надежнее, так как проверено практикой. По той же причине женщины лучше мужчин понимают и больше доверяют языку жестов и мимики, как древнейшему средству общения.

    Женщины больше подвержены стадности и влиянию авторитетов, ибо большинство в среднем чаще право, чем меньшинство, а авторитет — это тот, кого поддерживает большинство. Можно также отметить большую, чем у мужчин, половую (женскую) корпоративную солидарность, пока она не противоречит персональным интересам.

    Средний мужчина ленивее средней женщины. Это опять-таки не означает, что среди женщин отсутствуют лентяйки, но в среднем это так. Женская анти-лень является одним из проявлений заботы о себе и своих детях. Мужчине о себе заботиться не так важно. Впрочем, лень — двигатель прогресса.

    Тяжесть пресловутой «женской доли» очень часто преувеличивается — чтоб больше жалели. Это преувеличение восходит в конечном итоге, к принципу незаменимости самки, и тесно связано с эгоцентризмом, о чем речь далее.

    Женщины не добрее мужчин! Иллюзию женской доброты создает материнский инстинкт, но он доброте отнюдь не тождественен, да и действует только в пользу своих детей.

    С биологической точки зрения женский эгоцентризм оправдан, и более того, где-то даже нормален, раз уж каждая самка объективно незаменима; природа запрещает женщинам забивать голову чем-либо, кроме своих интересов, и интересов своих детей, а также замалчивать свои проблемы — для этого специально созданы самцы.

    Попробуйте мысленно поменять местами роли старика и старухи в уже упомянутой «Сказке о рыбаке и рыбке» А.С.Пушкина. Что, не получается? Ах, вы говорите, что так не бывает? Верно, это было бы слишком неправда, даже для сказки. Раз уж затронут фольклор, то стоит обратить внимание на то, что если в сказке упоминается мачеха, то она обязательно злая; злой отчим — персонаж для фольклора совершенно нехарактерный. Дело тут не в злобе как таковой — дело в отсутствии интереса к заботам других людей и чужих детей. То, что в прессе преобладают материалы о зверствах отчимов, а не мачех — следствие вышеупомянутой презумпции виновности мужчин. Фольклор статистически более достоверен. Если сказка не будет адекватно моделировать взаимоотношения людей, то это будет не сказка, способная учить детей жизни, а досужий фантастический бред. Тезис о статистической достоверности фольклора справедлив, пусть в разной степени, для всех разновидностей фольклора — анекдотов, частушек и т. п.

    А почему в чисто женских трудовых коллективах нередок невыносимый моральный климат? Потому, что никто не хочет идти на жертвы на благо других.

    Пониженный эгоцентризм наблюдается у женщин, водящих автомобиль. Вождение автомобиля в транспортном потоке немыслимо без постоянного прогнозирования поведения других участников движения, и заботы о прогнозируемости своих действий другими, что с эгоцентризмом несовместимо. Притчей во языцех стало нежелание женщин-водителей пользоваться зеркалами заднего вида. Поэтому средне-эгоцентричная женщина за рулем чувствует себя крайне неуютно, списывая это на хамство водителей-мужчин (и здесь презумпция мужской вины!), и поэтому добровольно отказывается от вождения. Но раз уж она автомобиль водит (стоит еще, конечно, приглядеться как), то, значит, степень ее эгоцентризма ниже средней. Сие, однако, не гарантирует отсутствие других недостатков. Впрочем, этот эгоцентризм в разумных дозах входит непременной пикантной горчинкой в понятие женственности.

    Вот такая точка зрения. Автор счел нужным привести ее, но из этого не следует, что автор ее полностью разделяет.

    Что же касается социальных ролей, то Игорь Кон говорит о том, что даже нормальное биологическое развитие само по себе еще не делает человека мужчиной или женщиной в социально-психологическом и личностном смысле. Формирование половой идентификации (то есть осознание себя мужчиной или женщиной) — это сложный биосоциальный процесс выбора и овладения одним из двух типов полового поведения. Известно, что и в выборе можно ошибиться, и соответствующую модель поведения плохо освоить. Тот факт, что личность одновременно играет несколько социальных ролей, требования которых далеко не всегда совпадают, может вызвать психологические состояния ролевого конфликта. Диапазон этих конфликтов широк: от довольно простых до настоящих жизненных трагедий. С ролевыми микроконфликтами нередко сталкиваются, например, вузовские преподаватели: представьте себе еще молодого профессора, севшего в трамвай. Все места заняты, но вот сидит его студентка, недавно успешно сдавшая ему экзамен. Она встает и уступает ему свое место. У профессора выбор одной из двух ролевых программ: студент должен уступить место профессору, но мужчина (если он не дряхлый старец и не инвалид) не должен занимать место, предложенное женщиной. (Я был свидетелем, как обиделся на предложение занять место в трамвае семидесятипятилетний профессор Ф. И. Кукоз. Он ответил студентке, что, «если понадобится, он еще трамвай и обогнать сможет».) Все зависит от того, в какой роли себя человек чувствует уверенней, какая программа поведения ближе ему по своему внутреннему содержанию: роль мужчины или преподавателя.

    Нередки ролевые конфликты, связанные с тем, что разные роли предписывают поведение с неодинаковой степенью категоричности: обязан, должен, можешь, хочешь.

    И дороги, которые человек выбирает, как раз раскрывают жизненную суть личности. Главное при этом — остаться собой, потому что иной раз принятая роль как тяжелая ноша раздавливает человека.

    Стал человек большим начальником и подает старым друзьям два пальца, разбогател и с презрением относится к своим бедным родственникам. Смысл поговорки «прошел огонь, воду и медные трубы» в том, что человек прошел испытание и властью, и большими деньгами, и тюрьмой, и сумой, и, несмотря на все это, не изменил себе. Принятие той или иной роли даже в игровой ситуации может причинить человеку серьезную психологическую травму.

    Известен эксперимент, когда студентам-добровольцам предложили «отсидеть» в импровизированной тюрьме, созданной Филиппом Зимбардо на факультете психологии Станфордского университета. Зимбардо давно интересовал вопрос: являются ли тюремные зверства порождением порочных преступников и злобных охранников или сами роли охранника и заключенного ломают и ожесточают даже добрых людей? Приносят ли жестокость в тюрьму сами люди или же тюрьма делает людей жестокими?

    Кинув жребий, Зимбардо выбрал охранников из числа студентов. Он выдал им униформу, дубинки, свистки и проинструктировал, как поддерживать дисциплину. Оставшихся студентов заперли в камерах и заставили надеть полосатые робы. После веселого первого дня, когда все «вживались» в свои роли, охранники, заключенные и даже экспериментаторы оказались пленниками ситуации. Охранники стали унижать заключенных, некоторые из них придумали жестокие и оскорбительные правила. Заключенные не выдержали, взбунтовались, а потом впали в апатию. Так возникло, писал Зимбардо, «все растущее несоответствие между реальностью и иллюзией, между выполнением роли и самоидентификацией… Эта тюрьма, которую мы сами создали, стала поглощать нас как созданий своей собственной реальности». Зимбардо вынужден был уже через шесть дней прекратить эксперимент, рассчитанный на две недели.

    Исполнение тех или иных ролей может оказывать также и положительное воздействие. В том случае, когда кто-либо сознательно избирает для себя новую роль, он может измениться сам или научиться понимать чувства других людей. В такой форме психотерапии, как психодрама, распределение ролей осуществляется именно с такой целью. В «Пигмалионе» Бернарда Шоу продавщица цветов, представительница лондонского дна Элиза Дулитл обнаруживает, что, играя роль леди, она становится леди.

    Роли часто предполагают наличие пары с определенными отношениями — родитель и ребенок, муж и жена, преподаватель и студент, доктор и пациент, работодатель и работник, полицейский и гражданин. Для улучшения взаимопонимания может оказаться полезной смена ролей. Проблема большинства человеческих разговоров и споров состоит в том, отмечает Ларошфуко, что люди уделяют больше внимания собственным словам, а не тому, чтобы точно ответить на вопросы собеседника: «Даже самые приятные и умные люди не способны на что-либо более серьезное, чем показное внимание, в то время как в их взоре сквозит раздражение, настолько им хочется вернуться к своим собственным идеям».

    (Специалист по переговорам или лидер группы может улучшить взаимопонимание, предложив двум спорящим поменяться ролями. Каждый из собеседников при этом должен отстаивать позицию оппонента. Есть и другой способ: можно попросить каждую из сторон пересказать точку зрения другой (до тех пор, пока оппонент не согласится, что пересказ адекватен), прежде чем заявлять свою собственную позицию. Когда в следующий раз вы окажетесь вовлеченным в трудный спор с приятелями или родителями, постарайтесь остановиться и попытаться дать описание того, что должны воспринимать и чувствовать другие, прежде чем продолжить отстаивать свою точку зрения. Вероятно, взаимопонимание улучшится.)

    Формирующая сила культурных ожиданий проявляется в наших представлениях о том, как должны себя вести мужчины и женщины. От мужчины ждут активности, нацеленности вовне, силы, авторитарности, властности, ответственности и принятия решений, от женщины — мягкости, пассивности, стабильности, нацеленности вовнутрь — на домашний очаг. Мужчина добывает и несет добычу в дом, который женщина хранит и оберегает. Занятия мужчины более престижны. Он в доме хозяин. Он должен хорошо играть свою роль, женщина — свою. Явно или неявно, но такие ожидания присутствуют в большинстве современных культур.

    Традиционно считается, что мужчина в семье добытчик, защитник и кормилец. Он — глава семьи, но основная его деятельность проходит вне дома. Он также несет ответственность за воспитание детей. Женщина поддерживает групповую солидарность, обеспечивает детям необходимое эмоциональное тепло, она — мать, жена, хозяйка, хранительница домашнего очага. Несмотря на то, что в современном мире роль мужчины как добытчика и защитника коренным образом меняется, общественные представления об этой роли очень инертны.

    Укоренилось мнение, что при знакомстве с лицом противоположного пола активная роль всегда принадлежит мужчине. Несмотря на широкую эмансипацию, это убеждение, корни которого уходят в первобытные времена, все еще оказывает серьезное влияние на очень многих женщин. А в результате право выбора в обычных знакомствах остается за мужчинами, хотя право это зачастую носит чисто формальный характер. К примеру, мужчины приглашают женщин на танец, но «ратификацию» такого выбора женщины производят сами, соглашаясь или не соглашаясь на более серьезное знакомство. Никого не удивит, если мужчина подойдет на улице к посторонней женщине и попытается заговорить с ней. Женщина, поступившая таким образом, может в лучшем случае вызвать изумление. Словом, хотя в конечном итоге право выбора всегда остается за женщиной, все же выбор этот по самой сути вторичен и зависит от круга лиц, среди которого женщина может выбирать.

    Назначая свидание, женщина может определить свою роль с точки зрения идиллических, любовных отношений, показанных во многих кинофильмах. Она может считать, что действительное счастье заключается в том, чтобы быть любимой в одном браке и только с одним человеком. Но мужчина может понимать свою роль исключительно как поиски глубокого волнения и сексуального наслаждения. Он может быть заинтересован только в том, чтобы похвастаться перед приятелями числом одержанных побед. Если это так, отношений вряд ли хватит на большее, чем одна загородная прогулки.

    Эксперимент со студентками одного американского университета продемонстрировал воздействие ожиданий, связанных с мужскими и женскими ролями. Студентки заполняли опросник, в котором описывали самих себя для высокого неженатого мужчины, старше их, с которым они предположительно собирались познакомиться. Те, кто решил, что идеал для такого мужчины — женщина, ориентированная на семью и почтительное отношение к мужу, приписывали себе более традиционные женские качества, нежели те, кто предполагал встретиться с мужчиной, предпочитающим сильных честолюбивых жен-шин. Более того, в тесте на решение задач студентки, ожидавшие встретить сторонника равноправия полов, в большей степени раскрыли возможности своего интеллекта. Они решили задач на 18 % больше, чем студентки, ориентированные на мужчину с традиционными взглядами. Эта приспособляемость к идеалу мужчины оказывалась выражена в значительно меньшей степени, если мужчина описывался как менее привлекательный — невысокий и уже имеющий подругу первокурсник.

    Поскольку каждый из партнеров вступает в брак, имея свое представление о ролях мужа и жены, уместно предположить, что успех или неудача будут зависеть от совместимости их представлений. Для проверки гипотезы о том, что разведенные супружеские пары будут проявлять большее несоответствие в своих представлениях о подобающем поведении, чем пары, состоящие в браке, один психолог построил шкалу, по которой измерялась каждая личная точка зрения на каждую из ролей. Он опросил 100 разведенных и 100 супружеских пар, задавая вопросы каждому человеку в отсутствие настоящего или бывшего супруга. Хотя обнаружились значительные вариации, разница между средней оценкой разведенных пар более чем в четыре раза превосходила разницу между оценками пар, состоящих в браке. Те, кому удалось сохранить брак в целости, проявили значительно больше сходства в понимании семейных ролей, чем те, кто не добился в этом успеха.

    Различия между мужскими и женскими ролями выявляются в сексуально-эротических, эстетических и коммуникативных предпочтениях. Так, мужчины при выборе значимой партнерши чаще опираются на ее внешние характеристики или домовитость, а женщины выше ценят интеллектуально-личностные и социальные характеристики. Эти различия и представляют собой отдельные черты половой роли.

    В то же время образованные и интеллигентные мужчины не должны обманываться, полагая, что женщины предпочтут их веселым и энергичным неучам. Почему женщины, утверждая, что они больше всего ценят умных и трудолюбивых, на деле предпочитают иметь дело совсем с другими мужчинами?

    Необходимо учитывать наличие постоянного противоречия между разумом и чувствами. Дело в том, что женщины чаще всего выбирают себе значимого партнера (супруга) не умом, а сердцем. Конечно, знания, опыт, разум при этом играют большую роль, но не определяют окончательного решения.

    Люди, как правило, довольно четко представляют, какие качества человека особенно нужны в семье. Девушки в опросах отметили, что у будущего мужа прежде всего и наиболее высоко должны быть развиты (по убывающей): честность, трудолюбие, самообладание, воля, смелость, веселый нрав. Да еще чтобы он не слишком нравился другим женщинам. Умом-то каждая понимает, насколько это опасно. Вместе с тем у девушек, которые давали столь благоразумные оценки, на деле — в дружеском и более интимном общении — наиболее популярными оказываются парни, у которых преобладают такие качества, как энергичность, подвижность, веселый нрав, красота, любовь к танцам, хорошо развитое чувство юмора (по убывающей). Как писал Овидий: «Благое вижу, хвалю, но к другому влекусь».

    Подобные опросы проводятся и среди мужчин, и если верить полученным результатам, то можно подумать, что мужественность уже больше никому не нужна и имеют значение только морально-этические достоинства личности. Во Франции во время опроса, проведенного среди мужчин, о наиболее необходимых, по их мнению, чертах мужского характера были получены следующие ответы: честность (66 %), воля (40 %), нежность (37 %), потом отмечали ум, вежливость, умение соблазнять, и последнее место заняла мужественность, набрав всего 8 % голосов. В данном случае видно противоречие не только между разумом и чувством, но и между осознаваемыми ценностями и бессознательными установками. Каждый мужчина в глубине души понимает, что мужественность в мужчине — это обязательное и неотъемлемое качество, однако не каждый понимает, что именно следует понимать под мужественностью, и не каждый открыто признается в этом.

    Пассивная роль женщины как объекта эротического влечения мужчины определяет специфику ее полового поведения. Женщина в любви ждет мужского признания и, если мужчина вызывает у нее ответное чувство, соглашается принять его любовь. Психология любовных отношений строится на том, что мужчина добивается женщины как награды за какие-нибудь необыкновенные подвиги в ее честь. На этом основано знаменитое рыцарское служение Прекрасной Даме. Что же до проявлений женщиной активности в любви, то до последнего времени такое поведение порицается общественной моралью. Достоинство женщины видели прежде всего в ее неприступности, то есть в том, что ее душа не отвечает на проявления чувства со стороны мужчины. Да и традиционная женская тактика в любовных отношениях на их первой стадии тоже состоит именно в том, чтобы быть или казаться неприступной. Ибо знатоки мужской психологии давно сделали вывод, что чем неприступнее и холоднее женщина (чем недосягаемее объект), тем горячее и настойчивее действия мужчины. Как писал Пушкин: «Не понимаю, каким образом можно свататься, если знаешь наверно, что не будет отказа».

    …Помню, как бабка Агафья Петровна учила свою внучку Таньку. Было это лет двадцать пять назад, когда еще всех студентов посылали в колхоз на уборку урожая. Нас поселили в сарае у Агафьи Петровны, старухи лет семидесяти, постоянно злой и пьяной, но весьма уважаемой в деревне за мудрость и прочные знания, полученные еще в церковно-приходской школе. И вот однажды утром я услышал, как бабка воспитывала и учила жизни свою семнадцатилетнюю внучку:

    — Дура ты, Танька! Ну что ты бегаешь, бесстыжая, за этим Колькой, вешаешься к нему на шею при всех, глаз с него не сводишь, на танцах липнешь.

    — Ну, он такой красивый, бабушка, он мне очень нравится. Как же мне себя вести, если я его люблю?

    — Что ты, идиотка, знаешь о любви! Через две недели тебя бросит, да еще опозорит, ноги об тебя вытрет!

    — Что же мне делать, бабушка, я за него замуж хочу!

    — Так слушай меня внимательно. Как только этот твой хахаль появится за забором, ты к нему не беги, а сиди тут спокойно на крылечке и лузгай семечки. А позовет тебя в роще погулять, отвечай ему, да так лениво отвечай, что ты там ничего не забыла и вообще неохота. А самое главное, укажи ему, что он тебе надоел, что тебе с ним скучно. Когда он через забор перелезет и станет тебя за руки хватать, ты ему и скажи: «И вообще, Колька, ты такой серый, неинтересный. Ты же даже восьмилетку не закончил, книжек в руки не берешь, в музыке ничего не смыслишь. А меня вот бабушка повезет в субботу в райцентр знакомиться с тамошним новым агрономом. Он меня где-то увидел, очень я ему приглянулась, сватов к бабке уже подсылал. Я, наверное, в городе жить стану, в институт стану готовиться». Тогда и посмотрим, как он себя поведет. Может, что и получится.

    Не прошло и недели, как Колька бегал вокруг крылечка с кулечком семечек и униженно о чем-то просил Таньку, а она, сидя на крылечке, изображала, что внимательно читает «Евгения Онегина».

    Вспоминается еще одна старая история, и удивительная, и поучительная. Одна из моих знакомых по университету влюбилась по уши в своего однокурсника. Была это девушка умная и самостоятельная, воспитанная в семье, где не было отца (отец был, да только отдельно), единственная дочь доброй и мягкой матери и внучка очень эмансипированной бабушки — бывшей петербургской курсистки начала века. Получилось так, что дочка внешностью и характером пошла в отца, у них и день рождения был почти одновременно — у него 29 сентября, а у нее 1 октября. Отец очень любил дочь, но что-то у него с ее мамой не сложилась, и в пять лет наша героиня осталась с мамой: родители развелись. Поскольку дочь чувствовала себя продолжением отца, она подсознательно приняла на себя его вину перед брошенной матерью. Комплекс вины заставил ее чувствовать себя рядом с ней более рассудительной, ответственной, скромной в потребностях, короче, сформировал у нее мужской характер. Тем более в учебе она всегда была первой. Она выбрала редкую профессию, уехала учиться в другой город, где ей пришлось жить в общежитии, соизмерять запросы с возможностями стипендии и небольшой помощи из дому (она была поздним ребенком, и мать ушла на пенсию, когда дочь была на первом курсе). Ну да все бы ничего, если бы не любовь.

    Привыкшая чувствовать себя «почти мужиком», наша героиня, кстати, внешне вовсе не мужеподобная, а хрупкая, оказалась не готовой к тому, что с ней так внезапно произошло. Она не умела любить сильных и самостоятельных мужчин, для этого надо было ощущать себя слабой и пассивной — «цветком бездумным», как поется в каком-то романсе. Поэтому нормальной эротической любви у нее не получилось. Наоборот, возникла своеобразная любовь-жалость, и объект был подобающий: это был слабый физически, рафинированно-интеллигентный мальчик, абсолютно не пользовавшийся вниманием других девушек и даже сам уверовавший, что он не может никому понравиться. Он был умным и — самое главное — умел находиться долгое (неопределенно долгое!) время в состоянии чисто платонической любви. У них получилась странная любовь-дружба. Оба были острыми на язык и язвили друг над другом без конца, причем чем больше язвили, тем больше любили, а чем больше любили, тем больше язвили. Девушка по причине полной своей невинности не могла проявить инициативу, а ее герой до одури боялся близости, потому что был уверен в своей мужской несостоятельности. Так прошло два года. Было все: и отвергнутые поклонники, больше напоминавшие мужчин, и одиночество в шумной студенческой толпе, и сложившееся к ней отношение мужской публики, которая могла понять происходившее только так: девица навязывается слабаку, потому что потеряла надежду понравиться настоящему парню. А она, очумев от своей любви-жалости, ходила к нему в гости, слушала там Моцарта при свечах и уже была уверена, что удовольствуется просто возвышенной дружбой.

    Герой же страшно переживал. Он не хотел ее потерять, но стать ее официальным женихом тоже боялся. Боялся слишком рано жениться, боялся оказаться сексуально несостоятельным, боялся, что, наоборот, когда-нибудь не справится с возбуждением и потеряет самообладание. Боялся женщин как носительниц стихийного начала, боялся своей подруги как более сильной личности, боялся трудностей, боялся насмешек, боялся, что будет «не как в романах».

    А она в это время решила быть просто его другом, и потому стала приходить к нему запросто и вести себя раскованно: надежда ведь у нее была уже потеряна. От такого ее поведения все его страхи перешли на новый виток, и он стал иногда просто спасаться бегством. Иногда же он говорил ей что-то унизительное, желая уколоть ее как женщину. Но она в этом отношении оказалась неуязвима. И при этом он продолжал ее любить. Она готова была поклясться, что он любит ее, и не могла понять, что же ему, собственно, мешает. Один раз он попытался ее обнять, и ей почему-то показалось, что ее обнимают снизу, обнимает кто-то маленький, хотя они были одного роста, он даже чуть выше.

    Однажды она призналась ему в любви и сделала предложение. Руки и сердца. Сама! Ей казалось, так будет честнее, чем кокетничать и хитрить, используя традиционную «женскую тактику». Он шуткой попытался скрыть свой явный испуг.

    Потихоньку они стали отходить друг от друга. И в один прекрасный день она — тоже сама — призналась в любви одному красивому и сильному парню чуть старше ее, с которым у нее были общие научные интересы и который сумел оценить ее прямоту. Судьба сжалилась, и произошло нечто исключительное: ее поведение не вызвало в нем протеста. Они поженились, но это уже совсем другая история.

    Первый испугался ее по-мужски проявленной активности, ибо у него самого мужественности не хватало. Второй же был по-настоящему мужественным, и поэтому женская решительность не удивила его.

    Территория любви

    Так как женщинам приходится иметь дело чаще всего не с суперменами, а с обычными закомплексованными невротиками, то они стараются избегать решительных и активных действий.

    Все дело в том, что каждый мужчина не только по натуре, но и по своей роли хозяин. Хозяин своей судьбы, владелец какой-нибудь территории (хотя бы огорода с фанерной будкой). Поэтому у мужчины сильно развито чувство собственности. Поэтому он готов на большие жертвы, способен потратить много времени, сил и денег, чтобы завоевать желанный приз или удержать во что бы то ни стало любимую женщину. Исходя из этого, психологически понятно, почему собственность, доставшаяся по наследству, свалившаяся с неба, ценится меньше, чем завоеванная в честной борьбе или созданная собственными руками. Умная женщина всегда должна дать мужчине возможность себя завоевать. Психологи отмечают такую неприятную для мужчин женскую черту, как «прилипание», в то время как мужчине все-

    где нужно «свободное пространство», чтобы самому сделать шаг навстречу любимой женщине. На мой взгляд, у мужчин больше размер личной пространственной территории. Известно, что каждый человек имеет свою собственную территорию, которая включает пространство, окружающее его собственность, например, его дом, окруженный забором, машину во дворе, его собственную спальню, его личный стул и, как обнаружил американский психолог Холл, человек имеет так же четко обозначенное пространство вокруг своего тела. Размеры этой территории не только социально и национально обусловлены, но и зависят от пола и возраста человека. Самая главная пространственная зона получила название интимной (ее радиус от 15 до 46 см). Разрешается проникать в эту зону только тем лицам, кто находится в тесном эмоциональном контакте с человеком. Это дети, родители, супруги, любовники, близкие друзья, братья и сестры. В этой зоне имеется еще подзона радиусом в 15 см, в которую можно проникнуть только посредством физического контакта. Это сверхинтимная зона. Если мы можем терпеть вторжение посторонних людей в наши личные (от 46 см до 1,2 м) и социальные зоны (от 1,2 до 3,6 м), то вторжение постороннего человека в сверхинтимную зону вызывает в нашем организме различные физиологические реакции. Сердце начинает биться быстрее, происходит выброс адреналина в кровь, и она приливает к мозгу и мышцам, как сигнал физической готовности нашего организма к бою. Значит, у каждого человека существует свой предел психологического сближения. Это та дистанция, при нарушении которой общение становится трудным, дискомфортным, тягостным. У мужчин дистанция, как правило, больше, чем у женщин. На первых порах мужчина, подстраиваясь, общается с дамой сердца на «женских», более коротких психологических дистанциях. Но для мужчины такое общение неестественно, отсюда — желание немного отдалиться, отойти. Они любят не меньше, но по-своему, по-мужски. Любимая должна таить в себе загадку, хоть чуть-чуть, но быть тайной.

    Поэтому мужчины сопротивляются абсолютному сближению, им всегда нужна дистанция, которая сохраняет возможность постоянного движения навстречу дорогому человеку. Способы поддержать любовные отношения у мужчин и у женщин разные. Основное для мужчин — уметь слушать своих подруг, интересоваться и восхищаться ими, замечать перемены. Главное для женщин — уметь соблюдать психологическую дистанцию, легко корректировать ее при необходимости, не вторгаться в мир мужчины чересчур агрессивно. Но и мужчинам, и женщинам надо оставаться психологически и духовно независимыми даже от любимого человека.

    Поэтому мужчины хотят, чтобы предел психологического сближения никогда не был достигнут, чтобы осталась возможность движения, осталось, так сказать, пространство маневра, в котором еще можно сближаться. Чтобы в женщине всегда сохранялось что-то неразгаданное, непознанное — возможно, это и есть главный закон женской привлекательности.

    Женщина должна быть вечным НЛО — непознанным любимым объектом. И мужчины, препятствуя полному растворению в любви, не давая женщинам общаться на таких коротких дистанциях, на которых хотят общаться женщины, по сути, берегут женскую притягательность. Ведут себя, как художник, когда тот отступает на несколько шагов, чтобы полюбоваться своей картиной.

    Продвижение на интимную территорию человека является способом выражения интереса к этому человеку, «заигрыванием». Если заигрывание не принимается, вторгшийся отступает и соблюдает в дальнейшем дистанцию. Если же ухаживания принимаются, человек позволяет «нарушителю» оставаться внутри его интимной зоны. Парадокс состоит в том, что мужчина более свободно и чаще стремится нарушить интимную зону женщины и очень настороженно, с опаской и большим предубеждением относится к подобным попыткам с ее стороны. Человек расценивает свою собственность или площадь, регулярно используемые им, как свою личную территорию, подобно личному воздушному пространству, и готов биться, чтобы защитить ее. Сильный и уверенный в себе мужчина очень настороженно относится к попыткам женщины первой перейти границу интимной зоны. Поэтому так часто наши шаги друг к другу напоминают старинный танец: если женщина делает шаг вперед, то мужчина всегда отступает на два шага назад, но если женщина при виде мужчины делает робкий шаг назад, мужчина, как правило, решительно совершает два шага навстречу даме.

    Мужчина — это всегда исследователь, охотник, путешественник, спортсмен, боец, который должен иметь возможность сражаться за свою женщину (приз, добычу, медаль, первое место). И только отстояв ее в сражении с другими претендентами, он ощущает вкус пьянящей победы и воспринимает женщину как свою собственность.

    Если же женщина первой «вцепляется» в мужчину, то все получается вопреки ее ожиданиям — вместо любви у мужчины возникает настороженность и даже страх.

    Видная американская исследовательница проблем любви Джойс Бразерс считает, что мужчина чаще разочаровывается в своей жене, чем женщина в своем муже. Почему же мужчине менее везет в любви? А если и везет, то это почти всегда женская заслуга. Дело, очевидно, в том, что у мужчины слабее развито такое качество, как проницательность. Специалисты отмечают относительную неспособность мужчины разбираться в себе и в других людях, особенно в женщинах! Это специфика мозга мужчины. Джойс Бразерс пишет, что мужчина отличается от женщины тем, что ему намного труднее войти в мир женщины, чем ей почувствовать, что ему надо. В отличие от женщин, с детства «истязающих» себя самоанализом, мужчина не привык интересоваться тем, что не касается его лично.

    Получается, что женщина ищет своего мужчину целенаправленно и предпринимает какие-то решительные действия, если уверена в своей любви. А мужчина, в прямом и переносном смысле, идет на-ощупь. Уже по одной этой причине мужчина обречен на постоянный любовный поиск.

    Понятия «рядом» и «вместе» несколько различаются. Мужчина явно склоняется ко второму варианту, допускающему свободу выбора и пространственное перемещение. А вот женщины любой парный союз понимают слишком буквально. Известный английский психолог Кэрол Гиллиган считает, что феминность (женственность) идентична созданию эмпатической связи (прилипание). Женскому началу противопоказано обособление. Мужчина же изначально тяготеет к индивидуализации, установлению жестких границ своего «эго», близость — явная угроза для истинно мужского «Я».

    Рассмотрим такой распространенный эротический женский тип — «Мать». Как правило, это женщина, которая сама выбрала инфантильного мужчину и строит с ним отношения по принципу «мать — дитя». Такая пара легко узнаваема. Например: «Милый, ты замерзнешь в этой куртке, надень пальто», «Боже, ты целый месяц носишь квитанцию в портфеле, дай, я сама заплачу за телефон», «Дорогой, хочешь супчику, а может, котлетку? Может сделать тебе блинчик?», «Сколько можно говорить, выключай свет, когда идешь спать», «Не раскидывай вещи, неужели так трудно сложить брюки на стуле?».

    Мать и сын — весьма распространенная модель отношений в браке, когда женщина ведет себя с любимым мужчиной не как любимая женщина, а как заботливая мать или няня. Парадокс в том, что, несмотря на значительные удобства таких отношений для мужчин в чисто бытовом плане, рано или поздно они утрачивают для него всякую ценность. Он начинает бунтовать против такой «заботливой мамы». Кстати, такой мужчина почти всегда готов к внебрачным связям, потому что в этом он видит своеобразную борьбу за свободу своей мужской личности.

    Значит, только слабый, безвольный и инфантильный мужчина стремится к такой плотной материнской опеке и разрешению всех своих проблем. Уверенному в себе мужчине в любви хочется сложностей, и то, что само идет в руки, для него неинтересно.

    Уверенная в себе женщина хорошо понимает и высоко ценит себя. Благодаря такому подходу к собственной персоне она успешно контролирует свое поведение, а следовательно, и свою жизнь.

    Уверенная в себе женщина хорошо разбирается в мужчинах, встречающихся на ее жизненном пути. Опираясь на здравый смысл, она видит, что они из себя представляют и что для них важно. Она понимает, вступая в сложные отношения, что им нравится, а что — наоборот.

    Вопреки расхожему мнению, мужчины и женщины отнюдь не являются представителями разных видов, и сходных черт у них гораздо больше, чем различий. Они отягощены в основном одними и теми же заботами и одинаково ранимы. И в равной степени хотят как получать, так и дарить любовь. Правда, подходят к решению этой проблемы по-разному. Но сущность человеческих стремлений — одна.







    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.