Онлайн библиотека PLAM.RU


  • ВНЕШНИЙ ОБЛИК
  • ЖИЛЫЕ ДОМА
  • МЕБЕЛЬ
  • СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
  • ОБРАБОТКА МЕТАЛЛОВ
  • ИНСТРУМЕНТЫ И ОРУЖИЕ
  • МЕРОЭ И АФРИКА
  • Глава 7

    ЛЮДИ СТРАНЫ И ИХ ЖИЗНЬ: МЕРОЭ И АФРИКА

    Поскольку мы не знаем мероитский язык и не имеем столь же обширной информации о повседневной жизни, которую дают нам рисунки на стенах гробниц Древнего Египта, жизнь и общественные отношения в Мероэ в древности могут быть реконструированы только на основе изучения археологических материалов. Увы, раскопано очень мало мероитских поселений, и данных для обобщений накоплено совершенно недостаточно. Открытие дворцов, храмов и кладбищ дает довольно много художественной и исторической информации, но мало что сообщает нам о повседневной жизни людей, об их быте, способах возделывания земли, об их социальной организации; мы можем лишь догадываться обо всем этом по тем скудным обрывкам, что дошли до нас из глубин веков.

    Хотя мы не знаем, как было организовано мероитское государство, как его цари и царицы осуществляли свое правление, мы все же можем сказать, что это было монархическое государство, где, как и в Египте, царь почитался как божество. О руководителях более низкого ранга, о придворных, о старшинах мы не знаем ничего. Царицы играли важную роль в жизни страны и порой осуществляли власть во всей ее полноте. Если (что представляется вероятным) наследство передавалось по материнской линии, они должны были выступать в роли передатчиков царской собственности и наследования трона. Не имея письменных документов, мы все же располагаем определенными свидетельствами о том, что царская фамилия была матрилинеальной[62]. В пользу такого вывода говорит и тот факт, что в христианском государстве Нубии, которое стало преемником Мероэ, господствовала та же самая система, а царицы-матери были окружены особым почтением. Преимущественное положение, которое предоставлялось царицам в мероитском храме (рельефы в часовнях наглядно свидетельствуют об этом), убеждает нас в том, что царицы в Мероэ обладали большой властью.

    О той роли, которую играли в обществе жрецы и военачальники, мы можем только догадываться. По скупым сведениям писателей античности мы знаем, что жрецы пользовались значительным влиянием. Заметную часть поселений вроде Мусавварат-эс-Софры и Наги, вероятно, составляли те, кто участвовал в храмовых службах. Также можно предположить, что, как и в Египте, жречество владело значительной собственностью. По рельефам храма Солнца, на которых изображены сцены военных побед, можно судить о существовании военной организации и военачальниках. Но даже если мы и сможем в полной мере правильно интерпретировать эти сцены, они вряд ли много расскажут нам о том, как создавалась армия Мероэ, как она была организована и как управлялась. Еще меньше мы можем узнать о других социальных слоях населения и их положении.

    ВНЕШНИЙ ОБЛИК

    Наружный облик народа Мероэ был предметом множества споров, но, пока не было проведено подробное изучение большого количества костного материала, не было возможности говорить о нем с какой-либо определенностью. Многочисленные изображения царских персон тоже не помогали прояснить картину, хотя в некоторых случаях четко прослеживались африканские черты. Прежние представления о том, что предки кушитской царской фамилии были ливийцами, еще не были в значительной мере отвергнуты в пользу точки зрения об их местном напатанском происхождении, но мы слишком мало знаем о местном населении Куша того времени, чтобы с полным основанием судить об этническом составе царской фамилии. На стеле ассирийского царя Ассаргадона[63] в Синджирли Тахарка изображен в облике негра. Само по себе это не может быть определяющим доводом. Изображение вполне может представлять собой не портрет, а, скорее всего, лишь представление ассирийского художника о человеке с далекого юга. В материалах о раскопках в Караноге сообщалось, что большинство найденных скелетов принадлежало людям негроидной расы. Однако эти заключения не основываются на точной антропологической экспертизе, и к ним следует относиться с определенной долей сомнения. Мое личное изучение найденных при раскопках в Нубии тел, черты которых в ряде случаев неплохо сохранились, позволяет предположить, что их физический тип был почти тем же самым, что и у современных нубийцев. Весьма мало скелетных останков из Мероэ подверглось исследованиям, но три черепа, найденных в гробнице царя Аманитенмемиде (гробница № 17), были подробно изучены. Один из них принадлежал к средиземноморскому типу, тогда как два других имели неявно выраженные признаки негроидной расы. Нубия, наряду с самыми северными провинциями Судана, населена в наше время преимущественно коричневокожими людьми с «орлиными» чертами лица, имеющими в различной степени примесь негритянской крови, и нет никаких оснований полагать, что в античные времена население так уж отличалось от нынешнего.


    Рис. 54. Керамический гроб из Аргина


    Стойкость культурных обычаев, идущих еще от времен античности, можно наблюдать на примере нанесения лицевых шрамов, до сих пор существующих в качестве украшения и племенного отличия в Судане, хотя и встречающихся ныне гораздо реже. Подобное нанесение шрамов было в ходу в мероитскую эпоху. Мы видим их на щеке жертвы льва, изображенного на горшке из Фараса, и на человеческой голове из Аргина, запечатленной на весьма необычном гробе (рис. 54). Синие лицевые татуировки можно различить и на некоторых телах из мероитских кладбищ Нубии, что могло быть обычной практикой в том регионе. Женщины в качестве красок для век использовали сурьму, что до сих пор в обычае во многих частях Африки и Ближнего Востока. При раскопках были также найдены специальные сосуды, содержавшие измельченную сурьму, и палочки, которыми ее наносили на лицо. Вне всякого сомнения, в ходу были и другие средства косметики. Многочисленные находки стеклянных сосудов, служивших вместилищем для ароматических масел и мазей, свидетельствуют о том, что мероитские женщины, по крайней мере из зажиточных слоев общества, уделяли большое внимание своей внешности.

    ЖИЛЫЕ ДОМА

    Мы имеем весьма скудное представление о жилищах мероитов, поскольку было найдено очень мало остатков обычных домов. Строения царского квартала в Мероэ не могут считаться типичными для страны, большая часть народа которой жила так же, как живет и сейчас – в простых хижинах из высушенного на солнце саманного кирпича, крытых соломой. Рисунок на бронзовой чаше из Каранога являет нам крытую соломой хижину, которую можно считать типичной. Круглая в плане, очень похожая на те строения, которые во множестве можно видеть в Африке и в наши дни, она увенчана, вероятно, страусовым яйцом – символом счастья или плодовитости. Такой символ можно и поныне видеть на многих домах и хижинах в Восточной и Западной Африке.


    Рис. 55. План дома в Гаминарти


    Найдено весьма мало домов, построенных из кирпича. На рис. 55 представлен план одного из таких домов, стоявшего на острове Гаминарти у Второго порога. Дом этот был построен из высушенного на солнце саманного кирпича; его стены поднимались в высоту на шесть с лишним футов. Одной из особенностей этого дома, повторенной в других подобных строениях, является устройство из двух комнат, меньшая из которых как бы встраивается в бoльшую. Кухонная посуда и очаг всегда располагались в главной комнате, которая также использовалась в качестве жилого и спального помещения, тогда как меньшая, как представляется, являлась кладовкой. Такие дома предположительно служили жилыми помещениями для небольшого рода или многочисленной разветвленной семьи, причем каждый комплекс из двух комнат образовывал жилой отсек в составе всего здания.

    МЕБЕЛЬ

    Мало что сохранилось и от обстановки этих жилищ, хотя по присутствию в гробницах кроватей мы можем заключить, что они использовались также и в повседневном обиходе. Кровати того типа (они используется и поныне) известны под арабским названием angareeb и состоят из деревянной рамы с натянутой на нее веревкой или кожаным ремнем, образующими подобие матраса. Такой тип ложа издавна существует в долине Нила, самые древние экземпляры подобных кроватей были найдены в Керме и датируются первой половиной 2-го тысячелетия до н. э. От другой мебели почти ничего не сохранилось, но по настенным рельефам мы знаем, что, по крайней мере, цари восседали на креслах. В одной из гробниц Мероэ был найден складной стул, отделанный серебром и бронзой. Известны также отдельные фрагменты подобных стульев.


    Рис. 56. Складной стул из гробницы № W.415 в Мероэ с бронзовыми деталями отделки и шпилькой, удерживающей ножки


    Стоит упомянуть о найденных в могилах нескольких небольших шкатулках, сделанных из дерева и слоновой кости. Нет полной уверенности в том, что эти шкатулки были сделаны мероитскими ремесленниками. Одна деревянная шкатулка, предназначенная для хранения нескольких стеклянных сосудов, могла быть привезена из Египта вместе с этими сосудами. Другая, хорошо сохранившаяся шкатулка, отделанная серебром, несомненно, была привозной. Подобная им шкатулка из захоронения № 30 с тщательно обработанными соединениями типа «ласточкин хвост» и овальная шкатулка из захоронения № 2 вполне могли быть сделаны местными мастерами.

    СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

    Основной сферой деятельности народа Мероэ были различные формы сельского хозяйства. Мы знаем, что скотоводство и возделывание хлебных злаков играли важную роль в их жизни. Уже упоминавшаяся бронзовая чаша из Каранога доказывает существование скотоводства, сцены ухода за стадами изображены также на значительном количестве рельефов на стенах часовен. На чаше мы видим сцену кормления коров и их доения: изображенная на ней женщина, очень похожая на царицу с храмового рельефа, в сопровождении двух помощниц доит корову, затем молоко разливается из большого деревянного (?) чана в несколько сосудов, расставленных на земле перед ней. За спиной мужчины, разливающего молоко, видно стадо, и одна из коров, которую доят, изображена с колокольчиком на шее. Именно такие колокольчики были найдены при раскопках, и исходя из содержания этой сцены мы можем прийти к выводу, что они, как и ныне, надевались на шею одного животного из всего стада. О содержании и использовании других животных – коз и овец – мы имеем куда меньше свидетельств, хотя они тоже появляются на рельефах. Лошади использовались для верховой езды и запрягались в колесницы. Иногда коней хоронили в гробницах вместе с их владельцами. Правда, мы не нашли никаких свидетельств о степени привязанности к этим животным во времена от правления Пианхи до правителей группы X, которые очень часто погребали коней вместе с их хозяевами. Слоны, возможно, использовались для ритуальных целей, о чем уже говорилось выше, в то время как верблюды, играющие весьма важную роль в этом регионе и сегодня, не были значительно распространены в долине Нила вплоть до начала христианской эры. Известно лишь одно мероитское изображение этого животного.


    Рис. 57. Кувшины для воды, привязанные к ободу колеса saqia


    О продовольственных культурах в Мероэ мы знаем только то, что сообщили нам авторы античности. Страбон, например, особо упоминает просо, предположительно sorghum vulgare, которое под названием dhurra является основной зерновой культурой современного Судана. Представляется, что именно оно изображено на сцене в Джебель-Квели. Находка фрагментов материи, сделанной из хлопка, позволяет предположить, что это растение возделывалось в стране, а оставленные в некоторых гробницах веретена и ткацкие станки показывают, что ее жители занимались прядением и ткачеством. Внедрение обработки хлопка может быть еще одним примером индийского влияния на мероитскую цивилизацию. Небольшие фрагменты тканей, сделанных из льна, свидетельствуют о том, что в ходу были льняные одежды, хотя гораздо вероятнее, что они были привезены из Египта, а не произведены из выращенного здесь льна. Косвенным доказательством служит то, что подобные одежды чаще встречаются на северных кладбищах, чем на столичных.

    Для выращивания сельскохозяйственных культур на «острове Мероэ» могло использоваться дождевое орошение. В более северных районах воду для полива приходилось забирать из реки либо с помощью shaduf'а, примитивного устройства типа журавля, состоящего из емкости для воды на одном конце и длинного шеста с противовесом в виде куска глины на другом (используется в долине Нила с глубокой древности), либо посредством saqia, приводимого в действие волами водовзводного колеса, внедрение которого привнесло большие изменения в жизнь мероитского населения Нижней Нубии. Для подъема воды использовались особые кувшины, которые весьма просто опознаются по выступу на днище, за который они привязывались к колесу. Такие кувшины в большом количестве были обнаружены в прибрежных поселениях.

    ОБРАБОТКА МЕТАЛЛОВ

    Возможно, город Мероэ в наше время лучше всего известен множеством холмов, сложенных из шлака – отходов металлургического производства древности. Холмы эти стали предметом различных суждений о значимости металлургии в мероитской экономике. Их присутствие рядом с городом дало основание высказать точку зрения, что знакомство с обработкой металлов распространялось по всей Африке именно из Мероэ. Шесть больших холмов шлака в пределах городской черты определенно обозначают районы, в которых выплавлялось железо, но ни один из них до сих пор подробно не исследован, как не было проведено и никаких исследований по изучению применяемой технологии. Представляется, что использовавшиеся способы плавки подобны тем, которые широко применяются в Африке и в наши дни. Руда плавилась в простых горнах на древесном угле, исходное сырье для которого всегда имелось в рощах акациевых деревьев, в изобилии растущих вдоль Нила. Сырье для выплавки железа также легко было найти в железорудных залежах, покрывавших песчаниковые холмы, тянущихся по северу Судана и во множестве возвышающихся на «острове Мероэ». То обстоятельство, что два основных исходных материала для выплавки железа – руда и топливо – находились поблизости друг от друга, стало большой удачей для Мероэ. Производство этого металла обусловило длительные сроки могущества Мероэ и накопление в нем значительного богатства. Поскольку железо производилось в достаточных количествах, мероитские воины настолько же превосходили вооружением своих региональных противников, вооруженных только оружием из камня и лишь изредка из меди, насколько превосходили своих противников ассирийцы, когда они впервые вторглись в Египет в VII в. до н. э. Хотя железо в некоторых количествах и появилось в долине Нила при ассирийцах, оно не было быстро и с готовностью воспринято египтянами, и технология производства этого металла распространялась далее на юг довольно медленно. Еще в середине V в. до н. э. Геродот, говоря об эфиопских солдатах армии Ксеркса, сообщает, что они не имели на вооружении наконечников стрел из железа.

    Представляется вероятным, что первыми, кто распространил железное оружие вплоть до Напаты, были греческие и карийские солдаты-наемники Псамметиха II. Но этот новый материал использовался весьма ограниченно, и лишь незначительное количество изделий из железа было найдено ранее времени правления Харсиотефа в начале IV в. до н. э. Железные модели орудий труда были найдены в основании царской пирамиды, и с этого времени металл начинает использоваться во все возрастающих количествах.

    Первые изделия из железа были наверняка привозными, и нам не известно, когда была освоена технология его выплавки, но, весьма вероятно, что к середине I в. до н. э. эта техника уже использовалась в Мероэ, равно как и в других местах. С началом эпохи христианства металл становится гораздо более употребительным, хотя, как представляется, камень и бронза (или медь) продолжают использоваться для производства инструментов и оружия. Железо начинает появляться как преобладающий материал только в захоронениях позднего мероитского или даже постмероитского периода. Народ X стал использовать железо во все возрастающих количествах, и весь регион полностью вступил в железный век только посте упадка Мероэ.

    ИНСТРУМЕНТЫ И ОРУЖИЕ

    Освоение искусства выплавки и обработки металла внесло определенные перемены в природу и количество инструментов и оружия, доступного мероитам. Однако, поскольку его проникновение в быт происходило медленно, бронза продолжала оставаться в обиходе еще в течение долгого периода – все орудия труда, найденные в ранних погребениях, сделаны именно из этого традиционного материала. Источники получения мероитской бронзы нам неизвестны, доступных залежей медной руды поблизости нет. Вполне возможно, что многие бронзовые предметы были сделаны в Египте. Возможно также, что слитки металла были привезены в Мероэ торговцами, потом уже обрабатывались местными мастерами.


    Рис. 58. Металлический стержень для сурмления век


    В ходе раскопок были найдены многочисленные бронзовые артефакты, так что теперь нам известны не только такие инструменты, как тесла, лезвия мотыг, топоры, стамески, но и множество более мелких – щипчики, небольшие металлические стержни для нанесения сурьмы на веки и т. п. Найдены были и более крупные металлические предметы, хотя они встречаются гораздо реже, что может объясняться частично быстрым ржавлением металла, особенно если он подвергается воздействию влаги. Среди находок нередки лезвия мотыг и тяпок – основных орудий труда в сельском хозяйстве, – а также тесла, широко применявшиеся при деревообработке, топоры, ножницы и щипцы (рис. 59).


    Рис. 59. Железные ножницы


    Рис. 60. Меч, который держит в руке царь Нетекамани


    Оружие в захоронениях встречается гораздо чаще, чем обыденные орудия ремесла или полеводства, поскольку являлось предметом особого престижа. В ходу были мечи и копья, но основным оружием мероитских воинов, как представляется, были луки и стрелы; наконечники стрел найдены в изобилии, мечи же известны только по изображениям на скульптурных рельефах, да и то относительно редких. Самое интересное изображение меча обнаружено в храме Солнца в Мероэ. Здесь же найдено изображение ножен, висящих на перевязи через плечо, как это и поныне носят члены племени бейджа, живущие на нагорье вдоль Красного моря. Было высказано предположение, что это оружие является предшественником мечей, ныне используемых кочевыми племенами туарегов[64] Центральной Сахары. На стене Львиного храма в Наге царь Шеркарер изображен в полном облачении мероитского воина; на перевязи через плечо он несет меч в ножнах, как и на рельефе храма Солнца, в левой руке он сжимает копье, лук и три стрелы.


    Рис. 61. Железные наконечники копий из Мероэ


    Топоры использовались в качестве оружия, равно как и в мирных целях, что следует из изображения царских персон в Мероэ и Наге, где они представлены держащими в руках топоры. Тип этих топоров довольно своеобразен; ни один из найденных фрагментов не соответствует ему, будучи ближе к типу инструмента, чем оружия. Копья были более распространенным оружием, чем топоры, о чем свидетельствует множество найденных железных наконечников копий. На сохранившихся рельефах можно видеть многочисленные их варианты.

    Находки стрел чрезвычайно редки, поскольку они были сделаны из непрочных материалов. Но на то, что стрелы были в ходу, указывает наличие их в руках царственных особ на рельефах, а также частые находки наконечников стрел. В нескольких случаях были найдены пучки стрел в колчанах, от которых остались только отдельные фрагменты. Колчаны обычно делались из кожи, поэтому, как правило, их находят в истлевшем состоянии. Лишь однажды был найден весьма примечательный экземпляр, сделанный из бронзы и содержавший семьдесят три стрелы. Древки этих стрел были сделаны из дерева и тростника, наконечники – из железа. Обесцвечивание наконечников стрел и тщательность, с которой они были уложены в металлический колчан, позволяют предположить, что его хозяин использовал отравленные стрелы. Большинство найденных наконечников стрел сделаны из железа, но открытие нескольких наконечников, сделанных из сердолика, подтверждает сообщение Геродота о каменных наконечниках. Некоторые из них были найдены на месте города Мероэ, другие – в могилах.


    Рис. 62. Бронзовый колчан и стрела из гробницы № W.122 в Мероэ; стрела имеет железный наконечник и крепежное кольцо, а древко из твердой древесины заключено в тростниковую оболочку


    Рис. 63. Железный наконечник стрелы


    Железные наконечники стрел демонстрируют большое разнообразие форм; все они заострены, но бывают как ровными, так и с шипами. Примечательной особенностью является находка нескольких наконечников в форме гарпуна с одним-единственным шипом. Теперь уже невозможно сказать, менялась ли форма наконечников с течением времени, но подобная форма с единственным шипом преобладает в позднейших захоронениях.

    МЕРОЭ И АФРИКА

    Долгое время остававшаяся самой мало изученной из всех античных цивилизаций Африки и долины Нила, Мероэ ныне занимает по праву принадлежащее ей место в истории человеческого развития. Возобновление активного интереса к этому периоду определяется в значительной степени развитием исторического изучения Африки, а также точкой зрения многих авторов, что именно Мероэ внесло значительный вклад в становление на африканском континенте цивилизации и государственности.

    Было высказано предположение, что с падением мероитского могущества в IV в. н. э. царская фамилия переселилась на запад континента, унеся с собой специальные знания и технологии, а также основополагающие концепции государственности, которые затем распространились по континенту. Это интересная и привлекательная гипотеза в настоящее время обнаруживает недостаток доводов археологического характера, поскольку никаких мероитских находок к западу от Нила до сих пор не обнаружено.

    Устные предания племени дафур, живущего на западе Судана, в которых упоминается об этом переселении, следует воспринимать весьма осторожно из-за громадного промежутка времени. Также с осторожностью следует относиться и к утверждениям, что слово «куш» сохранилось в имени племени каджидди, народа, живущего в окрестностях Джебель-Мейдоба, и других племен, имеющих в своем названии элемент «кадж». Находки черепков нубийской керамики на западе региона, а также распространение строений из красного кирпича от Нила до Борну в западной Нигерии указывают на большую вероятность предположения, что любые нильские влияния в Западной Африке происходили в более поздние времена и были результатом миграции к западу населения христианизированной Нубии под давлением вторгнувшихся арабов начиная с XII в. н. э. Устойчивые легенды об их нильском происхождении, бытующие среди многих племен региона Чада и северной Нигерии, если они и имеют какую-либо подлинную основу, скорее всего, базируются на воспоминаниях о влияниях, пришедших из христианской Нубии, чем из Мероэ.

    В Африке, к западу и югу от долины Нила, также существует много местных верований, схожих с верой и обрядами Древнего Египта. Их, наряду с предметами, имеющими мнимое сходство с египетскими аналогами, часто считают пришедшими из Мероэ.

    Такие характерные «египетские» черты могли быть восприняты и усвоены гораздо раньше, поскольку контакты Древнего Египта с Африкой за пределами его южных границ имели место еще в незапамятные времена Древнего царства. Нет, однако, никаких доказательств того, что они шли из Египта в Африку, и никак не наоборот. Исследователи усматривали множество свидетельств таких контактов между древними египтянами и африканцами в схожести их искусства и придворных ритуалов, но надо быть убежденным приверженцем теории диффузии из Египта, чтобы усмотреть в этих предположительных аналогиях следы культуры страны фараонов и мероитской культуры. Тем не менее, остаются предметы, которые несомненно принадлежат египетской культуре, – из наиболее известных можно назвать подголовные опоры, музыкальные инструменты и опахала из страусовых перьев, и вполне возможно, что мода на такие предметы распространилась именно из Мероэ. Следует заметить, что эти принадлежавшие египетской культуре предметы далеко не идентичны тем, какие были распространены в Мероэ. К тому же ни один предмет достоверно мероитского происхождения не был найден к западу от Нила. До тех пор, пока не будет найдено конкретных свидетельств, подобные идеи будут оставаться только гипотезами.

    С несколько большей уверенностью мы можем рассматривать Мероэ как центр распространения техники металлообработки, но даже и это остается всего лишь предположением. Существование долгой и искусной традиции метода «cire perdue»[65] в процессе бронзового литья среди народов йоруба и бини в Нигерии общепризнано, но вопрос о том, откуда они получили знание этого метода, еще даже не поставлен. Возможно, что этот метод был изобретен ими самостоятельно, но сложность процесса говорит скорее все же в пользу того, что он был заимствован извне. Если это так, то долина Нила является самым вероятным претендентом на звание источника, из которого он был получен. К сожалению, хронология лесных культур Западной Африки по большей своей части остается неизвестной, поэтому и не представляется возможным полагать, что процесс литья бронзы был привнесен извне ранее XIV или XV вв. н. э. Таким образом, мы видим весьма долгий промежуток времени между датой заката Мероэ и началом обработки металла в Ифе[66] и Бенине.

    Техника обработки железа распространилась более широко. Появление железа в африканском регионе, примыкающем к пустыне Сахаре, стало событием очень большого значения для развития континента и вызвало разительные изменения в образе жизни, в социальной и политической организации общества. Большая часть Африки перешла прямо от экономики, преимущественно использующей инструменты каменного века, к экономике, основанной на использовании железа, пусть даже внедрение этого металла было постепенным, а каменные орудия труда еще долго использовались наряду со своими железными аналогами. Кто научил эти народы технике выплавки металла и его обработки – до сих пор еще не установлено. Таким образом, убедительные подтверждения источника этих знаний, маршрутов их появления и даты такого появления стали бы чрезвычайно важными для понимания этого переломного периода в истории континента.

    Последние работы археологов открыли для нас существование древних сообществ людей, использовавших в своей жизни железо. Их поселения, в частности в Центральной Африке, относятся, по датировке радиоуглеродным методом, ко времени от VI до XIV в. н. э. Более тщательное изучение этих сообществ позволяет прийти к выводу, что обработка железа появилась в этом регионе во второй половине 1-го тысячелетия н. э. По другим регионам континента у нас нет столь четких данных, хотя существуют предположения, что знание металлообработки распространилось здесь примерно в то же самое время и несколько позже в покрытых лесом территориях побережья Гвинеи.

    Мероэ представляется несомненным центром, из которого распространилась эта новая технология, однако оно вполне могло быть не единственным таким центром. Отдельные регионы Западной Африки, например, могли получить знание этих новых материалов посредством караванных путей Сахары. Что же касается Центральной и Восточной Африки, то нет никакого другого очевидного места, откуда эти регионы могли бы получить знания об обработке железа. Даты его появления здесь вполне соответствуют теории о медленном распространении таких знаний на юг от Нила в течение первых веков нашей эры.

    Истинная значимость Мероэ для истории Африки отнюдь не сводится к ее предполагаемой роли как источника новых технологий и идей. Мероэ вполне могло быть вдохновителем тех значительных перемен, которые повлекла за собой обработка железа. Использование железа позволило дать сильный импульс развитию сельского хозяйства благодаря применению железных мотыг, повлекшему за собой увеличение производительности и тем самым самого населения. Появление железного оружия сделало возможным укрепление централизованного руководства. Государства, которые сложились и развились в период Средневековья, в особенности в западном Судане (самое раннее из них, Гана, уже существовало к VIII в. н. э., а возможно, и раньше), вполне могли заимствовать принципы организации государственности в Мероэ. Своим возвышением они, совершенно определенно, обязаны тому превосходству, которое металл дал их армиям.

    Дальнейшие исследования могут дать ответ на вопрос о том, в какой мере мероитская цивилизация повлияла на прогресс других регионов африканского континента. Уровень наших знаний об истории Мероэ имеет большое потенциальное значение для изучения соседних территорий.

    Какой бы ни была роль Мероэ в распространении культуры и прогресса среди соседних государств, ее собственная история является значительным фактором существования древней Африки. Хотя многое и было заимствовано ею извне – и данная книга была попыткой показать некоторые составляющие такого процесса, – Мероэ была самобытной африканской цивилизацией, прочно покоящейся на африканской почве и созданной африканским населением. Это урбанистическое, развитое и образованное государство, располагавшееся глубоко в сердце африканского континента, просуществовало около тысячи лет, что само по себе представляет достижение выдающейся значимости.









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.