Онлайн библиотека PLAM.RU

Загрузка...



  • Форвард № 24
  • Мимо цели
  • Партнеры меняются
  • Поиск продолжается
  • Крутов и Ларионов
  • НАПАДАЮЩИЙ БЕЗ ТРОЙКИ

    Форвард № 24

    Иронизировать по поводу статистики стало, кажется, уже дурным тоном.

    Статистика и вправду знает все.

    Просто не обо всем сообщает.

    Хоккейная статистика в нашей стране ведется, как кажется автору, безупречно. Когда бы ни понадобились какие-то сведения, находятся они легко.

    Ежегодно издаются десятки справочников, и в каждом из них – интересные сведения, которые могут многое рассказать любителю спорта.

    Да и газеты теперь достаточно щедро выделяют площадь для публикации цифр.

    А цифра, «умное число» передает, как писал когда-то поэт, «все оттенки смысла».

    Накануне открытия хоккейного сезона 1986/87 года, в день первых матчей чемпионата страны, 18 сентября, в «Советском спорте» помещена была обширная подборка цифр «Самые, самые…»

    Любопытно, естественно, посмотреть на цифры, рассказыващие о Макарове.

    Имя его пока не упоминается среди тех, кто провел больше всего игр в высшей лиге. Впрочем, это не удивительно: к ветеранам нашего героя при всем его несомненном опыте никак не отнесешь. Ему еще играть и играть.

    Зато в других списках Макаров непременно в числе лидеров.

    Среди тех хоккеистов, которые продолжают выступать в чемпионатах страны, а газета, напомню на всякий случай еще раз, датирована сентябрем 1986 года, Сергей Макаров на первом месте в списке бомбардиров – по системе «гол плюс пас» у него 535 очков. Сергей Капустин, который старше Макарова на пять лет и чей игровой стаж, понятно, больше, идет вторым – 452 очка: две недели спустя Капустин закончил спортивную карьеру. Александр Скворцов из горьковского «Торпедо» – третий (379), Николай Дроздецкий – четвертый (374) и пятый – партнер Макарова по тройке и звену Владимир Крутов (370).

    То, что среди продолжающих свою спортивную карьеру форвардов Сергей с 257 голами был вторым, едва ли показалось кому-либо удивительным – Макаров признанный охотник за голами, он неизменно нацелен на взятие ворот (по этому показателю он уступал только Капустину, на счету которого было на 19 шайб больше). Удивило другое – громаднейший отрыв первого в следующем списке нападающего Макарова от второго, того же Капустина: в списке этом фиксировались результативные передачи, У Макарова – 278, у Капустина – 176.

    Вот тебе и индивидуалист!

    Похоже, что разговоры о «единоличнике» устарели безнадежно.

    Не хочу ни с кем сравнивать Макарова. Да и не могу – это была бы безнадежная затея. Хотя бы потому, что он, как и каждый большой спортсмен, ни на кого не похож.

    Великолепный мастер. Оригинальный игрок, всегда необычный, всегда непредсказуемый. Быстр, ловок, прекрасно видит поле, мгновенно ориентируется в самых запутанных, в доли секунды меняющихся ситуациях на льду. Неизменно нацелен на ворота соперника и потому славится своей высочайшей результативностью. Рискует охотно. Ответственность за бросок, за успех атаки на других перекладывать не станет. Его игровые ходы – передачи шайбы партнерам или обманные финты – неожиданны и загадочны, как будто бы даже нелогичны, неправильны. Но высший класс хоккеиста проявляется именно в этом – в неожиданных действиях.

    Мчится в одиночку на двух, а случается и на трех соперников форвард ЦСКА и сборной СССР, на фуфайке которого номер 24. Знает он, что может и потерять шайбу, но манера действий, его прочтение хоккея допускают такой риск – осмысленный, оправданный: в случае успешного исхода схватки с опекунами путь к воротам открыт.

    В последние годы стала едва ли не сама собой разумеющейся концовка сезона – приз, присуждаемый первому бомбардиру, вручается непременно Макарову. Таких наград у него весной 1987 года стало семь. Теперь уже больше, чем у Владимира Петрова, прежнего лидера в соревновании самых метких.

    Успехи свои, и об этом Сергей не устает напоминать, он считает необходимым разделить с партнерами по звену – нападающими Игорем Ларионовым и Владимиром Крутовым и защитниками Вячеславом Фетисовым и Алексеем Касатоновым. «Хоккей – командная игра, и достижения одного игрока зависят от класса многих его партнеров, – так отвечал Макаров на вопрос автора. – Без помощи моих друзей по первой пятерке я бы ни за что столько не забивал…».

    Но что в основе результативности? Скорость? Сила и меткость броска? Чувство позиции? Все так, все так, но еще важнее другие достоинства. Отвечая на вопросы чехословацких болельщиков, Макаров говорил– «Главное заключается в том, чтобы мастер не останавливался на достигнутом, не довольствовался тем, что уже освоил, что ему по силам, чтобы он постоянно совершенствовался. Далее – важны нравственные качества: мужество, доброта, склонность к взаимовыручке, самолюбие. В спорте надо постоянно утверждать себя. Здесь чемпионом не становятся навсегда – только до следующего турнира…»

    Мимо цели

    От победы к победе…

    Таким представляется на беглый взгляд путь Макарова в спорте.

    Но так в спорте, увы, – или к счастью? – не бывает. Поражения неизбежны. Обидно, однако, что неудача подстерегает именно тогда, когда ты и мысли о ней не допускаешь.

    Случается всякое, и проигрыш в иных случаях представляется, пожалуй, даже несправедливым. Теоретически все знают, что победа чередуются с поражениями, что побеждать всегда невозможно, но если касается это тебя, когда победа была уже, что называется, в руках…

    Осенью 1979 года новый хоккейный сезон Макаров начал двукратным чемпионом мира. Заметной фигурой в мире хоккея.

    Теперь вместе с товарищами он готовился к главному в своей жизни турниру – к Олимпийским играм.

    Впервые советские спортсмены приняли участие в Белых Олимпиадах в 1956 году. Дебют для хоккеистов оказался счастливым: они стали обладателями золотых медалей, олимпийскими чемпионами. Четыре года спустя, правда, случилась неудача, но начиная с 1964 года это высокое звание – олимпийских чемпионов – наши хоккеисты не уступали никому: четырежды подряд поднималась команда на высшую ступень пьедестала почета.

    И вот новый олимпийский сезон. Первый в жизни Сергея.

    Макаров играл. Как обычно. Наверное, даже лучше обычного. Но партнеров постоянных в ЦСКА у него по-прежнему не было, и недостаток сыгранности, понимания на льду, приходилось компенсировать энергией и старательностью.

    Ощущение неудовлетворенности вдруг впервые овладело им.

    ЦСКА шел, как и все последние годы, к победе. Конечно, верны были себе лидеры, конечно, звенья Петрова и Жлуктова приносили очки, но Сергей был собой недоволен. Формально все вроде складывалось неплохо, но ведь и критерии оценок могут быть разными. Тем более, если стремишься спрашивать с себя по самому высокому счету. А я мог бы, как они? Как Харламов?

    Правдист Лев Лебедев писал: «Замедление роста нападающих досадно и тревожно. «Мало стало появляться у нас ярких форвардов, – заметил на днях заслуженный мастер спорта Е. Майоров. – Кого, кроме Макарова, стоит отметить за последнее время?» Список, положим, можно несколько расширить: в зрелых мастеров выросли братья Голиковы, многообещающе выглядит игра Крутова и Дроздецкого. Больше назвать не рискну, потому что другие молодые, которым в способностях не откажешь, все-таки пока представляются спортсменами более низкой «весовой категории».

    Другой журналист, Юрий Цыбанев, писал спустя неделю: «Творческое, основанное на передовых хоккейных идеях отношение к работе старшего тренера сборной и ЦСКА заслуживает высокой оценки. Мы видим, что В. Тихонов способствовал изрядному прогрессу в действиях, к примеру, защитника Касатонова, заигравшего в ЦСКА более жестко и решительно, нападающего Макарова, сумевшего преодолеть некоторую неуверенность и проявившего себя в ряде матчей самым острым нападающим команды (Другое дело, что Макаров не всегда находит общую игру с партнерами.)… Пожалуй, только один недостаток в деятельности ЦСКА заметен: тройке Балдерис – Жлуктов – Капустин, которой уделялось столько внимания, с которой связывалось столько надежд, два с лишним сезона, проведенных этими игроками бок о бок, словно ничего не дали».

    Два чемпионата мира выиграны, выигран Кубок вызова, а ощущение тревоги не покидает и тренеров – с Тихоновым я виделся достаточно регулярно, и журналистов.

    Утверждают, что год складывается так, как проведешь новогоднюю ночь.

    Знаменитый кинорежиссер и его жена, столь же знаменитая киноактриса, без четверти двенадцать, когда во многих домах нарядные веселые компании усаживались за стол, чтобы проводить старый год, одевались потеплее, выходили из дома и быстро шли по набережной Москвы-реки. Они верили, что если под звон курантов, пусть и не слышимых здесь, у реки, они будут стремительно шагать вперед, то и на протяжении всего наступившего года суждено им будет идти вперед – в их творчестве.

    Знакомый литератор без трех минут двенадцать поднимается из-за праздничного стола, проходит в соседнюю комнату и садится поудобнее за письменный стол. Днем он не закончил фразу – сейчас он легко допишет ее. Литератор верит – в течение всего года писаться будет так же легко.

    Чудаки? А почему, собственно?

    А у вас что, нет своих примет?

    У хоккеистов сборной СССР отношения с Новым годом сложные. Чаще всего они встречаются в дальнем турне, за океаном, в США или Канаде, и разница часовых поясов – в Москве полночь, а в Монреале или Нью-Йорке всего четыре часа пополудни, и команда только собирается на матч, разница эта не то что сбивает с толку, но снижает тонус праздничного настроения.

    Тогда, на рубеже 1979 и 1980 годов, настроение омрачала и игра. Не результаты матчей, хотя и они не радовали. В первую очередь именно игра.

    Положим, при желании можно было бы найти утешение в том, что три матча из пяти армейцы все-таки выиграли. Сначала в Нью-Йорке, у «Рейнджере» 5:2 и «Айлендерс» – 3:2, затем, в последнем матче в Квебеке, – 6:4. Но были и поражения, ощутимые, болезненные – в Монреале проиграли 2:4, а в Буффало было и того хуже – 1:6.

    Сергей выступал во второй тройке вместе с Жлуктовым и Балдерисом. Первое звено было в своем неизменном составе, в третьей тройке играли горьковчане, приглашенные в ту поездку, поскольку это была последняя проверка сил перед Олимпийскими играми. А компанию двум Сашам, Лобанову и Волчкову, составил Николай Дроздецкий.

    Это был тот случай, когда шесть очков из десяти возможных, да еще завоеванные в трудных условиях, на чужих полях, не радовали. Скорее огорчали. И Тихонов говорил в Квебек-сити корреспондентам ТАСС: «В прошлом году наши ведущие хоккеисты одержали много славных побед: выиграли «Кубок вызова», вновь стали чемпионами мира и Европы, завоевали Кубок европейских чемпионов, вышли победителями на турнирах «Руде право» и «Известий». Кое-кто, очевидно, почувствовал себя непревзойденным мастером, позволил себе психологически разоружиться. А это вещь недопустимая в большом спорте вообще и в большом хоккее в частности, где у нас имеются такие могучие соперники, как профессионалы НХЛ, сборные ЧССР, Канады, Швеции, Финляндии, США.

    За зазнайство, несобранность нам пришлось расплачиваться поражениями, огорчительными как для нас – тренеров и игроков, так и для наших многочисленных почитателей…» И далее тренер сказал, что у нас он «отметил бы высокий уровень игры форвардов звена Жлуктова».

    Макаров был, по оценке тренера, в числе тех, кто не подвел команду. И вполне понятно, что Сергей месяц спустя, снова отправился за океан – в Лейк-Плэсид, на XIII зимние Олимпийские игры.

    Поначалу все в этом невзрачном поселке, куда съехались сильнейшие спортсмены десятков стран, у наших хоккеистов складывалось как будто неплохо. Крупные победы над такими соперниками, как, скажем, хоккеисты Голландии, в заблуждение не вводили, но и нервно, нелегко складывающиеся поединки, с канадцами и финнами, тоже особо не озадачивали игроков – так на чемпионатах мира бывало уже не однажды. Нервничали тренеры, однако хоккеисты их беспокойство не разделяли. Тем более что в финальную пульку наша команда прошла легче всех – набрали 10 очков из десяти возможных, у главных же соперников, финнов и канадцев, было по шесть очков, но поскольку финны матч у канадцев выиграли, то они и попали в финал.

    А в параллельной, «голубой», подгруппе творилось что-то невиданное. Команда Чехословакии, которой наши хоккеисты опасались более всего, играла из рук вон плохо. Так плохо, что и в борьбу за медали включиться не смогла: ее потеснили хоккеисты Швеции и США.

    Первый финальный матч. Со второй командой «голубой» подгруппы играет первая из «красной». С командой США наша сборная. С той самой американской командой, которую накануне турнира обыграли без особых хлопот 10:3.

    Но рождается сенсация. Олимпийские чемпионы, безусловные фавориты и нынешнего турнира, советские хоккеисты проигрывают 3:4. После двух периодов наша команда вела 3:2, американцы казались донельзя уставшими, и исход встречи сомнений не вызывал ни у специалистов, ни у болельщиков: «каши укатали соперников». Но в третьем периоде, практически в течение одной минуты, американцы забросили две шайбы, и десяти минут, чтобы отыграться, Макарову (а он снова играл вместе с братьями Голиковыми) и его товарищам не хватило. И если матчи с финнами и канадцами спасти удалось, то теперь выкрутиться не сумели.

    Серебряные олимпийские медали огорчали.

    Рассчитывали не на такие награды.

    Как оценили игру команды тренеры? Как оценили они ситуацию?

    Прежде всего, рассказали, в чем просчитались они сами.

    Спустя полтора месяца в «Советском спорте» Виктор Тихонов и Владимир Юрзинов отвечали на вопросы и письма, подчас и гневные, любителей спорта. Руководители команды, в частности, говорили: «…Следует признать, что мы, тренеры сборной СССР, запланировав… турне двух клубов в Северную Америку, допустили ошибку – следовало проводить встречи с профессионалами одной командой – сборной СССР.

    Рассредоточение игроков сборной по двум клубам, каждый из которых должен был биться за победу с серьезными соперниками, связало нам руки. Следовало бы переформировать, например, по ходу игр с клубами НХЛ одно из звеньев ЦСКА, но мы не могли этого сделать – не хватало игроков… Так из-за нашей ошибки в планировании было упущено время…

    Учитывая, что братья Голиковы с Макаровым успешно выступали на Московском чемпионате мира, со «звездами НХЛ», мы восстановили звено…

    …К сожалению, настроение благодушия захватило не только многих любителей хоккея, но и ряд хоккеистов. В ответ на наши предостережения порой приходилось слышать: «Когда будет нужно, мы сыграем… Что нам любители – лучших профессионалов обыгрывали». И в том, что это благодушие так и не было до конца вытравлено, наша вина. Сколько мы с ним ни боролись, изжить его не удалось…

    Ни Петров, ни Балдерис, которые обещали: «Когда будет нужно, мы…», в самый нужный момент – вспомните финал матча с американцами – ничего сделать не могли. Правда, сомнения в реальности таких «обещаний» Петрова, например, возникали у нас, тренеров, и раньше. И, скажем, в призе «Известий» мы вынуждены были перевести его на место крайнего нападающего, чтобы ему приходилось выполнять большой объем работы. Вероятно, следовало решительно сказать Петрову: «или – или…», но мы – это следует признать – такой решительности не проявили. Индивидуальные же показатели Петрова говорят сами за себя: он не забросил ни одной шайбы в матчах с финнами, канадцами, американцами.

    Когда мы брали в сборную братьев Голиковых, не все специалисты были «за». Однако их стремление к борьбе, к острой игре, неуемное желание добиваться цели не могли не подкупать. И нам было приятно, что мы не ошиблись в братьях – достаточно вспомнить последние чемпионаты мира. Но в нынешнем сезоне и на Олимпиаде их было не узнать – куда что девалось. И будь у сборной хороший резерв, кто-либо из Голиковых мог бы остаться и за чертой олимпийского состава…

    …За последние три года мы ввели в первую сборную СССР только двух молодых нападающих. Мало? Да, мало. Особенно учитывая, что нынешняя сборная – команда возрастная, что смена поколений неотвратима…»

    Партнеры меняются

    Сергей читал ту статью. О ней много говорили. Кто-то обиделся на тренеров, кто-то поддерживал их.

    Не солоно хлебавши… Это ведь и про них, про него. Так называют похожие возвращения из дальних краев.

    Надо было начинать все сначала.

    Сергей видел – тренеры правы: смена поколений неотвратима. Но вот кого они имеют в виду? Ведь самый старший – вовсе не всегда самый слабый.

    От Лейк-Плэсида до Сараево было четыре года.

    Время вполне достаточное, чтобы подготовить команду как следует…

    Время самое малое, чтобы создать новую команду.

    Первый матч чемпионата страны, возобновившегося после олимпийского перерыва, ЦСКА проводил в Киеве, выиграли легко – 7:0, и партнерами Сергея были теперь Жлуктов и Балдерис. А Крутов, открытие Белой Олимпиады, тем временем получил тоже видное место – в первой пятерке. Играл вместе с Борисом Михайловым и Валерием Харламовым. Центральным нападающим. Правда, вскоре тренеры поменяли амплуа партнеров: центрфорвардом стал Харламов.

    Менялось и звено Макарова. В апреле его партнером был Ирек Гимаев – он занял место Жлуктова, получившего травму.

    Сергей однажды получил письмо, в котором курсант Высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР Юрий Новиков спрашивал его, не считал ли он, со сколькими партнерами он сыграл в армейской команде и в сборной страны.

    Сергей тогда подумал, что болельщик верно подметил, ну, скажем, особенность его спортивной биографии. Партнеров у него было много, почти столько же, как когда-то у динамовца Александра Мальцева.

    На первый после Олимпиады и последний в том сезоне международный турнир, на Кубок Швеции, Макаров поехал игроком второй тройки – его партнерами стали Владимир Голиков и Николай Дроздецкий. В матче с командой Швеции, где победа была на стороне сборной СССР – 7:2, пять голов забили нападающие вновь созданного звена, а Сергея объявили лучшим игроком матча. Турнир тот наши мастера выиграли, и Тихонов, пожалуй, впервые дал Сергею самую высокую оценку: «Стабильно провел весь турнир нападающий Дроздецкий, доставивший вместе с Макаровым много хлопот соперникам. Если Макарова смело можно назвать на сегодня одним из сильнейших не только у нас, но и в мировом хоккее, то молодой Дроздецкий сумел хорошо его дополнить в этом звене».

    Сергей знает – нынешний его тренер с похвалой не спешит. Семь раз отмерить, прежде чем отрезать – это как раз про него.

    В игре, на тренировке, в отношениях хоккеиста с товарищами раньше всего замечает слабости. Про достоинства вспоминает реже.

    И вдруг – «один из сильнейших в мировом хоккее».

    Вот те на!

    Похвала казалась тем более весомой, что о Николае сказано было как о молодом хоккеисте, удачно дополнявшем его, Сергея.

    Значит, и вправду Виктор Васильевич им доволен, если так сказал. Коля-то ведь ровно на год старше его, Макарова – тоже родился в июне, но в 1957 году.

    Завершал сезон Макаров в звене с Петровым и Капустиным. Что говорить, играть с такими мастерами было интересно и поучительно. Сергей моложе знаменитого центрфорварда на 12 лет, но в игре он об этом не вспоминал. Не было повода. Относились к нему как к равному.

    Сезон закончился. Главное не удалось – о чем мечтал, к чему стремился. Олимпийским чемпионом не стал.

    Станет ли?

    Впрочем, судьба все-таки тогда расщедрилась. Решила подсластить пилюлю: журналисты, участвовавшие в двенадцатом по счету конкурсе еженедельника «Футбол – Хоккей», объявили его лучшим хоккеистом сезона.

    Макаров стал восьмым игроком, удостоившимся этой чести – вслед за Анатолием Фирсовым, Виктором Коноваленко, Александром Мальцевым, Валерием Харламовым, Владиславом Третьяком, Хелмутом Балдерисом, Борисом Михайловым. Он набрал 156 очков, у второго, Владимира Крутова, было 68. Безоговорочный триумф. Из 69 спортивных обозревателей, принявших участие в голосовании, 43 в своих ответах первым назвали Сергея.

    Новый лауреат был и обрадован, откровенно счастлив, и озадачен.

    В общем, цену себе знал. Тем более после оценки тренера. Но расхваливать, поднимать в такой степени…

    Через несколько дней ему исполнится 22 года, он молод, и по хоккейным меркам – тоже, он еще только учится, ему пока не все удается, и вдруг – такое… Первый хоккеист страны…

    Впереди всех. Впереди самого Харламова. Недосягаемого идеала. Кумира.

    Когда кто-то напомнил об этом, почувствовал себя неловко.

    Хорошо ли все это? Он – и Харламов. Кто – где. А теперь вот – на всю страну…

    Правильно ли это? Справедливо ли?

    Точно знал только одно – получилось неловко, хотя и вины его в этом нет.

    Но ведь после окончания того сезона он получил еще одну награду – «Золотую клюшку» лучшего хоккеиста Европы.

    В тот раз Федерация хоккея СССР разослала 600 анкет, и к началу лета было собрано 426 ответов, присланных спортивными обозревателями, информационными агентствами, представителями национальных федераций.

    В анкетах встречались имена 32 игроков. Причем в число 15 лучших попали 7 хоккеистов Советского Союза, 4 – из Швеции и по 2 спортсмена из Чехословакии и Финляндии.

    Как и годом ранее, система подсчета была той же – 3 очка приносило первое место, два – второе и одно – третье.

    Макаров собрал 550 очков, значительно опередив всех других хоккеистов континента. 384 очка было у Бориса Михайлова, 175 – у Валерия Васильева. Шведский хоккеист Мате Неслунд имел 166 очков, а финн Юкко Порвари – 163. Шестым в списке оказался Владислав Третьяк, а седьмым – юный Володя Крутов. Будущий партнер и соратник.

    Поиск продолжается

    Когда ученик переходит к другому учителю, когда добивается в новых условиях, при новом опекуне, наивысших своих успехов, то какие чувства испытывает при этом первый его учитель? Счастье, что давние его надежды сбылись? Ревность к более удачливому коллеге? Обиду, что не довелось ему доработать с учеником, доделать то, что хотелось?

    Сергея вели в большой хоккей несколько тренеров. С благодарностью вспоминает он Виктора Ивановича Старикова, который принял его в детско-юношескую спортивную школу «Восход», в первую его – не дворовую, не уличную даже, в настоящую команду.

    В юношеской команде «Трактор» его учил Юрий Михайлович Перегудов. Именно он определил окончательное амплуа Сергея – крайний нападающий. Определил вынужденно – центральный нападающий Макаров не только не был организатором игры тройки, не только не принимал игры в пас, но и – сейчас смешно об этом читать, но каково тогда было тренеру! – чтобы получить шайбу и самолично забить гол, отбирал ее не только у соперников, но и у своих партнеров.

    И, наконец, еще один опытный учитель. Тот, что пригласил шестнадцатилетнего парня в команду мастеров. Анатолий Михайлович Кострюков.

    Не уверен, вовсе автор не уверен, что вопрос его был корректен, однако не удержался, спросил Анатолия Михайловича, не испытывал ли он ревности, может быть, даже зависти, когда Макаров открылся в ЦСКА всему спортивному миру в новом свете?

    – Гордился Сергеем. Неважно, когда, с кем он заиграл. Важно, что у него получилось. Что вырос он в большого спортсмена… Да и чемпионом мира он в первый раз стал будучи игроком «Трактора»…

    Когда Макарова объявили впервые лучшим хоккеистом сезона, Кострюков говорил в интервью еженедельнику «Футбол – Хоккей»: «Я не считаю, что Сергей на первых порах потерялся в ЦСКА. Дело было в другом. Он – игрок коллективный. И в новой команде приноравливался к новым партнерам, где-то играл «под них», не брал на себя роль лидера, не оттого, что не был на это способен, а из-за скромности, уважения к старшим товарищам. В общем-то это похвально, однако не в спорте, не в игре. Но все равно чувствовалось, даже на фоне знаменитых партнеров, что он – фигура. В минувшем сезоне потенциал Макарова раскрылся, он и в ЦСКА стал ведущим, проявляет себя игроком неутомимым, рвущимся к воротам через самые сложные заслоны, А еще у Сергея есть качество, которое во многом облегчает работу тренеров: он не обсуждает, с кем ему удобно играть, не капризничает, а старается наладить взаимодействие с теми, с кем его ставят тренеры…»

    А ставили Макарова с разными игроками – и в новом, послеолимпийском сезоне.

    Поиски продолжались.

    Начало сезона для Макарова, для ЦСКА оказалось неудачным: первый же матч проиграли – «Спартаку» (2:3).

    Сезон новый, а год, 1980-й, – прежний. Год поражения.

    Матч со «Спартаком» запомнился не потому, что потерпели поражение: в тот день хоккей прощался с Александром Якушевым.

    Из армейского клуба тоже ушли два прославленных «мушкетера» – Балдерис и Капустин, и ЦСКА предлагал теперь соперникам такую расстановку сил в нападении: Михайлов – Харламов – Крутов; Макаров – Жлуктов – Дроздецкий; Александр Зыбин – Петров – Геннадий Курдин; Вячеслав Анисин – Лобанов – Волчков.

    Звено Жлуктова начинает претендовать на лидерство в команде. С начала октября Сергей и его партнеры на лед выходят первыми.

    Но сколько-нибудь заметного прогресса в игре команды не видно, и отменно знающий свое дело хоккейный обозреватель Дмитрий Рыжков отмечает: «…Отсутствие шаблона, судя по отзывам прессы, выделяло в сентябрьских международных матчах Макарова и Дроздецкого. Естественными… выглядели и комплименты в адрес Крутова в конце прошлого сезона, и высказывания о появлении звена-лидера в лице Макарова, Жлуктова и Дроздецкого. К сожалению, желаемое оказалось далеким от действительности. Отяжелел как-то Крутов. В жлуктовской тройке во встрече с «Динамо» заметен был лишь Макаров».

    Требуются перемены. Еще более кардинальные, чем намечались.

    Виктор Тихонов решает объединить в одной тройке Макарова и Крутова, и вот вместе с Жлуктовым два молодых крайних нападающих ищут на льду общий язык. Впервые Владимир и Сергей сыграли вместе 14 октября 1980 года, в матче с ленинградским СКА, в котором москвичи одержали легкую победу 13:2.

    Турнирная таблица свидетельствует, что положение дел в армейском клубе пока далеко от привычного. После восьми туров у «Спартака» максимум возможного – 16 очков, у московских динамовцев 13, а у ЦСКА – лишь 12. Сейчас-то мы знаем, что концовка сезона все равно будет традиционной: ЦСКА обойдет всех соперников, но в те дни команду лихорадило.

    Одна из причин этого, по мнению многих тренеров и бывших хоккеистов, заключалась в том, что в команде – впервые за многие годы – не стало звена-лидера, а молодежь, так много обещавшая, таланты свои раскрыть не спешила.

    Вячеслав Старшинов констатирует: «Такой яркий «индивидуалист», как Крутов, блеснувший в прошлом сезоне, ныне, по-моему, несколько потерялся, ибо стал играть «как все».

    Анатолий Фирсов так отзывается об игре форвардов, о положении дел, складывающемся в хоккее к новому, 1981 году: «Иногда блеснут индивидуальными действиями Макаров, Шалимов и Капустин, все реже это делают Мальцев, Крутов. А больше назвать, пожалуй, некого… В командах есть отдельные лидеры – Капустин в «Спартаке», Мальцев в «Динамо», Макаров в ЦСКА, но звеньев лидеров нет… В ближайшее время любители хоккея, спортивная общественность будут чествовать Бориса Михайлова, лучшего нашего бомбардира, капитана сборной последних лет, покидающего большой спорт. Ударной тройки Михайлов – Петров – Харламов больше нет. Нет в ЦСКА, нет в сборной. Такой тройки нет в нашем хоккее вообще».

    Верное, конечно, замечание.

    И автор должен признаться, что в те дни он был полностью солидарен с Анатолием Фирсовым. И автор не знал, что скоро, очень скоро появится звено, о котором будут говорить, писать, рассказывать с таким же восхищением, как несколько лет назад о «команде Петрова».

    А Сергей играл. Играл все лучше, увереннее. Становился все более заметен.

    И, может быть, сам того не замечая, менялся. Менялась игра. Менялось отношение к делу. Менялись и его взгляды на хоккей. Давая летом 1980 года интервью журналисту Владимиру Леонову, он говорил:

    – В ЦСКА много выдающихся хоккеистов. Харламова, например, я чту, восхищаюсь его игрой. У него многому можно научиться, и я учусь. Учусь у него отношению к делу. А вот копировать его приемы, хотя они и очень эффективны, не буду. Потому что все они его, Харламова, приемы. А мне нужны мои собственные. Значит, нужно искать, выдумывать, экспериментировать, чтобы быть не хуже Харламова. Я упомянул только Харламова, но мог бы назвать и многих других. Так грозит ли мне потеря лица от такого соседства?!

    – А теперь, – продолжал Леонов, – вернемся к тому, с чего мы начали: самый результативный хоккеист минувшего сезона Сергей Макаров сам забросил 29 шайб, и 39 голов забили партнеры с его передач. Стало быть, нападающий без осложнений перенес в юношеские годы болезнь, называемую индивидуализмом. Скорее всего, она и помогла ему стать столь щедрым крайним нападающим. А что на этот счет думает сам «выздоровевший»?

    – У каждого возраста свои болезни, – улыбаясь, парирует Сергей. – Зато теперь у меня выработался стойкий иммунитет против индивидуализма.

    – А как же традиционный девиз: не приспосабливайся, будь самим собой?

    – Теперь можно и приспособиться к любым партнерам, одновременно оставаясь самим собой. И никакого противоречия в этом нет. Просто каждый из нас – будь то братья Голиковы или Дроздецкий с Жлуктовым – старается использовать сильные стороны каждого. А в итоге и общее дело выигрывает…

    Заканчивая выписку из давнего интервью, замечу: Макаров в те дни становится удобным партнером.

    Работая над этими страницами, перелистывал старые подшивки. О Макарове пишут охотно.

    Называют, и, полагаю, справедливо, асом.

    Крутов и Ларионов

    Но звена, но тройки-лидера не было.

    Не было хоккеистов, которые, объединив свои усилия, могли бы, как Михайлов, Петров и Харламов, вести за собой команду, решать судьбу матчей.

    На любом уровне.

    В газете «Советский спорт» под традиционной рубрикой «Листки хоккейного календаря» (как хорошо, что она жива, по-прежнему работает) заслуженный тренер СССР Николай Эпштейн размышлял: «Да и с нападающими, хотя я назвал несколько отличных форвардов (упоминались Лебедев, Капустин, Балдерис, Макаров. – О. С), не все так уж благополучно. Особенно, если говорить о целых звеньях. Надо полагать, что тройка Михайлов – Петров – Харламов как звено уже списана, к сожалению, со счетов. А кто пришел ей на смену? Кому по силам роль лидера и в армейском клубе, и в сборной? Лично я ответа на такой вопрос не вижу, поскольку не вижу пока достойных преемников. Правда, попытки создать такое звено делаются, но безуспешно. И вот опять приходит в голову крамольная мысль: а не слишком ли рано распалось наше знаменитое трио, которое отличалось поразительной синхронностью? Ведь мощь этой тройки была куда больше, нежели просто сумма мощностей трех ее составляющих».

    Николай Семенович, пожалуй, верно оценивал ситуацию. Макаров и его партнеры выделялись на фоне и соратников по команде, и соперников. Об этом свидетельствовали и результаты. В частности, судья всесоюзной категории Валентин Уваров констатировал: «Сейчас сразу несколько троек играют весьма результативно, а лидерство захватило молодое, только в этом сезоне сформированное звено ЦСКА С. Макаров – Н. Дроздецкий – В. Крутов, забросившее 23 шайбы (12 + 7+4). Сейчас эта тройка ведущая у армейцев. Ее игра подкупает свежестью, жаждой борьбы в любом игровом эпизоде, даже в том случае, если армейцы в ходе матча имеют уже ощутимый перевес».

    Да, Макаров и его партнеры были заметны, выделялись своей игрой. И однако… Однако ведущей тройке ЦСКА было куда как далеко – как до ее великих предшественников, так и до самой себя.

    Положение в армейском клубе постепенно выправлялось, и хотя пропускали матчи травмированные Харламов и Петров, ЦСКА неуклонно наверстывал упущенное. Выиграв в 14-м туре у «Спартака» 5:1, армейцы наконец-то настигли лидера. Теперь обе команды имели по 24 очка: в турнирной таблице установилось двоевластие. Впрочем, поклонники ЦСКА верили, что это не надолго.

    А что же наш герой? Как играют новые лидеры команды? Что говорят и пишут о них?

    Сергея по-прежнему хвалят. Ставят в пример. В тех же «Листках хоккейного календаря» заслуженный тренер СССР Владимир Меньшиков утверждает: «Кто сейчас, именно в эти дни, выделяется на льду? Выделяется нестандартностью решений, импровизацией, неожиданностью ходов? Пожалуй, Макаров… В меру своих сегодняшних возможностей Мальцев. При желании можно еще какую-нибудь фамилию добавить, но все равно список будет коротким…»

    Уровень игры хоккеистов, уровень чемпионата страны вызывает критику.

    Увы, это не впервые. И, к сожалению, не в последний раз.

    Все повторится еще не однажды. И два года спустя. И через пять-шесть лет. И мотивы будут повторяться. И темы. И аргументы критиков.

    Сколько и как бы убедительно ни побеждали советские хоккеисты – на чемпионатах мира, на Олимпийских играх, в Кубке Канады, взыскательная наша требовательность останется к ним неизменной. Не брюзжание это вовсе, нет. Именно требовательность.

    Увлеченность, любовь не позволяют прощать.

    Только равнодушие допускает скидки, не правда ли?

    11 ноября «Спартак» делает ничью с московским «Динамо» – 3:3, а ЦСКА выигрывает в Горьком – 8:2, и первая строка турнирной таблицы задолго до конца весны приобретает окончательный вид – армейцы так больше и не уступят ее никому из соперников.

    А что же первая тройка?

    По-прежнему, и надежд особых не сулит.

    Тем более, что Володя Крутов огорчает и тренеров, и поклонников команды, да, кажется, и самого себя – больше всех. Дмитрий Богинов, не только известный тренер, но и часто выступающий в печати журналист, был одним из тех, кого искренне тревожила загадка Крутова, сдавшего буквально на глазах: «Меня очень радовало быстрое восхождение на хоккейный олимп московского армейца Владимира Крутова. Его мастерство становилось заметнее от матча к матчу. Но вот начался нынешний чемпионат, и игра Крутова явно потускнела. В свои 20 лет он как-то сник, игровые приемы выполняет вяло, вполсилы…»

    В следующем туре в ЦСКА перемены. Терпение тренера безгранично, но он хотел, чтобы и хоккеист встряхнулся. Крутов из первого звена откомандирован в третье. В тот день – вот ирония судьбы! – армейцы снова соперничали со своими ленинградскими одноклубниками, в матче против которых и сыграли впервые вместе Сергей и Володя. Но от одного матча до второго – дистанция достаточная, чтобы надежды сменились разочарованием.

    Впрочем, Крутов играет вместе с Петровым, и автор, склонный видеть во всем в первую очередь хорошие предзнаменования, вспоминает тотчас же давний прогноз тренера – обещал же когда-то Тихонов, что сведет он в свое время в одну тройку Макарова и Петрова.

    Но ведь за окнами еще только конец осени 1980 года, начался новый олимпийский цикл, и завтрашний день хоккея скрыт пока в дымке неопределенности. Однако мы-то – в отличие от тогдашних Макарова и Крутова, еще не догадывающихся о своем будущем, – хорошо знаем, что на следующей Белой Олимпиаде, в Сараево, в сборной Советского Союза тон будут задавать именно они – блистательное первое звено, чаще всего называемое по имени его центрфорварда Игоря Ларионова, и потому имеем основание быть оптимистами.

    Кстати, а где Ларионов? Вероятно, самое время вспомнить и о нем. Как, с кем он играет? Что думают знатоки игры об этом нападающем?

    Ларионов в сезоне 1980/81 года выступает в своей первой команде, в Воскресенском «Химике». Партнеры у него хорошие – Виктор Крутов и Владимир Лаврентьев. Парня замечают. Как чаще всего замечают любой талант. Но и Игорь, скажем прямо, в героях пока не числится, и к нему у тренеров немало претензий.

    Вероятно, точнее других оценил тогдашнего Ларионова Дмитрий Рыжков. Он писал: «Недавно был назван 31 кандидат в сборную страны. Есть среди кандидатов и нападающий из Воскресенского «Химика» Ларионов. Достоинств у этого кандидата немало. Молод. Техничен. Входит по системе «гол плюс пас» в десятку лучших бомбардиров нынешнего чемпионата. Да и опыт налицо – за юниорскую сборную в первенстве мира играл. Однако есть у Ларионова и одно «но».

    Мне этот нападающий нравился давно – с тех пор, как появился он в «Химике». Вот почему и резануло слух, когда года два назад услышал я перед важным для воскресенцев матчем такой разговор.

    – Сегодня Ларионов не играет.

    – Заболел, что ли?

    – Да нет, говорит, что устал.

    Устать, конечно, может каждый. Но чтобы молодой игрок сам отказался от места в основном составе – это было выше моего понимания.

    А дальше – больше. И если сначала нежелание Ларионова ввязываться в силовую борьбу можно было расценивать как нечто естественное (ну где ему, не слишком-то вышедшему ростом и шириной плеч юниору, тягаться со взрослыми мужчинами?!), то теперь, по-моему, диагноз можно поставить только один: он бережет себя. Бережет изо всех сил. И достаточно было в матче «Химик» – «Динамо» защитнику москвичей лишь двинуться навстречу Ларионову, как этот нападающий либо уходил в сторону, либо отделывался от шайбы. И щиток-забрало, прикрывающий лицо, уместный на шлеме игрока, постоянно рвущегося в гущу борьбы, на Ларионове смотрелся излишним.

    Жаль, что так складывается судьба этого безусловно одаренного игрока… Пора же и мужчиной стать…»

    По прошествии лет, издалека, мы склонны видеть многое в себе, давнем, в своей судьбе, иначе, чем это происходило на самом деле. Забываются огорчения, трудности, уходят подробности, память человеческая избирательна, щадяща, и не оттого ли прошлое наше в воспоминаниях частенько окрашено в розовые тона – юность, какой бы нелегкой она ни была, кажется удачливой, мгновенной, и, может быть, и нападающие первой тройки не помнят упреков тренеров, как будто их и не было, но они были, были и помогали, бесспорно, помогали молодым людям обрести себя, отказаться от случайного, ненужного, необязательного.

    Говорят, опасно перехваливать. Наверное. А если не замечать недостатков?

    Не склонен всерьез воспринимать тех, кто клянется в любви к критике. За что ее любить?! Но как полезно горькое, невкусное, вызывающее даже содрогание лекарство, так и критика бывает полезной, вынужденно необходимой.

    Излечивающей.

    И кто знает – бессмысленно сейчас гадать, как сложилась бы судьба трех талантливейших хоккеистов, если бы не публичная, в печати, критика, если бы не бескомпромиссная, не знающая снисхождения критика тренеров.

    Догадываюсь, что слабости трех форвардов Виктор Васильевич Тихонов видел так же, как и его коллеги. Но он видел и их достоинства. И сегодняшние. И завтрашние, пока еще вовсе не очевидные. Видел тройку.

    Турнир на приз «Известий» в декабре 1980 года Макаров начал вместе с Жлуктовым и Дроздецким, а Крутов с Владимиром Голиковым и Андреем Хомутовым. После поражения во втором матче с командой Чехословакии – 4:5 тренеры сохранили состав и на третий матч – со сборной Швеции, но вот на решающий, финальный поединок с командой Чехословакии (а его удалось выиграть 6:2) первая тройка была реконструирована: Макаров и Крутов снова выходили на лед вместе, а центральным нападающим в их тройке был Жлуктов.

    В самом конце декабря 1980 года Виктор Тихонов и Владимир Юрзинов подводили итоги года на страницах «Советского спорта». Хотел бы привести два ответа из того давнего интервью.

    – Судя по всему, звеном-лидером должна была стать в новом составе сборной СССР тройка Жлуктова. Ее нападающие индивидуально сильны, много забрасывают шайб в матчах нашего первенства. Но в призе «Известий» Макаров, по-моему, порой действовал чересчур индивидуально. Грешил, как мне кажется, этим, хотя и в меньшей степени, и Дроздецкий. А в результате эта тройка звеномлидером так и не стала…

    – Пока, мы бы сказали, не стала. У этих трех нападающих есть все данные, чтобы занять первые, лидирующие позиции в команде. Однако сами они, похоже, еще не осознали, что лидеры не имеют права не только на плохую, но и на среднюю игру. Лидеры должны выигрывать все свои микроматчи, должны иметь моральное право сказать «делай, как я» – будь то тренировка, товарищеская встреча или самый напряженный матч чемпионата мира. Для этого мало быть просто мастером, даже мастером высокого класса. Необходимо доброе отношение к партнерам, что всегда, на протяжении всей истории нашего хоккея выделяло сильнейшие тройки сборной СССР. Причем все эти качества должны проявляться изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Надо ли говорить, что этого достичь можно только при высочайшей требовательности к себе…

    – …По-моему, появление Крутова в финальном матче в звене Жлуктова пошло тройке на пользу. Да и вообще, как мне кажется, у него характер лидера – я вспоминаю олимпийский турнир в ЛейкПлэсиде, да и нынешние игры на приз «Известий» – тому свидетельство. Единственное «но» – уж слишком слабо начал Крутов нынешний сезон… – Да, в течение трех месяцев пресса Крутова не щадила. Причем по делу. И хорошо, что он нашел в себе силы переломить себя, удвоил, а то и утроил объем работы на тренировках. Но потерять репутацию легко, а восстановить ее трудно. И одного турнира для этого мало. А потому мы сейчас оцениваем выступление Крутова так: его игра отвечала нашим требованиям…









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.