Онлайн библиотека PLAM.RU

Загрузка...



  • Глава 1. Клипера первого поколения
  • Глава 2. Первая американская экспедиция
  • Глава 3. Второе пришествие в Америку
  • Глава 4. Клипера второго поколения
  • Раздел II. Клипера?— оружие возмездия

    Глава 1. Клипера первого поколения

    Крымскую войну Россия проиграла 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади. И дело не в том, что были повешены и сосланы в Сибирь лучшие офицеры российской армии и флота. Стране требовались кардинальные реформы, а вместо них Николай I решил законсервировать существующие порядки. Царь боялся думающих самостоятельных генералов и офицеров. Результат был налицо. Балтийский и Черноморский флоты содержались в образцовом порядке и большую часть времени проводили в базах. За 20 лет, предшествующих Крымской войне, менее десятка судов были отправлены на Дальний Восток, и периодически корабли, построенные в Архангельске, переходили морем в Кронштадт. Кроме этого Андреевский флаг в океанах не появлялся.

    Как писал о Балтийском флоте управляющий Морским министерством Н. К. Краббе: «Плавая в течение короткого лета в наших северных водах, на слабо выстроенных судах, офицеры и команды не чувствовали ни любви, ни призвания к морскому делу, от которого к тому же отрывали их излишние занятия фронтовой службою, знание которой требовалось от них в той же степени отчетливости и совершенства во всех подробностях, как и от сухопутных войск».[16]

    Появились на Западе пароходы, и наш царь, малость подождав, велел завести их и у нас. В итоге к 1853 г. на Балтикe было 11 пароходо-фрегатов со 105 орудиями и 15 малых пароходов с 74 орудиями (в основном малого калибра), но основной силой по-прежнему оставались 25 парусных кораблей (2077 орудий)[17] и 7 фрегатов (324 пушки).

    На Черноморском флоте была та же картина?— 7 пароходо-фрегатов с 45 пушками, 21 малый пароход с 78 пушками, а главная сила?— 14 парусных кораблей (1410 пушек) и 7 фрегатов (376 пушек).

    Подавляющее большинство русских пароходов было оснащено гребными колесами. Такой движитель не позволял размещать орудия в центре парохода, а главное, огромные колеса и кожухи были весьма уязвимы от огня вражеских орудий.

    Но вот в 1851–1852 гг. почти одновременно в Англии и франции вводятся в строй большие винтовые корабли «Агамемнон» и «Наполеон». Но еще до ввода их в строй в обеих странах начинается массовое строительство паровых винтовых кораблей.

    Николай I решил тоже построить несколько новых винтовых кораблей и оснастить паровыми машинами несколько старых. Однако все машины были заказаны в Англии, и с началом Крымской войны их поставили на… британские пароходы.

    Ударная сила русского флота?— парусные корабли и фрегаты?— не могли сражаться с паровыми кораблями и фрегатами союзников. В результате Черноморский флот был заперт в Севастополе, а Балтийский?— в Кронштадте. Союзные флоты свободно ходили по обоим морям, захватывали торговые суда, обстреливали мирные города, где и войск-то не было, за исключением нескольких полицейских. Небольшие десанты высаживались на побережье, грабили обывателей, насиловали женщин. Не было ни одной статьи морского права, которую бы не попрали союзники. Но когда одна из петербургских газет посмела назвать англичан пиратами, министр иностранных дел России безродный космополит Карл Нессельроде пригрозил редактору Сибирью в случае повторения подобных высказываний. Так благодаря Нессельроде и

    Николаю I Россия была лишена возможности вести даже пропагандистскую войну.

    Война на море была бездарно проиграна не столько из-за превосходства союзников в паровых судах, сколько из-за отсутствия у наших адмиралов инициативы и смекалки, напрочь выбитых николаевским режимом. Наши адмиралы и офицеры предпочитали затопить флот, а сами героически умереть, но не выходить за рамки уставов и правил.

    Пройдет всего каких-нибудь 6 лет, и в ходе Гражданской войны в США обе стороны будут чуть ли не ежедневно соревноваться друг с другом в изобретении новых средств борьбы на море и в тактике боя. В ход пойдут активные и пассивные минные заграждения, тараны, абордаж, брандеры, шестовые и буксируемые мины и т. д.

    Замечу, что для применения всего этого не потребовалось бы каких-либо технических изобретений в 1856–1861 гг. и каких-то больших производственных мощностей. Те же брандеры, тараны, шестовые и буксируемые мины изготовлялись самими моряками в зоне боевых действий.

    У заскорузлых военных историков постоянно встречается трафарет: «в войне такой-то был использован опыт…» или «… и на этом основании было сделано…» Так и это здесь не проходит?— ни северяне, ни южане слыхом не слыхивали о Крымской войне.

    Бомбардир Петр Алексеев вместе с Алексашкой Меншиковым в устье Невы с лодок брали на абордаж шведские суда. Алексей Орлов в Чесме брандерами сжег турецкий флот. Так что же мешало в 1854–1855 гг. нашим офицерам атаковать союзные флоты?

    Начну с того, что на Черном море англичане базировались в Балаклавской бухте, а французская эскадра?— в Камышовой бухте в нескольких километрах от Севастополя. Кто мешал лихой атаке пароходов Черноморского флота? Им все равно было суждено погибнуть. Не лучше ли было пасть в славном бою, пустив на воздух десятки вражеских судов?!

    Двадцать один малый военный пароход плюс несколько десятков пароходов казенных ведомств и мобилизованных купеческих без особых проблем могли быть обращены в брандеры, носители шестовых мин, а также использоваться для постановки активных минных заграждений у Босфора, Варны, Балаклавы, Камышовой бухты и т. д. Замечу, что мины у русских были, но они применялись только в пассивных минных заграждениях, то есть у своих баз. Что же касается семи русских пароходо-фрегатов, то они могли бы осуществлять огневую поддержку ночных атаках малых пароходов.

    Казалось бы, сам Бог велел использовать брандеры, шестовые мины и, наконец, абордаж в ночных операциях в Керченском проливе, Азовском море и Днепро-Бугском лимане. Замечу, что там в свое время адмиралы Потемкина и разгромили турецкий флот, используя брандеры и абордаж.

    Пароходы союзников были неповоротливы и давали в лучшем случае 7–11 узлов, то есть ненамного больше, чем русские малые пароходы. Скорострельной противоминной артиллерии и в помине не было, а большинство крупнокалиберных пушек имело крайне малый угол горизонтального наведения, немногочисленные же пушки, стоявшие на оконечностях кораблей, имели столь малую скорость наведения, что попасть из них ночью в движущийся малый пароход или паровой баркас было практически невозможно. Это, кстати, подтвердилось и в ходе американской Гражданской войны (1861–1865 гг.), и в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 гг. То же самое могло произойти и на шхерах Балтики.

    И, наконец, Российская империя обладала огромными валютными резервами, русская разведка была сильнейшей в мире. А вот результат печальный: ни одной диверсии против союзных кораблей ни в их родных, ни в нейтральных портах.

    При описании русско-турецких войн наши историки, как правило, обходят своим вниманием действия союзного греческого флота в 1768–1774 гг., в 1787–1791 гг. и в 1827–1828 гг. Возможно, кто-то из читателей удивится, мол, и государства тогда такого не было. Совершенно верно. Греция находилась под турецким владычеством, и именно поэтому сотни греческих купцов, получив весть о начале очередной русско-турецкой войны, откуда-то доставали пушки и начинали бить турок.

    Спору нет, никаких морских конвенций греческие пираты не придерживались, да и не читали их вообще. И, честно говоря, я полностью на их стороне?— выполнять конвенции нужно взаимно. А тот, кто предпочитает выполнять их в одностороннем порядке, неся при этом излишние людские потери?— преступник и изменник.

    Греческие корсары во всех войнах успешно действовали в Восточном Средиземноморье, а в 1787–1791 гг. — и на Черном море. И если признаться честно, то корсары нанесли туркам куда больший экономический ущерб, чем действия русских эскадр. И в Крымскую войну тысячи греков готовы были поддержать русских, а заодно и заняться весьма прибыльным бизнесом. Надо ли говорить, что если бы Николай I в 1854 г. отправил в Эгейское море два-три десятка храбрых морских офицеров и сотню тысяч золотых рублей, у союзников на коммуникациях начались бы большие проблемы. Но Николаю I не нужны были ни Орловы, ни Потемкины. Сегодня они победят союзников, а завтра могут запросто устроить «геморроидальные колики» или «апоплексический удар».

    Были и другие варианты активных действий против союзников. Так, например, находившийся в Североамериканских Штатах со специальными поручениями адъютант дежурного генерала Главного морского штаба капитан-лейтенант А.С Горковенко направил в феврале 1854 г, генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу докладную записку «О гибельном влиянии, какое имело бы на торговлю Англии появление в Тихом океане некоторого числа военных крейсеров наших, которые забирали бы английские купеческие суда около западных берегов Южной Америки, в водах Новой Голландии и Китайских».

    Горковенко предложил совершенно конкретный план: «В Сан-Франциско легко можно купить нужное число клиперов… отлично-хороших ходоков, во всех отношениях способных к такому крейсерству». Команды на клипера предполагалось снять с фрегатов вице-адмирала Е. В. Путятина, находившихся на Камчатке. Автор проекта совершенно резонно отмечал: «Можно наверно сказать, что первое известие о взятии нашими крейсерами английских торговых судов произведет сильное действие на Лондонской бирже, цена страхования судов возвысится непомерно, все товары будут отправляться на американских судах и английское торговое судоходство в Тихом океане уничтожится. Те же самые крикуны, которые теперь требуют войны, попросят мира, тем более, что поймать наши крейсеры на пространстве океана будет делом почти невозможным, как бы многочисленны ни были военные суда, для того отряжаемые из Англии и Франции. Небольшие клипера всегда могут укрыться там, где появление военного фрегата или корвета тотчас сделается известным…»

    Интересна резолюция генерал-адмирала на этом документе: «Государю эта мысль очень понравилась, и он приказал мне лично переговорить с Нессельроде об исполнении. Пугают только деньги».

    Понятно, что эта идея не понравилась Нессельроде.

    Результатом «разрухи в головах» царских адмиралов стало позорное поражение в Крымской войне и не менее позорный Парижский мир. Другой вопрос, что для внутреннего пользования правительство растиражировало множество благостных сказочек?— о героических адмиралах, специально вылезавших за бруствер на бастионах Севастополя, чтобы получить полю в лоб, о лихом матросе Кошке,[18] о прапорщике Щеголеве, батарея которого защищала Одессу, об архимандрите Соловецкого монастыря Александре, приказавшем стрелять по союзной эскадре из древних монастырских орудий и т. д. Спору нет, и матрос, и прапорщик, и архимандрит?— молодцы и заслуживают благодарной памяти потомков. Но, увы, в целом эта война?— сплошной позор для России, которая была проиграна царем, его министрами и адмиралами.

    Но вот через несколько месяцев после заключения Парижского мира русский флот вышел в Мировой океан. На Западе недоумевали, мол, флот русских разбит, нация унижена, да и раньше их корабли редко хаживали за Босфор и Датские проливы. И вот впервые в истории Андреевский флаг гордо развевается над всеми океанами.

    Что же произошло? Командование флотом оказалось в руках новых людей, и в океан вышли новые корабли. Формальной главой флота был генерал-адмирал, который числился в табели о рангах в I классе. Любопытно, что «границы власти и влияния этого чина точно в законах не определены».[19] И длительное время эта должность была синекурой для высочайших особ.

    22 августа 1833 г. Николай I произвел в генерал-адмиралы своего второго сына Константина. Таким образом, главой флота стал пятилетний малыш. Понятно, что до смерти императора флотом управляли старые адмиралы. Одним из первых деяний нового императора Александра II стала передача 27-летнему брату всей власти в Морском ведомстве. Великий князь Константин Николаевич был произведен в полные адмиралы и морские министры.

    Увы, новые назначения не очень радовали великого князя. Он писал другу: «Пишу под грустным впечатлением всего, что вижу, и при горьком сознании, что я теперь не что иное, как генерал-адмирал без флота».[20]

    Благодаря усилиям Константина Николаевича создается новый флот. С 1856 г. по 1865 г. в России в строй вступают фрегаты «Аскольд», «Илья Муромец», «Громобой», «Олег», «Пересвет», «Ослябя», «Александр Невский», «Дмитрий Донской» и «Севастополь», а в Америке?— фрегат «Генерал-Адмирал».

    В тот же период вводятся в строй балтийские корветы, построенные на русских верфях: «Боярин», «Новик», «Воевода», «Посадник», «Медведь», «Вол», «Гридень», «Рында», «Калевала», «Богатырь», «Варяг», «Витязь», «Аскольд». Во Франции для Балтики был построен корвет «Баян». Кроме того, 6 корветов былп построены в Петербурге и переданы на Черноморский флот и 4 корвета для Черноморского флота были построены в Николаеве.

    И, наконец, впервые в нашем флоте появляется новый, класс быстроходных судов?— клипера.

    Клипера появились в Англии в середине XIX века. До сих пор они являются самыми быстроходными парусными судами дальнего плавания. Поначалу это были быстроходные купеческие суда. Клипера, занимавшиеся перевозкой чая из Китая, назывались чайными, а перевозкой шерсти из Австралии?— шерстяными. В 60-х годах XIX века чайные клипера доходили из Китая до Англии за 90–100 дней, обгоняя даже пароходы.

    И вот в России решили использовать эти быстроходные парусные суда для крейсерской войны в Мировом океане. В результате русские клипера на многие десятилетия стали головной болью британских министров и адмиралов.

    Дело в том, что уже со времен Крымской войны парусные суда не могли в бою эффективно противостоять паровым. Паровой корабль мог зайти с носа или кормы и несколькими залпами бортовых орудий нанести паруснику тяжелые повреждения. Замечу, что такое случалось и до появления паровых машин. Так, в 1789 г. русский 22-пушечный катер (бриг) «Меркурий», маневрируя на веслах, подошел с кормы к шведскому 44-пушечному фрегату «Венус» и в упор открыл огонь из 24-фунтовых каронад. «Венус» мог отвечать лишь огнем двух 6-фунтовых пушек. После 2,5 часов обстрела разбитый шведский фрегат спустил флаг.

    Но зато у первых пароходов машины были малоэффективными и «жрали» много угля. Таким образом, пароход мог идти под парами от 3 до 5 дней. Надо ли говорить, что для крейсерства в океане в те годы требовалось сочетание паруса и пара. Такими судами и стали русские паровые клипера.

    В июне 1855 г. великий князь Константин Николаевич приказал начальнику казенных Адмиралтейских заводов инженер-генералу А. Я. Вильсону представить соображения об изготовлении к марту 1856 г. «шести винтовых паровых механизмов высокого давления в 120 сил каждый», отправке их в Архангельск в разобранном виде «зимним путем» и сборке на месте.

    Предложения Вильсона были утверждены 31 августа 1855 г., а 2 сентября направлены для исполнения управляющему Кораблестроительным департаментом Морского ведомства[21] капитану 1-го ранга М. Д. Тебенькову с припиской:

    «…Назначение вышеупомянутых механизмов не должно ни под каким видом быть оглашено, а оставаться известным только Вашему Превосходительству».

    Постройка клиперов должна была идти в условиях «чрезвычайной секретности»?— великий князь готовил сюрприз просвещенным мореплавателям.

    Общее техническое руководство проектированием клиперов и их механизмов глава Морского ведомства поручил члену Пароходного комитета капитану 2-го ранга И. А. Шестакову, а чертежи судов разрабатывал корпуса корабельных инженеров поручик А. А. Иващенко.

    В Архангельске к предварительным работам по постройке клиперов приступили 24 сентября 1855 г. Через месяц адмирал С. П. Хрущов сообщал: «…с получением… теоретического чертежа, для построения здесь шести клиперов, разбивка на плазе сделана, лекала приготовлены, кили и штевни связаны и для наборных членов леса выправлены. Для закладки клиперов в Большом адмиралтействе, на трех некрытых и одном крытом эллинге стапель-блоки положены, а также старые два эллинга в Среднем адмиралтействе исправлены и в них стапель-блоки также на местах; теперь оканчиваются работою спусковые фундаменты, но самую постройку клиперов за неполучением практических чертежей требуется приостановить. Уведомляя об этом Кораблестроительный департамент, прошу поспешить присылкою сюда практических чертежей означенных клиперов или корветов и чертежа вооружения их». (Сх. 12).


    Схема 12. Клипера архангельской постройки:

    а?— продольный разрез.

    1?— шкиперские помещения; 2?— камбуз; 3?— помещение опреснительного аппарата; 4?— крюйт-камера; 5?— вход в крюйт-камеру (по бортам?— цепные ящики); 6?— порт 60-фн орудия; 7?— выгородка для хранения матросского имущества; 8?— аптека (на правом борту?— канцелярия); 12?— железный шпор грот-мачты; 13?— сходной трап (мог использоваться как порт 24-фн пушко-карронады); 14?— паровая машина; 15?— каюта механика; 16?— помещение кочегаров; 17?— ахтерлюк (помещение мокрой провизии); 18?— ядерные ящики; 19?— бомбовые погреба; 20?— кают-компания (по бортам?— каюты офицеров); 21?— порт 24-фн пушко-каронады; 22?— рубка; 23?— каюта командира; 24?— помещение сухой провизии; 25?— вход в помещение сухой провизии (по бортам?— штульцы); 26?— колодец гребного винта.

    б?— мидель-шпангоут.

    Листвинничные части: 1?— киль; 2?— кильсон; 3?— шпангоуты; 4?— бархоут (поясья наружной обшивки выше ватерлинии); 5?— верхний и нижний планшири; 6?— спиркетингс (пояс внутренней обшивки выше ватервейса); 7?— ватервейс; 8?— привальный брус и клямсы; 9?— продольные связные поясья; 10?— рас к осины. Сосновые части: 11?— наружная обшивка; 12?— внутренняя диагональная обшивка между раскосинами и связными поясьями; 13?— внутренняя обшивка между раскосинами и связными поясьями; 14?— бимсы; 15?— настил верхней палубы; 16?— карлингсы. Железные части: 17?— ридерсы; 18?— кницы.


    В середине декабря 1855 г. в Архангельск «к наблюдению для более успешного хода работ» был отправлен капитан-лейтенант А. А. Попов?— участник обороны Севастополя, впоследствии известный адмирал.

    В самые трескучие морозы и полярную ночь 5 января 1856 г. в Архангельске были заложены первые шесть русских клиперов?— «Разбойник», «Стрелок», «Джигит», «Опричник», «Пластун» и «Наездник». Любопытно, что даже в секретной переписке новые суда не называли клиперами, а именовали шхунами или винтовыми лодками.

    Пока в Архангельске строили корпуса клиперов, на Ижорском заводе изготавливали их силовые установки. 28 октября начальник завода сообщил Кораблестроительному департаменту: «…К делу машин приступлено и много разных частей вчерне уже заготовлено».

    Для удобства перевозки каждая машина разбиралась на 20 частей весом от 330 кг до 2550 кг, а паровые котлы разбирались на 9 частей весом от 570 кг до 3000 кг. Суммарный вес одного механизма предварительно оценивался в 28 т, но в действительности оказался намного больше. Вес только машины, гребного вала и винта составил 33,7 т.

    Кроме механизмов, Ижорские заводы изготавливали камбузы, помпы и иллюминаторы.

    Уже в ходе строительства клиперов в их конструкцию было внесено серьезное изменение?— гребной винт решили делать подъемным. Дело в том, что на пароходах гребные колеса и винты создавали сильное сопротивление воды при движении под парусами. Чтобы увеличить ход под парусами, было решено отсоединять гребной винт от вала и поднимать в так называемый «винтовой колодец». Замечу, что военным судам, не имевшим винтового колодца, приходилось, идя под парусами, не гасить топки, а медленно прокручивать винты, чтобы уменьшить сопротивление воды (Сх. 13).


    Схема 13. Подъемный винт на клипере 1-го поколения «Опричник»


    В связи с окончанием Крымской войны отпала необходимость возки всех механизмов клиперов в Архангельск. Железной дороги тогда и в помине не было, и перевозка машин обходилась очень дорого. Поэтому часть клиперов решили оснастить машинами в Кронштадте, куда клипера должны были прийти под парусами.

    23 мая 1856 г. капитан 2-го ранга А. А. Попов доложил Кораблестроительному департаменту: «Одна из машин, предназначенная для строящихся клиперов, отправленная через Вологду, прибыла благополучно в Архангельск, и тотчас по выгрузки будет поставлена на клипер „Опричник“. Считаю долгом присоединить ходатайство о немедленной присылки мастеровых, которых Колпинский завод обещал выслать в Архангельск на почтовых для сборки и установки машин».

    Вскоре в Архангельск прибыли механизмы второго клипера и котлы для третьего клипера.

    Команды клиперов были составлены в основном из моряков-черноморцев, затопивших свои корабли в Севастополе.

    30 мая 1856 г. в Архангельске был спущен на воду головной клипер «Разбойник». 20 июня был спущен «Стрелок», а через 2 дня?— сразу 2 клипера, «Джигит» и «Пластун».

    С 5 по 7 июля «Разбойник» проходил испытания в Белом море. В отчете об испытаниях А. А. Попов записал: «Между значительным количеством разнородных судов, на которых я имел счастье служить доселе, не было ни одного столь остойчивого на волнении, как клипер „Разбойник“… Несмотря на довольно большую зыбь и соответствующую силе ветра парусность в клипер не попало ни одной брызги; 6,5 и 7 узлов хода в крутой бейдевинд не могли образовать волну или пену перед носом?— то и другое выходило от середины судна. Крен не превышал 2 градусов».

    29 июля «Разбойник», «Стрелок», «Пластун» и «Джигит» ушли под парусами в Кронштадт, куда прибыли в начале сентября. На «Джигите» в разобранном виде находились его паровые котлы.

    Клипера «Опричник» и «Наездник» спустили на воду 14 июля. Задержка в их строительстве объясняется тем, что машины на них устанавливались в Архангельске. Установка механизмов на этих клиперах заканчивалась 15 августа 1856 г.

    25 августа «Опричник» и «Наездник» впервые вышли в море и направились к Соловецким островам. Испытания выявили ряд дефектов машин, из-за чего максимальная скорость хода не превысила 4,5 узлов. Для усиления тяги решили переделать поддувала топок, а телескопическую дымовую трубу заменить более высокой, заваливающейся.

    Замечу, что на большинстве корветов и фрегатов русского флота дымовая труба делалась телескопической, дабы при движении под парусами она складывалась и не мешала работе команды с парусами.

    Поначалу считали, что мощность котлов мала, но позже выяснилось, что малый ход клиперов обусловлен безграмотными действиями машинной команды.

    К 12 сентября устранили ряд замеченных недостатков в машинах и ввели в действие устройство для подъема винта. А через 2 дня клипера отправили в Кронштадт. Уже 15 сентября клипера в густом тумане потеряли друг друга и далее шли индивидуально. В пути они задержались из-за штормов в прибыли в Балтийские проливы лишь в ноябре. Далее идти в Кронштадт было бесполезно?— Финский залив вскоре должен был покрыться льдом.

    Идти в русский порт Виндаву (в настоящее время Вентс-пилс), где навигация продолжалась круглый год, господам офицерам не хотелось?— провинциальный городишко, скука-с. В итоге зазимовали в Копенгагене.

    Между тем 4 клипера, пришедшие в Кронштадт без машин, были разоружены (то есть снято артиллерийское и парусное вооружение) и введены в сухие доки Кронштадта для установки паровых машин. По результатам похода вокруг Скандинавского полуострова офицеры клиперов предложили улучшить их парусное вооружение. Первоначально клипера несли парусное вооружение по типу трехмачтового барка, то есть бизань-мачта «сухая»?— не имела реев и несла только косые паруса, на остальных мачтах паруса прямые.

    Зимой 1856/57 г. при участии капитана 1-го ранга А. А. Попова был составлен новый чертеж парусности. Значительно позднее, когда Попов командовал вторым Амурским отрядом, он перевооружил клипер «Опричник», добавив прямые паруса на грот-мачту и укоротив бизань-мачту. Такой тип вооружения, оказавшийся наиболее удачным, приняли и для остальных пяти клиперов (Сх. 14).


    Схема 14. Варианты парусного вооружения клиперов архангельской постройки:

    а?— по первоначальному чертежу (1855–1856 гг.). 1?— бом-кливер; 2 — кливер; 3?— фока-стаксель; 4?— брифок; 5?— штормовой брифок; 6?— фок; 7?— штормовой фок; 8?— фор-топсель (рейковый); 9?— грот-стень-стакоель; 10?— грот; 11?— штормовой грот; 12?— грот-топсель (рейковый), 13?— крюйс-стень-стаксель; 14?— бизань; 15?— штормовая бизань; 16?— крюйс-топсель (рейковый).

    б?— по чертежу 1857 г. добавлены следующие паруса: 17?— второй фока-стаксель; 18?— фор-марсель; 19?— фор-брамсель; 20?— фор-бом-брамсель; 21?— ундер-лисели (треугольные); 22?— фор-масалисели; 23?— ринг-тейль; 24?— грот-топсель (треугольный); 25?— крюйс-топсель (треугольный); убран фор-топсель (8).

    в?— клипер «Опричник» имел в 1859 г. следующие дополнительные паруса: 26?— бригрот; 27?— штормовой бригрот; 28?— грот-марсель; 29?— грот-брамсель; 80?— грот-марса-лисели; убраны фор-бом-брамселъ(20), грот-топсели (12,24) и крюйс-стень-стаксель(13).


    В мае 1857 г. четыре клипера с установленными машинами вывели из доков, а в начале июня в Кронштадт пришли из Дании «Опричник» и «Наездник». Все шесть клиперов были полностью готовы к выходу в Мировой океан.

    Согласно проекту, длина их между перпендикулярами составляла 46,3 м, ширина 8,4 м, а осадка 3,9 м. Индикаторнал же мощность машин было от 200 до 300 лошадиных сил (л. с.). Двухцилиндровая горизонтальная высокого давления простого расширения паровая машина без охлаждения с выпуском отработанного пара в дымовую трубу работала по принципу локомотивной. Гребной винт двухлопастный, подъемный. Цилиндрические огнетрубные однотопочные пролетного типа котлы имели наибольшее рабочее давление пара 60 фунтов на кв. дюйм (0,42 мПа).

    На «Разбойнике», «Стрелке» и «Пластуне» стояло по 3 котла (запас угля около 57 т), а на «Джигите», «Опричнике» и «Наезднике»?— по 2 котла с запасом угля около 95 т. По оценке Пароходного комитета дальность плавания под парами составляла: для клипера с тремя котлами около 700 миль при 10-узловом ходе, а для клипера с двумя котлами 1730 миль при 9 узлах.

    Корпуса архангельских крейсеров были построены из лиственницы, с отдельными элементами из дуба и сосны. Крепления подводной части медные, а надводной?— железные.

    Все шесть клиперов имели одинаковую артиллерию: одну 60-фунтовую пушку № 1 на поворотной платформе, что позволяло вести огонь на оба борта, и две 24-фунтовые пушко-каронады.

    К 1857 г. русский флот имел на вооружении только гладкоствольные орудия. 60-фунтовая пушка № 1[22] была тогда самой мощной русской корабельной пушкой. Калибр ее составлял 7,7 дюйма (196 мм), а длина ствола 17,6 калибра. Вес орудия 300 пудов (4914 кг).

    В боекомплект пушки входили: стальное ядро весом 30,3 кг; чугунное ядро весом 26,2 кг; чугунная бомба весом 18,7 кг, снаряженная 0,82 кг черного пороха; а также картечь?— дальняя в железных кругах (9 ядер диаметром 80,6 мм и весом около 2 кг) и ближняя в железном корпусе (4 пули диаметром 46 мм и весом по 375 г и 108 пуль диаметром 36,6 мм и весом по 183 г).

    Стальное ядро предназначалось для стрельбы по только что появившимся броненосцам, максимальная толщина брони которых не превосходила 114 мм. В ходе стрельб на Волковом поле[23] по макету отсека британского броненосца стальные ядра 60-фунтовой пушки № 1 с расстояния 100 саженей (213 м) пробивали 114,3-мм броневую плиту, но застревали в деревянной обшивке. Таким образом, стреляя в упор, клипер мог теоретически пробить броню британского броненосца, но практически с 60-фунтовыми пушками лучше всего было держаться от броненосцев подальше.

    Зато чугунное ядро могло пробить любой другой корабль на оба борта на дистанции до 3519 м при угле возвышения 18°. Дальность стрельбы бомбой была чуть меньше?— 3148 м.

    Дальняя картечь поражала противника на дистанции до 740 м, а ближняя?— на дистанции до 300 м. В боекомплект клипера входили 200 выстрелов для 60-фунтовой пушки.

    24-фунтовые пушко-каронады представляли собой орудия ближнего боя. Калибр их составлял 5,95 дюйма (151,1 мм), длина ствола 14,7 калибра, вес ствола 1601 кг, а вес станка 352 кг.

    В боекомплект 24-фунтовой пушко-каронады входили чугунная бомба весом 8 кг и ближняя картечь в корпусе весом 12,3 кг. Табличная дальность стрельбы бомбой 2600 м при угле возвышения 14°. В боекомплекте клипера было по 150 выстрелов на ствол для 24-фунтовых пушко-каронад.

    Команда архангельского клипера состояла из 9 офицеров и 92 младших чинов.

    Прежде чем перейти к дальним походам клиперов, стоит рассказать и о постройке других клиперов 1-го поколения (1856–1863 гг.). В 1859 г. в Англии судостроитель Питчер по заказу русского правительства заложил клипер «Гайдамак». Стоимость клипера без машины была определена в 202 714 руб. 50 коп. золотом. Корпус был изготовлен из английского дуба с элементами из остиндийского тика, данцигской сосны и американского горного вяза.

    Машина была заказана отдельно на заводе Модзлел, Фильда и K° за 114 730 рублей. Мощность машины 250 номинальных л. с.[24] Винт двухлопастный. Стандартное водоизмещение «Гайдамака» 1094 т. Длина между перпендикулярами 64,9 м, ширина 9,5 м, осадка 4,3 м.

    Клипер был спущен на воду 1 апреля 1860 г. и в том же году прямо из Англии отправился на Дальний Восток.

    22 июля 1859 г. в Финляндии, являвшейся тогда частью российской империи, на острове Реве на Бьернеборгской верфи были заложены клипера «Абрек» и «Всадник». Строились клипера из дуба с элементами из сосны. Крепление подводной части было медное, а надводной?— железное.

    Стоимость постройки клиперов без машин: «Абрека»?— 199 767 руб., «Всадника»?— 194 807 руб. Машину для «Абрека» заказали в Англии фабриканту Гомфрейсу за 149 474 руб., а для «Всадника»?— Бьернеборгскому механическому заводу за 143 234 руб. Англичане, понятно, сделали все как положено, а финны схалтурили. В результате машину «Всадника» еще до установки на клипер пришлось переделывать на казенном Кронштадтском пароходном заводе, и переделка обошлась в 7887 руб. 54 коп.

    Боюсь, кому-то покажутся подсчеты копеек мелочностью автора, но это хорошая иллюстрация того, как с 60-х годов XIX века до 1917 г. работали наши частные и казенные заводы. К примеру, стоимость одинаковых артиллерийских снарядов на частных заводах была в полтора-два раза выше, чем на казенных, то же самое и с корабельной броней. А главное, качество продукции на частных заводах было несравненно ниже, а сроки выполнения заказов Военного и Морского ведомств постоянно срывались. Замечу, что если с иностранных заводов за просрочку контрактов наши военные брали положенные суммы, то российским частным заводам в основном все «прощалось». В результате в 70-х годах XIX века ряд частных заводов, не справившихся с военными заказами, пришлось национализировать. В частности, к Морскому ведомству отошли Обуховский Сталелитейный и Севастопольский морской заводы.

    Но вернемся к многострадальному «Всаднику». «Абрек» был спущен на воду 26 мая, а «Всадник» 1 июля 1860 г. По спецификации машины обоих клиперов должны были иметь по 300 номинальных л. с. Английская машина в ходе испытаний на «Абреке» дала 1109 индикаторных л. с, а машина

    «Всадника», несмотря на все исправления Кронштадтского завода, только 741 индикаторную л. с.

    «Абрек» вступил в строй в начале кампании 1861 г., а «Всадник»?— 28 сентября 1862 г.

    31 декабря 1860 г. в Петербурге на верфи «Галерный ост-ровок» (с 1908 г. Адмиралтейский судостроительный завод) были заложены клипера «Жемчуг» и «Алмаз».

    Корпуса клиперов строились из курляндского дуба с элементами тика, красного дерева и сосны. Крепление подводной части медное, а надводной?— железное. Длина между перпендикулярами 76,2 м, ширина 9,4 м, осадка носом 4 м, кормой 4,7 м. Водоизмещение 1585 т. Стоимость клиперов без машин: «Жемчуга»?— 294 473 руб. 70 коп., а «Алмаза»?— 295 882 руб. 50 коп.

    Для обоих клиперов машины заказали тому же Гомфрей-су. Машина для «Жемчуга» обошлась в 179 896 руб., а для «Алмаза»?— в 165 159 руб. Мощность машин 350 номинальных л. с.

    «Алмаз» был спущен на воду 5 октября, а «Жемчуг» 14 октября 1861 г. На испытаниях «Алмаз» показал 12,5 узлов при мощности машины 1453 индикаторные л. с, а «Жемчуг» также развил 12,5 узлов при мощности машины 1438 индикаторных л. с.

    Клипер «Изумруд» был заложен 15 июня 1861 г. в Петербурге в Новом Адмиралтействе, а однотипный «Яхонт»?— на Охтинской верфи. Корпуса строились из курляндского, польского и казанского дуба с элементами тика, красного дерева, лиственницы и сосны. Крепление подводной части медное, а надводной?— железное. Стоимость клиперов без машин: «Изумруда»?— 304 417 руб., а «Яхонта»?— 358 423 руб. Раз-мерения клиперов одинаковы с «Алмазом».

    Для обоих клиперов машины заказали в Бельгии на заводе Коккериль по цене 157 274 руб. 50 коп. за машину. Мощность машин 350 номинальных л. с.

    «Изумруд» был спущен 2 сентября, а «Яхонт» 6 октября 1862 г. На ходовых испытаниях «Изумруд» дал 13 узлов при мощности машины 1254 индикаторные л. с, а «Яхонт» соответственно 12 узлов при 1200 индикаторных л. с.

    А теперь перейдем к артиллерийскому вооружению последних семи клиперов 1-го поколения. Главным калибром их были три 60-фунтовые пушки № 1 на поворотных платформах, способные стрелять на оба борта. Более мощных орудий пока не было.

    А вот с орудиями среднего калибра у клиперов был разнобой. Так, «Абрек» получил две 8-фунтовые нарезные пушки, бедные 8-фунтовые пушки имели калибр 4,18 дюйма, то есть 106,1мм, длину ствола 19,4 калибра, вес ствола 753 кг. Пушки заряжались с дула и стреляли цилиндрическими снарядами, снабженными двумя рядами цинковых выступов, которые и входили в нарезы.

    В боекомплект нарезных заряжаемых с дула 8-фунтовых и 4-фунтовых пушек входили чугунная граната, картечная граната (примитивная шрапнель) и картечь.

    8-фунтовая пушка стреляла гранатой весом 11 кг на дистанцию 3845 м при угле возвышения 16°. Дальность стрельбы картечной гранаты определялась трубкой?— 1667 м. Эффективная предельная дальность картечи 555 м.

    Клипера «Гайдамак», «Жемчуг», «Алмаз», «Изумруд» и «Яхонт» имели не две, а четыре 8-фунтовые нарезные пушки.

    А вот «Всадник» в качестве артиллерии среднего калибра имел два старых 1/2-пудовых единорога. Калибр единорога 6,09 дюйма (154,7 мм). Дальность стрельбы бомбой весом 8,7 кг составляла 1985 м при угле возвышения 12°.

    Как уже говорилось, сразу же после Крымской войны наши корабли вышли в океан. Для этого был ряд объективных и субъективных причин. Во-первых, английский кабинет постоянно грозил России войной, и присутствие русских крейсерских судов в океане было хорошим сдерживающим фактором для ретивых лордов. Во-вторых, присутствия русского флота на Средиземном море и в Тихом океане требовали государственные интересы России.

    Был и субъективный фактор. В Морском ведомстве решили отказаться от ежегодного производства офицеров и перейти к системе производства только на свободные вакансии, в основу производства положить морской ценз, по которому для получения следующего чина необходимо было пробыть определенное число лет в плавании (мичману полтора года, лейтенанту 4,5 года), а для получения чина штаб-офицера?— командовать судном.

    Понятно, что морской ценз надо было зарабатывать не в Финском заливе.

    С подачи министра иностранных дел А. М. Горчакова поначалу приоритет был отдан Средиземному морю. Новые суда еще не были готовы, и туда пошли морально устаревшие суда.

    8 октября 1856 г. из Кронштадта вышла эскадра контрадмирала А. Е. Беренса в составе паровых судов?— корабля «Выборг»[25] и фрегата «Полкан», а также парусников?— фрегата «Кастор» и брига «Филоктет». При этом часть пути парусные суда шли на буксире у паровых. В декабре 1856 г. эскадра пришла на Средиземное море.

    Фрегат «Полкан» был отправлен в Грецию в распоряжение русского посланника, а бриг «Филоктет» для аналогичной функции?— в Константинополь. «Выборг» и «Кастор» несколько недель простояли в Ницце, а затем в Генуе в связи с нахождением там вдовствующей императрицы Александры Федоровны.

    Вскоре в Ниццу прибыл и пароходо-фрегат «Олаф». Из Ниццы в Геную он перевез великого князя Михаила Николаевича.

    «Выборг», «Кастор» и «Олаф» вернулись в Кронштадт летом 1857 г., «Филоктет»?— в августе 1858 г., а «Полкан»?— в июле 1859 г.

    Замечу, что наряду с судами новейшего типа строились и нелепые пароходо-фрегаты, устаревшие еще ко времени Крымской войны. Так, последний пароходо-фрегат «Рюрик» был спущен 21 октября 1870 г. Водоизмещение его составляло 1662 т, а машины имели мощность 300/739 (номинальных/индикаторных) л. с.

    Пароходо-фрегаты были созданы, когда еще не существовало винтовых судов. Их громадные колеса не позволяли развявать большую скорость хода под парами и создавали огромное сопротивление воды под парусами. Сражаться не только с броненосцами, но даже с деревянными винтовыми кораблями они не могли. Из-за колес они не могли эффективно использоваться в крейсерской войне.

    Риторический вопрос?— зачем же их строили? Хотите?— верьте, хотите?— нет: из-за панического страха нашей августейшей фамилии перед винтовыми судами. Почему? Психически здоровому человеку не понять. И пароходо-фрегаты в основном использовались для перевозки Романовых (а число августейших особ к тому времени перевалило за три десятка), нз Кронштадта на историческую родину?— в Германию, а также для круизов по Средиземному морю. (Причем ходить вокруг Европы на пароходо-фрегатах августейшие особы обычно не решались.) В 1858 г. пароходо-фрегат «Гремящий» был послан из Кронштадта в Архангельск только затем, чтобы перевезти Александра II из Архангельска в Соловецкий монастырь. В том же году пароходо-фрегаты «Олаф», «Гремящий» и «Рюрик» неоднократно гонялись в Данию и Пруссию с менее значительными, но все же «августейшими» особами.

    Пароходо-фрегат «Рюрик» был построен специально для перевозки «особ». Любопытная деталь: в 1874 г. вице-адмирал Казакевич приказал снять с «Рюрика» кормовое 6-дюймовое орудие, поскольку оно мешало организации пьянок Его Императорскому Высочеству великому князю Константину Николаевичу («корма была единственным свободным местом для обедов, которые давались Его Высочеством»).

    8 июля 1857 г. из Кронштадта на Тихий океан ушел фрегат «Аскольд» под командованием флигель-адъютанта Унковского. А 19 сентября 1857 г. из Кронштадта на Тихий океан впервые в истории российского флота пошла целая эскадра под командованием капитана 1-го ранга Д. Н. Кузнецова. Она получила название первого Амурского отряда, в составе которого были корветы «Воевода», «Новик», «Боярин» и клипера «Джигит», «Пластун» и «Стрелок». Российско-американская компания предоставила для них судно снабжения?— транспорт «Николай I».

    Впервые клипера шли в дальний поход, который с учетом сложности отношений с Англией в любой момент мог стать боевым. Понятно, что шесть быстроходных судов при первом же известии о войне немедленно бы разошлись и отправились в индивидуальное крейсерство, наделав «много шума» на вражеских коммуникациях.

    Командир отряда Кузнецов писал о клиперах архангельской постройки: «Во всех портах иностранные морские офицеры любовались наружным видом клиперов… Образование носовых линий превосходное, корветы и клиперы свободно разрезают воду, не претерпевают ударов в носовую часть и на волнение всходят легко. „Джигит“, имея два паровых котла, никогда не уступал в ходу прочим судам отряда с тремя котлами, между тем топлива брал на семь дней, когда прочие клиперы имеют его не более чем на четыре или пять дней. При: 24 фунтах пара ход был шесть узлов, а при 45 доходил до восьми-девяти».

    Большая часть перехода осуществлялась под парусами. Так, у «Джигита» в 321-суточном плавании от Кронштадта до залива Де-Кастри из 190 ходовых суток лишь 15 суток 9 часов приходилось на долю машины, работавшей преимущественно в штиль и маловетрие.

    А вот как описывал жизнь на клиперах известный писатель К. М. Станюкович, который сам служил на клиперах и корветах: «Клипер пришел на рейд накануне, перед вечером, и потому „чистота“ была отложена до утра. И вот, как только пробило восемь склянок (четыре часа), клипер ожил.

    Босые, с засученными до колен штанами, матросы рассыпались по палубе. Одни, ползая на четвереньках, усердно заскребли ее камнем и стали тереть песком; другие „проходили“ голиками, мылили щетками борта снаружи и внутри и окачивали затем все обильными струями воды из брандспойтов и парусинных ведер, кстати тут же свершая утреннее свое омовение.

    Под горячими лучами тропического солнца палуба высыхает быстро, и тогда-то начинается настоящая „отделка“.

    Несколько десятков матросских рук принимаются убирать судно, словно кокетливую, капризную барыню на бал.

    Клипер снова трут, скоблят, тиранят?— теперь уже „начисто“, — подкрашивают борты, подводят на них полоски, наводят глянец на пушки, желая во что бы ни стадо уподобить чугунную поверхность зеркальной, и оттирают медь люков, поручней и кнехтов с таким остервенением, словно бы решились тереть до тех пор, пока блеск меди не сравнится с блеском солнца.

    Перегнувшись на реях, марсовые ровняют закрепленные паруса; на марсах подправляют „подушки“ парусов у топов. Внизу?— разбирают и укладывают снасти. Двое матросов висят по бокам дымовой трубы на маленьких, укрепленных на веревках дощечках, слывущих на морском жаргоне под громким названием „беседок“ (хотя эти „беседки“ так же напоминают настоящие, как виселица?— турецкий диван), подбеливая места, чуть тронутые сажей, и мурлыкая себе под нос однообразный мотив, напоминающий в этих южных широтах о далеком севере…

    У матросов работа кипит. Они лишь урывками бегают своей особенной матросской побежкой (вприпрыжку) на бак?— курнуть на скорую руку, захлебываясь затяжками махорки, взглянуть на сияющий зеленый берег и перекинуться замечаниями насчет окружающей благодати.

    Такая же отчаянная чистка идет, разумеется, и внизу; в палубе, в машине, в трюме, — словом, повсюду, до самых сокровенных уголков клипера, куда только могут проникнуть швабра, голик и скрябка и долететь крепкое словечко.

    Уже восьмой час на исходе.

    Уборка почти окончена. Только кое-где еще мелькают последние взмахи суконок и кладутся последние штрихи маляр-бой кисти.

    Матросы только что позавтракали, переоделись в чистые рубахи и толпятся на баке, любуясь роскошным островом и слушая рассказы шлюпочных, побывавших вчера на берегу, когда отвозили офицеров.

    В открытый люк кают-компании виден накрытый стол с горой свежих булок и слышны веселые голоса только что вставших офицеров, рассказывающих за чаем о вчерашнем ужине на берегу…

    Все теперь готово к подъему флага и брам-рей. Клипер „приведен в порядок“, то есть принял свой блестящий, праздничный, нарядный вид. Теперь не стыдно его показать кому угодно. Сделайте одолжение, пожалуйте и разиньте рты от восхищения при виде этого умопомрачительного блеска!

    Палуба так и сверкает белизной своих гладких досок с черными, вытянутыми в нитку, линиями просмоленных пазов и так чиста, что хоть не ходи по ней („плюнуть некуда“, как говорят матросы). Борты?— как зеркало, глядись в них! Орудия, люки, компас, поручни?— просто горят, сверкая на солнце. Матросские койки, скатанные в красивые кульки и перевязанные крест-накрест, белы как снег и на удивленье выровнены в своих бортовых гнездах. Снасти подтянуты, и концы их уложены правильными кругами в кадках или висят затейливыми гирляндами у мачт… Словом, куда ни взгляни, везде ослепительная чистота. Все горит, все сверкает!»[26]

    В июле 1858 г. из Кронштадта на Тихий океан отправился второй Амурский отряд под командованием капитана 1-го ранга А. А. Попова. В его составе были корветы «Рында», «Гридень» и клипер «Опричник».

    Почти через год, в конце августа 1859 г., на Тихий океан отправятся из Кронштадта новый отряд: корвет «Посадник» и клипера «Наездник» и «Разбойник». Причем, чтобы быстрей дойти до места, им было приказано идти раздельно. Впрочем, это, видимо, была формальная причина, а на самом деле это затрудняло слежение за ними британских кораблей.

    Наряду с отправкой судов на Тихий океан Морское ведомство не забывало и о Средиземном море. Еще не успели уйти из Средиземного моря корабли эскадры Беренса, как туда в 1858 г. отправилась эскадра контр-адмирала Истомина в составе линейного корабля «Ретвизан», фрегата «Громобой», пароходо-фрегата «Рюрик», корветов «Баян» и «Медведь».

    Из этих кораблей «Баян» был оставлен стационером в Афинах, а «Медведь»?— в Константинополе.

    В 1859–1860 гг. Италия была пороховой бочкой Европы. В 1859 г. Франция и Пьемонт воевали с Италией, в 1860 г. рушится как карточный домик Неаполитанское королевство. Соответственно поблизости постоянно находится русская эскадра. К началу декабря 1858 г. в Генуе собрались линейный корабль «Ретвизан», фрегаты «Полкан» и «Громобой», пароходо-фрегат «Рюрик» и корвет «Баян». Командовал эскадрой сам генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич.

    Летом 1859 г. корабли этой эскадры ушли в Россию, а взамен на Средиземное море прибыла новая эскадра под командованием контр-адмирала Нордмана. В составе его эскадры были линейный корабль «Гангут», фрегаты «Илья Муромец» и «Светлана» и корвет «Медведь». Кроме того, в Геную прибыл пароходо-фрегат «Олаф», которому было поручено состоять при вдовствующей императрице.

    Но вернемся к нашим клиперам на Тихом океане. Одной из причин посылки Амурских отрядов на Дальний Восток была агрессия Англии против Китая. Русское правительство яе слишком сильно беспокоили боевые действия в районе Гонконга. Но 20 мая 1858 г. британская эскадра подошла к устью реки Пей-хо в Печилийском заливе и бомбардировала китайские форты. Затем последовала высадка англичан и марш-бросок к Тяньцзину, оттуда было всего 80 км до Пекина. 27 июня 1858 г. Китай был вынужден подписать унизительный мир.

    Тем не менее в 1860 г. Англия, на этот раз вместе с Францией, вновь напала на Китай. Повод был анекдотичный, якобы их посланников не пропустили по какой-то причине в Пекин. Англо-французские эскадры вновь начали боевые действия в Печилийском заливе, то есть в непосредственной близости к территории Российской империи.

    В такой ситуации русской эскадре на Дальнем Востоке требовался решительный командир. Им стал 34-летний капитан 1-го ранга Иван Федорович Лихачев. В 1850–1853 гг. он участвовал в кругосветном плавании на корвете «Оливуца». В Крымскую войну Лихачев был флаг-офицером начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала В. А. Корнилова.

    6 мая 1854 г. Лихачев на пароходо-фрегате «Бессарабия» участвовал в бою с тремя англо-французскими пароходами.

    10 марта 1858 г. Лихачев был назначен адъютантом генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича. Он подал генерал-адмиралу «Записку о состоянии русского флота», в которой доказывал необходимость дальних плаваний судов российского флота и образования в морях Дальнего Востока самостоятельной эскадры. В «Записке…» говорилось: «Только не держите эти суда в наших морях, где они как рыбы, вытащенные на берег… Не ограничивайте их поприще дорогою к Амуру и обратно… держите их в океане, в Китайском и Индийском морях, естественном поприще их военных подвигов в случае войны… У Вас образуются со временем настоящие адмиралы, которые будут бояться одной ответственности перед отечеством… которых ке будет вгонять в идиотизм страх начальства».

    В начале января 1860 г. в Особом комитете под председательством Александра II решили в помощь русскому посланнику Н. П. Игнатьеву собрать в китайских водах эскадру под командованием И. Ф. Лихачева. Иван Федорович срочно выехал из Петербурга во Францию и 31 января отправился на пассажирском пароходе из Марселя в Шанхай. Там он зафрахтовал французский пароход «Реми» и вышел на нем в Хакодате.

    По прибытии в Хакодате Лихачев узнал, что англичане начали подготовку к высадке десанта в заливе Посьет[27] с последующей оккупацией этого района. Лихачев принимает решение в инициативном порядке занять залив Посьет, формально принадлежавший Китаю. Но фактически это была ничейная территория, и в радиусе сотен верст там не было ни китайских солдат, ни чиновников.

    В то время в Хакодате находилось два русских корабля?— клипер «Джигит» и транспорт «Японец». Последний был построен в 1857 г. в Нью-Йорке и числился в Сибирской флотилии. Водоизмещение его составляло 1472 т, паровая машина мощностью 300 номинальных л. с. позволяла развивать скорость 10 узлов, вооружение состояло из девяти пушек малого калибра.

    «Джигит» занимался ремонтом котлов, и Лихачев отправился в залив Посьет на «Японце».

    11 апреля 1860 г. транспорт «Японец» бросил якорь в Новгородской гавани залива Посьет. На следующий день Лихачев осмотрел бухту и объявил ее территорией Российской империи. Собственной властью он распорядился основать пост в бухте Новгородская и оставил там команду численностью в 21 человек под командованием лейтенанта П. Н. Назимова, которому дал специальную инструкцию. Там говорилось, что в случае появления иностранных судов надлежит поднимать русский флаг и объяснять их командирам, что бухта Новгородская и залив Посьет являются собственностью России.

    Объявив район залива Посьет русской территорией, И. Ф. Лихачев рисковал лишиться чина, пенсии, а то и попасть под суд. Однако генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, узнав о случившимся, лично написал Лихачеву: «Ты совершенный молодец, и я обнимаю тебя мысленно от всей души!.. Все письма твои я давал читать государю, и он в высшей степени доволен твоей распорядительностью и находчивостью…»

    С 1859 г. русский посланник генерал-майор Н. П. Игнатьев вел трудные переговоры в столице Китая о территориальном разделении земель. Правительство богдыхана упорствовало, и Александр II решил послать в Печилийский залив эскадру с целью демонстрации Китаю серьезных намерений Российской империи, да и англичан попугать, что наши «не лыком шиты».

    В связи с этим фрегат «Светлана», находившийся в Тулоне, получил секретный приказ и 7 февраля 1860 г. срочно отправился на Тихий океан. 7 мая 1860 г. фрегат прибыл в Сингапур, где его ждали клипера «Посадник» и «Наездник». Спустя 10 дней «Светлана», ведя на буксире оба клипера, вышла из Сингапура. Это было сделано для сбережения запасов угля на клиперах, куда меньших, чем на фрегате. 2 июня 1860 г. «Светлана» и клипера соединились с эскадрой Лихачева.

    Кроме того, еще осенью 1859 г. из Кронштадта на Даль-ний Восток вышел отряд судов в составе корветов «Рында», «Новик» и клипера «Пластун». А в 1860 г. на Дальний Вое-ток отправили корвет «Калевала», клипера «Абрек» и «Гайдамак», а также канонерскую лодку «Морж». Все суда шли раздельно. Замечу, что на «Калевале» впервые отправился в плавание семнадцатилетний кадет Морского корпуса Костя Станюкович, впоследствии знаменитый писатель.

    Летом 1860 г. в Печилийском заливе у порта Таку, от которого до Пекина 150 верст, стояла эскадра в составе фрегата «Светлана», корвета «Посадник», клиперов «Джигит», «Разбойник» и «Наездник», а также транспорта «Японец».

    Эскадра у ворот Пекина оказалась весьма кстати, а посланник даже приезжал 20 мая на «Джигит» советоваться с Лихачевым. Китайская сторона стала податливее, и 2 октября 1860 г. был заключен Пекинский договор, по которому не-разграниченные ранее территории отошли к России.

    Замечу, что речь шла не о территориях, заселенных китайцами, а о неразделенных между двумя государствами землях. Территории, официально присоединенные к России в 1858–1860 гг., были малонаселенными. Там жили негидальцы и ряд других малых народов. Никаких китайцев в этих краях не было.

    Так 143 года назад сформировались современные границы между Россией и Китаем по рекам Амуру и Уссури. Все побережье Приморья до границы с Кореей стало русским.

    Заслуга Лихачева и его эскадры в заключении Пекинского договора была по достоинству оценена в Петербурге. Ему в 35 лет был присвоен чин контр-адмирала и вручен орден Святого Владимира 3-й степени. Высочайший указ Александра II от 12 июня 1861 г. гласил: «Во внимание к чрезвычайно полезным трудам эскадры Китайского моря и отличной точности, с которой были выполнены ею предначертания, послужившие к заключению трактата с Китаем, Государь Император изъявил свое монаршее благоволение начальнику эскадры и всем командирам».

    С именем Лихачева связан и так называемый «Цусимский инцидент».

    Цусимский пролив и одноименные острова в нем имеют важное стратегическое значение, сравнимое с Гибралтаром, Мальтой и Аденом. Лондон всегда считал, что все такие ключевые точки мирового океана должны принадлежать Британской империи.

    В 1855 г. английское судно «Сарацин» произвело гидрографическую съемку островов Цусимы. Японский историк Синтаро Накамура в книге «Японцы и русские» писал: «Английский консул в Хакодате в „Памятной записке“ сообщил: „Для нас срочной необходимостью является захват Цусимы и превращение ее в остров Перим“ (английская военно-морская база на юге Красного моря). Еще в 1859 г. капитан английского корабля Уорд, придя в гавань Имосаки, потребовал открытия портов Цусимы для английских судов. Тогда же произошло столкновение между англичанами и местными жителями, в результате которого было убито и ранено несколько японских чиновников. Вскоре разнесся слух о том, что Англия и Франция имеют план захвата Цусимы…».[28]

    Об этих событиях стало известно командиру русской эскадры на Тихом океане И. Ф. Лихачеву. 4 апреля 1860 г. он записал в своем дневнике: «По слухам… англичане имеют виды на этот остров… мы должны там их предупредить».

    Хорошо понимая значение Цусимского пролива, Лихачев отправил докладные записки, адресованные главе Морского ведомства генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу и управляющему Морским министерством адмиралу Н. К. Краббе с предложением опередить англичан и создать на Цусиме «военно-морскую станцию». Тогда Россия получила бы незамерзающий порт на Тихом океане, который, «как часовой на страже», стоял бы посредине Корейского пролива.

    Глава Министерства иностранных дел России А. М. Горчаков в те годы панически боялся конфликта с Англией и Францией, хотя после Итальянской войны 1859 г. обстановка в Европе начала кардинально меняться, и европейские страны яе только не собирались образовывать коалиции против России, как это было в 1855–1856 гг., а наоборот, всеми правдами и неправдами стремились заполучить ее в союзники в преддверие предстоящих войн за передел европейских границ. Поэтому Горчаков настоял на отклонении проекта Лихачева. 26 июля 1860 г. генерал-адмирал сообщил Лихачеву об этом решении и одновременно предложил «под его личную ответственность» попытаться заключить частную сделку с главой княжества Цусима относительно аренды участка земли для морской станции, если это не вызовет протеста центрального правительства Японии и вмешательства западных держав.

    20 февраля 1861 г. по приказанию Лихачева на острова Цусима из Хакодате вышел корвет «Посадник» под командованием капитан-лейтенанта Н. А. Бирилева. 1 марта корвет бросил якорь вблизи деревни Осаки в западной части бухты Татамура (ныне залив Асо).

    Главой княжества Цусима в то время был Мунэ Ёсиёри. О приходе русских он немедленно сообщил правительству ба-куфу, но указаний от него долго не приходило. Главой совета старейшин бакуфу был Андо Нобумаса, а правительство при нем проводило нетвердый внешнеполитический курс, руководствуясь в основном принципом «как был чего не вышло».

    По прибытии в Цусиму Бирилев заявил, что он хотел бы вручить главе княжества послание русского императора в связи с готовящимся нападением англичан и обязательно встретиться с ним. Стремясь не обострять отношений с русскими, Мунэ Ёсиёри направил Бирилеву один то (18,089 литра) сакэ и двадцать куриц. Бирилев в качестве ответного дара передал ружье, бинокль и европейское вино.

    Бирилев добился разрешения Мунэ Ёсиёри на обследование бухты Имоскака, куда корвет перешел 2 апреля. На следующий день команда сошла на берег, где была поставлена палатка и на флагштоке поднят русский флаг. Русские офицеры во главе с Бирилевым осмотрели берег и выбрали место, удобное для постройки склада и лазарета, а также ремонта корвета, поскольку необходимо было заменить фок-мачту и сделать понтоны для осмотра кормовой части корабля и дейдвудной трубы. Японские чиновники выделили в помощь русским матросам пятнадцать плотников и снабдили команду продовольствием.

    При входе с запада в бухту Татамура на скалистом островке Уси русские моряки установили сигнальный пост.

    Лихачев дважды?— 27 марта на клипере «Опричник» и 16 апреля на фрегате «Светлана»?— посетил Цусиму и остался доволен действиями командира «Посадника». Бирилев в рапорте Лихачеву отметил дружелюбное отношение местного населения к русским. При рубке леса японцы указывали на лучшие деревья и помогали доставлять бревна. Очень им понравилась русская песня «Дубинушка». В начале апреля русские моряки и японские плотники приступили к строительству зданий морской станции. Предстояло построить коттедж для командира, больницы, бани, шлюпочные и угольные сараи и другие постройки. Во время отлива «заложили пристань в 20 футов ширины».

    Мунэ Ёсиёри моряки подарили пару малокалиберных пушек из вооружения гребных судов. Для обучения японских мальчиков русскому языку на Цусиме была организована школа. Бирилев рапортовал, что «дружба царствовала во всей силе».

    Однако, как явствует из японских источников, картина была несколько иной. 12 апреля, когда русские матросы начали высадку на берег, жители деревни по инициативе крестьянина Ясугоро попытались воспрепятствовать этому. Ясу-горо был убит, двоих японцев русские взяли в плен, а остальные жители деревни разбежались. Волнение охватило весь остров, сложилась напряженная ситуация. Это событие встревожило Мунэ Ёсиёри, но он успокаивал жителей, говоря, что «это дело государственное, и следует обратиться по этому поводу к правительству бакуфу, мы направим туда гонца. Поскольку решается судьба дома Мунэ, прошу проявить преданность, чтобы не запятнать имени дома». Как видим, японские местные власти вели двойную игру.

    В мае в Цусиму приехал наконец уполномоченный правительства бакуфу Огури Тадамаса. Между ним и Бирилевым состоялась встреча. Огури вежливо потребовал ухода русских, но Бирилев отклонил требование и заявил, что «без приказа начальства из Цусимы ни за что не уйдет». Огури, напрасна прождав 13 дней, покинул Цусиму. Во время беседы Огури вручил Бирилеву документ, разрешающий встречу с главой княясества.

    В конце концов Бирилев сумел договориться с главным советником князя Мураока Ооми и губернатором острова Нии Моготииро. Участники совещания подготовили проект, где, между прочим, говорилось: «Князь Тсусимский вполне желает принять покровительство России во всех отношениях, во исполнение чего если Русское Правительство признает нужным держать здесь суда, то мы согласны охотно на это, и место от Хироуры до Имосаки включительно и по указанную черту отдать в распоряжение русских судов и под защиту их всю бухту Тата-мура, то есть от Усисима до Обунокоси. С другими нациями никакого дела иметь не будем.

    Мы просим Русское Правительство снабдить нас сколько будет можно новейшими огнестрельными оружиями, а также и просим русских обучать наших молодых офицеров новейшему военному делу,…просим русских не нарушать наших древних обычаев и не стараться вскоренять их веру… Но все это мы можем выполнить только тогда, если не будет к тому препятствий со стороны нашего Правительства в Эдо» (Токио).

    Однако центральное правительство Японии решительно выступило против присутствия русских. Оно дало указание губернатору Хакодате Мурагаки Авадзи вступить в переговоры с русским консулом И. А. Гошкевичем о «принятии надлежащих мер с тем, чтобы немедленно удалить русский военный корабль из Цусимы». Параллельно правительство букуфу обратилось за посредничеством к английскому посланнику Ол-коку, который в середине августа 1861 г. отправил на Цусиму своего секретаря Олифанта с отрядом из двух кораблей под командованием вице-адмирала Хоупа. Последний незамедлительно послал письма на имя Лихачева, где требовал удаления русского корабля.

    В это же время Лихачев, находившийся во Владивосток, получил письма от Гошкевича. Он сразу же решил отозвать Бирилева и с этим приказом направил на Цусиму «Опричник», о чем и сообщил в письме Гошкевичу в Хакодате.

    7 сентября 1861 г. Бирилев на корвете «Посадник» покинул Цусиму. Однако там остался «Опричник», а через некоторое время пришел и клипер «Абрек». Но в конце сентября обоим клиперам также пришлось уйти с Цусимских островов.

    Министерство иностранных дел России предписало консулу Гошкевичу разъяснить правительству бакуфу, что военно-морская стоянка на Цусиме была основана Лихачевым и Би-рилевым без санкции русского правительства. Японское правительство выразило удовлетворение этим объяснением, и на этом инцидент был исчерпан.

    Впоследствии адмирал Лихачев писал: «Одного только мы, может быть, достигли: не дали Англии захватить этот остров». Намерения англичан подтвердили результаты беседы А. М. Горчакова с британским послом лордом Нэпиром, который в ответ на просьбу русского министра иностранных дел дать обещание, что Англия «никогда не завладеет Цусимою», уклонился от ответа.

    Для Лихачева «Цусимский инцидент» закончился отстранением от командования эскадрой Тихого океана (тогда ее именовали «китайской»). Обиженный контр-адмирал подал в отставку, но получил отказ. А 8 августа 1863 г. его назначили командиром отряда судов на Балтике. Мол, плавай по Финскому заливу и не выпендривайся.

    Из-за отсутствия надежных военно-морских баз с сухими доками и ремонтными мастерскими, а также из-за нежелания господ офицеров долго находиться вдали от Петербурга постоянно происходила ротация судов на Дальнем Востоке. Замечу, что последний, вроде бы субъективный довод вовсе не личное мнение автора. С созданием постоянного отряда судов, базировавшихся на Дальний Восток?— Сибирской флотилии, в Морском ведомстве началась серьезная дискуссия, разрешить ли жениться младшим офицерам. И, в конце концов, для Сибирской флотилии было сделано исключение?— теперь даже мичман мог жениться и везти супругу во Владивосток. А вот господам офицерам судов Балтийского флота приходилось довольствоваться гейшами в Нагасаки и других портах Японии.

    В конце января 1861 г. корветы «Боярин», «Воевода» и клипер «Джигит» отправляются с Тихого океана домой и благополучно прибывают 14 августа 1861 г. в Кронштадт.

    Иная судьба ждала клипер «Опричник». 29 ноября 1861 г. он вышел из Батавии (ныне столица Индонезии Джакарта) и направился в Россию. Больше о нем никто не слышал. Видимо, клипер стал жертвой урагана, бушевавшего 26 декабря в западной части Индийского океана. Не исключена и встреча «волной-убийцей», высота которой достигает 15–18 м. Буквально накануне отправки судна в обратный путь сменились командир корабля (им стал капитан-лейтенант П. А. Селиванов) и большая часть офицерского состава, а нижние чины были набраны из разных экипажей: «Опричника», корвета «Воевода», клиперов «Наездник» и «Разведчик». И это могло сыграть свою роковую роль во время урагана.

    Почти через 10 лет со времени гибели «Опричника» начался сбор средств на сооружение памятника команде клипера. К маю 1872 г. было собрано всего около 300 рублей серебром, главным образом, среди родственников, товарищей и сослуживцев погибших моряков. Тем не менее, было принято решение «закончить это дело приведением его в исполнение с теми небольшими средствами, которыми можно располагать». В июле 1872 г. «Государь Император… Высочайше разрешить, соизволил поставить в Летнем саду в Кронштадте памятник по погибшим на клипере „Опричник“ согласно… рисунку».

    По первоначальному варианту монумент должен был состоять из креста, водруженного на скале, с большим якорем и другими военно-морскими атрибутами. В окончательном проекте крест исчез, скала осталась, якорь был выполнен надломленным, появились флагшток и приспущенный Андреевский флаг. При утверждении рисунка памятника было решено «о даровании помощи из казенного имущества следующие вещей: одного якоря весом от 40 до 50 пудов, восьми сажен цепного каната, шести пушечных орудий малого калибра и 24-х сажен такелажной цепи».

    Памятник был установлен в Кронштадте перед входом В, летнее помещение Морского собрания. Торжественное освящение и открытие монумента русским военным морякам при огромном стечении жителей города состоялось 31 октября 1873 г. На памятнике были укреплены две медные мемориальные доски. На одной из них, большой, значилось:

    «В ПАМЯТЬ ПОГИБШИМ В ДЕКАБРЕ 1861 Г. В ИНДИЙСКОМ ОКЕАНЕ НА КЛИПЕРЕ „ОПРИЧНИК“

    (Командир Капит. Лейт. Петр Селиванов»)

    Здание Морского собрания снесли еще при советской власти, а с наступлением эры демократии были вначале «приватизированы» медные мемориальные доски, а затем дело дошло и до чугунных элементов памятника.

    Не менее таинственно погиб и клипер «Пластун». Весной 1859 г. клипер ходил к берегам Южного Приморья и Татарского пролива, попутно произведя опись побережья от Императорской (Советской) Гавани до залива Де-Кастри, а затем стал на ремонт в Николаевске-на-Амуре. Осенью после ремонта «Пластун» плавал у берегов Японии и в заливе Петра Великого. В честь клипера две бухты получили название Пластун?— одна в заливе Рында (названном в честь корвета «Рында»), а другая в заливе Чихачева (названном в честь адмирала Чихачева).

    В августе 1859 г. «Пластун» отправился с Дальнего Востока на Балтику вместе с корветами «Рында» и «Новик». Отряд судов благополучно вошел в Балтийское море, 18 августа

    1860 г. прошли о. Готланд, через 2 дня будет Кронштадт. Но вдруг раздался сильный взрыв. Офицеры и команды корветов видели, как «Пластун» окутался белым дымом. Через 2 минуты последний обломок клипера исчез под водой. Из 110 человек на борту судна спасли лишь 35. Официально считается, что «Пластун» погиб от взрыва в крюйт-камере. Есть версия, что она была подожжена взбунтовавшейся частью команды. Это вполне логично, поскольку вряд ли кто-нибудь стал бы открывать крюйт-камеру. Не устраивались же артиллерийские учения со стрельбой при возвращении домой после трехлетнего плавания?!

    В январе 1863 г. корвет «Посадник», клипера «Наездник» и «Разбойник» покинули дальневосточные воды в 12 июля 1863 г. вернулись в Кронштадт.

    Глава 2. Первая американская экспедиция

    В январе 1863 г. в Польше вспыхнуло восстание. Царское правительство по старинке стало пугать европейские правительства призраком революции, очагом которой на сей раз стала Польша. Увы, это было далеко от действительности. Восстание было поднято исключительно шляхтой и католическим духовенством, к которым присоединилось некоторое число деклассированных элементов.

    Напомню, что 1863 год?— это разгар реформ в Российской империи, проводимых императором Александром II: освобождение крестьян (в самый разгар восстания царь подписал закон о запрещении телесных наказаний), идет подготовка к созданию земств, судебной реформы и др. Другой вопрос, что довольно узкий круг русских революционеров из дворян и разночинцев требовал более кардинальных реформ?— ликвидации помещичьего землевладения и др. Советские историки в своих трудах даже пытались объединить польских повстанцев и русских революционеров, мол, они вместе боролись с «проклятым царизмом». Увы, цели у них были совсем разные.

    В Польше был самый большой в Европе процент дворян. К 60-м годам XIX века польское шляхетство непомерно, фантастически разрослось. Из шести миллионов поляков, живших в пределах Российской империи, потомственных дворян было около пятисот тысяч человек. Для сравнения: на пятьдесят миллионов остального населения европейской части империи приходилось всего лишь чуть больше двухсот пятидесяти тысяч потомственных дворян.

    Откуда же взялась такая прорва благородных панов? Начнем с того, что многие были потомками шляхтичей из частных армий, собственность которых состояла из сабли и кафтана, и которые кормились за счет подачек магнатов. Кроме того, в Польше было сравнительно легко пролезть в дворяне всякому сброду. На этот случай были под рукой евреи, которые охотно брались за фабрикацию необходимых документов.

    Замечу, что в первой половине XIX века в западных областях России было обнаружено несколько еврейских контор, наладивших массовое производство документов, подтверждавших дворянское происхождение, причем качество этих документов было превосходным.

    Естественно, что этим «благородным панам» позарез нужна была война и смута. Повстанцы отбирали у польского населения под «квитанцию» лошадей, подводы, одежду и продовольствие. Деньги приобретались сбором податей за два года вперед, вымогательством у состоятельных лиц, грабежом касс и другими подобными способами. Сначала повстанцы набрали 400 тысяч злотых (1 злот = 15 коп.), потом, в июне 1863 г. в Варшаве из главной кассы Царства было похищено три миллиона рублей, и в других местах еще около миллиона.

    Повстанцы не ставили своей целью провести какие-либо демократические или экономические реформы. Главным их лозунгом была полная независимость Польши в границах 1772 г. «от можа до можа», то есть от Балтийского до Черного моря, с включением в ее состав территорий, населенных русскими или немцами. Диссиденты, то есть православные и протестанты, должны были кормить оголодавшую шляхту. Любопытно, что ряд польских магнатов «умеренных взглядов» предлагали русским сановникам компромиссное предложение?— Польша останется в составе Российской империи под властью царя, но ее административные границы следует расширить до территориальных границ Речи Посполитой образца 1772 г., то есть попросту панам нужны хлопы, и бог с ними, с «тиранией» и самодержавием.

    Объективно говоря, в ходе восстания 1863 г. в роли революционеров выступили не паны и ксендзы, а Александр II и его сановники. Так, 1 марта 1863 г. Александр II объявил указ Сенату, которым в губерниях Виленской, Ковенской, Гродненской, Минской и в четырех уездах губернии Витебск кой прекращались обязательные отношения крестьян к землевладельцам и начинался немедленный выкуп их угодий при содействии правительства. Вскоре это распространилось и на другие уезды Витебской губернии, а также на губернии Могилевскую, Киевскую, Волынскую и Подольскую. Таким образом, царь резко ускорил ход реформ в губерниях, охваченных восстанием.

    Подавляющее большинство польских крестьян оставались в стороне от восстания, а многие помогали русским войскам. В отчетах об уничтожении польских отрядов в Люблинской и Гродненской губерниях говорится: «Местное население (малороссы) приняли самое деятельное участие в истреблении шаек».

    Возникает риторический вопрос: о чем думали ясновельможные паны, затевая мятеж? Как без поддержки всего населения одолеть сильнейшую в мире армию? Увы, расчеты панов опирались не на хлопов, а на французскую армию и британский флот. И, замечу, что эти расчеты не были беспочвенны. И в Лондоне, и в Париже всерьез рассматривали планы вооруженного вмешательства во внутренние дела Российской империи. Папа Пий IX призывал всех католиков в мире помочь Польше, то есть к новому крестовому походу. В Петербурге Александр II, вице-канцлер Горчаков и другие сановники трепетали от одной мысли о новой Крымской войне.

    И тут в очередной раз империю выручили лихие моряки на своих быстроходных клиперах, корветах и фрегатах.

    Начну с того, что в октябре 1862 г. из Кронштадта в Атлантику к берегам Америки вышел клипер «Алмаз», а на Дальний Восток?— клипер «Жемчуг». По ряду причин оба клипера задержались в иностранных портах для ремонта. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Из-за льдов до мая месяца русский флот фактически заблокирован в Кронштадте, а поляки через балтийское побережье постоянно получали французское и английское оружие. Поэтому оба похода были отменены, а «Алмаз» и «Жемчуг» вернулись на Балтику, где с апреля 1863 г. осуществляли досмотр подозрительных судов у берегов Курляндии.

    В начале 1863 г. в мире сложилась очень любопытная ситуация. Англия и Франция?— поборники «свободы в Польше», одновременно выступили на стороне южан в Америке, которые вступили в войну с Североамериканскими Штатами, чтобы не допустить освобождения черных рабов. Это, в свою очередь, привело к сближению североамериканских демократов с самой реакционной монархией Европы.

    Флот Североамериканских Штатов был слишком слаб, чтобы противостоять флотам Англии и Франции, так что они могли легко высадить большой десант в любом пункте американского побережья. Не следует забывать и 35-тысячную французскую армию, находившуюся к 1863 г. в Мексике, оттуда было совсем недалеко до южных штатов, примкнувших к конфедерации.

    23 июня 1863 г. управляющий Морским министерством Н. К. Краббе подал Александру II всеподданнейшую записку. Там говорилось: «Примеры истории морских войн прежнего времени и нынешние подвиги наскоро снаряженных каперов Южных Штатов служат ручательством в том, что вред, который подобные крейсеры в состоянии нанести неприятельской торговле, может быть весьма значителен. Не подлежит сомнению, что в числе причин, заставляющих Англию столь постоянно уклоняться от войны с Американскими Штатами, — опасения, возбуждаемые воспоминаниями об убытках, понесенных английской морской торговлей в прошедшие войны с Америкой. Они занимают одно из первых, если не первое место, и потому я позволяю себе думать, что появление нашей эскадры в Атлантическом океане в настоящее время может иметь на мирное окончание происходящих ныне переговоров более влияния, нежели сухопутные вооружения, имеющие в особенности в отношении к Англии чисто оборонительный характер, который не угрожает жизненным интересам этой морской и коммерческой страны».

    Далее Краббе предлагал отправить эту эскадру как можно скорей и секретно, поскольку опасался, что если об этом узнают лорды Адмиралтейства, то британская эскадра легко заблокирует Датские проливы и воспрепятствует выходу в океан судов Балтийского флота. По мнению Краббе, крейсерские суда следовало отправить поодиночке и дать им вид очередной смены судов, плавающих в Средиземном море и Тихом океане. По выходе из Бельта судам надлежало соединиться и следовать в Нью-Йорк по самым неоживленным морским путям. Тихоокеанской эскадре он тоже предлагал предписать следовать в Сан-Франциско, и обеим эскадрам ожидать в этих портах конца дипломатических переговоров, а в случае неблагоприятного их исхода, занять все важнейшие торговые морские пути и начать крейсерские операции с целью нанести наивозможно больший убыток воюющим против нас державам, истребляя и захватывая их коммерческие корабли.

    Краббе советовал не останавливаться из-за возможности потери некоторых крейсерских судов, так как это неизбежная случайность, всегда допустимая во время военных действий.

    Александр II в столь сложной обстановке попросту был вынужден согласиться на это смелое предложение адмирала. Подробную разработку планов операций для обеих эскадр царь поручил тому же Краббе, который в отсутствие генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича, бывшего в то время наместником Царства Польского, временно исполнял его обязанности.

    Разработанной адмиралом Краббе инструкцией предписывалось в случае открытия военных действий по прибытии наших эскадр в Америке распределить суда обеих эскадр на торговых путях Атлантического, Тихого, а по надобности и других океанов и морей для нанесения всевозможного вреда неприятельской торговле и, в случае возможности, для нападения на слабые места английских и французских колоний.

    Для обеспечения продовольствием и снабжения обеих эскадр, уходивших в Америку в полной боевой готовности, туда был выслан капитан 2-го ранга Кроун. Он по соглашению с начальниками обеих эскадр и с русским посланником в Вашингтоне должен был организовать быструю и непрерывную доставку на эскадры всех нужных припасов при помощи зафрахтованных судов, на заранее условленных рандеву.

    В состав снаряжавшейся в Кронштадте эскадры Атлантического океана, начальником которой был назначен контр-адмирал С. С. Лесовский, вошли фрегаты «Александр Невский», «Пересвет» и «Ослябя», корветы «Варяг» и «Витязь» и клипер «Алмаз».

    В состав эскадры Тихого океана вошли корветы «Богатырь», «Калевала», «Рында» и «Новик» и клипера «Абрек» я «Гайдамак». Начальником эскадры был назначен контр-адмирал А. А. Попов.

    В ночь на 18 июля 1863 г. фрегат «Александр Невский», имея на борту адмирала Лесовского, тайно покинул Кронштадтский рейд. У Ревеля к нему присоединился фрегат «Пересвет», у Дагерорта (Хийумаа, западная оконечность о. Даго) — корветы «Варяг» и «Витязь», а в проливе Малый Бельт?— клипер «Алмаз» и доставившие уголь для пополнения запасов винтовые транспорты «Артельщик» и «Красная Горка».

    Только утром 26 июля, когда корабли находились в походном строю, командам было объявлено, что «Александр Невский»?— флагманский корабль впервые сформированной эскадры Атлантического океана, отправлявшейся под командованием С.С Лесовского к берегам Североамериканских Штатов. Сберегая уголь на случай боя или длительного штиля, отряд шел в основном под парусами.

    24 сентября 1863 г. (по ст. стилю) эскадра Лесовского вошла в Нью-Йоркскую гавань, где ее уже ждал фрегат «Ослябя», пришедший туда из Средиземного моря. А 27 сентября эскадра контр-адмирала Попова бросила якорь на рейде Сан-Франциско.

    К сожалению, по пути эскадра Попова понесла серьезную утрату. 14 сентября у берегов Америки у м. Де-Лос-Рейсс сел на камни и затонул корвет «Новик». Позже корвет был продан американцам.

    Когда через неделю пассажирский пароход привез в Лондон американские газеты, в Форин оффис заявили, что это обычные «газетные утки». Позже наступил шок. Судоходные компании резко подняли стоимость фрахтов, страховые компании начали менять правила страховок. К сожалению, никто из современников не посчитал убытки, нанесенные экономике Британии. Замечу, что и без этого английская промышленность находилась в кризисе, вызванном войной в Соединенных Штатах и рядом других причин.

    Кстати, наши историки, говоря о походе русских эскадр в Америку, забыли, что часть русских крейсеров находилась на британских коммуникациях и в других районах мирового океана. Так, до конца 1863 г. на Средиземном море крейсировали фрегат «Олег» и корвет «Сокол».

    Увы, вместе с англичанами здорово перетрухнули и наши дипломаты. Из Лондона в Петербург прислал истеричную депешу наш посол барон Бруннов. А вице-канцлер князь Горчаков отправился с упреками к Краббе и стал сравнивать приход наших кораблей в Америку с уничтожением в 1853 г. Нахимовым турецкой эскадры, что, мол, тоже неизбежно приведет к войне с великими державами.

    На это адмирал резонно возразил в служебной записке: «Это, быть может, синопские выстрелы были причиной падения Севастополя, но если бы выстрелы эти могли в то время раздаваться в Океане на путях английской морской торговли, то торговое сословие этой страны, имеющее на ход государственных дел то огромное влияние, о котором упоминает барон Бруннов, вероятно столь же сильно восстало против войны с Россией, как оно всегда восставало и восстает против войны с Америкой, несмотря на то, что каждый англичанин ненавидит американца более всего на свете за исключением разве француза».

    Копия записки была препровождена Александру II, на которой он соизволил собственноручно написать: «Дельно».

    Через три недели после прибытия русских эскадр в Америку Александр II в рескрипте на имя генерал-адмирала (от 19 октября) назвал Польшу страной, «находящейся под гнетом крамолы и пагубным влиянием иноземных возмутителей». Упоминание в обнародованном рескрипте об «иноземных возмутителях», которое до прибытия русских эскадр в Америку могло бы послужить casus belli, теперь было встречено державами молчаливо, как заслуженный урок.

    С самого прибытия в Америку русские эскадры сделались предметом непрерывных восторженных манифестаций со стороны американских властей и населения. О политическом значении этих манифестаций достаточно ясно говорят заголовки статей американских газет того времени: «Новый союз скреплен. Россия и Соединенные Штаты братствуют», «Восторженная народная демонстрация», «Русский крест сплетает свои складки с звездами и полосами», «Посещение эскадры», «Представление резолюции общинного комитета и речь адмирала Лесовского», «Военный и официальный прием», «Большой парад на Пятой улице» и др.

    Истинный смысл всех этих манифестаций был тот, что появление русских эскадр, помимо решающего влияния в польские дела, вместе с тем сразу и по тем же самым причинам обеспечило Северный Союз от угрожавшего ему вмешательства Англии.

    Сознание своего бессилия и проигранной сразу на двух материках игры вызвало повсюду в Англии злобное раздражение. Газета «Тайме» 2 октября 1863 г. с плохо скрываемым раздражением писала о нью-йоркских овациях русскому флоту: «Муниципалитет и высшая буржуазия решила осыпать всевозможными почестями русских офицеров. Процессии, обеды, балы, серенады, все средства пущены в ход, чтобы показать, до чего были бы рады американцы, если бы у них завелся друг в Европе, да еще такой, как Россия. Зато французских и английских моряков вовсе не видно на берегу, хотя их до 5000 жмется на тесном пространстве здешней морской стоянки. Журналы объясняют это доверчивым янки следующим образом: Крымская война до того раздражила русских против французов и англичан, что они не могут встречаться с ними без того, чтобы не приходить в ярость. Но дело гораздо проще: французских и английских офицеров не видно потому, что они, вероятно, не желают играть второстепенную роль на празднествах, где львами являются русские, а матросов не пускают на берег потому, что американцы заманивают их к себе на службу».[29]

    Следует заметить, что присутствие эскадры Попова внесло реальный вклад в безопасность порта Сан-Франциско от набегов каперов конфедератов. В начале Гражданской войны правительство Североамериканских Штатов послало один из своих броненосцев в Сан-Франциско для охраны его от нападения южан. Вскоре после прихода Тихоокеанской эскадры этот броненосец погиб, оставив, таким образом, город практически не защищенным, поскольку имеющиеся там береговые батареи были слишком слабы для оказания достаточного сопротивления. В связи с этим контр-адмирал Попов предписал командирам своих судов следующее. Если на рейде покажется какой-нибудь корсар, старший из присутствующих офицеров делает сигнал: «Приготовиться к бою и развести пары!» и одновременно посылает офицера на пришедшее судно, чтобы передать требование оставить рейд, а в случае отказа должен силой удалить его. Если же ворвавшийся корсар прямо откроет огонь, то старший на рейде делает сигнал: «Сняться с якоря по способности!», а сам, подойдя к пришедшему кораблю, требует прекращения военных действий, а в случае отказа немедленно атакует его.

    Копия с этого предписания была отослана управляющему Морским министерством, который передал его вице-канцлере Горчакову для отзыва. Тот ответил, что не может одобрить этого предписания, так как Россия должна держаться строго нейтралитета, о чем и было сообщено контр-адмиралу Попову.

    8 марта 1864 г. вся эскадра выходила на 5 дней в море для артиллерийской стрельбы и возвратилась обратно в Сан-Франциско. 21 марта по получении тревожных известий из Китая корвет «Калевала» был послан в Гонолулу, чтобы в случае надобности он мог появиться в китайских водах, и в то же время быть вблизи эскадры. Корвет «Абрек» 8 марта отправился в Ситху, а корвет «Рында» пошел в южное полушарие для отвлечения внимания иностранных держав.

    Весной 1864 г. в европейских и американских газетах появились воззвания французского капитана Маньяка к матросам российского флота польского происхождения. Капитан призывал их к службе на корсарских судах, вооруженных им для нападения на русские военные суда в Старом и Новом Света, а также для пресечения нашей морской торговли.

    Поэтому Краббе отдал распоряжение начальникам обеих эскадр принять соответствующие меры предосторожности, войти в непрерывные сношения по этому поводу с русским посланником в Вашингтоне и со всеми нашими консулами в Америке. Кроме того, послать в крейсерство вдоль берегов наши корабли и в случае появления корсаров принять самые решительные меры к их уничтожению.

    Вскоре появились слухи, что в Ванкувере собирается много поляков, которые замышляют нападение на суда Русско-Американской компании. Контр-адмирал Попов упомянул об этом в своем рапорте. Для проверки этих слухов корвету «Абрек» было приказано из Ситхи зайти в Ванкувер.

    Все эти сведения частично подтвердились. Выяснилось, что действительно капитан Маньяк с другими выходцами из поляков приобрел в Англии для корсарства одномачтовый колесный пароход «Princess» и переименовал его в «Prince Poniarovski». Этот пароход вышел из Нью-Кастля в Анкону. Выяснилось также, что главный театр действий корсар предполагался в Черном море у устья Дуная. И план бы этот удался, но Турция, боявшаяся войны с Россией, решительно заявила, что будет поступать с поляками как с пиратами.

    За время пребывания в Америке, с сентября 1863 г. по июнь 1864 г., отдельные корабли Атлантической эскадры, имея своей главной базой Нью-Йорк, посетили Балтимор, Ана-полис, Гамптон, Карибское море, Мексиканский залив, Кубу, Гондурас, Гавану, Ямайку, Кюрасао, Картагену, Бермудские острова и Аспинваль. Суда эскадры Тихого океана, базировавшиеся на Сан-Франциско, ходили в практическое плавание в Гонолулу, в Южное полушарие, Ситху и Ванкувер.

    Во всех городах Северного Союза, где бы ни появлялись русские моряки, несмотря на самый разгар Гражданской войны, немедленно закрывались магазины, вывешивались русские и американские флаги, устраивались военные парады, торжественные банкеты, балы и т. д. Постоянно гремела музыка, произносились речи, все имело праздничный, радостный вид.

    Политическое значение американской экспедиции было еще раз подчеркнуто на прощальном банкете, данном в Бостоне в честь русской эскадры. Мэр города произнес речь: «Русская эскадра не привезла к нам с собою ни оружия, ни боевых снарядов для подавления восстания. Мы в них не нуждаемся. Но она принесла с собой более этого: чувство международного братства, свое нравственное содействие».

    Сразу же после прибытия эскадр в Америку антирусская коалиция развалилась. Первой поспешила отойти Австрия, которая, сразу почуяв всю шаткость положения, предвидя близкую размолвку Англии и Франции, побоялась принять на себя совместный удар России и Пруссии. Австрия, круто изменив свою политику, не только пошла на соглашение с Россией, но даже стала содействовать усмирению мятежа в Царстве Польском.

    Английским дипломатам с большим трудом удалось задержать на полпути, в Берлине, грозную поту с угрозами в адрес России, которую должен был вручить Горчакову лорд Непир. Теперь Форин оффис пошел на попятную.

    Пытаясь «спасти лицо», император Наполеон III предложил, как последнее средство, созвать конгресс для обсуждения польского вопроса. Но и эта его попытка не была принята ни Англией, ни Австрией. Наполеон, оставшись в одиночестве, вынужден был и сам отказаться от всякой мысли о вмешательстве.

    Исход кризиса 1863 г. без единого выстрела решили наши храбрые моряки, готовые драться с англичанами на всех широтах. Не меньшую роль сыграли и наши солдаты, которые совместно с польскими и малороссийскими крестьянам укротили буйное панство.

    После урегулирования польского кризиса весной 1864 г. русские крейсерские суда перешли на положение мирного времени. Часть их ушла в Кронштадт, а часть продолжала патрулирование в Средиземном море и в дальневосточных водах, фрегаты «Ослябя», «Пересвет» и корвет «Витязь» в июне 1864 г. вернулись в Кронштадт. Фрегат «Александр Невский» в июле 1864 г. отправился из Нью-Йорка на Средиземное море в Пирей на смену фрегату «Олег».

    Корвет «Варяг» и клипер «Алмаз» пошли на Тихий океан для усиления эскадры Попова. Вышли они из Нью-Йорка соответственно 15 мая и 28 апреля 1864 г.

    Однако обострение политической ситуации на Средиземном море во второй половине 1864 г. меняет планы Морского ведомства. «Олегу» пришлось остаться в Средиземном море. В сентябре 1864 г. из Кронштадта туда же направился корвет «Витязь», а затем последовал и фрегат «Дмитрий Донской». Клипер «Алмаз», шедший, как мы знаем, на Тихий океан в Рио-де-Жанейро, застает приказ тоже идти на Средиземное море в состав эскадры контр-адмирала Лесовского.

    Между тем в октябре 1864 г. с Дальнего Востока в Кронштадт вернулись корвет «Рында» и клипер «Гайдамак».

    После того как напряженность в Средиземноморском бассейне несколько спала, эскадра Лесовского в составе «Александра Невского», «Олега», «Витязя» и «Алмаза» вернулась 21 мая 1865 г. в Кронштадт. На борту флагмана находился прах наследника престола великого князя Николая Александровича, умершего в Ницце. Вместо пришедших судов 30 июня 1865 г. в Пирей ушел фрегат «Пересвет».

    Летом 1865 г. с Тихого океана вернулись корветы «Богатырь», «Калевала» и клипер «Абрек», а взамен туда ушли корвет «Аскольд» (31 июля 1865 г.) и клипер «Изумруд» (4 августа 1865 г.). Вслед за ними на Тихий океан 4 августа

    1865 г. ушли канонерская лодка «Соболь» и шхуна «Алеут». В октябре 1866 г. последовало Высочайшее повеление об ограничении сметы Морского ведомства, что привело к существенному уменьшению числа дальних плаваний русских кораблей. Тем не менее Андреевский флаг продолжал развеваться во всех океанах и на Средиземном море.

    В 1867 г. вернулись из кругосветного плавания корветы «Аскольд», «Варяг» и клипер «Изумруд». 28 сентября 1868 г.

    из Кронштадта на Тихий океан отправился клипер «Всад, ник».

    Архангельские клипера, построенные в военное время на скорую руку, к середине 60-х годов XIX века порядком поизносились и морально устарели. В Морском ведомстве рассматривались проекты их тимберовки, то есть капитального ремонта деревянного корпуса с заменой многих элементов. Однако по зрелому размышлению решили их не ремонтировать и не перевооружать. 16 июля 1866 г. приказом по Морскому министерству «Наездник», «Разбойник», «Джигит» и «Стрелок» были отчислены к Кронштадтскому порту. В январе 1867 г. из списков судов флота исключили клипер «Разбойник» и вскоре сдали его на лом.

    В ходе учений Балтийской броненосной эскадры 2 июля 1869 г. на Транзундском рейде был расстрелян артиллерийским огнем корпус «Джигита», обращенный в мишень, а корпус «Наездника» был подорван буксируемой миной.

    Клипер «Стрелок» несколько лет использовался в качестве учебного судна Морского кадетского корпуса. К 1871 г. он служил плавказармой в Кронштадте. 4 ноября 1878 г. «Стрелок» был исключен из списков судов флота и продан на слом.

    Несколько слов стоит сказать и о судьбе других клиперов первого поколения. Так, «Гайдамак» 28 августа 1861 г. при стоянке на якоре у поста Дуэ на о. Сахалин сильным штормом был выброшен на прибрежные камни. 5 мая 1862 г. клипер был снят с камней, исправлен и вновь введен в строй. С 12 мая 1862 г. по 13 июля 1863 г. он входил в состав Сибирской флотилии. В 1869–1870 гг. три гладкоствольные 60-фунтовые пушки № 1 на «Гайдамаке» заменили на три нарезные 6-дюймовые пушки образца 1867 г.

    В 1875 г. клипер ходил к берегам Чукотки. В его честь мыс на восточном берегу бухты Провидение был назван мысом Гайдамак. Направляясь далее в пролив Сенявина, клипер оставил чукчам для передачи иностранным судам печатные декларации, запрещающие им вести промысел и торговлю в русских территориальных водах. В заливе Лаврентия «Гайдамак» задержал американскую шхуну «Тимандра», которая к этому зремени успела распродать свои товары. В чукотской юрте командир клипера СП. Тыртов обнаружил бочку водки, выменянную за 20 пар клыков и 15 китовых усов. «Я тотчас же, — написал Тыртов в отчете, — послал офицера на шхуну потребовать от шхипера обратно незаконно выменянный товар, и, когда тот отказался, я приказал открыть трюм, взять оттуда означенное количество клыков и ус и возвратить чукче, бочку же с водкой разбил на берегу, остальную водку отобрал, но чтобы не разорять окончательно ничего не знавшего чукчу, я выдал ему на этот раз 3 пуда табаку, подтвердив в сем, что на будущий раз водка будет взята даром и уничтожена. Конфискованной водки оказалось около 30 ведер и по измерению Тралесом не превышала 30°». После этого шхуну отпустили с миром.

    В 1882 г. клипер «Гайдамак» был разоружен и использовался в качестве блокшива. 11 октября 1886 г. он был исключен из списков флота и продан на слом.

    Клипер «Абрек» в 1870 г. прошел капитальный ремонт в Кронштадте. Корпус его был тимберован, поставлены новые котлы. Взамен 60-фунтовых гладкоствольных и 8-фунтовых нарезных заряжаемых с дула пушек на клипер поставили нарезные пушки образца 1867 г. с клиновым замком: три 6-дюймовые и четыре 4-фунтовые.

    Затем «Абрек» вновь перешел на Тихий океан и 12 августа 1877 г. был перечислен в Сибирскую флотилию. 21 января 1889 г. «Абрек» сдан к Владивостокскому порту, а 3 мая 1892 г. исключен из списков судов Сибирской флотилии и обращен в блокшив. С осени 1905 г. клипер использовался как судно-отопитель дивизиона подводных лодок. 2 сентября 1906 г. продан на слом.

    Клипер «Всадник» в 1864 г. у о. Борнхольм в Балтийском море сел на мель, но был снят с нее, исправлен и вновь введен в строй.

    Осенью 1868 г., перед уходом на Дальний Восток, на «Всадник» взамен гладкоствольной артиллерии установили нарезные пушки: четыре 6,03-дюймовые образца 1867 г. Обуховского сталелитейного завода, специально закупленные у

    Военного ведомства (вместе с боекомплектом по 24 стальные и по 175 чугунных бомб на ствол) и две 8-фунтовые заряжаемые с дула пушки. В 1876 г. «Всадник» под командованием капитан-лейтенанта А. П. Новосильского отправился к берегам Чукотки. В течение всего плавания его офицеры вели морскую опись берегов, измеряли температуру воды и воздуха, скорость течений, фиксировали распространение льдов, характер и высоту приливов. Впоследствии эти материалы были обработаны и изданы одним из инициаторов гидрографических работ лейтенантом Михаилом Люциановичем Онацевичем.

    5 июля 1876 г. клипер встал на якорь в бухте Пловер, что находится в бухте Провидения. Подпоручики корпуса флотских штурманов Вениамин Петрович Максимов и Антон Гасперович Карабанович произвели первую полную съемку бухты Провидения. По ее данным на следующий год была составлена карта бухты, где появились названия в честь адмиралов, командовавших русскими Тихоокеанскими эскадрами: мысы Ендогурова, Пилкина, Федоровского (ныне мыс Малыгина), Брюммера (ныне мыс Снарядный), Пузино, Лихачева, Попова, Лесовского, Путятина.

    После окончания съемки бухты Провидения «Всадник» направился на Север. В Мичигменском заливе и заливе Лаврентия, как и в других местах, куда заходили наши моряки, они не встретили ни иностранных судов, ни иностранных поселений, однако предметы торговли с иностранцами?— ножи, ружья, металлические изделия?— видели повсюду. В юрте богатого оленного чукчи Омлилькота, например, обнаружили два бочонка американского виски и запас табаку.

    28 июля «Всадник» обогнул мыс Восточный (так до 1898 г. назывался мыс Дежнева) и под парусами водами Северного Ледовитого океана на восьмой день достиг мыса Северного (ныне мыс Отто Шмидта). Дальнейший путь преградили сплошные льды. Впоследствии в отчете А. П. Новосильский напишет: «В продолжение двенадцатидневного своего крейсерства в Ледовитом океане, сделав в оба конца пути около 1000 миль, клипер одни сутки находился под парами и одиннадцать под парусами, встречая преимущественно противные ветры. Постоянно пасмурное состояние погоды, дожди и туманы препятствовали осмотру густо населенного чукчами северного берега Сибири».

    Замечу, что из русских мореплавателей в этих местах, кроне кочей Семена Дежнева, бывал лишь шлюп «Благонамеренный» под командой Г. Шишмарева.

    После возвращения на Балтику «Всадник» 22 августа 1880 г. был сдан к Кронштадтскому порту, а 7 ноября 1881 г. исключен из списков судов флота и продан на слом.

    На клипере «Алмаз» в 1869 г. старая артиллерия была заменена на орудия образца 1867 г.: три 6-дюймовые и четыре 4-фунтовые пушки. К 1875 г. 4-фунтовые пушки заменили на 9-фунтовые.

    8 декабря 1879 г. «Алмаз» был сдан к Кронштадтскому порту, 7 ноября 1881 г. исключен из списков судов флота и продан на слом.

    Клипер «Жемчуг» в 1869 г. прошел ремонт и был перевооружен орудиями образца 1867 г.: тремя 6-дюймовыми и четырьмя 4-фунтовыми пушками. В мае следующего года «Жемчуг» в составе отряда адмирала К. Н. Посьета, в который входили еще корвет «Варяг» и шхуна «Секстан», отправился с Балтики на Север.

    20 июня отряд достиг горла Белого моря. Интересно, что официально главной задачей экспедиции было дать морскую практику двадцатилетнему великому князю Алексею Александровичу, будущему генерал-адмиралу русского флота.

    Великий князь Алексей, имевший тогда чин лейтенанта?— флота, весной 1870 г. почему-то не отправился с отрядом Посьета, а поехал сухим путем, а потом по Северной Двине до Архангельска, где и поднялся на борт «Варяга». Там он до самого возвращения находился в должности вахтенного начальника.

    Затем отряд посетил Соловецкие острова, Кемь, Сумской?— Посад, Сороку, попутно выполнив съемочные, астрономические и магнитные работы. В плавании принимал участие академик А. Ф. Миддендорф, выполнивший большие гидрологические и биологические исследования Гольфстрима. 12 июля корвет и клипер прибыли на Новую Землю. Офицеры произвели картографирование пролива Костин Шар, многие объекты его назвав именами участников плавания. Большинство из них?— рейд Алексея, мыс Варяг, мысы Мофета, Муравьева, Росселя, острова Хохлова и Шаховского?— не сохранились, зато названия острова Жемчуг, Казаринова, полуостров и губа Макарова, мыс Тудера можно и сейчас видеть на карте Новой Земли. Если имена флаг-офицера эскадры Карла Ивановича Тудера и подпоручика корпуса флотских штурманов с «Варяга» Валериана Захаровича Казаринова сразу попали на карту, то имя вахтенного начальника «Жемчуга» лейтенанта Евгения Андреевича Макарова сначала носил мыс. Затем этим именем стали называться губа и весь полуостров, вероятно, не без влияния имени знаменитого адмирала С. О. Макарова. В завершение плавания «Варяг» посетил Исландию, а «Жемчуг», получивший в шторм повреждения, повернул в Кронштадт.

    12 февраля 1886 г. клипер «Жемчуг» был выведен из боевого состава флота и сдан к Кронштадтскому порту. А 15 февраля 1892 г. его исключили из списков судов флота и продали на слом.

    Клипер «Изумруд» в 1870 г. был отремонтирован в Кронштадте. Он получил новые котлы и пушки образца 1867 г.: три 6-дюймовые и четыре 4-фунтовые. К 1880 г. четыре 4-фунтовые пушки заменили на две 9-фунтовые.

    19 декабря 1872 г. клипер «Изумруд» под командованием М. Н. Кумани забрал в бухте Астролябия на Новой Гвинее знаменитого русского путешественника Н. Н. Миклухо-Маклая. Затем клипер несколько недель плавал среди островов Индонезии и Филиппин.

    11 октября 1886 г. «Изумруд» был исключен из списков судов флота и продан на слом.

    Клипер «Яхонт» 5 ноября 1869 г. участвовал в торжествах по открытию Суэцкого канала. В 1870 г. он тоже прошел перевооружение, но, видимо, 6-дюймовых пушек образца 1867 г. не хватило, и у него заменили две 60-фунтовые пушки на две 6-дюймовые образца 1867 г., а одна 60-фунтовая пушка № 1 и четыре 8-фунтовые нарезные заряжаемые с дула пушки оставили. 10 марта 1879 г. клипер был сдан к Кронштадтскому порту, 7 ноября 1881 г. исключен из списков судов флота и продан на слом.

    Глава 3. Второе пришествие в Америку

    Говоря о клиперах, следует сказать и несколько слов о строительстве других судов. Переоборудование в 1854–1856 гг. четырех парусных кораблей в паровые, а также постройка пяти винтовых кораблей (81–135 пушек), ничем не отличавшихся, кроме машин, от обычных парусных кораблей, себя явно не оправдали. Из их числа лишь корабль «Выборг» в 1856 г. и «Ретвизан» в 1858 г. совершили по одному плаванию в Средиземное море, а остальное время все эти 9 никому не нужных громадин находились на Балтике, не годные ни к бою с вражеским броненосцем, ни к крейсерским операциям.

    Патологическая боязнь британского флота у Александра II и у «железного канцлера» Горчакова привела к тому, что большая часть бюджета Морского ведомства шла не на крейсерские суда, которые были реальным средством сдерживания потенциального агрессора, а на броненосные суда береговой обороны. С 1863 г. по 1868 г. в строй были введены 3 плавучие батареи, 11 однобашенных лодок (мониторов), 2 двухбашенные лодки и 5 башенных фрегатов.

    Вся эта армада не могла выходить в открытое море и всю свою долгую службу (последние башенные фрегаты сданы к порту в 1906–1907 гг.) не выходила из Финского залива. Да и плавание в заливе было для этих судов небезопасно, о чем свидетельствует гибель двухбашенного монитора «Русалка» 7 сентября 1893 г. на переходе из Ревеля в Гельсингфорс.

    Фактически все эти броненосные суда рассматривались Морским и Военным ведомствами как плавучие форты, которые должны были сражаться у Кронштадта на минно-артиллерийской позиции. Причем, даже заранее были намечены места у кронштадтских фортов для каждого броненосца.

    Безусловно, столице Российской империи была нужна надежная защита с моря, но тут наши министры явно переборщили. И половины средств, затраченных на броненосцы береговой обороны и кронштадтские форты «за глаза» бы хватило, чтобы навеки отбить у англичан охоту соваться в Финский залив. И, замечу, что если английские лорды периодически грозили России войной и даже устраивали в Портсмуте смотры «балтийской эскадры» с очередным явлением народу королевы Виктории, то реальная атака Кронштадта в 1863–1907 гг. ни разу в британском Адмиралтействе не рассматривалась.

    Все же к 1877 г., то есть к началу русско-турецкой войны Россия обладала и довольно приемлемыми крейсерскими силами. Непосредственно перед войной в Атлантическом океане и частично в Средиземном море находилась крейсерская эскадра контр-адмирала Бутакова 2-го. В ее состав входили броненосный фрегат «Петропавловск» (20?— 8-дюймовых и 1?— 6-дюймовая пушка), фрегат «Светлана» (6?— 8-дюймовых и 6?— 6-дюймовых пушек), корветы «Богатырь» и «Аскольд» (по 8?— 6-дюймовых и по 4?— 4-фунтовых пушки на каждом) и клипер «Крейсер» (3?— 6-дюймовых и 4?— 4-дюймовых пушки).

    На Тихом океане находился отряд контр-адмирала Пузи-на в составе корвета «Баян», клиперов «Всадник», «Гайдамак», «Абрек» и четырех транспортов. Всего 38 орудий?— 6-дюймовых, 9- и 4-фунтовых. На всех кораблях, находившихся в плавании, были установлены новые пушки образца 1867 г.

    На Балтике находились два броненосных фрегата «Князь Пожарский» и «Севастополь», один фрегат, семь корветов и семь клиперов. В высокой степени готовности были достраивающиеся на плаву броненосные фрегаты «Минин» и «Генерал-Адмирал».

    Этих сил вполне бы хватило для крейсерской войны как в Атлантике, так и в Средиземном море. Хотя «Петропавловск» и «Светлана» были в состоянии потягаться с любым турецким броненосцем, за исключением, возможно, «Мессудие», но нужды искать встречи с боевыми кораблями султана не было. Достаточно было крейсерскими действиями парализовать как внешнюю, так и внутреннюю торговлю Турции. Бомбардировка с моря турецких городов на Средиземном море вызвала бы панику в Турции и восстания угнетенных народов, например, греков на Кипре, арабов в Аравии и т. п. В этом случае русские крейсера могли бы доставлять оружие повстанцам и при необходимости поддерживать их огнем.

    Надо ли говорить, что Тихоокеанский отряд контр-адмирала Пузина мог наделать много шума на берегах Красного моря и Персидского залива.

    Офицеры и матросы эскадр рвались в бой. 6 апреля 1877 г. из порта Антверпен в Турцию вышел бельгийский пароход «Fanny David» с грузом крупповских орудий. Фрегат «Петропавловск» был готов перехватить пароход с военной контрабандой, но Морское ведомство прислало срочную телеграмму «О неудобстве подобного образа действий».

    А 29 апреля последовал приказ всем кораблям из Атлантики и Средиземного моря возвращаться в Кронштадт.

    Генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, уже не заикаясь о Средиземном море, попросил разрешение у Александра II послать пару крейсеров в Атлантику в район Бреста. Ему ответил управляющий Морским министерством: «Государь не согласен на Ваше предложение, он опасается, чтобы оно не создало неприятностей и столкновений с англичанами по близкому соседству с Брестом».

    Повторяю, это все происходило в момент, когда Англия была изолирована дипломатически, она оказалась бессильной повлиять на войны 1858–1870 гг. в Европе. Все же государства континентальной Европы не хотели или не могли вести войну с Россией.

    Поначалу Турция очень боялась русской Атлантической эскадры. Турки готовились начать минные постановки в районе Дарданелл. Переброска войск из Египта в Стамбул шла лишь под конвоем броненосцев. Но вскоре страх сменился удивлением и смехом. Конвои были отменены. Наконец к июлю 1877 г. турецкая эскадра Гуссейн-паши в составе двух броненосцев и шести паровых судов, базировавшихся в порту Суда на Крите, начала охоту за русскими торговыми судами в Средиземном море. Турки не боялись «неудобства» и «неприятностей». Россия ответила на захваты своих судов… энергичными нотами и протестами. Но Гуссейн-паша чихать хотел на словоблудие «железного» канцлера Горчакова.

    Еще до начала войны с Турцией Морское ведомство провело несколько зондажей на предмет возможности закупки в Североамериканских Штатах быстроходных пароходов, которые могли бы начать операции на коммуникациях Англии. В частности, был запрошен русский посланник в Вашингтоне: «Не осталось ли в архивах русского посольства… следов от плана, который был разработан на эскадре в 1868 г.? Если да, то пусть в посольстве составят докладную записку из имеющихся документов».

    Телеграмма эта поставила посланника в сложное положение, но вскоре он вспомнил, что один из флаг-офицеров СС. Лесовского лейтенант Л. П. Семечкин, к настоящему времени уже капитан-лейтенант и адъютант великого князя генерал-адмирала Константина Николаевича, находится на Всемирной выставке в Филадельфии. И посланник обратился к нему. «Просьба пришлась как раз по адресу. Семечкин мог ясно припомнить всю переписку 1863 г., которая велась через него. Поработав над имеющимися документами, пополнив недостающие сведения своими воспоминаниями, он составил подробную докладную записку. Ее вывод звучал так: „Не нарушая своего нейтралитета, Америка может дополнить наш флот продажей России нескольких крейсеров и снаряжением их у себя“».

    Однако в первые месяцы войны Альбион вел себя довольно смирно, и записку Семечкина «положили под сукно».

    Но вот в январе 1878 г. русские войска подходят к Константинополю, и Лондон вводит броненосную эскадру в Мраморное море. В результате с января по август 1878 г. Англия и Россия были на грани большой войны.

    В марте 1878 г. русское правительство решило приобрести в Америке 12 пароходов с тем, чтобы вооружить их и переоборудовать в крейсера, однако из-за финансовых затруднений было решено ограничиться четырьмя судами. Естественно, что вся операция проводилась в строжайшей тайне. 1 апреля 1878 г. из Ораниенбаума вышел зафрахтованный Россией германский пароход «Цимбрия», на борту которого находилось 66 русских морских офицеров и 606 нижних чинов под командованием капитан-лейтенанта К. К. Гриппенберга. Замечу, что все господа офицеры получили огромные для того времени подъемные: мичман?— 400 рублей, капитан-лейтенант?— 800 рублей. Поэтому недостатка в добровольцах не было. Только в море Гриппенберг вскрыл пакет и прочитал приказ: «…обогнуть Северную Англию и… идти в небольшой порт Се-веро-Американских Штатов, South-West-Harbour». Этот порт, расположенный в штате Мэн почти на границе с Канадой, как нельзя лучше подходил для пребывания русских экипажей?— подальше от любопытных глаз и ушей. Впрочем, была и еще одна причина, чисто русская: в штате Мэн действовал «сухой закон» и были запрещены все крепкие напитки.

    Замечу, что «Цимбрия» шла в Атлантике под торговым флагом Германской империи.

    16 апреля «Цимбрия» прибыла в Соут-Вест-Харбор. Прибывшие представились русскими эмигрантами, приехавшими в Америку. «Эмигранты» были в штатском, но уж больно однообразно одеты, да и выправка выдавала.

    Гриппенберг немедленно отправился на телеграф и отослал несколько шифрованных цифрами телеграмм в Россию. Телеграфистам никогда не приходилось отправлять цифровые телеграммы, и это обстоятельство привлекло большее внимание прессы, чем сам факт прибытия «Цимбрии». Увы, у наших адмиралов не хватило ума составить зашифрованный текст на английском языке.

    Покупку судов вел капитан-лейтенант Л. П. Семечкин, ранее прибывший в США на рейсовом пароходе. Семечкин заранее вступил в сговор с филадельфийским банкиром Вортоном Баркером. В марте 1878 г. Баркер объявил, что собирается создать судоходную компанию для обслуживания линии Аляска?— Сан-Франциско и приобрести три-четыре быстроходных парохода. Благодаря огромному капиталу и связям в правительственных кругах проект этот возражений не встретил. Правительство оставило за собой лишь право освидетельствовать пароходы и признать их годными для предполагаемой цели. Так возникло, очевидно, не без ведома американского правительства, фиктивное пароходство Баркера.

    «Интимный» же договор Баркера с Семечкиным гласил: «В. Баркер приобретает на свое имя столько судов, сколько ему будет заказано, производит на них такие переделки… какие ему укажут», после чего Баркер должен был вывести суда в океан под американским флагом «в такое время, какое будет вызвано соображениями русского правительства. Для затрат ему делаются необходимые авансы. Окончательный расчет производится при исполнении всех взаимных обязательств. При найме капитанов, офицеров и команды В. Баркер руководствуется указаниями Семечкина и для исключения всяких претензий со стороны властей заключает с ним нотариальный договор». Выведя пароходы за пределы территориальных вод, Баркен «в присутствии необходимых свидетелей и нотариуса передает… Семечкину все свои права на пароходы, совершив на все купчую крепость».

    Первым судном, которое купила Россия уже через двое суток после прибытия Семечкина в Америку, стало «State of California». Л. П. Семечкин писал впоследствии: «Я остановился в Филадельфии, чтобы возобновить сношение с некоторыми из прежних друзей… и осмотреть на верфи гг. Крампов оконченный в постройке, но еще не спущенный пароход „State of California“… Осмотрев внимательно корпус, стоявший на стапеле, и машину, собранную в мастерской, я убедился, что пароход… имеет право называться лучшим в Соединенных Штатах по тщательности и прочности постройки».

    Пароход был признан годным «для крейсерских целей» и куплен за 400 тысяч долларов.

    Узнав о намерении русских, англичане также начали скупать через своих агентов в Америке пароходы. «Положили глаз» они и на «State of California», за который Крамп запросил с них 500 тысяч долларов. Но в британском Адмиралтействе слишком долго думали и рассчитывали, и разрешение на его покупку пришло через два дня после того, как пароход приобрела Россия.

    Покупка «State of California» сильно взволновала американскую прессу, газеты подняли шум: «Имеют ли русские право покупать суда? Даже если соблюдены все формальности, должно ли этим довольствоваться правительство?» Тогда русские представители обратились к самым крупным юристам-международникам, среди которых были известный государственный деятель, соратник Авраама Линкольна, сын и внук двух президентов Ч. Адамс, крупнейший юрист и дипломат бывший министр юстиции К. Кашинг, член Конгресса герой Гражданской войны генерал В. Бутлер и др. Все они сочувствовали русским. «Г-н Адамс созвал репортеров главнейших газет и разъяснял, что американский закон позволяет продавать оружие, но запрещает выпускать вооруженные экспедиции. Закон… позволяет продавать корабли, но последние должны выходить из гавани без пороха и вооруженных людей… Статьи, разъясняющие дело, были напечатаны в 35 газетах».

    Но американские юристы настаивали на том что спуск американского флага и подъем Андреевского должны производиться вне территориальных вод США, то есть на расстоянии трех морских миль от американского берега. «Всякий корабль пользуется правом экстерриториальности. Приобрести его он может только у своих берегов или в пределах вод, никому не принадлежащих».

    Американские судовладельцы быстро посчитали ожидаемые барыши от продажи пароходов русским и пришли к выводу, что дело это очень выгодное. Большую роль сыграла и поддержка Промышленной лиги, объединявшей полторы тысячи заводов и более двух миллионов рабочих. «Русские дали работу многим тысячам людей, и потому Лига также приняла сторону наших».

    Проблема была решена, и 8 мая 1878 г. пароход «State of California» сошел на воду. Впоследствии, будучи переоборудованным в крейсер, он получит название «Европа».

    Затем Россия купила в Филадельфии за 275 тысяч долларов пароход «Columbus», переименованный затем в «Азию». Его также переоборудовали на заводе Крампа.

    «Последовательность… и осмотрительность, с которой действовала наша экспедиция, произвела на американцев сильное впечатление», — вспоминал Л. П. Семечкин. Американские судовладельцы резко подняли цены на пароходы, они были уверены в кредитоспособности русских, и сколько им понадобится еще пароходов?— никто не знал. И третий пароход, «Saratoga», переименованный в «Африку», пришлось купить уже за 335 тысяч долларов. Переделывался он также на заводе Крампа. Русские моряки?— офицеры и нижние чины?— принимали активное участие в переоборудовании купленных пароходов.

    Между тем Морское ведомство России заказало Крампу за 275 тысяч долларов клипер «Забияку». По контракту на постройку корабля от закладки до спуска на воду отводилось всего четыре месяца. В случае невыполнения договорных условий предусматривалась система штрафов. Всего за три недели была разработана проектная документация, и 1 июля 1878 г. на верфи Крампа произошла закладка крейсера. 9 сентября «Забияка» был спущен на воду и уже 27 сентября прошел пробные ходовые испытания. Зима в этот год выдалась суровая, реку Делавэр рано сковало льдом, и это не позволило закончить испытания в 1878 г. Только на следующий год Крампу удалось сдать клипер, да и то с большими штрафами. За опоздание со спуском на 9 дней с Крампа сняли 63 тыс. долларов, за переуглубление на 9 дюймов?— 60 тыс долларов, за меньшую на 0,5 узла скорость?— 35 тыс. долларов. В результате Крамп получил всего 153 тысячи долларов, да еще он должен был за свой счет снабдить корабль всем необходимым для перехода в Европу. В итоге «Забияка» стал самым дешевым крейсером русского флота.

    Несколько слов стоит сказать и об устройстве судов, закупленных в Америке.

    Клипер «Европа» имел длину 93,6 м, ширину 11,3 м и осадку 5,2 м. Водоизмещение его составляло 3169 т. Машина типа компаунд мощностью 3000 индикаторных л. с, позволяла развивать скорость до 13,5 уз. 1 винт. Запас угля 1100 т. Дальность плавания 14 000 миль при 10-узловом ходе. На малом ходу обеспечивалось плавание под парами до 120 суток.

    Клипер «Азия»: длина 86,4 м, ширина 10,7 м, осадка 4,5 м, водоизмещение 2449 т. Одна машина двойного расширения мощностью 1200 л. с. 1 винт. Скорость 15,6 уз. Запас угля 750 т. Дальность плавания 1500 миль. Парусное вооружение трехмачтового клипера.

    Клипер «Африка»: длина 82,6 м, ширина 11,6 м, осадка 4,6 м, водоизмещение 960 т. Одна машина двойного расширения мощностью 1417 л. с. 1 винт. Скорость 12,7 уз. Дальность плавания 6400 миль при 9 уз. Парусное вооружение трехмачтового клипера.

    21 декабря 1878 г. «Европа» и «Азия» с русской командой вышли в океан. В трех милях от берега они спустили американские и подняли русские Андреевские флаги. Через пять дней то же проделала и «Африка».

    Поскольку к этому времени кризис миновал, все три крейсера под Новый год пришли в Копенгаген, где и перезимовали, ожидая освобождения Кронштадтского рейда ото льда.

    Об этой экспедиции и до 1917 г., и после написано очень много. Однако во всех источниках обойден один очень любопытный момент?— откуда на русских кораблях должны были взяться пушки? Ведь без орудий эти корабли были абсолютно беспомощны. Получалось, что в условиях войны с Англией надо идти в Кронштадт, там вооружаться, а затем вновь идти в океан на британские коммуникации? Надо ли объяснять бредовость такого плана.

    На самом же деле орудия для русских крейсеров были заказаны фирме Круппа. «Европа» получила одну 8,26-дюймовую (210-мм) гаубицу, три 5,9-дюймовые (149,3-мм) пушки и четыре 9-фунтовые (107-мм) пушки; «Азия»?— три 5,9-дюймовые и четыре 9-фунтовые пушки; «Африка»?— пять 5,9-дюймовых и четыре 9-фунтовые пушки. Все эти орудия были изготовлены Круппом. Кстати, 5,9-дюймовые крупповские пушки в 1878 г. получили и другие наши крейсерские суда, как, например, корветы «Богатырь» и «Варяг».

    Первоначальный замысел предусматривал вооружение «Европы», «Азии» и «Африки» в море с нейтральных пароходов, доставивших пушки из Германии. И лишь после окончания Берлинского конгресса было решено пушки ставить в Кронштадте.

    Что же касается клипера «Забияка», то он с 28 мая по 5 августа 1879 г. перешел из Филадельфии в Кронштадт. Вооружение он получил лишь к началу кампании 1880 г. Оно состояло из двух 6-дюймовых образца 1867 г., четырех 9-фунтовых и одной 3-фунтовой образца 1867 г. пушек. В середине 1880-х годов были добавлены одна 2,5-дюймовая пушка Барановского и шесть 37-мм пятиствольных пушек.

    Глава 4. Клипера второго поколения

    Крейсерские суда первого поколения?— деревянные фрегаты, корветы и клипера?— к началу 70-х годов XIX века уже устарели и были довольно изношены. Взамен Морское ведомство решило построить океанскую эскадру в составе четырех крейсерских отрядов, в каждом из которых должны быть один броненосный корабль (фрегат или корвет) и два неброненосных клипера нового поколения.

    В начале 1871 г. генерал-адмирал поручил корабельному отделению Морского Технического комитета (МТК) «проектировать чертежи винтового неброненосного клипера для океанского крейсерства, придерживаясь типа клиперов „Абрек“ и „Всадник“». Корпус предусматривался железный с деревянной наружной обшивкой подводной части, машины?— «со всеАш усовершенствованиями такой системы, которая доставляла бы наибольшую экономию в топливе». В МТК проект клиреров второго поколения был закончен лишь в октябре 1871 Г.

    20 февраля 1873 г. на верфи в Новом адмиралтействе в Петербурге был заложен головной клипер нового поколения, названный «Крейсером». Замечу, что крейсеров как класса судов в русском флоте тогда не было.

    Корпус клипера имел продольную систему набора с цельными стрингерами и внутренними килями. Двойное дно не предусматривалось, а непотопляемость обеспечивалась поперечными переборками и соединявшей все отсеки магистральной грубой с насосами и эжекторами. На железный корпус, имевший бронзовые штевни, накладывалась двухрядная деревянная обшивка, которая, в свою очередь, покрывалась цинковыми листами.

    Длина клипера по грузовой ватерлинии составляла 63,25 м, ширина 10,1 м, осадка носом 4,1 м, кормой 4,4 м. Водоизмещение 1334 т. Машина мощностью 250/1500 (номинальных/индикаторных) л. с. Максимальная скорость под парами достигала 12 узлов. На полном ходу при запасе угля 200–220 т клипер мог пройти до 1600 миль.

    Парусное вооружение клипера по типу барка (с «сухой», то есть без реев, бизань-мачтой). Вес рангоута около 55 т, площадь парусов 1230 кв. м.

    В кормовой части клипера имелась шахта для подъема гребного винта (при длительном движении под парусом). Вес подымаемого агрегата (винт, рама и т. д.) составлял 6,39 т. Паровая труба была сделана заваливающейся, чтобы не мешать действию парусов.

    На верхней палубе клипера установили три 6-дюймовые пушки образца 1867 г. с устройствами, обеспечивавшими стрельбу на оба борта, а также четыре 4-фунтовые пушки образца 1867 г. и одну 25-мм картечницу Гатлинга для отражения атак минных судов.

    «Крейсер» был спущен на воду 29 августа 1875 г. Скоро Финский залив должен был сковать лед, и клипер под парусами был переведен в Ревель, где на него установили паровую машину, изготовленную Ижорскими заводами. Однако испытания клипера под парами удалось провести лишь в 1876 г. К удивлению комиссии «Крейсер» дал максимальную скорость всего 8 узлов. Тем не менее его экстренно отправили в Средиземное море, ведь Россия была в очередной раз на грани войны с Англией.

    Из Средиземного моря «Крейсер» отправили в Североамериканские Штаты, где после ремонта машины удалось получить скорость 10 узлов. Из Нью-Йорка «Крейсер» ушел в Тихий океан.

    По типу «Крейсера» в Петербурге было построено еще 7 клиперов, которые формально считались однотипными, хотя имели и значительные отличия. Они получили наименования «Джигит», «Наездник», «Вестник», «Опричник», «Пластун», «Разбойник» и «Стрелок». Причем у первых трех корпуса были стальными, а у остальных?— смешанной системы. Стальными на этих клиперах были становый хребет судна?— склепанная из горизонтальных (шириной 762 мм) и вертикальных (высотой 584 мм) листов килевая балка, флоры и крепившие их угольники, ширстрек, стрингеры верхней и нижней палубы, бимсы и стрингеры полубака, крепивших их угольники, листы обшивки коридора гребного вала. К стальному плоскому килю толщиной 12,7 мм болтами из красной меди крепился наружный киль из тикового бруса, к нему крепили лиственничный фальшкиль. На половине длины корпус скрепляли наружными скуловыми килями (из тика и лиственницы), нарезанными на шпангоуты и соединенными с ними 19,1-мм болтами. Наружная обшивка состояла из двух рядов досок (внутренних тиковых и наружных из лиственницы) толщиной 89 мм и 76 мм. Настилы палуб верхней, нижней и полубака набирались из отборных сосновых досок толщиной 102 мм, 64 мм и 51 мм соответственно (Сх. 15).


    Схема 15. Клипер «Разбойник», а?— продольный разрез; б?— план трюма


    Основных причин перехода на смешанную систему было две: дерево стоило дешевле, а защита железных корпусов от коррозии тогда не была доработана.

    Из-за плохого качества и неэффективности машин простого расширения для клипера «Наездник» в Англии на заводе Пэна была заказана машина системы компаунд (горизонтальная двойного расширения) мощностью 1500 индикаторных л. с. Однако на испытаниях «Наездник» развил скорость 13,5 узлов при 1700 индикаторных л. с. До образцу этой машины Ижорский завод изготовил для «Вестника» машину типа компаунд.

    Применение шестовых и буксируемых мин в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 гг. произвело большое впечатление на руководство Морского ведомства и привело к нездоровому увлечению примитивным минным оружием. Под эту кампанию попали и клипера, на которых установили минное вооружение, состоявшее из так называемых бросательных мин, мин на шпиронном шесте (на форштевне), буксируемых мин Гарвея, мин на кормовом буксируемом шесте и, наконец, четырех самодвижущихся мин (торпед), выпускавшихся из «торпедной рамы», которая опускалась за борт.

    Ижорский завод улучшил качество своих машин, и уже следующий клипер «Джигит», спущенный на воду 3 октября 1876 г. на верфи «Галерный островок», на испытаниях в 1877 г. развил скорость 11 узлов.

    А клипер «Разбойник», спущенный 5 августа 1878 г. на Невском заводе, летом 1879 г. показал на мерной миле у Толбухина маяка скорость 11,36 уз. при мощности машины в 1668 индикаторных л. с.

    Осенью 1879 г. клипер «Разбойник» в составе отряда судов ушел в дальнее плавание. В Северном море, когда «размахи под ветер доходили до 45° и клипер ложился в воду всем бортом», «Разбойник», идя в бейдевинд под парусами, успешно выдержал ноябрьский шторм. «Качка его плавания, хотя сильно ложился на обе стороны, в особенности под ветер, не бьет ни носом, ни кормой и легко восходит на волну… Бушприт с утлегарем ни разу не уходили в воду, шлюпки не подвергались опасности быть смытыми, а равно и туго вытянутый такелаж отлично держал рангоут со спущенными брам-стеньгами», — доносил командующий отрядом капитан 1-го ранга М. П. Новосильский.

    Однако общая перегрузка корабля из-за больших запасов различного снаряжения (один запасной рангоут, уложенный в рострах, весил 3,5 т) потребовала перераспределения грузов для повышения остойчивости (метацентрическую высоту удалось увеличить с 1,16 м до 1,21 м).

    Во время стоянки в Англии на «Разбойнике» улучшили регулировку машины, заменили гребной винт, и, подобрав к нему шаг (съемные лопасти можно было разворачивать, поднимая винт в колодце), достигли средней индикаторной мощности 1776 л. с (наибольшая?— до 1818 л. с), обеспечивавшей увеличение скорости до 13,1 уз.

    В Бресте (Франция) на клипер установили «торпедные рамы», и он продолжил путь на Дальний Восток. В общей сложности «Разбойник» провел в заграничных плаваниях почти два года и в 1881 г. вернулся в Кронштадт.

    В Кронштадте на клипере заменили котлы, а скорострельные орудия заменили более крупнокалиберными: одной 2,5-дюймовой десантной пушкой системы Барановского и шестью 37-мм револьверными пушками Гочкиса.


    Начало 80-х годов XIX века ознаменовалось продвижением русских войск в Средней Азии. И уже в феврале 1881 г. русские войска заняли Ашхабадский округ.

    Любое продвижение русских войск в Среднюю Азию вызывало истерику в Лондоне и взрыв эмоций в продажной прессе?— «русские идут в Индию!» Между тем, многие индусы, вплоть до племенных вождей и религиозных лидеров, мечтали избавиться от оккупантов с помощью русских.

    1881–1882 гг. ознаменовались еще одной «военной тревогой», как выражались тогда политики и журналисты. Вообще говоря, отношения Англии и России с 1856 г. по 1907 г. были постоянно плохими, а временами?— очень плохими.

    Надо ли говорить, что в 1881–1882 гг. наши крейсерские суда проявляли особую активность. Так, в 1881 г. из Кронштадта на Дальний Восток вышел отряд контр-адмирала А. Б. Асланбегова в составе клиперов «Африка», «Пластун» и «Вестник». Отряд посетил тихоокеанское побережье Канады и США, Гавайские и Маркизские острова, Таити и Новую Зеландию.

    Затем наши корабли провели более 2 месяцев в Австралии с заходом в порты Сидней, Ховарт (на о. Тасмания), Мельбурн и Гленелг. Окончательно отряд покинул австралийские берега 10 марта 1882 г. В ряде портов, в том числе в Ховарте, австралийцы понятия не имели об электрическом освещении и были в восторге от яркого света «фонарей Яблочкова», которые по вечерам подсвечивали русские суда. Наши суда за время стоянок посетили свыше 2 тысяч австралийцев.

    Однако с подачи британской разведки в Мельбурне в газете «Эйдж» за 15 февраля 1882 г. появилась заметка, где утверждалось, что целью плавания эскадры Асланбегова в Тихом океане является охота за английскими торговыми судами.

    Эту и последующие публикации газеты «Эйдж» наши историки-маринисты до сих пор считают провокацией. Увы, события в 1881–1882 гг. в Средней Азии и на границе с Индией не оставляли сомнений в истинных целях вояжирования отряда Асланбегова.

    В 1883–1885 гг. клипер «Разбойник» совершает новое кругосветное плавание под командованием капитан-лейтенанта Я. А. Гильтебрандта, впоследствии начальника эскадры Тихого океана. Из 6000 миль от Портсмута до Монтевидео свыше 90 % «Разбойник» прошел под парусами, иногда со скоростью до 12 узлов. Примерно таким же было соотношение времени парусного и парового плавания в Тихом океане с заходом на Гавайские острова. Все лето 1884 г. клипер провел в почти 9000-мильном крейсерстве по охране северо-восточных окраин Российской империи, поднимаясь за Северный полярный круг к границе сплошных льдов.

    В 1886 г. «Разбойник» вернулся в Кронштадт, но уже в августе 1887 г. вышел в новое кругосветное плавание. Клипер осмотрел архипелаг островов на самом юге Американского континента, а затем 20 дней провел в Магеллановом проливе и вышел из него шхерным фарватером, по которому ранее никогда не ходили русские корабли.

    В 1889 г. Министерство внутренних дел России решило создать на северо-востоке Сибири новый Анадырский округ. В значительной степени это вызывалось необходимостью оградить местное население?— чукчей?— от хищнической эксплуатации заезжими иностранными торговцами, главным образом, американцами, которые хозяйничали на побережье Берингова моря.

    К берегам Чукотки командование эскадры решило послать клипер «Разбойник». 1 мая 1889 г., возвратись в Нагасаки из зимнего плавания на экватор, командир клипера П. Н. Вульф получил предписание идти во Владивосток, взять там чинов вновь учреждаемого Анадырского округа с их имуществом и доставить их для поселения к устью реки Анадырь.

    10 мая клипер был уже во Владивостоке, и команда сразу же начала снаряжать корабль в столь ответственное плавание. Для этой цели прежде всего был облегчен сам клипер, чтобы иметь возможность забрать все грузы экспедиции. На корабле были очищены трюмы, свезены на берег мины, летние тенты, комплект парусов и запасной деревянный такелаж.

    Клипер «Разбойник» высадил на берег Анадырского лимана близ горы Святого Дионисия первого начальника округа Леонида Францевича Гриневецкого. 22 июля 1889 г. строительство первого дома поста Новомариинского было закончено. О значении нового поста командир клипера капитан 1-го ранга Вульф писал в отчете: «Это первое русское поселение на берегу Берингова моря принесет и для государства, и для науки, и для местного населения большую пользу… Чукчи, видя, что их не обижают, а, снабжая всем необходимым, часто еще и помогают им в излечении многих недугов, поймут разницу между нами и иностранцами…»

    В 1920 г. Новомариинское поселение было переименовано в поселок Анадырь, который ныне является самым восточным городом России.

    Замечу, что «Разбойник» был не первым русским военным судном, посетившим Анадырский залив. В 1886 г. до мыса Сердце-Камень с заходом в бухты Провидения, Ткачен, залив Лаврентия плавал клипер «Крейсер» под командованием капитана 2-го ранга Алексея Апполоновича Остолопова. После посещения устья Анадыря он пошел описывать северные берега Анадырского залива. 26 августа Остолопов записал в дневнике: «В двенадцать с половиной часов пополудни открылась в береге замечательная бухта; подойдя ко входному в нее с севера мысу, очень отвесному, я через этот мыс заметил на высотах осыпи, похожие на угольные пласты». Хотя чукчи называли бухту Гачгатын (Скопление птиц), моряки, как свидетельствует «Отчет Главного гидрографического управления за 1886 год», нарекли ее Угольной. Кстати, уголь там добывают до сих пор.

    Ходили клипера второго поколения и в Баренцево море. Так, 1 мая 1893 г. из Ревеля вокруг Скандинавии направился крейсер 2-го ранга «Наездник». У Мурманского берега он арестовал сразу шесть норвежских шхун, трюмы которых были набиты шкурами молодых тюленей-хохлуш и тюленьим салом. Все это было явно добыто в русских территориальных водах, в то время когда суда из Архангельска не пускали беломорские льды. Браконьеров отвели в Кольский залив для разбора дела в местном мировом суде.

    Когда позволила ледовая обстановка, «Наездник» выполнил гидрографические и гидрологические работы в Архангельске, на Соловках, у островов Колгуев, Матвеева, Долгого в Баренцевом море, в проливе Югорский Шар и у Новой Земли, закончив их снова у Мурманского побережья. Гидрограф Михаил Ефимович Жданко астрономически определил положение восьми пунктов, произвел магнитные и гидрологические наблюдения в северных морях.

    На следующий год М. Е. Жданко руководил гидрографическими работами в охранном рейсе в Баренцевом море на крейсере «Вестник» (командир капитан 2-го ранга В. А. Ларин). Отмечая значительно большее, чем в 1893 г., разнообразие выполненных исследований, он писал: «Подробные описные работы истекшего 1894 года дали особенно интересные результаты для лимана Печоры. Они выяснили, что плавание по лиману Печоры не представляет и для больших судов особых затруднений, если прибрежные рифы и отдельные банки будут правильно ограждаться…» Как и в предыдущем плавании, Жданко вместе с командиром клипера выбрал места для строительства и частично построил навигационные знаки на побережье Белого и Баренцева морей.

    В походах в Баренцево море я для удобства читателей называл клипера клиперами. Но в связи с изменениями в классификации русских военных судов с 1 февраля 1892 г. фрегаты и корветы были переклассифицированы в крейсера 1-го ранга, а клипера?— в крейсера 2-го ранга.

    К началу XX века клипера второго поколения безнадежно устарели, но оставались в составе флота.

    Ко времени начала русско-японской войны 3 клипера (крейсера 2-го ранга)?— «Забияка», «Джигит» и «Разбойник»?— оказались в Порт-Артуре. К этому времени каждый из трех клиперов был вооружен двумя 6-дюймовыми пушками длиной 28 калибров, четырьмя 9-фунтовыми пушками образца 1867 г., четырьмя 47-мм и шестью 37-мм пушками Гочкиса и одной 2,5-дюймовой (63,5-мм) пушкой Барановского. Кроме того, «Джигит» и «Разбойник» имели по одному 381-мм торпедному аппарату (Сх. 16,17,18).


    Схема 16. Клипер «Забияка»


    Схема 17. Клипер «Разбойник»


    Схема 18. Клипер «Джигит»


    Во время осады Порт-Артура клипера выполняли функцию брандвахт, а в остальных случаях обстреливали японские войска.

    Клипер «Забияка» был потоплен в Порт-Артуре 12 октября 1904 г. огнем японской осадной артиллерии, а «Джигит» и «Разбойник» затоплены командами 20 декабря 1904 г. в гавани Порт-Артура. Позже клипера были подняты японцами и сданы на лом.

    Описание русско-японской войны выходит за рамки данной работы.[30] Но, увы, в 1904 г. наши бездарные адмиралы отказались от того, к чему готовился наш флот в течение почти полувека?— от крейсерской войны. А ведь японская промышленность на 90 % зависела от поставок сырья и оборудования из-за границы.

    Я допускаю, что командование Тихоокеанской эскадры не хотело дробить силы и выпускать перед войной современные крейсера на японские коммуникации. Но какой прок был в Порт-Артуре от трех старых клиперов? Для эскадренного боя они не годились, для обстрела вражеских позиций?— слаба артиллерия.

    И лишь только если хотя бы эти три «старичка» были высланы в китайские порты, то они могли изрядно «пошуметь» на японских коммуникациях. А для их поимки японцам пришлось бы выделить значительное число крейсеров. Даже если бы клипера погибли, то погибли бы с честью в бою, а не как бараны на бойне, подобно остальным судам 1-й Тихоокеанской эскадры.

    Судьба остальных клиперов сложилась более благополучно. Так, «Крейсер» в конце 1880-х годов получил новое вооружение: две 6/28-дюймовые, четыре 9-фунтовые образца 1877 г., две 47-мм, четыре 37-мм пятиствольные пушки и одну 2,5-дюймовую пушку Барановского, а также один носовой 381-мм торпедный аппарат. 11 марта 1906 г. «Крейсер» был обращен в учебное судно. 31 января 1908 г. клипер сдали к Кронштадтскому порту, но 14 октября 1909 г. расконсервировали и переклассифицировали в транспорт, получивший название «Волхов». 6 октября 1911 г. он вторично был сдан к порту, а 11 октября обращен в блокшив для использования в качестве плавучей тюрьмы. Летом 1917 г. блокшив переименовали в «Новорусский». 5 декабря 1924 г. его сдали к Кронштадтскому порту, 21 ноября 1925 г. исключили из списков плавсредств и сдали на слом.

    «Наездник» в конце 1880-х годов получил новое вооружение: одну 6/28-дюймовую, две 6-дюймовые образца 1867 г., четыре 9-фунтовые образца 1877 г. и шесть 37-мм пятиствольных пушек. Торпедные аппараты не ставились. 10 ноября 1902 г. клипер был сдан к Кронштадтскому порту, 20 декабря 1903 г. исключен из списков судов флота и сдан на слом,

    «Вестник» в конце 1880-х годов получил новое вооружение: три 6-дюймовые образца 1867 г., четыре 9-фунтовые образца 1877 г., шесть 37-мм пятиствольных пушек и одну 2,5-дюймовую пушку Барановского. 6 ноября 1902 г. клипер сдали к Кронштадтскому порту, 15 марта 1906 г. исключили из списков судов флота и сдали на слом.

    «Опричник» 30 октября 1897 г. был обращен в учебное судно. К 1902 г. он был вооружен только двумя 9-фунтовыми пушками образца 1877 г. 5 января 1906 г. «Опричник» сдан к Кронштадтскому порту, 1 августа 1907 г. исключен из списков судов флота и сдан на слом.

    «Пластун» 5 мая 1906 г. сдан к Кронштадтскому порту, 14 марта 1907 г. исключен из списков судов флота и сдан на слом.

    «Стрелок» 13 февраля 1899 г. обращен в учебное судно (3-го ранга) Морского инженерного училища. 5 января 1906 г. клипер сдан к Кронштадтскому порту, 22 ноября 1907 г. исключен из списков судов флота и продан на слом. Клипер (крейсер 2-го ранга) «Азия» 11 марта 1906 г. обращен в учебное судно. 16 августа 1911 г. он сдан к порту, но 21 мая 1915 г. расконсервирован и обращен в транспорт. С 20 мая 1916 г. клипер использовался как учебное судно. Вторично сдан к Кронштадтскому порту в мае 1918 г., а 15 августа 1922 г. продан совместному русско-германскому акционерному обществу «Деруметалл» на слом и осенью 1922 г. отбуксирован в Германию. 26 сентября 1923 г. судно было исключено из списков флота.

    Клипер (крейсер 2-го ранга) «Африка» 24 марта 1906 г. обращен в учебное судно. В 1920–1922 гг. он использовался как транспорт, посыльное судно и плавучий склад. 15 августа 1922 г. клипер продан совместному русско-германскому акционерному обществу «Деруметалл» на слом и осенью 1922 г. отбуксирован в Германию. 29 сентября 1923 г. исключен из списков судов флота.

    Клипер (крейсер 2-го ранга) «Европа» 14 июля 1885 г. передан Добровольному флоту. В 1893 г. он прошел капитальный ремонт, 31 июля 1895 г. зачислен в состав Балтийского флота в качестве транспорта. С 13 сентября 1900 г. по 16 октября 1909 г. «Европа» использовалась как учебное судно. С 28 декабря 1916 г. клипер обращен в блокшив № 10. 12 апреля 1918 г. судно было захвачено белофиннами в Гельсингфорсе и 4 июня 1918 г. затонуло в гавани Хельсинки (Гельсингфорса) из-за фильтрации корпуса. Вскоре блокшив подняли, но ввиду нецелесообразности восстановления продали на слом.

    Так закончилась история славных русских клиперов, которые более полувека бороздили все океаны и наводили ужас на просвещенных мореплавателей.

    После позорнейшего поражения в русско-японской войне наш флот смог по-настоящему выйти в океан лишь в конце 60-х годов XX века и 30 лет достойно представлял Великую Державу.


    Примечания:



    1

    Широкорад А. Б. Энциклопедия отечественной артиллерии, Минск: Харвест, 2000.



    2

    Широкорад А. Б. Тайны русской артиллерии. М.: Яуза, ЭКСМО, 2003.



    3

    Вообще-то пушки лили из бронзы. В XVIII–XIX вв. сплав, из которого лили орудия, назывался артиллерийским металлом или орудийной бронзой. В ней содержалось 90–92 % меди и 10–8 % олова. Я же для удобства читателей называю орудия медными так, как их назвали в большинстве случаев в XV–XIX вв.



    16

    ГБЛ, Отд. рукоп., ф. 169, карт. 42, д. 30.



    17

    Термин «линейный корабль» в парусном флоте никогда не употреблялся, был просто корабль, вооружение которого составляли от 66 до 135 пушек.



    18

    В 1991 г. господа самостийники официально переименовали матроса Кошку в Кишку.



    19

    Военная энциклопедия // Под ред. К. И. Величко, В. Ф. Новицкого, А. В. Фон-Шварца и др., в 18 томах, Петербург. 1911–1915. Т. VII. С. 226.



    20

    Там же. Т. ХIII. С. 226.



    21

    В XIX веке Морское ведомство несколько раз переименовывалось в Морское министерство и обратно в ведомство. К тому же в силу инерции в документах того времени встречается одновременно и Морское ведомство, и Морское министерство.



    22

    60-фунтовая пушка № 2 имела более короткий ствол и несколько худшие баллистические данные.



    23

    Артиллерийский полигон под Петербургом.



    24

    Номинальная л. с. — это расчетная мощность машины. Она у первых пароходов была близка к фактической или, как ее тогда называли, индикаторной, но по мере совершенствования машин все больше расходилась с ней.



    25

    «Выборг» был построен в 1839–1841 гг. как парусный корабль и в 1854 г. оснащен паровой машиной мощностью 450 номинальных л. с.



    26

    Станюкович К. М. Морские рассказы. М.: Художественная литература, 1987. С. 4, 6.



    27

    Вблизи современного Владивостока.



    28

    Синтаро Накамура. Японцы и русские. М.: Прогресс, 1983. С 198–199.



    29

    Военная энциклопедия. Т. II, С. 387.



    30

    А интересующихся я отправляю к моей книге «Русско-японские войны 1904–1945», Минск: Харвест, 2003.









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.