Курчевский был готов перевооружить и Военно-Морской Флот. В 1931 г. на малом бронекатере Пинской флотилии была испытана 76-мм катерная пушка (КПК).

В 1934 г. на эсминце «Петровский», сторожевом корабле «Шторм», подводной лодке Л-5 и торпедном катере типа Г-5 (водоизмещением всего в 17,8 т) были испытаны 152-мм автоматические пушки Курчевского. В том же году были спроектированы 152-мм автоматические корабельные установки одноорудийная МК-1 и спаренные МК-2 и МК-3.

В сентябре 1934 г. на эсминце «Энгельс» водоизмещением в 1400 тонн была испытана 305-мм пушка «305-К». Затем на однотипном эсминце «Карл Маркс» была испытана 305-мм спаренная установка «2К-305».

В 1934 г. заводы «Большевик» и «Баррикады» совместно приступили к изготовлению огромного 500-мм дина-мореактивного орудия Курчевского для новых легких крейсеров.

Для береговой обороны проектируются 203-мм и 305-мм ДРП на железнодорожной установке.

Для воздушного флота Курчевским было спроектировано и испытано свыше дюжины автоматических пушек калибра 37, 45, 65, 76, 100 и 152 мм. Заметим, что первые обычные авиационные пушки (20-мм ШВАК) появились в СССР в 1935 г., а до этого самолеты вооружались исключительно 7,62-мм пулеметами. Интересно, что авиационные пушки Курчевского предназначались в первую очередь для борьбы с воздушными целями. Для авиационных ДРП создавались и специальные снаряды с готовыми поражающими элементами.

Около трети перечисленных пушек пошло в серию. В 1931—1935 гг. пушки Курчевского составляли от 30 до 50% заказов артиллерийских заводов. Однако большая часть их так и не была выполнена. Курчевский постоянно менял чертежи, часто отказывался от уже запушенной в серию пушки и предлагал новую. Резко возрос процент брака. Тем не менее заводам удалось предъявить заказчику около 5000 орудий. Из них приняли около 2000, и лишь около 1000 попали в войска. Однако орудия быстро списывались или переводились в категорию учебных. К 1 ноября 1936 г. в армии имелось 563 пушки Курчевского (БПК, СПК и РК), а во флоте — несколько десятков 76-мм катерных пушек КПК, да и те были сняты с вооружения в 1938 г.

В итоге к 22 июня 1941 г. в войсках не было ни одной пушки Курчевского, хотя перед войной наши артиллеристы пытались сохранить все, что можно было. Например, на вооружении ук-репрайонов находились сотни орудий образца 1877 г.

Что же произошло? Все орудия Курчевского, по сути дела, были макетными образцами. Ни одно из них не прошло бы войсковых испытаний, если бы к ним предъявили те же требования, что и к классическим орудиям. Но сверху нажимали, и на дефекты ДРП на полигонах смотрели сквозь пальцы. Наиболее честные командиры в протоколах испытаний указывали на массу кардинальных недостатков, но в заключении давали положительный отзыв.

Пневматическая автоматика пушек Курчевского физически не могла нормально функционировать, и это обрекало на гибель все самолетные, танковые и 152-мм морские автоматические пушки.

Лишь 76-мм казнозарядные пушки (ВПК и КПК) представляли определенную боевую ценность. Но и они, как и все пушки Курчевского, имели тяжелый ствол с большим давлением в каморе. Это приводило к большой стоимости орудия. Так, батальонная пушка Курчевского равнялась по стоимости знаменитой дивизионной трехдюймовке. Кроме того, ВПК с тяжелым стволом на легком лафете разваливались даже при конной возке шагом по булыжной мостовой, а существенно усилить лафет и ввести подрессоривание означало значительно утяжелить систему и сделать ее еще более дорогой.

37-мм и 76-мм пушки Курчевского имели малую начальную скорость снаряда и могли бороться только с техникой, оснащенной противопульной броней. Броню толщиной 30 мм они не могли пробить даже в упор.

На эсминцах испытывалась 305-мм пушка Курчевского, представлявшая ствол от 305/40 мм/клб пушки обр. 1895 г., у которой казенная часть с затвором была заменена соплом. Пушка была установлена на станке 152-мм пушки обр. 1891 г. Заряжание 305-мм ДРП производилось с дула с помощью талей и длилось около часа. Сопло ДРП при стрельбе обязательно должно было находиться вне борта. Таким образом, чтобы получить достаточный угол обстрела, ДРП нужно было помещать в районе носа или кормы эсминца. История 305-мм корабельной ДРП очень напоминает сказку о каше из топора. Хитрый солдат (изобретатель) предложил хозяйке (Управлению ВМС) топор в виде ствола старой корабельной 305/40 мм/клб пушки и предложил Ленинградскому металлическому заводу (Л М3) варить из него кашу, т. е. Л М3 должен был изготовить станок, системы заряжания, подачи, досылки, наведения и т. д. Элементарным расчетом можно показать, что на носу и корме корабля водоизмещением 1400 т установить такую систему физически невозможно.

Идея же зенитных и казематных ДРП была неосуществима из-за действия газовой струи. По той же причине 76-мм легкая мортира ЛМК не могла стрелять под углом более 40°, хотя вообще назначение мортиры стрелять под углами, превышающими 45°.

Таким образом, полная замена обычных орудий пушками Курчевского означала разоружение Красной Армии.

«Забавы» дилетантов с ДРП, дорого обошедшиеся стране, близились к концу. Летом 1937 г. Курчевский был арестован. Естественно, сказать правду о затратах на работы по ДРП и о пяти тысячах небоеспособных орудий никто не рискнул — это было бы обвинением не столько Курчевскому, сколько системе. Такие события сопровождали величайший блеф в военной истории России, по сравнению с которым все «реформы» Петра III и Павла I кажутся детскими играми. Курчевскому было предъявлено обвинение в том, что он с 1933 г. состоял участником военного заговора и вел вредительскую работу в оборонной промышленности. Военная коллегия Верховного суда СССР 25 ноября 1937 г. приговорила Курчевского к высшей мере наказания. Точная дата его смерти неизвестна. По одним данным это 26 ноября 1937 г., по другим — 12 января 1939 года.


Примечания:



2

Семенов С. Ликвидация антисоветского Кронштадтского мятежа 1921 г. М., 1973.



16

С некоторой натяжкой, можно сказать — и первое в мире.



Оглавление




Онлайн библиотека PLAM.RU




Крах инженера Курчевского


Обратим внимание — Грабин только ставит вопрос, но не пытается ответить на него. Мало того, он боится произнести ключевое слово в этой истории — фамилию Курчевский.

В начале 30-х гг. среди комсостава Красной Армии пошли толки о каком-то сверхмощном оружии, проходящем

испытания. То, что рассказывали о динамореактивных системах «К», было более чем фантастично и в иной ситуации вызвало бы смех, если бы рассказчики сами не видели, как с грузового автомобиля стреляла огромная 305-мм гаубица, с эсминца дореволюционной постройки водоизмещением всего 1400 тонн стреляли 305-мм пушки (калибр линкора), деревянные бипланы вели огонь очередями из 76-мм и 100-мм автоматических пушек.

В 1937 г. слухи о чудо-оружии как-то исчезли сами по себе. Время было такое, что не то что про системы «К», про исчезнувшего соседа спросить не решались. Потом грянула война.

В октябре 1941 г. во многих частях под Москвой к 76-мм полковым пушкам обр. 1927 г. выдали какие-то странные снаряды с индексом ВПК. Тогда тем более было не до расспросов, откуда да зачем. Благо, что снаряды БПК исправно поражали немцев и даже имели несколько большую дальность, чем штатные.

В 1956 г. среди других жертв репрессий 30-х г. был реабилитирован Леонид Васильевич Курчевский, создатель знаменитых систем «К». И хотя дело по обвинению Курчевского и по сей день остается секретным, в 60—80-х гг. о нем была написана дюжина статей и книг. Все авторы единодушны в оценке деятельности Курчевского: «Человек, шагнувший в будущее», «изобретения Курчевского опередили свое время на целое десятилетие», «титаническая работа», «звездные годы». И вот трагический финал: в самом зените творчества Курчевский арестован и осужден. «Как могла бы сложиться ситуация, имей советский солдат в 1941 г. для борьбы с фашистскими бронированными армадами не бутылки с горючей смесью, а противотанковое ружье Курчевского».

Многие предполагали, что немцы и американцы, применявшие в ходе Второй мировой войны безоткатные орудия, выкрали и использовали изобретения Курчевского.

В отличие от журналистов официальные советские военные издания 1960—1990 гг., как открытые, так и закрытые, хранили молчание и о Курчевском, и о его орудиях. В военных архивах не было фондов Курчевского, а данные о его орудиях приходилось собирать буквально по крупицам из сотен дел.

Наш рассказ о нем начнем с того, что изобретателем безоткатной пушки или, по терминологии того времени, динамореактивной пушки (ДРП) является не Курчевский, а Дмитрий Павлович Рябушинский, один из богатейших людей России. Рябушинские были типичным семейством крупных капиталистов дореволюционной России. Михаил Яковлевич (1786—1858) происходил из крестьян-старообрядцев и к концу жизни стал купцом 3-й гильдии. Его сын, Павел, стал основателем «Товарищества мануфактур». Причем годовой объем продукции лишь одной тверской фабрики составлял 3,7 миллиона рублей. Представителя третьего поколения Рябушинских, Николая Павловича, интересовали живопись, театр, поэзия. Он был связан с московской богемой, стал издателем журнала «Золотое руно». О его оргиях на роскошной вилле «Черный лебедь» в Петровском парке говорила вся Москва. О его похождениях острили, что он оказался «самым умным» из братьев и прогулял свое состояние, ничего не потеряв в 1917 г. Старший брат Павел Павлович был видным промышленником и банкиром, а также занимался активной политической деятельностью. Он стал одним из руководителей партии кадетов.

Дмитрий Павлович Рябушинский окончил физико-математический факультет Московского университета и в 1904 г. основал Аэродинамический институт в семейном имении Кучино под Москвой. Его работы по теории аэродинамики и другим проблемам приобрели широкую известность в научных кругах как в России, так и за рубежом. Летом 1916 г. в Аэродинамическом институте было изготовлено и испытано первое в России16 безоткатное 70-мм орудие. Пушка имела ненагруженный ствол с толщиной стенок всего 2,5 мм и весила около 7 кг. Ствол был помещен на легкую складную треногу.

Для стрельбы применяли калиберный снаряд весом 3 кг, заряжание производилось с дула. Патрон был унитарным, заряд помещался в гильзу из сгорающей ткани с деревянным или цинковым поддоном. Дальность стрельбы была невелика, всего 300 м, но для позиционной войны этого хватало. Дальность стрельбы многих бомбометов того времени вообще не превышала 300 м.

Двадцать шестого октября 1916 г. на заседании Артиллерийского комитета ГАУ была рассмотрена документация Рябушинского, и в июне 1917 г. на Главном артиллерийском полигоне (под Петроградом) начались полигонные испытания пушки Рябушинского. Но фактический развал ГАУ после 25 октября 1917 г. не дал возможности довести пушку до войсковых испытаний.

Кроме того, Дмитрий Павлович провел расчеты безоткатной пушки с инертной массой (кстати, этот термин взят из его доклада 20 декабря 1916 г. на заседании Московского математического общества) и реактивного снаряда с соплом Лаваля. Профиль сопла был рассчитан так, что поток газов из пороховой камеры втекал в него с дозвуковой скоростью, а вытекал со сверхзвуковой. Это позволяло существенно увеличить тягу двигателя.

В годы Гражданской войны Рябушинским пришлось эмигрировать.

Теперь настало время вывести на сцену нашего героя Леонида Васильевича Курчевского. Он родился в 1891 г., окончил два курса физико-математического факультета Московского университета, но в 1913 г. по каким-то причинам был отчислен.

В 1919—1924 гг. Курчевский руководил мастерской-автолабораторией при Комитете по делам изобретений, где проявлял себя властным авторитарным начальником. От подчиненных во все инстанции шли жалобы, часто проходили собрания лаборатории, где стороны, не стесняясь в выражениях, выясняли отношения.

Но несмотря на склоки, Курчевский изобретал, и вот далеко не полный перечень его проектов: полярная лодка-вездеход с авиационным мотором; электрическая машина, использующая энергию малых течений; горючее, из смеси эфира со спиртом-сырцом, заменяющее бензин; эмульсия для автомобильных шин, затягивающая пулевые пробоины; крылатая торпеда с реактивным двигателем; бесшумная пушка; дульный тормоз к обычным орудиям; переделка легкового ГАЗ-А в трехосный вездеход на колесном и гусеничном ходу и т. д. Вдобавок он писал научно-фантастические повести и охотничьи рассказы.

В 1922 г. в руки Курчевского попали, скорее всего нелегально документы лаборатории Д.П. Рябушинского. Мне удалось найти в делах лаборатории Курчевского фотокопии документации Рябушинского. В военных и научных организациях России в 1917—1922 гг. не практиковалось фотографирование документов. Их перепечатывали на машинке или переписывали от руки.

В 1923 г. JI. Курчевский и сотрудник отдела военных изобретений ВСНХ С. Изенбек подали заявку на изобретение безоткатного орудия (ДРП). С весны того года Курчевский буквально бомбардировал письмами все инстанции, вплоть до главкома Вооруженных Сил С.С. Каменева, предлагая свои ДРП. Это дало результаты: завод № 8 (им. Калинина) получил указание переделать в ДРП две 57-мм пушки Норденфельда. 20 сентября 1923 г. обе пушки прошли испытания на подмосковном полигоне в Кунцево. На стрельбах присутствовал сам заместитель председателя Реввоенсовета Э. Склянский. В результате 25 сентября на специальном совещании под председательством Каменева постановили начать работы по созданию полковой пушки ДРП и автоматической самолетной ДРП.

Но закончить работы не удалось. 23 сентября 1924 г. ОГПУ арестовало Курчевского за «расхищение государственного имущества». Сам Курчевский утверждал, что казенные деньги он потратил на проектирование вертолета. Так или иначе, но ни денег, ни вертолета в наличии не оказалось. Коллегия ОГПУ приговорила Курчевского к 10 годам лишения свободы. Срок он отбывал на Соловках.

Кипучая энергия и страсть к изобретательству не оставили Леонида Васильевича и в заключении. Начальство обратило на него внимание и назначило заведующим электрохозяйством Соловецкого лагеря. Курчевский наладил работу местной кузницы, сделал лодку, способную двигаться во льдах, и, по некоторым данным, даже построил действующую модель ДРП, которую после демонстрации лагерному начальству утопил в море. Третьего января 1929 г. Курчевского досрочно освободили.

За время его отсутствия безоткатными орудиями независимо друг от друга стали заниматься многие ученые и организации, например Газодинамическая лаборатория под руководством Б. Петропавловского, коллектив «Особой комиссии» профессора В. Беркалова и др. В 1924—1929 гг. испытали несколько десятков типов безоткатных орудий калибра 37—107 мм.

Курчевский, вернувшись в Москву, разворачивает энергичную деятельность в области проектирования ДРП, начинает бороться с конкурентами. Он предлагает проекты десятков типов ДРП, обещает за полгода спроектировать и запустить в серийное производство по 10 и более систем (обычный срок запуска в серию артиллерийского орудия — от 3 до 10 лет с начала проектирования).

В чем же суть изобретения Курчевского? Он объединил два изобретения Рябушинского — безоткатное орудие и реактивный снаряд с соплом Лаваля. Курчевский брал обычное артиллерийское орудия, например 76-мм пушку обр. 1902 г., отрезал казенную часть у затвора и вставлял в срез сопло Лаваля. При этом камора, нарезы и все внутреннее устройство ствола оставалось без изменений. Курчевским было разработано два основных типа безоткатных орудий — обычное казнозарядное и автоматическое дульнозарядное.

В первом случае снаряд помещался в латунную гильзу, из состоявших на вооружении. У нее только вырезали в дне отверстие для выхода пороховых газов. Затвор соединялся с соплом и вручную сдвигался при заряжании.

Автоматические орудия Курчевского калибром 37—152 мм заряжались унитарными патронами с гильзами из нитроткани. Патроны перемещались к дулу по цилиндрическому магазину, расположенному над стволом, а далее попадали в специальный лоток перед дульным срезом, откуда специальным устройством досылались в канал ствола. Привод всех операций был пневматическим. Сжатый воздух подавался из специального баллона. Понятно, такая автоматика не могла обеспечить высокий темп стрельбы. Так, для 76-мм авиационных пушек расчетный темп стрельбы составлял 40 выстрелов в минуту, а фактический — 20—30. Для сравнения: скорострельность 76-мм пушки ЗИС-З без исправления наводки доходила до 20 выстрелов в минуту.

Гильза из нитроткани по проекту должна была полностью сгорать, но этого не происходило, да еще она иногда рвалась в магазине при подаче. В результате — систематические отказы при подаче и разрывы ствола. Кстати, проблема создания сгорающих гильз до сих пор полностью не решена.

Пушки Курчевского показывали на полигонных испытаниях прекрасные результаты. Они стреляли снарядами от штатных пушек, но были на порядок легче их. Само по себе испытание ДРП было эффектным зрелищем. Курчевский любил ставить стакан с водой на ствол или лафет орудия. Оглушительно гремел выстрел, из сопла орудия на десятки метров вылетало пламя, но вода в стакане даже не расплескивалась — конструктору удалось свести силу отката к нулю.

Курчевский повсюду рекламировал, даже буквально пробивал свои орудия. На скептически настроенных старых военспецов он тут же навешивал политические ярлыки, вплоть до «вредителей».

Курчевскому сравнительно быстро удалось сделать своими сторонниками наркома тяжелой промышленности Орджоникидзе, его заместителя Павлуновского, начальника снабжения Артиллерийского управления РККА Кулика и др. Но главным идеологом внедрения безоткатных орудий стал М.Н. Тухачевский.

Впервые Тухачевский увидел стрельбу ДРП еще 29 марта 1928 г. и был поражен увиденным. Только вот струя вылетающих назад раскаленных газов — лишнее! И вот 9 апреля 1928 г. Тухачевский пишет директиву: «К дальнейшим опытам надо доработать ДРП с тем, чтобы уничтожить демаскирующее действие газовой струи. Срок доработки — 1 августа 1928 г. Поставить вопрос о совмещении зенитной пушки с противотанковой». Комментарии, как говорится, излишни. Как не вспомнить Гоголя: «Легкость в мыслях необыкновенная».

Понятно, что «демаскирующее действие» так и осталось, зато с Соловков вернулся Курчевский и предложил Тухачевскому десятки типов ДРП. И Тухачевский решил полностью перевооружить артиллерию РККА безоткатными орудиями.

Несколько забегая вперед, скажу, что в июне 1935 г. Тухачевский попытался заставить Грабина переключиться на безоткатные орудия. Вот как описывает это сам Грабин:

«В этот день Тухачевский предложил Магдасееву, начальнику КБ одного артиллерийского завода “Большевик”. — А. Ш. и мне ехать в Москву в его машине. В дороге Тухачевский обратился ко мне с вопросом, как я расцениваю динамореактивную артиллерию, иначе говоря, безоткатные орудия.

Я ответил приблизительно так: безоткатные орудия имеют то преимущество, что при одинаковой мощности они легче классических пушек. Но у них есть и ряд недостатков, при этом существенных, которые совершенно исключают возможность создания всей артиллерии на этом принципе. Динамореактивный принцип не годится для танковых пушек, казематных, полуавтоматических и автоматических зенитных, потому что при выстреле орудийный расчет должен уходить в укрытие — специально вырытый ровик. По той же причине динамореактивный принцип не годится и для дивизионных пушек: они не смогут сопровождать пехоту огнем и колесами. Безоткатные пушки могут и должны найти широкое применение, но только как пушки специального назначения.

Тухачевский заговорил не сразу, видимо, он размышлял над моими словами, которые шли вразрез с его взглядами.

Спустя некоторое время он спросил:

— А не ошибаетесь ли вы?

— Я много раз обдумывал этот вопрос и всегда приходил к одному и тому же выводу.

— Вы только поймите, какие громадные преимущества дает динамореактивный принцип! — с горячностью заговорил Тухачевский. — Артиллерия приобретает большую маневренность на марше и на поле боя, и к тому же такие орудия значительно экономичнее в изготовлении. Это надо понять и по достоинству оценить!

— Согласен, что меньший вес пушки увеличивает ее подвижность, я к этому тоже стремлюсь и полагаю, что применение дульных тормозов может очень помочь конструктору. Что же касается экономичности, то заряд динамореактивного орудия приблизительно в три-четыре раза больше — это во-первых. Во-вторых, кучность боя у безоткатной пушки значительно ниже, чем у классической. Поэтому для решения одной и той же задачи безоткатной пушке потребуется гораздо больше времени и снарядов. Так что безоткатная пушка не в ладах с экономикой. Не говоря уже о том, что скорострельность безоткатной пушки значительно ниже. И точность наведения на цель меньше.

Разговор становился все острее и острее. Не мог я согласиться с доводами Тухачевского, они были слабо аргументированы. Но и мои доводы, по-видимому, не убеждали его. После долгих дебатов Михаил Николаевич сказал:

— Вы молодой конструктор, подающий большие надежды, но вы не замечаете того, что тормозите развитие артиллерии. Я бы посоветовал вам еще раз более тщательно проанализировать вопрос широкого применения динамореактивного принципа, изменить свои взгляды и взяться за создание безоткатных орудий.

Как военный человек, обязанный соблюдать субординацию, я должен был прекратить полемику.

Конечно, мои доводы вызвали у Тухачевского неудовольствие.

В артиллерии главным всегда считалось эффективное разрушение цели — противника. Орудие, легко доставленное на огневую позицию, но неспособное в короткий срок решить боевую задачу, никому не нужно.

Подчеркну еще раз: мы никогда не утверждали, что безоткатные орудия не нужны. Требовалось разумное сочетание тех и других орудий, а не огульное исключение классических.

Автомашина катила вперед, а наш разговор больше не клеился.

В безмолвии доехали до дачи Тухачевского в Покровско-Стрешневе. Михаил Николаевич пригласил нас на чашку кофе. Он оказался на редкость гостеприимным. У него дома мы быстро нашли общие темы, и чем дольше сидели, тем оживленнее становилась беседа, но артиллерии не касались. Так и пошло у нас с ним: мы были в прекрасных отношениях, пока не касались артиллерии. Как только доходило до артиллерии, занимали разные позиции и становились противниками. По молчаливому уговору мы оба старались не задевать этой темы.

Уже поздней ночью мы с Магдасеевым уезжали из Покровско-Стрешнева. Прощаясь, Тухачевский посоветовал

мне еще раз подумать о безоткатных орудиях. Я не стал повторять, что этот вопрос для меня достаточно ясен. По дороге в гостиницу, да и придя в свой номер, я думал о другом: конечно, начиная разговор, он не ожидал встретить с моей стороны серьезных возражений. По-видимому, искренне убежденный в своей правоте, он не мог доказать ее, но, человек увлекающийся, горячий, отступать не считал для себя возможным.

Как я понял, ему до сих пор не только никто не возражал относительно его идеи перевода всей артиллерии на динамореактивный принцип, но даже поддакивали. Еще сильны пережитки прошлого в людях: не все решаются говорить начальству правду, тем более если знают, что эта правда будет начальству неприятна. Я же, как специалист, не мог, не имел права не возражать ему»*.

Видимо, Василий Гаврилович, жестко стесненный цензурой, тем не менее не может скрыть своего возмущения фантазиями Тухачевского.

Возражать против разработки нового типа орудий боялись все, от членов комиссии на полигонах до директоров артиллерийских заводов, получавших телеграммы от Орджоникидзе, типа «...если завод № 7 к... не освоит выпуск орудий Курчевского, то директор будет снят с работы». Что за этим следовало, мы теперь знаем.

Курчевскому были предоставлены почти диктаторские полномочия и неограниченные средства. И он сдержал обещания. В 1931—1934 гг. были испытаны десятки типов орудий Курчевского. Пехота получила переносную 37-мм противотанковую пушку РК и 76-мм батальонную пушку БПК на колесах, горные дивизии — 76-мм нарезную пушку ГПК. В распоряжении моторизованных и кавалерийских дивизий оказались 76-мм пушка МПК на мотоциклах «Харлей Дэвидсон» и 76-мм пушка СП К на шасси легкового автомобиля «Форд А». Дивизии и корпуса получили самоходные артиллерийские орудия калибра 152 и 305 мм на шасси трехосных грузовых автомобилей. Бронетанковые войска оснастили 37-мм автоматической пушкой «К» на бронеавтомобиле БАИ и 76-мм пушкой на танках Т-26 и Т-27.

* Грабин В.Г. Оружие победы. С. 111 — 113.


Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.