Онлайн библиотека PLAM.RU

Загрузка...



  • Район Прохоровки после контрудара
  • Группа «Кемпф» готовит рывок
  • На других участках фронта — без существенных перемен
  • Последний бой — он трудный самый
  • «Держаться до последнего». Окружение советских войск в междуречье Северного и Липового Донца
  • «Котёл» действительно был, но существенных потерь удалось избежать
  • Глава 3

    КОНЕЦ АВАНТЮРЫ

    Район Прохоровки после контрудара

    Итак, 13 июля А. Гитлер объявил командующим групп армий «Юг» и «Центр», что, из-за невозможности быстрого достижения целей операции «Цитадель», она прекращается. Таким образом, официально это был последний день осуществления этого авантюрного плана. Но войска об этом пока не знали и перед соединениями 4-й ТА и АГ «Кемпф» стояли прежние задачи: надежно прикрыть левый фланг и как можно быстрее завершить окружение русских войск у ст. Прохоровка и южнее её.

    События этих напряженных дней в истории сражения за Прохоровку имели важное значение, хотя их влияние по-настоящему ещё не оценено. Они находятся как бы в тени знаменитого контрудара 12 июля. Это был последний день, когда командование 4-й ТА пыталось силами всех трех дивизий корпуса СС замкнуть кольцо вокруг станции, но, благодаря успешным действиям советских войск, расчёт немцев рухнул. После чего Гот, оставив замысел овладеть станцией, полностью переключился на подготовку окружения 48-го ск 69-й А двумя встречными ударами: 3-м тк с юга (из района Ржавец — Щолоково) и 2-м тк СС с севера (Сторожевое — Беленихино — Лески).

    Соединения обергруппенфюрера П. Хауссера, несмотря на понесённые потери в живой силе и технике, ещё сохранили свою боеспособность. Поэтому генерал-полковник Г. Гот рассчитывал, что 13 июля дивизии СС ещё в состоянии замкнуть кольцо вокруг группировки русских у Прохоровки, с которой они вчера вели один из самых ожесточённых поединков последних дней. Главное, было найти наиболее слабое место в их обороне и подготовить оптимальный план действий. По общему мнению руководства ГА «Юг» и командования 4-й ТА, в этот момент таковым являлся участок 95-й гв. сд в излучине р. Псёл.

    План наступления на станцию был прост. Фланговые дивизии СС готовились нанести два основных удара: сначала «Мёртвая голова» вдоль северного берега реки в направлении с. Берегового и выс. 252.4 с целью глубокого охвата правого крыла 5-й гв. ТА, затем, если ее рывок удастся, вдело предстояло вступить дивизии «Дас Райх». Ее боевая группа должна была атаковать из района Беленихино и Сторожевое в направлении с. Правороть. А после его захвата и прилегающей местности развернуться и ударить по станции с юга.

    В излучине для советских войск к утру 13 июля ситуация складывалась угрожающая. Несмотря на упорное сопротивление дивизий 33-го гв. ск генерал-майора И. И. Попова и подтянутой сюда армейской артиллерии, окончательно остановить продвижение боевой группы мд СС «Мёртвая голова» и создать прочную оборону к исходу 12 июля не удалось. Основная сила, которая удерживала здесь фронт — 95-я гв. сд полковника А. Н. Ляхова, — не только понесла существенные потери, но и при отступлении под давлением эсэсовцев в её полках было нарушено управление, часть подразделений потеряла связь с командованием. Кроме того, с наступлением сумерек часть ее все еще вела бои. Из-за этого к утру 13 июля полностью привести в порядок дивизию не удалось.

    Сплошной линии фронта в излучине, а значит, и сбалансированной системы обороны перед наступающим противником не было. Поэтому хотя и медленно, с большим трудом, тем не менее боевая группа дивизии бригаденфюрера Приса продолжала двигаться вперед вдоль северного берега на левом фланге 95-й гв. сд. В журнале боевых действий 2-го тк СС указано:

    «В вечернее время 12 июля танковая группировка мд СС „Мёртвая голова“ преодолела сильное сопротивление противника с фланга и в ходе боя с вражескими танковыми частями прорвалась к дороге Береговое — Карташевка и оседлала ее. Тем не менее ранним утром 13 июля после сильного контрудара противника с севера по расширенному плацдарму эту группировку пришлось отвести обратно, чтобы иметь в своём распоряжении танковые части в качестве подвижного резерва»[550].

    Это один из эпизодов сражения за Прохоровку, который до конца не прояснён. Если верить приведённому документу, то войска Приса к полуночи 12 июля полностью прорвали рубеж 52-й гв. и 95-й гв. сд и находились примерно в 6,5–7 км северо-западнее Прохоровки. Тем самым был поставлен под угрозу не только глубокий правый фланг 18-го тк, но и тыл 5-й гв. ТА. Однако в советских документах этому факту подтверждение не находится. Согласно донесениям 33-го гв. ск и 5-й гв. А, находившийся на направлении главного удара боевой группы СС 284-й гв. сп подполковника B. C. Накаидзе к исходу дня занял позиции вплоть до береговой линии Псёла юго-восточнее выс. 226.6. О прорыве же эсэсовцев к дороге Прохоровка — Карташевка ни в одном из советских боевых документов упоминаний нет.

    Тем не менее считаю, что такой факт мог иметь место. Из-за отсутствия сплошной линии обороны командование обеих гвардейских дивизий ситуацию на своих участках в деталях не знало и её не контролировало. 52-я гв. сд подполковника Г. Г. Пантюхова, попав под удар численно превосходящего противника, полностью была рассеяна, а штабы 290-го гв. и 284-го гв. сп 95-й гв. сд во второй половине дня потеряли связь как со своими батальонами, так и с командованием дивизии. К вечеру из-за систематической бомбёжки КП полковник А. Н. Ляхов был вынужден перевести его к Карташевке. В силу этого штаб 33-го гв. ск не знал истинного положения дел не только в полосе 52-й гв. сд, но и 95-й гв. сд, хотя и с ней поддерживал все виды связи.

    Всё это привело к тому, что командование 5-й гв. А к полуночи 12 июля толком не представляло, что действительно происходит в излучине. Об этом свидетельствуют и неверные данные, переданные им руководству фронта. Как утверждал в 9.00 13 июля генерал-майор С. И. Тетешкин, штаб фронта располагал информацией о захвате немцами к исходу 12 июля и х. Весёлый, и выс. 236.7, хотя эта информация не соответствовала действительности. В столь сложной обстановке если и был факт прорыва боевой группы СС под покровом ночи, то о нём командирам батальонов 284-го гв. сп некому было доложить. Косвенным свидетельством того, что прорыв действительно состоялся, свидетельствует и запись в отчете 97-й гв. сд:

    «Для помощи 95-й гв. сд, которую противник начал теснить с 4.00 13.07, вышел 2/292-го гв. сп, чтобы на случай прорыва противника прикрыть подступы на Карташевку»[551].

    Указанный батальон развернулся юго-восточнее дороги Прохоровка — Карташевка. Вероятно, к этому моменту связь в дивизии А. Н. Ляхова более или менее была налажена и командование 33 гв. ск, получив сообщение об обнаружении противника в глубине её обороны у дороги, решило, что немцы вновь начали наступление и прорвали рубеж. С целью блокировать группу генерал-майор И. И. Попов отдал приказ полковника И. И. Анцифирова о переброске одного батальона из его 97-й гв. сд в качестве заслона, на случай если эти танки попытаются ударить с юга вдоль дороги на Карташевку.

    Ситуация в излучине серьезно беспокоила и командующего 5-й гв. ТА. Учитывая, что положение у соседа неясное, П. А. Ротмистров пытался максимально обезопасить свой правый фланг. Помимо выдвижения в район Остренького 24-й гв. тбр и 10-й гв. мбр, в 3.35 13 июля он отдал генерал-майору Б. С. Бахарову следующее распоряжение:

    «Противник оказывает упорное сопротивление наступающим частям армии. Крупные силы танков неоднократно переходили в контратаку. К исходу 12.07.43 группа танков противника прорвалась в район Веселый, Карташевка.

    Для ликвидации этого противника в район Остренький, свх. Ворошилова выброшены две бригады 5-го гв. Змк.

    Приказываю:

    1. В течение ночи закрепиться на занимаемом рубеже, подтянуть противотанковую артиллерию и организовать противотанковую оборону, особое внимание обратить на обеспечение правого фланга на рубеже Петровка, Михайловка.

    Эвакуировать с поля боя танки и принять меры к быстрейшему восстановлению их.

    2. Произвести перегруппировку сил. Одну бригаду вывести во второй эшелон, имея ее в своем резерве на правом фланге»[552].

    Обращает на себя внимание время приказа и вновь упоминание о выходе неприятеля к Карташевке, Весёлый. Во всяком случае, все приведённые выше документы указывают на то, что оборона на левом фланге 95-й гв. сд оперативной устойчивости не имела и у обоих командармов были все основания считать этот участок наиболее опасным. Поэтому именно здесь было решено утром 13 июля провести сильную контратаку силами соединений 5-й гв. А и 5-й гв. ТА.

    Ещё в первой половине ночи, исходя из полученных распоряжений штаба фронта, А. С. Жадов отдал приказ командирам корпусов: утром продолжить контратаки по всему фронту. 13-й и 66-й гв. сд 32-го гв. ск генерал-майора А. И. Родимцева предстояло овладеть выс. 235.9, где закрепились подразделения 11 — й тд, и выбить части мд СС «Мёртвая голова» из Кочетовки. Действия корпуса должны были поддержать танковые бригады 31-йтк генерал-майора Д. Х. Черниенко.

    33-й гв. ск получил задачу тремя дивизиями нанести удар по мд «Мёртвая голова» в излучине и овладеть выс. 226.6, a при благоприятном развитии наступления выбить эсэсовцев с плацдарма.

    95-я гв. сд с 24-й гв. тбр и 1447-м сап должна была атаковать с севера и северо-востока выс. 226.6 и отбросить врага от Весёлого. Для этого планировалось использовать также и 51-й гв. тп 10-й гв. мбр, но на первом этапе он был выведен в резерв — в балку севернее совхоза им. Ворошилова.

    В наступлении должен был участвовать и 132-й гв. сп 42-й гв. сд генерал-майора А. Ф. Боброва, получивший приказ: ударом от х. Полежаев в направлении южных скатов выс. 226.6 при огневой поддержке 18-го тк с левого берега.

    97-я гв. сд имела прежнюю задачу: атаковать правый фланг дивизии СС и продвигаться к Красному Октябрю и далее на юг. Из-за того, что утром связь с 52-й гв. сд установить так и не удалось, комкор-33 находившимся на южных окраинах х. Весёлый и восточнее от него частям её левого фланга отдал приказ: имеющимися огневыми средствами поддержать наступление 97-й гв. сд, а также провести контратаку в направлении Ключи.

    Операция рассматривалась как частная, но командование фронта придавало ей важное значение, поэтому ответственность за ее проведение Н. Ф. Ватутин возложил лично на командармов. П. А. Ротмистров и заместитель А. С. Жадов, генерал-майор М. И. Козлове раннего утра 13 июля на КП 33-го гв. ск лично занимались согласованием плана контратаки и решением организационных вопросов. Непосредственное управлением войсками объединенной группировки двух армий возложили на генерал-майора И. И. Попова, а командиром подвижной группы 5-й гв. ТА (24-я гв. тбр, 10-я гв. мбр и 1447-й сап) был назначен начальник штаба 5-го гв. 3мк генерал-майор И. Шабаров. Планировалось, что атака начнется в 10.00, но, несмотря на столь высокий уровень руководства, осложнений на этапе подготовки избежать всё-таки не удалось. В 12.30 П. А. Ротмистров со своего КП в с. Скоровка докладывал Н. Ф. Ватутину:

    «На участке Жадова стрелковый корпус Попова переходит в наступление в 11.00 13.07. Задержка в наступлении произошла из-за отсутствия снарядов в артиллерии. Я лично был у тов. Попова, поселок Корытное, где отдал приказ 24-й танковой бригаде, 51-му танковому полку, артполку самоходной артиллерии совместно с пехотой перейти в наступление… в 11.00 с задачей уничтожить танковую группировку противника в районе Полежаев, Ключи, высота 226.6. После выполнения задачи приказал танковую бригаду отвести в район леса в Корытное, а мехбригаду — в район Думное. В этом бою мотопехоту вводить запретил, так как у Попова пехоты достаточно. Мотопехота оставлена в резерве в районе Остренького… Все указания по этому вопросу штабу были сделаны в 8.30 на КП Попова в присутствии заместителя тов. Жадова, генерал-майора, фамилию не помню»[553].

    Из двух корпусов 5-й гв. А первыми перешли в атаку войска 32-го гв. ск. С утра его артиллерия начала подавление огневых точек противника. В первую очередь пытались уничтожить закопанные в землю танки в полосе 11-й тд, но из-за отсутствия в корпусе тяжелых орудий подавить огневую систему противника не удалось. Поэтому как только в 10.00 пехота 13-й гв. и 66-й гв. сд двинулась вперед, ее встретил плотный и хорошо организованный огонь. Не пройдя и 300 метров, гвардейцы залегли. По непонятным причинам атаку дивизий А. И. Родимцева не поддержал 31-й тк. Комкор Д. Х. Черниенко получил приказ оставаться на прежних рубежах до особого распоряжения.

    «На этом участке нашего правого фланга авиация противника сегодня не действовала, — докладывал начальник оперативного отдела штаба 5-й гв. А. — Равным образом до 9.00 не действовала и наша авиация. Перед Родимцевым упорно дерутся части 11-йтд противника»[554].

    Больший успех сопутствовал 33-му гв. ск в излучине Псёла, но и здесь боевые действия развивались очень драматично. Командование дивизии СС было заранее оповещено авиаразведкой о готовившейся атаке, поэтому ожидало её. В 9.00 командование 8-го ак сообщило:

    «Авиаразведкой было зафиксировано наличие танков противника общим количеством около 120 шт. Центр группировки на участке реки Псёл у деревни Петровка»[555]. В указанном районе на левом берегу реки находился 18-й тк, а на правом — изготовившиеся к наступлению танковая бригада и два полка группы полковника И. Шабарова. Именно их технику и сосчитали летчики люфтваффе.

    95-я гв. сд усилена 469-м мп после приведения частей в порядок и пополнения боеприпасами, совместно с танковой группой 5-го гв. Змк начала наступление:

    — 287-й гв. сп атаковал в направлении Ключи и леса восточнее;

    — 284-й гв. сп — в направлении выс. 226.6;

    — 290-й гв. сп — уступом за правым флангом 287-го гв. сп.

    По атакующим эсэсовцы открыли плотный огонь артиллерии и минометов. Завязался ожесточенный поединок. После часового боя гвардейцы выбили противника с выс. 226.6 и закрепились на ней. Из журнала боевых действий дивизии:

    «В течение 13.07.43 г. части дивизии, встречая упорное сопротивление и контратаки противника, продолжали вести наступление в направлении…

    До 11.15 наша пехота при поддержке средств усиления вела сильный огневой бой с пехотой и танками противника и в результате отбросила противника за вью. 226.6, заняв первую траншею противника.

    В 11.18 26 тяжелых танков противника вышли с юго-восточных и 33 тяжёлых танка с юго-западных скатов вью. 226.6, обошли наши боевые порядки и отрезали от танков пехоту, находящуюся в первых траншеях на южных скатах высоты.

    Начался ожесточенный танковый бой, в результате которого нашей артиллерией подбито 3 тяжелых и 4 средних танка противника и уничтожено 80 гитлеровцев.

    В 12.00 противник силою до одного пехотного батальона при поддержке 50 танков контратаковал наши части. Доблестная пехота, артиллеристы, бронебойщики, уничтожая своим огнем контратакующую пехоту и технику противника, ни на шаг не пропустили врага в глубину своей обороны. Противник подбросил до одного пехотного батальона и 30 танков, и к 12.30 ему удалось потеснить наши части и взять выс. 226.6. Противник подбрасывал в район рощи вост. Ключи и на юж. скаты выс. 226.6 пехоту, танки и самоходную артиллерию с целью нанесения удара по нашим частям и продвижения в глубь нашей обороны»[556].

    132-й гв. сп, отбросив эсэсовцев от х. Полежаева, начал постепенно двигаться на южные скаты высоты 226.6.

    В это же время начала наступление и 97-я гв. сд с рубежа:

    — 289-й гв. сп (без 2 сб) — правым флангом 300 м западнее выс. 209.3, левым флангом — отметка на карте Мук. (в с. Кочетовка);

    — 294-й гв. сп — правым флангом Мук, левым — из района в 1 км западнее Красный Октябрь;

    — 292-й гв. сп (без 2 сб) — в районе выс. 188.1, 2-й сб — фронтом на юго-восток по левому берегу р. Ольшанка до южной окраины Карташевка;

    — 104-й гв. огиптд — на огневых позициях в 2 км юго-восточнее выс. 242.3.

    Хотя и медленно, но части полковника И. И. Анцифирова также начали теснить неприятеля. Утром, получив данные авиаразведки, бригаденфюрер Прис знал, в каком направлении будут наносить удары советские войска, но для него была неожиданной хорошая организация наступления и поддержка пехоты сильным огнем минометов и «катюш». Из донесения штаба дивизии «Мёртвая голова»:

    «11.00 Танковая группировка снова была отведена от дороги Прохоровка — Карташевка за высоту 226.6. В ходе атаки русских войск при поддержке танков на хутор Весёлый в южном направлении вдоль участка заболоченной местности оборона местами оказалась прорвана.

    11.55. Атака противника силами до полка восточнее восточной части хутора Веселый в южном направлении.

    12.00. Прорыв ликвидирован. Атака своими силами деревни Андреевка на глубину до 200 м у восточной окраины.

    Подразделение штурмовых орудий необходимо направить на усиление артиллерийских частей на левом фланге. Из района хутора Ильинский ведётся продолжительная атака с мощной поддержкой артиллерии и систем залпового огня (97-я гв. сд. — В.З.). Прорыв противника на болотистом участке от деревни Кочетовка»[557].

    Несмотря на наметившийся в первый момент успех, наступление всех дивизий 33-го гв. ск развивалось далеко не так, как планировало его командование. Наряду с дефицитом боеприпасов, который до конца так и не удалось устранить, на медленное продвижение войск влиял еще ряд негативных моментов. Главные из них — практически полное отсутствие поддержки авиации и нехватка гаубичной артиллерии. Погода была слякотная, небо затянуто тучами, шел кратковременный, но сильный дождь. Хотя иногда тучи рассеивались, но лётчики 2-й ВА над полем боя так и не появлялись. В это время воздущная армия С. А. Красовского испытывала существенную нехватку истребителей для прикрытия бомбардировщиков, поэтому 1-й бомбардировочный авиакорпус генерала Полбина стоял на приколе на аэродромах. Имеющиеся же силы были брошены для сопровождения штурмовиков, наносивших удары в полосе 69-й А.

    Что же касается поддержки тяжёлой артиллерии, то её просто не было, каждая из стрелковых дивизий имела по штату всего двенадцать 122-мм гаубиц. Их расчёты хотя и могли решить какую-то конкретную задачу, но заметной помощи при столь масштабном наступлении оказать были не в состоянии. Да и подготовить данные для стрельбы с закрытых позиций после тяжелейшего боя с танками 12 июля они не успевали. В хуторе Тихая Падина (4 км восточнее ст. Прохоровка) стояли два тяжёлых артполка из фронтовой бригады большой мощности. Но этим частям было нечем стрелять, на огневых позициях находилось: 152-мм выстрелов — 0/4 б/к, 122-мм — 0,1 б/к[558]. У находившегося в Прохоровке (в районе кирпичного завода) 678-го ran 5-й гв. А были те же проблемы, он имел 0,4 б/к и при этом готовился поддержать контратаку танкистов 29-го тк. В этой ситуации огонь нескольких СУ-122 из 1447-го сап, двигавшихся за боевыми машинами 24-й гв. тбр, оказывал большую помощь, но «снарядный голод» испытывали и самоходчики.

    Большое значение сыграло и то, что враг ожидал удар по выс. 226.6 и готовился к его отражению. Эсэсовцы оборонялись ожесточенно, умело используя всю свою огневую мощь и захваченные накануне позиции 11-й мсбр, 52-й гв. и 95-й гв. сд. Согласно докладу дивизии «Мёртвая голова», 2-я рота его дивизиона истребителей танков за 20 минут подбила 38 советских танков. Эти цифры точно повторяют данные потерь 24-й гв. тбр полковника В. П. Карпова в ходе утренней атаки.

    Примерно к 13.00 наше наступление в излучине было остановлено огнём миномётов, противотанковых орудий и короткими контратаками танков противника. После этого боевая группа дивизии Приса предприняла сильную контратаку, ее танки прорвались сквозь боевые порядки 42-й гв. сд и танкистов полковника Шабарова. Из политдонесения 24-й гв. тбр:

    «…противник с 14.00 до 20.00 стремился прорвать нашу оборону и выйти в наш тыл. Бригада совместно со 104-м гв иптап и подошедшим 51-м гв. тп контратаки противника отбила, и положение было восстановлено. В бригаде находятся 22 танка. Требуют текущего ремонта — 1 танк, капремонта — 2 танка, в пути — 2 танка, итого 31 танк.

    Безвозвратные потери: сожжено и разбито в бою 25 танков, 7 танков — выясняется, где они и что с ними, так как танки прорвались в глубину обороны противника. Разбиты одна 45-мм пушка, одна автомашина. Потери живой силы: убито, ранено и пропало без вести — 49 среднего начсостава, 120 младшего начсостава и 78 рядового состава.

    Во 2-м тб убито: среднего начсостава 3 человека, младшего начсостава — 6 человек. Ранено среднего начальствующего состава 5 человек, младшего начсостава 4 человека, пропало без вести 18 человек.

    В 1-м тб-не: убито 2, ранено 8 человек.

    В мспб: убито 15 человек, ранено 26 человек, 207 остались на поле боя, положение выясняется. Убит командир мспб капитан Кузнецов, член ВКП(б), убит парторг мспб гв. лейтенант Спиридонов, пропал без вести зам. командира батальона по политчасти гв. капитан Агапов. Тяжело ранен комсорг мспб мл. лейтенант Мглинец»[559].

    Согласно оперативной сводке 5-го гв. 3мк, на 18.00 14 июля в 24-й гв. тбр за период боев 13–14 июля погибли и пропали без вести 426 человек, 19 получили ранения. Если учесть, что 14 июля бригада боевых действий не вела, то эти потери приходятся на 13 июля. Кстати, достаточно быстро в 24-й гв. тбр разобрались и с якобы погибшим капитаном Кузнецовым. Каким образом это происходило, не известно, но уже на второй день он числился пропавшим без вести. Как удалось установить, комбат был захвачен в плен и его показания на предварительном допросе были включены даже в сводку Разведотдела штаба мд СС «Мёртвая голова» за 14 июля:

    Показание пленных. 24-я гв. тбр, командир мотострелкового батальона: «Командующий 5-й гв. ТА генерал-лейтенант Ротмистров. Командир 5-го гв. тк — генерал-лейтенант Скворцов. Член Комитета Обороны генерал-майор Гришин. Командующий соединений резервов Воронежского фронта генерал-полковник Попов. Заместитель генерал-лейтенант Мехлис[560]. Командир бригады полковник Карпов, начальник штаба майор Индейкин, начальник политотдела майор Курочкин.

    24-я гв. тбр была пополнена вновь в составе 5-го гв. тк в районе Ярки и в Евдоково под Россошью, после того как она была разбита под Сталинградом. Пополнение для танкового батальона поступило в феврале силою от двух танковых рот и остальное до полного комплекта в мае с танковых заводов и училищ Нижнего Тагила (Урал).

    Капитан показывает, что он принадлежит к 5-му гв. тк. Корпус состоит из: 24-й гв. тбр, 10-й гв. тбр, 11-й гв. мбр (не уверен в том, что 11-я и 12-я моторизованная или танковая). Противоречия своих показаний о количественном составе 5-го гв. тк с нашими данными пленный объяснить не может, но остается при своем убеждении, что во время вручения гвардейского знамени корпусу он присутствовал. На знамени есть надпись: „5-й гв. тк (Зимовниковский)“. Зимовниковский — это солдат или офицер корпуса, который особенно отличился. О названии Сталинградский танковый корпус ему ничего не известно. Пленный ещё вечером был доставлен в армию»[561].

    Но вернёмся к ходу боевых действий. Несмотря на столь высокие потери в личном составе и танках (более 50 % «тридцатьчетвёрок» 24-й гв. тбр вышли из строя), контратаку на выс. 226.6 генерал И. И. Попов решил продолжать. Но теперь в первую очередь было необходимо вывести из окружения на высоте часть подразделений 284-го и 287-го гв. сп, которые всё это время продолжали драться, удерживая позиции на её юго-западных скатах. Для этого полковник И. Шабаров решил использовать свой резерв — 51-й гв. тп. Начальник политотдела 10-й гв. мехбр доносил:

    «В 16.00 13.07.43 г. полк в составе 28 танков Т-34 вышел в атаку в направлении выс. 226.6 с задачей овладеть высотой и вывезти на нее пехоту 95-й гв. сд и дать возможность закрепиться. В момент выхода в атаку шел проливной дождь. Видимость была ограниченна. Несмотря на плохие метеоусловия, роты выдержали направления атаки и успешно выполнили поставленную задачу.

    Потери полка: сгорело 3 танка, подбито 1, из них 2 требуют капитального ремонта. Все танки с поля боя выведены. Убито — 6, ранено —10 человек, пропало без вести — 3.

    В этих боях отличился мл. л-т Румянцев, в один заход со своим экипажем уничтожил один танк, два орудия и много пехоты. Будучи раненым, выскочил из горящего танка весь в пламени и был спасён своим экипажем»[562].

    Чувствуя, что силы гвардейцев тают, бригаденфюрер Прис решил приступить к выполнению поставленной перед дивизией задачи дня. Он приказал боевой группе нанести удар танками на ударную группу 33-го гв. ск и, используя качественное превосходство в танках, прорваться к свх. им. Ворошилова. Эсэсовцам это почти удалось. По данным штаба 42-й гв. сд, в 17.30 6 танков противника с пехотой на БТРах прорвались через боевые порядки 132-го гв. сп и вышли непосредственно к дороге Прохоровка — Карташевка (севернее Петровки), где располагались подразделения обеспечения подвижной группы 5-го гв. Змк. Для уничтожения этой группы были привлечены все огневые средства, находившиеся в этом районе, в том числе и левого соседа — артиллерия 18-го тк. Попав в огненное полукольцо, немцы повернули обратно.

    Несмотря на сильное давление по всему фронту, частям дивизии «Мёртвая голова» на плацдарме удалось справиться с нависшей угрозой, их подразделения вновь овладели гребнем выс. 226.6 и удержали его. За счет предполья войска 95-й гв. сд продвинулись до 2 км. Оценивая сложившуюся ситуацию, офицер, составлявший дневник боевых действий 2-го тк СС, на основании донесений, сводок и телефонных переговоров между штабами, писал:

    «13 июля наш танковый корпус должен был обороняться на своих позициях, отбивая вражеский контрудар, основная тяжесть которого пришлась на наш левый фланг. Ясно прослеживаются намерения противника ликвидировать наш плацдарм севернее станции Прохоровка. Новшеством по сравнению с предыдущими днями является введение противником в бой значительных сил пехоты, которую он, не считаясь ни с чем, продолжает бросать в атаку на наши позиции, в то время как эти атаки пехотных частей больше не поддерживаются таким большим количеством танков, как ранее. Противник несколько придерживает танки в резерве»[563].

    О том, что эту высоту нельзя взять без мощной артиллерийской подготовки и ударов с воздуха, стало ясно уже после того, как 95-я гв. сд вместе с танковой группой полковника Шабарова провела её первый штурм. Этот холм удерживало, в общем-то, немногочисленное подразделение эсэсовцев. В документах дивизии полковника А. Н. Ляхова отмечается, что:

    «…противник создал на выс. 226.6 ротный опорный пункт, обороняя его 12–15 станковыми пулемётами и ротой автоматчиков при поддержке 2 минометных батарей и дивизиона артиллерии»[564].

    Но на юго-западных скатах немцы постоянно держали в готовности несколько десятков танков в качестве подвижного резерва. В сочетании с огнем шестиствольных миномётов и ПТО они играли решающую роль при её обороне.

    К вечеру в 24-й гв. тбр осталось только два десятка танков, поэтому она вместе с 1447-м сап была выведена из излучины. Тем не менее попытки взять выс. 226.6 теперь уже только стрелковыми частями командование 5-й гв. А предпринимало вплоть до 17 июля. Хотя к этому моменту она уже большого значения не имела и никакого смысла класть людей под пулеметы не было. Но по-прежнему действовала определенная система ведения боя и командиры на всех уровнях от нее не отступали ни на шаг. В. Быков вспоминал:

    «Высшие командиры помнили и свято исполняли железный приказ Верховного: не давать захватчикам покоя ни днем, ни ночью, непрерывно бить его и изматывать. И били, и изматывали. Даже если не хватало оружия и боеприпасов, если на орудие приходилось по четверти боекомплекта и на каждый, выстрел требовалось разрешение старшего командира. В обороне регулярно проводились — обычно кровавые — разведки боем, каждонощные поиски разведчиков, бесконечное „улучшение“ оборонительных позиций. Некоторые части, подчиненные особенно исполнительным или патриотически настроенным командирам, месяцами атаковали одни и те же высоты, кладя на их склонах тысячи людей и так и не добиваясь сколько-нибудь заметного успеха. Людей никто не жалел. Всё на фронте было лимитировано, всё дефицитно и нормировано, кроме людей. Из тыла, из многочисленных пунктов формирования и обучения непрерывным потоком шло к фронту пополнение — массы истощённых, измученных тыловой муштрой людей, кое-как обученных обращаться с винтовкой, многие из которых едва понимали по-русски»[565].

    Горестные размышления навевает динамика потерь личного состава 95-й гв. сд. В период с 11 до 17 июля 1943 г. включительно в дивизии вышло из строя 3164 человека (убито 952 чел.)[566]. В то же время с 9 по 12 июля, то есть в разгар наиболее напряженных боев, соединение потеряло всего 356 человек, в том числе погибло — 91[567]. Таким образом, основная убыль личного состава приходится на период с 13 по 17 июля. В среднем ежесуточно гибли, получали ранения и контузии более 560 человек (убито 172). Трудно понять — зачем нужно было истреблять боевой состав дивизии ежедневными, плохо подготовленными, а главное, ничего не решающими атаками на протяжении пяти дней.

    Но вернёмся к событиям 13 июля. Вечером 2-й тк СС доносил:

    «По данным авиационной разведки, на участке между рекой Псёл и дорогой на станцию Прохоровка находятся примерно 160 танков, а в самой излучине реки Псёл находятся примерно 90 танков. Наземное наблюдение засекло длинные колонны на дороге Прохоровка — Карташевка, движущиеся в направлении на северо-запад»[568].

    Хотя плацдарм не был уничтожен и враг практически полностью удержал свои позиции в излучине, контрудар соединений 5-й гв. А имел определенные положительные результаты. Благодаря высокой активности гвардейских соединений, а также разведданным о сосредоточении значительных танковых сил русских и переброске их резервов командование 4-й ТА уже в полдень 13 июля приняло решение: отказаться от окружения под Прохоровкой сил двух гвардейских армий, а следовательно, и от прорыва дивизии «Мёртвая голова» вдоль северного берега к станции.

    Было решено основные усилия сосредоточить на правом фланге 2-го тк СС, в полосе дивизии «Дас Райх». Замечу, на принятие этого решения влияние приказа Гитлера о прекращении операции «Цитадель» не просматривается. В боевых документах корпуса СС за этот день упоминания о приказе фюрера еще нет. Сообщение о нем поступило из штаба армии в корпуса только 14 июля.

    Около полудня начальник штаба 2-го тк СС штандартенфюрер В. Остендорф связался с начальником штаба 4-й ТА генералом Ф. Фангором и доложил складывающуюся обстановку в полосе соединений. После недолгого совещания в 12.15 поступил приказ Гота:

    — наступление через излучину прекратить, мд СС «Мёртвая голова», отразив контратаки русских, перейти к жёсткой обороне;

    — основные силы корпуса сосредоточить на участке Сторожевое — Беленихино — Лески. Главная задача «Дас Райх» — прорвать оборону русских и овладеть районом Правороть и самим селом[569].

    Этот план, как резервный вариант, командующий 4-й ТА держал давно. Однако надежду на успех в этом направлении 13 июля давала информация наземной разведки о том, что перед фронтом дивизии Крюгера русские уже отводят войска. В 10.15 её штаб донёс:

    «Одиночные вражеские атаки ведутся, по-видимому, для маскировки общего отступления в северо-восточном направлении, которое отмечалось визуальным наблюдением»[570].

    Об этом же сообщало в штаб армии и командование 3-го тк. Таким образом, создавалось ложное представление о том, что советское командование решило спрямить фронт и вывести войска из междуречья Северного и Липового Донца. Но это была только иллюзия.

    Разведка «Дас Райх» зафиксировала не отход, а лишь перегруппировку бригад 2-го тк. Обстановка в этом районе была нестабильной, всю ночь не затихал бой. Наши войска отражали попытки противника нащупать слабые места в обороне. Опасаясь прорыва немцев на Правороть, в 3.35 13 июля П. А. Ротмистров направляет генералу А. Ф. Попову боевое распоряжение № 7:

    «Противник оказывает упорное сопротивление наступлению частей армии. Крупными силами танков неоднократно переходил в контратаки. К исходу 12.07.43 г. группа танков противника прорвалась и овладела Сторожевое.

    Приказываю:

    1. С 8.00 13.07.43 г. из занимаемого района атакой с юга овладеть Сторожевое, в дальнейшем занять оборону в стыке между 29-м тк и 2-м гв. Ттк на рубеже: Сторожевое, /иск./ Виноградовка, не допуская прорыва противника в восточном направлении.

    2. Иметь в виду, что при необходимости ваши действия будет поддерживать 1529-й сап из района Грушки.

    3. О получении настоящего распоряжения донести. О ходе выполнения доносить через каждые два часа, начиная с 6.00 13.07.43 г.»[571].

    Документ был доставлен в штаб 2-го тк офицером связи лишь в 6.40. Поэтому комкор передвинул время атаки на два часа вперед, предварительно согласовав этот вопрос с командармом. Затем связался с командирами 26-й и 99-й тбр и приказал: к 9.30 выйти из района села Ивановка (где они находились после неудачной контратаки вечером минувшего дня) и сосредоточиться восточнее Сторожевого, за передним краем мотострелковых батальонов 58-й мсбр, а через час атаковать хутор. Эта контратака была лишь одним из этапов плана командующего 5-й гв. ТА по сковыванию сил неприятеля юго-западнее Прохоровки. В общих чертах свой замысел П. А. Ротмистров изложил в ходе переговоров с Н. Ф. Ватутиным в полдень, после получения приказа о проведении активных действий армии в этом районе. Процитирую стенограмму переговоров:

    «Ротмистров. 3. Прошу разрешения приступить к выполнению поставленной задачи в 16.00 и нанести удар на Грезное и Мал. Маячки силами 18-го тк и 29-го тк.

    Второму танковому корпусу Попова поставить ограниченную задачу по ликвидации противника в районе Сторожевое, так как у него сил для большого наступления нет.

    Полковнику Бурдейному имею в виду дать приказ овладеть хут. Тетеревино и в дальнейшем наступать на Лучки.

    4. 16 часов прошу Вас поддержать наступление действиями нашей авиации. Всё.

    Николаев. Хорошо, это будет сделано. Приступайте к выполнению и действуйте энергично и решительно»[572].

    На участке с. Васильевка, свх. «Октябрьский», х. Ямки, с. Виноградовка, ст. Беленихино по-прежнему оставалась угроза прорыва танков противника. Поэтому оборона здесь строилась в два эшелона: в первом — стрелковые части 5-й гв. А и 69-й А, а за ними бригады 18-го, 29-го и 2-го и 2-го гв. Ттк. Рубеж: с. Васильевка, с. Андреевка, с. Михайловка, свх. «Октябрьский» удерживали 127-й и 136-й гв. сп 42-й гв. сд; Михайловка, железнодорожная будка, х. Ямки — 23-й гв. и 28-й гв. вдсп 9-й гв. вдд; причем между свх. «Октябрьский» (2 км севернее) и железной дорогой окопался 26-й гв. вдсп, создав тем самым юго-западнее ст. Прохоровка третий рубеж обороны. На участке х. Ямки и высоты северо-восточнее х. Сторожевое — 2/58-й мсбр и 169-я тбр 2-го тк, 285-й сп 183-й сд. Далее до восточных окраин х. Лески — в первом эшелоне бригады 2-го гв. Ттк, во втором — 295-й сп 183-й сд.

    Следует признать, что предварительный план П. А. Ротмистрова, который он отдал войскам в ночь на 13 июля, был реалистичнее и опирался на более глубокое знание оперативной обстановки на этом участке, чем те распоряжения, которые он получил от командующего фронтом. Синхронного удара несколькими корпусами 5-й гв. ТА, как надеялся Н. Ф. Ватутин, провести не удалось. Опасения командарма сбылись, ситуация на его флангах во второй половине дня начала ухудшаться. В излучине выбить противника так и не удалось, мало того: его танки начали прорываться сквозь боевые порядки атакующих и угрожать тылу 18-го тк. Поэтому о его участии в наступлении вопрос отпал сам собой. Генералу Б. С. Бахарову была поставлена задача: жёсткой обороной не допустить прорыва противника на своем участке, при этом обратить особое внимание на правый фланг и при необходимости оказать всю возможную помощь соседу. Тем не менее 32-й мсбр была поставлена задача спрямить линию обороны. Её 1-й и 3-й мсб должны были фронтальной атакой на позиции 2-го грп «Лейбиитандарт» по линии Прелестное — свх. «Октябрьский» — ж. д. насыпь повторить лобовой удар 18-го и 29-го тк 12 июля и подтянуться на уровень 2-го мсб, оборонявшего район Михаловки. Под сильным минометным и артиллерийским огнем батальоны несколько раз пытались подойти к переднему краю обороны противника, но им этого не удалось. Штаб дивизии СС донёс в 14.50:

    «В 13.00 атака из Прохоровки вдоль грейдера силами до полка справа и слева вдоль дороги. Атака благополучно отбита»[573].

    Это было лишь начало. Бесплодные, плохо подготовленные и недостаточно поддержанные артиллерией атаки мотострелковых подразделений продолжались до 17.00. Не добившись поставленной цели и продвинувшись лишь на несколько сотен метров, бригада прекратила наступление. Потери трех батальонов оказались сопоставимы с потерями, которые понес весь корпус 12 июля. Согласно ее журналу боевых действий, из строя вышло всего 457 человек, в том числе 64 — убито, 272 ранено и 121 (в 1-м мсб — 118) — пропало без вести[574].

    На левом фланге 5-й гв. ТА ситуация была столь же напряжённой, но на нее существенное влияние оказывала высокая активность АГ «Кемпф». 69-й А всё ещё не удавалось справиться с 3-м тк. Начавшиеся атаки 2-го тк на Сторожевое хотя и сковывали возможности командования «Дас Райх», но решить главные тактические задачи — овладеть Сторожевым и нанести существенный урон неприятелю — не смогли. Они, так же как и в полосе 18-го тк, проводились без достаточного обеспечения артиллерией, слабыми силами на укрепленные средствами ПТО позиции врага. Поэтому ожидаемого результата не принесли. В 10.15 танковые бригады 2-го тк сосредоточились в исходном районе, а один из батальонов 58-й мсбр, который имел задачу их поддержать, пешком прибыл только к 14.00. Дальше следы этой атаки в отчетах и боевых донесениях пропадают, В оперативной сводке 2-го тк на 16.00 13 июля о ней также ни звука. Не ожидая мотострелков, танковые бригады Пискарева и Малова все-таки перешли в наступление. Лишь в документах 99-й тбр и 69-й А находим свидетельство неорганизованного, поспешного их наступления на хорошо укреплённый хутор:

    «Неоднократные атаки наших танков и пехоты в этом направлении не увенчались успехом. Противник, имея господствующее положение в расположении огневых позиций для артиллерии, миномётов и наблюдательных пунктов и создав минные поля, не давал возможности атаковать Сторожевое. Особенно сильное огневое сопротивление наши наступающие части встретили из рощи, что восточнее Ивановский Выселок»[575].

    С тем же результатом была предпринята ещё одна атака с севера и северо-востока на позиции «Дас Райх» в хуторе.

    «Танки бригады 2-го корпуса, — доносил штаб 69-й А, — не прикрытые пехотой и не имевшие артиллерийского обеспечения, продвижение прекратили»[576].

    Нельзя сказать, что контратаки 18-го и 2-го тк совсем не поддерживались огнём тяжёлой артиллерии. Обстрел позиций врага вёлся и бригадой большой мощности и двумя полками 27-й отпабр, но они били в основном по точно установленным местам скопления противника в его тылу. Кроме того, артиллеристы считали каждый снаряд. В силу этого необходимой помощи наступающим оказать не смогли. Остальные два соединения 5-й гв. ТА — 2-й гв. Ттк и 29-й тк, судя по их документам, в наступление не переходили, а лишь вели огонь с места, отражая немногочисленные попытки неприятеля провести силовую разведку и нащупать стыки частей. В этот день под Прохоровку в расположение 29-го тк прибыл Маршал Советского Союза; Г. К. Жуков. П. А. Ротмистров вспоминал:

    «До КП генерала И. Ф. Кириченко доехали благополучно. В пути я доложил Г. К. Жукову, что основную тяжесть удара противника в сражении 12 июля выдержал 29-й танковый корпус и частично соединения 18-го танкового корпуса. Поэтому после доклада комкора маршал поблагодарил Ивана Фёдоровича и в его лице весь личный состав корпуса за проявленное мужество…

    Затем он в течение часа с НП комкора наблюдал за боем. К тому времени стороны, исчерпав свои наступательные возможности, вели лишь огневой бой. Изредка рвались снаряды, посвистывали пули, вдали в расположении противника наблюдалось передвижение танков, бронетранспортеров и автомашин»[577].

    У командующего 5-й гв. ТА вызывала обоснованное опасение непонятная пассивность немцев у Сторожевого и Беленихино. Интуиция подсказывала: враг накапливает силы и готовит рывок. В ходе уже неоднократно цитировавшегося разговора с Н. Ф. Ватутиным он поделился следующими наблюдениями:

    «Противник в районе Сторожевое и Ивановские Выселки умеет до 60 танков и отбивает все атаки Попова. Одновременно противник сегодня 6.00 пытался из Сторожевое атаковать Правороть, но успеха не имел. Его атаки были отбиты 169-й танковой бригадой и частью сил 29-го танкового корпуса. Общее впечатление такое, что противник сегодня своей авиацией пытался приостановить наступление наших частей на этом участке и одновременно готовит крупное наступление на завтра. Повторяю: это моё личное мнение, которое у меня сложилось в результате поведения противника на поле боя»[578].

    Оценка ситуации командармом оказалась точной. Дивизия «Дас Райх» уже была готова к наступлению и ожидала результатов в полосе мд СС «Мёртвая голова». Однако начавшееся утром наступление 33-го гв. ск спутало все карты. Давление в излучине оказалось сильным, поэтому атака откладывалась на неопредёленное время. Но затем ситуация резко изменилась, из корпуса поступил приказ: немедленно готовиться к захвату Правороти.

    Знакомясь с работами ряда западных исследователей, создается впечатление, что солдаты и офицеры в корпусе СС были железными. Они не испытывали серьёзных трудностей, все тяготы передовой они переносили играючи, а организация боевой работы в соединениях была налажена столь четко, что функционировала при любых условиях как часы и не давала сбоев даже после тяжелейшего боя 12 июля. Но это далеко не так. Ситуация в корпусе Хауссера 13 июля была ненамного лучше, чем в соединениях Воронежского фронта, охарактеризовать её можно как напряженную и очень сложную. После восьми суток непрерывных боев гренадеры были измотаны, техника требовала профилактики и текущего ремонта, в отдельных дивизиях ремонтный фонд вырос на порядок. Проводная связь как внутри корпуса, так и с командованием 4-й ТА часто выходила из строя, приходилось использовать радио и офицеров связи. Так, в ночь на 13 июля поступил запрос из штаба 4-й ТА представить информацию о численности танков, которые могут быть введены в строй в течение суток. Корпус не смог дать детальную информацию, потому что ею не владел и связи с танковыми полками не имел. Проблемы со связью продолжались весь день 13 июля, до вечера проводная связь давала частые сбои, управление войсками велось по радио, а документы доставлялись офицерами связи, что не позволяло штабу соединения с должной оперативностью реагировать на обстановку и заметно затрудняя его работу. Особенно это начало ощущаться в период подготовки совместной атаки «Дас Райх» и 167-й пд на Правороть.

    Из журнала боевых действий 2-го тк СС:

    «12.35. (Связи нет.) Радиограмма в дивизию „Дас Райх“: Когда намечается начало наступления?

    14.15. Телекс от дивизии „Дас Райх“:

    Вероятное начало наступления намечается на 15.30. Направлена просьба о совместном наступлении с 167-й пд с левого фланга до железнодорожной насыпи, проходящей в 2 км южнее села Беленихино, а также о проведении авиационной разведки на всём участке фронта.

    На 15.00 запрашивается поддержка 8-го ак. Действия пикирующих бомбардировщиков невозможны из-за плохой погоды, но обещаются налеты истребителей-бомбардировщиков.

    13.25. Донесение из 167-й пд. Передана просьба о совместном наступлении с дивизией „Дас Райх“ до железнодорожной насыпи. Командование 167-й пд дает согласие и хочет договориться с командованием дивизии „Дас Райх“ обо всех деталях ведения совместных действий.

    15.00. Сообщение из 167-й пд. Связь с дивизией „Дас Райх“ отсутствует. По этой причине в „Дас Райх“ отправлена радиограмма: Необходимо восстановить связь с правым соседом, как только станет возможным, необходимо оказание поддержки тяжёлой артиллерии и штурмовых орудий. Запрошен ответ.

    16.00. Рапорт „Дас Райх“. Необходимо прекратить попытки продвижения в северном и северо-восточном направлениях.

    16.50 „Дас Райх“ доносит: из-за труднопроходимой местности следует провести сначала предварительную атаку или разведку боем, чтобы захватить благоприятные исходные позиции на местности, простирающейся до насыпи железнодорожной линии.

    17.00. Сообщение из 8-го ак. Ударные самолёты 1-й эскадры вылетают на разведку и штурмовку в район, расположенный южнее станции Прохоровка, чтобы воспрепятствовать отступлению противника»[579].

    С. Штадлер, автор сборника документов 2-го тк СС о его участии в Курской дуге, которые цитируются выше, был непосредственным участником тех событий — воевал в дивизии «Дас Райх» и хорошо знал обстановку. Несмотря на это, все изложено и выстроено очень витиевато, сразу в ситуации не разберешься. Читаешь документ: «Задача не выполнена», но причины, повлиявшие на ее срыв, не ясны. Вот и здесь непонятно, о каких препятствиях идет речь. Разве были случаи, когда бы дивизию СС останавливала лишь плохая местность? Создается впечатление, что автор, оперируя большим массивом документов, в сборнике умело сглаживает ситуацию, чтобы не демонстрировать читателю неудачные эпизоды боевых действий его соединения, даже в малом.

    Если перевести на обычный язык, то запланированное наступление дивизии Крюгера было сорвано рядом обстоятельств. Ее части с ходу не могли преодолеть прочный рубеж обороны частей 48-го ск и 2-го гв. Ттк от х. Сторожевой до ж. д. будки севернее Беленихино и далее вдоль железнодорожного полотна на юг. Во-первых, все подходы к переднему краю были густо заминированы, а противотанковые средства — артиллерию 6-й гв. мсбр 5-го гв. Стк, 183-й сд, 1500-й иптап и танки 4-й гв. тбр и 25-й гв. тбр — вкопали в землю. Во-вторых, время перехода в наступление было выбрано неудачно. Низкая облач-.ность не позволяла использовать бомбардировочную авиацию на полную мощь. Почти на всем участке фронта «Дас Райх» шли непрерывные бои, ее части по-прежнему были скованы в х. Сторожевое, вместе с тем ранним утром 183-я сд перешла в наступление на Ясную Поляну и Калинин. По местам, где начала сосредоточиваться боевая группа дивизии, открыла огонь наша тяжёлая артиллерия. Из-за острой нехватки боеприпасов артиллеристы старались бить только по точно установленным целям. Так, около 14.00 бригада БМ 203-мм гаубицами обстреляла юго-западную окраину Сторожевого, через некоторое время по Ивановскому Выселку ударил 1/142-го пап 27-й от-пабр, а после 15.00 начал работать 93-й пап 27-й отпабр. Их эффективность, вероятно, была достаточно высокой, так как штаб «Дас Райх» в дневной сводке донес:

    «По всему участку фронта и по тылам ведётся огонь артиллерии большого калибра»[580].

    Подробности находим в вечернем донесении корпуса:

    «Ведётся сильный огонь крупнокалиберной артиллерии (122-мм) у населенного пункта Калинин и по району строго на север от деревни Ясная Поляна, а также по грейдеру и перелеску в районе западнее грейдера.

    Наземным наблюдением зафиксированы к полудню передвижения противника и плотных колонн по дорогам Шахово — Правороть и Беленихино — Правороть в северном направлении. К вечеру замечено сосредоточение от 15 до 20 танков в районе Лески — Ивановка»[581].

    Таким образом, наличие сильной полосы укреплений, отсутствие должной поддержки с воздуха, активные действия советских стрелковых частей и артиллерии по всему фронту, j поддержанные в ряде случаев танками 2-го гв. Ттк и 2-го тк, заставили командование «Дас Райх» действовать более осмотрительно и готовить наступление с большей тщательностью, проведя предварительную силовую разведку. В 18.00 в дневном донесении её штаб сообщает:

    «На основании положения противника командование дивизии решило с помощью танковой группировки отбросить противника за рубеж Беленихино — Ивановка, чтобы выйти в возвышенную местность в районе юго-западнее хутора Правороть.

    Запланированный удар пришлось изменить из-за большого количества препятствий на местности. Новый план удара:

    Подразделение 1. / „Фюрер“ ударом во фланг сминает вражеские позиции, расположенные вдоль проезжей части трассы, ведущей из района железнодорожного разъезда южнее населенного пункта Ивановский Выселок, до района, расположенного строго на север от села Беленихино.

    Подразделение 3. / „Германия“ загибает свой фронт с центром поворота по левому флангу до восточного склона высоты, расположенной западнее деревни Виноградовка, и входит в соприкосновение с подразделением 1. / „Фюрер“. После захвата этой местности, необходимой для ввода танковой группировки, после рекогносцировки местности последует удар танков через Виноградовку в направлении на высоты, расположенные юго-западнее хутора Правороть»[582].

    В то же время нельзя не отдать должное противнику. Воевали немцы умело, напористо, стремились использовать любую промашку советских войск, чтобы добиться поставленной цели. Вот и здесь враг учёл, что отход пехоты из района Ясная Поляна прикрывался недостаточно плотным огнём, и сумел просочиться за железнодорожное полотно в район ст. Беленихино, создав тем самым плацдарм для рывка вглубь нашего рубежа. В 20.30 штаб 2-го тк СС получил донесение от Крюгера:

    «Лесок в 1,5 км севернее деревни Ивановка взят. Противник: преимущественно пехота, небольшое количество танков. Все пути заболочены. На следующий день намечается прежний план действий. В 05 час. 00 мин. намечается выступление»[583].

    Хотя в лесочке силы были небольшие, но с наступлением сумерек на этот пятачок были введены танки. Это осложнило ситуацию, выбить противника оказалось делом непростым, и подразделения грп «Фюрер» остались там до утра. Из этого района на рассвете 14 июля они и нанесут удар в направлении и села Виноградовки.

    В 22.00 П. Хауссер получил согласованный с командованием ГА «Юг» и подписанный Готом приказ-задачу на 14 июля. Он гласил:

    «2-й тк СС с рассветом 14 июля продолжает совместно с дивизией СС „Дас Райх“ начатое сегодня наступление по маршруту Ивановка — Виноградовка, перерезает дорогу у хутора Правороть, затем поворачивает на север и наступает во фланг на противника, находящегося в районе ст. Прохоровка. В ходе данной атаки должна подключиться и центральная группировка 2-го тк СС, как только это позволит сделать создавшееся положение. В остальном корпус удерживает свои позиции. 167-я пд остаётся в готовности по приказу командования танковой армии присоединиться своим северным флангом к наступлению 2-го тк СС»[584].

    Таким образом, 13 июля германское командование окончательно определилось с планом на ближайшие дни. Оно отказалось от наступления на Курск и сосредоточило усилия для решения частной задачи — окружить и уничтожить 48-й ск 69-й А, оборонявшийся в узком выступе между реками Северный и Липовый Донец. Во второй половине 13 июля полным ходом началось формирование двух ударных группировок: северной (2-й тк СС) — в районе Прохоровки и южной (3-й тк) — на участке Ржавец — Щолоково.

    Войска Хауссера приступили к подготовке удара на юг около 13.00. В это время в дивизии стали поступать предварительные приказы, после чего их командование начало решать организационные вопросы, налаживать связь и взаимодействие с соседями. В 23.00 поступил окончательный приказ:

    «1. „Дас Райх“ продолжает 13 июля 1943 года наступление, начатое в направлении Ивановка — Виноградовка, захватывает вражеские позиции, расположенные на восточном берегу данного участка фронта, и после выдвижения вперед танковых полков приступает к атаке на х. Правороть. Первой целью удара является овладение х. Правороть. Дивизия ориентируется на то, чтобы пробиться, по возможности, своей группировкой далее к станции Прохоровка и неожиданно захватить ее. 167-й пд необходимо ориентировать на вариант атаки на деревню Ивановка, чтобы она могла соединиться с левым флангом (группировки).

    1. Дивизия СС „Лейбштандарт“ прежде всего удерживается на своих нынешних позициях и ориентируется на то, чтобы нанести удар своим правым флангом через Ямки на станцию Прохоровка, как только начнется наступление „Дас Райх“ через х. Правороть на станцию Прохоровка.

    2. „Мёртвая голова“ удерживает свои нынешние позиции, отбивая все атаки»[585].

    Группа «Кемпф» готовит рывок

    День 13 июля 1943 г. — это начало второго заключительного этапа сражения за Прохоровку. Главным его содержанием стала ожесточённая борьба войск Воронежского фронта и ГА «Юг» за небольшой по размеру клочок местности в междуречье Северного и Липового Донца. Прежде чем перейти к изложению событий, остановлюсь на проблемах, которые существенно влияли на прочность обороны 69-й А, удерживавшей этот район. Главными из них были две. Во-первых, несовершенная система управления войсками, слабая профессиональная подготовка, во-вторых, значительная нехватка сил и средств в 69-й А (особенно тяжёлого вооружения — танков и артиллерии) при дефиците резервов у фронта. Решением этих вопросов и было занято руководство фронта в течение всего этого дня.

    Надо признать, что трёхмесячное затишье перед Курской битвой хотя и было использовано достаточно продуктивно для восстановления боеспособности соединений армии, вывести на должный уровень её подготовку руководящему звену не удалось. Выше уже отмечалось, что сам генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин с трудом справлялся со своими обязанностями. Но беда была в том, что и его штаб не был в достаточной мере сколоченным и управлял войсками из рук вон плохо. Отчасти причиной этого был полковник С. М. Протас[586], который временно исполнял обязанности начальника штаба. Н. Ф. Ватутин, сам долгие годы прослуживший в штабах разного уровня и прекрасно знавший эту работу, понимал, что полковник «не тянет». Не ожидая завершения операции (что необычно для кадровых назначений такого уровня, как правило, они проходят в более спокойное время), 13 июля он отстраняет С. М. Протаса от исполнения обязанностей и направляет в 69-ю А и. о. начальника штаба, заместителя С. П. Иванова генерал-майора B. C. Венского[587]. Хотя Владимиру Степановичу не довелось получить высшее военное образование, но он имел богатый опыт практической штабной работы как в мирное время, так и на войне. Он прошёл путь от старшего адъютанта батальона до начальника штаба Приволжского округа, а в действующей армии служил начальником штаба армии.

    Решение о назначении нового начальника штаба в той ситуации было правильным, но оно не смогло резко изменить ситуацию. Положение усугублялось и недостаточно чётким управлением войсками со стороны командования 48-го ск. На этот момент штаб корпуса трудно было назвать работоспособным органом управления войсками. Он был сформирован лишь 26 июня 1943 г., всего за 20 дней. 1 июля из г. Москвы прибыл на Воронежский фронт (в район Долгий Бродок /севернее Белгорода/). Через трое суток генерал-майор З. З. Рогозный принял в состав соединения три дивизии 69-й А, а уже 6 июля корпус вступил в бой. Комплектование управления проходило в основном за счёт офицеров-запасников, которые не имели необходимой теоретической подготовки, не говоря уже об опыте работы в боевых условиях. Исключение составляли комкор, начштаба и ещё несколько офицеров. В условиях, когда люди познакомились друг с другом две-три недели назад и сразу в бой, о какой-либо слаженности и чёткости в работе говорить не приходилось. Учитывая, что формирование шло наспех, затем погрузка, дорога, выгрузка, приём дивизий, офицеры были не в состоянии усвоить свои прямые служебные обязанности. Отсюда несобранность, суетливость, ошибки и недочёты. Приведу выдержку лишь из одного документа, письма генерал-майора B. C. Венского командиру 48-го ск:

    «Несмотря на неоднократные указания и требования, оперативные сводки и боевые донесения продолжают поступать от Вас с опозданием на 3–9 часов, не отражают правильно и полностью действия и положение частей, совершенно не указываются потери своих войск и противника.

    Командующий обращает Ваше внимание на плохую работу штаба по своевременной и полной информации штарма 69 и требует строго выдерживать табель срочных донесений и устранить отмеченные недочёты по содержанию документов»[588].

    Кроме того, в корпусе возникли большие перебои со связью. Вот рапорт начальника связи 69-й А полковника Макарова:

    «Установить бесперебойную проводную связь с КП командира 48-го ск в условиях той частой смены места КП, которые имеют место в практике корпуса, почти невозможно. Так, за последние 11 часов (начиная с 20.00 12.07.43 г. до 7.00 13.07.43 г.) КП менял место 6 раз (20.00 12.07 — Шахово; 22.00 12.07 — балка, что на южн. окраине с. Плота; 3.30 13.07 — 2 км зап. Мало-Яблоново; 5.00 — высота 225.0; 6.30 — Васильевка). В 7.00 13.07 штаб из Васильевки выехал — место ещё не уточнено.

    Эти данные доложены моим помощником т. Максимовым по телефону из с. Плота в 8.20 13.07. Майор Максимов вместе с моим заместителем подполковником Богдановым специально командированы в район 48-го ск для уточнения связи с ним. Считаю возможным предложить — с. Плота избрать местом для КП командира 48-го ск»[589].

    Установление связи со штабами дивизий и вышестоящим командованием — обязанность командира и начальника штаба корпуса. Однако в сложившейся ситуации со связью виновны не только они. Командный пункт 48-го ск по нескольку раз в день бомбила авиация и противника, и своя. Сменить место дислокации КП вечером 12 июля генерал-майор З. З. Рогозный был вынужден после очередных двух штурмовок своими самолётами (18.20–22 «ила» и в 20.30 — 6 «илов») и налётов авиации врага. В последующие дни (13 и 14 июля) его штаб и НП в районе села Лески также нещадно бомбили и свои, и немцы.

    А теперь представь, читатель, что мог сделать штаб армии и вместе с ним и командование фронта, которые располагались за десятки километров от района боевых действий корпуса, продолжительное время не имея с ним устойчивой связи и не получая систематически боевых донесений? Это заставило находившегося в армии начальника штаба фронта генерал-лейтенанта С. П. Иванова создать вспомогательный центр управления — Армейскую отдельную группу войск, включив в неё части треёх дивизий (375-й, 81-й гв. и 89-й гв. сд), защищавших район Шахово. Группу возглавил генерал-майора И. К. Морозов, командир 81 — й гв. сд.

    Ситуацию существенно осложнило то обстоятельство, что уже на третий день боевых действий часть дивизий 48-го ск (107-я и 305-я сд) выбыла и начали поступать новые, из 6-й гв. и 7-й гв. А. Руководство корпуса даже познакомиться с командирами соединений толком не успевало. Все комдивы обладали непростыми характерами и отношения между ними, мягко говоря, были натянутыми. Интриги, склоки, нашёптывание старшему начальнику, да и просто откровенное хамство по отношению друг к другу далеко не способствовали общему делу, в тяжелейших условиях полуокружения. Так, вопиющий факт произошёл в этот день в штабе 89-й гв. сд, которая удерживала вместе с 81-й гв. сд правый берег Северного Донца на направлении главного удара 19-йтди 168-й пд АГ «Кемпф». Из доклада ной командира этого соединения полковника М. П. Серюгина:

    «1. Начальник штаба 81-й гв. сд, явившись 13.07.43 г. на КП моего 273-го гв. сп., поднял шум перед командиром этого полка гв. подполковником тов. Буниным в присутствии инструктора политотдела гв. майора тов. Провильщикова, ряда средних командиров и бойцов, заявил: „Ваш командир дивизии (то есть — я) от дивизии убежал за Короча, он арестован и теперь, наверное, расстрелян“.

    Такое заявление является преступной компрометацией, меня перед командирами моей дивизии. Прошу выслать ответственную комиссию для расследования этого факта и придания суду военного трибунала начальника штаба 81-й гв. сд за клевету и компрометацию.

    89-ю гв. сд пытался охаять также и командир 81-й гв. сд генерал-майор Морозов — бегством, паникой и моим отрывом в управлении дивизией, это сделано для того, чтобы прикрыть свои собственные безобразия.

    Я, тов. генерал-лейтенант, своей дивизией руководил беспрерывно и связь с частями не имел только 12 часов в связи с тем, что массовой бомбардировкой моего КП в течение полутора часов связь нарушена, а при переезде меня со штабом на новое КП в 1.00 12.07.43 машины штабдива и моя были раздавлены колонной танков противника, внезапно вышедших из Кураковка.

    Кое-кто пытается нашептыванием обвинить меня в уходе моих тылов. Я им на уход никакого приказа не давал, а дал его начальник штаба тыла 69-и А — письменным распоряжением. Напротив, узнав об этом факте, я приказал немедленно все вернуть на обеспечение боя. Следовательно, виновен начальник штаба тыла и он должен ответить за это свое действие.

    С начала наступательных действий противника дивизия находилась в четырех подчинениях, что, безусловно, сказывалось на действиях дивизии и управлении. Несмотря на это, дивизия выполняла все приказы, находилась и находится впереди правого и тем более левого соседа (93-я гв. и 81 — я гв. сд). Отсюда наглядно, что никакого бегства дивизий не было и нет. Становится обидным, тов. генерал-лейтенант, что прибывающие командиры для поверки не видят истинного положения дела, а фиксируют неправдивые доклады в штабах, а некоторые из соседей пытаются за счет клеветы строить свое благополучие, приписывать незаслуженные заслуги. Так пытаются сделать командир и начальник штаба 81-й гв. сд.

    Отвечая за изложенное, прилагаю копии приказов и распоряжений, прошу Вас прислать ответственных лиц проверить все факты на месте, разоблачить очковтирателей и клеветников.

    Дивизия дерется с врагом вовсе не так, как вам доложили. И лично меня упрекать в трусости из этих докладчиков нет никаких оснований. Мое место в бою и поведение в сложных обстоятельствах подтвердится живыми людьми, которые покажут это Вашим проверяющим»[590].

    Неудивительно, что командования этих дивизий, находясь рядом и обороняя один рубеж, не смогли наладить необходимое взаимодействие своих соединений и не проявляли в трудную минуту настоящую, боевую взаимовыручку. Да и просто элементарной исполнительности и субординации. Во что это выливалось, увидим несколько позже.

    Те же самые проблемы с подготовкой командиров и управлением войсками существовали в дивизиях и второго соединения армии В. Д. Крючёнкина — 35-го гв. ск генерал-лейтенанта С. Г. Горячева. Так, докладывая о состоянии «свежей» 305-й сд, выдвинутой 9 июля в первый эшелон, представитель политотдела 69-й А подполковник Середин докладывал:

    «Хочу отметить — штаб дивизии не сколочен, управляет (частями. — В.З.) с дёрганием и нет нужного управления».

    13 июля командарм был вынужден отстранить от занимавмой должности командира 92-й гв. сд полковника В. Ф. Трунина с формулировкой:

    «…за неумелое руководство дивизией в процессе боя с 10 по 12.07.1943 г., допустившего потерю материальной части, два раза — бегство дивизии с поля боя»[591].

    Появлению этого приказа предшествовали беспрецедентные даже для нашей армии потери его соединения. Причина этого во многом крылась в неподготовленности и неспособности комдива выполнять свои обязанности. Сохранился страшный документ — «Донесения командования 92-й гв. сд о потерях за период с 7 по 17 июля 1943 г.», направленный в Генеральный штаб РККА после Курской битвы, который свидетельствует о полном её разгроме за несколько суток на подготовленных к обороне рубежах. Вот лишь несколько строк:

    «За период боевых действий дивизия потеряла личного состава: убитыми — 924 человека, ранеными — 2212 человек, пропавшими без вести — 2499 человек, заболело — 5 человек, всего — 5640 человек.

    …Большое число потерь личного состава за счёт полков объясняется тем, что все 3 полка были в окружении на белгородском направлении, из окружения вышли с боями, в результате чего большое число пропавших без вести»[592].

    Чтобы читателя не вводил в заблуждение указанный в заглавии отчёта период боев, в дополнение приведу несколько цифр. На вечер 9 июля дивизия имела в строю всего 8438 человек[593], а на утро 15 июля — уже 2182 человека, в том числе 1552 рядового состава[594]. Следовательно, не за десять, а только за пять дней боев вышло из строя по разным причинам 6256 человек. При этом дивизия не сумела удержать ни один рубеж и потеряла всё тяжёлое вооружение и артиллерию.

    Документы расследования столь больших потерь этого соединения сегодня ещё секретны, поэтому трудно судить, насколько справедливы обвинения в адрес полковника В. Ф. Трунина. К тому же известно, что в годы войны, в том числе и в период Курской битвы, были случаи, когда командиров дивизий снимали с должности без веских на то оснований. С уверенностью можно сказать лишь одно — к лету 1943 г. полковник В. Ф. Трунин не имел достаточного опыта командования стрелковой дивизией, похоже, не обладал он и необходимыми качествами характера для этого. Согласно данным карточки учета офицера, в течение года до назначения командиром 92-й гв. сд он сменил три должности — командовал тремя мотострелковыми бригадами и, судя по всему, дело у него «не клеилось». Да оно и понятно, до 25 апреля 1942 г. к командно-строевой работе он отношения не имел, а занимался только партийно-политической: был инструктором политотдела, председателем парткомиссии, военным комиссаром штаба. Никакой военной подготовки, за исключением военно-политических курсов, не получил. Да и после того как был снят с должности комдива и прошел ускоренные курсы обучения комсостава при Академии им. Фрунзе, карьерного роста не отмечалось. Войну он закончил заместителем командира 354-й сд, а затем был назначен комендантом лагеря военнопленных.

    Теперь вернёмся к событиям утра 13 июля и проследим, как развивались боевые действия в этом районе. Для того чтобы напомнить читателю общую канву происходившего накануне, процитирую командира 11 — го корпуса АГ «Кемпф» генерала Э. Рауса:

    «3-й тк прорвал русские позиции между Ушаково и Сабынино и быстро продвинулся в район Александрова. Одновременно были захвачены несколько плацдармов на Сев. Донец. Впереди лежала „открытая местность“, мы получили свободу действий для наступления на Скородное, захватили исходный район для наступления на Прохоровку. В результате — наконец-то! — появилась возможность соединиться с флангом 4-й танковой армии.

    Но тут возникла очередная проблема. Русские бросили дополнительные крупные силы танков против фланга 4-й танковой армии, начались тяжелые оборонительные бои. Армейская группа „Кемпф“ получила самую важную задачу в рамках общего плана наступления. Она должна была разгромить советские танковые части в районе южнее Прохоровки и расчистить дорогу на Курск. Для этого прежде всего требовалось ликвидировать сопротивление русских в треугольнике Донца.

    Только что полученный прорыв фронта возле Александровки следовало удержать, чтобы он послужил трамплином для наступления на Прохоровку. Оборонительную завесу 11-го корпуса пришлось удлинить вдоль Разумного на северо-восток, хотя даже имеющиеся позиции мы удерживали с трудом быстротающими подразделениями. Только 6-ю танковую дивизию ещё можно было использовать для прикрытия на севере, если использовать методы активной обороны. Поэтому, если две другие дивизии 3-го танкового корпуса смогли продолжать свою атаку, это произошло благодаря героической обороне 11-го корпуса на опасно широком фронте.

    Столкнувшись с сильной русской обороной и контратаками 2-го гв. танкового корпуса, боевые группы 7-й и 19-й танковых дивизий тем не менее 12 июля атаковали Шахово с плацдармов на реке Северный Донец».

    Утверждение, что соединениям Кемпфа предстояло играть первую скрипку при окружении 48-го ск — явное преувеличение. Для этого у 3-го тк — ударного соединения армейской группы, сил просто не было. В предыдущие дни три его соединения понесли очень чувствительные потери, на 5.00 13 июля в корпусе насчитывалось всего 78 танков, в том числе в 6-й тд осталось 12 танков, 7-й тд — 41 и 19-й тд — 25[595].

    Наиболее ожесточенные бои накануне шли в двух районах: Красный Октябрь, Выползовка, Ржавец, Шипы — здесь соединения генерала Г. Брейта пытались удержать уже созданный плацдарм и у Щолоково, где 19-я тд предпринимала неоднократные попытки форсировать р. Северный Донец, чтобы создать предмостные укрепления для рывка на Шахово. Оба плацдарма были крайне необходимы для накопления сил дивизии к 14 июля. Командование 3-го тк предполагало, что именно в этот день, вероятнее всего, появятся условия для соединения со 2-м тк СС.

    После захвата 6-й тд села Ржавец, по распоряжению корпуса, генерал-майор В. фон Хунерсдорф в первой половине дня 12 июля передал этот участок 19-й тд и сосредоточил своё соединение для наступления через Авдеевку на Ново-Хмелевое. 7-я тд генерал-лейтенанта X. фон Функа была нацелена на Корочу и вела бои в районе: Александровка — 1-й Александровский Выселок — Свиридово. Таким образом, при наступлении на Прохоровку с юга в авангарде АГ «Кемпф» действовала 19-я тд генерал-лейтенанта Г. Шмидта (/иск./ х. Стрельников — Ржавец). На её левом фланге находилась 168-я пд (х. Стрельников — Кривцово — Сабынино — Киселево), а на правом — 6-я тд (Выползовка — Красный Октябрь — выс. 222.1). Впоследствии (во второй половине 14 июля) в район Шахово будет подтянута и 7-я тд.

    Перед соединениями Шмидта и Хунерсдорфа действовали две наши группировки. Первая — на стыке корпусов 69-й А, здесь оборонялись две бригады мехкорпуса генерал-майора Б. М. Скворцова 5-й гв. ТА. На левом фланге 48-го ск рубеж: /иск./ восточная окраина Щолоково — Шипы удерживала 11 — я гв. мехбр полковника Н. В. Грищенко, а участок /иск./ Красное Знамя — /иск./ Александрова — уже войска 35-го гв. ск: сводный полк 92-й гв. сде 532-м иптап 10-й оиптабр. За их стыком на фронте: /иск./ Шипы — Кузьминка — Авдеевка располагались позиции 12-й гв. мбр полковника Г. Я. Борисенко.

    Вторая — на левом фланге 48-го ск в районе Шахово, Щолоково, х. Стрельников. Положение здесь складывалось сложное. Главным опорным пунктом нашей обороны было Шахово — крупный населенный пункт и основной узел дорог в междуречье. В случае его захвата враг имел возможность действовать во всех трех направлениях: на запад — в тыл 183-й, 375-й и 93-й гв. сд, удерживавшим фронт перед 167-й пд и 2-м тк СС, наносить удар через Плоту на Прохоровку и наконец — на юг, вдоль русла реки. Не имея достаточно сил для удержания 35-км фронта корпуса, генерал 3.3. Рогозный все-таки выкраивал части и подразделения для латания дыр на этом участке. Командование корпуса и армии «скребло по сусекам», собирая не то что полки или батальоны, но даже роты. О состоянии 81 — й гв. сд, являвшейся практически каркасом обороны на этом участке, свидетельствует донесение ее командира на 13 июля:

    «81-я гв. сд на протяжении 5 — 13.07.43 г, ведет ожесточенные упорные бои. Особенно тяжелые бои дивизия вела в районе Белгорода, будучи в окружении. В результате тяжелых боев дивизия потеряла большое количество личного состава и материальной части.

    Личный состав физически истощен, т. к., ведя бои в районе Белгород, по 2–3 суток был без пищи и даже воды.

    В связи с ограниченным количеством авто- и гужевого транспорта и большой растяжки коммуникаций дивизия не имеет возможности полностью обеспечить части боеприпасами и продовольствием.

    В боях дивизия потеряла всю дивизионную и почти всю полковую артиллерию. На 13.07.43 г. дивизия имела до 3000 личного состава, причём часть не была вооружена (примерно 20 %).

    В дивизии нет противотанковых средств (45-мм пушек и ружей ПТР), остались единицы станковых и ручных пулемётов.

    Исходя из вышеизложенного и для сохранения в дальнейшем боеспособности дивизии, прошу отвести дивизию и дать возможность личному составу привести себя в порядок»[596].

    В результате оборону под Шахово выстроили из большого количества частей и подразделений, имевших некомплект личного состава и вооружения от 50 % и более. Это в значительной степени осложнило удержание как самого села, так и западного берега перед Щолоково, где противник танковой дивизией пытался взять переправу. Щолоково защищала 81-я гв. сд генерал-майора И. К. Морозова, по левому флангу она имела локтевую связь с 11-й гв. мехбр, а по правому (на западных окраинах Щолоково) — с 89-й гв. сд полковника М. П. Серюгина. Непосредственно Шахово обороняли: по западным, восточным и юго-восточным окраинам 1/158-го гв. сп 51-й гв. сд, 1/1245-го сп и 2/1243-го сп 375-й сд. Последний седлал дорогу Рындинка — Шахово. В балках восточнее и юго-восточнее села заняла позиции 26-я гв. тбр 2-го гв. Ттк.

    Сохранили высокую боеспособность лишь танковая и две механизированные бригады 5-й гв. ТА. На утро 13 июля из 39 положенных по штату боевых машин 11-я гв. мбр имела в строю 31 танк (Т-34 — 16, Т-70 — 15), 12-я гв. мбр — 35 (Т-34 — 20, Т-70 — 15)[597], а 26-я гв. тбр — 30 (20 Т-34 и 10 Т-70), в том числе 5 Т-34 и 2 Т-70 находились в распоряжении командира корпуса[598]. Наличие бронетанковой техники в соединениях, действовавших в междуречье 13–15 июля, указано в таблице № 11.

    В течение 12 июля боевая группа 74-го грп 19-й тд под командованием подполковника Рихтера отбила все атаки 11-й гв. мбр и даже несколько расширила плацдарм у Ржавца. Но все равно он был небольшим. Командование дивизии, понимая, что долго его не удержать, стремилось создать еще один у села Щолоково, чтобы затем объединить их двумя встречными ударами. Сопротивление советских войск здесь оказалось сильным. Лишь поздно вечером с наступлением темноты боевая группа (два батальона) 73-го грп майора Хорста и танковая группа Виликинса переправились на западный берег, захватили Щолоково и высоту 2 км восточнее Шахово. Ранним утром 13 июля части 19-й тд с обоих плацдармов перешли в атаку на Шахово. Первыми противника встретили 81-я гв. сд и 26-я гв. тбр. Из боевого донесения штаба бригады:

    «1. Противник силою до 30 танков идо полка пехоты переправился через Северный Донец в районе Щолоково и в 4.00 13.07.43 атаковал 1-й тбпо балке, что юго-восточнее Шахово.

    В 8.00 до двух рот пехоты противника при поддержке сильного артиллерийско-минометного огня дважды пытались атаковать Шахово с востока и северо-востока. Наблюдением установлено большое скопление танков и автомашин на западных и юго-западных скатах выс. 216.0 и в районе Ржавец»[599].

    Получив донесение о форсировании противником реки у Щолоково, П. А. Ротмистров в ночь на 12 июля создал ударную группу с целью сильным, решительным ударом разбить неприятеля на правом берегу. Сначала планировалось уничтожить плацдарм у Ржавца. Во-первых, он был больше, во-вторых, здесь уже действовали значительные силы, в том числе и танки. В-третьих, село использовалось как база для накопления сил и средств не только для удара через реку, но и вдоль нее на юго-восток. Кроме того, ставилась задача заблокировать переправившиеся на правый берег силы неприятеля в районе Щолоково. Командарм отдает следующее распоряжение:

    «В течение ночи с 12 на 13.07.43 г. и утра 13.07.43 г. противник с юга в районе Рындинка, Ржавец выдвигает дополнительно к имеющимся там 19-й тд и 107-й пд танковую дивизию „СС“. Передовой отряд ее в количестве до 30 танков захватил Щолоково.

    Приказываю:

    Силами 11-й гв. мехбригады 5-го гв. Змк и 26-й гв. тбр 2-го гв. Ттк под командованием моего заместителя генерал-майора т. Труфанова к исходу дня 13.07.43 г. противника из Щолокова выбить, после чего 11-й механизированной бригаде занять оборону на западном берегу Северный Донец, а 26-й танковой бригаде сосредоточиться в Мало-Яблоново»[600].

    План предусматривал нанесение двух концентрических Ударов механизированными бригадами в стык 19-й тд и 6-й тд в направлении Ржавца. 11-я гв. мбр полковника Н. В. Грищенко получила приказ: сковать силы 19-й тд на правом берегу атакой от Шипов. В то же время ударная группа 12-й гв. мбр полковника Г. Я. Борисенко (две танковые роты 55-го гв. тп, 1-го мсб, батареи 76-мм орудий, роты 82-мм миномётов и взвода ПТР) под командованием подполковника М. И. Гольдберга, командира 55-го гв. тп, должна была ударом из Авдеевки в направлении Выползовка — Ржавец отрезать боевые группы 73-го и 74-го грп от основных сил 19-й тд, овладев Ржавцем и переправой в этом селе.

    В 22.00 12 июля группа подполковника М. И. Гольдберга начала выдвигаться к Авдеевке. На рассвете головной дозор 12-й гв. мбр встретил в лощине южнее Авдеевки 14 танков противника, двигавшихся из Выползовки. Разгорелся бой.

    «Рота „тридцатьчетвёрок“ под командованием лейтенанта Н. П. Новака, следовавшая в голове колонны отряда, и истребительно-противотанковая батарея быстро изготовились к бою. Спешившись, десант мотопехоты со взводом противотанковых ружей занял позицию на южной окраине села Авдеевка. Подпустив фашистские танки на близкое расстояние, наши „тридцатьчетвёрки“ и противотанковые ружья огнем с места расстреляли половину из них, а остальных вынудили повернуть обратно. Вскоре гитлеровцы ввели в бой главные силы.

    Одна группа танков атаковала в направлении Ржавца, Выползовки, другая — Ржавца, Авдеевки. Разгорелся жаркий бой. В нем участвовали все подразделения отряда. А в это время главные силы бригады обошли противника с востока и нанесли сильный удар по флангу 6-й тд. Этот маневр вынудил гитлеровцев отказаться от наступления в северном направлении.

    После непродолжительного ожесточенного боя бригада овладела тактически важной высотой и оказалась в очень выгодном положении. Фронтальным огнем с выс. 222.1 и фланговым с южной и юго-восточной окраин с. Авдеевка она подбила несколько танков. Те же части фашистов, которые наступали в направлении Выползовки, Авдеевки, были встречены фланговым, а с окраины села Авдеевка — фронтальным огнём»[601].

    Одновременно 11-я гв. мбр нанесла сильный удар из Шипов по 74-му грп и, отбросив неприятеля, в 6.00 полностью заняла Рындинку, а соседняя 12-я гв. мбр — Выползовку, где было уничтожено 6 танков, в том числе и 2 «тигра» 503-го отб. За этим боем наблюдал лично начальник Генерального штаба маршал A. M. Василевский. В 12.40 П. А. Ротмистров докладывал Н. Ф. Ватутину:

    «Эти танки остались на нашей территории и их лично видел тов. Александров. Сейчас идёт упорный бой за Ржавец. Захваченными документами и пленными установлено, что в этом районе противник сосредоточил 19-ю танковую дивизию. Всего 70 танков, 107 пехотных дивизий и 6.00 сюда прибыла танковая дивизия СС в количестве более 200 танков. По имеющимся данным, противник имеет Верх. Олыианец — 200 танков, Раевка — 30 танков, Ухозцево(?) — 50 танков, Шляховое — 50 танков, Мелехово — 60 танков, Дальняя Игуменка — 50 танков. Щолоково пехота не установлена численностью. В этом районе установлено большое число автомашин. Посёлок Щолоково противник занял еще до выхода моих частей»[602].

    Развивая наступление на Ржавец, подразделения 11 — и гв. мбр ворвались в село и овладели мостом — основным путем, по которому снабжалась боевая группа 74-го грп. Танкистам и мотопехоте удалось не только отрезать боевую группу (два батальона мотопехоты и части усиления от основных сил) подполковника Рихтера, но и расчленить её. Под удар попал его штаб полка, управление было полностью парализовано, и командование боевой группы через штаб дивизии подчинило свои батальоны командиру 73-го грп майору Хорсту, по-прежнему действовавшему на западном берегу у Щолоково, и самостоятельно начало пробиваться из окружения на восточный берег. Решающее влияние на исход боя оказала переправленная ночью противником на западный берег вся артиллерия, в том числе и тяжелые орудия. Приведу цитату из отчёта 19-й тд:

    «Пробившись сквозь вражескую пехоту и подбив один танк, штабу удалось переплыть через Донец и достичь восточного берега.

    Не обращая внимания на находящегося в тылу противника, боевая группа Хорста, которая, к счастью, имела на западном берегу всё тяжёлое оружие, успешно проводила атаки остатками полка в северо-западном направлении. Несмотря на ожесточенное сопротивление, предмостье было расширено до рощи — восточнее Шахово. 74-му грп удалось отбить атаки противника с танками в северном и восточном направлениях и, продолжая продвижение по шоссе, восстановить связь с боевой группой Хорста.

    Все четыре батальона в течение ночи были выведены на участке восточнее и северо-восточнее леса у Шахово, 74-й грп фронтом на север, 73-й грп фронтом на запад.

    Южнее переправы у Ржавец разведкой было установлено наличие переправы у Щолоково, и таким образом удалось по этой дороге удержать связь с группой Хорста и обеспечить её снабжение.

    В результате продвижения группы Хорста части противника, расположенные западнее Щолоково, предположительно до полка, почувствовали себя окруженными и предприняли попытку прорваться из рощи на север. Эта атака не защищенного с юга фланга группы Хорста была отбита силами танковой группы Виликинс»[603].

    Хотя 74-й грп и ускользнул из кольца, гвардейцы полковника Н. В. Грищенко существенно потрепали его. Вырваться из окружения его штабу помог подошедший к Ржавцу разведот-ряд 19-й тд. Его командир майор фон Ментце вступил в командование полком, так как подполковник Рихтер и еще несколько офицеров штаба получили тяжелые ранения. Утром 14 июля начальник политотдела 11-й гв. мбр донес:

    «13 июля бригада пыталась оказать помощь соседу в выполнении задачи по овладению Ржавцом, но была контратакована танками противника, артиллерия сожгла два вражеских танка. Бригада продолжает вести бой за овладение Ржавцом»[604].

    Изначально наступление 19-й тд было жёстко увязано с атакой 6-й тд вдоль поймы р. Северный Донец из Выползовки по направлению сел Авдеевка и Большие Подъяруги. Её боевая группа должна была прикрыть правый фланг дивизии Шмидта. Когда же 11-я гв. мбр отсекла часть сил 19-й тд, то командир 6-й тд генерал фон Хюнесдорф лично выехал в расположение боевой группы дивизии с целью немедленно нанести фланговый удар по атакующей бригаде полковника Н. В. Грищенко. Но этот план был сорван активными действиями ударной группы подполковника М. И. Гольдберга. Южнее Авдеевки на рубеже выс. 222.1, с. Красный Октябрь, Выползовка, Ржавец разгорелись ожесточенные бои, группы войск перемешались, на отдельных участках противник вырвался вперед, группы «тридцатьчетверок» прорывались к Выползовке. Но враг превосходил в силах, части 6-й тд, овладев выс. 222.1, продолжили теснить 12-ю гв. мбр к Авдеевке. Несмотря на сильное давление противника, ее мотопехота, совместно с 92-й гв. сд и поддержанная танками, все же сумела удержать село, и бой продолжился у его окраин.

    В боях в районе Авдеевки воины мехбригады полковника Г. Я. Борисенко проявили настоящее мужество и стойкость. Ветеран 5-го гв. Змк А. П. Рязанский писал:

    «Одна из яростных попыток немецких танков выйти на фланг бригады разбилась о несокрушимую стойкость советских воинов. Незабываемый героический подвиг совершил взвод противотанковых ружей под командованием старшего лейтенанта К. Т. Поздеева. Взвод прикрывал южные подступы к Авдеевке. Вместе с командиром находилось 14 человек. Они имели 4 противотанковых ружья, несколько противотанковых гранат и автомат. Враг неоднократно пытался овладеть Авдеевкой. Во время одной атаки на позицию, занимаемую взводом, на большой скорости устремились 23 фашистских танка с автоматчиками. Завязался ожесточенный неравный бой. Бронебойщики в упор стреляли по танкам из противотанковых ружей, метали по ним гранаты, уничтожали огнем из автоматов пехоту. Одиннадцать танков подбили и уничтожили гвардейцы во время этого поединка с бронированным врагом, не отступив ни на шаг, не пропустив противника в глубину своего боевого порядка. В этом бою почти все воины взвода пали смертью храбрых, до конца выполнив свой гвардейский долг перед Родиной. Они проявили подлинный героизм. Вот их имена: старший лейтенант К. Т. Поздеев, младший сержант И. Н. Александров, рядовые В. А. Середа, Г. М. Соловьёв, П. А. Убомасов, П. А. Серегин, Д. Я. Орловский, М. З. Гайнутдинов, Л. М. Мушер, Г. М. Фомичев, И. В. Медведев, И. Н. Шульгин, И. М. Сладких, П. А. Максимов»[605].

    Высокое боевое мастерство демонстрировали и танкисты 55-го гв. тп. Роты под командованием лейтенанта Н. П. Новака в течение дня подбили и уничтожили 28 танков и штурмовых орудий врага. В том числе экипаж командира роты сжег 5 танков, а командир взвода лейтенант С. М. Чимакадзе — 7. К сожалению, оба офицера погибли в том яростном бою 13 июля.

    Из донесения майора Дмитриева, начальника политотдела 12-й гв. мбр:

    «…В течение 13.07 шел бой за овладение деревни Ржавец. К 17.00 наши части овладели двумя населенными пунктами — Красный Октябрь и Выползовка, подойдя на 200–100 метров к д. Ржавец.

    Противник подтянул новые резервы, под прикрытием авиации и сильного миномётного огня перешел в контратаку. Атака нашей пехотой была отбита.

    За день боёв было уничтожено танков — 33, в том числе Т-6 „тигр“ — 5, автомашин — 30, живой силы — 300 солдат и офицеров. Взято в плен 7 человек, из них два „власовца“ и 5 поляков.

    Наши потери в технике и живой силе: танков Т-34 — 3, Т- 70 — 6, орудий 45-мм — 3, ранено 78 человек, убито 68 человек»[606].

    Одновременно для парирования удара двух мехбригад командование 3-го тк направило заявку в 8-й ак. Просьба была выполнена достаточно быстро и группа «Хейнкель-111» в 11.20 провела бомбардировку района Авдеевки и Ржавца, но произошла ошибка в наведении — в этих районах уже находились войска 19-й и 6-й тд. Причем бомбы легли точно на то место, где находился передовой КП боевой группы 6-й тд. В это время командир дивизии проводил совещание с командованием своих частей. В результате налета был нанесен значительный урон в живой силе и технике обеим немецким дивизиям, но особенно сильный 6-й тд. В её боевой группе было убито 5 офицеров, в том числе командир 114-го грп майор Биберштайн и командир батальона капитан Эккель, а 15 унтер-офицеров и 56 солдат получили ранения[607]. Среди раненых оказался и ее командир генерал-майор фон Хюнесдорф. На следующий день он скончался в госпитале. Это был второй командир дивизии, который выбыл из строя с момента начала операции «Цитадель». Напомню, первым, 5 июля, получил осколочное ранение от мины командир 332-й пд генерал-лейтенант Шафер (Schaefer).

    Несмотря на серьёзное чрезвычайное происшествие — бомбардировку своих войск, немцы, придерживаясь испытанных методов борьбы с хорошо организованной обороной, стремились сломить сопротивление наших войск мощными авиаударами.

    «В течение дня противник произвел два массированных налёта авиации по району Выползовка, Александровка. В налётах участвовало до 250 самолётов Ю-87 и Ю-88»[608].

    Вторая мощная бомбардировка 8-го ак началась в 16.00 и оказалась более точной. Удар в основном пришёлся по району Авдеевки и выс. 222.1, где окопалась 12-я гв. мбр вместе с 92-й гв. сд. Осколком разорвавшейся бомбы на КП в селе были убиты командир 55-го гв. тп подполковник Михаил Иосифович Гольдберг и командир 1-го мсб 12-й гв. мбр майор Алексей Филиппович Акулов, бойцы которого в этот день вместе с танкистами защищали Авдеевку. Чтобы сохранить твёрдое управление оборонявшихся частей, комбриг полковник Г. Я. Борисенко немедленно направил в Авдеевку своего заместителя полковника Р. А. Михайленко и начальника политотдела майора П. Г. Дмитриева. Несмотря на напряженный момент, им удалось удержать ситуацию под контролем

    С вечера 12 июля начальник Генштаба Маршал Советского Союза A. M. Василевский находился в войсках 69-й А для детального изучения хода боевых действий и выработки комплекса наиболее эффективных мер по укреплению обороны на этом направлении. Наблюдая за ходом боя, маршал убедился, что без значительных сил артиллерии и танков пехота удары противника не выдерживает. Пока бригада отряда Труфанова еще боеспособна, оборона худо-бедно держалась, но если верить данным разведки, в ближайшее время противник введет в бой значительные силы танков. Поэтому надо готовиться к худшему и немедленно. Ожидая разрешения И. В. Сталина об использовании 1-го мехкорпуса генерала Соломатина, подошедшего из Степного фронта, A. M. Василевский решает его развернуть на наиболее опасном направлении северо-восточнее Корочи, тем самым перекрыв путь 6-й тд вдоль поймы р. Северный Донец.

    П. А. Ротмистров в 12.40 сообщил Н. Ф. Ватутину:

    «Тов. Александров просил Вам доложить, что он считает, что корпус Соломатина необходимо сосредоточить против этой группировки немедленно. Он также считает, что сюда же необходимо немедленно тянуть танковый корпус Полубоярова»[609].

    Н. Ф. Ватутин бы согласен с A. M. Василевским, и 1-й мк был развернут фронтом на юго-запад по линии: с. Донецкое — восточная окраина с. Хмелевое — Пуголовка — Кощеево. Таким образом, 14 июля советское командование создало еще один прочный рубеж обороны на скороднянском направлении[610], полностью перекрыв путь, по которому намеревались наступать 6-я и 7-я тд.

    Несмотря на систематические удары врага, войска 69-й А и сводного отряда 5-й гв. ТА в этот день выстояли, сумели удержать Шипы, Авдеевку и Красный Октябрь, а к исходу дня 12-я гв. мбр при огневой поддержке 92-й гв. сд вновь выбила боевую группу 6-й тд и из Выползовки, но при этом заплатила дорогую цену. Так, только 11-я гв. мбр потеряла 414 человек, 8 танков сгорело от огня противника и 4 утонуло в реке в ходе атаки[611].

    Не смогла прорвать оборону 35-го гв. ск в районе Александровки и 7-я тд противника. Из отчета о боевых действиях штаба корпуса:

    «В районе Курганов с отм. +2,0 зап. Александрова, Свиридовой выс. 235.4 было создано ЗПТОПа, в задачу которых входило не допускать прорыва танков с направлений: Выползовка, Казачье и Шляховое.

    Противник, усиленно обстреливая боевые порядки корпуса арт. минометным огнём, подвозил боеприпасы и занимался перегруппировкой своих сил, подтянув в район Ржавец и Казачье свежие танковые части 19-й тд.

    В 18.00 противник силою до батальона пехоты при поддержке 35–40 танков предпринял атаку на Александрова. Подойдя к району курганов с отм. +2.0, танки противника были встречены кинжальным огнем 532-го иптап. Завязался напряженный бой. Танки противника, не выдержав артиллерийского огня, отошли на исходное положение, потеряв при этом до 25 танков подбитыми и сожженными. В этом бою погибла вся 4-я батарея 532-го иптап, остановившая в основном танки противника»[612].

    Тем не менее на направлении главного удара 3-го тк положение складывалось для советской стороны угрожающе. Советское командование, и прежде всего П. А. Ротмистров, верно оценивало ситуацию. Он чутко уловил грозящую опасность и, докладывая положение в этом районе Н. Ф. Ватутину, особо подчеркнул:

    «Я в 12 часов отдал приказ Бурдейному и генералу Лебедь атаковать Щолоково силами 26-й гв. тбр и мехбригады и выбросить противника на восточный берег Сев. Донец, послечего 26-ю гв. тбр отведу в Шахово, а мехбригада перейдёт к обороне на рубеже Щолоково, Рындинка. Я считаю, что противник сегодня здесь готовит большое наступление и, очевидно, завтра с утра, а может, и сегодня во второй половине дня перейдет в наступление в северном направлении или в северо-восточном направлении»[613].

    Но выбить немцев с плацдарма, как планировал командарм, не получилось. Давление 19-й тд в районе Ржавца на мехбригаду полковника Н. В. Грищенко не позволило ввести ее в бой у Щолоково. Дальше началась чехарда, которая на армейском языке именовалась «дерганием». Это когда командиру воинского формирования начинали со всех сторон сыпаться по несколько взаимно исключавших друг друга приказов, и он за то время, пока приходило следующее распоряжение, успевал лишь подготовить войска к выполнению первого приказа и тут же вынужден был отменять его и готовиться выполнить следующее. И так несколько раз в сутки. Вот лишь один пример. Цитата из оперативной сводки 26-й гв. тбр на 6.00 14 июля:

    «Согласно боевому распоряжению № 33 штакора 2-го гв. Ттк от 13.07.43 г., бригада должна была передать участок обороны 11-й гв. мбр и к 12.00 сосредоточиться в районе Правороть.

    На основании распоряжения командира 2-го гв. Ттк в 16.00 поступала в распоряжение заместителя командующего 5-й гв. ТА генерал-майора Труфанова с дальнейшим переподчинением командиру[614] 5-го гв. мехкорпуса генерал-майору Лебедь с задачей совместно с 11-й гв. мехбригадой 5-го гв. мк выбить противника из Щолоково.

    В 22.30 получен приказ генерал-майора Лебедь, согласно которому бригада совместно с частями 48-го ск в 4.30 14.7 переходит в наступление на Щолоково с задачей к 10.00 овладеть селом.

    В 23.00 получен боевой приказ штакора 2-го гв. Ттк № 35, которым отменяются ранее отданные распоряжения о действиях бригады и бригада занимает оборону на рубеже: южнее Шахово, перерезав дорогу на Чурсино, Клеймёново, Щолоково и Рындинку, с задачей прочно удерживать оборону на этом рубеже в готовности отразить атаку танков противника из направлений: Клеймёново, Щолоково, Рындинка, подготовив второй рубеж обороны — 1 км севернее Шахово»[615].

    Ситуация с бригадой полковника СК. Нестерова — это отражение общего тяжелого положения, в которое попал фронт после 12 июля.

    Советское командование понимало, что противник стремится выдавить войска корпуса из междуречья с одной целью — спрямить фронт и тем самым облегчить себе путь отхода. Н. Ф. Ватутин надеялся удержать этот плацдарм. Наступление немцев выдыхалось, и близился момент, когда фронт сможет перейти в контрнаступление, и тогда район между реками Северный и Липовый Донец, находящийся на стыке двух вражеских группировок, будет очень удобен для нанесения сильных фланговые ударов по 4-й ТА и АГ «Кемпф». Но для удержания междуречья требовались существенные силы, которых к этому моменту уже не было. Командование фронта не рассчитало свои возможности и не спрогнозировало действия противника в случае неудачного исхода контрудара, поэтому распылив силы армии П. А. Ротмистрова в мощном, но бесплодном контрударе 12 июля, оно с большим трудом справлялось с ситуацией, сложившейся уже 13 июля.

    Недостаток войск Н. Ф. Ватутин пытался компенсировать активными формами обороны. Но для этого были необходимы в первую очередь бронетанковые соединения, которых тоже не хватало. Армия П. А. Ротмистрова была не резиновая, ею нельзя было решать одновременно все проблемы, возникавшие в этом районе: выбивать эсэсовцев из излучины Псёла, удерживать оборону под Прохоровкой, проводить контрнаступление на свх. «Комсомолец» и Грезное, да еще и удерживать междуречье Донца. После 12 июля для столь масштабных дел у неё не было просто сил. В этой ситуации 5-я гв. ТА напоминала единственную пожарную команду в городе, который горит в нескольких местах сразу.

    Танковые и межсоединения 5-й гв. ТА были сосредоточены на флангах корпуса З. З. Рогозного — на наиболее опасных участках, а в междуречье стянули все, что было под рукой, в основном потрепанные и разбитые стрелковые дивизии (таковой не являлась лишь часть из них, что оборонялась по Липовому Донцу).

    Вместе с тем положение в полосе 48-го ск усугубляло отсутствие единого центра управления войсками под руководством опытного и знающего генерала. Усилия С. П. Иванова по созданию такого центра успехом не увенчались. Сформированная на базе 81-й гв. сд Армейская отдельная группа войску работала плохо. Некоторые командиры откровенно игнорировали генерал-майора И. М. Морозова и через его голову пытались по-своему строить оборону. Дело в том, что в излучине помимо руководства 48-го ск, которому были подчинены все пять стрелковых дивизий, при выезде в опасные районы приказы войскам отдавали командир сводного отряда 5-й гв. TA генерал-майор К. Г. Труфанов (он же зам. командующего командир 2-го гв. Ттк полковник А. С. Бурдейный, зам. командира 5-го гв. Змк генерал-майор М. П. Лебедь, не говоря уже о командующем 69-й А и начальнике штаба фронта. Причем у всех генералов и старших офицеров прослеживается четкое стремление решить частную проблему на отдельном рубеже без учета ситуации у соседа и без глубокого анализа динамики боевых действий на всем участке обороны корпуса и армии. Нередко приказы войскам отдавались через голову их прямых начальников, не ставя тех в известность.

    Так, утром 13 июля, когда лишь только возникла угроза форсирования Северного Донца 6-й тд на участке Выползовка — Красное Знамя, немедленно поступило распоряжение вывести один полк 89-й гв. сд из района западнее Шахово без согласования с командиром Армейской отдельной группы войск и без учета оперативной обстановки в этом районе. Установить, кто отдал этот приказ, пока не удалось, но генерал-майор И. К. Морозов отреагировал на это решительно. Из приказа № 084:

    «Несмотря на приказание начальника штаба фронта гвардии генерал-лейтенанта Иванова о подчинении в оперативном отношении войск 81-й, 89-й гв. сд и батальона 375-й сд командиру 81-й гв. сд гвардии генерал-майору Морозову, имеют место попытки передислоцировать части и соединения без моего ведома. 13.07.43 г. начальник штаба 89-й гв. сд отдал приказ частям 89-й гв. сд сняться с занимаемого рубежа и отойти, к 6.30 занять оборону в полосе /иск./ Кузьминки, Шипы, Покровка, Киреев, безымянная высота дополнительный горизонт 225, не имея на то никаких оснований и не поставив меня в известность. В результате 267-й гв. сп — командир подполковник Середа утром 13.07.43 г. оставил свой участок обороны и только после моего вмешательства был возвращён с пути и занял прежний участок обороны.

    ПРИКАЗЫВАЮ:

    1. Без моего ведома, приказа ни в коем случае не перемещать не только полки и батальоны, но даже отдельные пушки.

    2. Всякую попытку частей дивизий оставления боевых участков без моего приказа буду рассматривать как нарушение моего, как нарушение приказа командующего фронтом и виновных предавать суду Военного трибунала»[616].

    К исходу дня 19-я тд, хотя и понесла существенные потери, но сумела удержать оба плацдарма. Кроме того, у Щолоково её 7-й грп и танковая группа расширили предмостные укрепления и объединились с боевой группой 74-го грп, создав единый трамплин для рывка на Шахово и далее навстречу 2-му тк СС.

    Понимая, что ситуация у З. З. Рогозного подходит к критической отметке, к концу дня штаб Воронежского фронта, стремясь не допустить его окружения, пытается переломить ситуацию. Однако, не имея резервов, Н. Ф. Ватутину только и оставалось, что нажимать на командармов. Из распоряжения, подписанного 20.30 13 июля:

    «Противник (танки и пехота) стремится прорваться через Ржавец, Выползовка на Авдеевку и на Шахово.

    Приказываю:

    1. Командующему 69-й армией и командующему 5-й гв. ТА совместными действиями сил 5-й гв. ТА и 69-й А уничтожить прорвавшегося противника и не допустить ни в коем случае его прорыва.

    2. Командующему 2-й ВА всеми силами авиации продолжать уничтожение группировки противника, наступающего из района Кураковка, Ново-Оскочное, Казачье»[617].

    Параллельно командующий фронтом буквально по орудию собирает для 48-го ск артиллерию. В 23.30 13 июля отдается приказ о подчинении З. З. Рогозному всех артчастей, находящихся в междуречье, но их оказалось мало:

    — в район с. Плота (4 км севернее Шахово) выдвигается 48-й иптап 69-й А, имея задачу: создать противотанковый рубеж обороны;

    — командиру 27-й пушечной артбригады полковнику Сельникову отдается приказ: войти в оперативное подчинение 48-го ск и установить на участке Шахово — Выползовка два дивизиона 122-мм орудий с целью недопущения прорыва танков. А основные силы бригады вывести на рубеж: х. Киреев, с. Покровка, для ведения огня по району сел Шахово, Клеймёново, Щолоково, Рындинка, Ржавец, Выползовка, Авдеевка.

    Кроме того, понимая, что противник в состоянии выдавить 48-й ск из междуречья и тогда остро встанет вопрос, чем удерживать его танки, Н. Ф. Ватутин решает подстраховаться. Во второй половине дня 13 июля генерал-лейтенант К. С. Москаленко получает распоряжение немедленно направить 32-ю оиптабр в район Прохоровки. Это последнее свежее противотанковое соединение фронта в качестве резерва передавалось в оперативное подчинение П. А. Ротмистрову. На него возлагается не только ответственность за удержание обеих группировок (2-го тк СС и 3-го тк) на флангах 48-го ск, но и уничтожение их танков в случае прорыва через рубеж войск З. З. Рогозного на восток и юго-восток.

    В это же время штаб 69-й А, опасаясь за стык своих корпусов, несколько усиливался и 35-й гв. ск. Ему придаются:

    — 2 63-й минполк (подчинен 92-й гв. сд),

    — 290-й минполк (передан 305-й сд),

    — 496-й минполк (вошел в состав 107-й сд),

    — 122-й отдельный батальон ПТР (развернут на позициях 305-й сд),

    — 130-й отдельный батальон ПТР (передан 107-й сд).

    Действия войск С. Г. Горячева должны были по-прежнему поддерживать: 10-я иптабр (532-й, 1243-й, 1245-й иптап), 315-й гв. мп, 448-й гв. омд «катюш».

    Учитывая опыт прошедших боев, руководство армии обращает особое внимание командования корпусов на правильное и более эффективное использование артсредств. Оно потребовало не распылять силы артиллерийских и минометных частей, а применять в качестве сильных, маневренных огневых групп против танковых клиньев врага. Из приказа командующего артиллерией полковника Пырского командующему артиллерией 35-го гв. ск:

    «…2. Минометные полки использовать, только создавая мингруппы дивизии или, в крайнем случае, не менее дивизиона усиливать группы ПП. 10-ю иптабр не дробить, дивизиям придавать запрещаю, а использовать на главном направлении в целом бригаду.

    3. Требую от штаба 35-го гв. ск более организованной работы, к исходу каждого дня штаб должен знать и доносить мне, что уничтожено у противника артиллерией корпуса, что нового в тактике противника, распределение своей артиллерии и кто и как решает огневые задачи <…>

    <…> 5. Особо потребовать от командира 10-й иптабр готовность к маневру, особо прикрыть Выползовка»[618].

    Выполняя приказ Н. Ф. Ватутина, командующие 5-й гв. ТА и 69-й А проводят перегруппировку войск и отдают приказы по усилению наиболее опасных участков и проведению активных Действий с тем, чтобы заставить неприятеля рассредоточить силы его ударных группировок. В 1.35 14 июля П. А. Ротмистров направляет в войска ряд распоряжений. Командиру Сводного отряда генерал-майору К. Г. Труфанову:

    «Силами 26-й гв. тбр, 5-го гв. Змк (без 10-й мехбригады и 24-й гв. тбр), 53-го тп, 1-го огкмцп, 689-го иптап не допустить прорыва противника на рубеже Шахово, Рындинка, Выползока, Авдеевка, Бол. Подъяруги, Ново-Хмелевое»[619].

    Командиру 2-го гв. Ттк полковнику А. С. Бурдейному:

    «25-ю гв. тбр к рассвету 14.07.43 г. вывести в район: Мал. Яблоново, Плота в готовности действовать на Авдеевка, Рындинка, Веленихино»[620].

    На рассвете генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин, используя силы Сводного отряда 5-й гв. ТА, намечал провести частную операцию по уничтожению переправившихся сил 19-й тд на правый берег р. Северный Донец. Из приказа командующего 69-й А № 001017/ОП:

    «1. Командиру 48-го ск во взаимодействии с двумя танковыми бригадами и одной мотострелковой бригадой 5-й гв. ТА с 27-й пушечной бригадой уничтожить противника в районе: Щолоково, Рындинка, Шахово и занять для прочной обороны рубеж по западному берегу р. Северный Донец на рубеже: Рындинка, Щолоково.

    2. Командиру подвижного отряда 5-й гв. ТА генерал-майору Труфанову с 1243-м, 532-м, 1853-м иптап, 441-м гв. 348-м гв. мп во взаимодействии с частями 48-го ск матчастью сил 5-й гв. ТА уничтожить противника в районе: Рындинка, Ржавец, Выползовка.

    3. Командиру 35-го гв. ск активными действиями на своих правом и левом флангах содействовать уничтожению противника в районе: Рындинка, Выползовка, Ржавец.

    4. Начало атаки в 5.00 14.07.43 г.

    5. Организацию взаимодействия между действующими частями возложить на моего заместителя генерал-майорам т. Труфанова»[621].

    Генерал З. З. Рогозный лично приступил к подготовке выполнения этого приказа. На рассвете он прибыл на КП 81-й гв. сд у Шахово. Поставленная перед ним задача в тех условиях была масштабной, но не подкреплённой необходимыми силами и средствами. По сути, он должен был уничтожить боевую группу (с танковым полком) 19-й тд на плацдарме у Щолоково и Рындинки и полностью восстановить оборону корпуса по правому берегу Северного Донца. В 23.00 13 июля начальник штаба полковник Щеглов направляет боевое распоряжение № 001/ОП командирам 89-й гв., 81-йгв. сд и 26-й гв. тбр, в котором излагается суть первого этапа операции:

    «…С рассветом 273-й гв. сп 89-й гв. сд из района северо-западнее Щолоково и 235-й гв. сп 81-й гв. сд из леса северо-западнее с. Щолоково при поддержке двух танковых рот 26-й гв. тбр выбить противника из Щолокова»[622].

    Опережая события, отмечу, что ликвидировать плацдарм юго-восточнее Шаховотак и не удалось. Слишком слабы были. Трудно было рассчитывать на помощь и 2-го гв. Ттк. На 7.00 14 июля он имел около половины штатной численности танков — 86 единиц, из них лишь 46 «тридцатьчетверки»[623]. Причём три его бригады были вынуждены действовать сразу на двух направлениях у Беленихино (против 2-го тк СС) и у Шахово (перед 3-м тк).

    Таким образом, к исходу 13 июля кризис в междуречье назрел и то, что его развязка близка, никто не сомневался. Обе стороны прекрасно осознавали, какие цели ставит перед войсками противостоящая сторона. Поэтому всеми имеющимися силами стремились сорвать ее план. На стороне немцев был перевес в качестве танков и сложившаяся не за один день удобная конфигурация линии фронта, позволявшая надеяться на окружение соединений 48-го ск. Обе вражеские группировки уже вышли на встречные курсы, вечером 13 июля их разделяли всего 12–13 км.

    Ситуацию в нашу пользу кардинально мог переломить лишь сильный фланговый удар свежего подвижного соединения. Силы для него были — это 1-й мехкорпус генерала М. Д. Соломатина, который уже находился перед фронтом АГ «Кемпф». Но чтобы его использовать, необходимо было разрешение И. В. Сталина и решимость бросить в бой новый корпус после разгрома 12 июля. Что касается решимости, то, похоже, у командования Воронежского фронта ее было не занимать, а с разрешением Верховного оказалось сложнее. Исходя из дальнейших событий, можно сделать вывод, что И. В. Сталин запретил использовать для активных действий войска М. Д. Соломатина и П. П. Полубоярова. Да, в той ситуации трудно было ожидать иного ответа.

    Имеющимися же силами и средствами войска генерала В. Д. Крючёнкина оборонять междуречье уже были не в состоянии. Да и оборона полосы корпуса генерал-майора З. З. Рогозного в течение последующих суток не имела большого влияния на оборонительную операцию фронта. Не следовало доводить до окружения пять его дивизий, а отвести в ночь на 14 июля на линию: Виноградовка — Мало-Яблоново — Шипы — Авдеевка. Это, во-первых, спасло бы несколько тысяч человек, во-вторых, существенно укрепило рубеж, на который в ночь на 15 июля уже из окружения выводились войска 48-го ск.

    Однако командование Воронежского фронта считало, что если есть хоть какой-то шанс удержать удобный плацдарм (даже если существует серьезная угроза окружения), его надо использовать. Если оценивать это решение Н. Ф. Ватутина с точки зрения сегодняшнего дня, то его иначе как второй грубой ошибкой после контрудара 12 июля трудно назвать. В обоих случаях в итоге в выигрыше оказался противник. Как увидим позже, немцы нанесли войскам 48-го ск и 2-го гв. Ттк большой урон, в то же время поставленные советским командованием цели не были достигнуты. И добиться их в тех условиях было невозможно, так как ставились они без учета реальных возможностей соединений и сложившейся обстановки. Этого не могли не понимать и командование фронта, и Г. К. Жуков с A. M. Василевским. Но тем не менее войска получали приказы на всех уровнях: удержать рубежи и любыми средствами измотать противника. Поэтому драма, развернувшаяся 14 и в ночь на 15 июля южнее Прохоровки, была предопределена заранее.

    На других участках фронта — без существенных перемен

    Боевые действия, развернувшиеся 13 июля в центре обороны и на правом крыле 6-й гв. А и 1-й ТА, по мнению руководства Воронежского фронта, играли важную роль в срыве замысла противника по окружению соединений 69-й А. Н. Ф. Ватутин понимал, что эпицентр боёв уже сместился под Прохоровку и в ближайшее время главные события развернутся в междуречье Северного и Липового Донца. Именно здесь Манштейн будет прикладывать основные усилия, чтобы окружить советские войска. В то же время командующего группой армий «Юг» не могло не беспокоить значительно растянутое левое крыло 4-й ТА. Поэтому была большая вероятность того, что противник перебросит оперативные резервы в полосу фронта (хотя и не велика вероятность — уже начали действовать Западный и Центральный фронты). Но куда Манштейн бросит их — против Крючёнкина или Катукова с Чистяковым — это был сложный вопрос.

    Рассчитывать на то, что 48-й ск 69-й А удержит свои позиции в междуречье, можно было л ишь в том случае, если немцы не будут усиливать группировку под Прохоровкой за счет других участков фронта или резервов. Но чтобы этого добиться, крайне важно держать противника в напряжении, распыляя ударные группировки систематическими контратаками, заставить его перебрасывать с места на место наиболее мобильные и боеспособные части, а это прежде всего танки, таким образом, создав условия, при которых основные усилия его войск будут направлены не для окружения армии В. Д. Крючёнкина, а для отражения контратак.

    Оценка ситуации показывала, что, помимо прохоровской, по-прежнему наиболее сильная группировка действует на правом крыле фронта перед 6-й гв. А и 1-й ТА. За счёт её возможно усиление соединений, действующих южнее Прохоровки. Следовательно, пока не отмечен ввод значительных резервов неприятеля, именно от нее сейчас исходит наибольшая опасность. Поэтому уже к концу дня 12 июля Николай Федорович потребовал от командования 1-й ТА и 6-й гв. А продолжить контрудар все с той же задачей: надежно сковать силы 48-го тк, чтобы полностью исключить его влияние на ход боевых действий в полосе 69-й А. В то же время им предстояло собственными силами максимально укрепить оборону своих участков, и в первую очередь западное и северо-западное направления. Н. Ф. Ватутин считал, что ударный клин группировки на обоянском направлении удалось втянуть в излучине Пены. Поэтому немцы в ближайшее время будут добиваться здесь главного — вытеснения войск М. Е. Катукова и И. М. Чистякова из района Березовки и ур. Толстое.

    Хотя возможности у немцев уже не те, что были в первые дни наступления, тем не менее их подвижные соединения вполне способны к сильным частным ударам. Поэтому командармам, рассредоточивая силы неприятеля активными контрударами по всему фронту, нельзя забывать о способности противника к быстрому и искусному маневру. Следовало позаботиться о прочном втором эшелоне за войсками, наносящими контрудары, чтобы в случае, если прорыв произойдёт, были силы для его блокирования.

    Сложность этой задачи заключалась в том, что и для успешного наступления, и для прочной обороны необходима бронетехника. А с этим были большие проблемы. Из пяти корпусов 1-й ТА четыре были практически небоеспособны. Боевой состав её соединений на 13 июля приведён в таблице № 12. Так, 6-й тк имел в строю танков меньше бригады — 42 единицы (в том числе 4 Т-60 и 12 Т-70), а 5-й гв. Стк ещё меньше —13. В несколько лучшем положении находился 3-й мк. К полуночи 12 июля в шести его бригадах числилось в строю 97 танков, из них 7 Т-60 и 10 Т-70, но лишь 49-я тбр была в состоянии сформировать полнокровный танковый батальон, численность остальных недотягивала и до этого. По-прежнему сильным танковым соединением был лишь 10-й тк, к утру 13 июля он располагал 115 исправными танками, в том числе 43 Т-70 и 72 Т-34. Кроме того, в его составе находились 1450-й сап и 727-й иптап, сохранившие матчасть. Именно на корпус В. Г. Буркова и сделал ставку М. Е. Катуков, когда встал вопрос о продолжении контрудара.

    Войска 6-й гв. А в течение вечера 12 июля и в ночь на 13 июля продолжали вести наступление. Основные бои в полосе её 22-го гв. ск генерал-майора Н. Б. Ибянского развернулись в четырёх районах: у выс. 247.0 (около 7 км юго-восточнее Ивни), в лесном массиве восточнее ур. Толстое, в районе Березовки, а также у сёл Красный Починок и Михайловка. Одновременно тяжёлая артиллерия и «катюши» вели огонь по району южнее Калиновки и северным окраинам Верхопенья, где была замечена концентрация сил противника. К рассвету на отдельных участках дивизии корпуса потеснили немцев и несколько продвинулись в восточном направлении. Наиболее успешно действовала 71-я гв. сд: к 4.00 она вновь заняла Красный Починок и значительную часть Раково. В это время 184-я и 219-я сд проводили перегруппировку и создавали совместное 6-м и 10-м тк рубеж обороны от южной окраины Калиновки /иск./, через лог Кубасовский, восточную опушку ур. Толстое, западную окраину Березовки и район в 1,5 км юго-западнее её. Из оперативной сводки корпуса к 4.00 13 июля:

    «…войска вышли на рубеж:

    а) 71-я гвед — зап. окр. Восход, зап. окр. Коровино, восточная окраина Красный Починок, зап. окр. Завидовка;

    Штадив — восточная окр. Нов. Зиновьевка;

    б) 164-я сд вышла на рубеж: восточная окраина Раково, западная окраина Березовка, выс. 258.5.

    Штадив — в 0,6 км вост. Богатое;

    в) 219-я сд — вышла на рубеж:/иск./выс. 258.5, 0,5 км зап. оконечность лога Кубасовский, /иск./ Калиновка.

    Штадив — юж. опушка ур. Яблоново;

    г) 67-я гв. сд — на рубеже: Калиновка, выс. 232.8, ур. Малиновое.

    Штадив — юго-запад, окр. Курасовка;

    д) 90-я гв. сд — во втором эшелоне корпуса. Занимает рубеж: /иск./ Чапаев, ур. Суходол, Красный Узлив, /иск./ ур. Плотовая.

    Штадив — овраг в 2,5 км сев. вост. Меловое»[624].

    Активность советских войск в ночь на 13 июля отмечена и в журнале боевых действий 48-го тк:

    «С 04.15 оборонительный фронт „Великой Германии“ у Калиновки находится под мощным огнем артиллерии.

    332-я пд ночью отразила атаку противника на Берёзовку. Неоднократные удары врага между 03.00 и 05.30 в 1,5 км юго-западнее Берёзовки, а также по западной и северо-западной части Раково были отбиты. С 05.00 противник, увеличив свои силы ещё на 100 человек, снова перешел в наступление из лесных участков восточнее, северо-западнее и западнее выс. 237.6, расположенной у Берёзовки, а также западнее шоссе. Южнее р. Пена была атакована Завидовка, обнаружено, что в р-не Чапаев — Раково войска противника заняли исходные позиции.

    Ночью ур. Толстое и участок леса юго-восточнее как губка наполнились силами противника»[625].

    К рассвету 13 июля план действий 6-й гв. А и 1-й ТА был согласован их штабами. В 4.30 генерал-лейтенант И. М. Чистяков распоряжением № 0072/оп подтвердил поставленные еще 12 июля задачи войскам и указал время перехода в контрудар — 8.00.

    Принципиальная схема действий обеих армий выглядела следующим образом. Северо-восточное, северное и северо-западное направления по-прежнему удерживали три соединения 1-й ТА — 309-я, 204-я сд и 3-й мк. 31-й тк был выведен во второй эшелон, в район Орловки. На участке: Калиновка, выс. 232.8, ур. Малиновое в боевых позициях и частично за их траншеями находилась 67-я гв. сд (с утра 13 июля резерв командующего 6-й гв. А). Причем стрелковые дивизии 1-й ТА при поддержке танковых бригад 3-го мк и 31-го тк в течение дня должны были проводить частные контратаки, чтобы постоянно держать немцев в напряжении. Н. Ф. Ватутин проинформировал М. Е. Катукова о том, что в течение всего дня войска соседа слева — 5-й гв. А тоже будут атаковать противника своим правым крылом, и приказал спланировать совместные действия.

    В ударную группировку двух армий вошли: 204-я, 219-я и 184-я сд 22-го гв. ск и 10-й тк. Перед этими соединениями была поставлена задача: главный удар нанести в направлении трёх населённых пунктов вдоль русла Пены — Верхопенье, Березовка, Раково. Именно здесь, по мнению командования армий, находились главные силы обоянской группировки немцев. Уничтожение или, в крайнем случае, вытеснение их из излучины могло привести не только к выполнению поставленной задачи руководством фронта, но и заставило бы неприятеля перебрасывать сюда резервы.

    Район ур. Толстое удерживали 184-я сд полковника Цукарева (с юга), 219-я сд генерал-майора В. П. Котельникова (с севера). 5-й гв. Стк, хотя и потерял почти всю бронетехнику, тем не менее получил приказ: при необходимости поддержать 184-ю сд огнём подчиненной ему 14-й оиптабр и несколькими танками. Артбригада полковника В. И. Заботина была выдвинута для усиления противотанковой обороны по линии: Чапаев — местность северо-западнее выс. 240.2 (западнее ур. Толстое). Оставшиеся в её трёх полках 23 76-мм орудия были зарыты на командных высотах:

    1212-й иптап (11 орудий) — южнее лес выс. 230.9, /иск./лес/j южнее выс. 233.3;

    1177-й иптап (7 орудий) — выс. 240.2, выс. 238.5, ур. Толстое;

    1207-й иптап (5 орудий) — /иск./ выс. 240.2, роща северо-западнее выс. 240.2.

    В стык 219-й и 184-й сд для усиления обороны наиболее опасного участка: ур. Толстое, Красный Узлив, ур. Плотовая, выдвигался 6-й тк. Генерал А. Л. Гетман получил приказ быть готовым не только отражать атаки противника, но и в случае успешного развития наступления усилить удар танковых корпусов В. Г. Буркова и А. Г. Кравченко на Раково, Сырцево и Верхопенье. Из боевого приказа № 15 командира 6-го тк на 3.00 13 июля:

    «2. Впереди и справа в направлении: Чапаев, Раково наступают части 5-го гв. тк и Верхопенье — 10-го тк.

    К исходу 12.07.43 г. наши части достигли рубежа: Раково, Берёзовка, зап. Окр. Верхопенье, зап. скаты выс. 243, 0.

    3. 6-й тк к 5.00 сосредоточивается в районе: ур. Толстое, Красный Узлив, ур. Плотовая, в готовности развить успех 5-го гв. и 10-го тк, и контратаковать в направлениях: Раково, Сырцево, Верхопенье.

    Одной тбр прикрыть направление на Новенькое с севера и северо-востока.

    4. 22-й тбр с 5/483-го иптап, 1/1461-го сап — выдвинуться на северо-восточную окраину Новенькое, занять рубеж: северный отрог балки в 1 км южнее выс. 247.0, северные отроги балки севернее Новенькое, выс. 250. Задача — не допустить прорыва противника в южном и юго-западном направлениях.

    5. 112-й тбр с 60-м тп, 2/483-го иптап, 1/1461-го сап — маршрут движения: выс. 222.8, северная опушка ур. Плотовая, сев. опушка ур. Плотовая, сев. опушка ур. Толстое. Сосредоточиться к 5.00 северная опушка ур. Толстое.

    Задача: быть готовым к контратакам в направлении: Сырцево, Верхопенье, Новенькое. Связаться с частями 10-го тк и 22-й тбр. КП — западная окраина ур. Толстое.

    6. 200-й тбр с 3/483-го иптап, 1/1461-го сап — выдвигаться по маршруту 112-й тбр и к 5.00 сосредоточиться сев. опушка ур. Плотовая. Быть готовой к контратакам в направлениях: Красный Узлив, сев. опушка ур. Толстое. Войти в связь с частями 5-го гв. тк.

    7. 6-й мсбр с 270-м мп, 1/483-го иптап — маршрут: 1-я Александрова, ур. Силино, Долгий.

    Задача: одним мсб занять оборону по восточной опушке ур. Толстое, Долгий включительно. Остальные части сосредоточить на южной опушке ур. Плотовая и быть готовыми к контратакам в направлении: ур. Суходол, северная опушка ур. Толстое»[626].

    Перед рассветом дивизии 22-го гв. ск атаки прекратили и почти сразу же, с 5.00,48-й тк приступил к выполнению приказа Гота по окружению ур. Толстое и уничтожению находившихся в нем советских войск. «Великая Германия» двинула танковую бригаду Декера на запад через район северо-восточнее выс. 258.5 в направлении Новенькое. Враг стремился обойти лесной массив с севера и зайти через выс. 240.2 на его западную опушку. Одновременно юго-восточнее выс. 258.5 перешла в наступление на выс. 236.7 и х. Долгий боевая группа 3-й тд. Чтобы прикрыть свой правый фланг, полковник Декер одновременно предпринял атаку и в направлении выс. 243.0. Наступление его бригады напоминало веер, который был развернут в секторе: от западного направления до северо-западного.

    Первой встретила танки «Великой Германии» 178-я тбр, находившаяся в 1 км восточнее ур. Толстое. Командир полковник М. К. Шапошников в штаб 10-го тк доложил: с 6.00 немцы от северо-восточных скатов выс. 243.0 атакуют силами 25 танков, в том числе и тяжёлых, при поддержке батальона пехоты. Огнём из засад 404-го тб остановил продвижение этой группы, и после примерно часового боя немцы были вынуждены отойти, оставив на поле боя два дымящихся тяжёлых танка. Но уже в 8.00 атака вновь повторилась, но более значительными силами. 30 машин бригады Декера от южного отрога лога Кубасовский двинулись на ур. Толстое, а 26 боевых машин 3-й тд атаковали это же урочище с востока от Верхопенья вдоль дороги на ур. Толстое и одновременно на юг по направлению к Берёзовке. По противнику открыли огонь не только танкисты 10-го тк, но и 219-й сд, и 112-й тбр, а также подошедший 79-й гв. мп «катюш».

    Попав под плотный огонь, бригада «Великой Германии» была вынуждена не только прекратить наступление, но и отойти в северо-восточном направлении. Сильный огонь из урочища был открыт и по боевой группе 3-й тд. Его точность и интенсивность были столь велики, что вражеские танкисты также прекратили атаку и отвели технику к исходным позициям. Эта неудача спровоцировала конфликт в командовании дивизий 48-го тк. Генерал Ф. Вестховен обвинял соседа в том, что бригада Декера, несмотря на доклад о выдвижении, стоит на месте, поэтому 3-я тд приняла на себя основной удар. Он самонадеянно утверждал, что в таком случае его соединение способно провести окружение урочища самостоятельно — только собственными силами — и просил на это разрешение корпуса. Генерал Хёйернляйн в свою очередь тоже предложил решить поставленную задачу силами лишь его соединения. Масла в огонь добавило и сообщение представителя штаба корпуса в бригаде:

    «Согласно рапорту корпусного наблюдателя, который сопровождает танковую бригаду на бронетранспортере, подтвердилась информация, что в 07.45 танковая бригада еще не выступила. Из дивизии „Великая Германия“, которой было приказано немедленно приступить к запланированному окружению противника, принимая во внимание вышеуказанный рапорт, поступил доклад, что уже в 05.00 бригада между выс. 258.5 и ур. Толстое подбила 8 вражеских танков. Однако из-за слишком сильного артогня, ведущегося из ур. Толстое, бригаде пришлось отступить на 1 км в северо-восточном направлении.

    Командир танковой бригады доложил командиру дивизии, что атаку, во всяком случае, в той форме, в какой это предусматривалось ранее, провести невозможно. Противник, располагаясь в хорошо защищенных укрытиях, только и ждет того, чтобы танки перешли в наступление, где он беспрепятственно сможет их уничтожить по одному. В лесу находятся огромные силы противника — пехота, противотанковые пушки и также много танков, поэтому атака будет успешной только при интенсивной поддержке пикирующих бомбардировщиков и артиллерии.

    3-я тд, которая пробилась через участок леса юго-восточнее выс. 258.5, оказалась в ситуации, подобной той, что и танковая бригада, она находилась под сильнейшим огнем, ведущимся с западной окраины ур. Толстое.

    В 8-й ак поступила срочная просьба: помочь при атаке на ур. Толстое, где враг занял крепкие позиции с танками и противотанковыми пушками. Командир авиакорпуса согласился выполнить эту просьбу как только улучшится погода и не будет большой облачности, которая не позволяет в настоящее время совершать вылеты»[627].

    Это был успех соединений 6-й гв. А и 1-й ТА, но решительный отпор, который получили дивизии Хёйернляйна и Вестховена, попытавшиеся с ходу прорвать позиции у урочища, не остудили пыл Кнобельсдорфа. Командир корпуса не мог и предположить, что это было лишь начало, первая неудача в целой цепи провалов, которые будут преследовать эти соединения в течение всего 13 июля и, в конечном счёте, сорвут выполнение приказа Гота.

    И главную роль в этом сыграют слаженность, мастерство и героизм советских войск. Сильный и точный огонь нашей артиллерии и танков в сочетании с хорошо подготовленными оборонительными позициями заставят немцев уже утром отказаться от прежнего плана наступления и на ходу искать выход из сложной ситуации.

    Отразив атаки танковых групп неприятеля, в 8.30 контрударная группировка 22-го гв. ск и 10-й тк перешли к активным действиям. 219-я сд нанесла удар левым флангом через лог Кубасовский и выс. 243.0 в общем направлении на западную и южную окраины Верхопенья, правым крылом — на северо-восточную и восточную окраину Березовки. 184-я сд наступала на правом фланге 219-й сд, её 297-й сп атаковал Березовку с запада. На первом этапе он имел задачу: совместно с соседом выбить немцев из села и, продолжая наступление, на участке Березовка — Раково отбросить противника за р. Пена.

    Враг открыл сильный артиллерийско-минометный огонь по поднявшейся в рост пехоте и от выс. 243.0 нанес удар 15 танками и пехотой до батальона по правому флангу 10-го тк. Но 404-й тб 178-й тбр атаку отразил, наступление корпуса в восточном и юго-восточном направлениях продолжилось. Утром наблюдалась значительная облачность, авиация над полем боя практически не появлялась, поэтому противник не мог использовать свой козырь — пикирующие бомбардировщики. Пытаясь сдерживать танкистов В. Г. Буркова, неприятель открыл заградительный огонь, а затем по обе стороны дороги Верхопенье — ур. Толстое появились группы танков. Началась танковая дуэль. После двухчасового боя бригады, пройдя около 2 км, вышли на рубеж: выс. 237.6 — восточная опушка рощи, что 1,5 км западнее Верхопенье — юго-западные скаты выс. 243.0.

    Наблюдая наступление корпуса, генерал В. Г. Бурков видел, что удары танковых групп противника становятся интенсивнее и они наносятся из разных районов, но в первую очередь по тем участкам, где действуют его бригады. Особенно сильно враг атакует урочище. Вырвавшаяся вперед 183-я тбр полковника Г. Я. Андрющенко уже потеряла полтора десятка боевых машин, напоровшись перед западной окраиной Вер-хопенья на тяжелые танки и сильную ПТО. Чтобы дальше не подставлять бригады под фланговый удар и огонь замаскированных самоходок на ровном месте, в 10.30 комкор приостанавливает наступление 183-й и 186-й тбр и передает по радио приказ: оттянуть бронетехнику к урочищу и перейти к жесткой пассивной обороне на его восточной и северо-восточной окраине. После чего комкор донёс в штаб армии:

    «Атака корпуса приостановлена с целью упорной обороной, организован-ным и массированным огнем танков с места уничтожить контратакующие группы танков противника»[628].

    Через некоторое время в бригады направляется распоряжение начальника штаба соединения полковника М. И. Лавриненко: создать подвижную оборону и немедленно выставить заслоны танков с дистанцией в 200–300 метров между машинами, чтобы задержать и уничтожить вражескую бронетехнику при её появлении на западных скатах выс. 243.0 и у северной опушки леса урочища. Кроме того, комбриги должны были сформировать резервные группы для контратаки и вести непрерывную разведку в направлении предполагаемого движения корпуса.

    Переход в наступление контрударной группировки 6-й гв. А и 1-й ТА окончательно спутал карты генералу Кнобельсдорфу. Все три его дивизии (ему передали в подчинение и 332-ю пд), находившиеся в излучине, были атакованы значительными силами русских, их боевые группы скованы боем, поэтому о каком-либо окружении урочища и думать не приходилось. Следует отметить, что в этот день более решительно и настойчиво действовал генерал Ф. Вестховен. Пока шло обсуждение в штабе 48-го тк сложившейся ситуации и вырабатывался новый план, командир 3-й тд попытался танковой группой пробиться от Верхопенья к выс. 237.6, чтобы обойти ур. Толстое с юга.

    Около 9.00 ему, наконец, удалось сомкнуть свой левый фланг с соседней 332-й пд и образовать сплошной фронт южнее урочища. 394-й грп 3-й тд прошел лесок у выс. 237.6 и установил локтевую связь с разведотрядом и 677-м пп 322-й пд. Главное для 3-й тд в этот момент было остановить части 184-й сд, войска которой совместно с 178-й тбр упорно прорывались с запада и северо-запада к Березовке, которую обороняли лишь два батальона 332-й пд. Поэтому 394-й грп с несколькими танками, имея справа разведотряд 332-й пд, а слева — 677-й пп, прорвавшись на выс. 237.6 и хутор Долгий, сходу нанес удар по левому флангу дивизии полковника Цукарева. Однако эта группа смогла пройти лишь несколько сотен метров, около 10.00 вновь застряли из-за сильного огня из ур. Толстое. Командир дивизии доложил, что ведет тяжелый бой с сильной русской пехотой, поддержанной танками. Он настоятельно просил, чтобы корпус отдал приказ «Великой Германии» также перейти в атаку в западном направлении, чтобы не дать русским усиливать находящуюся в урочище группировку и общими силами приостановить их наступление.

    Но генерал Хёйернляйн тоже не сидел сложа руки. Столкнувшись с хорошо организованной, насыщенной танками и средствами ПТО обороной, он попытался продолжить наступление. Основные силы его боевой группы медленно продвигались от выс. 243.0 в направлении выс. 258.5, а разведотряд нащупывал путь в обход ур. Толстое с севера.

    Командование корпуса считало, что предложенный генералом Ф. Вестхофеном вариант проблемы не решит. Повторный лобовой удар ничего кроме потерь не даст. В ориентировке фон Кнобельсдорфа, направленной в штаб армии, так оценивалась обстановка на 10.00:

    «В ур. Толстое противником были собраны мощные танковые силы и значительные силы пехоты, перед которыми по-видимому, стояла задача взять Верхопенье. Эти силы натолкнулись на наши танковые войска и сейчас, двигаясь с юга, пытаются взять Березовку. Так как в лес нельзя зайти с фронтальной позиции, сейчас устанавливается, можно ли окружить его с двух сторон. Для этого танки 3-й тд должны будут совершить перегруппировку через Березовку и подтянуться к лесу с юга, одновременно с этим дивизия „ВГ“ произвела бы охват урочища с севера.

    Командование армией особо указало на то, что необходимо срочно, еще сегодня, разделаться с этим противником, и подчеркнуло, что ни в коем случае враг не должен подойти к Березовке»[629].

    Но и этот план требовал времени, которого у командира 48-го тк не было. Русские настойчиво прорывались к Березовке, и их необходимо было как можно быстрее остановить. Поэтому в 10.45 он направляет в 3-ю тд приказ: 3-му грп, усиленному средствами ПТО, перейти к обороне фронтом на юго-запад от поймы реки Пена через северные и северо-западные окраины Березовки и далее к дороге Круглик — Раково, которая проходила через выс. 237.6. Одновременно перегруппировать танковый полк через выс. 237.6, к х. Долгий (0,5 км от, южной опушки ур. Толстое), для нанесения удара по левому флангу русской дивизии, наступавшей на Березовку. После выполнения этой задачи командование дивизии должно было-незамедлительно развернуть танки и атаковать урочище строго на север и северо-запад. Но этот план уже не соответствовал быстроменяющейся обстановке. К этому моменту танкисты генерала В. Г. Буркова вновь взяли выс. 237.6 и даже ворвались в Березовку. Поэтому штаб 3-й тд буквально через 15 минут передал в корпус:

    «…Не стоит и думать о том, чтобы пройти с танками через выс. 237.6 мимо лесов у села Долгий. По крайней мере, 17 танков обстреливают дорогу из этих лесов. 12 танков совместно с пехотой вторглись в северо-западную часть Берёзовки. Командир считает совершенно необходимым, чтобы „Великая Германия“, ударив в западном направлении, отрезала выходы противника из сел Круглик и Новенькое, тем самым помешав врагу усилить свои позиции подкреплением»[630].

    Корпус был вынужден отменить перегруппировку танкового полка, но потребовал, чтобы разведотряд дивизии установил связь с правым флангом 2/677-го грп (332-я пд), который оборонялся в Березовке. А через некоторое время пришло сообщение и от Хёйернляйна:

    «Разведка „Великой Германии“ установила, что охват леса с севера также невозможен, пока лес не будет освобожден силами пехоты. В лесу располагаются 100 танков, полк пехоты, 10 „катюш“ и несколько противотанковых пушек»[631].

    Благодаря слаженным действиям стрелковых и танковых соединений, хорошей координации усилий их штабов советская сторона в этот момент явно владела инициативой. Важную роль играла и значительная численность ударной группировки двух армий. На участке восточнее и юго-восточнее урочища шириной по фронту примерно в 10 км действовали две свежие стрелковые дивизии при поддержке более сотни танков. Наличие бронетехники в боевых порядках наступающих частей и отсутствие у противника поддержки с воздуха, из-за погодных условий, существенно сковывало активность немцев. Привычная схема: сначала удар с воздуха по атакующему клину, а затем атака танками — не работала, и что делать дальше, противник пока не определился. Основные силы танкового полка 3-й тд и бригады Декера по-прежнему находились севернее Березовки и продолжали единоборство с двумя бригадами и артгруппой 10-го тк.

    Отчаянные попытки врага остановить удар войск полковника Цукарева и Шапошникова на Березовку желаемых результатов не давали. Давление наших войск нарастало. К 12.00 178-я тбр вышла на расстояние около 1 км севернее и северо-западнее села. 389-й тб майора Вивата подошел к северной части оврага севернее Березовки (в строю 17 Т-34), а 437-й тб майора М. Курицына к северо-западной части этого же оврага (в строю 9 Т-34,17 Т-70)[632], отдельные подразделения 297-го сп 184-й сд уже не только вели уличные бои в селе, но и начали прорываться через заросшую балку севернее на восток, пытаясь обойти его и ударить в тыл 2/677-го грп.

    Время шло, а командование 48-го тк не знало, как подступиться к решению задачи по уничтожению русских в излучине. Их войска действовали решительно и напористо. К полудню эпицентр боевых действий полностью переместился в район Березовки и восточнее ур. Толстое. Хотя и медленно, но корпус был вынужден отходить к пойме Пены. Командование «Великой Германии» и 3-й тд, понимая, что затягивание с выработкой нового плана на руку советской стороне, начало предлагать свои варианты. Процитирую журнал боевых действий:

    «Дивизия „Великая Германия“ предложила оставить усиленную роту танков северо-восточнее выс. 258.5, а на дороге при горизонтали 255 — также несколько танков 3-й тд, чтобы помешать прорыву врага в Верхопенье. Танковая бригада должна быть переброшена через Березовку в южном направлении и, заняв исходную позицию позади фронта 332-й пд, предпринять наступление из района между Березовкой и селом Чапаев в северном и северо-западном направлениях. Танковый полк 3-й тд должен снова взять выс. 237.6 и, как только это удастся, присоединиться к наступлению.

    Командир 3-й тд считал эту атаку возможной. Кроме того, в наших руках по-прежнему находится достаточно крепкий мост в Березовке. В 11.50 был подписан соответствующий приказ корпуса.

    3-я тд и 332-я пд были поставлены в известность, что подхода бригады „Великой Германии“ в район в 1,5 км юго-западнее Березовки можно ожидать около 16.00.

    332-я пд должна выделить роту саперов для разминирования и приготовиться к тому, чтобы удар танков поддержать силами своей пехоты»[633].

    В 13.30 в штаб 48-го тк приехал командующий 4-й ТА. Выслушав доклад об оперативной обстановке, Гот одобрил предложенный план перегруппировки бригады Декера на юг. При этом он вновь подчеркнул, что враг у Березовки и ур. Толстое должен быть разбит к исходу 13 июля. Ибо каждый день просрочки работает на русских.

    Но выполнить этот замысел противнику не удалось. Позволю себе несколько отклониться от изложения хода событий в излучине Пены и высказать свое впечатление от знакомства с документами 48-го тк за этот период. Об этом у нас раньше было не принято писать, но к моменту прекращения операции «Цитадель» боеспособность соединений противника значительно снизилась не только вследствие потерь живой силы и техники. Их личный состав был физически измотан до предела. Читая описание боевых действий корпуса день заднем, чувствуешь, как эта отлаженная машина истребления постепенно начинает давать сбои. С каждым днём в документах начинают встречаться такие пассажи, которых не было в первые дни и в помине. Вот одно из характерных донесений:

    «Русские мощными силами пехоты быстро наступают на оборонительную позицию 11-й танковой дивизии. Люди сильно измотаны и при слабых в настоящий момент позициях они не смогут помешать просачиванию русских в урочища»[634].

    Появились случаи, когда экипажи танков во время атак засыпали за рычагами боевых машин. Вот один эпизод по бригаде Декера за 14 июля:

    «…личный состав, прежде всего водители и радисты, которые в течение 10 дней непрерывно находились в бою, были очень измотаны физически. Потери, понесенные сегодня, отчасти объяснялись тем, что водители и радисты спали во время боя[635]»[636].

    По этой причине если в начале операции перегруппировки сил проводились быстро и очень организованно, то к её исходу любой маневр силами и средствами, по крайней мере, в 48-м тк, шел со скрипом и давался с большим трудом. Наглядно это просматривается при перегруппировке бригады Декера. Обратимся к журналу боевых действий корпуса:

    «Танковая бригада, получив в 13.00 приказ о перегруппировке, отнеслась к нему безучастно, требовала несоразмерно много времени для того, чтобы начать наступление, ив 15.00 она еще не миновала Верхопенье. Полковнику Декеру было приказано поторопиться. Тем не менее до 17.00 ожидать бригаду было бесполезно.

    По сообщению 332-й пд, противник силою, превышающей батальон, проникнул в перелесок севернее и северо-западнее Березовки. Следует ожидать наступления этих частей на север Березовки. Дивизия здесь ничем помочь не могла, т. к. была сильно скована противником на западном фронте.

    Командир 3-й тд также указал на трудности, возникшие в результате позднего выступления бригады. Вследствие того, что русские вторглись в перелесок севернее Березовки, атака танков в направлении на выс. 237.6 сильно затянулась и существует опасность, что удар „Великой Германии“ будет нанесет с таким опозданием, что 3-й тд придется сражаться в лесу до наступления темноты. Так как западный фланг нужно обязательно выровнять сегодня, корпус, согласно приказу, должен атаковать хутор Долгий.

    17.00. По рассказу перебежчика, 10-й русский танковый корпус совместно с главными силами противника занял исходную позицию в селе Новенькое и ур. Толстое с целью атаки Верхопенье, в расположении корпуса — свыше 100 танков. Дальнейший танковый удар намечается южнее Орловки перед расположением 11-й тд, где в полной боеготовности для удара в южном направлении находятся 60 танков. Кроме того, здесь была обнаружена 309-я стрелковая дивизия. Атаки на 11-ю тд, имевшие место ранее, удалось отразить, противник при этом понес большие потери.

    На восточном берегу Салотинки была установлена связь с подразделением дивизии „Мёртвая голова“. Командование корпуса настаивает на скорейшем захвате дубравы ур. Толстое.

    Но выступление танковой бригады было отложено из-за начавшегося дождя.

    В 17.30 бригада собралась в центральной части Березовки. Корпус настаивал на скорейшем наступлении. Тем не менее из командного танка сообщили, что наступление из-за затяжки с отдачей приказа и из-за необходимости уничтожения противника в районе севернее Березовки, куда по просьбе 332-й пд были направлены несколько танков, до 19.50 ещё не было начато»[637].

    Решение поставленных перед 48-м тк задач осложнялось ещё и тем, что советская сторона параллельно с контрударом в излучине предприняла ряд контратак на его позиции по всему фронту. В 8.30 на правый фланг 11-й тд (в районе Кочетовки и на юго-запад от выс. 227.0) перешла в наступление 66-я гв. сд 5-й гв. А. Затем в 12.30 к контрудару подключились сразу две наши стрелковые дивизии. Из района Калиновки по позициям гренадерского полка «Великой Германии» (в направлении выс. 243.0 — Верхопенье) нанесла удар сразу тремя полками 204-я сд полковника К. М. Байдака, а левый фланг и центр 11-й тд (через ур. Малиновое в направлении выс. 248.3) был атакован двумя полками 309-й сд полковника Д. Ф. Дремова. Из-за того, что стрелковые дивизии не имели сильной поддержки танков, их продвижение оказалось незначительным, примерно 1–1,5 км. Но для советского командования было важно распылить вражескую группировку, и это сделать удалось. Против частей полковников Байдака и Дремова немцы были вынуждены выдвинуть танки и штурмовые орудия. Так, чтобы остановить 700-й сп 204-й сд, двигавшийся в направлении выс. 243.0, «Великая Германия» в 15.30 бросила в бой 30 боевых машин. Атанковый полк 11-й тд и 911 — го дивизиона штурмовых орудий в этот день участвовали в отражении почти всех атак дивизий 5-й гв. А.

    Следует отметить, что для контрудара 6-й гв. А, 1-й ТА и 5-й гв. А 13 июля были характерны слаженность и четкость взаимодействия. Лишь только в одном месте атака затухала, в другом — наносился новый удар. Приостановив между 16.00 и 17.00 продвижение 204-й и 309-й сд, неприятель был вынужден отбивать новые атаки 32-го гв. ск 5-й гв. А, которые поддерживали танковые бригады 3-го мк. В документах 48-го тк отмечается:

    «…в 18.00 противник, проведя серьезную подготовку артиллерией и реактивной артиллерией, перешел в наступление с общего фронта восточнее шоссе на 11-ю тд. Справа по выс. 227, 0 ударил приблизительно один полк без танков, в центре по выс. 235.9 — один батальон с 3 танками, слева по выс. 248.3 — 11 танков и, по крайней мере, один батальон. Основные силы противника нанесли удар по танковому полку 11-й тд, который располагался в северной части леса ур. Ситное, и подбили уже 4 танка. Дивизия полагает, что если напряжение 8 непрерывных дней битвы существенно не повлияет на войска, она сможет овладеть ситуацией.

    Между тем 11-ятдс успехом обороняла свои позиции. Противник разбит по всей линии фронта, однако в отдельных местах имеют место прорывы, которые успешно ликвидируются.

    В 20.45 русские численностью 500 человек пехоты и несколькими танками снова перешли в наступление восточнее шоссе. Эта атака также была отражена дивизией. Мы понесли большие потери, наши ряды сильно поредели. Сейчас надо использовать полевой батальон. Южнее Орловки на подходе ещё танковые силы противника, завтра дивизия ожидает ещё более мощные атаки»[638].

    Напряжённая обстановка складывалась и на левом фланге 48-го тк. Здесь 294-му сп дивизии полковника Цукарева удалось заметно продвинуться вперед на участке Чапаево — Раково. Пехота 332-й пд удар не выдержала и стала отходить. Силы танковой роты «Великой Германии», направленной сюда днем, оказались недостаточными для восстановления утраченного положения. Командир пехотной дивизии обратился к Кнобельсдорфу с просьбой направить еще одну танковую роту, чтобы закрыть образовавшуюся брешь между 3-м и 2-м батальонами 678-го пп, оборонявшими этот район. Генерал согласился с ним, но предупредил, что танки будут направлены лишь после сосредоточения бригады Декера в новом районе.

    Столь высокая активность советской стороны на всем участке корпуса сковывала маневр и не давала возможности усилить главное направление — излучину Пены. Чувствуя, что силы на исходе, Кнобельсдорф отдал приказ: перейти к спешной обороне на правом крыле «Великой Германии» и на фронте 11 — й тд. Этот факт сразу же отметила наша разведка. Вечером штаб 22-го гв. ск донёс: немцы на участке лог Кубасовский — выс. 260.8 спешно начали вести оборонительные работы, а в районе Новоселовка и Кочетовка продолжали вкапывать танки.

    В этот день лишь в одном месте неприятель смог добиться некоторого успеха. В 17.00 332-я пд вновь заставила части 71-й гв. сд полковника И. П. Сивакова оставить села Красный Починок и Михайловку. К 18.00 корпус генерал-лейтенанта В. Г. Буркова полностью прекратил фронтальное наступление, его основные силы заняли оборону тремя опорными пунктами:

    — 183-я тбр окопалась на восточной опушке леса в 1 км западнее Верхопенья — выс. 258.5;

    — 178-я тбр — у высоты 237.6;

    — 186-я тбр — по северной и северо-восточной опушке леса ур. Толстое.

    Первые две бригады вели маневренную оборону и отражали с места систематические атаки групп танков противника численностью в 30–40 танков. Периодически их танковые взводы и роты направлялись для поддержки пехоты 184-й сд, действовавшей у Березовки.

    186-я тбр подполковника А. В. Овсянникова отразила восемь атак на ур. Толстое. Экипажи и командиры подразделений, учитывая качественное превосходство танковых орудий немецких машин, стремились использовать для борьбы с ними метод засад, складки местности и маневр. Так, во время одной из контратак несколько экипажей 398-го тб выдвинулись из ур. Толстое в отрог лога Кубасовский. Рядом с ним проходила дорога на Верхопенье. Предполагалось, что по этому пути немцы будут отходить после очередной неудачной атаки на урочище.

    «Командир 398-го тб капитан Шухлеев, — отмечается в документах бригады, — умелым маневром и выдержкой подпустил танки противника вплотную и из засад встретил сильным огнем. Противник понёс следующие потери: подбито 8 танков, из них три танка „тигр“ подбил капитан Щухлеев»[639].

    Столь же успешно действовал и второй батальон бригады: в течение дня он подбил 6 вражеских машин. Согласно оперативной сводке 10-го тк, к 22.0013 июля 186-я тбр в течение дня вывела из строя 14 танков и 2 самоходных орудия противника, потеряв всего 4 Т-34 и 1 Т-70 (сгорел)[640].

    Более существенный урон был нанесен другим соединениям корпуса. Согласно документам штаба 10-го тк, попавшая утром в районе Верхопенья под удар танков дивизии «Великая Германия» левофланговая 183-я тбр подполковника Г. Я. Андрющенко лишилась 16 боевых машин, в том числе 10 Т-34 и 6 Т-70, и 233 человек (73 — убиты и пропали без вести)[641].

    С большим трудом командование 48-го тк, наконец, к 18.00 подтянуло в район Березовки бригаду Декера и танковый полк 3-й тд, но наступление по-прежнему откладывалось все по той же причине — никак не могла изготовиться к бою бригада. Пока шло выяснение причин, затягивающих наступление, началась очередная атака частей 184-й сд на Березовку. В журнале боевых действий 48-го тк отмечается:

    «Командир бригады доложил, что три батальона с четырьмя танками наступают на Березовку и наши танки не имеют возможности уйти оттуда. Эти атаки, по сообщению 3-й тд, были тем не менее уже при помощи разведывательного отряда дивизии и танкового полка отбиты. Противник, понёсший очень большие потери, стремительно отступал по дороге в ур. Толстое. Наши танки сразу же стали преследовать и около 19.00 взяли выс. 237.6. Удар по флангу оказался совершенно неожиданным для противника, опасность проникновения врага в Березовку была устранена.

    Танковая бригада, которая как раз во время этой атаки входила в Березовку, с одним батальоном уже заняла исходную позицию для наступления с целью помочь пехоте 332-й пд снова занять передний край обороны. Корпус сообщил об успешной операции, проведённой 3-й тд, и в резкой форме потребовал от командира бригады перейти, наконец, в запланированное наступление. Бригада считала невозможным начать атаку до 20.30. Если бы наступление началось глубокой ночью, русские только благодаря этому разведали бы наши планы.

    Начальник штаба корпуса указал, что из-за непонятной задержки бригады проведение хорошо спланированной операции сорвано. После совещания с командующим армией было решено сегодня наступление не продолжать»[642].

    Действительно, появление значительного числа вражеских танков для бойцов 184-й сд было неожиданным. Поддерживавший атаку взвод «тридцатьчетверок» 178-й тбр остановить превосходящего противника был не в состоянии. Однако, читая приведенную выше цитату, кажется странным, почему, преследуя не ожидавшего такого стремительного удара врага, отходящего к урочищу (главной цели предстоящей операции), 6-й тп 3-й тд не смог воспользоваться представившейся возможностью и на плечах отступающих если не ворваться, то хотя бы подойти к нему.

    Перенос наступления на ур. Толстое и приостановка контратаки дивизии Вестховена связаны не только с неготовностью бригады поддержать соседа. Отход частей полковника Цукарева от Березовки не был столь стремительным, как может показаться при чтении архивного документа. Встретив танки у высоты 237.6, наша пехота отошла на расстояние примерно в 1 км. Немцы действительно взяли этот холм и продвинулись ещё на несколько сотен метров, но экипажи и расчёты танков и орудий ПТО 178-й тбр, закопанных полукругом в 500 м западнее, восточнее и севернее высоты 237.6, не допустили дальнейшего продвижения 6-го тп. Встретив организованное сопротивление, его боевые машины отошли на гребень. Но на этом бой не закончился. Через некоторое время 184-я сд вновь перешла в атаку и прорвалась в Берёзовку, завязались уличные бои в северной и северо-западной части села. Теперь уже против атакующих была выдвинута бригада полковника Декера. В отчётных документах наших частей и соединений особо подчеркивается, что в ходе штурма села немцы широко использовали шестиствольные минометы. Их навесной огонь наносил большой урон.

    Вместе с тем, пока продолжались атаки у выс. 237.6 и Березовки, 700-й и 730-й сп 204-й сд провели успешную атаку на левый фланг гренадерского полка дивизии Хёйернляйна. В ходе ее часть подразделений «Великой Германии» была отсечена от основных сил и окружена, а оборона в этом районе разрушена. В документах штаба 48-го тк ситуация выглядела следующим образом:

    «В 21.00 левый фланг дивизии „ВГ“, расположенный на высоте в 200 м юго-восточнее Калиновки, в ходе атаки русских силою в 500 человек, которые пришли через лог Кубасовский, был окружен. Связь с 3-й тд не установлена. С другой стороны, в бой была введена батарея штурмовых орудий, затем 3-я тд выдвинула вперед на высоту 243.0 роту 3-го грп.

    В Березовке вновь усилилась боевая активность. Противник опять подошел через лесной массив, и танковая бригада вела там беспорядочную стрельбу»[643].

    Ожесточенные бои шли здесь до позднего вечера. В 22.00 и 22.30 3-я тд силами роты пехоты с 6 танками, а затем еще подошедшими двумя ротами 3-го грп с 16 танками безуспешно пытались пробить оборону двух полков 204-й сп и вывести из окружения подразделения гренадеров.

    Но для командования 48-го тк неприятности на этом не за кончились. Перед сумерками поступило сообщение из штаба 332-й пд, что намеченную контратаку между Чапаево и Раково провести не смогли. Выделенная дополнительно вторая рота бригады Декера до места не дошла, попав на минное поле, две машины вышли из строя. Командование дивизии просило оставить роту до утра, чтобы на рассвете провести атаку, но корпус не согласился, мотивируя это тем, что бригада «Великой Германии» и без того понесла большие потери, поэтому каждый танк на счёту.

    Уже к 20.00 штаб корпуса разработал и направил предварительный приказ с задачами на следующий день. Суть этого документа сводилась к одному: 14 июля боевыми группами трех дивизий непременно уничтожить группировку русских в ур. Толстое и южнее. Этот район по-прежнему рассматривался как основной их опорный пункт в излучине Пены, а потому представлял главную опасность на правом фланге 4-й ТА.

    Генерал Гот остался недоволен действиями соединений Кнобельсдорфа и во время его доклада о планах на 14 июля он ещё раз подчеркнул,

    «что завтра, после основательнейшей подготовки, действуя совместно с авиацией и артиллерией, при любых обстоятельствах и независимо от количества сил противника наступление должно быть проведено, с тем чтобы наверстать время, непростительно упущенное сегодня»[644].

    Командующий 4-й ТА понимал, что силы его армии на исходе, топтание на месте 48-го тк — яркий тому пример. Наблюдая за действиями войск в этот день, он окончательно убедился — операцию надо прекращать. Поэтому, стремясь любыми средствами выдавить войска 6-й гв. Аи 1-й ТА из Пенской дуги, он не рассчитывал на перелом ситуации и дальнейшее наступление на север, а уже готовился к отводу армии. Тщетные попытки обоих корпусов армии добиться в этот день хоть каких-то результатов подействовали на него удручающе. Генерал окончательно убедился в том, что реанимировать «Цитадель» в любом виде — бесперспективное занятие. Германский исследователь Клинк пишет:

    «Уже вечером 13 июля генерал-полковник Гот отметил в разговоре с командующим группой армий „Кемпф“, что его армия не видит смысла в продолжении наступления на север. В свете неудачи 2-й армии ситуация на левом фланге 4-й ТА создавала значительные проблемы, поскольку там находится только одна ослабленная дивизия (332-я пд. — В.З.) и удерживает фронт шириной в 60 километров. Таким образом, суть боевых действий заключалась в том, чтобы оборонять занятые позиции на западном и северном рубеже 4-й танковой армии и установить связь 2-го танкового корпуса СС (правое крыло 4-й танковой армии) и 3-го танкового корпуса (правое крыло армейской группы армий „Кемпф“)»[645].

    Для командующего Воронежским фронтом день 13 июля выдался хотя и напряжённым, но вполне успешным. Главная задача, стоявшая перед войсками: удержать противника в прежних районах и измотать его силы, была выполнена. Полностью удалось отразить попытку группировки в излучине Пены выдавить соединения 1-й ТА и 6-й гв. А из района ур. Толстое. Несмотря на то что смешанная группа войск 5-й гв. А и 5-й гв. ТА не смогла выбить мд СС «Мёртвая голова» с плацдарма на Пене, план противника по охвату Прохоровки через излучину провалился. Ни к чему не привели и попытки 2-го тк СС и 3-го тк преодолеть рубеж 69-й А в междуречье. Хотя ситуацию в полосе корпуса генерала З. З. Рогозного командованию фронта кардинально изменить не удалось. Войска ГА «Юг» всё-таки провели ряд необходимых подготовительных мероприятий для окружения 48-го ск.

    14 июля 1943 г. оказался последним днем крупномасштабных и напряженных боевых действий в полосе Воронежского фронта. Хотя неприятелю в этот день и удастся решить ряд частных задач, тем не менее на плане фельдмаршала Манштейна продвинуться к Курску, введя в бой 24-й тк, будет поставлен жирный крест. После чего даже он смирится с полным провалом «Цитадели». Но об этом рассказ впереди.

    Последний бой — он трудный самый

    Существует мнение, которое встречается в основном в воспоминаниях немецких генералов, участников Курской битвы, что если бы окружение 48-го ск и 10-го тк в районе ур. Толстое было противником проведено, то у Манштейна были бы развязаны руки и он, используя 24-й тк, имел бы возможность нанести удар в северном и северо-восточном направлениях. Однако этот план якобы был сорван рядом не зависящих от фельдмаршала и его войск обстоятельств. Одни указывают на высадку союзников в Италии, другие на более реальные условия — контрнаступление советских фронтов на севере и в Донбассе. Такие мысли действительно посещали командующего ГА «Юг», но несколько раньше. К 14 июля, когда его корпуса пытались осуществить эти окружения, их дивизии находились в плачевном состоянии, и даже усиленные корпусом Неринга они были уже не способны кардинально изменить ситуацию. Несмотря на неудачную попытку советских войск 12 июля разгромить 2-й тк СС, инициатива уже была в руках командования Воронежского фронта, и немецкие генералы это прекрасно осознавали и не питали никаких иллюзий. Тем более что официально операция «Цитадель» была завершена. В этот момент командование противника было озабочено лишь одним — как с минимальными потерями выползти из капкана, в который само себя и загнало. Поэтому наступление корпуса Кнобельсдорфа 14 июля на левом крыле 4-й ТА никакого влияния на план ГА «Юг» уже не имело и иметь не могло. В излучине Пены, как и в междуречье Северного и Липового Донца, Гот и Кемпф были заняты одним — созданием условий для отвода войск на прежнюю линию обороны.

    Ситуация на флангах 4-й ТА для противника сложилась очень неблагоприятная. Ее левое крыло растянулось почти на 60 км. А конфигурация линии фронта на правом фланге, если бы она осталась прежней, позволяла советской стороне в случае отхода ее войск нанести чувствительные удары. Чтобы не допустить этого, было два решения: или перебросить сюда дополнительные силы, а их уже не было, или мощными контратаками полностью спрямить линию фронта, ликвидировав удобные участки для фланговых ударов, и при этом постараться нанести существенный урон прежде всего танковым соединениям русских.

    О том, как 2-й тк СС и 3-й тк пытались решить эту задачу южнее Прохоровки, подробно было изложено в предыдущем разделе, а теперь проследим ход боевых действий в излучине Пены. Хотя на левом крыле четвертой танковой глубоких «карманов» не было, Г. Гот очень опасался за этот фланг. Bo-первых, он был основательно растянут, а удерживали его в значительной степени потрепанные пехотные соединения и сил для создания более или менее устойчивого оборонительного рубежа не хватало.

    Во-вторых, в излучине находились крупные танковые силы русских. Действовали они очень активно при поддержке многочисленной пехоты. Их командование успешно использовало в качестве маскировки лесной массив урочища. Здесь могли разместиться значительные силы и в удобный момент нанести чувствительный удар. О том, что это вполне реальная перспектива, показали события двух предыдущих дней.

    Поэтому он считал, что единственная возможность удержать здесь фронт — это проводить активную оборону. Причём крайне важно в первую очередь уничтожить мощный узел сопротивления в ур. Толстое.

    14 июля Гот определил как крайний срок разгрома советских войск на участке Красный Узлив — ур. Толстое. На основании предварительных распоряжений армии штаб 48-го тк в 20.00 13 июля направил в дивизии следующий приказ на 14 июля:

    «В 05.00 танковая бригада „Великой Германии“ нанесёт удар из точки 1,5 (отметка на карте в 2 км юго-западнее Березовки. — В.З.) через западную часть ур. Толстое по выс. 240.2.

    3-я тд ударит с выс. 237.6 через хутор Долгий по той же самой высоте. Мотопехота 3-й тд пройдет ур. Толстое с востока на запад, под прикрытием дивизиона штурмовых орудий „Великой Германии“ и роты танков, еще находящейся на выс. 258.5. Цель этой группы состоит в том, чтобы предотвратить отступление противника из ур. Толстое на север. Высота 247.0, откуда в течение всего дня противник вел фланкирующий огонь, будет обстреляна корпусной артиллерией.

    332-я пд должна присоединиться к атаке танковой бригады и занять передний край обороны у лесного участка севернее Красного Узлива с боевым охранением на выс. 233.3 и выс. 240.2. Реактивный миномётный полк дивизии должен нанести удар по ур. Толстое»[646].

    В приказе ясно просматривается обычный тактический прием противника — клещи. Две группы — танковая бригада Декера с тп 3-й тд ударом с юга и мотопехота 3-й тд при поддержке самоходок и танковой роты с востока и севера наносят удар в общем направление на выс. 24С.4. В результате ур. Толстое должно оказаться между смежными флангами этих групп. Остальной фронт на правом фланге корпуса должна по-прежнему удерживать 11-я тд в полном составе и гренадерскими полками совместно с артиллерией «Великой Германии». Боевые части обеих дивизий уже понесли существенные потери, поэтому командование корпуса отдало приказ вывести в первую линию подразделения обеспечения, в частности саперные и учебные батальоны.

    На 21.00 13 июля три дивизии Кнобельсдорфа располагали 212 танками (в том числе 17 огнеметными) и 40 StuG. Как и прежде, наиболее сильной была бригада «Великой Германии», имевшая 116 боевых машин, в том числе 8 Т-3, 22 Т-4, 12 огнеметных машин, 43 «пантеры», 6 «тигров» и 25 штурмовых орудий. Вторым по численности являлся 6-й тп 11-й тд, в нем находилась в строю 41 единица бронетехники, из них 5 огнемётные танки и 14 StuG. В 3-й тд было 40 танков и 1 штурмовое орудие.

    Для окружения группировки 1-ТА и 6-й гв. А в излучине командование корпуса сосредоточило основные силы бронетехники на левом фланге: в полном составе бригады Декера и 6-й тп, в составе которых было в общей сложности 131 танк и 26 штурмовых орудий, или 74 % от наличной бронетехники.

    Кроме того,

    «офицерам штабов дивизий было приказано провести тщательнейшую подготовку к завтрашнему наступлению, в частности артиллерийскую»[647].

    Также планировалось использовать значительные силы штурмовой и бомбардировочной авиации. Об этом вечером 13 июля была достигнута предварительная договоренность. Командир 8-го ак генерал Зайдеман планировал лично прибыть в расположение корпуса для налаживания тесного взаимодействия и более оперативного решения текущих вопросов.

    Проанализировав ситуацию в полосе фронта к исходу дня 13 июля, Н. Ф. Ватутин, Г. К. Жуков и ещё находившийся здесь A. M. Василевский пришли к выводу, что избранная тактика активной обороны приносит положительные результаты. За истекшие сутки противнику нигде не удалось существенно продвинуться вперед. Его намерения окружить 48-й ск, 10-й тк и часть сил 6-й гв. А потерпели неудачу. Поэтому было принято решение продолжать наносить контрудар в полосе 1-й ТА и 6-й гв. А, а также в полосе 5-й гв. А и 5-й гв. ТА.

    Как и в предыдущие дни, помимо главной задачи — рассредоточения сил ударных группировок противника — каждой армии были поставлены и свои определенные задачи. Перед левым крылом 5-й гв. А (32-й гв. ск), 1-й ТА и 6-й гв. А стояла цель: сорвать план по вытеснению наших сил из излучины р. Пена. Документы оперативных отделов этих армий дают достаточно противоречивую информацию. На отдельных подлинниках приказов и распоряжений не проставлены ни дата, ни время, из-за чего трудно понять, когда принималось то или иное решение и в какое время оно было доведено до корпусов и дивизий. Но если не вдаваться в детали, то суть плана выглядит следующим образом. В излучине Пены предстояло действовать все той же группировке, которая была сформирована ещё 12 июля. Совместный план штабов 6-й гв. А и 1 — й ТА предусматривал нанесение ударов в направлении Верхопенья, Сырцево и Луханино силами 10-го тк с 219-й сд и 5-й гв. Стксо 184-й и 90-й гв. сди вытеснение противника на восток за реку Пена.

    После подчинения 184-й, 204-й, 219-й и 309-й сд генералу И. М. Чистякову ответственность за удержание обороны на обоянском направлении и в излучине Пены полностью легла на 6-ю гв. А. Тем не менее находившаяся в её боевых порядках 1-я ТА по-прежнему играла важную роль. Учитывая, что ее корпуса имели большой некомплект бронетехники и другого вооружения, их начали использовать несколько по-иному. М. Е. Катуков писал:

    «Характерная особенность действий 1-й танковой армии в оборонительной операции этого периода заключалась в том, что часть сил соединения вела оборону рубежа. В это время в ее глубине готовился новый рубеж, который и занимался находившимися в резерве частями. Резерв использовался двояко; при необходимости привлекался для контратак, а при прорыве передового оборонительного рубежа, принимая на себя удар наступающего противника, обеспечивал время для занятия и подготовки нового оборонительного рубежа в тылу своего расположения.

    Применение этих тактических приемов приводило к непрерывному изматыванию сил врага и лишало его возможности вырваться на оперативный простор. Наступавшие немецко-фашистские войска, превосходившие нас в наличии бронетанковой техники, вклинивались в нашу оборону, теснили обороняющиеся войска, но прорвать фронт им нигде не удалось. Разгадывая замысел врага, командование армии и фронта маневрировало резервами и принимало контрмеры»[648].

    Так, за контрударной группировкой, расположенной в районе ур. Толстое, находился корпус генерала А. Л. Гетмана. Его задача была сформулирована в приказе по армии № 0088 на 22.00 13 июля:

    «6-й тк с 4-м гв. иптап, 483-й иптап, 1461-й сап мой резерв в районе ур. Толстое, иметь сильный заслон на рубеже северо-восточнее опушки ур. Толстое, северо-восточная окраина Новенькое, обеспечивая левый фланг 10-го тк, не допустить контратак противника на Новенькое и ур. Толстое из направления лог Кубасовский и Верхопенье. Быть готовым действовать в стык 5-го и 10-го тк для развития их успеха и отражения контратак из направлений Завидовка, Алексеевка, Луханино, Березовка, лог Кубасовский. Начало общего наступления в 10.00 14.07.43 г.»[649].

    14 июля корпусу пришлось выдержать сильный натиск танковых групп неприятеля. Несмотря на свою малочисленность, три его бригады (112-я, 200-я тбр и 6-я мсбр) оказали в этот раз упорное сопротивление и почти полностью удержали свои позиции. В ночь с 13 на 14 июля из ур. Толстое был выведен на формирование в район г. Старый Оскол 60-й отп. Его материальная часть (13 Т-34 и 4 Т-70) с экипажами была передана 112-й тбр. Наутро находившиеся непосредственно перед урочищем два танковых батальона имели: 124-й тб 112-й тбр — 29 (19 Т-34, 10 Т-70)[650] танков, батарею (4 САУ) 1461-го сап, а 2/200-й тбр — 4 Т-34 и батарею (3 САУ) 1461-го сап[651].

    Вместе с соединениями 1-й ТА на сложные участки выдвигались и танковые части 6-й гв. А. Между с. Круглик и выс. 250.0 для прикрытия подходов к крупному селу Ивня в ночь на 14 июля из излучины Псёла подошел 245-й отп. В его двух ротах осталось на ходу 10 МЗс и 5 МЗл. Эти машины вкопали у железнодорожного полотна юго-восточнее Ивни.

    С целью сковать силы неприятеля на рубеже: Калиновка — /иск./ Новоселовка — ур. Меловое — /иск./ Кочетовка на утро 14 июля И. М. Чистяков, М. Е. Катуков и А. С. Жадов спланировали общий контрудар. Две стрелковые дивизии 23-го гв. ск 6-й гв. А (204-я, 309-я сд), усиленные бригадами 3-го мк, получили приказ: в 10.00 атаковать позиции гренадерского полка «Великая Германия» и левое крыло 11 — й тд. А, в 10.30 по центру и правому флангу 11-й тд должны были нанести удар 13-я гв. и 66-я гв. сд 32-го гв. ск и 97-я гв. сд 33-го гв. ск совместно с 31 — м тк. Из боевого приказа генерал-майора Н. Т. Таварткеладзе на 6.50 14 июля:

    «2. 23-й гв. ск, взаимодействуя с соединениями 3-го мехкорпуса, уничтожает противостоящего противника и к исходу дня 14.07.43 г. выходит на рубеж: Сырцов, Красная Дубрава, Покровский, ур. Ситное, роща севернее выс. 248.3. По выходе на указанный рубеж закрепиться, прикрыв левый фланг 6-й гв. А с востока.

    3. Справа наступает 219-я сд и к исходу дня 14.07.43 г. выходит на рубеж: юго-восточнее рощи западнее Дмитриевка, выс. 241.1 /иск./ Сырцев.

    Разгранлиния с ней: /иск./ Круглик, /иск./ выс. 247.0 /иск./ роща западнее Верхопенье, Сырцов.

    Слева действуют части 13-й гв. сд.

    4. Решил: главный удар наносить своим правым флангом, овладевая районом Верхопенье, а в последующем рубежом: Сырцов, Покровский, ур. Ситное. Не допустить контрударов противника с востока.

    5. 204-й сд со 122~м гв. an, 493-м иптап, 138-м гв. an при поддержке 1-й гв. тбр — ближайшая задача: уничтожить противостоящего противника и овладеть рубежом: северная окр.

    Сырцово, Верхопенье. В дальнейшем выйти на рубеж: Сырцов, восточная опушка рощи Красная Дубрава, /иск./ юго-восточная опушка рощи ур. Становая.

    Разгранлиния слева:/иск./пр. 2 км северо-западная Новоселовка, северо-восточная окр. Верхопенье, отм. 242.1, /иск./ Красная Поляна.

    6. 309-й сд при поддержке и во взаимодействии с 49-й тбр, нанося удар своим правым флангом, овладеть выс. 260.8, Новоселовка; в дальнейшем выйти на рубеж: Покровский, вост. опушка рощи западнее Сух. Солотино, ур. Ситное, ур. Меловое.

    7. 67-й гв. сд, располагаясь на занимаемом рубеже, быть в готовности к отражению возможных контратак пехоты и танков противника в направлении дороги Круглик — Обоянь.

    8. 51-я гв. сд — мой резерв, сосредоточиться в районе Круглик, по мере продвижения 204-й сд следовать за её правым флангом, в полной готовности к развертыванию для боя по моему дополнительному приказу.

    9. Задачи АДД — 36-й артбригады:

    а) подавить артиллерию противника в районе Верхопенье;

    б) быть готовы к отражению контратак противника с на правления Раково, выс. 243.0, Ильинский, Кочетовка»[652].

    Ближайшей целью дивизий обоих корпусов 5-й гв. А был захват высот 248.3, 235.9 и дальнейшее движение в Кочетовку. Командиру 66-й гв. сд ставилась дополнительная задача: в течение дня подготовить отряд — не менее усиленного батальона — для ночного захвата этого населенного пункта.

    За наступавшими дивизиями во втором эшелоне по обе стороны Обоянского шоссе от выс. 244.8 в направлении Новоселовки предстояло продвигаться 3-й мбр 3-го мк. В приказе комбрига майора Захарченко цель была формулирована лаконично:

    «3-я мбр имеет задачу наступать за 49-й тбр, закреплять заявочные рубежи и быть в готовности к отражению контратак противника»[653],

    На правом фланге (западнее) 3-й мбр должна была двигаться 1-я мбр с 17-м тп 10-й мбр, имея ту же цель: закрепить отвоеванную территорию и при необходимости развить успех 204-й сд с 1 — и гв. и 49-й тбр. 10-ю мбр генерал С. М. Кривошеий вывел в резерв, она находилась в лесу 1,5 км северо-восточнее Вознесеновки. После 6.00 два ее мспб начали выдвижение за 17-м тп в готовности поддержать усилия войск, действовавших впереди.

    Бои 13 июля в полосе 23-го гв. ск стихли перед наступлением сумерек. Ночь прошла относительно спокойно, обе стороны готовились к очередному тяжелому дню. Лишь ближе к рассвету штабы 204-й сд и 3-го мк провели разведку боем. Из журнала боевых действий 48-го тк:

    «Ночь прошла практически спокойно. Ночью противник прекратил атаку на 11-ю тд. На левом фланге оборонительного фронта „Великой Германии“ на линии между вторым батальоном гренадерского полка и саперным батальоном юго-восточнее Калиновки было отражено наступление русских при поддержке 7 танков.

    Ночью по всей линии фронта 332-й пд противник продвинулся ближе к отдельным позициям. Незначительные силы противника просочились в лесок восточнее села Чапаев. По шуму моторов и гусениц можно было догадаться, что противник ведет подготовку танков»[654].

    Несколько по-иному складывалась ситуация на фронте 22-го гв. ск. Начавшаяся атака танковых частей Кнобельсдорфа южнее х. Долгий продолжилась до полуночи. Лишь в 0.30 под сильным огнем 184-й сд и 10-го тк немцы прекратили наступление и отвели бронетехнику к Березовке. Полковник Нагаткин, начальник штаба соединения, в 4.00 доложил:

    «2. 71-ягв. сд, занимая прежний рубеж обороны, в течение ночи отбивала мелкие группы пехоты противника, пытавшиеся просочиться в расположение обороны дивизии, совершенствовала свой рубеж обороны.

    Штадив — Новая Зиневка.

    3. 184-я сд — в первой половине ночи вела бой с наступающей пехотой и танками противника в районе отм. +1,1, Долгий. Во второй половине ночи приводила в порядок личный состав и вооружение, совершенствовала свои занимаемые рубежи обороны.

    В течение ночи подбито и сожжено 12 танков противника. Потери дивизии уточняются.

    Штадив — в 0,6 км восточнее Богатого.

    4. 219-я сд в течение ночи боевых действий не вела, прочно обороняла занимаемый рубеж обороны и своим артогнем содействовала 184-й сд по отсечению и уничтожению наступающей пехоты и танков противника в районе обороны 184-й сд.

    Штадив — южная опушка ур. Яблоново.

    6. 90-я гв. сд, выйдя на исходный рубеж 1 км юго-восточнее Чапаев, роща 1 км юго-западнее отм. +1,1. В течение ночи приводила в порядок вооружение, подвозила боеприпасы и продовольствие.

    Штадив — овраг в 2,5 км северо-восточнее Мелового.

    7. Соседи: справа — 161-я сд, слева — 204-я сд, занимают прежние рубежи обороны.

    8. Авиация противника, группами 5–6 самолётов, поддерживала наступление пехоты противника. В течение ночи одиночными самолётами вела разведку в полосе корпуса»[655].

    Участок, который был избран Кнобельсдорфом для прорыва 3-й тд и бригады «Великой Германии», удерживали дивизии генерал-майора В. П. Котельникова и полковника Цукарева. 219-я сд занимала рубеж: 727-й сп — отм. +1,1 (севернее выс. 237.6), 710-й сп — выс. 237.6, 375-й сп — северно-восточная роща юго-восточнее выс. 258.5, а 184-я сд: 262-й сп — западная окраина Раково, 294-й сп — выс. 233.3, 297-й сп — с. Красный Узлив.

    Три бригады 10-го тк располагались во втором эшелоне, за 219-й сд. К утру 14 июля их усилили артиллерией. 183-я тбр, находившаяся в районе выс. 258.5, дополнительно уже к переданному 727-му иптап получила 1177-й иптап (7 орудий) 14-й оиптабр. Полк развернулся в 1 км северо-восточнее выс. 258.5 фронтом против выс. 243.0, находившейся в руках немцев. 178-й тбр, занимавшей позиции: западная опушка ур. Толстое — роща западнее х. Долгий, был подчинен 754-й оиптад (85-мм зениток). 186-я тбр с корпусным минометным полком, дополнительной батареей 76-мм ПТО и дивизионом PC, оборонялась по северной и северо-западной опушке ур. Толстое.

    Первой приступила к реализации намеченного плана 3-я тд, хотя ей предстояло перейти позже и лишь усилить удар более сильного соседа дивизии «Великая Германия». Примерно к 4.30 её разведотряд выдвинулся в небольшой лесок восточнее выс. 237.6 и завязал бой с передовыми частями правого Фланга 219-й сд и 186-й тбр. К этому моменту её боевая группа уже сосредоточилась перед этим холмом в ожидании сигнала к атаке на х. Долгий, сразу после того как бригада Декера овладеет выс. 233.3 (3,5 км юго-западнее ур. Толстое).

    Ровно в 5.00 из района 1,5 км юго-восточнее Березовки танки «Великой Германии» совместно с пехотой 677-го грп 332-й пд перешли в атаку на ур. Суходол. В этот момент пикирующие бомбардировщики уже утюжили позиции 184-й сд — лес южнее выс. 233.3 и хутор Красный Узлив, который немцы рассматривали как один из узловых пунктов нашей обороны и основное препятствие для прорыва к ур. Плотовая и далее на север. Глубокая балка ур. Суходол, обширные минные поля, огонь врытых в землю и хорошо замаскированных батарей даже после бомбежки не позволили танкам с ходу пробить оборону дивизии полковника Цукарева. Вновь была вызвана авиация, но под этот удар чуть не попала бригада Декера. В документах корпуса отмечается:

    «Мощные удары с воздуха по Красному Узливу имели успех, но, несмотря на это, с южного и северного направлений под сильным огнем, ведущимся с фланга, бригада продвигалась медленно. В 06.50 ее командир еще раз запросил несколько пикирующих бомбардировщиков для нанесения ударов, по лесу южнее выс. 233.3 и Красному Узливу. В 08.15 две группы Ю-87 должны были уже находиться в воздухе над обозначенными районами. Но в 7.00 бригада доложила, что передовой отряд танковых частей уже практически подошел к выс. 233.3. В последнюю минуту, еще до того, как 3-я тд заняла исходную позицию, курс пикирующих бомбардировщиков был изменен в направлении хутора Долгого и леса южнее его. Дивизия получила приказ в 08.75, с последней бомбой, начать наступление на Долгий.

    8-й ак пообещал выделить пикирующие бомбардировщики для повторного удара в 9.15. Целями были обозначены ур. Толстое и перелесок северо-западнее этого района, запасная цель — село Новенькое»[656].

    После прорыва у выс. 233.3 наступление немцев с юга через полосу 184-й сд начало развиваться более динамично. Пытаясь расширить брешь и прикрыть левый фланг бригады, полковник Декер часть танков и пехоты 332-й пд направил от выс. 233.3 на юго-запад в направлении Мелового. Но они были встречены огнем дивизиона артполка 184-й сд и 21-й гв. тбр, 1499-го иптап 5-го гв. Стк. После двухчасового боя, ничего не добившись, танки отошли. А основные силы бригады ударили в направлении урочищ Силино, Плотовая и атаковали у с. Красный Узлив позиции левофлангового полка 184-й сд.

    Пока действовала лишь одна танковая бригада и части 332-й пд. По замыслу 48-го тк, они были в состоянии пробить оборону русских в этом районе и выйти юго-западнее ур. Толстое. После того как Декер полностью овладеет выс. 233.3, а пехота закрепит прилегающую территорию, в дело должен был вступить 6-й тп, атаковав урочище с востока. Таким образом, оборонявший с. Красный Узлив 297-й сп 184-й сд попадал между смежными флангами танковых групп двух дивизий. Как только русские начнут отходить и танки обоих соединений на их плечах прорвутся к западной опушке ур. Толстое, в наступление предстояло перейти мотопехоте 3-й тд при поддержке дивизиона штурмовых орудий «Великой Германии» на восточные окраины урочища и одновременно танковой роты бригады Декера, находившихся в это время северо-восточнее выс. 258.5.

    294-й и 297-й сп между 10.00 и 11.00 полностью оставили первую траншею и в беспорядке отошли на 2–3 км в направлении ур. Силино и Плотовая. Двигавшаяся за танковой бригадой пехота 677-го грп захватила Красный Узлив и лес юго-восточнее, а бригада вышла к позициям 3/6-й мсбр, 200-й тбр у отрогов ур. Плотовая и параллельно ударила по правому флангу 178-й тбр.

    Важную роль в сдерживании 3-й тд сыграла 219-я сд генерала В. П. Котельникова. После отхода соседней 184-й сд и последовавших за этим сильных фланговых ударов немцев ее оборона превратилась в очаговую. Но даже рассеченная на несколько частей дивизия дралась. Восточнее и юго-восточнее урочища группы ее бойцов и командиров вели тяжелейшие бои с 6-м тп, 394-м грп и разведотрядом «Великой Германии», а вечером вступили в бой и с ее бригадой. Цитата из журнала боевых действий дивизии:

    «184-я сд, ведя тяжелые бои с крупными силами танков и мотопехоты, отошла в направлении ур. Силино, Красный Узлив, открыв наш правый фланг. Это дало возможность противнику ударить по нашему правому флангу в направлении хутора Долгий. В течение первой половины дня в результате беспрерывной бомбежки и артиллерийско-минометного огня противника вышло из строя большое количество материальной части.

    С 12.00 727-й сп под натиском превосходящего противника начал отходить в направлении ур. Плотовая. В это время 710-й и 375-й сп отбивали атаки танков и пехоты противника из района Верхопенья и двух рощ, что юго-восточнее ур. Толстое. Про. рвавшись на Долгий, противник ударил во фланг 710-м сп, который начал отход по логу опушки ур. Толстое в направлении на север в рощу, что северо-западнее ур. Толстое.

    К исходу суток 375-й сп, оказавшись под ударом противника с трёх сторон, был вынужден отойти в рощу северо-западнее ур. Толстое»[657].

    С наступлением сумерек в ночь на 15 июля основная часть личного состава 219-й сд отходила и собиралась у села Новенького и севернее, в районе ур. Яблоново — выс. 250.0.

    Вновь обратимся к журналу боевых действий 48-го тк:

    «В 08.20 танковая бригада захватила выс. 233.3 и вела бой. с артиллерией и танками противника севернее нее. Бригада замедлила движение, чтобы пехота смогла догнать танки. Была проведена тактическая разведка выс. 240.2., но была встречена чрезвычайно сильным фланговым огнем из леса. Бригада запросила помощи авиации для нанесения удара по северо-западной и западной части ур. Толстое. Оба отделения пикирующих бомбардировщиков изменяют направление уже в воздухе с помощью ведущего бомбардировщика.

    Боевая группа 3-й тд была направлена к минному полю, которое, словно пояс, протянулось вокруг леса. Две машины вышли из строя, сейчас дивизия пытается найти проход юго-западнее.

    8-й ак согласился выделить пикирующие бомбардировщики для нанесения дальнейшего удара в 11.30–12.30. Корпус намеревается объединить удары с воздуха с наступлением пехоты 3-й тд на восточную часть ур. Толстое.

    В 09.35 танковая бригада доложила, что враг быстрыми темпами отступает из ур. Толстое в районе села Новенькое. Бригада всё ещё сражается с танками противника. Только что поступил приказ: „Великой Германии“ и 3-й тд перейти в атаку по всему фронту. Бригада, независимо оттого, успеет ли подойти пехота, должна нанести дальнейший удар. В 10.20 она располагалась в 1,5 км северо-западнее Красного Узлива и двигалась на северо-восток. В селе Новенькое наблюдается большое скопление войск, что подтверждает воздушная разведка.

    Командир 8-го ак в 11.00 находится на командном пункте 48-го тк и управляет действиями пикирующих бомбардировщиков.

    До настоящего момента наступление происходит, как на учебном поле, но около 11.00 сопротивление противника усилилось. Многочисленные вражеские танки наносят удар из села Новенькое в юго-восточном направлении. На участке между урочищами Толстое и Плотовое разгорелось ожесточенное танковое сражение. Бригада хорошо закрепилась на высотном выступе между лесами. Находясь под фланкирующим огнем артиллерии, противотанковых пушек, танков и „Катюш“ с востока из ур. Толстое, атакуемая вражескими танками с запада бригада преодолевала метр за метром, продвигаясь к выс. 240.2.

    12.00. Огонь артиллерии из ур. Толстое ослаб. Возможно, противник начнет отступать.

    В 11.30 3-я тд с мотопехотой ворвалась в восточную часть ур. Толстое, противник оборонялся крайне упорно. В лесу южнее Долгого гренадеры 677-го грп встретили сильное сопротивление. В это время танки 3-й тд достигли юго-западной окраины ур. Толстое немного западнее Долгого. Здесь враг также оказал упорное сопротивление. Исходя из тех целей, которые имеет корпус, это сопротивление нужно только приветствовать, т. к. есть надежда удержать в дубраве и уничтожить мощные силы неприятеля. Танковая рота „Великой Германии“, находящаяся на севере, сражается в танковом бою севернее выс. 258.5 и защищает северную опушку ур. Толстое, чтобы помешать противнику отступить. Также срочно необходимо подтянуть к западной части ур. Толстое силы пехоты.

    332-я пд получила приказ: следовавшую за танками пехоту немедленно вывести из боя. Разведотряд дивизии должен следовать согласно приказу на танках»[658].

    О действиях своих корпусов 14 июля в излучине Пены М. Е. Катуков писал, что:

    «… гитлеровцы бросили против них доукомплектованную людьми и техникой моторизованную дивизию „Великая Германия“. На помощь нашим танкистам я направил 6-й танковый корпус»[659].

    Действительно, 6-й тк играл в этот день важную роль, его танкисты и мотострелки здорово дрались. Хотя, если посмотреть на численность, например, 10-го тк, именно соединение В. Г. Буркова должно было стать щитом для пехоты. И оно стало таковым, но не благодаря умелым действиям его командования, а вопреки его инертности и нерасторопности.

    Утверждение командарма о том, что 48-й тк к 14 июля получил существенное пополнение, — это не «добавка» военного цензора, а данные разведсводок. Но они были ошибочными. Дивизии фон Кнобельсдорфа понесли существенные потери и кроме обещаний ничего еще не получили. Как увидим дальше чтобы удерживать позиции перед возрастающим давлением войск генерала А. С. Жадова, корпус смог усилить 11-ю тд лишь двумя ротами учебного саперного батальона. И только во второй половине дня штаб 4-й ТА дал разрешение на переброску сюда нескольких подразделений из 52-го ак. В столь же сложном положении находилась и «Великая Германия», — она не была ничем пополнена. В то же время, как наиболее боеспособная среди других соединений, «Великая Германия» и удерживала оборону перед атакующими 204-й сд и 3-м мк, и участвовала в боях в излучине, а во второй половине дня её тяжёлая артиллерия была вынуждена помогать соседу справа — 11-й тд, — отражать наступление 5-й гв. А и 6-й гв. А.

    Возможно, Михаил Ефимович таким образом попытался объяснить, почему на первом этапе наступление противника 14 июля шло «как по маслу». Командарм не мог не помнить этот сложный и очень напряженный момент на исходе оборонительной операции на Курской дуге. С утра немцы не только сорвали намеченный контрудар в излучине Пены, но и сбили с рубежей две стрелковые дивизии И. М. Чистякова, нанеся им существенный урон. Однако причины успеха неприятеля следует искать не в усилении резервами.

    Во-первых, командование 48-го тк смогло использовать все имеющиеся средства, в том числе и авиацию для пролома обороны 184-й сд на участке всего 3 км. Мощный огневой вал, не раз прокатившийся по позициям 184-й, 219-й сд и 10-готк, сыграл в этом важную роль.

    Во-вторых, штаб 10-го тк никак не отреагировал на данные разведки 178-й тбр, которая с 3.00 докладывала о концентрации танков противника южнее ур. Суходол. Затем, когда стало ясно, что неприятель упредил контрудар корпуса, В. Г. Бурков не отдал своевременно приказы о переходе к обороне и срочном развёртывании части сил на юг, против рвущихся к высоте 240.2 и Новенькое танков «Великой Германии». Вот точка зрения командования 178-й тбр на эту ситуацию:

    «Сигналы разведвзвода 178-й тбр в разведотделе корпуса не получали должного внимания, в результате командир 178-й тбр, несмотря на неоднократные просьбы об атаке противника в направлении ур. Суходол, которые остались без внимания со стороны командира 10-го тк, был вынужден наступать согласно полученному приказу, и лишь сама обстановка заставила затем командира бригады самому остановить наступление, а затем поставить об этом в известность штакор. Но время было упущено, в результате чего бригада понесла большие потери. Ценой потерь роты автоматчиков 389-го тб и особым упорством 439-го тб противник был отброшен»[660].

    О положении, в которое попало наиболее боеспособное соединение 1-й ТА, остановлюсь несколько позже.

    В-третьих, на участке 184-й сд, где действовали основные танковые силы 48-го тк, достаточных средств артиллерии и танков непосредственно в боевых порядках стрелковых частей не было. Это позволило противнику после детонации минных полей в результате бомбежки танками быстро смять позиции соединения.

    В-четвёртых, эффект ударов неприятеля усилила неустойчивость частей 184-й сд. Прежде всего, 294-го сп, который находился на направлении главного удара бригады «Великой Германии». А затем и отдельных командиров 178-й тбр.

    Утром после бомбежки появились вражеские танки. Следовавшая за ними пехота силой до пехотного полка была отсечена огнем пулеметов и минометов. Но немцы не отошли, а залегли и вступили в огневой бой с батальонами 294-го сп. В этот момент часть его личного состава, не приняв бой, начала без приказа в беспорядке отходить. Вместе с красноармейцами поддался панике и ряд офицеров. В отдельных случаях именно младшие командиры первыми бежали с поля боя, теряли офицерскую честь и достоинство. А затем уже в тылу провоцировали пораженческие настроения. Вот цитата из одного документа 6-й гв. А:

    «Наряду с героическими примерами подвигов наших бойцов в сражении с немецко-фашистскими захватчиками имеют место отдельные позорные случаи отхода с рубежа без приказа командования и бегства с поля боя.

    14 июля 1943 г. в результате контратаки противника часть личного состава 184-й и 219-й сд поддалась панике и без приказа вышестоящего командования ушла со своих рубежей, оставив оружие. Так, командир взвода 184-й сд мл. лейтенант Изманин во время появления немецких танков бежал в тыл увлекая за собой часть бойцов, и скрывался с 10.00 до 17.00 14 июля 1943 г. Командир 2-го взвода 294-го СП … при приближении немецких танков сорвал погоны и совершил бегство, бросив при этом вверенное ему оружие. Командир батареи Вяткин проявил трусость, оставил батарею и бежал в тыл»[661].

    Растерянность, а порой откровенную трусость демонстрировали и командиры, находившиеся за окопами первой линией. Так, начальник артиллерии 294-го сп капитан П. Е. Лоскутов и помощник начальника штаба этого же полка по разведке капитан А. П. Авдеев получили приказ комполка находиться на НП и, ведя наблюдение за передним краем, передавать информацию в штаб. Но лишь только появились танки неприятеля, оба без разрешения покинули поле боя и ушли в тыл, где начали распространять придуманные ими небылицы о том, что штаб полка уничтожен врагом, а батальоны отрезаны танками и погибли в окружении[662]. Это лишь несколько примеров недостойного поведения офицеров 184-й и 219-й сд.

    На протяжении всей Курской битвы в некоторых дивизиях 6-й гв. А наблюдались случаи паники и отхода без приказа под ударами танковых групп противника. Но, судя по всему, ни одно из соединений не проявило такую неустойчивость, как 184-я и 219-я сд. До этого момента в армии столь значительное число бойцов и командиров в момент боя не покидали передний край. Особенно если учесть, что обе дивизии лишь третьи сутки вели бои. Этот факт и заставил руководство 6-й гв. А издать достаточно жесткий приказ, в котором указывалось:

    «Несмотря на то что в глубине расположения наших войск и на границе войскового тыла были задержаны ряд бойцов и командиров 184-й и 219-й сд, бросивших без приказа свои позиции, ни один из задержанных лиц за проявленную трусость и предательское бегство с поля боя не направлен командованием в соответствии с приказом НКО № 227 для искупления кровью своей вины перед Родиной в штрафную роту или батальон.

    В частях 67-й гв. сд и 219-й сд нет ни одного случая отправления лиц, виновных в проявлении трусости и паникерства, в. штрафные роты. В 90-й гв. сд направлено в штрафные роты всего три красноармейца. Среди командного состава 90-й гв сд утвердилось мнение, что в сложной обстановке у них нет времени и возможности использовать свои права по отношению к трусам и паникерам.

    Приказываю:

    За недостаточную командирскую требовательность к подчиненным командирам и бойцам и неиспользование своих прав, представленных приказом № 227 и 270 по восстановлению воинской дисциплины и порядка в частях, предупредить командира 219-й сд генерал-майора Котельникова и командира 184-й сд полковника Цукарева»[663].

    Использованное в приказе командарма выражение «отдельные случаи» — это наиболее мягкая формулировка для открытого приказа. После прорыва позиций 294-го сп и выхода танков бригады Декера на выс. 233.3 сотни бойцов и командиров этого полка, бросив окопы, начали в беспорядке отходить. На границе войскового тыла, то есть уже за рубежом армейских загранотрядов, полками НКВД по охране тыла фронта было задержано более тысячи человек. Часть личного состава была остановлена до этого командирами частей второго эшелона.

    Паника и массовый отход заметно увеличились с 9.30, после того как 6-й тп нанес удар в стык 219-й и 184-й сд через выс. 237.6 в направлении Долгого. Под удар танков попал 710-й сп 219-й сд и левый фланг 297-го сп 184-й сд, оборонявший Красный Узлив. Последний к этому моменту уже вел бой с танковой бригадой.

    Получив донесение о том, что противник прошел выс. 233.3, а части 184-й сд уже отходят из Красного Узлива, генерал А. Л. Гетман срочно начал усиливать правый фланг корпуса. По его приказу на юго-восточную опушку ур. Плотовая командир 200-й тбр полковник Н. В. Моргунов выдвинул 2-й тб (4 Т-34) и батарею 1461 — го сап (3 САУ), а командир 112-й тбр полковник М. Т. Леонов направил на южные скаты выс. 240.2 роту танков и вторую батарею (3 САУ) 1461 — го сап. Не дождавшись распоряжения штаба 10-го тк, полковник М. К. Шапошников по собственной инициативе отдал приказ бригаде перейти к обороне и развернул на юг 178-ю тбр (32 танка[664]). Этими скромными силами 6-го и 10-го тк, а также двумя батареями 483-го иптап, 727-го иптап и 754-го оиптад была встречена танковая группа врага южнее ур. Плотовая — Долгий.

    Местность южнее ур. Толстое была очень сложной для использования бронетехники, пересеченная глубокими балками и отрогами ур. Суходол. Естественные маски — складки местности, рощи и заросшие кустарником овраги, помогали маскировать огневые позиции танков и артиллерии. Все это в сочетании с минными полями заметно улучшало положение оборонявшихся и помогало бороться с численно превосходящим противником.

    Как и в предыдущие дни в излучине Пены, советское командование активно использовало реактивную артиллерию. В течение 13 июля боевые порядки войск 48-го тк, наступавших от Верхопенья и Березовки, обстреливали 5-й гв. и 79-й гв. мп «катюш», а южнее, по левому флангу 332-й пд, главным образом по селу Раково и севернее, наносили удары 36-й гв. и 314-й гв. мп. Полками PC было выпущено в общей сложности 1560 снарядов М-8, М-13 и М-20. Особенно активно действовал 3/5-го гв. мп, прокладывая путь перешедшей в 11.00 в атаку 204-й сд. Его расчеты дали семь дивизионных залпов по скоплению танков и бронетехники в 3 км западнее Верхопенья, а также в районе Березовки. При этом было израсходовано 695 снарядов М-13[665].

    Чётко выстроить ход боевых действий и принятия решений командованием обеих сторон в том хаосе, который творился южнее и юго-западнее ур. Толстое, сегодня непросто. Определенное представление о том бое дает обнаруженный в фондах ЦАМО РФ отчет штаба 178-й тбр «Об операции в районе Новенькое». Приведу выдержку из этого документа:

    «Командир 178-й тбр полковник Шапошников имел задачу: наступать в направлении Герцовка, Сырцево, к исходу дня выйти на рубеж клх. Михайловка, выбросить передовой отряд к Ольховке. Но обстановка сменилась, к 9.00 14.07.43 г. противник первый перешел в наступление из направления: ур. Суходол, Березовка, Верхопенье, имея основную свою группировку в направлении ур. Суходол. Под напором превосходящих сил противника (до 30 танков и батальон автоматчиков), из направления ур. Суходол 727-й сп 219-й сд поспешно отходил на Новенькое (полк начал спешно отходить, получив танковый удар по правому флангу из-за отхода 184-й сд. — В.З.). Командование 219-й сд не информировало командира 10-го тк о своем отходе, но разведка доносила сложившуюся обстановку. Требовалось в кратчайший срок изменить решение и приготовиться к отражению атаки противника, тем более что успешное продвижение противника из направления ур. Суходол угрожало правому флангу 178-й тбр и всему 10-му тк, а в случае выхода к Новенькому могло отрезать пути отхода. Неоднократные просьбы полковника Шапошникова разрешить ему изменить направление наступления и перейти в контратаку на группировку противника, двигавшуюся из ур. Суходол, оставались без решения, а время шло.

    К 11.00 остатки уже неорганизованной массы 727-го сп и 184-й сд на своих плечах втягивали противника в ур. Плотовая, возникла угроза уничтожения КП нашей бригады и 727-й иптап. Все попытки 178-й тбр остановить бегущих бойцов 727-го сп и повернуть против просочившихся автоматчиков противника в ур. Плотовая оказались безрезультатными. К этому времени авиация противника волнами по 40–50 самолётов („Хейнкель-111“) непрерывно бомбила Новенькое, тем самым отрезав полный отход частям 10-го тк. К 12.00 усилился нажим группировок противника из направления Березовка и выс. 243.0 (в 2 км Верхопенье). Обстановка была ясна — противник был недалек от своей цели — сомкнуть клещи у Новенькое и уничтожить части 10-го тк.

    К 12.00 ситуация сложилась в пользу противника, офицеры на КП 178-й тбр, спасая свое знамя и рации (РСБ, 5-АК и три грузовые машины), под воздействием огня прямой наводкой немецких танков и бомбежки с воздуха, имея несколько раненых, отошли на юго-восточные скаты выс. 248.7(2 км северо-западнее Новенькое). Телефонная связь с НП командира была прервана, просочившимися автоматчиками противника радиосвязь на НП тоже была повреждена, связь полностью отсутствовала. Часть просочившихся автоматчиков в ур. Плотовая повернула строго на восток и атаковала НП командира бригады. Полковник Шапошников бросил на отражение автоматчиков саперов и связистов, пока очищали район НП от противника на направлении Березовка, немцы предприняли вторичную атаку, но уже большими силами, танки противника полным ходом шли на хутор Долгий, это направление обороняли 389-й тб (командир майор Виват, впоследствии судимый за трусость — решением суда был осужден на 10 лет) и рота автоматчиков мспб.

    Майор Виват оставил свой радийный танк[666] бежал с поля боя, тем самым бросил батальон без управления и организации, разведки, наблюдения. Танкисты дрались в одиночку, их же ряды редели, число горящих танков увеличивалось, дым из-за тихой погоды уходил строго вертикально в небо. Рота автоматчиков во главе с её командиром ст. лейтенантом Петровым, пропустив через свои боевые порядки танки противника, отсекла автоматчиков противника, шедших в полный рост за танками, изрядно выпившими, и в упор расстреливала их.

    Треск автоматов полковник Шапошников слышал и был уверен, что автоматчики не уйдут с поля боя, пока хоть один из них останется живым, но ему было не ясно, почему танкисты 389-го тб несли большие потери. Предполагая факт трусости самого командира батальона, комбриг принимает решение: выставить заслон в направлении Березовки и бросает 437-й тб по оврагу (северо-западнее ур. Толстое) на южную окраину Новенькое с задачей — не допустить продвижение противника на Новенькое. Опытный и смелый командир 437-го тб майор М. Курицын умелым маневром закрыл подходы противника к Новенькое, на рубеже проселочной дороги (между ур. Плотовая и ур. Толстое) число немецких танков стало увеличиваться. Особо отличилась 45-мм батарея 727-го иптап, расположенная на восточном углу ур. Плотовая. Батарея заняла удачно выгодные огневые позиции (в пшенице), отлично замаскированная, имея подкалибер-ные выстрелы, подпустив танки противника на дистанцию 300–500 м, расстреливала их в упор. На указанном рубеже противник оставил до 20 своих танков.

    Атака противника из направления ур. Суходол захлебнулась, потеряв 20 подбитых танков, противник откатился в свое исходное положение.

    Наступление противника из направления Березовка также не имело успеха, наши автоматчики, пропустив через боевые порядки танки противника, отсекли пехоту и по сути дела в упор расстреливали до батальона пехоты, хотя и сами погибли до единого. Своим героическим поступком на поле брани, идя на полное самопожертвование ради нашей Родины, они завоевали себе славу. Не раз бригада, вспоминая их, склоняла свое Боевое знамя. Командир роты ст. лейтенант А. Н. Петров посмертно представлен к званию Героя Советского Союза.

    Наши автоматчики сорвали атаку противника из направления Герцовки. Вражеские танки, покружив в районе Долгого, не дождавшись своей пехоты, под сильным огнем нашего заслона откатились обратно в Берёзовку»[667].

    Уже после войны, вспоминая тот критический момент, Матвей Кузьмич Шапошников честно признал и часть своей вины в создавшейся ситуации. В книге «По зову Родины» он писал:

    «В середине дня 3-й танковой дивизии противника удалось нанести довольно мощный удар по левому флангу 5-го гв. корпуса, его частям пришлось отойти… к западу. Правый фланг 178-й бригады, а, следовательно, и правый фланг нашего корпуса оказался открытым. Конечно, сосед наш должен был предупредить нас о своем отходе. Но он по каким-то причинам не смог этого сделать, а мы „прозевали“ его отход. Враг воспользовался этим моментом: в образовавшуюся брешь тотчас же устремились более тридцати „пантер“»[668].

    В этот день в 178-й тбр было сожжено 12 Т-34, подбито 7 Т-34, всего погибло — 34 человека, ранено — 134. При этом, согласно донесению ее штаба, танкисты уничтожили 14 Т-6 и подбили 17 средних танков[669]. Вероятно, не зная, что против них действует соединение совершенно новых вражеских танков, офицеры бригады все подбитые и сожженные «пантеры» посчитали «тиграми».

    Но главное — удалось справиться с паникой. Между 13.00 и 14.00 отходившая в беспорядке пехота 184-й и 219-й сд была остановлена, заняла позиции, а командование стрелковых полков начало предпринимать решительные действия против атакующего противника. Ключевую роль в удержании рубежей в этот момент, без сомнения, сыграли танковые бригады 6-го и 10-го тк, усиленные артиллерией. Именно благодаря их стойкости, интенсивному огню и маневру сначала был сбит темп наступления бригады Декера, а затем она была полностью остановлена.

    На тяжёлую ситуацию в полосе 10-го тк повлияло и отсутствие в корпусе 11-й мсбр, которая к этому времени еще находилась в районе Прохоровки. Слабая насыщенность танковых бригад мотопехотой и дала возможность вражеским автоматчикам, используя панику в стрелковых дивизиях, просочиться через боевые порядки танковых батальонов к НП и КП бригад.

    Следует отметить, что на стабилизацию оперативной обстановки в полосе ударной группировки 6-й гв. А и 1-й ТА в излучине существенно повлиял и начавшийся совместный контрудар соединений 6-й гв. и 5-й гв. А при поддержке 3-го мк и 31-го тк 1-й ТА на стыке «Великой Германии» и 11-й тд. В 11.00 204-я и 309-я сд предприняли массированную атаку стрелковыми полками на правое крыло 48-го тк. Наступление сопровождалось огнём: собственной артиллерией 138-го гв. ап 67-й гв. сд и дивизионом PC. Пехоту поддерживали еще и три бригады 3-го мк. Их боевые машины использовались в качестве танков НПП. Но Верхопенье и Новоселовку противник сильно укрепил, поэтому о каком-либо захвате речи не шло. Наступление должно было сковать силы врага, тем не менее войска несли реальные потери, и довольно существенные. Вот неполные данные лишь 309-й сд: в 957-м сп в этот день погибли и получили ранение 70 человек, в 955-м сп за 13 — 14июля — 39 убито и 85 ранено, а в959-м сп с 11 по 14 — 632 бойца и командира убито, ранено и пропало без вести.

    Из отчёта 49-й тбр:

    «… Взаимодействуя с 309-й сд и приданной 192-й тбр, 49-я тбр в 11.00 перешла в контрнаступление с рубежа: выс. 244.8, имея ближайшую задачу овладеть Новоселовка, в дальнейшем выс. 260.8, Ильинский. Бригада в своем составе имела танков: Т-34 — 10, 1-70 — 3, стрелков — 58, автоматчиков — 50, 10 МЗс. К 16.00 бригада достигла безымянной высоты севернее Новоселовка.

    Противник оказал упорное сопротивление, он имел зарытые в землю танки в районе Новоселовка — до 20 танков, в районе выс. 260.8 —до 25 танков, у ур. Ситное — 12–15 танков. Кроме того, противник имел: до пехотного полка одного-двух дивизионов артиллерии. Несмотря на численное превосходство противника в живой силе и технике, бригада продвинулась вперед до 3 км и перешла к обороне на рубеже: безымянная высота севернее Новоселовка, выс. 244.8»[670].

    192-я тбр полковника А. Ф. Каравина перешла в атаку на час позже в составе 14 машин (4 МЗл было введено в ходе второй атаки). Планировалось, что она усилит удар 49-й тбр подполковника А. Ф. Бурды, но ближе чем на полкилометра к северным окраинам Новоселовки танкистам подойти не удалось. Участвовавшая в наступлении на выс. 243.0 частей 204-й сд 1-я гв. тбр полковника В. М. Горелова тоже была вынуждена отойти на исходный рубеж.

    За шесть часов боя 49-я тбр потеряла 2 KB, 6 Т-34 и 2 Т-70, а в сводном батальоне 192-й тбр только сожженными оказалось 5 машин (4 МЗс и 1 МЗл)[671].1-я гв. тбр лишилась 2 KB (ещё один застрял в заболоченном овраге южнее Калиновки) и 7 Т-34[672].

    Сильными контрударами по всему фронту командование 1-й ТА и 6-й гв. А сумело создать условия, при которых командование 48-го тк оказалось в роли пожарной команды, или, как отмечается в документах того времени, «начало метаться». Кнобельсдорф был вынужден одновременно решать и главную задачу, поставленную Готом, и удерживать рубежи под сильным давлением советских войск. Причем, несмотря на прорыв в глубь их обороны и паническое бегство в первые часы наступления пехоты, русские сумели собраться и их сопротивление перед фронтом бригады Декера и 3-й тд нарастало с каждым часом. Процитирую журнал боевых действий 48-го тк:

    «11.00. На левом фланге у Чапаево противник ударил в брешь между частями 3-й и 2/678-го грп 332-й пд. Эта брешь должна была прикрываться огнем, и в дальнейшем должна была быть занята нашими войсками.

    В 11.30 на западе противник пытается прорвать начавшее затягиваться кольцо окружения контратакой танками. На северном фронте корпуса на 11-ю тд надвигается новое наступление. Воздушная разведка и наземное наблюдение обнаружили, что из села Орловка и по обеим сторонам шоссе на юг двигаются мощные моторизованные силы противника. Между двумя пальцевидными лесами по обеим сторонам выс. 239.6 обнаружено 20 вражеских танков. Исходная позиция охраняется миномётами.

    В 12.00 противник мощными силами перешел в наступление по фронту от правого фланга до шоссе и западнее. По надежным данным, на правом фланге „Великой Германии“ располагаются 5 боеспособных и 2 измотанные ожесточенными боями стрелковые дивизии, а также 4 танковые бригады. После основательной подготовки артиллерией и реактивной артиллерией в ходе постоянно повторяющихся атак противник прорывается на позиции, расположенные на шоссейной дороге. Благодаря эффективному огню дивизионной и корпусной артиллерии, а также упорству и твёрдости пехоты, державшей некрепкие позиции на опорных пунктах, противник снова был отброшен к переднему краю обороны. Локальные прорывы на флангах были устранены в результате нанесения стремительных ударов танковым полком и дивизионом штурмовых орудий.

    Около 13.00 атаки противника передвинулись на запад. Западнее шоссе на 11-ю тд перешли в наступление 30 танков и 3000 человек пехоты противника. Из Калиновской балки последовали атаки мощных сил пехоты, поддерживаемой несколькими танками, на фронт гренадерского полка и саперов. Низкая облачность больше не позволяла прибегнуть к поддержке авиации.

    13.30. Бригада все еще находится под обстрелом мощного огня с обоих флангов, не может двигаться и надеется, что атака 3-й тд на лес ур. Толстое будет успешной. Группа штурмовых орудий разведотряда „Великой Германии“ находится под мощным фланкирующим огнем, ведущимся из лога Кубасов-ский и с выс. 247.0 (это вела огонь 36-я опабр. — В.З.).

    В 13.45 из ур. Толстое противник силою в полк и 6 танков начал наступление на юго-восток, при этом возникла угроза попасть в окружение 1/394-го грп. Часть ll/3-го грп, пытавшаяся противостоять этому наступлению с фланга, находилась под обстрелом танков. Часть ll/394-го полка, которая добралась до юго-восточной опушки ур. Толстое, повернет на север, чтобы помочь выйти из окружения 1/394-го полка.

    Так как танки 3-й тд у х. Долгий из-за труднопроходимой местности не продвинулись вперед, корпус приказал разведать, возможно ли обойти этот район через Красный Узлив и поддержать атаку танковой бригады на выс. 240.2.

    В 14.30 из дивизии „Великая Германия“ доложили, что с выс. 258.5 противник начал мощную атаку силою 15 танков в направлении на Верхопенье. Разведывательный отряд дивизии атаковал эти силы с фланга. Таким образом, разведотряд „Великой Германии“ пока не мог нанести удар по северной окраине ур. Толстое.

    В 14.30 снова усилились атаки на 11-ю тд. Противник быстро пополнил свои силы танками и артиллерией. Справа, входе боя с разведотрядом дивизии вражеские войска попытались прорваться в речную долину у Кочетовки. В лесу, возле которого стояло обозначение „Оленьи рога“ (севернее выс. 248.3), были обнаружены войска противника, занявшие исходные позиции. По обеим сторонам шоссе велся сильный артиллерийский огонь. Дивизия несла очень большие потери в пехоте. В ходе ожесточенной борьбы боеприпасы артиллерии резерва главного командования стали заканчиваться.

    По срочной просьбе дивизии подтянуть дополнительные силы пехоты корпус смог выделить лишь две роты 1-го учебного сапёрного батальона, которые были немедленно мобилизованы и предоставлены в распоряжение дивизии. Артиллерия дивизии „Великая Германия“ также должна была оказать помощь, насколько это позволит дальность действия орудий»[673].

    Судя по имеющимся документам, командование 48-го тк рассматривало участок 11-й тд, протяженность более 20 км, как наиболее слабо укрепленный. Поэтому о сложном положении в ее полосе было срочно доложено в штаб армии. Конкретных приказов о переброске частей усиления обнаружить не удалось, но, судя по данным разведки 6-й гв. А, штаб 4-й ТА был вынужден вновь ослабить и без того растянутый фронт 52-го ак и выделил для 11-й тд во второй половине дня несколько пехотных подразделений 255-й пд. В ночь на 15 июля разведгруппа 309-й сд в роще восточнее Новоселовки захватила и доставила живым в расположение дивизии пленного, который по документам принадлежал 465-му пп 255-й пд[674].

    Тяжёлые бои шли и у Раково, где войска 332-й пд были атакованы частями левого фланга 184-й сд при огневой поддержке 5-го гв. Стк.

    Таким образом, к 18.00, несмотря на все усилия, 48-й тк не смог кардинально переломить ситуацию на левом фланге. Урочище Толстое по-прежнему оставалось в руках советских войск. Даже не были полностью взяты под контроль ключевые узлы обороны для подхода к нему с юга (х. Долгий, ур. Плотовая) и прилегающая к ним местность, не говоря уже о главной тактической цели, установленной для бригады, — выс. 240.2. По расчетам Кнобельсдорфа, контроль над этой высотой позволил бы полностью отрезать с запада оборонявшихся в урочище и надежно блокировать их в этом лесу. Но добиться этого не удалось. Обе ударные группы корпуса были скованы ожесточенными боями: бригада Декера южнее выс. 240.2, а боевая группа с 6-м тп — в хуторе Долгий. Линия фронта, которую заняли части 332-й пд, протянулась от западной части леса у Долгого — Красный Узлив — ур. Суходол и далее до западной окраины леса восточнее Чапаево.

    Проанализировав ситуацию и поняв, что наступление захлебнулось окончательно, штаб 48-го тк около 18.00 рождает новый план окружения урочища. Теперь перед 3-й тд ставится задача лишь овладеть выс. 240.2. На ней должен закрепиться разведбат 332-й пд, и вся линия фронта от этого холма до х. Чапаев /иск./ должна принять форму сплошной прямой линии. Её по-прежнему будет удерживать 332-я пд. Теперь бригада Декера должна провести перегруппировку с юга на восток и совместно с разведотрядом «Великой Германии» овладеть выс. 258.5. После чего необходимо подготовиться для удара по урочищу с севера с целью — соединиться с разведотрядом 332-й пд и 6-м тп у выс. 240.4. Лесной массив урочища будут блокировать с юга 2/394-го грп, с востока — 1/394-го грп. Разведотряд 3-й тд необходимо было вывести юго-восточнее урочища для подготовки атаки одновременно с танковой бригадой. План был всем хорош, и условия для реализации складывались вроде бы благоприятные. Так, в 18.50 полковник Декер доложил: выс. 240.2, наконец, захвачена. Это был важный тактический успех — бригада выполнила задачу дня; оставалось чуть-чуть дожать, но советская сторона не собиралась упускать инициативу из своих рук. Штаб 48-го тк вновь начал получать тревожные сообщения дивизий:

    «11-я тд успешно отразила наступление волнами 13-й стрелковой дивизии, 66-й, 6-й, 51-й гвардейских стрелковых дивизий; 309-й, 204-й стрелковых дивизий и 180-й и 86-й танковых бригад. Тем не менее противник подошел с новыми силами, которые, несмотря на большие потери, атаковали с доселе невиданным упорством. Командование объявило о серьёзной нехватке боеприпасов.

    18.20. Наземное наблюдение и воздушная разведка обнаружили движение танков из направления Александрова — Меловое в сторону села Чапаев. 332-я пехотная дивизия озабочена, т. к. она рассчитывала выступить в 19.00, чтобы закрыть бреши у Чапаево. Воздушная разведка доложила, что на участке фронта Меловое — Чапаев в совокупности находится 30–35 танков. Пикирующие бомбардировщики, которые снова поднялись в воздух в 18.00, уже не могут поменять курс и полететь туда. Пополнение дивизии не удастся доставить до позднего вечера.

    В 18.30 3-я тд снова перешла в наступление по всему фронту, но попала под сильный огонь противника, расположившегося в лесах»[675].

    Вместе с тем, несмотря на очевидный успех, бригада «Великой Германии» попала в тяжёлое положение. Её фронт оказался очень растянутым, а на ходу осталось всего 20 танков. Дороги в тыл не охранялись, экипажи почти израсходовали снаряды. Генерал Хёйернляйн предложил оставить поддерживающий бригаду 6-й тп на высоте 240.2, а её танками ударить на северо-запад, чтобы соединиться с основными силами дивизии. Тем самым бригада сможет получить необходимое горючее и снаряды.

    Кстати, о том, что танкисты «Великой Германии» взяли выс. 240.2, есть сообщение лишь только в документах 48-го тк. По данным штаба 6-го тк, а также 112-й тбр, которая занимала на высоте оборону, возвышенность так и оставалась в руках 124-го тб. На 9.00 15 июля, согласно ее оперативной сводке и схеме расположения частей, на южных скатах высоты впереди танков батальона полковника М. Т. Леонова находились и позиции мотострелкового батальона его бригады, которые никуда 14 июля не отходили. Именно этот рубеж в ночь на 16 июля бригада сдала по акту войскам 6-й гв. А. Таким образом, донесение Декера — это или очередная ошибка, или попросту «военная хитрость». Находясь в нескольких сотнях метров и имея приказ о перегруппировке, полковник, возможно, решил порадовать успехом командование корпуса.

    Попутно замечу, что данные авиаразведки противника о численности боевых машин на левом фланге были преувеличены ровно вполовину. В селе Меловое и его окрестностях к этому моменту находилось лишь одно танковое соединение — 21 — я гв. тбр корпуса генерала А. П. Кравченко. К вечеру бригада имела 14 боевых машин. Ещё 2 Т-34 сгорели от попадания вражеских снарядов в ходе утреннего боя с группой танков «Великой Германии», а 1 Т-34 подорвался на собственных минах. Все три танка оставались на поле боя. Откуда летчики взяли остальные — непонятно.

    В 19.00 Кнобельсдорф направляет в дивизии несколько измененный приказ по окончательному разгрому войск в ур. Толстое. Согласно ему, два батальона 394-го грп должны были по-прежнему оставаться в своих районах и блокировать урочище с юга и востока. Используя успех бригады, 3-я тд силами танкового полка, мотопехотного батальона на бронетранспортерах при поддержке разведотряда 332-й пд должна была ударить с выс. 240.2 в северо-западном направлении, то есть в тыл 112-й тбр. Одновременно дивизии «Великая Германия» следовало атаковать урочище танковой бригадой с севера и разведбатальоном — из района выс. 258.5. Таким образом, кольцо вокруг урочища замыкалось.

    К 20.00 разведотряд дивизии «Великая Германия» сумел оттеснить части генерала Котельникова и Буркова и занял в ожесточённом бою выс. 258.5, но к этому моменту танки Декера не появились в указанном районе. В чём крылась причина — не ясно. 332-я пд доложила, что бригада вышла из боя у выс. 240.2 и двинулась в южном направлении. Почти час штаб корпуса устанавливал с нею связь. С большим трудом, к 21.00, наконец, все войска собрались в районах, указанных в приказе, и была предпринята попытка начать атаку, но она тут же сорвалась.

    Генерал И. М. Чистяков предполагал такое развитие обстановки и заранее отдал приказ подготовиться к отражению наступления врага. Огонь гаубичных (36-й опабр — выс. 247.0) и истребительно-противотанковых полков (1177-го, 869-го, 496-го иптап), которые были собраны южнее Калиновки и восточнее Новенького, а также танков 6-й и 10-го тк не позволили противнику предпринять атаку с севера на урочище. Кроме того, приказы штаба 48-го тк не учитывали такого важного аспекта, как состояние собственных танковых частей, которые действовали из последних сил. В первую очередь это касалось бригады «Великой Германии». Знакомясь с документами 48-го тк, создается впечатление, что запас прочности этого танкового соединения к исходу 14 июля был исчерпан полностью. Приведу отрывок из одного документа корпуса, относящегося к этому моменту:

    «22.20. Удар танковой бригады по лесу северо-западнее ур. Толстое из-за сильного огня, ведущегося 30 танками из лощины немного восточнее села Новенькое, а также фланговый огонь из ур. Толстое успехом не увенчались. Таким образом, в кольце окружения оставалась одна брешь — от небольшого леса (северо-западнее урочища. — В.З.) до выс. 240.2, где располагался танковый полк 3-й тд. После того, как выс. 237.6, севернее Березовки, будет взята, танковой бригаде нужно будет ждать, чтобы заправиться горючим и пополнить боеприпасы и выступать не по приказу дивизии, а по приказу своего командира. Командиру пришлось принять это решение самостоятельно, личный состав, прежде всего водители и радисты, которые в течение 10 дней непрерывно находились в бою, были очень измотаны физически. Потери, понесенные сегодня, отчасти объяснялись тем, что водители и радисты спали во время боя. Вечером из-за пониженной боевой готовности в результате обстрела противником были выведены из строя один за другим 5 танков. У бригады осталось ещё 18 боеспособных танков»[676].

    Получив донесение о начале запланированной атаки обеих дивизий, командование 48-го тк уже готовилось доложить в штаб армии о том, что трёхдневные тяжелейшие бои завершились успешным окружением. Значение урочища возрастало в связи с тем, что, по данным пленных и перебежчиков, в лесу вместе с основными силами располагался и штаб 10-го тк. Было очень заманчиво не только разгромить русских, но и взять в плен их генералов. Танковым группам 3-й тд и «Великой Германии» оставалось пройти каких-то 3–3,5 км, чтобы соединиться. На карте это расстояние выглядело мизерным, а на поле боя каждый метр их продвижения сквозь рубежи 6-й гв. А и 1-й ТА давался невероятными усилиями и кровью. Русские оборонялись с удивительной стойкостью, в то время как войска Кнобельсдорфа выдохлись. В журнале боевых действий отмечено:

    «После того, как командир бригады и командир дивизии настоятельно изложили сложившуюся тяжелую ситуацию, корпус не мог ничего поделать. К сожалению, вследствие вышесказанного, ночью русские попытались воспользоваться брешью в кольце окружения.

    Поздним вечером и ночью на 15 июля идут сильные грозовые дожди, которые к утру переходят в затяжные. Любое движение моторизованных сил практически невозможно.

    „Великая Германия“ располагается восточнее лес, северо-западнее ур. Толстое и у выс. 240.2. Установила связь с 3-й тд. Село Новенькое находится в руках сильного противника и оттуда ведется сильный огонь по дивизии. Около 04.00 в окрестностях Калиновки были обнаружены войска противника, занимающие там исходные позиции.

    В 06.30 394-й грп с востока и разведбатальоном 3-й тд с юга вошли в лес. Складывается впечатление, также подтвержденное информацией разведотряда дивизии „Великая Германия“, что ночью противник оставил лес и через бреши севернее выс. 240.2 отступил в направлении села Новенькое. Таким образом, большая операция с целью окружить противника в результате безответственного отхода танковой бригады дивизии „Великая Германия“ окончилась неудачей»[677].

    Досаду противника понять можно, столько усилий, и все впустую. Но отход 10-го тк начался еще до того, как перед сумерками была предпринята последняя атака обеих дивизий. 48-го тк. Получив приказ М. Е. Катукова об отводе войск, генерал В. Г. Бурков в 20.00 лично передал по радио распоряжение бригадам: выйти из лесного массива ур. Толстое и занять оборону по линии: выс. 240.2 /иск./ — роща в 1 км севернее. Организованно, без шума и излишних потерь под прикрытием отрядов пехоты и огня артиллерии отошел примерно на тот же рубеж и корпус генерал А. Л. Гетмана. Из оперативной сводки № 278 штаба 6-го тк к 4.00 15 июля:

    «2. Части корпуса в течение дня вели напряженные бои с танками и мотопехотой противника. Всего за день частями корпуса отбито 7 атак противника с большими для него потерями. Части корпуса продолжают оборонять прежние районы.

    3. 112-я тбр с 2/483-го иптап и батареей 1461-го сап занимает оборону на рубеже: выс. 240.2, северо-западная опушка ур. Толстое, восточная опушка леса, что в 0,5 км северо-западнее.

    Бригада в течение дня вела тяжелые оборонительные бои с танками и пехотой противника, отражая атаки с направления Красный Узлив и оврагов северо-восточнее.

    Бригада имеет танков на ходу: Т-34 —17, 7-70 — 10. Потери бригады: один танк Т-34 — сгорел, один Т-34 — разбита пушка, убито — 1 чел., ранено —2, потери личного состава уточняются.

    Задень боя бригадой уничтожено: 6 танков противника, из них два Т-6, огнем зенитной артиллерии сбит один самолет и один самолет подбит.

    Из уничтоженных танков Т-6 один уничтожен именным танком премьер-министра Героя и Маршала МНР господина Чойболсана.

    4. 22-я тбр с батареей 483-го иптап и батареей 1461-го сап занимает рубеж обороны: сев. — вост. окр. Новенькое, /иск./ роща, что в 1 км сев. Новенькое с задачей — не допустить противника в южном и юго-зап. направлениях.

    Бригада имеет танков на ходу: Т-34 — 9, Т-60 — 1. Потери бригады: одна машина ГАЗ-АЛ, убит один человек. В течение дня бригада активных боевых действий не вела.

    5. 200-я тбр с батареей 483-го иптап и батареей 1461-го сап занимает рубеж обороны: юго-восточная опушка ур. Плотовая, восточная опушка ур. Плотовая.

    Бригада в течение дня вела тяжелые бои с танками и пехотой противника, не допуская прорыва его в западном и северо-западном направлениях.

    Бригадой в течение дня отбито 5 танковых атак противника. Бригада имеет танков на ходу: Т-34 — 3, Т-70 — 3, Т-60 — 2, самоходных орудий — 1. Потери бригады: один танк Т-34 сгорел, два самоходных орудия выведены из строя и одно зенитное орудие. Убито — 4 чел., ранено — 24 чел. Бригадой уничтожено 4 танка Т-6».

    К 23.00 14 июля боевые действия в излучине Пены практически полностью прекратились. Спала активность войск и на других участках фронта. Фронт 6-й гв. А стабилизировался по линии: Ново-Ивановка, Зарытое, западная часть Раково, роща северо-восточнее Чапаево, роща северо-восточнее выс. 230.9, ур. Силино, северо-восточная часть ур. Толстое, выс. 258.5, /иск./ выс. 243.0, /иск./ курган +1,8, рубеж в 1 км севернее Новоселовки, /иск./ выс. 248.7. Потери некоторых соединений 1-й ТА приведены в таблице № 13.

    Завершался день последнего крупного сражения первой танковой в оборонительной фазе битвы на Курской дуге. Армия главными силами полностью отошла во второй эшелон. Лишь одно ее соединение — 6-й тк, продолжало удерживать оборону на переднем крае совместно с дивизиями 6-й гв. А, но через сутки и оно будет отведено в тыл. Как верно отметил один из ветеранов 1-й ТА в разговоре с автором — за десять суток армия генерал-лейтенанта М. Е. Катукова сделала все, что было в человеческих силах, и еще чуть-чуть больше. Беспримерным мужеством, стойкостью и мастерством в этой грандиозной битве «катуковцы» вписали себя золотыми буквами не только в историю нашей страны, но и в мировую историю войн. Но вечером 14 июля 1943 г. такие мысли не приходили в голову даже командарму. Получив последние данные об оперативной обстановке, он понял, что поединок выигран, противник выдохся. Вероятно, в этот момент генерал испытал огромную, но приятную усталость человека, сделавшего большое и нужное дело. В книге мемуаров Михаил Ефимович писал:

    «К вечеру 14 июля атаки гитлеровцев на нашем участке фронта прекратились. Я позвонил командующему фронтом.

    — На других участках фронта то же самое, — обрадовал он меня.

    Значит, мы выстояли, а выстояв — победили.

    В июне сорок первого, выйдя из госпиталя, по дороге на фронт я заскочил в магазин и купил бутылку коньяку, решив, что разопью ее с боевыми товарищами, как только одержим над гитлеровцами первую победу. С тех пор эта заветная бутылка путешествовала со мной по всем фронтам. И вот, наконец, долгожданный день наступил.

    Приехали на КП. Официантка быстро поджарила яичницу и достала из моего чемодана заветную бутылку. Уселись с товарищами за простой дощатый стол. Разлили коньяк, который навевал приятные воспоминания о мирной довоенной жизни.

    — За победу!

    — За встречу в Берлине!

    — Гитлер капут.

    Услышав эту фразу, столь часто повторяемую пленными, все засмеялись. Выпили, поговорили, покурили. И снова окунулись в повседневные боевые хлопоты»[678].

    За массовый героизм всего личного состава, отвагу и храбрость, проявленные в боях с фашистскими захватчиками на курской земле, 18 июля 1943 г. Военный совет 1-й ТА представил 6-й танковый корпус генерал-майора А. Л. Гетмана и 3-й механизированный корпус генерал-майора С. М. Кривошеина к званию гвардейских, 1-ю гв. танковую бригаду полковника В. М. Горелова к награждению орденом Ленина, а 22-ю танковую бригаду подполковника Н. Г. Веденичева к ордену Красного Знамени.

    В то же время нельзя не отметить, что боевые действия 13 и 14 июля в полосе 1 — й ТА и 6-й гв. А носили напряженный характер и были для нас очень трудными. В этот период их войска понесли существенные потери. Ряд старших командиров допускал ошибки, медлительность при принятии решений и нерасторопность в сложных условиях, а часть соединений — нестойкость. Обо всем этом на основе обнаруженных в ЦАМО РФ документов было рассказано выше. Эти проблемы руководство Воронежского фронта прекрасно знало, но старалось не замечать и сглаживало острые углы в донесениях наверх. Вместе с тем ожесточенные атаки 48-го тк в течение двух суток и вытеснение войск фронта из излучины Пены после контрудара 12 июля никак не вписывались в теорию, выстроенную Н. Ф. Ватутиным и Н. С. Хрущёвым о том, что в результате его проведения основная вражеская группировка была окончательно обескровлена и перешла к обороне. Вот что сообщало руководство фронта в итоговом докладе на имя И. В. Сталина от 24 июня 1943 г.:

    «…13.07.43 г. противник производил уже слабые атаки на прохоровском, обоянском и ивнянском направлениях, а 14.07.1943 г. перешел здесь к обороне и продолжал проявлять активность лишь против Крючёнкина».

    Думаю, комментировать это враньё нет необходимости. Замечу лишь, что подобными оценками был закрыт советским историкам путь для изучения хода боевых действий на участках соединений 1-й ТА в этот период оборонительной операции.

    Они не позволили не только четко выстроить события Курской битвы, всесторонне и объективно оценить принимавшиеся командованием фронта решения, их влияние на ход операции, но и вклад всех соединений и объединений в разгром противника. По сути, все происходившее после 12 июля на южном фасе Курской дуги было вычеркнуто из нашей истории.

    Для командования Воронежского фронта успех войск И. М. Чистякова и М. Е. Катукова был очень важен, но операция ещё не закончилась. Ситуация в полосе 69-й А достигла пикового напряжения. Н. Ф. Ватутин стремился всеми имеющимися силами и средствами удержать рубеж 48-го ск. Вечером он вызвал в штаб фронта командующего 6-й гв. А, рассчитывая вновь поставить все ту же задачу: бить, бить и еще раз бить по флангу обоянской группировки противника. Не давать немцам и малейшей возможности для перегруппировки и усиления прохоровского и корочанского направлений.

    Иван Михайлович понимал положение командующего, но у него был свой резон. На этот момент в армии числилось восемь стрелковых дивизий, но из них лишь пять — 71-я гв., 184-я, 219-я, 204-я и 309-я сд еще имели возможность вести активную оборону. Остальные три — 51 — я гв., 67-я гв. и 90-я гв. сд были обескровлены. Если продолжить контрудар, как требовал Н. Ф. Ватутин, за два-три дня и оставшиеся пять соединений можно добить. А какими силами в таком случае удерживать оборону? И неизвестно как долго ещё способен противник продолжать наступление. Разговор для обоих генералов был непростой.

    И. М. Чистяков вспоминал:

    «… К исходу 14 июля армейские разведчики доложили, что противник спешно сосредоточивает танки и пехоту в районе Березовки, Верхопенье, Луханино.

    Оценив создавшуюся обстановку, мы сделали вывод, что следует временно прекратить наступление и закрепиться на достигнутом рубеже, хорошо подготовиться, чтобы принять противника на себя, обескровить и измотать его. Об этом я собирался доложить командующему фронтом Н. Ф. Ватутину.

    Ехал я к нему в настроении не очень радостном. Я понимал, что командующему фронтом не захочется приостанавливать наступление. Он знал, что мы могли наступать, силы у нас были. Однако это наступление потребовало бы больших жертв, о чем я доложил командующему фронтом.

    Н. Ф. Ватутин с вниманием выслушал меня. Потом долго молчал, ходил по комнате. Я знал, что это означает недовольство. Так прошло четверть часа. Для меня это были довольно тяжелые минуты. Потом я услышал, как Н. Ф. Ватутин глубоко вздохнул и сказал усталым голосом:

    — Хорошо. Согласен с тобой. Но имей в виду, товарищ Чистяков, если эта группировка, которою противник собрал против тебя, где-то у вас прорвет оборону, хорошего от меня не ждите… — Потом снова молча походил по комнате и добавил:

    — Ладно. Временно разрешаю перейти к обороне, но это не недели и даже не дни, а часы. Все-таки готовьте войска для наступления.

    Н. Ф. Ватутин довольно сухо попрощался со мной, чем еще больше испортил мне настроение. Но что мне оставалось делать? Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Противник продиктовал нам такое решение, и на рожон лезть не хотелось…

    Приехал я в штаб, передал приказ начальнику штаба генералу В. А. Пеньковскому, тот — командирам корпусов, и мы стали усиленно готовиться к обороне.

    Однако дальше дело пошло хуже. Противник по неизвестным для нас причинам на всем участке нашей армии не рискнул продолжать наступление. Повсюду была тишина…

    К исходу 15 июля мы убедились, что противник окончательно перешел к обороне. Вечером 15 июля у меня состоялся такой разговор с Н. Ф. Ватутиным.

    — Ну, что делает противник? — спросил он у меня.

    — Переходит к обороне…

    — Но ты же докладывал, что он хочет наступать?!

    — Наверно, решил, как и мы, измотать нас.

    — Видишь, как получилось. Наверное, не наверное, а полдня потерял. Не давай ему зарыться в землю, наступай поскорее…

    Почему же все-таки не пошел на нас противник? Видимо, узнал, что у нас собраны тут сильные части, почувствовал угрозу окружения своей группировки в районе Яковлева, которая вклинилась на тридцать — тридцать пять километров, достигнув этого ценой огромных жертв в живой силе и технике. Противнику, понятно, очень хотелось расширить этот клин, но не было у него больше резервов»[679].

    Нельзя сказать, что в течение всего дня 15 июля по всему фронту стояла тишина. Части «Великой Германии» и 3-й тд переходили в контратаки из Верхопенья, Долгого, Красного Узлива, на позиции войск И. М. Чистякова, проводя боевую разведку с целью установки стыков и флангов частей, оборонявшихся перед селом Новенькое (северо-западнее ур. Толстое). Но это была скорее демонстрация активности, чем его реальная попытка наступать.

    Во второй половине дня в штаб 1-й ТА поступил приказ командующего фронтом о выводе всех трех ее «родных» корпусов на комплектование и передаче обороняемых участков 6-й гв. А. Одновременно ей переподчинялся 5-й гв. Стк. Приказ командарма № 0089 гласил:

    «6-му тк с 483-м иптап, 1461-м сап занимаемый боевой участок в районе: ур. Плотовая, выс. 240.2, выс. 247.0, Новенькое сдать частям 10-го тк и быть готовым в ночь на 16.07.43 г. сосредоточиться в районе выс. 244.0, выс. 243.3, выс. 236.4 /иск./ южная окраина Ивня, ур. Доброво.

    По выходе в район сосредоточения занять оборону по рубеж высот 241. 1,240.8,243.8,236.4, имея боевое охранение и танковые запасы на рубеже: выс. 199.9, выс. 250.0, южная окраина Круглик, подготовить направления для контрударов в западном, южном и восточном направлениях.

    Сдачу участков частям 6-й гв. А и 5-й гв. А оформить атаками с приложением схем минированных полей.

    В районах сосредоточения немедленно приступить к приведению материальной части и личного состава в порядок. Начало выхода с боевых участков в районы сосредоточения по моему дополнительному распоряжению»[680].

    В ходе Курской битвы впервые за два года войны советское командование использовало эшелонированно крупные танковые соединения — отдельные танковые корпуса и объединения — танковую армию однородного состава для удержания оборонительной полосы в глубину на широком фронте. Опыт боев показал, что это решение было правильным и дальновидным. На Воронежском фронте бронетанковые соединения сыграли решающую роль при удержании противника в системе трех армейских оборонительных рубежей. Их ввод в сражения существенно повысил оперативную устойчивость обороны, прежде всего на танкоопасных направлениях.

    «Именно в сражении на Курской дуге советские танковые армии, — писал М. Е. Катуков, — показали, что они способны решать крупные оперативно-стратегические задачи как в обороне, так и в наступлении»[681].

    Вместе с тем в силу ряда объективных, а также и субъективных обстоятельств, о которых упоминалось выше, заложенный в них потенциал в полной мере не был использован. Опыт летних боев 1943 г. на Огненной дуге позволил, прежде всего офицерам и генералам, составившим костяк танковых армий однородного состава, не только оценить широкие возможности новых оперативных объединений — большую ударную мощь, высокую подвижность, боевую самостоятельность, но и учесть их слабые места и ошибки, допущенные при применении.

    Стало ясно, что принципиальная схема формирования армий оказалась правильной, но требует корректировки в части увеличения численности бригад, усиления армии артиллерийскими (особенно САУ) и понтонно-мостовыми средствами, а также передачи дополнительных танковых соединений в резерв командарма.

    Кстати, уже упоминавшаяся специальная комиссия под руководством секретаря ЦК ВКП(б) по кадрам Г. М. Маленкова имела цель не только выяснить, кто и какие ошибки допустил при планировании фронтового контрудара и как был организован ввод в бой резервов Ставки. Помимо оперативно-тактических вопросов, комиссией большое внимание уделялось техническим проблемам. Она представляла собой внушительную группу специалистов, целью которых являлось выяснение всего комплекса причин (объективных и субъективных) высоких потерь бронетанковой техники 5-й гв. ТА, чтобы в дальнейшем избежать подобного. Её работу обеспечивали в том числе и офицеры управления командующего БТ и MB Воронежского и Степного фронтов. Перед ними стояла задача: в кратчайший срок в районе Прохоровки обследовать подбитые и сгоревшие танки обеих сторон и дать заключение, что помогло врагу нанести гвардейской армии столь существенный урон и насколько эффективно действовали наши войска. Изучение поля боя шло несколько дней, тщательно выясняли калибр орудий, которыми была подбита основная часть танков, типы боеприпасов, использовавшихся для этого, устанавливали, какая часть наших боевых машин оказалась наиболее уязвимой, и т. д. Параллельно (с 20 по 28 июля) в полосе обороны 1-й ТА работала группа полковника Романова из Научно-испытательного бронетанкового полигона ГБТУ РККА (г. Кубинка), изучавшая оставшиеся на поле боя новые образцы вражеской бронетехники, в частности Т-5 «пантеры». Выводы комиссии Г. М. Маленкова, а также специалистов из Кубинки легли в основу работы по модернизации среднего танка Т-34/76, которая развернулась сразу после Курской битвы (с конца августа 1943 г.). Как известно, главным ее итогом стало появление на полях сражений нового, прекрасно зарекомендовавшего себя танка Т-34/85.

    Командование Воронежского фронта справедливо и по достоинству оценило вклад первой танковой армии в успешное завершение оборонительной операции. В одном из донесений в Ставку отмечалось:

    «Весь личный состав армии стойко и героически сражался, героизм в этих боях был массовым явлением.

    …Успех в этих боях явился результатом хорошей выучки бойцов, командиров и политработников, результатом массового героизма, проявленного личным составом всех частей и соединений армии»[682].

    К сказанному добавлю, что генерал М. Е. Катуков, несмотря на тяжелейшие условия, в которых оказались его войска в этой грандиозной битве, старался воевать не числом, а умением. И, как свидетельствуют цифры, приведенные в таблице № 14, это ему удавалось.

    Данные таблицы требуют небольшого комментария в связи с тем, что совсем недавно в ЦАМО РФ был обнаружен ряд документов, которые позволяют несколько скорректировать цифры потерь живой силы по соединению генерала С. М. Кривошеина. Цифры, приведенные по 3-й мк в колонке «раненые», представил отдел укомплектования штаба мехкорпуса. В то же время санотдел передал другую информацию, поэтому командование армии потребовало прояснить ситуацию. 30 июля 1943 г. начальник отделения учёта личного состава 3-го мк капитан Черепнев доложил:

    «В донесении о потерях ф. 8с5по 20.07.43 г. по 3-му мк показано в графе ранено — 2536 человек. В сведениях, даваемых санотделом, раненых показано 1714 человек. Причина расхождения в следующем.

    Отделением учёта личного состава штакора сведения доносятся обо всём количестве раненых, даваемых частями в вышестоящие штабы, а также путем опроса личного состава, подтверждающих ранение того или иного военнослужащего.

    По линии же санотдела показаны раненые, прошедшие через медсанвзвода частей и медсанбат корпуса. Часть же раненых через корпусные санучреждения не прошли, а попали в санучреждения других корпусов и армейских частей.

    Одновременно доношу, что число раненых (2536 чел.) изменилось за счет без вести пропавших, которые обнаружились в числе раненых и убитых после их розыска в госпиталях и на поле боя после отступления противника»[683].

    «Держаться до последнего». Окружение советских войск в междуречье Северного и Липового Донца

    Когда знакомишься с боевыми документами соединений обеих сторон, действовавших в районе Прохоровки, создается впечатление, что боевые части, службы обеспечения и, конечно же, штабы на всех уровнях в ночь на 14 июля не сомкнули глаз. Командование и Воронежского фронта, и группы армий «Юг» понимали, что наступает переломный момент, грядущие сутки предстоят тяжелые и оттого, как они сложатся, зависит многое. Следует отметить, что советское командование верно оценивало намерение противника. В разведсводке штаба 69-й А на 22.00 13 июля был сделан следующий вывод:

    «1. Противник на фронте ФОРТ[684] сосредоточил танковые части мотопехоты в двух районах:

    а) район совхоза „Комсомолец“, Ясная Поляна, Тетеревино;

    б) Ново-Оскочное, Стрельниково, Верхний Ольшанец.

    2. Противник в течение 13.7 проявлял особую активность с рубежа: Гостищево, Щолоково, Выползовка в направлении Шахово; по-видимому, имеет целью ударом в направлении Шахово соединиться с прохоровской группировкой»[685].

    В столь напряжённый момент для принятия решения командованию была крайне важна подробная, а главное, точная информация о противнике. Надо признать, что разведка и 5-й гв. ТА, и 69-й А сработали нечетко. В частности, переданные разведорганами данные о количестве танков противника перед фронтом армий оказались значительно завышенными, особенно на флангах 48-го ск, в то же время точное место нахождения вражеских дивизий не было установлено. Так, к примеру, П. А. Ротмистров в приказе командиру 2-го гв. Ттк в 1.35 14 июля указывает, что в районе Рындинка, Выползовка, Щолоковона 19.00 действовали 19-я, 107-я тд и подошедшая дивизия СС, которые имели в своем составе до 150 танков. Хотя 107-й дивизии здесь не было и в помине, её, вероятно, спутали с 7-й тд, но данные командарм привел не очень уж далекие от реальности. Он увеличил их только в два раза. Но то, какие цифры потом штаб 5-й гв. ТА начал доносить командованию фронтом, было уму непостижимо. В 15.35 14 июля начальник оперативного отдела полковник Ф. М. Белозеров, излагая обстановку генерал-майору С. И. Тетешкину, указывал:

    «По данным разведки и опросу пленных установлено, что на южном участке действуют 19-я и 7-я тд противника и вновь подошедшая сюда 6-я тд, всего 400–600 танков»[686].

    Такого числа боевых машин не было не только на юге, в составе 3-го тк, но и во всей ГА «Юг». На 6.00 14 июля в АГ «Кемпф» насчитывалось всего 68 боевых машин[687]

    без учёта 505-го танкового батальона «тигров», численность которого колебалась от 6 до 10 единиц. Причем наиболее боеспособной была 7-я тд, нацеленная на Корочу, она располагала 40 танками, а действовавшая в направлении Прохоровки 19-я тд — 28. В составе 2-го тк СС находилось в строю значительно больше бронетехники. На 20.35 13 июля три его соединения располагали 197 танками и 64 штурмовыми орудиями[688].

    Хотя и не в таких масштабах, но грешил и разведотдел фронта. Даже по итогам боев 14 июля он докладывал нереальные цифры:

    «…в первой половине дня противник частями 19-й и 6-й тд силою до двух полков мотопехоты и 130 танков с рубежа: Рындинка — Казачье повел наступление в северном и северо-восточном направлениях»[689].

    Указанные полковником Ф. М. Белозеровым умопомрачительные данные потом будут включены в отчёты и доклады, а оттуда в монографии, которые и лягут в основу всей до предела мифологизированной истории как Прохоровского сражения, так и Курской битвы в целом. На этой почве, сдобренной догадками, предположениями, да и откровенными выдумками, и будет расти легенда о тысячах танков, столкнувшихся в смертельной схватке под Прохоровкой. Только вот откуда у немцев успели появиться эти сотни танков, если по утверждению штаба той же 5-й гв. ТА 12 июля враг был наголову разгромлен и его 350 разбитых танков дымились под Прохоровкой.

    Причина появления столь далеких от действительности цифр — в очередной раз приходится признать — советская войсковая разведка часто допускала серьезные ошибки. Количество танков считали двумя способами и в обоих случаях — «на глазок». Во-первых, по номерам выявленных дивизий, просто умножали число соединений на известную штатную численность танковой дивизии немцев — 200 танков, а уже участвовавшей в боях — чуть меньше — 140–150. При этом не учитывалось, что к лету 1943 г. противник перевел штат танкового полка из трёхбатальонного состава (200 танков) на двух-батальонный (133). Во-вторых, ориентировались на авиаразведку и уже полученные цифры сверяли с ее данными, которые также выходили с большой погрешностью. С высоты все: и танки (стоящие, подбитые), и транспортеры с боеприпасами, и самоходная артиллерия, а при неважной видимости и автомашины, казалось бронетехникой. Автору приходилось беседовать с авиаторами, и они признавали, что были случаи, особенно когда линия фронта двигалась быстро, по ошибке залетали на свою территорию и вместе с немецкими считали и свою технику, относя ее к вражеской. Напомню, утром 12 июля П. А. Ротмистрову авиаразведка донесла, что на юге отмечено сосредоточение более 400 танков, в то время как там не было и полутора сотен.

    Кроме того, между разведотделами армий не был налажен должный обмен информацией. Если бы штабы работали как положено, то командование 5-й гв. ТА знало бы, что 6-я тд ниоткуда не подходила, а с начала наступления противника действовала перед 7-й гв. А. Кстати, она имела утром 14 июля всего 14 танков.

    Надо признать, что завышенные данные были на руку нашим генералам, плохую организацию боя, неустойчивость войск, да и просто ошибки и просчёты очень удобно списывать на столь значительное численное и качественное превосходство противника в танках.

    Справедливости ради не могу не отметить, что Н. Ф. Ватутин во время разговоров с командующими выражал большие сомнения в способности немцев подтянуть столько танков на юг. Тем не менее в основу расчетов закладывались не сомнения и предположения, а данные разведки, а они были, как видим, просто пугающие. Лишь 15 июля, когда основные события в этом районе уже произошли, инженерная разведка 69-й А установила, что противник ввел в заблуждение авиаразведку 2-й ВА,

    «… применение вместо настоящих танков макетов и создает в районе Верхний Ольшанец, Раевка, Ольховатка ложное сосредоточение танков. Данные немедленно были сообщены заместителю начальника штаба фронта по разведке и в разведотдел 2-й ВА»[690].

    Оборону по линии: /иск./ Беленихино — Гостищево — Шахово — /иск./ Выползовка удерживали пять стрелковых дивизий 48-го ск:

    — 183-я сд генерал-майора А. С. Костицина,

    — 375-я сд полковника П. Д. Говоруненко (основные силы),

    — 93-я гв. сд генерал-майора В. В. Тихомирова.

    Армейская отдельная группа войск:

    — 81-я гв. сд генерал-майора И. К. Морозова,

    — 89-я гв. сд полковника М. П. Серюгина и три батальона 375-й сд.

    Ответственность за удержание горловины «мешка» на участках: Ржавец /иск./ — Щолоково /иск./ и Сторожевое /иск./ — Беленихино была возложена на командующих двух армий, генерал-лейтенантов В. Д. Крючёнкина и П. А. Ротмистрова. На севере (перед 2-м тк СС) соединением, цементирующим оборону, был 2-й гв. Ттк, здесь находились его основные силы — 4-я гв. и 25-я гв. тбр (39 машин, в том числе 14 Т-34[691]) и 4-я гв. мсбр, а также средства усиления: 1500-й иптап, 16-й гв. мп PC и 273-й мп. На юге (перед 3-м тк) таковым являлся сводный отряд 5-й гв. ТА генерал-майора К. Г. Труфанова. Он имел прежний состав: одна танковая, две механизированные бригады, танковый, истребительно-противотанковый и мотоциклетные полки. Его части и соединения располагались в следующих районах: 26-я гв. тбр (41 танк, из них 28 Т-34, 2 Мк-4 и 11 Т-70[692]) — в районе с. Шахово, 11-я гв. мбр — в районе Шипы, Кузьминки, а 12-я гв. мбр — на участке Авдеевка — выс. 222.1. 53-й гв. отп[693] (25 Т-34 и 6 Т-70) усиливал оборону 92-й гв. сд. В полосе этой дивизии окопался и 689-й иптап майора Гужвы.

    На направлении главного удара 2-го тк СС — наиболее мощного соединения противника из тех, что были выделены для уничтожения советских войск в междуречье Донца, оборонялись три обескровленные бригады Тацинского корпуса полковника А. С. Бурдейного. Учитывая, что подразделения СС уже вклинились в его оборону, перейдя железнодорожную насыпь севернее Беленихино, комкор решил выстроить оборону корпуса несколько по-иному, чем это было ранее. Корпус должен был перекрыть путь дивизии «Дас Райх» Крюгера к трем узловым населенным пунктам — Беленихино, Ивановка и Ви-ноградовка. В случае их захвата враг мог развить успех как на Прохоровку (через Правороть), так и навстречу 3-му тк (Мало-Яблоново — Плота — Ржавец).

    Основу обороны корпуса по-прежнему составляла 4-я гв. мсбр. Ее командир полковник В. Л. Савченко получил приказ: занять рубеж вдоль железнодорожного полотна (между северной и южной будками ж. д. обходчика) перед Беленихино протяженностью в 3,5 км. В ее полосе создавались два противотанковых опорных пункта из боевых машин 4-й гв. тбр майора Бибикова[694]. Первый (для усиления правого крыла бригады) — в Беленихино, сюда должен был выдвинуться и войти в подчинение 4-й гв. мсбр 2/4-й гз. тбр (4 Т-34, 6 Т-70 взводом зенитных ДШК). Этот узел имел задачу прикрыть станцию от ударов из района Ясной Поляны и Калинина, а также не допустить прорыва эсэсовцев через Беленихино на Ивановку. Командиром ПТОП Беленихино назначался командир 2-го тб майор Кучеренко.

    Второй ПТОП был образован по северным и северо-западным окраинам Виноградовки силами 1-готб (8 Т-34 и 10 Т-70) и мспб (в том числе 4 автомашины с ДШК) 4-й гв. тбр совместно с 1500-м иптап. Он обеспечивал прикрытие основных сил 4-й гв. тбр в Виноградовке и тыл 4-й гв. мсбр от удара из Ивановского Выселка. За противотанковую оборону Виноградовки отвечал командир 1/4-й гв. тбр капитан Андрющенко.

    В 1 км юго-восточнее Виноградовки окопался 1-й (сводный батальон) 285-го сп 183-й сд. Из боевого приказа 2-го гв. Ттк № 035 на 22,00 13 июля:

    «2. Справа 2-й тк с утра 14.07.43 г. наступает и имеет задачу овладеть Сторожевое.

    3. Корпус имеет задачу не допустить прорыва противника из направлений: Сторожевое, Беленихино, Клеймёново, Щолоково, Рындинка.

    4. Я решил: занять прочную оборону на рубеже: Виноградовка, Беленихино, Шахово, Покровка. На правом фланге иметь 4-ю гв. тбр, в центре 4-ю гв. мсбр, на левом фланге 26-ю гв. тбр. В районе Мало-Яблоново, Плота — в резерве 25-ю гв. тбр. Артиллерию централизовать.

    5. 4-й гв. тбр с 1500-м иптап занять и прочно удерживать оборону на рубеже: западная опушка рощи, восточнее Виноградовка, северная окраина Виноградовка, роща в 1 км северо-восточнее Ивановка, МТС. Мспб бригады, усиленный взводом Т-34, занять оборону на рубеже: севернее Виноградовка, в боевых порядках 1500-го иптап. Танковый резерв в составе Т-34 — 5, Т-70 — 5 иметь в районе КП, в готовности отразить атаки противника из направлений: Сторожевое, Ивановский Выселок, Беленихино.

    6. 4-й гв. мсбр с приданными Т-34 — 5иТ-70 — 5 4-й гв. тбр занять и прочно удерживать оборону на рубеже: Беленихино, Ивановка, казарма 5 км южнее Беленихино. Боевое охранение иметь по западной стороне железной дороги Беленихино, западнее „Б“ в 1 км южнее Беленихино, западнее „Б“ в Зкм южнее Беленихино. Танки иметь на правом фланге с задачей не допустить прорыва танков противника в Беленихино. Участок Беленихино принять от 4-й гв. тбр к 21.00 14.07.43 г.

    7. 26-й гв. тбр занять и прочно удерживать оборону на рубеже: южнее Шахово, перерезав дороги на Чурсино, Клеймёново, Щолоково, и перерезать дорогу на Рындинка, восточнее Шахово, быть в готовности отразить атаку танков противника из направлений Клеймёново, Щолоково, Рындинка. Подготовить рубеж в 1 км севернее Шахово.

    8. 25-я гв. тбр — мой резерв, к 3.00 14.07.43 г. сосредоточиться в районе западная часть Плота, восточная часть Мало-Яблоново, в готовности к действиям в направлениях: Беленихино, Шахово, Покровка. Подготовить рубеж 1 км южнее Мало-Яблоново, Плота.

    9. 273-й минп на прежних ОП с прежней задачей.

    10. 755-й оиптад к 2.00 14.07.43 г. занять ОП в 1 км северо-западнее Жимолостное, в готовности вести огонь в направлениях: Сторожевое, Беленихино, Шахово, Рындинка, Покровка.

    11. 16-мугв. мп занять ОП одним дивизионом в районе 1 км северо-западнее Мало-Яблоново, другим дивизионом в районе Ямное, Гридин, в готовности вести огонь в направлениях: Виноградовка, безымянная высота, что западнее 2 км Виноградовка, Беленихино, Лески, выс. 225.0, лог Крутой, безымянная высота 1 км южнее Шахово, Рындинка, Покровка.

    12. 1695-му зенап с 3.00 14.07.43 г. прикрыть боевые порядки корпуса ОП — распоряжением начальника артиллерии корпуса»[695].

    К левому флангу 4-й гв. мсбр примыкал правый 6-й гв. мсбр полковника A. M. Щекала из 5-й гв. Стк, имевшей целью прикрыть хутор Лески от удара из Собачевского, а на ее левом фланге находились позиции 295-го сп и 227-го сп 183-й сд. Участки: Лески, Тетеревино, выс. 210.7 — удерживал 1241 — й сп, 2-й и 3-й сб 1245-го сп 375-й сд. Для всех этих частей и соединений 14 июля стал одним из самых тяжелых дней сражения. Во второй половине дня численно превосходящими силами «Дас Райх» со 167-й пд сомнут их позиции, и с тяжелыми, кровопролитными боями им придется отходить к Правороти.

    Поздним вечером 13 июля и в ночь на 14 июля дивизии 3-го тк продолжали непрерывно атаковать рубежи 48-го ск у Шахово, Шипы, Выползовка, Авдеевка. По данным штаба 69-й А, с 18.30 до 21.30 немцы провели пять атак из района Ржавец на Выползовку, а к 1.00 14 июля была отбита шестая — силою до 60 танков и двух пехотных полков.

    Учитывая столь высокую активность неприятеля на левом крыле корпуса 3.3. Рогозного и зная, в каком тяжелом положении находятся его войска, командующий 5-й гв. ТА в ночь на 14 июля провел перегруппировку с целью усилить танками опасные участки и подготовить, на случай прорыва, к немедленному вводу в бой свой резерв — 10-ю гв. мбр 5-го гв. Змк. Кроме того, в 1.45 14 июля он разрешает полковнику А. С. Бурдейному использовать 25-ю гв. тбр по своему усмотрению, но одновременно ставит задачу: «…ни при каких обстоятельствах не сдавать Виноградовку и Ивановку».

    Усиливался и ключевой пункт обороны перед Прохоровкой, к которому эсэсовцы уже не раз пытались пробиться, крупное село Правороть. Сюда уже 13 июля были стянуты все ранее разбросанные по фронту в 20 км подразделения 58-й мсбр[696] 2-го тк. Три его мотострелковых батальона заняли оборону полукольцом — в 1 км западнее, северо-западнее и юго-западнее села. Здесь уже находилась 99-я тбр (9 Т-34 и 8 Т-70). Кроме того, во второй половине дня 14 июля в район Правороти выдвинутся: на западные окраины — 32-я тбр 29-го тк (15 Т-34), а на южные (из с. Грушки)— 1529-й сап (11 СУ-152 и 1 КВ-1). Тяжёлый сап был подчинен П. А. Ротмистрову, но имел приказ действовать по его заявке командира 2-го тк генерала А. Ф. Попова.

    В это же время командир 10-й гв. мбр полковник И. Б. Михайлов получает распоряжение выйти и утром 14 июля занять оборону на рубеже Жимолостное — Дальний Должик. В танковом полку бригады находилось в строю 43 машины, в том числе 28 Т-34 и 15 Т-70[697]. Неизвестны данные лишь по 12-й гв. мбр. Таким образом, 14 июля против войск 2-го тк СС и 3-го тк (на флангах 48-го ск, в междуречье у Шахово и в Правороти) было сосредоточено не менее 167 танков и 11 тяжелых САУ 5-й гв. ТА и на подходе ещё были 43 боевые машины 10-й гв. мбр. Следовательно, численность этой бронетанковой группировки была сравнима с полнокровным танковым корпусом. Однако для удержания соединений Хауссера и Брейта этого было явно недостаточно, так как эти силы уступали противнику и по численности, и по качеству танков.

    Вместе с тем использование техники против вражеских соединений ограничивали следующие факторы. Во-первых, более трети (35 %) танков были легкие Т-70. Во-вторых, бронетехника распылена не только между крупными соединениями (корпусами), но и по частям, что осложнило управление и создание ударного бронированного кулака. В-третьих, ее нельзя было вывести за позиции пехоты для удара по флангу противника, так как из-за нехватки артиллерии боевые машины в основном использовались для укрепления позиций стрелковых частей.

    Помимо флангов, в полосе 48-го ск по-прежнему оставалась еще одна «болевая точка» — район с. Гостищево. Село уже несколько раз переходило из рук в руки. На этот момент оборону по линии: Тетеревино, Рождественка, северная часть Непхаево (до церкви), Новые Лозы, /иск./ Дружный, вью. 223.2, Гостищево держала 93-я гв. сд, а на рубеже юго-восточная часть Гостищево — Клеймёново — 89-я гв. сд. Кроме того, часть сил полковника М. П. Серюгина находилась в обороне Шахово. Перед ними на участке: Сабынино — Киселево — северная опушка леса восточнее Терновки — железная дорога действовала 168-я пд АГ «Кемпф». Во второй половине дня 13 июля ее части потеснили фланговые полки обеих гвардейских дивизий и овладели Гостищево. Согласно приказу командующего 69-й А, в ночь на 14 июля соединения должны были вернуть утраченные позиции. Дивизия полковника М. П. Серюгина также имела задачу пробиваться к селу Кривцово, которое находилось на восточном берегу реки.

    Налаживанию взаимодействия войск по-прежнему мешали склоки между комдивами. Но теперь к конфликту между генерал-майором И. К. Морозовым и полковником М. П. Серюгиным прибавились трения между командирами 93-й гв. и 89-й гв. сд. Ситуация накалялась, и командованию 69-й А приходилось тратить время и задействовать дополнительные силы, чтобы выяснять истинное положение дел на участках этих соединений и урезонивать их командиров. Процитирую лишь два документа. Из боевого донесения командира 93-й гв. сд генерал-майора В. В. Тихомирова № 016 на 12.00 14 июля:

    «1. Противник перед фронтом дивизии пытается вернуть потерянные позиции на зап. берегу Липовый Донец, бесперебойно контратакуя наши части крупными подразделениями.

    2. 93-я гв. сд ведет напряженные бои с наступающим противником, атаки противника отбиваются.

    3. До сих пор 89-я гв. сд не выполнила приказ командира-69 и прежнее положение не пытается восстановить. Благодаря этому угроза нашему левому флангу и тылу не снята и продолжает оставаться в полной мере. Обороняющийся на левом фланге 281 — й гв. сп беспрерывно отбивает атаки противника со стороны рощи, что южнее Гостищево, держит оборону на широком фронте (8 — 10 км), чем крайне ослабил свои позиции на западном берегу р. Липовый Донец.

    4. Прошу принять решительные меры в отношении 89-й гв. сд и ускорить ее выход на прежнее положение. Добиться приказа — принять у нас рубеж: Дружный, выс. 223.2, южная окраина Сажное»[698].

    Второй документ — боевое донесение 89-й гв. сд командиру 48-го ск на 15.00 14 июля:

    «Части дивизии в течение ночи вели бой за улучшение своих позиций и восстановление положения. В результате противник выбит из Гостищево и рощи юго-восточнее. 267-й гв. сп в течение ночи вел бой за Гостищево и к утру закрепился двумя батальонами на рубеже: юго-западная окраина Гостищево, южные скаты выс. 223.2, имея перед собой противника — Дружный, Калинин, восточная опушка леса, восточнее Вислое, одним батальоном обороняет восточную окраину Шахово. КП — северная окр. Сажное.

    4. Сосед справа — 93-я гв. сд, учебным батальоном обороняет: роща восточнее 1 км выс. 223.2, находясь в стыке 267-го гв. и 270-го гв. сп.

    Сосед слева — 81-я гв. сд после безрезультатных ночных действий правофланговым подразделением, оставив оборону, открыл наш левый фланг и ушел неизвестно куда.

    Прошу батальон 267-го гв. сп из Шахово снять и присоединить к полку, обязав 81-ю гв. сд оборонять свою полосу»[699].

    К исходу 13 июля юго-западнее Прохоровки ожесточение боёв спало, 2-й тк СС и 5-я гв. ТА приступили к напряженной работе по перегруппировке войск и подготовке к очередному дню операции. Помимо обычных мероприятий, которые проводились ночью перед наступлением (подвоз горючего, заправка техники, пополнение до нормы боекомплектов, ведение разведки, в том числе и инженерной), на направлении предстоящих ударов, в ночь на 14 июля командование корпуса СС начало выводить из излучины бронетехнику мд «Мёртвая голова» и эвакуировать подбитые танки из-под Прохоровки. Учитывая, что перед её фронтом действуют танковые соединения противника, разведорганы соединений 5-й гв. А внимательно следили за действиями неприятеля, пытаясь разгадать его намерения. Из донесения 9-й гв. вдд:

    «1… В течение ночи с 13 на 14.07.43 наблюдался подход до 200 танков противника. По данным разведки 25-й тбр, подходили дивизия „Мёртвая голова“ и мотопехота, сосредоточиваются в районе леса у выс. 245.8, Сторожевое, Ивановский Выселок.

    В течение ночи наблюдалось движение до 40 танков в направлении выс. 258.2. Огневым налетом движение остановлено.

    В течение ночи противник производил вывозку подбитых танков, количество которых превышало 200 шт., их принадлежность на глаз определить трудно, т. к. многие сильно изувечены.

    3. За время с 00 ч. до 3.00 наша авиация ДБ[700] бомбардировала оборону противника — бомбы ложились в основном по переднему краю обороны противника»[701].

    Разведчики полковника A. M. Сазонова хотя и не сформулировали, но верно отметили главную задачу, которую в этот момент решало командование 2-го тк СС, — готовило отход войск на исходные позиции. А для этого из излучины выводился танковый полк дивизии бригаденфюрера Приса (в качестве оперативного резерва корпуса, для прикрытия сил, задействованных в окружении советских войск в междуречье) и одновременно проводилась «зачистка» территории, которая через некоторое время будет оставлена. Эвакуировалось самое ценное и дорогостоящее — боевая техника. Причём дефектовка[702] проводилась не только своих, но и советских танков. Командование противника по возможности ремонтировало «тридцатьчетвёрки», обнаруженные на поле боя, и использовало их в боевых действиях. Выше уже отмечалось, что перед началом операции «Цитадель» дивизия СС «Дас Райх» имела в своем составе около 20 Т-34 и уже в ходе боев ее части получили приказ: тщательно собирать и складировать боеприпасы из подбитых советских танков. 14 июля Г. Гот передал в войска приказ Манштейна, в котором особо указывалось:

    «Все подбитые и захваченные танки, которые невозможно больше использовать и отремонтировать, должны быть тотчас же уничтожены частями, чтобы они снова не попадали в руки врага. Требую от всех командиров обратить особое внимание на выполнение этого приказа»[703].

    Корпус обергруппенфюрера Хауссера приступил к окружению 48-го ск, нанеся удар по позициям войск полковников А. С. Бурдейного и П. Д. Говоруненко, на рассвете 14 июля. Время и обстоятельства прорыва обороны рубежей всегда важный, но очень сложный для исследования момент. Особенно если на участок фронта стянуто несколько частей из разных соединений. Письменного документа, в котором бы ясно и взвешенно излагались причины происшедшего, обнаружить практически невозможно, так как все это выяснялось на основе устных докладов офицеров вышестоящему командованию. В то же время, какими бы силами ни обладал противник и в каком бы положении ни находились оборонявшиеся войска, прорыв — это всегда чрезвычайное происшествие.

    Обычно после операции ситуацию обстоятельно расследовал вышестоящий штаб или назначенная комиссия. Основывались они в первую очередь на отчетах, донесениях, распоряжениях и приказах частей, попавших под удар. Результаты подобных расследований затем включались в итоговый отчет о проведенной операции. Сегодня эти документы доступны исследователям. Однако их анализ свидетельствует, что выводы в них не всегда точны и взвешенны. Ведь, докладывая об обстоятельствах выхода противника на боевые позиции, офицеры каждой части исходили лишь из собственной оценки ситуации, поэтому их точку зрения не всегда можно назвать вполне объективной. А члены комиссий, за редким исключением, работали формально, опираясь лишь на факты, подтвержденные документами, и опросом командного состава соединений занимались редко. В силу этих причин разобраться сегодня во всех перипетиях прорывов, в частности рубежей соединений Воронежского фронта в ходе Курской битвы, очень сложно.

    Тем не менее попытаемся взглянуть на события, происходившие во второй половине дня 14 июля в районе Беленихино, Лески, Тетеревино, глазами участников и дополним их воспоминания боевыми документами.

    Согласно донесению «Дас Райх», на 19.2513 июля она располагала 83 боеспособными танками и 24 StuG. Судя по тому, что дивизия Крюгера наносила удары точно по наиболее слабым местам — стыкам советских частей и соединений, с полной уверенностью можно утверждать: её разведка сработала чётко. Позиции 2-го гв. Ттк и 183-й сд были атакованы сразу из трех направлений: от Ивановского Выселка на Виноградовку (грп «Германия»), от Ясной Поляны и Калинина на Беленихино (грп «Фюрер») и от Собачевского на Лески и Ивановку (167-я пд).

    Сразу ясно обозначилось стремление противника взять бригаду полковника В. Л. Савченко в кольцо. Как и планировало командование дивизии, боевая группа грп «Фюрер» при поддержке танков первой атаковала из небольшого лесочка восточнее станции, занятого ею ещё 13 июля. В 6.00 14 июля начальник штаба 4-й гв. тбр доложил полковнику А. С. Бурдейному;

    «Противник к 20.00 13.07.43 г. подтянул танки и мотопехоту в лес, что восточнее Ясная Поляна, вдоль железной дороги и ж. д. будка, что 1,5 км севернее Беленихино (первая будка) и ж. д. будка в 1 км южнее Ивановский Выселок, и под покровом темноты переправил танки и автоматчиков через железную дорогу в район 1-й будки. С наступлением рассвета обстрелял танки 2-го тб, которые находятся в районе 1-й будки, что севернее Беленихино. В результате обстрела один танк Т-34 сгорел и один танк Т-34 подбит. В лесу, что восточнее Ивановский Выселок, сосредоточено до 20 танков противника, орудия ПТО и мотопехота»[704].

    К началу атаки «Дас Райх» завершить перегруппировку бригад Тацинского корпуса не удалось. Эсэсовцы упредили его войска. 1/4-й гв. тбр не успел занять позиции в Виноградовке. Бригада сдала свой участок 4-й гв. мсбр и начала выходить к селу только в 5.00, когда эсэсовцы уже перешли в наступление. 1-й тб капитана Андрющенко с мспб 25-й гв. тбр на марше, у южной окраины Виноградовки, был атакован группой танков «Дас Райх», двигавшихся из Ивановского Выселка на юг — в тыл 4-й гв. мсбр и 2/4-й гв. тбр. 2-й тб майора Кучеренко остался у Беленихино, имея в строю 8 танков, и продолжил вести бой с просочившейся через железнодорожное полотно группой эсэсовцев, которых поддерживали несколько штурмовых орудий. На рубеже Беленихино — Виноградовка завязался ожесточенный бой, в котором батальон капитана Андрющенко потерял 9 машин (50 % состава, причем 6 Т-34, из имевшихся 8) и начал отходить к с. Мало-Яблоново. Мотопехота противника, прорвавшись через лес юго-западнее Виноградовки, окружила у этого села мспб 25-й гв. тбр. Но кольцо оказалось неплотным, и бойцы полковника С. М. Булыгина вырвались из него на северо-западную окраину Ивановки.

    Несмотря на сильное давление у Беленихино, 4-я гв. мсбр и экипажи восьми танков майора Кучеренко смогли продержаться более семи часов. Важную роль в этом сыграли хорошо подготовленные в инженерном отношении рубежи. Из дневной сводки дивизии «Дас Райх»:

    «После короткой артподготовки артиллерийского полка и полка реактивных минометов в 5.00 полк „Фюрер“ 1-м и 3-м батальонами перешёл в наступление с севера на Беленихино и с запада в направлении железнодорожного полотна. После преодоления яростного вражеского сопротивления и обширных минных полей в 8.00 удалось проникнуть на северную окраину Беленихино. В самом селе каждый дом отбивался у противника в ожесточенном бою, в ближнем бою было уничтожено 12 русских танков.

    В 12.30 Беленихино было взято. Артиллерия активно поддерживала пехоту огневыми налетами. В ходе наступления с запада было достигнуто железнодорожное полотно в районе отметки220.3. Правый сосед (167-я пд. — В.З.) присоединился к наступлению на железную дорогу.

    В 12.45 танковый полк уже находился на восточной окраине Беленихино, ожидая ликвидации флангового огня из Лесков, чтобы с помощью артиллерии продвинуться через Ивановку на выс. 234.9 и занять ее. Полк „Германия“ удерживал позиции на прежнем рубеже. 8-й ак неустанными атаками штурмовиков облегчал борьбу гренадеров. Над полем боя сильная боевая активность вражеских истребителей»[705].

    Новый удар из района Калинина в стык частей 183-й и 375-й сд части левого крыла 167-й пд нанесли в 8.00. Он пришелся по флангу 295-го сп майора Л. И. Матюшенко (183-й сд).

    «Во второй половине дня обстановка сильно осложнилась, — вспоминал командир соседнего 227-го сп майор В. Е. Сажинов. — Враг опять на станции Беленихино, наш правый фланг оказался под ударом. Вскоре по дороге из Беленихино на с. Ивановка двинулись немецкие танки, завязался ожесточенный бой, продолжавшийся несколько часов. Саперный взвод полка успел поставить несколько десятков противотанковых мин. Стойко и мужественно сражалась полковая батарея 76-мм орудий идее роты бронебойщиков. Было подбито 7 или 8 танков, и противник танковую атаку на Ивановку прекратил»[706].

    Наступление боевой группы дивизии Крюгера на Беленихино, а затем и на Ивановку сопровождалось сильной бомбёжкой советских войск. В 10.00 штаб 2-го тк СС доложил в штаб армии, что разведкой обнаружено усиление русской пехоты танками, и дальнейшее продвижение, судя по всему, будет тяжёлым. Начальник штаба штандартенфюрер В. Остендорф попросил передать офицеру связи от 8-го ак несколько групп штурмовиков для борьбы с обнаруженными танками. И уже в 11.00 три группы нанесли удар по этому району. Бомбежка была очень интенсивной, поэтому детонировало много ТПМ, в ряде частей вышла из строя связь, пострадали техника и позиции артиллерии и зенитных батарей танковых бригад 2-го гв. Ттк.

    Учитывая, что перед передним краем Тацинского корпуса находилось обширное минное поле и опасаясь таких же «сюрпризов» и в глубине обороны, до полного захвата Беленихино массированные танковые атаки не проводили. В основном использовалась мотопехота, при плотном сопровождении огнем артиллерии, шестиствольных минометов и штурмовых орудий и небольшого числа танков, которые медленно двигались за гренадерами.

    Только после того, как с территории станции и с разъезда полностью была вытеснена 4-я гв. мсбр, командование «Дас Райх» начало рассматривать вопрос о выдвижении непосредственно к переднему краю и вводе в бой танкового полка. Немаловажная деталь, которая свидетельствует, насколько ответственно к решению этой задачи подходило ее командование. Как только было получено донесение о взятии Беленихино, туда, на передовые позиции полка «Фюрер», выехал начальник оперативного отдела ее штаба, чтобы лично оценить обстановку и условия для ввода в прорыв танков. Лишь после того, как стало ясно, что значительного минирования в местности за станицей русские не проводили, танковая группа получила приказ на наступление и в 14.00 двинулась в восточном направлении. Из отчета Тацинского корпуса о бое в том же районе:

    «В связи с тем, что с рассветом 14.07.43 г. противник начал проявлять активность севернее Беленихино, командир корпуса выбросил 25-ю гв. тбр на прежний занимаемый рубеж — западная часть Виноградовки.

    Противник в 7.40 14.07.43 г. на участке Ивановский Выселок, Беленихино и южнее перешел в наступление, под прикрытием дымовой завесы ввел в бой большое количество танков и к 8.30 14.07.43 г. овладел Беленихино. Развивая успех в восточном направлении из Ивановский Выселок вдоль лощины на Виноградовку, сосредоточивая танки и мотопехоту в лесу, что восточнее Ивановский Выселок. Свои действия прикрывает артминогнём и интенсивными налётами бомбардировочной авиации.

    Части корпуса, неся большие потери, продолжали оборонительные бои, отражая неоднократные атаки противника. К 13.00 окончательно не выдержав натиска противника, отошли на рубеж: Виноградовка, Ивановка»[707].

    При отходе войск из района ст. Беленихино оборону удержали танкисты 25-й гв. тбр с расчетами 1500-го иптап и 755-го оиптад. Их плотный огонь совместно с обстрелами 16-го гв. мп «катюш» сорвали не одну атаку боевой группы «Дас Райх».

    Получив донесение о захвате немцами Беленихино и отходе пехоты 3.3. Рогозного и бригад А. С. Бурдейного к Ивановке, командующий П. А. Ротмистров понял: следующий удар будет на Правороть, и, если село не удержать, немцы двинутся к Прохоровке. В 13.10 он направляет командиру генералу А. Ф. Попову распоряжение:

    «Сообщаю, что противник овладел Беленихино и ведет наступление на Виноградовку и Ивановку. Приказываю: Удержать занимаемые позиции и ни при каких обстоятельствах не сдавать рубежа высот западнее Правороть, Виноградовка»[708].

    Командарм немедленно запросил информацию на других, в том числе и смежных, участках обороны (в полосе 18-го и 29-го тк и 5-й гв. А). Командарма беспокоило то, что у него не осталось резервов. Ночью руководство фронта передало ему 32-ю оиптабр, но ее он держал на крайний случай, а в армии осталась незадействованной лишь 10-я гв. мбр. К 9.00 она должна была развернуться в районе Жимолостное, Мало-Яблоново (в 5,5 км восточнее Ивановки) и прикрывать Правороть с юго-запада от удара из района Ивановки. Но ее батальоны были еще на марше (шли пешком) и время появления бригады в указанном ей районе было неизвестно. Командующий понимал, что в районе Беленихино — Лески немцы сконцентрировали значительные силы, и прорыв обороны, в общем-то, дело времени, надо готовиться к худшему. Остановить бронетанковые клинья немцев может лишь артиллерия в сочетании с танками, а вот их-то и не хватало. Единственная возможность сформировать резерв — это вывести часть танков со спокойных рубежей обороны. Поэтому командарм, оценивая обстановку на участках корпусов Б. С. Бахарова и И. Ф. Кириченко, пытался понять намерения противника, сможет ли он помешать ему провести перегруппировку сил. Лично обзвонив командиров соединений и связавшись с соседями, П. А. Ротмистров решил пока обойтись малым — вывести из обороны юго-западнее Прохоровки лишь незначительные силы — оперативный резерв командира 29-го тк — 32-ю тбр, имевшую в своем составе лишь 15 «тридцатьчетвёрок». В 14.45 генерал-майор И. Ф. Кириченко получает устное распоряжение командарма направить бригаду в его резерв (в район Мало-Яблоново). Но этих сил было, конечно, мало, тем не менее он не стал форсировать события, хотя было ясно, что еще одну бригаду придется взять из 18-го тк.

    Столь же внимательно отслеживало ситуацию на своем участке и командование 2-го тк СС. Хауссер не без основания опасался, что русские могут воспользоваться напряженным моментом и попытаются вновь ударить бронированным кулаком. Особо пристально он следил за действиями советских войск перед «Лейбштандарт» и «Мёртвой головой». Был еще один «узел особого напряжения» — правый фланг 167-й пд (Петровский — Рождественка — Непхаево). Здесь 12–13 июля под ударами гвардейцев генерал-майора В. В. Тихомирова войска генерала Триренберга были вынуждены оставить Петровский и Непхаево. Бои шли с переменным успехом, но полностью вернуть утраченное неприятелю не удавалось. Вечером 13 июля, планируя действия корпуса на следующие сутки, командир 48-го ск отдал приказ 93-й гв. сд: на рассвете перейти в наступление с целью отвлечь на себя силы противника и сковать его резервы.

    В приказе 167-й пд на 14 июля ее командование отмечало, что, по высказываниям перебежчиков в полосе 339-го грп (район Калинин — Собачевский), следует ждать ночного удара русских танков. Ночью дивизия Триренберга проводила перегруппировку — западнее и юго-западнее Петровского выводился в тыл 627-й саперный батальон, их сменял 331-й грп. Кроме того, южнее Петровского шла смена подразделений 315-го и 331-го грп. В этот момент и началась атака 93-й гв. сд, но не на северном фланге 167-й пд, как указано в ее приказе, а на южном. Хотя наступление гвардейцев не поддерживали танки, её удар оказалось сильным и неожиданным для врага. Уже в 9.30 штаб Триренберга запросил поддержки с воздуха, мотивируя этот тем, что ликвидировать прорыв русских своими силами не удается. Но Хауссер ответил отказом, подчеркнув, что не следует распылять мощь авиагрупп, проводящих бомбежку перед клином «Дас Райх». Перед дивизией он поставил задачу: не отбивать утраченные позиции, а лишь сковывать силы русских.

    Чего по-настоящему опасалось в этот момент командование корпуса СС, так это танкового удара по перешедшим к обороне войскам бригаденфюрера Приса. Здесь, так же как и над полосой «Дас Райх», подолгу висели самолеты-разведчики. О том, сколь опасным считали в штабе 2-го тк СС скопление советских войск в излучине, свидетельствуют следующие донесения:

    «11.50. Донесение из мд СС „Мёртвая голова“: перед фронтом дивизии обнаружено 138 танков. Просил штурмовиков.

    13.00. Доклад начальника разведки дивизии „Мёртвая голова“: противник перед плацдармом дивизии оценивается в один танковый корпус и 1,5 стрелковые дивизии.

    13.30. Сообщение из дивизии „Мёртвая голова“: наступление противника силой до батальона, без танков из Весёлого на юг против бараков.

    14.25. Атака отбита огнем артиллерии и тяжелого пехотного оружия.

    14.00. Хе-111 атаковали скопление танков северо-восточнее Веселого. Атака штурмовиков на балку и лес восточнее Веселый. Единичные налеты вражеских лётчиков»[709].

    Как видим, приведенные документы свидетельствуют, что 18-й тк и 33-й гв. ск даже своим присутствием помогали соседям, держали в постоянном напряжении командование и мд «Мертвая голова» и 2-го тк СС, а кроме того, отвлекали на себя часть 8-го ак. Лишь только разведкой было обнаружено скопление наших танков, бомбардировщики немедленно перенацеливались в излучину. Из-за этой угрозы переброска сил из дивизии бригаденфюрера Приса на усиление «Дас Райх» даже не рассматривалась. Чего нельзя сказать о «Лейбштандарт». Хаус-сер планировал вывести в ночь на 15 июля ее танковый полк и еще часть подразделений, но и этот замысел командованием 5-й гв. ТА и 5-й гв. А был сорван, но об этом несколько позже.

    Вернёмся к событиям в полосе «Дас Райх». После 16.00 наступил перелом. В течение часа оборона наших войск в этом районе подвергалась непрерывной бомбардировке 45–50 самолётов, затем интенсивному обстрелу из гаубичной артиллерии и шестиствольных миномётов. Начальник штаба 69-й А направил очередную просьбу в штаб фронта:

    «Противник на правом фланге 48-го ск перешел в наступление, сильно активизировал действие своей авиации. Вторично прошу прикрыть боевой порядок войск с воздуха и помочь штурмовой авиацией»[710].

    Прорвав оборону Тацинского корпуса у Беленихино, эсэсовцы получили возможность нанести удары во фланг стрелковым дивизиям генерала А. С. Костицина и бригады полковника A. M. Щекала, оборонявшимся по Липовому Донцу. В 16.30 25 танков и два батальона пехоты дивизии СС из Беленихино ударили в направлении Ивановки. Одновременно из района Калинина и южнее 167-й пд при поддержке танков атаковала рубеж 183-я сд в направлении х. Лески. Таким образом, 6-я гв. мсбр попала в клещи. Офицеры ее штаба доносили:

    «456~й гв. мсб был атакован справа („Дас Райх“. — В.З.). Батальон имел большие потери еще в предыдущих боях, а поэтому достаточный отпор дать противнику не смог и начал откатываться на Мало-Яблоново. При отходе был убит начальник штаба батальона ст. лейтенант Бобровичий.

    455-й и 456-й гв. мотострелковые батальоны, отбивая атаки противника, удерживали свои районы до 18.00 и с наступлением темноты отошли к с. Плота. В этом бою бригада потеряла 320 человек убитыми и ранеными, уничтожив 19 танков противника и до 500 солдат и офицеров.

    В этом бою отличились орудийные расчеты ст. сержантов Зорина, Гедзуна. Отбивая атаки танков противника, подбили по 2 танка. Все расчеты с пушками были выведены из строя»[711].

    Одновременно с правым флангом бригады был смят и левый, так как, не выдержав удара 167-й пд, оставила свои позиции пехота 295-го сп. Мотострелки держали оборону около полутора часов, а затем начали отходить к Ивановке. Вновь обратимся к отчёту 2-го гв. Ттк:

    «В 18.00 14.07.43 г. авиация противника возобновила массированные налеты. Все новые и новые силы группами до 50 бомбардировщиков бомбят боевые порядки, артиллерийские позиции частей корпуса. Корректировочная авиация, производя разведку, немедленно сообщает бомбардировочной авиации и наземной артиллерии о результатах разведки, после чего боевые порядки, огневые точки подвергаются артминналётам и бомбёжке противника.

    В 18.30 противник перешёл в решительное наступление. Встретив отпор со стороны частей корпуса на рубеже: Виногра-довка, Ивановка, Лески и обнаружив слабое место на стыке со 183-й сд (её пехота к этому времени в беспорядке отходила на северо-восток), противник силою до 50 танков с мотопехотой с 15 танками Т-6 пошёл в наступление в направлении Лески, выс. 234.9, одновременно атакуя Виноградовка, Ивановка»[712].

    К этому моменту три бригады полковника А. С. Бурдейного потеряли почти всю бронетехнику и артиллерию. Особенно тяжело пришлось танкистам майора Бибикова. С первой минуты его 4-я гв. тбр находилась на направлении главного удара боевой группы дивизии Крюгера. Из 28 боевых машин, вступивших утром в бой, в строю осталось только 8, зенитная батарея 37-мм пушек от прямого попадания бомбы была полностью уничтожена, иптаб потеряла два орудия из четырех. Вражеские бомбардировщики нещадно перепахивали район расположения КП бригады, уже была разбита основная радиостанция (РСБ) штаба, связь со штакором и частями прервалась, управление велось из танка комбрига. Погиб командир 2-го тб майор Кучеренко.

    Накал боя и тяжелейшее положение, в которое попали гвардейцы полковника А. С. Бурдейного, передает его донесение П. А. Ротмистрову, направленное в 15.30 с офицером связи:

    «В 11.00 противник — танки, пехота при поддержке авиации направил главный удар: МТС, Беленихино. 4-я гв. тбр и 4-я гв. мсбр, потеряв 12 Т-34 и 9 Т-70, отошли с боями и закрепились на рубеже западнее Ивановка.

    25-ю гв. тбр ввиду того, что она ввязалась в бой, вывести в резерв не мог. Один батальон 26-й гв. тбр выдвинул в район лес западнее Мало-Яблоново в готовности к действиям на Ивановка и не допустить прорыва танков на восток.

    Авиация противника непрерывно бомбит боевые порядки корпуса, особенно сильной бомбардировке подвергла части корпуса и штаб в Жиломостное с 13.00до 14.30 14.07.43, вре-зультате понес большие потери в матчасти, вооружении и личном составе.

    26-я гв. тбр занимает рубеж южнее и юго-восточнее Шахово.

    Чурсино, Клеймёново, Покровка удерживаются нашими частями.

    Прошу усилить участок Беленихино, так как в результате боев 4-я гв. тбр небоеспособна, 25-я гв тбр имеет боеспособных Т-34 — 7, Т-70 — 9 ед. 26-я гв. тбр обороняетШахово.

    Необходим сильный артиллерийский огонь по Беленихино с задачей запретить движение танков противника на Ивановку»[713].

    Но удержать село Ивановку, расположенную в полукилометре южнее Беленихино, не удалось. Бой в селе продолжался примерно до 18.30, по немецким данным, Ивановку взяли в 18.15. Но еще до этого момента боевые машины танкового полка «Дас Райх» обошли ее и атаковали гвардейцев у выс. 234.9. Этот холм имел важное тактическое значение, так как в этой точке пересекались две дороги: Беленихино — Мало-Яб-лоново и Лески — Правороть. Следовательно, контроль над высотой открывал путь боевой группе Крюгера и на Правороть, и на Мало-Яблоново, и в тыл 375-й сд, по-прежнему удерживавшей район хутора Лески.

    Действия 2-го тк СС и 3-го тк в этот день плотно координировались, но в первой половине дня связь осуществлялась через штаб 4-й ТА и АГ «Кемпф». После того как части «Дас Райх» вышли к выс. 234.9, по инициативе Хауссера корпус начал устанавливать прямую связь. В 17.16 штандартенфюрер Остендорф направляет радиограмму в 3-й тк:

    «Наши танки в прорыве на выс. 235.9. Укажите центр атаки ваших войск».

    Через час контакт между штабами был установлен. В 18.20 корпус СС получил ответ:

    «7-я тд наступает примерно с 18.00 до 19.00 на Шахово»[714].

    С этого момента оба соединения поддерживали тесную непрерывную связь. Указанное в сообщении время можно рассматривать как точку отсчета начала окружения 48-го ск. Если до этого момента шла напряженная борьба по перемалыванию его обороны на флангах, то с 19.00 обе группировки противника (из Шахово и от выс. 234.9) одновременно начали движение навстречу друг другу. Чтобы окружить советские войска в междуречье, им оставалась пройти всего 7 км. Как только стало ясно, что боевая группа «Дас Райх» овладела Ивановкой, Хауссер понял — перелом произошёл, теперь русские уже не в состоянии удержать междуречье. В 18.15 он связался с начальником штаба корпуса и распорядился передать приказ Крюгеру: наступление на Правороть и южнее не прекращать, атаку продолжать даже ночью.

    Под давлением превосходящих сил подразделения 6-й гв. мсбр, 4-й гв. мсбр, 4-й гв. тбр и правого фланга 183-й сд после 19.00 начали отходить из района Ивановки к выс. 234.9. Командир 227-го сп майор Сажинов вспоминал:

    «К вечеру немцы обошли Ивановку, и в полосе 295-го сп прорвалось большое количество танков, которые устремились в с. Шахово. Мне удалось связаться с командиром дивизии генералом А. С. Костициным и доложить, что противник прорвался, что по полевой дороге на Шахово движутся более 120 вражеских танков. Через несколько минут из глубины по танкам открыли сильный огонь „катюши“ и артиллерия. Сгущались сумерки, и вскоре огонь нашей артиллерии прекратился. Враг овладел с. Ивановка, мы понесли очень тяжелые потери и оказались в полуокружении с сильно расстроенными боевыми порядками. Ночью полк вышел на прежние рубежи, в район Новоселовки, где уже сосредоточивались другие части»[715].

    Дальнейший прорыв правого фланга 48-го ск в юго-западном направлении удалось приостановить частям 375-й сд полковника П. Д. Говоруненко. Эсэсовцы просочились на восточную окраину х. Лески, но были остановлены огнем 3/1241-го сп. Из журнала боевых действий 69-й А:

    «375-я сд обороняла рубеж ж. д. будка (1 км сев. Тетеревино), выс. 209.7, курган с отметкой +2.0, Тетеревино. Дивизия, обороняя рубеж казармы (в 1,5 км юго-зап. х. Лески), Тетеревино, в течение дня 14.07.43 г. вела упорные бои, отражая атаки пехоты и танков противника на правом фланге. Противник, сосредоточив крупные силы танков и пехоты в районе х. Калинин и прилегающих к нему лесов, перешёл в наступление на Ивановку, Лески и потеснил правого соседа — 183-ю сд в вост. направлении и овладел Ивановкой, сев. окраиной х. Лески.

    Части 183-й сд, оборонявшиеся в районе Лески, отошли, не закрепившись на высотах восточнее и северо-восточнее Лески, чем создали угрозу удара противника во фланг дивизии с севера; со второй половины дня 14.07.43 г. дивизии пришлось вести бой своим флангом — 1241-м сп фронтом на запад, северо-запад и север.

    Противник, встретив активное сопротивление, не стал распространяться на юг, а направил основные усилия в сев. вост. направлении — на выс. 234, 9, Мало-Яблоново. К исходу дня 14.07.43 г. ему удалось танками с группами автоматчиков выйти в район зап. окраина Мало-Яблоново, перейти, таким образом, лог Сухая Плота.

    Связь со штабом корпуса в этот день осуществлялась по радио, имела большие перебои в работе, а в 22.00, в связи с переездом КП штакора, совершенно прекратилась»[716].

    После того как Ивановка была оставлена, левый фланг 25-й гв. тбр в с. Виноградовка оказался открытым. Получив донесение о прорыве, комбриг подполковник С. М. Булыгин, стремясь предотвратить выход немцев на фланг и в тыл бригады, немедленно выдвинул к высоте свой резерв, 1-й тб (4 Т-34 и 4 Т-70) с задачей: контратакой задержать противника. В Виноградова он оставил 1500-й иптап, мспб и 2-ю тбр. Часть сил 2/25-й гв. тбр (4 Т-70) он развернул на южной окраине села. Кроме того, в районе выс. 234.9 уже действовали подошедшие из Шахово по приказу А. С. Бурдейного 2-й тб и рота 1-го тб 26-й гв. тбр (всего 13 Т-34 и Т-70)[717]. Их экипажи вкопали танки в землю, создав четыре опорных пункта.

    Однако как ни старались комбриги собрать все что можно и задержать противника, численное превосходство эсэсовцев давало о себе знать. Сохранились цифры наличия в строю бронетехники в дивизии «Дас Райх» к исходу 14 июля. Они приведены в ее сводке на 18.45. В этот момент она располагала 90 танками, 25 штурмовыми орудиями и 12 «Мардер-2» и «Мар-дер-3» (Т-3(д)[718] — 41, Т-4 — 25, Т-6 «тигр» — 4, Т-34 — 12, командирских — 8), а также орудиями ПТО: 50-мм — 27,75-мм ПТО — 15[719]. Таким образом, на участке примерно в 3 км противник был в состоянии ввести в бой 127 танков и противотанковых самоходок, не говоря об орудиях ПТО. Параллельно авиация противника непрерывно бомбила этот район. Такую силу удержать истекавшие кровью войска 2-го гв. Ттк и 48-го ск были уже не в состоянии. В документах корпусов отмечается, что достаточно пассивно действовавшие в первой половине дня части 2-й ВА к вечеру начали появляться над полем боя чаще, в первую очередь истребители, и в схватках с группами 8-го ак проявлять высокую активность и настойчивость. Этот факт особо был отмечен и в донесении «Дас Райх».

    В условиях господства вражеской авиации над полем боя и при плотном обстреле шестиствольными минометами организовать отход нашей пехоты не удалось, началась паника, воспользовавшись этим, эсэсовцы ворвались на выс. 239.6. Из отчета 4-й гв. мсбр:

    «…До 19.00 1-м, 2-м, 3-м батальонами при поддержке минбатальона и артдивизиона бригада вела упорный оборонительный бой с наступающими танками и пехотой противника на рубеже: Ивановка, Лески:

    1-й батальон с минбатальоном оборонял рубеж: Ивановка, в течение дня отразил три атаки батальона пехоты и 10 танков противника;

    2-й батальон оборонял рубеж: рощи юго-восточнее 500 м Виноградовка, в течение второй половины дня отбил две атаки танков и пехоты противника;

    3-й батальон оборонял рубеж: юго-западная часть Ивановка, ж. д. „Будка“, в 2 км западнее х. Лески, в течение всего дня отбил яростные атаки танков и пехоты противника.

    …К 19.00 немцы танками до 40 единиц и до 2 батальонов пехоты вышли на рубеж: Беленихино, Виноградовка, потеснили части 183-й сд, 6-й гв. мсбр и 375-й сд. В первом эшелоне наступали тяжелые танки типа „тигр“, за ними в несколько рядов — средние и легкие танки, ведя стрельбу с хода.

    Авиация противника в течение дня беспрерывными залетами от 20 до 50 самолётов бомбила боевые порядки наших войск, огневые позиции артиллерии и районы расположения ближних тылов.

    В 19.00 противник 30 танками идо полка пехоты вклинился в боевые порядки 1-го батальона и пулеметной роты, роты ПТР2-го батальона вышли на рубеж: Лески, выс. 234.9, откуда открыл плотный пулеметный огонь из танков по подразделениям бригады.

    Бригада отошла на запасной оборонительный рубеж в районе выс. 242.7 и к 4.00 15.07.43 г. заняла оборону на южных скатах выс. 242.7»[720].

    Обороняясь на направлении главного удара двух вражеских дивизий, войска 2-го гв. Ттк держали свои рубежи более чем 12 часов. Причем, что очень важно, понесли относительно невысокие потери в живой силе. Самый большой урон был нанесен 4-й гв. мсбр, за день в её подразделениях выбыло из строя 315 человек, в том числе 126 убитыми. Данные о потерях советских войск, оборонявшихся в междуречье, приведены в таблице № 15.

    Трагическая развязка наступала стремительно. Это видно из донесений командира 2-го гв. Ттк:

    19.40. Молния[721] «Ротмистрову. В 18.30 14.07.43 противник под сильным прикрытием бомбардировочной авиации перешел в наступление в Беленихино на Ивановка, Идет сильный огневой бой»[722].

    20.15. Молния. «До 20 танков противника с пехотой обошли рубеж обороны 4-й гв мсбр в направлении Лески на участ-ке48-госк, к 20.00 вышли на выс. 234.9. Веду танковый бой. Все резервы свои использовал. Прошу разрешения ввести в бой Вашу резервную бригаду.

    Штаб корпуса отвести в район — Красное»[723].

    21.00. Молния. «Противник прорвал оборону, овладел Лески, Ивановка, Виноградовка, выс. 234.9. Оставшуюся мат. часть и личный состав собираю на рубеж: выс. 342, 7, Жимолостное.

    26-я гв. тбр занимает прежний рубеж. Жду Ваших указаний»[724].

    21.30. Молния. «В связи со сложившейся обстановкой прошу разрешить штакор перевести в район Красный, так как Жимолостное находится под артиллерийским обстрелом и угрозой захвата противником. Части корпуса вывести в район Красное, так как корпус небоеспособен»[725].

    Таким образом, хотя в боевых порядках войск 48-го ск еще находилась 26-я гв. тбр и 1500-й иптап, корпус А. С. Бурдейного как танковое соединение свои возможности исчерпал. На его место П. А. Ротмистров выдвигает 2-й тк. К 16.00 14 июли его бригады располагали:

    «3. 169-я тбр обороняет рубеж высот в 2 км восточнее Сторожевое. Бригада имеет: Т-34 — 6, Т-70 — 7, активных штыков — 95.

    4. 99-я тбр занимает рубеж обороны 3 км северо-западнее Дальний Должик. Бригада имеет: Т-34 — 12, Т-70 — 8, активных штыков — 30.

    5. 26-я гв. тбр обороняет рубеж: балка 1,5 км северо-западнее Правороть. Бригада имеет: Т-34 — 6, Т-70 — 9, активных штыков — 45.

    7. 269-й омп занимает огневые позиции 0,5 км северо-западнее Правороти.

    8. 307-й гв. омд и 83-й омцб — резерв командира корпуса, сосредоточен на восточной окраине Правороть»[726].

    Хотя соединения генерал-майора А. Ф. Попова имели большую численность, чем 2-й гв. Ттк, но переломить ситуацию были не в состоянии. Однако выбирать было не из чего. В этот момент каждый штык был на счету, не говоря о танках. Поэтому даже Тацинский корпус, хотя оказался полностью разбит, тем не менее как боевая единица всё ещё находился в обороне. Следует отметить, что, вопреки сильному давлению эсэсовцев, значительную часть подбитых танков 4-й гв. и 25-й гв. тбр их экипажи смогли эвакуировать с поля боя и увести в тыл. Поэтому сразу же после вывода корпуса во второй эшелон его командование делало все возможное, чтобы за ночь восстановить боеспособность бригад. К переднему краю перегонялся резерв танков комкора из Корочи, а также техника со СПАМа которая была уже «на выходе». Около полуночи комбриги и командиры частей получили следующее распоряжение:

    «1. Оставаясь на занимаемых рубежах, создать надежную противотанковую систему обороны. Систему огня и огневые средства распределить так, чтобы прикрыть всю впередиле-жащую местность.

    2. Танки и артиллерию врыть в землю в готовности к ведению огня в своих направлениях.

    3. Всему личному составу вкопаться в землю, прорыть щели как средство, обеспечивающее части от излишних потерь при бомбардировке авиацией противника боевых порядков корпуса.

    4. Всю боевую и колесную матчасти собрать, возможный ремонт произвести на месте, требующий среднего и капитального ремонта — эвакуировать. Подбитые и сожженные машины разобрать, все детали использовать для ремонта.

    5. Представить подробное донесение о наличии и потерях боевой и колесной матчасти к 6.00 15.0 7.43 г. с указанием места и причины выхода из строя машин.

    6. Командирам 4-й и 25-й гв тбр ускорить принятие танкового резерва и ввести их в строй к утру 15.07.43 г.»[727].

    К 20.30 из района Беленихино, Ивановка наша пехота почти полностью отошла и, заняв оборону по западным отрогам балки между селами Жимолостное и Мало-Яблоново, а также в районе безымянной высоты в 1,5 км от Жимолостного, отбила две атаки боевой группы «Дас Райх» в направлении Правороти. Несколько позже из Виноградовки сюда отошла 25-я гв. тбр.

    Таким образом, несмотря на упорное сопротивление советских войск, к 20.00 14 июля две дивизии корпуса СС добились главного: наиболее укрепленный рубеж Беленихино — Лески был прорван, площадка для рывка в глубь обороны 69-й А (навстречу 3-му тк) подготовлена. Противник пробил брешь на правом фланге 48-го ск и оттеснил бригады 2-го гв. Ттк, 6-ю гв. мсбр и 183-ю сд к Жимолостному и Мало-Яблоново. Трагическая развязка приближалась. Из журнала боевых действий 2-го тк СС:

    «Быстрым ударом, в 18.15, была взята Ивановка, в 19.25 — выс. 234.9 и наступление продолжилось на северо-восток, где в 2,5 км западнее с. Жимолостное до темноты шли бои с вражескими танковыми силами. Дивизия продолжает наступление ночью, чтобы как можно быстрее достичь цели — Правороть»[728].

    Ситуация, сложившаяся к концу дня на участке 167-й пд, изложена в приказе генерала Триренберга № 0400/13:

    «Противник упорно обороняет прежние позиции на западном берегу р. Донец, западнее н. п. Рождественка и на высотах западнее железной дороги Курск — Белгород. Отвлекающие удары его пехоты под н. п. Рождественка были отбиты. Усиленные перемещения его частей и соединений в районе Шахово, Лески, Мало-Яблоново позволяют заключить, что противник пытается избежать угрозы охвата.

    339-й усиленный гренадерский полк к вечеру 14.07.43 г. своим левым флангом достиг железнодорожную линию 2 км южнее Беленихино. Противник потерял убитыми 67 человек, попал в плен 51 человек. Трофеи: 4 тяжёлых пулемёта, 9 лёгких пулемётов, 3 миномёта и большое количество стрелкового оружия.

    2. Соседи: справа: — 168-я пд 14.07.43 г. достигла северной окраины Гостищево, слева — гренадерская дивизия СС „Райх“, наступая против упорно обороняющегося противника, в течение 14.07.43 г. вышла к линии: южная окраина Ивановка — р-н Плоская — выс. 234.9 и 15.07.43 продолжит наступление в северо-восточном направлении»[729].

    Перед командованием АГ «Кемпф» 14 июля стояли две основные задачи: главная — прорыв к Прохоровке и вторая, но не менее важная — прикрытие собственных флангов. Учитывая, что с 12 июля на фронте 3-го тк русские ввели около 100 танков, решение поставленных задач заметно осложнилось. Сосед армейской группы имел заметное преимущество. Наутро в корпусе Хауссера числилось в 3,5 раза больше танков и штурмовых орудий, чем в дивизиях Брейта. По состоянию на 5.00 13 июля, он имел всего 72 танка, в том числе б «тигров».

    Бронетехника была нужна как для проламывания рубежей русских на правом берегу р. Северный Донец, так и для ведения активной обороны в направлении Скородное и Короча. Время поджимало, и командование ГА «Юг» настойчиво требовало результатов. Поэтому войска левого крыла АГ «Кемпф» вели боевые действия всю ночь, но никаких существенных результатов добиться не смогли. Наутро генерал В. Кемпф поставил перед 3-м тк задачу: не прекращая ударов на север, боевыми группами 168-й пд и 19-й тд, силами 6-й и 7-й тд уничтожить опорные пункты русских в селах Красный Октябрь, Авдеевка, Александ-ровка, Свиридово и, продвинувшись вперед, овладеть с. Большие Подъяруги и Ново-Хмелевое. Тем самым командование армейской группы стремилось обезопасить правый фланг дивизий, продвигающихся навстречу 2-му тк СС.

    Согласно донесениям 69-й А, первыми, в 7.30, перешли в наступление боевые группы 6-й и 7-й тд, атаковав стык 48-го ск и 35-го гв. ск. Удар приняли на себя две стрелковые дивизии 35-го гв. ск генерал-лейтенанта С. Г. Горячева — 92-я гв. и 305-я сд совместно со сводным отрядом 5-й гв. ТА генерал-майора К. Г. Труфанова. Сначала части 6-й тд попытались вновь вернуть отбитую накануне вечером советскими войсками Выползовку и одновременно прорваться к выс. 222.1 и с. Красный Октябрь.

    Учитывая малочисленность дивизии полковника Трунина, командование 69-й А и сводного отряда разделило 53-й гв. отп. Две его роты Т-34 прикрыли подходы к с. Александровка, одна рота Т-34 заняла позиции в Авдеевке и рота Т-70 находилась в Ново-Хмелевое. Кроме того, из Корочи подошла часть сил 31-й оиптабр. В 6.30 1-я батарея (45-мм ПТО) 1853-го ип-тап и 2 76-мм ПТО заняли позиции южнее Авдеевки у х. Ново-Хмелевое. Эти подразделения создали как бы второй рубеж обороны армии на этом направлении и имели задачу задержать продвижение противника на восток в случае прорыва у выс. 222.1 и Авдеевки.

    Утром боевая группа 6-й тд провела разведку боем и сразу же над позициями наших войск появилась вражеская авиация. После короткой, но сильной бомбардировки самолеты ушли и на позиции 12-й гв. мбри92-йгв. сд двинулись танки. Бой шел ожесточенный, помимо нескольких десятков танков командование вражеской дивизии на узком участке стянуло значительное количество артиллерии. Существенную помощь стрелковым и механизированным частям оказала фронтовая группа гвардейских минометов. Расчеты «катюш» находившихся здесь 348-го гв. мп и 441-го гв. омд в основном били прямой наводкой по атакующим цепям противника, что наносило ему значительный урон и заметно поднимало боевой дух нашей пехоты. Тем не менее в ходе очередной танковой атаки на участке выс. 222.1 — Александровка правофланговые подразделения сводного полка 92-й гв. сд не выдержали давления и к полудню стали отходить. В 12.00 немцы взяли Выползовку и ворвались на выс. 222.1. После часового поединка боевая группа 6-й тд, развернувшись, нанесла удар по левому флангу батальонов 12-й гв. мбр, защищавших Красный Октябрь и Авдеевку. Наблюдавший за боем маршал A. M. Василевский в 21.00 14 июля в донесении И. В. Сталину отмечал:

    «Особо упорные бои пришлось вести 5-му гв. мехкорпусу на фронте Щолоково, Выползовка, Авдеевка, Александровка с тремя наступавшими танковыми дивизиями противника.

    Между 7 и 14 часами здесь отбито главным образом нашей артиллерией, частично РС-ами (прямой наводкой) и танками до пяти танковых атак противника.

    К 12 часам танкам противника удалось ворваться в западную часть Авдеевки и захватить высоту 222.1. Быстро организованной контратакой положение на 14 часов было полностью восстановлено. Противник оставил на нашей территории 19 подбитых и сожжённых танков, танкисты и артиллеристы 5-го гв. мехкорпуса ведут себя в бою отлично, гораздо хуже — пехота 92-й стрелковой дивизии, которая, как правило, танковых атак противника не выдерживает»[730].

    Одновременно кровопролитные бои развернулись на левом фланге 92-й гв. сд (у Александрова) и на фронте 305-й сд. Её 1004-й сп защищал 1-й Александровский Выселок, а район Александровки был усилен 532-м иптап 10-й оиптабр, а в районе Свиридово находились 9 Т-34 96-й отбр. Здесь пехота также не проявила большой стойкости, чего нельзя сказать об артиллеристах и танкистах.

    В 7.00 на юго-западных окраинах Александровки боевую группу 7-й тд генерала X. фон Функа встретил плотным огнем 532-й иптап майора И. Г. Ястребского[731] (16 76-мм пушками ЗиС-3). Расчеты дрались отчаянно. К 14.00 были выведены из строя все пушки, но артиллеристы перешли в окопы, откуда продолжали истреблять наседавших гитлеровцев огнем стрелкового оружия. Как отмечается в документах, особенно успешно вела бой батарея под командованием ст. лейтенанта М. А. Матладзе. Это был опытный артиллерист, за мужество и мастерство уже награждённый двумя орденами. В этот день, прикрывая отход полка, он и командир взвода лейтенант В. Х. Пеленчук погибли. Подбив в пятичасовом бою 30 танков и 3 автомашины с пехотой, полк полностью потерял боеспособность. Погибли и получили ранения 11 командиров и 37 красноармейцев и сержантов. Кроме того, 106 человек рядового и сержантского состава пропало без вести, значительная часть из них погибли и оказались погребенными в окопах, когда на позиции полка прорвались танки, и расчеты вели бой гранатами и бутылками КС.

    Около 12.00, обойдя позиции 532-го иптап, которые остались не прикрытыми после отхода пехоты 92-й гв. сд, танки ворвалась в Александровку, однако полностью взять её не сумели. Мотопехота окружила село, а танки двинулись в направлении с. Свиридово. Под их ударами начала отступать и пехота 305-й сд. Но у села противник был встречен огнем 1245-го иптап (57-мм ПТО) 10-й оиптабр и контратакой сводной роты 96-й отбр. В течение 1,5 часа, пока шел бой бригады и танковой группы 7-й тд, командование 305-й сд смогло остановить отступление своих частей и полностью перекрыть путь к селу.

    А в это время в окруженной Александрова сражались и почти все пали смертью героев экипажи сводной роты 53-го гв. отп. Вот цитата из его журнала боевых действий:

    «14 июля. В 9.00 противник начал одновременно наступление на Александрову и Авдеевку. В бою за Александрову унич-. тожено 10 вражеских танков. Под напором превосходящих сил противника рота вынуждена была отойти из села. Из 14 танков сводной роты (сводная рота из остатков двух рот. — В.3.) из боя вышел лишь один танк командира 2-й роты ст. лейтенанта Логинова, все остальные были уничтожены.

    Героически сражался экипаж под командованием мл. лейтенанта Амельченко (сгорел в танке). Враг окружил Александ-ровку, при выходе из окружения погиб командир 1-й танковой роты ст. лейтенант Лебединский, ст. лейтенант Кутепов и лейтенант Мишенько — сгорели в танках с экипажами»[732].

    В этот момент существенное влияние на прочность обороны 69-й А оказала неустойчивость ряда стрелковых частей ее обоих корпусов, особенно правого фланга 35-го гв. ск. Оставление позиций личным составом без приказа под ударом противника имело место во всех дивизиях с первых дней выхода противника к переднему краю армии. После 8 июля на отдельных участках заставы и маневренные группы 92-го полка НКВД по охране тыла Воронежского фронта задерживали в день более 700 человек, отходивших из боевых порядков, то есть полнокровный стрелковый батальон. С 12 июля напряжение и усталость войск усилились. Это послужило катализатором негативных процессов, в последующие дни число задержанных доходило почти до 2000 человек в сутки. Притом что некоторые дивизии, например 81 — я гв. сд, имели к этому моменту общую численность не более 3500 человек, а стрелковые полки в отдельных соединениях, например в той же 183-я сд, до 900 человек. И переломить ситуацию не удавалось.

    14 июля наступил пик: покидать позиции начали целыми ротами и дивизионами, ситуация грозила перерасти в лавинообразную. Приведу выдержку из спецсообщения отдела контрразведки «Смерш» 69-й А Военному совету о работе заградотрядов с 12 по 17 июля 1943 г.:

    «В процессе боевых действий имели место случаи самовольного оставления поля боя целыми подразделениями со стороны военнослужащих 92-й гв. сд, 305-й сд и 290-го минполка. Так, заградотрядом в районе с. Новая Слободка 14 июля с. г. были задержаны 3 подразделения 305-й сд, как то: 3 миномётные батареи 290-го минполка.

    Другим заградотрядом в районе с. Кащеево были задержаны два обоза 92-й гв. сд в количестве 25 подвод с личным составом 200 человек»[733].

    Руководство армии пыталось всеми мерами навести порядок. Процитирую одно из первых распоряжений, которое подписал только что вступивший в должность начальника штаба 69-й А генерал-майор B. C. Венский:

    «Командирам 48-го ск и 35-го гв. ск

    Копия: начальнику штаба Воронежского фронта

    Штарм 69-й А № 001028/оп от 14 июля 1943 г. 21.20

    Благодаря тому, что в частях не организован систематический контроль, не налажен учет личного состава, наблюдаются случаи ухода отдельных бойцов и даже целых групп бойцов с оружием из боевых порядков подразделений и частей.

    Командарм приказал:

    1. Немедленно наладить систематический контроль личного состава, исключающий возможные случаи ухода из боевых порядков.

    2. В каждой дивизии выделить необходимое число хорошо проверенных бойцов, младших и средних командиров и организовать из них заградотряды.

    3. Заградотрядам строго следить за тем, чтобы ни один военнослужащий не уходил в тыл, не имея на то соответствующего разрешения.

    Всех военнослужащих, бросивших боевые порядки, немедленно задерживать, организовывать в команды и при именных списках направлять в свои части.

    4. Получение подтвердить. Исполнение донести в 12.00 15.07.43 г.»[734]

    Полностью взять ситуацию под контроль удалось лишь 16 июля, после вывода 48-го ск на новый рубеж обороны. Вот еще одна выдержка из уже упоминавшегося спецсообщения ОКР «Смерш»:

    «…В результате проведенной работы заградотрядами с 12 по 17 июля с. г. включительно было задержано 6956 человек рядового и командно-начальствующего состава, оставивших поле боя или вышедших из окружения войск противника.

    Вышеуказанное число задержанных по соединениям и частям распределяется следующим образом:

    92-я гв. сд — 2276 чел., 305-я сд — 1502, 183-я сд — 599, 81 — я гв. сд — 398,89-я гв. сд — 386, 107-я сд — 350, 93-я гв. сд — 200, 290-й амп — 200, 375-я сд — 101. Итого: 6228 чел.»[735]

    Оставшиеся в окопах бойцы перечисленных в документе соединений с невероятным упорством дрались с врагом, совершая массу героических поступков, демонстрируя примеры самопожертвования, в критические моменты боя спасали воинские святыни — Боевые знамена. Из приказа командира 81-й гв. сд № 084/оп от 16 июля 1943 г. о событии, которое произошло 14 июля:

    «Бережно и зорко охраняется гвардейское знамя дивизии, в котором, как в зеркале, отражается лицо соединения, знамя, которое олицетворяет собой боевой путь дивизии, ее боевые традиции, личного состава и заслуги перед Родиной в деле освобождения всей советской земли от немецких оккупантов.

    Овеянные славой боев за освобождение города Сталинград части дивизии вписали в историю дивизии беспримерное мужество и стойкость при обороне восточного берега р. Северный Донец в районе Белгорода.

    …Беспримерный героизм и самопожертвование проявил при спасении гвардейского знамени старший сержант Василий Зубанов.

    При ожесточенном, массированном налете вражеской авиации на расположение штадива в Мало-Яблоново был ранен находившийся при знамени заместитель командира дивизии по политической части гвардии подполковник Большаков. Вынося раненого вместе со ст. лейтенантом Борисовым, Зубанов при вторичном налете авиации оторвался от выехавшего в это время штаба дивизии. Благодаря находчивости и проявленной инициативе Зубанов через штаб 4-й танковой бригады сумел связаться со штадивом, сохранить и обеспечить доставку знамени в штадив81-й гвардейской.

    ПРИКАЗЫВАЮ:

    1. За проявленный героизм и самоотверженность при охране Гвардейского знамени дивизии гвардии старший сержант Василий Зубанов представляется к правительственной награде — ордену Красного Знамени.

    2. Командирам частей и подразделений приказ довести до всего личного состава»[736].

    Боевое знамя в Красной Армии имели воинские формирования от отдельных батальонов (дивизионов) и до армий включительно. Это воинская святыня — частица Родины, его вручали на торжественном построении каждой части и соединению от имени правительства страны, и сохранение его, как гласит устав, — долг каждого бойца и командира. При утере знамени или сдаче врагу части, соединения и объединения приказом Верховного Главнокомандующего расформировывались как запятнавшие свою честь и не оправдавшие доверие Родины, личный состав направлялся в разные места. Этот позорный факт доводился до сведения всех бойцов и командиров вооруженных сил страны. Поэтому такое большое значение (издан отдельный приказ по соединению с доведением всему личному составу!) придавало командование 81-й гв. сд поступку военнослужащего, занимавшего, в общем-то, невысокую должность.

    Пословица гласит: «Смелого пуля боится, смелого штык не берёт». Эти слова в полной мере можно отнести и к Василию Ефимовичу Зубанову[737]. Он прошёл всю войну и встретил долгожданную Победу в Берлине, а затем демобилизовался и жил в Ташкенте. А за свой героический поступок под Прохоровкой, спасший гвардейскую дивизию от позора, он был награжден дважды — случай достаточно редкий для нашей армии.

    Дело в том, что после завершения оборонительной операции 81-я гв. сд была вновь возвращена в состав 7-й гв. А. Её штаб сразу же направил на имя командующего армии представление на ст. сержанта В. Зубанова для награждения его орденом Красного Знамени[738]. Комдив И. К. Морозов лично следил за прохождением наградного листа, но дело застряло. Зная не понаслышке, как «заматывают» наградные документы в больших штабах, Иван Константинович, подождав месяц и не получив вразумительного ответа, лично наградил отличившегося бойца орденом Красной Звезды. А через некоторое время, наконец, подоспел приказ из армии, подписанный генерал-лейтенантом М. С. Шумиловым, согласно которому ст. сержант В. Е. Зубанов за тот же подвиг награждался уже вторым, ранее обещанным, орденом Красного Знамени.

    Но вернёмся к боевым действиям. Учитывая тот факт, что противник наносил основные удары на флангах 48-го ск, для командования 69-й А особое значение имело положение в районе Шахово — Шипы, где войскам 19-й тд удалось создать плацдарм и прочно закрепиться на правом берегу реки. Вечером 13 июля Военный совет армии поставил перед генерал-майором 3.3. Рогозным задачу — фланговыми ударами 11-й гв. мбр из района Шипы и ударной группой 48-го ск в составе: 26-й гв. тбр, двух полков 81-й гв. и 89-й гв. сд при поддержке 27-й отпабр из района Клеймёново уничтожить все расширяющийся плацдарм у сел Щолоково и Ржавец. Но враг опередил наши войска и не позволил нанести синхронно два удара по флангам боевой группы 19-й тд.

    Активность бригады полковника Н. В. Грищенко являлась существенным препятствием для прорыва 19-й тд на Прохоровку. Накануне это соединение чуть не уничтожило всю боевую группу 74-го грп на правом берегу Северного Донца. Поэтому при продвижении на север угроза повторного контрудара по правому флангу дивизии возрастала. Генерал Г. Шмидт попытался использовать сильное давление соседей справа — 6-й и 7-й тд и решил уничтожить боевой группой майора фон Ментце (74-й грп) 11-ю гв. мбр и расширить предполье до линии Покровка — Кузьминка (около 3 км восточнее и севернее Шипы). В ночь на 14 июля войскам Г. Шмидта с большим трудом удалось несколько продвинуться вперед и вернуть утраченную 13 июля территорию. Теперь же предстояло отбросить русских еще дальше. Из описания боевых действий 19-й тд:

    «Несмотря на отчаянное сопротивление, группа фон Ментце (майор фон Ментце взял на себя командование 74-м грп, заменив тяжело раненного подполковника Рихтера), к которой подошел освободившийся разведотряд, ещёночью (на 13 июля. — В.З.) заняла Шипы. Шипы находятся на склоне сильно укреплённой меловой высоты, с которой противник просматривал окрестность на 10 км. Эти позиции занимали части мехбригады, которые установили свои ПТО на закрытых позициях, а танки закопали…»[739]

    Скованные боем по отражению удара 19-й тд батальоны полковника Н. В. Грищенко были не в состоянии предпринять какие-либо контратаки. Сильное давление неприятеля заставило генерал-майора Б. М. Скворцова усилить ее огневыми средствами. К утру 14 июля он передал комбригу в оперативное подчинение корпусной 409-й гв. омд (8 установок PC) и два дивизиона 285-го мп (24 120-мм миномёта). В 9.00 из армейских складов в бригаду была доставлена 1000 76-мм снарядов. Это заметно расширило ее возможности.

    Гвардейцы оборонялись храбро и с большим мастерством. Благодаря их мужеству значительные силы дивизии генерала Шмидта оказались не в состоянии до вечера 14 июля предпринять существенные атаки на Шахово. Из донесения начальника политотдела бригады полковника Дроздова:

    «Доношу, что 14 июля 1943 года 11-я гв. мбр продолжала вести ожесточенный бой с противником в деревне Шипы и выс. 135.0. В течение дня бригаде пришлось отразить несколько контратак противника. Например, 1-й мехбат отбил 8 контратак, бой доходил до рукопашных схваток. При этом наши бойцы широко использовали ручные гранаты. Умело и мужественно руководил боем 1-го мехбата его командир гв. майор тов. Фалюта, который, будучи раненым, не покинул поле боя и продолжал управлять батальоном. Т. Фалюта самостоятельно, несмотря на ранение, явился на КП бригады и доложил обстановку. В этих же боях убит зам. командира 1-го мехбатальона по политчасти гв. капитан Городсухин и ранен парторг этого же батальона ст. лейтенант тов. Зубков.

    Необходимо отметить, что после выхода из строя командования в первом мехбатальоне начало создаваться неустойчивое положение, которое может быть выправлено. В настоящее время батальон продолжает вести бой. За двое суток боев бригада потеряла ранеными 507 человек, из них 45 — командного состава, младшего командного состава — 182 человека, рядовых — 280. Число убитых точно установить пока не удалось…

    Бригада также имеет потери материальной части, которые в настоящее время уточняются. Например, в артдивизионе вышли из строя 4 пушки, из них одну силами дивизиона отремонтировали.

    Обеспечение боеприпасами: снаряды, патроны для пулемётов, винтовок и ППШ — есть, мин — нет.

    Отмечается концентрация пехоты и танков противника на стыке с 26-й гв. тбр. 11-я гв. мбр, несмотря на значительные потери личного состава, занимает оборону на старых рубежах»[740].

    В этот день гвардейцы полковника Н. В. Грищенко понесли и самые высокие потери в людях среди всех соединений 5-го гв. Змк. Согласно информации его штаба, в корпусе всего вышло из строя 585 человек, в том числе 133 убитыми[741].

    Несмотря на то что запланированную контратаку по флангам 19-й тд осуществить не удалось, для стабилизации обороны у Шахово генерал З. З. Рогозный решает все-таки нанести во второй половине дня удар по левому крылу 19-й тд. Для этого в районе села Клеймёново (в 2 км южнее Шахово) он формирует боевую группу в составе: 273-го гв. сп 89-й гв. сд, 235-го гв. сп 81 — й гв. сд, двух танковых рот 26-й гв. тбр и трех дивизионов 27-й отпабр. Однако неприятель вновь срывает его план. В полдень эсэсовцы полностью овладели ст. Беленихино и продолжили теснить войска Тацинского корпуса к Ивановке и в направлении выс. 234.9. В 13.30 полковник А. С. Бурдейный распорядился направить к выс. 234.9 — с. Жимолостное свой резервный батальон и одну роту 1-го тб 26-й гв. тбр. У Шахово остаётся лишь 9 Т-34 и 2 Мк-4 «Черчилль» 1/26-й гв. тбр, которые прикрывают 100 человек[742] мспб.

    Атаковать село, где находится танковая группа противника, без поддержки бронетехники было бессмысленно. В это же время немцы начали проводить разведку боем, выдвинув в направлении Шахово 3 танка и две роты пехоты.

    Во второй половине дня несколько улучшилось положение на стыке 48-го ск и 35-го гв. ск. 12-я гв. тбр полковника Г. Я. Борисенко смогла переломить ситуацию и не только остановила боевую группу 6-й тд, но и начала ее теснить в районе выс. 222.1. Около 16.30 этот холм было полностью очищен от противника, но немедленно последовала новая атака вражеских танков. Из отчета 5-го гв. Змк:

    «Необходимо отметить стойкость мотопехоты 11-й гв. и 12-й гв. мбр, оборонявших рубеж Рындинка, Шипы, Ржавец, Авдеевка, высота 222.1. Так, в 17.00 14.07.43 г. танки противника прошли боевые порядки 12-й гв. мбр. Пехота не дрогнула и пропустила танки через свои боевые порядки»[743].

    На высоту прорвалось 18 машин, но огнем артиллерии и 55-го гв. тп этот натиск был отбит и бригада заняла позиции по западным и юго-западным скатам высоты, приступив затем к инженерному оборудованию рубежа. Позднее в этот день противник не продвинулся ни на шаг.

    У Авдеевки 6-я тд активных действий не предпринимала, однако 14 июля здесь произошел необычный поединок между экипажем танка её 11-го тп и «тридцатьчетверкой» 53-го гв. отп. Приведу цитату из журнала боевых действий полка:

    «Вторая танковая рота под командованием ст. лейтенанта Лигмана находилась в засаде в с. Авдеевка. В 18.00 появился немецкий танк и, выйдя на радиоволну наших танков, начал вести переговоры. Командир роты выслал навстречу экипаж под командованием лейтенанта Косиченко. Немцы открыли огонь — в засаде находились ещё два немецких танка. Первым выстрелом экипаж Косиченко подбил немецкий танк, затем — второй. Но замаскированный в кустах третий вражеский танк подбил нашу машину. Попадание снаряда в башню заклинило орудие. Командир танка принял решение прорваться к переднему краю обороны противника и уничтожить врага пулеметом и гусеницами. В результате необычного боя танк сумел уничтожить до взвода солдат и взять в плен шесть солдат и одного офицера. После этого танкисты своим ходом вернулись в расположение части»[744].

    Итак, ситуация в полосе наступления 3-го тк до вечера 14 июля для противника развивалась сложно, совсем не так, как планировало его командование. Несмотря на то что в отдельных местах его соединения несколько продвинулись вперед, однако же достичь главной цели — разгромить оборону советских войск на скороднянском и корочанском направлениях они не смогли. Огнем артиллерии и контратаками к 16.30 6-я и 7-я тд были остановлены на участке: Авдеевка — выс. 222.1 и у с. Свиридово. К этому моменту 12-я гв. мбр совместно с 92-й гв. сд атаковали боевую группу 6-йтд, стремясь отбить утраченные позиции. Полностью были скованы боем с 11-й гв. мбр части 19-й тд. Некоторый успех сопутствовал лишь 168-й пд. Из-за неразберихи между комдивами гвардейских дивизий немцы вновь ворвались в Гостищево и уже вели уличные бои в центре села. Но этот участок серьёзной перспективы для удара на Прохоровку не имел, да и достаточных сил у пехотной дивизии уже не было, а усиливать её было уже нечем.

    Танковые дивизии генерала Брейта наступали из последних сил. Это понимало и командование 2-го тк СС, поэтому основную тяжесть прорыва советской обороны взяло на себя и со второй половины дня, стремясь ускорить окружение 48-го ск, начало напрямую координировать действия обоих корпусов. Это давало положительные результаты: после 18.30 одновременно с началом наступления «Дас Райх» на выс. 234.9 активизировалась 7-я тд на плацдарме у Шахово и 19-я тд — севернее и северо-восточнее Ржавца. В то же время, как доносили штабы 5-го гв. Змк и 35-го гв. ск, на их фронте наступило затишье. Было ясно — противник перебросил танки с их участков за реку. Танковый полк дивизии Функа переправился на плацдарм у Ржавца и Щолоково, усилив удар боевой группы Шмидта на Прохоровку. Соединения Хауссера и Брейта вышли на финишную прямую — приступили к окончательному затягиванию горловины «мешка» в междуречье. Если не учитывать дневные потери танковых соединений АГ «Кемпф», то с юга на позиции корпусов 3.3. Рогозного и А. С. Бурдейного двигались 57 танков (23 7-й тд, 28 19-й тд и 6 «тигров» 503-го отб), А с севера им навстречу прорывались более сотни танков и самоходок «Дас Райх». Тяжелейшее сражение подходило к завершению.

    В докладе И. В. Сталину на 21.00 14 июля начальник Генштаба РККА писал:

    «Предпринятые противником в течение дня танковые атаки юго-зап. Прохоровки на фронте Беленихино, Тетеревино отбиты, за исключением Беленихино, где противник ворвался в западную часть села. Сейчас идёт бой по очистке от противника Беленихино.

    Приступили к выводу Ротмистрова в резерв с целью создания нового мощного кулака. Сегодня и завтра 29-й тк будет выведен в район Правороть, Новоселовка»[745].

    Ситуация на флангах обострялась и развивалась явно не в нашу пользу, но начальник Генштаба не стал заострять внимание на неприятных моментах. Его данные о том, что наши войска выбивают врага из Беленихино, не соответствовали действительности. К 20.30 они уже отошли от станции на расстояние 3,5–4 км в восточном и юго-восточном направлениях.

    В это время маршал находился в штабе 69-й А. Подписав донесение в Ставку, он попросил доложить информацию о положении в 48-м ск, но данных почти не было. Оперативная группа генерала Н. И. Труфанова сообщала, что 3.3. Рогозный находится в междуречье, связь с перебоями, положение на флангах ухудшается и, вероятно, придется выводить дивизии на новый рубеж. Сумерки осложняли ситуацию, и в то же время, если действительно придется отводить корпус, это поможет делу. Александр Михайлович был человеком с большим практическим опытом, поэтому еще днем, как только поступило сообщение, что немцы ворвались в Ивановку, он решил подстраховаться: выехав в район с. Призначное, он лично отдал приказ командиру 32-й оиптабр[746]:

    «В ночь на 15.7 занять противотанковую оборону в районах:

    1850-й иптап — район ОП: Клиновой и южная окраина Большие Подьяруги. С задачей не допустить прорыва и уничтожить танки и пехоту противника при атаке с направлений: Авдеевка, Ново-Хмелевое, Александрова, Долгое, Большие Подъяруги.

    1852-й иптап — район ОП: Гнездиловка, Ченовка, с задачей не допустить прорыва и уничтожить танки и пехоту противника при контратаке с направлений Покровка, Шипы, Красное Знамя, Гнездиловка.

    1854-й иптап — район ОП: Плоский, Васильев, с задачей не допустить прорыва и уничтожить танки и пехоту противника при атаке из направлений Новоселовка, Плота, Некрасов, отм. 242.2. Готовность к маневру в направлении: Новоселовка, Верин, Львов»[747].

    Кроме того, в район Жимолостного хотя и с опозданием, но уже двигалась 10-я гв. мбр 5-й гв. ТА. Следовательно, даже если бы противник, замкнув кольцо окружения вокруг 48-го ск, попытался ночью прорвать фронт танками и двинуться к Прохоровкесюга, как удалось с 11 на 12 июля, то путь ему на северо-восток и восток был уже перекрыт.

    «Котёл» действительно был, но существенных потерь удалось избежать

    Следует отметить, что к выполнению задачи по окружению войск 69-й А противник подходил основательно, действовал предусмотрительно, по хорошо отработанной схеме, думая не только о выполнении задачи, но и о положении дел после завершения окружения. Вместе с тем именно 14 июля войска группы армий «Юг» и, в частности, ведущие бои под Прохоровкой, начали ощущать на себе последствия решения фюрера, которое он объявил Клюге и Манштейну накануне.

    В силу этого после захвата Беленихино и Ивановки командование 2-го тк СС сломя голову в образовавшийся прорыв войска не бросало. Сразу же была проведена сильная бомбардировка всех населенных пунктов перед фронтом атакующих корпусов Хауссера и Брейта, и в первую очередь перед дивизией «Дас Райх». Ее цель заключалась не только в том, чтобы нанести урон войскам в живой силе и технике, но и нарушить управление войсками, парализовать деятельность штабов разных уровней (повредив проводную связь, выведя из строя радиостанции, автотранспорт), оказать психологическое давление на не выходивших из окопов уже почти две недели измотанных и изможденных людей.

    Лишь после этого боевая группа «Дас Райх» продолжила наступление. Причём главный удар был нанесен не на юг, навстречу 3-му тк, а на с. Правороть. Делалось это намеренно. Хауссер с самого начала стремился прикрыть фланги прорыва и создать прочный внешний фронт окружения. Для решения этой задачи было важно уничтожить сильный опорный пункт советских войск в этом селе и отбросить соединения Воронежского фронта как можно дальше, чтобы надежно замкнуть кольцо и ликвидировать угрозу прорыва из него. Вместе с тем по-прежнему оставалась задача выйти к Прохоровке с юга. Для образования внутреннего фронта окружения вместе с частями «Дас Райх» привлекалась 167-я пд, которая с целью расширения прорыва 14 июля наносила удары в направлении с. Лески. Но к исходу дня в штабе 4-й ТА уже было известно о прекращении операции «Цитадель». Поэтому после выхода боевой группы «Дас Райх» на подступы к с. Мало-Яблоново в 20.10 начальник штаба корпуса СС штандартенфюрер В. Остендорф получил приказ-задачу на 15 июля, который кардинально менял ситуацию. Согласно этому распоряжению Г. Гота, 4-я ТА окончательно прекращает атаки на Прохоровку и стремится в первую очередь окружить дивизии 48-го ск между реками Липовый Донец и Северный Донец:

    «Вместо того чтобы, как предусматривалось ранее, наступать на Прохоровку, по достижении дороги Жимолостное — Правороть приказано повернуть на юг. Эти действия 2-го тк СС будут обеспечены сильной поддержкой авиации. Танковый корпус сосредоточивает все боевые средства и все танковые силы для выполнения следующих задач: сломив сопротивление ожесточенно обороняющегося врага сев. Лески, он отвоевывает себе дорогу Жимолостное — Правороть. После этого корпус должен быть готов повернуть на юг. Вся авиация будет поддерживать при этом 2-й тк СС»[748].

    Тем не менее это не означало отмену приказа по захвату Правороти. Расположенный в нем опорный пункт русских мешал действиям дивизии Крюгера сильным фланкирующим огнем. Кроме того, разведка докладывала, что в нем были сосредоточены и танки. Таким образом, его захват являлся важной тактической задачей. Далее в приказе отмечается:

    «Задача для мд СС „Дас Райх“. Дивизия продолжает наступление в течение ночи на 15 июля, занимает Правороть и высоту сев. этого населенного пункта. Высоту следует удерживать. Дивизия затем ускоренно перегруппировывается для продвижения танковой группы, усиленной частями гренадеров, на юг совместно с дивизией „Лейбштандарт“. „Лей-бштандарт“ прорывается, после взятия Правороть, на Ямки и занимает их. Время будет указано. Левым крылом удерживает занятые позиции. Танковая группа (танковый полк, одна рота бронетранспортеров, усиленная тяжёлыми орудиями, артиллерийский взвод штурмовых орудий) выступает в 3.30 с занимаемого участка и достигает, через Ивановку, участка западнее выс. 234.9, что в 2 км восточнее Ивановки. Танковая группа подчиняется непосредственно командующему 2-го тк СС и будет вместе с частями „Дас Райх“ прорываться на юг. Дорогу для танков с выс. 234.9 на Мало-Яблоново следует разведать»[749].

    Пехотная дивизия генерала Триренберга получила на 15 июля следующую задачу:

    «3. 167-я пд нейтрализует действия противника в районе Лески против правого фланга танкового корпуса СС и сосредоточивает свои силы на севере таким образом, чтобы 15.03.43 г. продолжать наступление в направлении высот в районе Лески.

    Разгранлиния 2-го тк СС: южная окраина Ивановки — северная окраина Мало-Яблоново»[750].

    В ходе боев 13 и 14 июля обстановка в войсках, оборонявшихся в междуречье, сложилась критическая. Полуокруженные соединения 48-го ск испытывали недостаток боеприпасов и продовольствия, от систематических бомбежек вышла из строя значительная часть линий связи. В чрезвычайно сложной обстановке штаб корпуса не смог наладить управление соединениями и приданными частями. Командующий 69-й А, со своей стороны, не успевал следить за положением частей и поэтому не мог организовать им действенную поддержку огнем артиллерии.

    Постоянные перебои со связью и нарастающее давление на флангах корпуса вынудили В. Д. Крючёнкина сформировать особую оперативную группу управления штаба армии с задачей выправить положение в корпусе. Возглавил её заместитель командующего генерал-майор Н. И. Труфанов[751]. В группу вошли член Военного совета армии генерал-майор А. В. Щелковский[752] и офицеры оперативного отдела штаба армии. Из отчета об оборонительной операции 69-й А:

    «Группа в 20.00 14.07.43 г. выехала в с. Плота для организации обороны корпуса, наряду с этим командарм приказал:

    1. Выделить не менее 20 орудий и поставить их для стрельбы прямой наводкой по танкам на фронте высота 225.0 и перехватить дорогу из с. Лески.

    2. Выделить стрелковый полк из состава 375-й сд, поставить на западную опушку леса, что юго-западнее и западнее х. Ямки.

    3. Не менее двух артдивизионов 93-й гв сд поставить юго-западнее Щолоководля борьбы с танками.

    4. Два батальона 93-й гв. сд поставить в резерв в районе Щолоково.

    5. Не менее двух артдивизионов 89-й гв. сд поставить в Клеймёнове

    Задача группы: ни при каких обстоятельствах не допустить дальнейшего распространения танков, пехоты противника из направления Лески и Щолоково»[753].

    Однако именно в это время ситуация резко изменилась. Хронология событий в немецких и наших источниках расходится, но суть происшедшего обе стороны трактуют примерно одинаково.

    Обратимся к оперативной информации 26-й гв. тбр, оба батальона которой одними из первых в 19.30 14 июля приняли удары обоих корпусов Манштейна. В этот момент роты её 1-го тб вступили в бой с частями 7-й тд у Шахово и «Дас Райх» — в 2,5 км западнее Жимолостное. Начало движения вражеских группировок в документах выглядит следующим образом. Из боевого донесения бригады на 24.00 15 июля:

    «Бригада занимала оборону 9 Т-34 и 2 Мк-4 „Черчилль“ 1-го тб узлами сопротивления на рубеже выс. 181.4, выс. 228.4, 1 км южнее Шахово, вторая группа танков — 5 Т-34 1-го тб, 3 Т-34 и7Т-70 2-го тб — узлами сопротивления на рубеже: восточные скаты выс. 234.9, западная опушка ур. Слоевое — с 18.30 вели огневой бой с места с танками противника, отражая их контратаки.

    Мспб двумя ротами (100 чел. — В.З.) занимал оборону по юго-восточной окраине Шахово и вел бой с пехотой противника, неоднократно стремившейся наступать из леса восточнее Шахово.

    В 19.30 противник до 20 танков идо батальона пехоты повел наступление с северных выс. 234.9 на Мало-Яблоново, одновременно обходя наши танки с флангов группами по 20 танков каждая.

    2-й тб и рота 1-го тб, находящиеся в обороне на рубеже: восточные скаты выс. 234.9, западная опушка ур. Слоевое, после четырехчасового боя, потеряв сожженными 1 Т-34 и 2 Т-70, под давлением превосходящих танковых сил противника („Дас Райх“. — В.З.) с боем отошли и заняли оборону по северо-западным и западным окраинам Мало-Яблоново.

    В это же время 28 танков противника повели наступление тремя группами: первая — 15 танков Рындинка, вторая — 6 танков из Щолоково и третья 7 танков из Клеймёново в общем направлении на Шахово.

    Рота 1-го тб в составе 9 Т-34 и 2 „Черчилль“, занимавшая оборону на рубеже в районе Шахово, после часового боя с танками противника (7-я тд. — В.З.), потеряв 3 Т-34 подбитыми, с боем отошли и заняли оборону на рубеже выс. 228.4, южные склоны Дальний Должик, задерживая наступление танков противника огнем с места.

    Две роты мспб, потеряв 20 человек убитыми и ранеными, сдерживая наступление пехоты противника, под сильным артминогнём отошли и заняли оборону совместно с ротой 1-го тб огнём»[754].

    В этом бою танкисты полковника С. К. Нестерова сожгли 3 вражеских машины, в том числе один «тигр», и подбили 2 танка.

    Одновременно с началом атаки танковых групп 2-го тк СС и 3-го тк вновь перешла к активным действиям на стыке 93-й гв. и 89-й гв. сд и 168-я пд, нанеся сильный удар из района Гости-щево в направлении Сажного. Она должена была сковать силы 48-го ск в этом районе и не позволить его командованию перебросить с этого рубежа дивизионные резервы в полосу корпусов Хауссера и Брейта. Ещё утром соединению систематическими атаками на узком фронте удалось расколоть оборону дивизии полковника М. П. Серюгина и окружить часть сил одного из ее полков. Участник тех боев М. Г. Боев вспоминал:

    «…В тяжёлых условиях сражался 267-й гв. сп. В полдень противник атаковал первый и второй батальоны, оборонявшие район Дружный — выс. 223, и вскоре окружил их. Во второй половине дня немцы нанесли удар по третьему батальону. Против него действовали 50 танков и самоходных орудий, 60 самолетов непрерывно бомбили позиции воинов. В 19.30, после пятой атаки врага, батальон отошел северо-западнее Шахово. В строю осталось 49 стрелков, один станковый и два ручных пулемёта. Боеприпасы кончились.

    …Пожалуй, труднее всех пришлось роте ст. лейтенанта На — гурного. Когда густые цепи врагов ринулись в атаку, командир роты сам лег за станковый пулемет…

    Более трёх часов длился бой. Восемнадцать пулеметных лент выпустил по фашистам старший лейтенант. Около полутора <…> гитлеровцев остались на поле боя. Попытка врага окружить и уничтожить подразделение обошлась ему дорого. Командир стрелкового взвода Держиев, оказавшись со взводом в окружении, увлек бойцов в яростную контратаку. В рукопашном бою гвардейцы уничтожили около сорока фашистов, вырвались из окружения и заняли новую позицию. Держиев, будучи раненым, продолжал руководить боем.

    …Третьего офицера связи послал командир 267-го гв. сп подполковник Середа для связи с окруженными первым и вторым батальонами, но и он не возвратился.

    Над полем сражения сгустились сумерки, спадал накал боя. Подполковник Середа приказал начальнику штаба С. А. Федоренко собрать все наличные силы, раздать последние боеприпасы и приготовиться к бою. А ночью к полкам прибыл комдив полковник Серюгин, и через несколько часов дивизия получила приказ на выход из окружения»[755].

    Отход в 20.30 бригады полковника С. К. Нестерова заметно осложнил положение стрелковых частей 48-го ск в обоих районах. Но у Мало-Яблоново дальнейшее продвижение эсэсовцев было остановлено совместными действиями артиллерии 2-го гв. Ттк, 10-й гв. мбр и 2-го тк. Так, в донесении генерал-майора А. Ф. Попова отмечается, что в 20.30, после сильной бомбежки Правороти, Жимолостного и Мало-Яблоново, вызвавшей беспорядочное отступление части сил Тацинского корпуса (26-й гв. тбр), эсэсовцы нанесли удар в направлении Правороти сразу с двух направлений: из леса севернее Сторожевого до батальона пехоты и с северной окраины Виноградовки. Но огнем его соединения обе атаки были отбиты.

    В то же время район Шахово обороняла одна пехота и артиллеристы. Сколько и какие артчасти и подразделения были сюда переброшены вечером 14 июля, установить трудно. В критический момент стягивали все, что было под рукой, не фиксируя перегруппировку в документах. Не удалось установить — было ли выполнено в полном объеме (учитывая активность 168-й пд) распоряжение командующего 69-й А о переброске в район Клеймёново — Шахово батальонов из 93-й гв. сд и артиллерии 89-й гв. сд. Известно лишь, что против 19-й и 7-й тд у Шахово дрались в полном составе: 1076-й иптап, 6 76-мм орудий 375-й сд, 5 орудий 81-й гв. сд и часть сил артполка 89-й гв. сд.

    Между 22.30 и полуночью усиленная боевая группа генерала Г. Шмидта полностью овладела с. Шахово, но дальше продвинуться не смогла. Командованию 48-го ск хотя и ненадолго, но удалось удержать ситуацию под контролем, не допустить паники и массового отхода войск. Части 81-й гв., 89-й гв., 375-й сд, отойдя примерно на километр севернее, вновь заняли оборону.

    Более сильное давление оказывали на войска корпуса, обгонявшиеся по Липовому Донцу, 167-я пд и «Дас Райх». К наступлению сумерек пехотная дивизия Триренберга полностью овладела хутором Лески, а боевая группа Крюгера после тяжелого боя закрепилась в районе выс. 234.9, несколько продвинувшись к Мало-Яблоново. С каждым часом окружение корпуса генерала 3.3. Рогозного становилось все реальнее, горловина сужалась танковыми тисками 3-го тк и 2-го тк СС.

    Н. Ф. Ватутин по-прежнему был настроен удержать рубежи, занимаемые 48-м ск, любой ценой. Он считал, что этим будет заложена прочная основа для будущего разгрома вклинившихся войск группы армий «Юг». Выступ в междуречье действительно был очень удобен для нанесения глубоких ударов как по правому флангу прохоровской группировки в направлении Плота, Гостищево, Яковлево, так и по флангу армейской группы «Кемпф», с занимаемых 35-м гв. и 48-м стрелковыми корпусами рубежей. Тем более что уже на подходе были резервные армии. С 12 июля началось выдвижение в район Новый Оскол, Ве-лико-Михайловка 47-й А генерал-лейтенанта А. И. Рыжева и 3-го гв. мк генерал-майора A. T. Обухова. В тот же день в 16.55 Ставка направила командующему войсками Степного фронта директиву о сосредоточении пешим порядком к утру 16 июля в районе Скородное 53-й армии генерала И. М. Манагарова, а 13 июля уже подошел и был развернут восточнее Корочи 1-й мехкорпус генерала М. Д. Соломатина.

    Но, планируя будущие победы, Н. Ф. Ватутин не учитывал главного — какими силами и средствами генерал 3.3. Рогозный должен был удерживать растянутый фронт корпуса. Ведь к этому моменту уже не первые сутки фланги его соединения держали бригады 5-й гв. ТА и тем не менее враг продолжал двигаться вперед, хотя от свежей, полнокровной гвардейской танковой, которая три дня назад вступила в бой, остались лишь воспоминания. Из-за больших потерь соединения с трудом сдерживали атаки противника. Но приказ есть приказ и, выполняя распоряжение командующего фронтом, руководство 5-й гв. ТА и 69-й А приняло все возможные меры, чтобы удержать плацдарм в междуречье.

    15 июля в 8.55 командующий фронтом подписал приказ № 248 командующим 69-й, 5-й гв. танковой и 2-й воздушной армиями на овладение Шахово:

    «Копия: Начальнику Генерального штаба.

    Противник, в силу допущенной беспечности командующих 5-й гв. танковой и 69-й армиями, к утру 15.07 овладел Лески, Шахово, поставил под угрозу окружения 375-ю, 93-ю и 89-ю сд 69-й армии.

    Приказываю:

    1. Под личную ответственность командующего 5-го гв. ТА, используя все имеющиеся силы, ударом в направлении Шахово овладеть и удерживать Шахово, не допуская соединения противника, наступающего со стороны Лески, с противником в районе Щолоково.

    Одновременно прочно удерживать рубеж Ямки, восточный берег оврага, что в 2 км зап. Правороть, безымянные высоты в 1 км северо-восточнее Виноградовки, безымянные высоты 2 км вост. Виноградовки, Мало-Яблоново, Ямки, Гридин, высота 235, Рындинка.

    Главные силы 29-го тк вывести в ударную группу армии.

    2. Под личную ответственность командующего 69-й армией:

    а) организовать удар в направлении Шахово силами 375-й, 93-й гв. и 89-й гв. сд и совместно с частями 5-й гв. ТА уничтожить противника в районе Шахово, после чего занять для прочной обороны рубеж Мало-Яблоново, отметка 147.0 (3 км зап. Шахово), лог Крутой, Шахово, Рындинка и ни в коем случае не допустить прорыва противником этого фронта.

    Контрудар с целью овладения районом Шахово поддержать ствольной артиллерией;

    б) до начала контрудара прочно удерживать рубеж Ямное, Гридин, Рындинка, не допуская распространения противника из Шахово на север, северо-восток и восток;

    в) по овладении районом Шахово обеспечить организованное занятие рубежа обороны Мало-Яблоново, Шахово, Рындинка частями 48-го ск.

    3. Командующему 2-й ВА — всеми силами уничтожать противника в районе Беленихино, Лески, Шахово.

    4. Получение подтвердить. Об отданных распоряжениях донести».

    Вероятно, командование Воронежского фронта после 18.00 14 июля было в неведении о происходившем в полосе 48-го ск. Из-за этого и сыпались не отвечавшие ни оперативной обстановке, ни возможностям войск распоряжения. Приведенный выше приказ явно запоздал. Выполнить его войска П. А. Ротмистрова и В. Д. Крючёнкина были уже не в силах. Ещё 12 часов назад противник усилил натиск на позиции 48-го ск, и обстановка резко обострилась. Обе вражеских группировки стремительно двигались навстречу друг другу, пытаясь перекрыть последний путь отхода войскам 69-й А из междуречья. К полуночи стало очевидно, что остался один выход — немедленно выводить дивизии из «мешка», так как кольцо вот-вот замкнется. Этим и были заняты руководство корпуса и опергруппа генерала Н. И. Труфанова.

    В фондах ЦАМО РФ обнаружен частный боевой приказ № 003/ОП оперативной группы на вывод войск из полукольца и занятие нового рубежа обороны. Он был написан от руки начальником оперативного отдела штаба армии полковником Д. Н. Суржицем. На подлиннике нет точного времени его подписания, поэтому момент, с которого формально начался вывод войск, установить сложно. Это единственный документ, который сохранился от деятельности этой группы. Создаётся впечатление, что руководство подобными приказами обозначало ее существование и создавало видимость напряженной работы. Приведём его полностью:

    «Командиру 48-го ск.

    Копия: начальнику штаба фронта.

    1. Противник овладел Виноградовка, Лески, Шахово.

    2. Командиру 48-го ск немедленно занять и оборонять рубеж:

    Жимолостное, Мало-Яблоново, Плота /иск./, Шипы.

    Задача: не допустить прорыва пехоты и танков противника на север и северо-восток. Штакор — Красное. Справа от Вино-градовки на Ямки и севернее — обороняются части 5-й гв. ТА; слева — на рубеже Шипы, Кузьминка — обороняется 11-й гв. мбр подвижного отряда 5-й гв. ТА; далее от Красное Знамя на /иск./ Александрова, Свиридово и на юг по р. Разумная до Шейно — части 35-го гв. ск. Разгранлиния с ними — дополнительно. Штакор — Короча»[756].

    Штаб корпуса в это время, вероятно, документов не вел, поэтому текста приказа комкора о выходе на новые рубежи обнаружить не удалось. Сохранился лишь приказ командира 81-й гв. сд генерал-майора И. К. Морозова (№ 59 от 15.07.1943 г. на 1.40), который несколько проясняет ситуацию и позволяет выстроить хронологию выхода из полукольца войск соединения:

    «Противник к исходу дня 14.07.43 г. в направлении Шахово сосредоточил до 50 танков и полка пехоты, восточнее рощи Щолоково — 6 танков и до батальона пехоты, в направлении северо-восточные окраины Шахово — 18 танков идо батальона пехоты. В 20.00 предпринял атаку против обороняющихся частей дивизии в районе Шахово и рощи западнее Щолоково. Имея превосходство в силах, противник овладел с. Шахово и рощей западнее Щолоково.

    В ночь на 15.07.43 г. противник со стороны Ивановки овладел Мало-Яблоново, в результате чего части дивизии с КП дивизии оказались в окружении.

    Приказываю:

    1. На основании устного приказа командира 48-го скв 1.40 15.07.43 г. частям дивизии вместе с КП дивизии начать отход по маршруту: Чурсино, 1,5 км зап. Шахово, 2 км вост. Ямки, Гридино, Плота, Новоселовка, Верин, Васильев, Плоский. Место сосредоточения частей дивизии — Подольхи, КП дивизии — хутор Долгий.

    2. О прибытии частей дивизии в место сосредоточения донести»[757].

    К 21.00 оборона у Шахово стала рушиться, группы автоматчиков противника начали просачиваться через позиции наших войск. В связи с этим руководство корпуса приняло решение вывести управление из района Шахово. Около 22.00 КП покинул своё расположение и двинулся к Мало-Яблоново. С этого момента связь 48-го ск как с вышестоящими штабами, так и с дивизиями, была полностью прервана. В полукольце оставалась оперативная группа во главе с командиром корпуса, она располагалась в с. Чурсино.

    Комкор делал все возможное, чтобы переломить ситуацию. Согласно распоряжению генерал-лейтенанта В. Д. Крючёнкина, переданному через опергруппу 69-й А, он пытался организовать удар изнутри наметившегося «кольца». Суть его изложена в приведенном ниже приказе:

    «Корпус 15.07 проводит частную операцию по уничтожению противника в районе Щолоково, Рындинка. Приказываю командиру 89-й сд подготовить 273-й гв. сп, усиленный артиллерией, атаковать противника с тыла в направлении Шахово.

    Командиру 81-й гв. сд подготовить 235-й гв. сп, усиленный артиллерией, атаковать противника во фланг на Щолоково и после уничтожения противника занять оборону по сев. зап. берегу Северского Донца, подчинив себе батальон 375-й и 183-й сд.

    Командующий приказал развернуть 27-ю пушечную артбригаду и не менее двух дивизионов артиллерии дивизий. С началом наступления массированным огнем восточнее Рындинка не позволить противнику форсировать р. Донец и поддерживать атаку. Начало 3 часа 30 м. 15.07.

    Я буду находиться у командира 81-й гв сд северо-восточнее Шахово»[758].

    Но ни сил, ни возможности для этого у него уже не было. Согласно донесению начальника штаба армии генерала B. C. Венского, не имея возможности удерживать прежнюю полосу обороны и стремясь сохранить корпус, в 23.0014 июля генерал-майор З. З. Рогозный отдал приказ дивизиям выйти на новый рубеж: Жимолостное, Плота, Рындинка[759].

    Следует отметить чувство ответственности и выдержку Зиновия Захаровича Рогозного. Ночью, в тяжёлых условиях непрекращающейся бомбежки и танковых атак противника, он сохранил самообладание и, оставаясь в кольце, лично ставил задачи командирам дивизий на выход из окружения и занятие обороны. Это был хорошо подготовленный генерал. В 1930-х гг. он окончил две военные академии, начал войну начальником штаба 151-го ск 5-й А Юго-Западного фронта. Участвовал в боях на реке Западный Буг и защищал Киев. В августе 1941 г. был назначен начальником штаба и одновременно исполняющим обязанности командующего 40-й А Брянского фронта. Из характеристики Военного совета армии на май 1942 г.:

    «Генерал-майор Рогозный работал начальником штаба 40-й А с 24 августа 1941 г., с момента ее формирования и ведения боев, отражая удары фашистских бронетанковых групп Гудериана перед: Шостка, Кролевец, Короп, Конотоп и Ворожба.

    В сложных условиях тяжелейших боев с превосходящими силами противника т. Рогозный сумел сформировать и сколотить штаб и организовать бесперебойное и надежное управление войсками армии.

    …Обладает знаниями военного дела, ясным пониманием задач, проявляет высокое мужество и стойкость под огнем противника. Т. Рогозный обеспечивал Военному совету армии проведение целого ряда наступательных и оборонительных операций по нанесению уничтожающих ударов по разгрому противника у Шостки, Короп, Штеповка, Щигрово-Тимской группировки.

    При отходе армии в осенний период боев 1941 г. т. Рогозный своей неутомимой деятельностью и твердой волей обеспечивал управление и планомерный вывод войск, вооружения и матчасти в условиях боевой обстановки. Т. Рогозный с 6.02 по 13.03 1942 г. врио, командующего 40-й А, с работой справлялся. За проявленное мужество, стойкость и умелое управление войсками генерал-майор Рогозный представлен к правительственной награде — ордену Ленина».

    С февраля 1943 г. он — начальник штаба 69-й А, однако после Харьковской наступательной операции от должности был отстранён. По некоторым данным, на него возложили часть ответственности за просчеты самого командующего армией В. Д. Крючёнкина.

    После завершения оборонительной фазы Курской битвы Н. Ф. Ватутин, раздосадованный тем, что корпус не смог удержать междуречье, оценил действия комкора по управлению войсками как неудовлетворительные. Опираясь на имеющиеся документы, доступные сегодня исследователям, эту оценку трудно назвать объективной, но об этом разговор впереди.

    Непосредственно организацией вывода войск из междуречья в ночь на 15 июля занимались офицеры оперативной группы штаба 48-го ск. При анализе сохранившихся документов абсолютно не просматривается какая-либо реальная работа оперативной группы генерала Н. И. Труфанова. Похоже, её сформировали «для галочки». Резервов в её подчинении не было, а в советах бывший начальник штаба и и. о. командующего армией З. З. Рогозный не нуждался. Он прекрасно понимал, как нужно действовать, чтобы спасти корпус и вывести людей, пока немцы плотно не сжали кольцо окружения. Понимал это и, главное, реально действовал, лично доводя свои приказы и распоряжения до командиров и помогая им в сложные моменты выводить соединения из наметившегося кольца.

    Офицеры оперативной группы во главе с комкором сумели провести колоссальную работу в экстремальных условиях. До 2.00 15 июля все комдивы лично получили распоряжение на отход и маршруты движения частей. Лишь после этого опергруппа убыла из Чурсино и к 5.00 вышла из полуокружения с основными силами соединения.

    Был ли полностью окружён корпус З. З. Рогозного? Это непростой вопрос, так как боевые документы, которые удалось обнаружить, однозначного ответа не дают. В приказах за 15 июля и в последующие дни (в частности, приказах командующего фронтом) речь идет об угрозе окружения. В документах 69-й А и 2-го гв. Ттк довольно часто упоминается термин «полуокружение». Факт выхода дивизий 48-го ск к утру 15 июля на новые рубежи не может свидетельствовать ни об окружении, ни о полуокружении. В единственном документе его штаба — оперативной сводке на 17.00 16 июля 1943 г. — четко говорится:

    «Соединения корпуса после выхода из окружения приводят личный состав в порядок и занимают рубеж обороны…»[760]

    Косвенным свидетельством того, что окружение действительно было, можно считать довольно большое количество без вести пропавших в дивизиях, находившихся в междуречье. В то же время нет никаких сведений о том, что нашим частям пришлось с боем прорываться из окружения. За исключением 375-й сд, которая последней отходила на новый рубеж, уже после 9.00 15 июля. Судя по всему, основные силы корпуса смогли выйти в последний момент, перед тем как противник замкнул кольцо окружения.

    Первыми, ещё до того как был получен приказ, начали отходить в направлении Правороти части 183-й сд генерал-майора А. С. Костицина. Её 295-й и 227-й сп на участке Беленихино — Лески ещё днём, попав под удар «Дас Райх» и 167-й пд, к 22.00 отошли за линию обороны 2-го гв. Ттк. Сводный батальон 285-го сп подполковника А. К. Карпова дрался у Виноградова и в окружение не попал. Полки 375-й сд находились в двух не смежных районах обороны: на участке Тетеревино — Лески (1241-й сп, 3/1243-го сп, 2-й и 3-й сб 1245-го сп) и у Шахово (1-й и 2-й сб 1243-го сп и 1/1245-го сп). Учитывая, что дивизия оборонялась непосредственно перед фронтом 2-го тк СС (северной группировки), а соседняя 183-я сд была частично рассеяна и неорганизованно отошла на восток, В. Д. Крючёнкин, как только противник выдавил 3/1241-го сп из х. Лески, приказал полковнику П. Д. Говоруненко: прикрыть отход 93-й гв., 89-й гв. и 81 — и гв. сд, загнув правый фланг 1241-го сп, и растянуть участок обороны дивизии от Тетеревино — /иск./ Лески — лог Сухая Плота. Таким образом, с 21.00 14 июля только два полка 375-й сд и по фронту, и на открытом правом фланге сдерживали части 167-й пд и правого крыла боевой группы «Дас Райх».

    Несмотря на численное превосходство неприятеля и потери, понесенные в предыдущих боях, войска держались стойко. Согласно донесению полковника П. Д. Говоруненко, за сутки на участке его дивизии немцам удалось оттеснить лишь один батальон 1241-го сп майора Н. А. Карклина из х. Лиски, а на остальных участках полки удерживали прежние позиции. С тем же упорством сражался личный состав соединения и в ночь на 15 июля, сдерживая натиск неприятеля. После рассвета комдив получил сообщение, что войска генералов В. В. Тихомирова, И. К. Морозова и полковника М. П. Серюгина вышли из междуречья, было дано разрешение приступить к отходу в направлении Мало-Яблоново.

    Но при движении по балке лога Сухая Плота произошла трагедия. Противник танками смял фланговое боевое охранение, в результате значительные силы двух полков и вспомогательных подразделений попали в малый «котёл». Ее походные колонны были расстреляны противником. Немцы били по шедшим вдоль лога войскам сверху из пулеметов и минометов, а при выходе из балки западнее Мало-Яблоново танками давили беспомощную пехоту. Через четыре дня, когда неприятель был отброшен и сюда подошли наши части, перед ними открылась страшная картина. В балке, по её отрогам (ярам) вперемежку с разбитой техникой, трупами лошадей, повозками и вооружением лежали груды изуродованных человеческих тел — более тысячи убитых и умерших от потери крови. Часть личного состава, в основном раненые, попала в плен. Среди них оказалось значительное число офицеров 1241-го и 1243-го сп, выходивших из района Тетеревино — Лески. Процитирую журнал боевых действий № 8 69-й А:

    «375-я сд с рассветом прикрывала отход частей 81-й, 89-й и 93-й гв. сд. В 7.00 противник повел наступление при поддержке танков из района Шахово в направлении на Мало-Яблоно-во и к 9.00 передовыми отрядами с танками соединился с группировкой, действовавшей из района Беленихино на Мало-Яблоново.

    Дивизия, оставив на занимаемых рубежах отряды прикрытия, начала отходить на Правороть вдоль лога Сухая Плота, под прикрытием дивизионной артиллерии, противотанковых орудий и автоматчиков, прикрывающих фланги, движение затруднялось образовавшейся пробкой из обозов и автотранспорта отходящих дивизий.

    При подходе в Яр Козинец (отрог лога Сухая Плота в 2 км юго-западнее Мало-Яблоново. — В.З.) противник открыл артиллерийско-миномётный огонь по колонне, в сочетании со шквальным автоматно-пулеметным огнем с восточных и западных отрогов лог Сухая Плота. Развернув части и приняв боевой порядок, завязался огневой бой, и дивизия с тяжелыми потерями прорвалась в район Дальний Должик. К 11.30 передовые части прорвались через огневое кольцо, потеряв значительную часть людского состава, лошадей и вооружения. В 12.00 вновь подошедшими силами пехоты и танков противник перешел в атаку, перекрыл лог Сухая Плота (западнее Мало-Яблоново) и этим отрезал пути отхода остальным частям дивизии. Арьергарды, в составе усиленных двух батальонов, не вышли и вместе с ними пропали без вести: командир 1241-го сп майор Карклин[761], 1243-го сп подполковник Фролов[762], начальник связи инженер-капитан Цукасов, два командира батальонов и ряд командиров средней группы»[763].

    Об этом трагическом эпизоде Курской битвы в советской научно-исследовательской литературе никогда не упоминалось. Пока удалось найти свидетельство лишь одного очевидца расстрела походных колонн 375-й сд немецкими танками, это начальник ее политотдела полковник С. Х. Айнутдинов. Сергей Хусаинович сам находился в разгромленных колоннах, ему чудом удалось вырваться из той мясорубки. Приведу отрывок из его книги:

    «На рассвете 15 июля до 60 танков идо полка пехоты атаковали наши части. Уральцы весь удар приняли на себя. Пока мы отбивали атаки, соседние дивизии успели выйти на назначенный рубеж в северо-восточном направлении. В этом бою, подбив 17 танков и уничтожив много живой силы, мы остановили врага.

    По приказу командарма, прикрывшись усиленными отрядами, дивизия стала выходить из боя. Полковник П. Д. Говоруненко выдвинул на фланги боковые охранения. Дивизия организованно двигалась вдоль лога Сухая Плота. После отбитых атак враг несколько утихомирился. Утренний туман прикрывал нас с воздуха. Но вскоре наше движение затруднила „пробка“, образовавшаяся из автомашин и повозок, брошенных ночью отходящими дивизиями. Движение замедлилось. Враг стал наседать с фронта и флангов.

    Первая колонна во главе со штабом и командиром дивизии прошла Яр Козинец. Около 9 часов при подходе второй, нашей, колонны в Яр Козинец наступающие танки противника из района Шахово (7-я тд. — В.З.) и передовой отряд врага из района Беленихино (2-й тк СС. — В.З.), смяв боковые охранения, вышли к логу Сухая Плота в районе Мало-Яблоново. Фашисты открыли шквальный огонь с восточного и западного отрогов лога по нашей колонне. Враг отрезал нам путь отхода. Возникшая от внезапного флангового огня противника паника была до известной степени ликвидирована. За отсутствием строевых офицеров мне пришлось принять командование разрозненными подразделениями. Долго размышлять не оставалось времени, мы были в очень невыгодном положении, требовалось действовать немедленно. Собрав бойцов, мы атаковали врага, преградившего нам путь. Уничтожили много автоматчиков, подбили один танк, но и сами понесли большие потери. Идущие за нами подразделения также быстро развернулись в боевой порядок и с боем стали пробиваться вперед. К полудню мы прорвались через вражеское кольцо, вышли в район деревни Дальний Должик и заняли оборону.

    Вскоре гитлеровцы вновь подошедшими танками и пехотой атаковали наш арьергард, который, сдерживая наседающего врага западнее Мало-Яблоново, ещё только двигался на новый рубеж. Гитлеровцы окружили его. Воины приняли неравный бой на открытом месте и бились до последнего патрона и снаряда. Артиллеристы противотанкового дивизиона в упор расстреливали танки врага. Когда же кончились боеприпасы, они во главе с заместителем командира дивизиона по политчасти майором Митрофаном Петровичем Угличем поднялись в рукопашную. Герои-артиллеристы подбили гранатами еще три танка, уничтожили многих автоматчиков, но пробиться к своим не смогли и погибли в неравном бою»[764].

    Сегодня трудно ответить на вопрос, возможно ли было избежать бойни. Нет и точных цифр погибших в логе, установить их даже сегодня по рассекреченным документам далеко не просто. По крайней мере, такой обобщенной информации в документах ни дивизии, ни корпуса, ни армии обнаружить не удалось. После анализа собранного материала из различных источников выяснилось следующее. Согласно донесению политотдела дивизии, на утро 12 июля 1943 г. она насчитывала всего 7211 человек[765]. По донесениям все её полки потеряли в боях: 12 июля — 301 человека, 13 июля — 1009. Ситуация за 14 июля оказалась сложнее. Весь день шёл непрерывный бой, поэтому данные собрал лишь один 1243-й сп, в его ротах за день выбыл из строя 101 человек[766]. При докладе Военному совету 69-й А полковник П. Д. Говоруненко сообщил, что на 17 июля живыми собрано всего 3526 человек[767]. Следовательно, при выходе из окружения 15 июля в дивизии погибло и попало в плен 1973 человека. Хотя в эту цифру вошли и дневные потери 1241 — го и 1245-го сп, тем не менее из этого числа подавляющее большинство солдат и командиров погибли и были пленены именно в районе лога Сухая Плота.

    Более тяжёлые потери понесли другие дивизии корпуса. Подробнее убыль личного состава по категориям показана в таблице № 16.

    В ней приведены общие цифры за весь период оборонительной операции, выделить потери по дням невозможно. Единственную категорию личного состава, которую можно полностью отнести к потерям за 15 июля, — это пропавшие без вести, так как все дивизии, за исключением 81-й гв. сд, не были в окружении и полуокружении и не имели пропавших без вести, Следовательно, абсолютное большинство без вести пропавших — это те, кому не удалось вырваться из междуречья.

    Основная часть 81 — й гв., 89-й гв и 93-й гв. сд все-таки смогла выйти в последний момент, перед тем как противник замкнул кольцо окружения. Что же касается 375-й сд, то ситуация в ней на 16 июля, когда подавались эти данные, еще не прояснилась, из-за этого общие цифры показаны до ее разгрома. Следовательно, пока можно утверждать, что основные потери понесли 93-я гв. и 89-я гв. сд. После сосредоточения на новом рубеже их командование не получило никаких данных о месте нахождении в общей сложности 6088 человек.

    Общее же число потерь по всем четырем соединениям, находившимся в междуречье, частям и подразделениям усиления, а также 2-го гв. Ттк и 5-го гв. Зтк, участвовавших в этих боевых действиях, оказалось значительно выше.

    Значительное число пропавших без вести объясняется тем, что выход на новые рубежи проходил ночью, под огнем противника, — до подразделений прикрытия приказ об отходе не дошел вовремя. Многие воины были ранены, контужены, они отстали от своих частей, некоторые просто заблудились. Часть сил 89-й гв. сд, попав в окружение, еще днем была уничтожена 168-й пд.

    В целом, несмотря на сложную обстановку, отвод трех дивизий 48-го ск был проведен достаточно организованно и своевременно. Выход войск из междуречья был предрешен общим ходом боевых действий. Личный состав дивизии, оборонявшийся там, был измотан двухнедельными напряженными боями, тем не менее полностью выполнил поставленную перед ним задачу. Лишь высокие потери, особенно в артиллерии, и численное превосходство противника в танках не позволили и дальше удерживать рубежи.

    Несмотря на активное противодействие неприятеля и отсутствие устойчивой связи, серьезно осложнявшее управление войсками, командование корпуса сумело вывести все соединения из междуречья, хотя и с большими потерями личного состава, вооружения и автотранспорта. Сохранилось первое боевое донесение генерал-майора З. З. Рогозного после выхода дивизий из полуокружения:

    «Доношу о группировке и состоянии войск корпуса:

    К утру 15.07. 1943 г. соединения корпуса, закончив отход на рубеж 2 км западнее Правороть, Жимолостное, Гнездиловка, заняли:

    375-я сд в движении, ориентировочно к 10.00 на рубеже… восточнее Сторожевое, /иск./ Жимолостное фронтом на запад. Дивизия с утра 14.07.43 г. вела ожесточенный бой в районе южнее Лески, Шахово. Точных данных о потерях нет.

    93-я гв. сд в 6.00 в сборе в районе Мало-Яблоново. Дивизия завершила отход в условиях темноты без особых помех со стороны противника.

    81-я гв. сд в боях 14.07.43 г. в районе Шахово имела потери, точных данных о ее составе нет. Дивизия собирается в районе лощины восточнее Дальний Должик.

    89-я гв. сд в 5.00 начала занимать оборону на фронте Ново-селовка, Гнездиловка. Дивизия потерь не имела. Отход совершила в условиях темноты в полном порядке.

    183-я сд после боев 14.07.43 г. с танками и пехотой противника отошла с занимаемой полосы обороны. Точных данных о группировке и состоянии не имеется.

    Штаб корпуса — Подольхи»[768].

    По признанию немцев:

    «танковый корпус ССво взаимодействии с 3-м танковым корпусом замкнул так называемый котел под Белгородом. Однако 69-я советская армия, действовавшая южнее Прохоровки, отошла, и большей части её сил удалось избежать окружения».

    Нельзя не согласиться с такой формулировкой. Действительно, противнику удалось под угрозой окружения заставить командование армии вывести свои соединения с рубежа между Северным и Липовым Донцом. Этим неприятель полностью сорвал расчёт командования фронта по нанесению из этого района фланговых ударов по 4-й ТА и АГ «Кемпф».

    Оставление выступа оказалось, в конечном счёте, в большей степени выгодно советской стороне, чем противнику: во-первых, протяженность линии фронта на этом участке сократилась более чем в два раза, войска армии за счет этого уплотнили оборону; во-вторых, появилась возможность отвести в тыл на отдых и на укомплектование дивизии, превратившиеся по численности в стрелковые полки. Но самое главное — удалось избежать лишних жертв.

    Однако Н. Ф. Ватутин был крайне недоволен тем, как действовала 69-я А. В приказе № 00194 от 21 июля 1943 г. он объявил генерал-майору 3.3. Рогозному выговор, мотивируя это следующим образом:

    «В течение 10–13 июля с. г. генерал-майор Рогозный не обеспечил четкого управления войсками вверенного ему 48-го стрелкового корпуса.

    Вместо того чтобы зарыться в землю в указанном ему командованием армии пункте, наладить связь с войсками и обеспечить управление ими, генерал-майор Рогозный переезжал со своим КП из одного места в другое, так как, подвергаясь воздействию авиации и обстрелу артиллерии и минометов неприятеля, искал безопасное место для командного пункта. С 20.00 12 июля по 10.00 13 июля штаб корпуса 8 раз изменил место расположения КП. В результате бесцельного перемещения КП с одного пункта в другой, проявления излишней суетливости и неорганизованности, отсутствия должного внимания к вопросам организации связи как с командованием армии, так и с командирами дивизий, генерал-майор Рогозный не обеспечил четкого выполнения поставленных перед войсками корпуса задач и способствовал созданию обстановки, при которой войска корпуса пришлось отвести с обороняемого ими участка»[769].

    Хотелось бы посмотреть, как командующий фронтом реагировал на то, если бы его КП по нескольку раз на дню бомбила и обстреливала по очереди (через час-полтора) немецкая и советская авиация.

    Вполне допускаю, что все обстоятельства, связанные с событиями в полосе 48-го ск в период 13–15 июля, ещё не раскрыты. Но даже если бы управление его войсками было налажено значительно лучше, длительное время удерживать более чем 35-км фронт силами четырёх стрелковых дивизий (81-я гв. сд не в счёт), по позициям которых наносили удары три танковые и две пехотные дивизии врага, без существенной помощи невозможно. Да и окружение шло ударами по флангам, а там как раз держали рубежи корпуса 5-й гв. ТА. Николай Фёдорович понимал это, и своим приказом, в сущности, демонстрировал, что не З. З. Рогозный виновен в случившемся. Переезд КП с места на место — лишь предлог. Комкор оказался стрелочником, на которого свалили неудачу. Н. Ф. Ватутин прекрасно понимал ситуацию в полосе фронта, умел быстро просчитывать действия противника, поэтому он точно оценил большое значение муждуречья для будущего контрнаступления и всю опасность для неприятеля. Но, как известно, решить — не значит сделать. Желание удержать рубеж не было подкреплено возможностями фронта. Вывод войск из междуречья — это прямое следствие событий 12 июля. После того как были распылены резервы Ставки в неудавшемся контрударе, командование фронта не располагало силами и. средствами, чтобы удерживать значительно растянутый фронт. А грозные приказы, которые рассылались Военным советом, никакого влияния не оказывали, только выматывали нервы командармам и комкорам, которые в свою очередь выжимали все из своих соединений, чтобы нечеловеческими усилиями удержать позиции.

    Если же строго формально подходить к этому делу, то за неудовлетворительное управление войсками 69-й А в первую очередь должны были получить взыскание генералы: В. Д. Крючёнкин, допустивший ситуацию, когда за полночи боевая группа врага, пройдя второй армейский оборонительный рубеж на всю глубину, вклинилась в тыловую полосу и с ходу создала плацдарм на правом берегу реки Северный Донец, С. А. Красовский, штурмовики которого несколько раз «проутюжили» КП 48-го ск и чуть не угробили командира корпуса. Да и П. А. Ротмистров тоже должен был получить взыскание. Во-первых, за неудачу 12 июля и высокие потери, которые не позволили в дальнейшем удержать междуречье. Во-вторых, не важно, что войска 5-й гв. ТА из последних сил сдерживали противника, и в самый критический момент именно под их прикрытием выходящие дивизии 48-го ск строили новую оборону. Ведь это его 2-й гв. Ттк и 5-й гв. Змк дрались на флангах прорыва и не удержали немцев, тем самым тоже «создавали обстановку, при которой войска корпуса пришлось отвести». Но стрелочником оказался один З. З. Рогозный.

    Но вернёмся к событиям ночи и утра 15 июля. Соединениям 5-й гв. ТА, удерживавшим горловину «мешка», пришлось выдержать тяжёлые испытания. Сил не хватало. Из-за больших потерь бригады с трудом сдерживали атаки неприятеля. О состоянии единственного танкового соединения армии, которое дралось непосредственно в полукольце — 2-го гв. Ттк, свидетельствует выдержка из боевого донесения его штаба от 15 июля на 3.00:

    «Ротмистрову. Корпус имеет боеспособными танков:

    — 26-я гв. тбр: Т-34 — 15, Т-70 — 9;

    4-я гв. тбр: Т-34 — 2, Т-70 — 2;

    25-я гв. тбр: Т-34 — 2, Т-70 — нет;

    47-й гв. ттпп „Черчилль“ — 2;

    убито — 106 чел., ранено — 126 чел:;

    потеряно: Т-34 — 17, Т-70 — 9.

    Вывод: в результате тяжелых боев и массированных налетов авиации корпус имеет значительные потери в личном составе и материальной части. Управление нарушено, бригады, кроме 26-й гв. тбр, небоеспособны. Прошу отвести корпус за линию пехоты и дать хотя бы незначительное время для приведения в порядок частей корпуса»[770].

    Но корпус продолжил драться. В ночь на 15 июля П. А. Ротмистров выдвинул на помощь полковнику А. С. Бурдейному свой последний резерв — 10-ю гв. мбр. А в 2.40 15 июля он направляет следующее распоряжение комкору:

    «В связи со сложившейся обстановкой, в результате которой противник овладел населенными пунктами Виноградовка, Ивановка и вышел на высоту 234.9, приказываю:

    1. 2-мугв. тк оборонять до подхода 10-й гв. мбр Жимолостное, Мало-Яблоново, Лески, Шахово.

    2. 10-й гв мбр дан приказ по тревоге выйти к Новоселовке и занять оборону: Жимолостное, Мало-Яблоново.

    3. 2-му гв. тк с подходом 10-й гв. мбр оборонять Лески и не допускать продвижения противника на Шахово, имея в виду в дальнейшем ликвидировать прорвавшуюся группу и восстановить положение в Ивановке.

    4. Всю перегруппировку закончить к рассвету 15.07.43 г.

    Штакор перевести в с. Новоселовка»[771].

    По данным разведки 26-й гв. тбр, к часу ночи 15 июля немцы сосредоточили в с. Шахово до 50 танков и начали выдвижение в направлении с. Лески. Сплошной линии обороны к этому времени здесь уже не было. Командование 48-го ск выводило стрелковые дивизии из полукольца. Полки 81-й гв. сд и батальоны 375-й сд, дравшиеся у с. Шахово, превосходящими силами противника были рассеяны.

    Первый удар танков неприятеля на рассвете 15 июля приняла на себя бригада полковника С. К. Нестерова. Она с боями отходила от с. Шахово к селам Плота и Мало-Яблоново, где её батальоны пытались закрепиться. К 6.00 её подразделения закрепились на западных окраинах Мало-Яблоново.

    Боевые группы 2-го тк СС и 3-го тк соединились между 5.00 и 6.00 15 июля в районе Шахово. В это время главные силы 48-го ск уже были на новых рубежах. В 6.00 части «Дас Райх», 7-я и 19-я тд перешли к совместным действиям. Позиции 26-й гв. тбр были атакованы сразу с двух направлений: до 20 танков и батальон пехоты наступали на юго-западную окраину Плоты и до 30 танков и батальон пехоты — на юго-западные окраины Мало-Яблоново. В Плоте оборона 1-го тб была рассечена пополам, танки противника ворвались на юго-западные окраины села и, тесня гвардейцев, продолжали двигаться к центру. Обескровленные подразделения бригады полковника С. К. Нестерова не выдержали давления численно превосходящего врага и через 30–40 минут начали отходить из села.

    Единственными боеспособными соединениями на рубеже: Жимолостное, Плота, х. Шипы, высота 222.1 оставались три механизированные бригады генерал-майора Б. М. Скворцова. 11-я гв. и 12-я гв. мбр удерживали рубежи в районе Ржавец, Шипы, Авдеевка, где пытались прорваться боевые группы 6-й и 7-й тд. 10-я гв. мбр была на подходе к селам Жимолостное, Мало-Яблоново. В полосе 69-й А была сосредоточена почти вся артиллерия 5-го гв. Змк (104-й гв. иптап, 409-й гв. омд PC и др.). Трагизм ситуации передает боевое донесение его утром 15 июля:

    «2-й гв. Тацинский танковый корпус в беспорядке отходите восточном и северо-восточном направлениях. 10-я гв. мбр подходила к селам Жимолостное, Мало-Яблоново.

    В 7.00 до 30 танков противника атакуют южную окраину с. Плота.

    В 8.00 обнаружена колонна до 30 танков противника в направлении Жимолостное.

    В 8.00 танки противника в движении на с. Покровка.

    В 8.40 10-я гв. мбр приостановила движение и ведёт бой левее Плоты, готовится к отражению танков на Жимолостное.

    В 8.30, обходя правый фланг 11-й гв. мбр в направлении Покровки, появилась колонна танков противника. На участке 12-й гв. мбр спокойно.

    26-я гв. тбр отходит в направлении Новоселовка»[772].

    В 8.50 Плота и Мало-Яблоново были полностью захвачены противником, но его дальнейшее продвижение было остановлено усилиями всех частей и соединений, которые были собраны в этом районе. К четырем часам дня 10-я гв. мбр полностью вышла и закрепилась на восточных окраинах Жимолостного, северных и северо-восточных окраинах с. Плота.

    Одновременно с наступлением на Прохоровку корпус генерала Г. Брейта атаковал и правый фланг 35-го гв. ск в направлении сел Выползовка, Ново-Хмелевое. Но эти попытки оказались безуспешными. Из оперативной сводки № 116 штаба 5-го гв. Змк к 23.00 15 июля:

    «…4. 3-й мсб 10-й гв. мбр с 51-м гв. тп при поддержке 3-го дивизиона 285-го мп и артдивизионов бригады в 19.00достиг и ведет бой за Плоту.

    2-й мсб 10-й гв мбр после упорного боя занял Жимолостное.

    В результате боя бригада имеет потери: Т-34 сожжено — 4 шт., подбито — 9 шт., потери личного состава уточняются.

    5. 11-я гв. мбр в течение дня вела упорные оборонительные бои с крупными танковыми и мех. частями противника, к 23.00 занимает прежнее положение.

    6. 12-я гв. мбр в 20.00 15.07 была атакована двумя батальонами пехоты при поддержке 14 танков. Организованным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем атака противника была отбита. На поле боя противник оставил два сгоревших танка и 150 солдат и офицеров»[773].

    К исходу 15 июля линия фронта южнее Прохоровки стабилизировалась. Это был последний день, когда противник смог здесь продвинуться вперед.

    Оценивая результаты боевых действий в полосе 69-й А, необходимо подчеркнуть следующее. Армия выполнила поставленную перед ней задачу в оборонительной операции. Она подготовила достаточно прочный рубеж обороны, который выдержал сильные многодневные удары противника. На завершающем этапе операции ее соединения при отсутствии резервов, достаточного количества вооружения (особенно танков и артиллерии) и боеприпасов в тяжелейших условиях боя с превосходящими силами противника сумели выстоять и вовремя, по приказу, отошли, заняв новый оборонительный рубеж.

    В то же время необходимо отметить ряд недостатков, серьезным образом повлиявших как на управление войсками, так и на их действия. Это прежде всего недочеты в организационном плане. Армия до начала июля не имела корпусного управления. Только перед самым началом немецкого наступления она получила управление 48-го ск. В ходе боев отмечались случаи нарушения управления частями и соединениями, потери связи. Неслучайно приказ командующего Воронежским фронтом № 00194 от 21 июля 1943 г. о наложении дисциплинарных взысканий по итогам оборонительной операции был адресован ряду командиров соединений генерала В. Д. Крючёнкина.

    Зная о серьезных потерях, которые понесли войска фронта в двухнедельных боях, и опасаясь неожиданностей от умного и коварного Манштейна, Ватутин 16 июля в 10.00 отдал приказ войскам фронта о продолжении оборонительной операции. Вот его преамбула:

    «Упорной обороной войск фронта противнику нанесены большие потери в личном составе и материальной части, план противника по захвату Обоянь — Курск сорван.

    Однако противник еще не отказался от наступательных целей и стремится ежедневным наступлением главными силами обойти Обоянь с востока, а также расширить захваченный плацдарм.

    С целью окончательного истощения сил наступающей группировки противника армиям Воронежского фронта перейти к упорной обороне на занимаемых рубежах с задачей не допустить прорыва противником нашей обороны…»[774]

    Этот приказ отменял предыдущий — на начало контрудара 12 июля. Некоторых исследователей сбивает с толку точка зрения, которая доминировала в советской историографии Курской битвы. Согласно ей контрудар, начавшийся 12 июля, в этот же день и был успешно завершен. Хотя оборонительная операция еще продолжалась. Однако это не так: цель, поставленная перед войсками фронта 12 июля, достигнута не была. На совещании 13 июля с участием заместителя Верховного Главнокомандующего Г. К. Жукова было принято решение продолжать наносить контрудар, при этом была лишь изменена форма его проведения. Официальным же документом, который прекращал контрудар, являлся именно приказ от 16 июля 1943 г.

    Понеся большие потери и окончательно потеряв веру в победу, гитлеровские войска также перешли к обороне. Но удерживать район вклинения — протяженностью до 90 км по фронту и глубиной до 35 км — оказалось делом рискованным, учитывая возможность ударов советских войск под основание выступа. Командование группы армий «Юг» приняло решение немедленно вывести главные силы из боя и отвести их на рубеж, который они занимали до начала наступления.

    Командование Воронежским фронтом уже 15 июля предполагало, что неприятель в ближайшее время, день-два, начнет отход, поэтому вечером командующий 5-й гв. ТА был вызван в штаб фронта. П. А. Ротмистров вспоминал:

    «Ночью меня вызвали на КП генерала армии Н. Ф. Ватутина. К моему приезду A. M. Василевский уже улетел в штаб Юго-Западного фронта, а Г. К. Жуков отдыхал.

    Командующий фронтом информировал меня о положении на Воронежском, Центральном, Западном и Брянском фронтах.

    — По имеющимся у нас данным, — говорил Н. Ф. Ватутин, — успехи советских войск под Орлом поставили немецкое командование перед необходимостью принять решение об отводе четвертой танковой армии и оперативной группы „Кемпф“ на рубежи, с которых они начинали наступление. — В комнате было душно, и распахнутые настежь окна не приносили прохлады. Ватутин расстегнул воротник гимнастёрки и продолжал: — Так вот, нам надо не упустить момент, когда противник начнет отводить свои войска, наседать на него, бить, как говорится, в хвост и в гриву. А это лучше всего могут сделать наши подвижные соединения — танковые и механизированные корпуса.

    — Всё правильно, — согласился я. — Но у нас, товарищ командующий, ещё много разбитых машин, хотя к восстановлению повреждённой боевой техники наши ремонтники приступили уже тридцатого июля.

    — Понимаю, Павел Алексеевич, — мягко притронулся к моему плечу Николай Федорович. — Я сам внес предложение вскоре после перехода в контрнаступление вывести вашу армию в резерв для пополнения личным составом и боевой техникой. А пока танкистам следует еще раз надавить на фашистов.

    Решено было перегруппировки армии не производить. Её соединениям надлежало наступать в тех же направлениях, на которых они действовали.

    Вернувшись на свой КП, я созвал Военный совет армии и изложил свое решение на наступление. Для разработки задач корпусам и подготовки к наступлению оставалось немногим меньше суток»[775].

    День 16 июля стал завершающим в Прохоровском сражении. Существенных изменений в оперативной обстановке за день не произошло. В частях и соединениях противника шли обычные приготовления к отходу: формировались арьергардные группы, выставлялись засады из тяжелых танков, саперы готовились сразу после отхода минировать дороги и танкоопасные участки местности, артиллерия получила приказ к вечеру открыть огонь, чтобы дать главным силам спокойно выйти из боя и начать отход.

    В ночь на 17 июля противник с переднего края начал отвод бронетанковых частей, а также тыловых подразделений обеспечения в направлении Белгорода и Томаровки. Наша авиаразведка сразу же отметила это., По ее данным, только 17 июля с 7 до 14 часов из района совхоза «Комсомолец» в направлении на Большие Маячки, Покровку прошло 12 колонн противника, в которых насчитывалось до 550 единиц бронетехники и до 1000 автомашин[776]. Утром под прикрытием сильных арьергардов начался отвод главных сил ГА «Юг».

    Это явилось бесспорным свидетельством того, что операция «Цитадель» полностью провалилась. На этом и завершилось Прохоровское сражение.

    18 июля перешли в наступление войска Степного фронта, а 20-го — главные силы Воронежского фронта. К исходу 23 июля советские войска вышли к рубежу, который они занимали до начала наступления противника. На этом оборонительная операция Воронежского фронта успешно завершилась.


    Примечания:



    5

    Ротмистров П. А. Стальная гвардия. — М.: Воениздат, 1984. — С. 175, 176.



    6

    ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 31, л. 38.



    7

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4978, д. 1, л. 6.



    55

    ЦАМО РФ, ф. 3407, on. 1, д. 59, л. 13.



    56

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG. 1998. — S. 87.



    57

    ЦАМО РФ. ф. 169 тбр, оп. 1, д. 17, л. 2.



    58

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG. 1998. — S. 89.



    59

    Ibid.



    60

    Парахин Николай Афанасьевич, майор (11.05.1943), родился 15.05.1915 г. в Орловской обл. В РККА с 1939 г. Окончил 8 кл., затем Астраханское стрелково-пулеметное училище (1941). В действующей армии с июня 1941 г., воевал на Северо-Западном, Калининском и Юго-Западном фронтах. С 23.09.1942 г. — начальник штаба 285-го сп. 21.07.1943 г. — погиб (подорвался на мотоцикле на мине).



    61

    ЦАМО РФ, ф. 285 сп, оп. 46981, д. 1, л. 135 обр.



    62

    ЦАМО РФ, ф. 8 гв. тк, оп. 1, д. 108, л. 199.



    63

    Там же.



    64

    ЦАМО РФ, ф. 169 тбр, оп. 1, д. 17, л. 2.



    65

    The Leibstandarte 111. Bu Rudolf Lehmann. Winnipeg: J. J. Fedorowicz. 1993. S.?



    66

    ЦАМО РФ, ф. 81 гв. сд, оп. 1, д. 7, л. 293.



    67

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 87.



    68

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. А, оп. 5113, д. 238, л. 170.



    69

    Stadler S. Op. cit. — S. 88.



    70

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil jm Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG. S — 89, 99.



    71

    ЦАМО РФ, ф. 52 гв. сд, on. 1, д. 37, л. 348.



    72

    Битва под Курском. Оборонительное сражение (июль 1943 г.). — М.: Воениздат, 1946. — С. 195, 196.



    73

    За четыре дня полк потерял 4 танка, в том числе 3 машины были уничтожены огнем артиллерии, 1 — от прямого попадания авиабомбы (ЦАМО РФ, ф. 245 отп. оп. 180438с, д. 2, л. б/н).



    74

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. А, оп. 5113, д. 225, л. 37.



    75

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 93.



    76

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. А, оп. 5124, д. 52, л. 228.



    77

    ЦАМОРФ, ф. 245 отп, оп. 180438с, д. 1.Л.96.



    550

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH, COBURG, 1998. — S. 109.



    551

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. А, оп. 4852, л. 56.



    552

    ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 31, л. 51.



    553

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2843, д. 461, л. 63.



    554

    Там же.



    555

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG. 1998. — S. 109.



    556

    ЦАМОРФ, ф. 95 гв. сд. оп. 1, д. 25, л. 104–108.



    557

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943. 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 110.



    558

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 40.



    559

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4982, д. 25, л. 6.



    560

    В действительности речь идёт о Степном военном округе (затем фронте). До генерал-полковника И. С. Конева им командовал непродолжительное время генерал-лейтенант М. М. Попов, а членом Военного совета был генерал-лейтенант Л. Мехлис.



    561

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 123.



    562

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4982, д. 19, л. 13, 13 обр.



    563

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlaq GmbH. COBURG 1998. — S. 109.



    564

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. A, on. 4852, д. 58, л. 77.



    565

    Быков В. «За Родину! За Сталина!». — Журнал «Родина», 1995. № 5. — С. 33.



    566

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. А, оп. 4855, д. 20, л. 5.



    567

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. А, оп. 4855, д. 20, л. 4.



    568

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH, COBURG, 1998. — S. 93.



    569

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG. 1998. — S. 110.



    570

    I bid.



    571

    ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 31, л. 53.



    572

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2843, д. 461, л. 63.



    573

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlaq GmbH. COBURG, 1998. — S. 110.



    574

    ЦАМО РФ, ф. 32 мсбр, on. 1, д. 3, л. 68–69.



    575

    ЦАМО РФ, ф. 59 гв. тбр, оп. 1, д. 6, л. 24 обр.



    576

    ЦАМО РФ, ф. 69 А, оп. 10753, д. 410, л. 9.



    577

    Ротмистров П. А. Стальная гвардия. — М.: Воениздат, 1984. — С. 196.



    578

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2843, д. 461, л. 63.



    579

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 110, 111.



    580

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998.— S. 111.



    581

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps aisj Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG.J 1998. — S. 114.



    582

    I bid.



    583

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 113.



    584

    I bid.



    585

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. U 1998. — S. 113.



    586

    Семён Михайлович Протас, полковник (20.03.1938). Родился 15.02.1901 г. в д. Баранчики, на территории Польши, в семье крестьянина, по национальности белорус. Участник Гражданской войны, в 1919–1920 гг. воевал на Западном и Туркестанском фронтах. Получил хорошее военное образование: в 1919 г. окончил Витебские пехотные курсы, в 1921-м — повторные курсы комсостава, в 1924-м — высшие тактические курсы «Выстрел», в 1931-м — военную академию им. Фрунзе и в 1938 г. — Академию Генштаба. В действующей армии с августа 1942 г. Сначала был назначен и. д. замначштаба по ВПУ 6-й А, затем с 29.11.1942 г. — на той же должности в 60-й А, а с 25.03.1943 г. — в 69-й А. 21.07.1943 г. переведён на должность замначштаба 40-й А. В последующем освобождался от должности и назначался с понижением. Так, в сентябре 1943 г. — назначается и. д. командира 24-й сд, в июле 1944 г. освобождён от должности замначштаба 60-й А и отправлен в распоряжение Военного совета 1-го Украинского фронта. С 19.10.1944 г. — ст. преподаватель Академии им. Фрунзе. Уволен в отставку по болезни в 1953 г. Умер в 1967 г.



    587

    Владимир Степанович Венский, генерал-майор (2.02.1942). Родился 13.06.1895 г. в с. Куликовка Тамбовской области, в семье священника, русский. Окончил церковно-приходскую школу, Пензенскую духовную семинарию, 2-ю Иркутскую школу прапорщиков (1917 г., с получением звания) и Высшие стрелковые курсы усовершенствования комсостава «Выстрел». Читал и писал на трёх языках. Участник Гражданской войны, воевал с декабря 1918 по 1921 г. на территории Пермской области и на Кавказе (в Чечне) в должности командира роты и адъютанта старшего батальона. В межвоенный период служил командиром батальона, начальником штаба полка, стрелковой дивизии и корпуса. С 30.06.1941 г. — временно исполняющий дела начальника штаба Приволжского военного округа, а с 9.11.1942 г. — начальник штаба ПриВО. 4.02.1943 г. назначен начальником штаба 40-й А, а 23.04.1943 г. — зам. начальника штаба Воронежского фронта по ВПУ. 13.07.1943 г. — и.д. начальника штаба б9-й А. С 15.11.1945 г. и до конца войны — начальник Управления формирования и учёта Генштаба.



    588

    ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1, д. 2, л. 18.



    589

    ЦАМО РФ, ф. 426, оп. 10753, д. 43, л. 9.



    590

    ЦАМО РФ, ф. 426, оп. 10753, д. 65, л. 50, 51.



    591

    ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1, д. 2, л. 17.



    592

    ЦАМО РФ, ф. 92 гв. сд, оп. 1, д. 13, л. 134.



    593

    ЦАМО РФ, ф. 92 гв. сд, оп. 1,д. 13, л. 108.



    594

    ЦАМО РФ, ф. 426, оп. 10753, д. 43, л. 14.



    595

    Zetteriing N. and Frankson A. Kursk 1943. A Statistical Analysis. — London. Portland. Frank Gass, 2000. —Table A6.4, A6.5, A6.6.



    596

    ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1, д. 2, л. 21.



    597

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 45.



    598

    ЦАМО РФ, ф. 26 гв. тбр, оп. 1, д. 20, л. 16 обр.



    599

    ЦАМО РФ. ф. 26 гв. тбр, оп. 1, д. 20, л. 18.



    600

    ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 31, л.?.



    601

    Рязанский А. П. В огне танковых сражений. — М.: Наука, 1975. — С. 77–78.



    602

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2843, д. 461, л. 62, 63.



    603

    ЦАМО РФ, ф. 38 А, оп. 9027, д. 46, л. 9.



    604

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4982, д. 21, л. 10.



    605

    Рязанский А. П. В огне танковых сражений. — М.: Наука, 1975. — С. 77–78.



    606

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4982, д. 23, л. 4.



    607

    Карель П. Восточный фронт. Кн. 2. — М.: Изографус — «ЭКСМО», 2003. — С. 59, 60.



    608

    ЦАМО РФ, ф. 35 гв. ск, оп. 1, д. 44, л. 10.



    609

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2843, д. 461, л. 63.



    610

    Село Скородное примерно в 40 км северо-восточнее Прохоровки на пути к г. Старый Оскол.



    611

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 80, л. 16.



    612

    ЦАМО РФ, ф. 35 гв. ск, оп, д.? л.?.



    613

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2843, д. 461, л. 63.



    614

    Вероятно, ошибка в тексте документа. Генерал-майор М. П. Лебедь являлся в этот момент заместителем командира 5-го гв. Змк.



    615

    ЦАМО РФ, ф. 26 гв. тбр, оп. 1, д. 20, л. 18.



    616

    ЦАМО РФ, ф. 81 гв. сд, оп. 1, д. 5, л. 277.



    617

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2777, д. 75, л. 409.



    618

    ЦАМО РФ, ф. 426, on. 10753, д. 100, л. 66, 67.



    619

    ЦАМО РФ, ф. 426, оп. 10753, д. 100, л. 58.



    620

    Там же. л. 60.



    621

    ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1, д. 2, л. 3.



    622

    ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1, д. 17.



    623

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 91.



    624

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. А, оп. 5113, д. 241, л. 289.



    625

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 64.



    626

    ЦАМО РФ, ф. 11 гв. к.оп. 1, д. 18, л. 31.



    627

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 12.07.43. S. 64.



    628

    ЦАМО РФ. ф. 10 тк. оп. 1, д. 15, л. 62.



    629

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 10.07.43. S. 64.



    630

    NARA, T. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 64, 65.



    631

    Там же.



    632

    ЦАМО РФ, ф. 178 тбр, оп. 1, Д. 2, л. 31.



    633

    NARA, T. 314, R. 1170.Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 64, 65.



    634

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 65.



    635

    В германской армии широко применялись бензедриновые таблетки «Перветин», снимавшие чувство полного безразличия при переутомлении. После их употребления создавалось впечатление, что организм получил подпитку. Однако затем наступал спад и желание выспаться боролось с неестественной бодростью.



    636

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43. S. 75.



    637

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 65, 66.



    638

    NARA, T.314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 68.



    639

    ЦАМО РФ. ф. 183 тбр, оп. 1, д. 1. л. 41.



    640

    ЦАМО РФ, ф. 10 тк. оп. 1, д. 15, л. 7–9.



    641

    ЦАМО РФ, ф. 10 тк, оп. 1, д. 15, л. 6а.



    642

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 68.



    643

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 68, 69.



    644

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 69.



    645

    The Leibstandarte 111. Rudolf Lehmann. Winnipeg: J. J. Fedorowicz. 1993. S. 240.



    646

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43. S. 70.



    647

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 13.07.43. S. 69.



    648

    В огне Курской битвы. Воспоминания участников боёв. — Курское книжное издательство, 1963. — С. 219.



    649

    ЦАМО РФ, ф. 11 гв. тк, оп. 1, д. 30, л. 23.



    650

    ЦАМО РФ, ф. 3136, оп. 1, д. 24 л. 48.



    651

    ЦАМО РФ, ф. 11 гв. тк, оп. 1, д. 25, л. б/н.



    652

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. А, оп. 5113, д. 241, л. 49.



    653

    ЦАМО РФ, ф. 20 гв. мбр, оп. 1, д. 7, л. 3.



    654

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43 г. S. 70.



    655

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. А, оп. 5113, д. 241, л. 291.



    656

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43. S. 70.



    657

    ЦАМО РФ, ф. 219 сд, оп. 1, д. 10, л. 2, 47.



    658

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps 14.07.43. S. 70, 71.



    659

    Катуков М. Е. На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1984. — С. 237, 238.



    660

    ЦАМО РФ, ф. 178 тбр, on. 1, д. 3, л. 4.



    661

    ЦАМО РФ. ф. 1207, оп. 1, д. 138, л. 132.



    662

    Приказом командующего 6-й гв. А оба командира были направлены в штрафной батальон на 3 месяца.



    663

    ЦАМО РФ, ф. 1207, оп. 1, д. 138, л. 132.



    664

    На 18.00 13 июля 1943 г. — 26 Т-34 и 16 Т-70.



    665

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 920412, д. 21, л. 428–430.



    666

    Танк, оборудованный радиостанцией.



    667

    ЦАМО РФ, ф. 178 тбр, оп. 1, д. 3, л. 4.



    668

    Шапошников М. К. По зову Родины. — Киев: Издательство политической литературы Украины, 1988. — С. 80.



    669

    Там же.



    670

    ЦАМО РФ, ф. 3163, оп. 1,д. 11, л. 49, 50.



    671

    ЦАМО РФ, ф. 3127, оп. 1, д. 5, л. 10–18.



    672

    ЦАМО РФ, ф. 3060, оп. 1, д. 17, л. 120.



    673

    NARA. Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43. S. 71, 72.



    674

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. А, оп. 5113, д. 238, л. 178.



    675

    NARA, T. 314, R. 1170. Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43. S. 73, 74.



    676

    NARA. Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43. S. 75.



    677

    NARA, Т. 314, R. 1170, Kriegstagebuch 48 Pz. Kps. 14.07.43. S. 76.



    678

    Катуков М. Е. На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1984. — С. 123.



    679

    Чистяков И. М. Служим Отечеству. — М.: Воениздат, 1975. — С. 162, 163.



    680

    ЦАМО РФ, ф. 11 гв. тк, оп. 1, д. 30, л. 23 обр.



    681

    Катуков М. Е. На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1984. — С. 240.



    682

    Катуков М. Е. На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1984. — С. 239.



    683

    ЦАМО РФ, ф. 1 гв. ТА, оп. 3082, д. 12, л. 454.



    684

    Кодовое наименование 69-й А.



    685

    ЦАМО РФ, ф. 69А, оп. 10765, д. 13, л. 8 обр.



    686

    ЦАМО РФ, ф. 203, on. 2843, д. 461, л. 65.



    687

    Zetterling N. and Frankson A. Kursk 1943. A Statistical Analysis. — London. Portland. Frank Gass, 2000. — Table A6.7, A6.8, A6.9.



    688

    I bid. Table A6.4, A6.5, A6.6.



    689

    ЦАМО РФ, ф. 203, on. 2843, д. 452, л. 130.



    690

    ЦАМОРФ, ф. 69Аоп. 10765, д. 13, л. 10.



    691

    ЦАМО РФ, ф. 3400, оп. 1, д.23, л. 106, 107.



    692

    Там же.



    693

    После ранения майора Н. А. Курносоваего принял майор Калинин.



    694

    К этому моменту командир бригады А. Н. Бражников был ранен и отправлен в госпиталь.



    695

    ЦАМО РФ, ф. 2 гв. Ттк, on. 1, д. 17, л. 164, 164 обр.



    696

    Утром 14 июля 58-я мсбр имела в строю всего 2187 человек, в том числе командного состава — 234, младшего комсостава — 680 и рядового — 1273. Она имела: 986 ППШ-41,104 пулемёта Дегтярева и «Максим», 9 ДШК, 10 45-мм ПТО, 9 76-мм ПТО, 23 82-мм и 6 120-мм миномётов и 28 ПТР (ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 53).



    697

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 53.



    698

    ЦАМО РФ, ф. 93 гв. сд, оп. 1, д. 9, л. 104.



    699

    ЦАМО РФ, ф. 89 гв. сд, оп. 1, д. 22, л. 13, 13 обр.



    700

    Дальние бомбардировщики.



    701

    ЦАМО РФ, ф. 9 гв. вдд, оп. 1, д. 4, л. 65.



    702

    Оценка нанесенного танку урона и возможность его восстановления.



    703

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA-Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 125.



    704

    ЦАМО РФ, ф 4 гв. тбр, оп. 1, д. 26, л. 24.



    705

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 120, 121.



    706

    Фонды ФГУК «ГВИМЗ „Прохоровское поле“». Воспоминания В. Е. Сажинова.



    707

    ЦАМО РФ, ф. 2 гв. Ттк, оп. 1, д. 23, л. 107.



    708

    ЦАМО РФ, ф. 8 гв. тк, оп. 1, д. 59, л. 26.



    709

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 119.



    710

    ЦАМО РФ, ф. 426, оп. 10753, д. 65, л. 35.



    711

    ЦАМО РФ, ф. 6 гв. мсбр, оп. 1, д. 7, л. 65, 66.



    712

    ЦАМО РФ, ф. 3400, оп. 1, д. 23, л. 107.



    713

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 52.



    714

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlaq GmbH. COBURG, 1998. — S. 120.



    715

    Фонды ФГУК «ГВИМЗ „Прохоровское поле“». Воспоминания Сажинова. Книга № 28. 1971.



    716

    ЦАМО РФ, ф. 69 А, оп. 10753, д. 390, л. 27, 28.



    717

    ЦАМО РФ, ф. 26 гв. тбр, оп. 1, д. 20, л. 21.



    718

    С длинным стволом.



    719

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlaq GmbH. COBURG, 1998. — S. 121.



    720

    ЦАМО РФ, ф. 2 гв. Ттк, оп. 1, д. 24, л. 191 обр.



    721

    Степень важности сообщения — «Передать немедленно».



    722

    ЦАМО РФ, ф.2 гв. Ттк, оп. 1. д. 31, л. 97.



    723

    Там же. Л. 99.



    724

    Там же. Л. 100.



    725

    Там же. Л. 101.



    726

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, on. 4948, д. 75, л. 51.



    727

    ЦАМО РФ, ф. 2 гв. Ттк, оп. 1,д. 17, л. 188.



    728

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. CQBURG, 1998. — S. 118.



    729

    ЦАМО РФ, ф. 500, оп. 12477, д. 639, л. 16.



    730

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2777, д. 75, л. 414, 415.



    731

    Иосиф Григорьевич Ястребский, родился в 1906 г., в семье рабочих, образование: общее — среднее, военное — Киевская артшкола. В действующей армии с июня 1941 г., командовал полком с момента его формирования (3.11.1942 г.). В начале 1943 г. награждён орденом Красного Знамени.



    732

    ЦАМО РФ, ф. 53 гв. тп, оп. 354813с, д. 1, л. 7.



    733

    Огненная дуга. Курская битва глазами Лубянки. — М., 2003. — С. 61.



    734

    ЦАМО РФ, ф. 426, ол. 10753, д. 43, л. 13, 13 обр.



    735

    Огненная дуга. Курская битва глазами Лубянки. — М., 2003. — С. 60–61.



    736

    ЦАМО РФ, ф. 81 гв. сд, оп. 1, д. 5, л.?.



    737

    Зубанов Василий Ефимович, 1913 г. рождения, курсант отдельного гвардейского учебного батальона 81-й гв. сд, командир пулеметного взвода. В период оборонительной операции командовал взводом охраны гвардейского знамени дивизии.



    738

    По существовавшему в то время правилу с 1942 г. от имени Президиума Верховного Совета СССР командир полка мог своим приказом награждать медалью «За отвагу» и «За боевые заслуги», командир дивизии — не выше чем орденом Красной Звезды и лишь командарм имел право наградить орденом Красного Знамени.



    739

    ЦАМО РФ, ф. 38 А, оп. 9027, д. 46, л. 155, 155 обр.



    740

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4982, д. 21, л. 9 — 10.



    741

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 53.



    742

    ЦАМО РФ, ф. 26 гв. тбр, оп. 1, д. 20, л. 22.



    743

    ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 43, л. 49.



    744

    ЦАМО РФ, ф. 53 гв. тп, on. 35481 Зс, д. 1, л. 8.



    745

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2777, д. 75, л. 414, 415.



    746

    На 30 июня 1943 г. 32-я оиптабр (1850, 1852, 1854-й иптап) имела на вооружении: 38 76-мм орудий ЗиС-3, 20 45-мм пушек М-42 г, 30 ручных пулемётов, 356 ППШ и 593 винтовки. В бою участвовала лишь 11 июля — тремя батареями, потерь материальной части не имела (ЦАМО РФ, ф. 40А, оп. 9155, л. 67, л. 303).



    747

    ЦАМО РФ, ф. 40 А., оп. 9155, д. 67, л. 304.



    748

    Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943 11 SS — Panzerkorps als Stosskeil im Grosskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 121.



    749

    I bid.



    750

    ЦАМО РФ, ф. 500, оп. 12477, д. 639, л. 16.



    751

    Николай Иванович Труфанов (1900–1982), генерал-полковник (1955). Русский. В Красной Армии с 1919 г. В межвоенный период окончил Военную академию им. Фрунзе. Участвовал в советско-финляндской войне, будучи командиром дивизии. С июля 1941 г. комбриг, начальник штаба и замкомандующего войсками 47-й А Закавказского, Кавказского и Крымского фронтов. В апреле — июне 1942 г. — командир 1-го отдельного стрелкового корпуса. В июле 1942 г., а затем с октября 1942 по февраль 1943 г. — командующий 51-й А. От командования армией был отстранён. С июня 1943 г. — замкомандующего 69-й А. С марта 1945 г. командир 25-го ск на 2-м Украинском и 1 — м Белорусском фронтах. Войну окончил в звании генерал-майора.



    752

    Алексей Варфоломеевич Щелковский (1899–1959), генерал-лейтенант (1945). Родился в ст. Вешенская Ростовской обл. Русский. До службы в армии — линейный надсмотрщик на железной дороге. В Красной гвардии с 1917 г., участник Гражданской войны. Был захвачен белогвардейцами генерала Попова и приговорён к смертной казни, затем освобожден Красной Армией. Воевал в конной бригаде Жлобы и 1-й Конной армии, сначала красноармейцем, затем на военно-политических должностях. Был контужен (1920). В межвоенный период проходил службу политруком эскадрона, секретарем партбюро, помощником командира кавполка по политчасти, военным комиссаром 7-й кд. Перед началом войны — начальник политотдела Харьковского ВО. В действующей армии с августа 1941 г. — комиссар кавгруппы генерала Белова. В 1941 г. контужен. После окончания курсов подготовки членов военных советов армий (1942) назначен членом Военного совета 3-й Резервной армии Калининского фронта. С 4.02.1943 г. и до окончания войны — член Военного совета 69-й А.



    753

    ЦАМО РФ. ф. 426. оп. 10753, д. 410, л. 11, 12.



    754

    ЦАМО РФ, ф. 26 гв. тбр, оп. 1, д. 18. л. 22.



    755

    Боев М. Г. Звёздный час Белгорода. — Белгород: Везелица, 1998. — С. 81.



    756

    ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1, д. 23, 24.



    757

    ЦАМО РФ, ф. 81 гв. сд, оп. 1, д. 5, л. 284.



    758

    ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1, д. 17, л. 30, 30 обр.



    759

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2846, д. 431, л. 87.



    760

    ЦАМО РФ, ф. 69 А, оп. 10753, д. 442, л. 24.



    761

    Николай Андреевич Карклин, майор (1936), родился 9.05.1896 г., латыш. В РККА с 1918 г., участник Гражданской войны. Образование: 4 класса городского училища, 2 кл. ремесленного, школа Червонных (красных) старшин (1925). До конца 30-х г. проходил службу в должности командира стрелковой роты, батальона, отдельного танкового батальона (1936). В 1938 г. уволен из РККА. Вновь призван из запаса 6.02.1943 г. и назначен и. д. командира 176-го армейского запасного полка 69-й А, а перед началом Курской битвы — командиром 1241-го сп 375-й сд. Попал в окружение 15.07.1943 г., пропал без вести.



    762

    Василий Максимович Фролов, подполковник (20.06.1943). Родился 29.01.1910 г. в Челябинской обл. До службы работал плановиком в артели в г. Загорск. В РККА с 1933 г. Образование: общее — 7 кл. (1929), военное — академия им. Фрунзе (1939), Высшая спецшкола Генштаба РККА (1941). В действующей армии с августа 1941-го — начальник разведотдела 375-й сд, а в ноябре 1942 г. назначается командиром 1243-го сп 375-й сд. 15.07.1943 г. попал в плен южнее Прохоровки, содержался в шталаге A3 (Германия). В апреле 1945 г. был освобожден советскими войсками. В сентябре 1945 г., после спецпроверки в 1-й Горьковской запасной дивизии (г. Невель) восстановлен в звании, а затем уволен в запас. Награждён: орденом Красной Звезды (1942) и медалью «За победу над Германией» (1946).



    763

    ЦАМО РФ, ф. 69 A, on. 10753, д. 390, л. 32–33.



    764

    Айнутдинов С. Х. У Обоянского шоссе. — Свердловск: Средне-Уральское издательство, 1973. — С. 89, 90.



    765

    ЦАМО РФ, ф. 375 сд, оп. 1, д. 143, л. 9.



    766

    ЦАМО РФ, ф. 375 сд, оп. 1, д. 36, л. 250.



    767

    ЦАМО РФ, ф. 69 А, оп. 10753, д. 390, л. 33.



    768

    ЦАМО РФ, ф. 69 А, оп. 1, Д. 442, л. 24.



    769

    Личный архив автора.



    770

    ЦАМО РФ, ф. 3400, оп. 1, д.31, л. 103.



    771

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 31, л. 65.



    772

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 66.



    773

    ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4948, д. 75, л. 67.



    774

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 2777, д. 75, л. 437.



    775

    Ротмистров П. А. Стальная гвардия. — М.: Воениздат, 1984. — С. 200.



    776

    ЦАМО РФ, ф. 203, оп. 51360, д. 5, л. 103, 105.









    Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

    Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.