Онлайн библиотека PLAM.RU  




Традиционные радости нетрадиционной семьи

Для большинства моих пациентов острейшей проблемой был всегда поиск партнера. Если судьба не шла навстречу, сводя двух будущих любовников в университетской аудитории, в служебном кабинете, в общежитии или в гостях, им приходилось ловить шанс во всевозможных злачных местах. Но не все способны адаптироваться к специфической атмосфере тусовки. Пару раз непосредственный импульс к началу лечения был следствием неприятностей, постигших пациента во время таких посещений.

Подталкиваемые острой нуждой, гомосексуалы одними из первых освоили достижения компьютерной революции. Они быстренько застолбили свою территорию в Интернете, заменив виртуальной реальностью вонючие клубы и подозрительные кафе.

Передо мной толстая пачка сообщений, прошедших по каналам электронной связи всего лишь за несколько июньских дней 1998 года. Для одних это возможность излить сердце, для других – попытка вернуть исчезнувшего друга, для третьих – способ привлечь к себе внимание. Я попытался отобрать несколько наиболее характерных посланий.

«Я видел его только один раз. Мы провели вместе четыре часа, гуляя по улицам. На первый взгляд – обычный человек. Но оказалось – человек с ножницами. С ножницами для моего сердца, которое аккуратно вырезал и положил себе в карман. Может, потом выкинул, подумав при этом: „А что это такое у меня заволялось в кармашке?“

Я – человек, по отзывам близких мне людей, сухой, бесчувственный, оказался бумажным змеем, которого несет туда, куда дует ветер. Я потерял самого себя. Ищу, брожу по тем улицам, где мы ходили вместе. Почти каждый день. Каждый час смотрю на его фотографию: не забыл ли какую-нибудь его черту? Одно помню – улыбку. Она пригвоздила меня к автобусной остановке, размазала, растворила в жаре.

Люди! Я молодой, красивый, умный, обеспеченный, правда, еще и наглый, циничный, почти лишенный чувства юмора, не умеющий общаться со сверстниками из-за образа жизни и образования… Как я мог настолько сильно полюбить человека за четыре часа общения, что и есть не могу, и дышать не могу?

Я люблю его. Он меня – нет. Простите за отнятое время».

«Меня зовут Николай. Живу в Москве. Закончил институт. Работал в силовых структурах. Материально обеспечен. Хотел бы познакомиться с молодым парнем, пассивным, с хорошей внешностью. Но отношения могут сложиться, если увижу, что партнеру со мной хорошо, иначе это не для меня. Мне 25 лет, телосложение спортивное. Проблем не создаю».

«Хочу, как и многие, очень и очень хорошего – всерьез и надолго. Но жизнь бежит, и в ней редко встречается чудо. Поэтому – для затравки – готов за „мат. помощь“. Со спортивным, молодым, красивым, которого при всем при том еще не нашли агентства. Конечно, это грубо и неромантично, и утонченные эстеты жеманно поведут глазками и осудят. Но это не для них. Мне 36, актив, все на месте, не тусуюсь».

«Я не раз задумывался о нравах и традициях Древней Греции. В них что-то разумное есть. Не всегда родители могут дать вступающему во взрослую жизнь все необходимое. Мне 30 лет. Хочется познакомиться со старшеклассником или студентом для длительного и разностороннего общения».

«Высокий интеллектуал 26 лет ищет верного младшего (16? 22) друга. Возможна помощь и интеллектуальная поддержка».

«Хотел бы познакомиться с другом из Москвы, старше себя (мне 25), лет 30? 40, универсалом. В свободное от секса время читаю русскую классику и плаваю в бассейне».

«Слова отчаяния, прочитанные здесь, произвели на меня большое впечатление. Не могу сказать, что у меня нет проблем, к превратностям судьбы я отношусь очень даже болезненно. Но желания изливать свою страдающую душу у меня нет. Пишу с определенной целью – познакомиться с приличным человеком для разностороннего общения. Надоело каждый день: дом – работа, работа – дом. Материально независим, идти на содержание не собираюсь».

«Мне 24 года, живу и работаю в Москве. Хочу познакомиться с симпатичным и добрым парнем 25? 30 лет (не манерным, не тусовщиком, чистоплотным), который, как и я, увлекается компьютерами и всем, что с ними связано, тяжелым концептуальным роком и сексом. Очень хочу найти такого человека, который был бы мне не только очень близким другом, а намного больше, с которым я мог бы проводить все время вместе, любить друг друга. Но самое главное, что я ценю во взаимоотношениях между двумя людьми, это честность и порядочность».

«Только для постоянных отношений, молодой человек 26 лет, учитель русского языка и литературы, обычной внешности, не притязательный и не зануда, порядочный (есть хорошие друзья) познакомится с… Возраст не важен, как, впрочем, и все остальное. Главное – наличие желания иметь постоянные и надежные отношения. Я не тусовщик, люблю музыку и прогулки. Порядочность и конфиденциальность гарантирую».

«Мне 19 лет. Студент психологического факультета. Ласковый, нежный, но не без характера. Хотелось бы встретить человека старше меня, мужественного (активного). Для длительных, может быть, постоянных отношений».

«Заранее скажу, что не коллекционирую ночные приключения. От одиночества они не спасают. Чувство, способное принести настоящее удовлетворение, невозможно без серьезной душевной привязанности. Но нельзя игнорировать и зов плоти. Мой идеал мужчины – это воин, грудью защищающий своего боевого товарища, моя заветная мечта – иметь друга-офицера. При этом сам я ни в какой степени ни внутренне, ни внешне не женственен. Я – физик, образование университетское, круг моих интересов очень широк: естествознание, история (особенно древняя), политика, литература, изобразительное искусство. Спортом занимался с детства, люблю лыжи, велосипед, у меня фигура бегуна. Мне нужен мужчина, и душой, и телом. Я знаю, что способен на очень глубокие чувства, но я устал влюбляться в натуралов. Неужели среди наших (т. е. геев) нет парней и умных, и душевных, и спортивных одновременно? Ребята! Если кто знает, где такие водятся и как их найти, напишите! Век буду благодарен».

«Молодой независимый паренек ищет друга, симпатичного, жизнерадостного, не манерного, не гулящего, просто классного парня, а не корыстного завистника, для великих жизненных дел!»

«Меня зовут Игорь. Человек я современный, многого достиг в жизни, почти полный набор „нового русского“ в хорошем смысле слова, но пока думал о материальном, сложилось так, что потерял близкого человека, с которым был вместе больше трех лет… А хочется опять почувствовать, что на свете есть человек, которого ты любишь и который любит тебя, что ты не один, что у тебя есть общие с кем-то семейные заботы, маленькие радости… Друзья – это хорошо, но не то. Хотел бы встретить хорошего парня, ни в коем случае не глупого, доброго и порядочного, который, как и я, ищет постоянства в отношениях».

«Я не считаю себя геем, хотя натуралом тоже назвать себя не могу. У меня не было сексуального опыта в этом плане, да я особо и не стремлюсь его получить. Почти все мои знакомые – натуралы, и я люблю и принимаю их такими. Зачем сюда пишу? Просто среди моих знакомых нет людей, которые меня любили бы и понимали, которым я мог бы рассказать все… В общем, у меня нет друга.

Я ищу человека, для которого секс – это не то, на чем нужно строить жизнь и отношения, которому я мог бы доверить все, не опасаясь, что он меня не поймет или предаст. Мне 19 лет, учусь, насчет внешности – особо не жалуюсь, а насчет ориентации – даже сам не знаю, может быть би (надеюсь, это не будет решающим фактором)».

«В принципе меня можно считать счастливым человеком, у меня есть друзья, живы родители, доходная работа, ум, интеллигентность, обаяние и еще куча всяческих достоинств. Но хочу еще больше общаться, видеть, чаще смеяться… Просто – любить. В людях ценю – размеры. Ума, души, улыбки и… уау, в общем, все поняли. Где же ты, большой и добрый плюшевый медведь, под чью лапу можно забраться и успокоиться?»

«Здравствуй, мой милый. Мы не виделись уже три дня, а я соскучился так, словно прошел год. Последний раз мы не очень хорошо расстались. Не буду выяснять, кто виноват. Виноваты оба. Просто знай, мне очень плохо без тебя. Засыпаю в бреду, твердя три слова. Ты знаешь, какие это слова. Боюсь только, ты их не понимаешь.

Каждый раз, когда ты надолго пропадал, я не находил себе места. Но ты появлялся снова, и все повторялось. Вечные ссоры, недомолвки, пьянство. Помню, как мы встретились. Я сидел в парке, и ты первый подошел ко мне, попросил закурить. Ты был весь в слезах и жутко пьян. Тогда ты поссорился с родителями и ушел из дома. Тебе было негде ночевать. Мы пошли ко мне. Я напоил тебя крепким чаем и заставил умыться, потом постелил тебе на кровати, а сам лег на полу. Ты быстро уснул, а я долго сидел в темноте и смотрел на тебя. Лунный свет падал на твое лицо. Ты успокоился, улыбался во сне… Боже, я никогда этого не забуду!

Прошло несколько дней. Мы уже достаточно хорошо друг друга знали. Ты говорил, что любишь меня. Мой дом стал твоим домом. Но вдруг что-то сломалось. Ты стал исчезать, приходил пьяным, начались скандалы… Но не бросай меня. Я без тебя не могу. Я всегда с тобой, даже если меня не станет на свете, я все равно буду с тобой. Что еще могу сказать? Только три слова. Только три. Я тебя люблю».

«Смотря на себя со стороны, вспоминаю старый анекдот. В 20 лет – есть с кем, но негде и не на что, в 30 лет – есть на что, есть с кем, но негде, в 40 лет – есть на что, есть где, да не с кем! И хотя мне еще только тридцать, основная проблема – нет его, единственного и любимого, и где его искать – непонятно. Счастливые голубые пары – редкость, но надо искать, кто не пробует, тот не получает. Иногда такой опыт бывает болезненным. Знаю по себе. Прожив с человеком достаточно длительное время, постигаешь, что ты ему был нужен лишь из-за определенных соображений и дальше видеть тебя в своей жизни он не планирует. И все же не теряю надежды познакомиться с серьезным и смелым человеком, способным поддерживать постоянные и равноправные отношения. Материально я независим, высшее образование, много работаю, но все же стараюсь вести интересную жизнь. Я сторонник традиционных отношений в семье с нетрадиционной ориентацией. Если вам от 25 до 35, вы независимы и имеете серьезные намерения – пишите…»

«Если молодые, красивые, спортивные, состоявшиеся месяцами никого найти не могут, что уж тогда говорить о тех, кому особо гордиться нечем? Мне уже тридцать два, и я едва ли уже смогу общаться с человеком значительно младше себя. Ни заметным ростом, ни статной фигурой, ни плакатной внешностью я не отличаюсь. Все самое обычное, даже можно было бы получше. Собственные фотографии иной раз подвергают в такое уныние, что знакомые начинают утешать с изяществом слонов в посудной лавке: зато ты добрый, умный, веселый и т. п. И „голый“ секс меня совершенно не интересует, все-таки должны быть у людей еще какие-то точки соприкосновения. Вот поразмыслишь этак и ничего не напишешь. Но сегодня мне в голову пришла гениальная по своей простоте мысль: ведь не может же быть, чтобы среди трехсот тысяч людей, посетивших этот „сайт“, не нашлось ни одного с подобными моими мыслями и проблемами! Так, может быть, вместо того, чтобы в одиночестве хлестать себя ушами по щекам, стоит объединиться? Кому надоело заниматься самоистязанием – пишите!»

«Спасибо основателю этой доски! Не умею и не хочу писать сочинения про себя. Как правило, в письмах все такие замечательные, а на самом деле – наоборот. Мне 37/179/64. Дальше все нормально, но не люблю, когда сильно замыкаются на постели. Наверное, важнее общение и стабильность, здесь, в Москве, этого не хватает. Приехал я в этот город год назад и до сих пор один. Сказывается моя застенчивость. Может, и найду кого-нибудь по переписке?..»

Ни с какой стороны мы не можем считать этот материал репрезентативным. Владельцы компьютеров, даже если прибавить к ним тех, кто имеет к ним постоянный доступ, составляют уже значительный процент в населении, но еще далеко не большинство, а «безлошадным» в этот престижный клуб доступ закрыт. Не слышим мы и голоса тех, кто не ищет знакомства, и ничего не знаем о том, что за этим стоит: отсутствие такой проблемы, или неверие в возможность решить ее с помощью объявления, или своего рода брезгливость? Все это путает, искажает картину. Но зато у текстов, которые я хочу проанализировать, есть одно преимущество над данными опросов, проведенных по всем правилам социологической науки: это и в самом деле вопль души. Не ответ на вопрос, который составитель анкеты задает, исходя из собственных представлений и исследовательских интересов, а прямое отражение тех переживаний, которые сам человек считает наиважнейшими.

Любая анкета, разрабатываемая сегодня, наверняка ставила бы задачу прощупать социальное самочувствие гомосексуального меньшинства: взаимоотношения с «нормальным» окружением, трудности существования в таком качестве и отсюда – желание или нежелание перерождаться. Но даже в виде далеких отзвуков эта тема ни в одном из монологов не присутствует. Граница между меньшинством и преобладающей частью общества выглядит, по многим признакам, прозрачной. Никакой изоляции – ни по линии личных отношений, ни по служебной, карьерной, творческой. Чувствуется, что ничто извне не мешает этим людям принимать себя спокойно и уверенно такими, какие они есть.

Мне трудно допустить, что жизненный путь «голубых» всегда и повсюду проходит под знаком максимального благоприятствования. Но надо иметь в виду, что мы вообще живем в эпоху больших размежеваний. Тот же «новый русский» может встречать косые взгляды по множеству других своих отличий – он богат, а окружающие бедны, он поддерживает реформы, а окружающие мечтают о реставрации советского строя… Исконная человеческая потребность «быть таким, как все» стала за каких-то полтора десятилетия очень избирательной: мы начинаем с того, что определяемся – а кто такие для нас эти «все».

Причины, поставившие этих людей в ситуацию серьезного личного кризиса, относятся к иному миру явлений. Они называют его одиночеством. Но под этим словом могут подразумеваться разные состояния и разные способы их преодоления. Не с кем время провести, не с кем утолить сексуальный голод – это тоже форма одиночества, и я вовсе не хочу сказать, что огорчения, связанные с ним, несерьезны. Но жизнь, как правило, бывает достаточно благосклонна к тем, кто не предъявляет к ее дарам чрезмерно больших требований. Отличительная особенность развлечений – светских, переходящих в любовные, и любовных, преходящих в светские, – взаимозаменяемость. Не одна компания, так другая, не этот партнер, так тот.

Но вы, очевидно, заметили, что в объявлениях, рассылаемых по электронной почте, речь идет о другом одиночестве, – о неутоленной потребности разделить с кем-то свою судьбу, мысли и мечты, постоянно чувствовать рядом родную душу. Я сознательно сохранил во всех письмах данные о возрасте – разброс очень велик, но мы видим, что сердечная тоска, вызванная отсутствием глубоких эмоциональных связей, поражает одинаково и желторотых юноцов, и зрелых мужчин, близящихся к своему сорокалетию. Как бы ни складывалась жизнь – она будет пуста и бессмысленна, если не появится Друг: добрый, надежный, верный, всепонимающий, мое второе «Я».

Старый миф о возможности обрести полноту существования только в слиянии с другой половинкой некоего прекрасного и гармоничного целого владеет, оказывается, сознанием этих твердо стоящих на земле, а судя по способу выражать свои мысли – чуждых излишней сентиментальности мужчин. Отличие лишь в том, что для них эта вторая половина тоже должна принадлежать к другому полу.

Если бы только этот вывод был сделан нами из анализа материалов Интернета, он бы всего лишь продублировал пафос романтической повести, с которой я начал этот раздел книги. Разве что с большей весомостью: хор звучит убедительнее, чем одинокий голос. Но меня поразил еще один повторяющийся мотив.

Близость с искомым Другом должна быть, разумеется, «всесторонней», охватывающей все проявления любви. Но их ценность различна, и секс вовсе не играет первую скрипку. Конечно, от требований плоти никуда не денешься, но можно довольствоваться и скромной подачкой, так в развернутом виде могла бы звучать эта мысль. Но главным, что нас соединит, будет вовсе не это. Главным будет нерушимый духовный союз, взаимная преданность, чувство локтя и что еще важнее для современных молодых людей – чувство надежно защищенной спины. Друг не обманет и не предаст.

Объясню, чем так ошеломили меня эти при признания. Для мужской однополой любви чрезвычайно характерен высокий уровень сексуального аппетита. Связано это с особенностями нейтроэндокринной регуляции или с тем, что максимальную степень удовлетворенности природа все же приберегает для встреч перспективных, с точки зрения продолжения рода, – этого мы пока не знаем. Но весь мой опыт говорит о том, что гомосексуальность и темперамент – явления нераздельные.

«Я не тусуюсь», – говорит один молодой человек. «Не коллекционирую ночные приключения», – говорит другой. «Голый» секс меня совершенно не интересует», – сообщает третий. Это важные штрихи в их автопортрете, рисующие достойный всяческого уважения уровень духовных и нравственных запросов. Но я вспоминаю своих пациентов, которые были людьми не менее тонкой душевной организации. Зачастую им было трудно рассказывать о том, с кем, как и в какой обстановке сводила их страсть – настолько это задевало их собственный вкус. Но «встать выше» требований плоти было им не по силам.

Чтобы проверить свои впечатления, я специально проконсультировался с коллегами. Они сказали то же самое. Во многих зарубежных исследованиях приводятся количественные данные, свидетельствующие о необычайно высокой интенсивности половой жизни геев. Это проявляется и в количестве партнеров, составляющих в жизни многих из них бесконечную череду, измеряемую четырехзначными, а то и пятизначными цифрами. Есть даже такая точка зрения, касающаяся главным образом этих «рекордсменов», что ненасытность входит в число важнейших причин гомосексуальнй ориентации, поскольку только принятые в этой среде обычаи и нравы создают условия для полной самореализации.

Так кто же эти люди, пытающиеся решить мучительную проблему своей жизни с помощью компьютерной техники? В их понимании взаимной любви не как источника удовольствий, а как ведущего начала, организующего жизнь, нет ничего специфически «голубого». За исключением отпетых циников, любой человек, делясь своими сокровенными мечтами, непременно даст понять в той или иной форме, что он не мыслит счастья без такой любви. Специфика в том, что место второй половинки – жены, подруги, возлюбленной в мечтах гомосексуалов занимает Друг. Почему – мы уже достаточно ясно можем себе представить. Но теперь, после знакомства с доской объявлений в Интернете, встает и другой вопрос: насколько это фатально?

Вспомним, с чего начинает анализ гомосексуальности Фрейд, – намеченную, но, к сожалению, не заполненную им в дальнейшем многорядную таблицу, в которой нашли отражение разные типы инверсии. Этот подход лежит в основе большинства статистических методов исследования сексуального поведения, начатых в свое время американцем Альфредом Кинзи. По данным Кинзи, развернувшего масштабные опросы в 40-х годах, только 56 процентов взрослого населения США отличались строгой последовательностью в сексуальной ориентации. Чуть больше половины нации – 52 процента – позволяли говорить о себе как о гетеросексуальном большинстве. В их жизни, на момент опроса, не было ни одного гомосексуального эпизода. С такой же определенностью можно было назвать гомосексуалами тех, кто ни разу в жизни не изменил этому выбору: их, от общего числа опрошенных мужчин, набралось 4 процента.

Эти две группы заняли крайние, полярные позиции в шкале Кинзи. А что же между ними, что представляют собой остальные, составляющие такую значительную долю среди опрошенных, целых 44 процента? Если сказать коротко – это люди, ведущие двойную жизнь. Но между ними есть огромные различия. Фрейд говорил о психосексуальных гермафродитах и случайно инвертированных, а также о людях, у которых эта склонность в разные периоды жизни проявляется неодинаково. Кинзи, которому нужно было фрмализовать эти признаки для проведения подсчетов, ввел в свою шкалу еще четыре позиции, отражающие разную степень гомо или гетеросексуальных предпочтений (от единичных «проколов» до примерного равновесия) в сочетании с фактором времени. Это распределение наглядно показало многообразие промежуточных форм, лежащих между двумя полюсами (вместо четырех граф можно было ввести двадцать четыре, и для каждой нашлись бы содержательные отличия), но что еще более примечательно – огромную подвижность. Сексуальное поведение меняется в течение жизни. Одно небольшое уточнение в вопросе – как ведет себя человек всегда и к чему он же склоняется в течение последних лет, – приводит к перестройке всех фактических пропорций.

Есть еще немало социологических методик, позволяющих с большей или меньшей степенью достоверности определить общую картину сексуальной жизни в стране или в регионе, сравнить между собой различные социальные слои. Этот зондаж стал особенно актуальным после начала эпидемии СПИДа. Но в любом раскладе, как правило, присутствует это зыбкое, неустойчивое «болото», простирающееся между двумя одномерными, стабильными полюсами.

Напрашивается предположение, что биологические факторы, о которых мы много говорили, имеют безусловную власть только на самих этих полюсах и в непосредственном соседстве с ними. В средней же части спектра они по меньшей мере не господствуют. В силу вступают внешние обстоятельства, вся их пестрая совокупность. Жизнь человека, как и история, не имеет сослагательного наклонения. И все же порой невозможно не думать о том, что было бы, если бы человек этот с детства попал в другую культурную среду, если бы избежал соприкосновения с теми, кто в критические периоды его взросления оказался рядом…

Весь мой многолетний опыт подсказывает мне, что среди молодых людей, с которыми нас свел Интернет, никто не отмечен печатью абсолютной инвертированности, во фрейдовском понимании этого термина, зато есть дебютанты, которым еще только предстоит испытать себя на этом поприще. Наивный 19-летний мальчик открыто признается, что у него нет гомосексуального опыта. Больше того – он даже не скрывает, что и сверстницы его волнуют. И можете мне поверить – он не один такой в этой случайно подобравшейся компании.

Откуда же приходит это твердое убеждение, что выход из одиночества для них возможен только в объятиях Друга, но никак не женщины, какой бы она ни была?

Если ранние годы молодого человека проходили в тех же условиях, что и у большинства его сверстников, ему почти наверняка суждено было пережить одну из самых больших трагедий детства – дефицит материнской любви. Скорее всего при этом женщина, родившая его, была нормальной любящей матерью. Но она – вероятность почти стопроцентная – работала. Уход в декретный отпуск создал для нее множество неприятных проблем. Домашняя нагрузка, в связи с появлением нового и необычайно привередливого члена семьи, выросла десятикратно. Таща этот неподъемный воз, женщина имела полное право считать, что совершает настоящий подвиг материнства. Но беда в том, что ребенок не способен оценить эти жертвы. Зато он жестоко страдает от недостатка тепла (в том числе и физического, предаваемого от тела к телу), от невнимания, от злобности, даже если в ней прорывается всего лишь бесконечная усталость… Меня, не раз случалось, до глубины души поражал зияющий контраст между тем, как описывает свою мать взрослый, то есть умеющий рассуждать, умудренный собственным житейским опытом мужчина, и ее первообразом, сохранившимся в его бессознательной памяти. Милая, добрая, отзывчивая женщина – и непонятное, непредсказуемое существо, необычайно красивое, но и столь же опасное. Первый опыт боли, которую несет в себе любовь. Первый импульс глубинного недоверия женщине.

Что касается дальнейшего, то исходя опять же из самых массовых стандартов образа жизни мы должны предположить, что мальчик рано, быть может даже чрезмерно рано поступил под опеку воспитательниц детского учреждения. Ни одна из них по силе влияния никак не может быть сравнима с матерью. Но их много, в общении с ними проходит почти вся жизнь ребенка, их власть над ним безгранична, и они ею часто злоупотребляют. На смену им приходит целая плеяда школьных учительниц. За все годы учебы мальчик может ни разу не встретиться в педагогом-мужчиной, что особенно опасно, если и в семье нет яркой мужской фигуры.

Маленькому представителю сильного пола не нужно специально внушать идею превосходства над «бабами»: он и без того ею переполнен. В отсутствие же реальных, то есть всегда достаточно противоречивых впечатлений представления о том, что такое мужчина, идеализируются, романтизируются, наделяются всеми признаками совершенства. Женщин же, напротив, подрастающий мальчик видит во множестве, но увы – не в лучшие минуты их жизни и не с тех позиций, которые способствуют объективности. Глубинное, не всегда даже осознаваемое недоверие подкрепляется теперь выводами из этих повседневных наблюдений. Женщина истерична, несправедлива, коварна, склонна к предательству, хитра, деспотична, ничем никогда не бывает довольна…

Фрейд, мы помним, считал особенно интересными случаи, в которых «либидо меняется в смысле инверсии после того, как был приобретен мучительный опыт с нормальным сексуальным опытом». Я бы чуть-чуть расширил обозначенные здесь рамки. Речь, видимо, должна идти не только о половых отношениях в узком смысле и не только о собственном мучительном опыте. Несчастья некоторых моих пациентов разворачиваются передо мной как второй акт драмы, закономерно следующий за первым, разыгранным при участии их родителей. Мальчик тяжело переживает семейный разлад, сочувствуя отцу и всю вину за случившееся возлагая на мать, а в ее лице – и на всех представительниц ее пола. Тяжелый отпечаток в душе оставляют и любовные неудачи друзей, особенно когда подкрепляют уже сложившееся мнение о женщине как о низком, вероломном, безжалостном существе.

В книге Ивана Блоха главе о гомосексуальности предшествует раздел, посвященный женоненавистничеству, или мизогинии, которая к концу XIX века приобрела характер эпидемии. Знаменосцами идеи нравственной неполноценности и физиологического слабоумия женщин более многие выдающиеся люди – Шопенгауэр, Стриндберг, Вайнингер. Их авторитет зримо содействовал росту армии единомышленников, провозглашавших борьбу за «мужскую эмансипацию». «Каждый глупый мальчишка топорщится в своей „гордости мужчины“ и чувствует себя „рыцарем ума“ по сравнению с „поверхностным“ полом; каждый пресыщенный кутила относится благосклонно – впрочем, в большинстве случаев лишь на короткое время – к удовлетворяющей его самолюбие моде женоненавистничества. Если бы можно было вообще говорить о „физиологическом слабоумии“, то такие мужчины вполне могли бы явиться представителями этого злосчастного типа», – с предельной резкостью звучит отповедь автора книги, который был уверен: «Лозунг будущего – не „свобода от женщины“, а наоборот: „свобода вместе с женщиной“.

Среди мизогинистов, претендовавших на признание себя в роли «четвертого пола», было немало и представителей третьего пола, то есть гомосексуалов. Они группировались вокруг газет соответствующего направления, что говорило не только о настроениях в этой среде, но и о зачатках общественного движения. Из этого следует, что бунтарский дух, который всегда скапливается у угнетаемого меньшинства, первоначально был направлен не против косного и несправедливого общества, а против женщин.

Блох старался доказать, что мизогиния и гомосексуальность, пересекаясь во многих точках, все же далеко не тождественны. И среди мизогинистов много гетеросексуальных мужчин, и для гомосексуалов совсем не обязательно питать к женщине враждебные чувства. Но вновь изумляет меня сила интуиции, позволявшей опытному врачу угадывать взаимосвязи между явлениями по чистой догадке, без малейшего понятия о том, на каких биологических механизмах зиждется это внутреннее родство. «Если внимательно всмотреться в жизнь тех, кто возвел мизогинию в систему, то нетрудно отыскать причину этого женоненавистничества в личных переживаниях и впечатлениях. Первый последовательный представитель новейшего женоненавистничества, маркиз де Сад, был несчастлив как в браке, так и в любовной связи и питал свою ненависть к женщинам с развратным образом жизни и проистекающим отсюда пресыщением. Кто при чтении Шопенгауэра не вспоминает о его печальных отношениях к матери? Ибо тот, кто действительно любит свою мать и в свою очередь испытывает к себе всю нежность и самоотверженность материнской любви, тот никогда не может быть истинным принципиальным „врагом женщины“. Между тем Шопенгауэр скорее был связан со своею матерью чувством ненависти, чем любви. Без сомнения, и его заражение сифилисом, о котором я первый сделал публичное сообщение, сыграло известную роль в его позднейшей ненависти к женщинам. Стриндберг в своем сочинении „Исповедь глупца“ сам дает указание на причинную связь между его мизогинией и жизненными неудачами и разочарованиями; точно так же и из книги Вайнингера вполне явствует, что он не имел у женщин никакого успеха и сношения с ними кончались для него неприятностями».

Никто не знает точных параметров гомосексуального меньшинства, никто не может ответить на вопрос, меняются ли они от поколения к поколению, устанавливаются ли новые внутренние соотношения между отдельными видами и подвидами, как называл это Гроф. Статистические исследования начались совсем недавно, результаты не с чем сравнивать, да я, по правде говоря, и не верю в возможность получения исчерпывающе точных данных. Сейчас создается ощущение, что общество переживает всплеск гомосексуализма, но это ощущение может быть обманчивым: когда тайное становится явным, всегда создается иллюзия численного прироста. Но так же велика и вероятность того, что прирост и в самом деле произошел.

Сексуальная свобода сняла многие барьеры и сильно повернула массовое сознание в сторону известного девиза «однова живем». Жизнь коротка, молодость еще короче, уважающий себя человек должен все испытать и испробовать. Тогда хоть не так обидно покидать этот свет. Жажда разнообразия, любовь к острым экспериментам порой становятся единственным мотивом, толкающим на гомосексуальные приключения. Объявления в Интернете заставляют вспомнить и о феномене мужской продажной любви, самопроизвольно возникающей всюду, где есть значительное имущественное неравенство. Блох, хорошо знавший среду проститутов, как он, не мудрствуя лукаво из называл, утверждает, что лишь единицы в ней являются прирожденными урнингами. Для остальных это просто работа, не всегда приятная, но и не более трудная, чем другие занятия, обещающие сыну бедных родителей сытость, комфорт, а случается – и социальное продвижение. По всем этим каналам гомосексуальная среда постоянно рекрутирует новобранцев, но, очевидно, тоже в разные времена с разной интенсивностью.

Эпоха от эпохи, следовательно, отличается не только отношением общества к однополой любви, примирительным или нетерпимым. С переменным напором действуют силы, способствующие расширению гомосексуальной прослойки или, наоборот, ее уменьшению. Если моя гипотеза верна, в эти периоды должны происходить и заметные изменения в динамике численности населения. Так, как мы наблюдаем это в последние десятилетия в Западной Европе: крепнут позиции третьего пола – и параллельно сокращается естественный прирост численности.

Эволюционная биология не сомневается в том, что есть факторы, регулирующие количество представителей каждого вида в интересах его сохранения, хотя о законах, управляющих этими процессами, мы еще знаем слишком мало. Одну из таких закономерностей, как мы помним, попытался разгадать Виген Геодакян, теория которого связывала соотношение полов, то есть реальный потенциал размножения вида, с изменением условий его жизни. Большинство примеров, подтверждающих эту интерпретацию, относится к животному и растительному миру, и там концы с концами действительно сходятся.

Перенося эти рассуждения на человека, мы должны будем принять во внимание одну его существенную особенность: долгий срок детства. От рождения до вступления в пору социальной зрелости проходит очень много времени, и тому соотношению полов, какое было определено первоначально, могут потребоваться коррективы. Строя планы на отдаленное будущее, мы стараемся предусмотреть ресурсный резерв: возможно, он и не понадобится, но «в случае чего» будет задействован. Что если на роль своеобразного резерва предназначен и наш третий пол? Такое предположение проливает свет на многие его загадки…





Главная | Контакты | Нашёл ошибку | Прислать материал | Добавить в избранное

Все материалы представлены для ознакомления и принадлежат их авторам.